Недостойная

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В Грааге сегодня было особенно снежно. Казалось бы, ничего удивительного, ведь всего через две недели — праздник перемены года, но в последнее время природа не была щедра с нами на снег. Хорошо, что сегодня она смилостивилась и решила присыпать столичные улицы свежей белой пудрой, отчего они стали похожи на вкусный пряничный торт.

Да и в воздухе, по правде говоря, уже пахло пряниками, особенно когда я проходила мимо кофеен и пекарен с украшенными витринами. Повсюду царила атмосфера приближающегося праздника, но мне сейчас было не до него.

Накануне настроение резко скатилось до нуля, когда вызвавший меня к себе Брайон Валлиус, главный врач Императорского госпиталя, заявил:

— Эн, я прошу тебя заняться восстановлением энергетического контура архимагистра Арманиуса. Ты же в курсе, он…

— Да, — я кивнула, ощущая, как сердце упало куда-то в пятки, — я в курсе.

Вся больница была в курсе, и не только больница — вся столица. В курсе того, что архимагистр Бертран Арманиус чуть не погиб на севере, защищая нас от демонов Геенны. И спас пятнадцать архимагов — весь свой отряд охранителей, — которые были с ним в тот день.

— Он не желает больше лежать в стационаре, невзирая на тяжелое состояние. Ты знаешь, характер у него не сахар… А сейчас и подавно. Хирурги его там залатали, как могли, но ходить он пока не может, и видит плохо, и ожоги прошли не до конца. А уж что с контуром… Никогда в жизни я такого не видел, Энни. Не уверен, что… Но ты посмотри.

— Как? Если он не желает лежать в стационаре?

— Сходи к нему домой. Просто так он тебя не пустит, сделаем тебе удостоверение медсестры и дадим высшую магическую медицинскую категорию.

— Брайон, вы авантюрист. Не пустит? Я же врач.

— Ты стажёр, кроме того, с очень слабым даром. Берт сейчас и так на грани жизни и смерти, не нужно его шокировать еще и тем, что в моей больнице работают такие врачи. Хотя… почему я говорю о тебе во множественном числе…

Я рассмеялась — но смешно мне на самом деле не было.

По сути, я имела право отказать — раз архимагистр не находится в стационаре терапевтического отделения, я не обязана его лечить. Но… во-первых, я единственный врач, занимающийся в данный момент методикой восстановления энергетического контура, а во-вторых — я обязана Арманиусу жизнью. Значит, нужно помочь.

Поэтому я согласилась. И теперь стояла напротив его дома, чёрного и мрачного, и дышала, сцепив зубы и стараясь успокоиться.

Ну же, Эн… Ты сильная девочка. Ты сможешь. Оставь позади все чувства и предрассудки, иди к нему, как к обычному больному.

Захотелось рассмеяться. К обычному больному… Всё, что относилось к Бертрану Арманиусу, не было для меня обычным с тех пор, как мне исполнилось восемь лет.

Нет, не думай об этом. Просто иди и делай то, что должна делать. Всё равно у тебя нет другого выхода.

И я, упрямо сцепив зубы и чеканя шаг, пошла к дому архимагистра. Позвонила в звонок и застыла у входной двери. В полнейшей тишине был слышен тихий шорох, с которым летели с неба снежинки…

А потом, всё в той же тишине, входная дверь распахнулась. Я торопливо шагнула внутрь и зашипела, запнувшись о ковёр и с трудом удержавшись на ногах. Поставила на пол сумку с медикаментами, вытянула ладонь и создала на ней тусклый шарик света, который сразу взмыл под потолок, освещая прихожую.

Я тут же заметила на самом верху лестницы, ведущей на второй этаж, инвалидную коляску с сидящим на ней хозяином дома, и вздрогнула, ощутив, как сжалось от сочувствия сердце.

Выглядел он очень плохо. Кожа на лице и руках была обожжённой — остальное было скрыто под халатом, но я предполагала, что ожоги есть и там. В тёмных волосах блестела седина, а глаза, обычно карие и ясные, теперь были тусклыми, с бельмами.

Кто же зажигает ему свет? Он ведь не может сам… Наверное, пользуется каким-нибудь амулетом…

— Брайон Валлиус говорил вчера, что ко мне придёт медсестра. — Голос Арманиуса звучал совсем незнакомо. Какой-то хриплый шёпот вместо приятного мужского баритона. — Это ты?

Сразу на «ты»… Впрочем, от архимагистра ничего другого и нельзя было ожидать.

— Да. Я могу показать вам документы, подтверждающие мою квалификацию. Если вдруг они вас не устроят…

— Устроят, — сказал он и закашлялся. Потом продолжил, ещё сильнее хрипя: — Раздевайся, надевай тапочки и поднимайся. Буду ждать в библиотеке. Это справа.

