( Не) ошибка по совместимости

70 Алиса и Артём

В понедельник после росписи Артём занялся оформлением удочерения Златки и сменой фамилии Алисы. Новые документы — будто новые страницы их жизни, в которых всё уже писалось от первого лица: от лица семьи.

Новый год они встречали в кругу семьи Артёма. В гостиной горела ёлка, пахло мандаринами, хвоей и горячим шоколадом, а под ногами шуршали обёртки от конфет и подарков. Юля с мужем и детьми задержались в Минске на неделю — она вскоре уезжала в Екатеринбург, Артём — в Мюнхен, и никто не знал, когда ещё соберутся все вместе.

Алиса с Юлей быстро нашли общий язык — у них оказалось удивительно много общего, хотя вряд ли кто-то ожидал этого заранее. Ева играла со Златкой так слаженно, как будто они не виделись целую вечность, а были сёстрами. Все смеялись, обнимались, рассказывали истории — и в каждой истории была тень ностальгии. Чуть заметная, но ощутимая. Все чувствовали: приближается время расставаний.

Сразу после праздников Артём занялся визами для «своих девочек». Он решительно взял всё на себя. Документы, переводы, справки, очереди. Возникли сложности, и Алиса нервничала — но он не дал ей ни повода, ни причины вмешиваться. Он просто хотел, чтобы она чувствовала себя спокойно. Их вылет висел под вопросом до самого последнего дня. Как будто судьба ещё немного выжидала, перед тем как распахнуть двери в другую жизнь.

На православное Рождество они поехали в Полоцк. Там было тише. Глубже. Снег лежал пушистым покрывалом, а воздух казался чуть более густым, чем в городе. Всё здесь дышало покоем — и расставанием. Мама Алисы часто вытирала глаза, даже не пытаясь скрывать этого. Алиса держалась, но в сердце ныло.

— У каждого своя дорога, — успокаивал её отец. — У неё такая. Главное, что рядом — надёжный человек. И любовь. Всё остальное — дело привычки.

Сборы в Минске были странными. Будто бы ничего особенного, и всё же — как в последний раз. Каждая полка, каждая чашка, даже старая наволочка, хранившая запах утреннего кофе, — всё отзывалось внутри. Казалось, что вещи не просто лежат на своих местах, а держат её, не отпускают. Невидимыми нитями памяти.

Артём собирал чемоданы — методично, спокойно, скрупулёзно. Златка прыгала рядом, в предвкушении: «А там в самолёте мультики будут?», «А можно взять зайца?», «А в Гелмании снег есть?» Алиса в это время молча ходила из комнаты в комнату, каждый раз словно прощаясь — с диваном, с подоконником, с зеркалом в прихожей. Рука скользила по дверному косяку, пальцы касались выключателей, словно хотели запомнить всё на ощупь.

Слёзы подступали, но она упрямо моргала, не позволяя им выйти.

— Алиса… — сказал Артём, обняв её со спины. Его голос был чуть ниже обычного, почти шёпот. — Тебе страшно?

Она кивнула.

— Да. Но я знаю, что это правильно. Просто… просто мы ещё не уехали, а я уже скучаю. Как будто бы часть меня остаётся здесь. В этой квартире, в этом городе, в этой стране. На нашей земле. С родными людьми. С каждым деревом, каждым кустиком во дворе. С качелькой, которая вечно скрипит…

Прощание было целым ритуалом: с Катей и Мироном, с двором и подъездом, с воспитательницей Златки, которая всегда называла её "куколкой". С каждой мелочью. Даже почтовый ящик они закрыли как будто с особым смыслом.

Катя не поехала в аэропорт. Артём оставил ей ключи от квартиры на Сторожевской, сказав, что теперь она — хозяйка, и что надеется: к следующему их приезду там будет тепло, уютно и по-семейному завершён ремонт. Она обняла их крепко, шепча Златке что-то на ухо — то ли сказку, то ли обещание.

Аэропорт. Свет, стекло, запах кофе и пара. Всё дышит движением. Их провожали родители Артёма и дедушка. На этот раз никто не сдерживал слёз. Даже он сам удивился, насколько серьёзно они отнеслись к отъезду — хотя он улетал уже не раз.

— А теперь вы улетаете всей семьёй, — сказала мама, — и мы это чувствуем. Вы теперь — не ты один. Вы — вместе. Сын. Невестка. Внучка. И ещё кто-то, кто ещё только растёт. Спасибо тебе, Алиса, — она прижала её к себе, — за то, что дала моему сыну шанс стать счастливым. Стать отцом. Мужем. Тем, кем он всегда мог быть.

Алиса с трудом сдерживала дрожь в голосе.

— Нам врач в поликлинике однажды сказала: «Вы не ошибка по совместимости. Вы — исключение». Я часто об этом думаю. Мы могли бы разминуться в этой жизни. Но не разминулись. Потому что и не должны были.

Когда объявили посадку, они пошли втроём — как по символической дорожке в будущее. Алиса чувствовала под сердцем новое сердце. Рядом — две другие жизни, такие родные: Артём и Златка. Её семья. Её всё.

Самолёт начал двигаться. За окнами темнело небо, а по крыльям ползли снежинки. Внутри было тепло. Спокойно.

Алиса положила руку на живот. Артём сразу накрыл её ладонь своей. Златка не отрывала взгляда от иллюминатора.

— А знаешь… — тихо прошептала Алиса, — я теперь точно знаю: не всегда путь начинается с первого шага. Иногда он начинается с человека.

Артём посмотрел на неё. Его глаза были очень ясными.

— Ты и была началом.

И самолёт оторвался от земли.

Конец