Через пару минут, оставив одежду в шкафу рядом с входной дверью и нацепив тапочки, я поднялась в библиотеку. Она тоже была полукруглой, как и прихожая, но здесь было светло, и даже очень.

А еще приятно пахло книжными переплётами и совсем немного — кофе.

Арманиус сидел в коляске рядом с диваном, и теперь я могла рассмотреть его повреждения во всех подробностях.

Выглядел он не просто плохо — жутко он выглядел. Нас водили в морг, начиная с третьего курса, вот трупы там и то краше были…

Шрамы на лице и теле от ожогов… Они должны пройти, вот только если он не будет ничем их мазать, этот процесс затянется на годы. Седина… что ж, её можно покрасить или убрать иллюзорным амулетом. Глаза… мутные, явно почти незрячие… с ними-то что? Надо будет проверить.

— Сейчас я покажу вам свои документы, — сказала я, поставив сумку на журнальный столик возле дивана.

— Не нужно, — прохрипел Арманиус. — Я доверяю Брайону. Делай, что должна.

Доверяет… Дело скорее в том, что он просто не сможет прочитать написанное в этих документах. Наверняка ведь видит только пятна света и общие очертания предметов.

— Мне нужно, чтобы вы из коляски переместились на диван. Вы… — Я неуверенно оглядела его с ног до головы. Сейчас Арманиус казался усохшим, как старое мёртвое дерево. — Справитесь?

— Если ты поможешь — да.

Я подошла ближе, обхватила архимагистра руками и помогла пересесть на диван. От малейшего движения и напряжения он хрипел и начинал задыхаться. И я поймала себя на мысли, что вижу такое впервые… Да, впервые. Я наблюдала за многими магами с переломанным контуром, но такое — впервые.

— Теперь надо раздеться.

Он безропотно позволил снять с себя халат, оставшись в одном нижнем белье, и я чуть не застонала, обнаружив на всём его теле красные и очень неприятные шрамы от ожогов. Спасибо, что сухие…

— Защитница… Что с вами случилось?

Я думала, архимагистр пошлёт меня к демонам с подобными вопросами, но он вздохнул, словно набирая воздуха в грудь, и ответил:

— Мне очень больно говорить, Эн. Если в двух словах — я горел. Демоны Геенны в этот раз были из огня и никак не хотели исчезать. Огнём их только и победил, но сам чуть не… — Арманиус запнулся и вновь закашлялся. — Не могу, прости…

Голос был совсем тусклым и хриплым, и я поспешила сказать:

— Не страшно, потом расскажете. Это не простое любопытство, мне нужно знать, что случилось. Для работы с вами. А сейчас давайте-ка перевернёмся на живот… Да, вот так, молодец. Лежите, не двигайтесь, а я пока посмотрю…

Я положила ладони Арманиусу на спину, провела ими сверху вниз, затем еще раз, и ещё, считывая повреждения контура… И не понимая, как это может быть?..

Испугавшись того, что вижу, я отпрянула от архимагистра и затрясла рукой.

Нет. Не может быть. Нет!

Он молчал, не двигался и ничего не спрашивал, хотя наверняка ощутил, как я отскочила от него. А я… я просто не могла сказать Арманиусу это. Потому что сама не верила в то, что вижу.

Защитница, это какой-то бред, противоречащий самому первому постулату о правилах повреждения контуров. Так не бывает!

Я вновь положила ладони на спину, изучая магический контур. То же самое. Демоны!!

— Поворачивайтесь обратно, — сказала я тихо, помогая ректору перевернуться. И, увидев его лицо, положила ладони ему на глаза, ожидая, что дёрнется, но он не дёрнулся. Покорно ждал, пока я закончу осмотр.

Хотя бы зрение можно восстановить…

— Я сейчас дам вам кое-что, выпьете. Это общеукрепляющий реактив, ничего особенного. Как у вас с питанием?

Арманиус сглотнул и прохрипел:

— В смысле?

— Вы едите три раза в день? Надо хотя бы три раза, а лучше пять-шесть.

— Ем. Трижды. Не беспокойся.

Услышать от архимагистра «Не беспокойся» было необычно, и я удивлённо моргнула.

Ладно, каких только изменений не происходит с заболевшими людьми, особенно с магами, особенно — со сломанным контуром…

Я достала из сумки пузырёк с реактивом, вынула пробку и протянула Арманиусу.

— Пейте. И сразу, как я уйду, ложитесь спать на пару-тройку часов. Завтра вы должны существенно лучше себя чувствовать. И с голосом тоже будет лучше. Не идеально, но лучше.

— Завтра… — прохрипел ректор. — Ты придёшь завтра?

Мне показалось, что в его голосе звучала надежда.

Ерунда, Эн, что ты себе вообразила?

— Конечно, приду. Я же должна вас вылечить.

Арманиус чуть улыбнулся бледными, сухими губами.

— Хорошо. Спасибо, Эн.

Я кивнула, помогла ему вновь надеть халат и перебраться в кресло, а после ушла — в полном смятении от того, что увидела.

Наверное, именно из-за этого смятения я вспомнила, что не называла Арманиусу своего имени, только когда уже покинула его дом.

Интересно… откуда тогда он знает, как меня зовут?

Может, Валлиус сказал?..

Минут через десять браслет связи на запястье настойчиво завибрировал. Что ж, этого стоило ожидать — наставник, конечно, не мог дождаться, пока я явлюсь на работу и всё ему расскажу, он хотел узнать новости как можно скорее.

— Энни? Как ты?

— Я в порядке, — ответила я, постаравшись улыбнуться, но толком не получилось. — А вот ректор…

— Попробуешь помочь ему?

— Я постараюсь.

Защитница, разве я могла ответить иначе? Да, этот человек считал меня недостойной учёбы в университете, но он же когда-то спас мне жизнь.

— Я сегодня говорил с его высочеством. Он сказал, если ты вытащишь Арманиуса, тебя представят к ордену Золотого орла… вновь.

Я поморщилась.

— Обсудим это, если вытащу. Пока, признаюсь честно, я не представляю, что можно сделать.

— Зайди ко мне после окончания рабочего дня, вместе подумаем.

— Хорошо.

Валлиус отключился, и я пошла быстрее. Нужно как можно скорее оказаться на работе, а Арманиуса выкинуть из головы хотя бы до вечера.

Но как его выкинешь?..

Я немного ошиблась — ректор забылся, пока я делала обход, а потом проводила процедуры со всеми больными по очереди, вела их дневники наблюдений за симптомами и корректировала планы лечения. Обычные ежедневные дела, но они требовали сосредоточенности на процессе, и я совсем не думала об Арманиусе.

Он вспомнился вновь, когда я наконец отлучилась на обед, уже сходя с ума от голода. Опять стало страшно — а вдруг я не смогу ему помочь?..

— Эн! — услышала я чей-то оклик, набирая на поднос еды. Обернулась — за одним из столиков сидела Ло Нор, старшая медсестра хирургического отделения. Я улыбнулась и, положив на поднос аппетитную булочку с вишней, опустилась напротив Ло.

— Как там наш великий и ужасный? — поинтересовалась подруга, и аппетит сразу почти пропал. Ну почему, почему она не спросила о ком-нибудь другом?..

— Ты про Арманиуса? — Я тем не менее запустила ложку в суп и вгляделась в его глубины. Эн, надо поесть, а то ты до вечера не доживёшь. — Ну… Средне. А что, все уже в курсе, куда и к кому меня отправил Валлиус?

— Разумеется. Ты же знаешь, у его секретарши язык без костей. Так что сегодня все делали ставки, вышвырнет он тебя сразу или потерпит несколько дней.

М-да, о «покладистом» характере ректора Граагского университета давно ходили легенды. Да и не только легенды. Я так вообще испытала его на себе.

— М-м-м… — пробормотала я, всё ещё страдая над супом. — И как?

Ло, хихикая и улыбаясь, рассказывала про споры и ставки, и я поймала себя на мысли, что в другой раз меня бы это, наверное, тоже рассмешило. Но не сейчас. Не после того, как я сходила к Арманиусу и поняла, что, возможно, не смогу ему помочь.

Теперь уж не до смеха.

— Байрон, кстати, поставил на то, что ты продержишься до конца курса и вообще вылечишь Арманиуса.

Я, только запустившая наконец ложку с супом в рот, поперхнулась и закашлялась.

— Заболел, что ли?

— Да нет, здоров. Просто Байрон — один из немногих, кто знает тебе цену, Эн. Он тебя очень не любит, но не может не признавать твоих заслуг.

Заслуги заслугами, но я не Защитник. А Арманиусу, скорее всего, может помочь только он.

— И вообще… среди персонала ходят слухи, что главный врач прочит в преемники тебя.

Я чуть развеселилась и вновь принялась за суп.

— Валлиусу еще рано на покой, Ло, так что не будем делить кожу неубитого дракона. Расскажи лучше, как там дела в хирургии. Что сегодня Мортимер учудил?

Услышав фамилию своего заведующего, Ло оживилась и наконец забыла и про спор на ректора, и про возможного преемника главврача.

И я смогла доесть свой обед. Переживания переживаниями, а диетой горю не поможешь, как говорит Валлиус.

Остаток дня пролетел быстро — я ещё раз обошла больных, приготовила несколько реактивов, сделала пару записей в плане своей научной работы, и перед уходом, как и обещала, зашла к Валлиусу.

Я к тому времени почти падала от усталости, а вот наставник, наоборот, выглядел весьма бодро. Он, в отличие от меня, сонной мухой был с утра, а к вечеру просыпался.

Но главный врач в кабинете оказался не один.

— Ваше высочество!

Принц Арчибальд, улыбаясь, встал с кресла и протянул мне руку.

— Эн, рад вас видеть.

— Я тоже очень рада вас видеть, — ответила я, улыбаясь в ответ. Я нисколько не лукавила — его высочество был одним из тех немногих людей, которых я рада видеть всегда, в любое время.

— Садитесь, Эн.

Я опустилась на стул и вопросительно посмотрела на принца. Он ведь не мог прийти просто так, в гости?..

— У его высочества есть одна идея, — пояснил наставник. — Он хотел обсудить её с тобой.

Я кивнула, и теперь уже заговорил Арчибальд.

Закон, по которому станет возможным получать титул не по праву рождения, а по заслугам перед империей… Что ж, это однозначно казалось мне прекрасной идеей. Только вот…

— А при чём тут я?

— Вы же всё поняли, Эн. Энни Ринниус… Как вам такой вариант?

— Честно говоря…

Я кратко объяснила свою позицию, которая состояла в полном безразличии к титулам. Мне самой титул был не нужен — мне была нужна только возможность заниматься магией и наукой, а она у меня имелась.

— Титул пригодится вашим детям, Эн, — тихо сказал Арчибальд. — Даже если вам не слишком необходим. Да и…

— Я помню, что не имею права выходить замуж за человека выше меня по происхождению. Но это не то, что меня интересует.

— Я понимаю, Эн. — Принц поднялся и обратился к Валлиусу: — Я пойду, Брайон, мы с тобой обсудили всё, что хотели. Эн, подумайте всё же. Мы подготовим приказ для императора за пару месяцев, и я бы очень желал, чтобы вы были в числе первых награждённых. Думаю, вы понимаете, почему.

— До свидания, ваше высочество, — попрощались мы с Валлиусом хором.

Разумеется, я понимала, почему. Я когда-то вылечила Арчибальда, и теперь он…

— И ни демона ты не понимаешь!

— Что?..

— Эн… — Валлиус выглядел раздражённым, и я никак не могла осознать, по какой причине. — На свете существуют не только магия, пробирки, эксперименты и больные. И кроме Бе… тьфу. В общем, мужчин на свете тоже много. Может, ты наконец высунешься из своей норы и начнёшь обращать внимание на окружающих?

Э-э-э… А я не обращаю?..

— Но…

— Арчибальду давно пора жениться. А он всё… как сыч!

Я нахмурилась.

— А при чём тут… А… О… Э… Вы хотите сказать?..

— Я ничего не хочу говорить! — Валлиус тут же сдулся, как проколотый воздушный шарик. — Я вообще молчал.

— Ну да, — я улыбнулась. — Молчали. Вы неисправимый романтик, мой дорогой наставник. Признавайтесь, вы тайком читаете женские любовные романы?

— Энни… — Архимаг закатил глаза, и я решила закругляться с этой темой.

— Ладно, давайте лучше обсудим то, ради чего я заглянула. Арманиус. Не против?

Брайон тут же подобрался, как хищник перед прыжком.

— Рассказывай.

— Вы и сами знаете, что у ректора один из самых больших магических резервов в Альганне — девяносто пять магоктав. Был один из самых больших. Теперь же, посмотрев его, я вижу там переломанный контур на… — Я прерывисто вздохнула. — … семь магоктав.

— Значит, мои глаза меня не обманули… — пробормотал Валлиус. — Я уж думал, меня маразм хватил…

— Я тоже так подумала поначалу. Нет, резерв Арманиуса действительно уменьшился.

— Какого демона творится… — Наставник потёр ладонью лоб. — Это же считается невозможным… Резерв мага неизменен с момента пробуждения магии до самой смерти. Постулат, который еще в школе учат.

— И тем не менее — семь октав вместо девяноста пяти.

— Так. И что с этим делать?

Защитница…

Если бы я знала!

Мы с наставником разговаривали около часа, и за это время успели набросать небольшой план лечения. Конечно, он был экспериментальный и совсем не гарантировал результат, но хоть что-то…

По дороге домой я думала о том, лишат ли теперь Арманиуса ректорства или нет? Забыла спросить, что у него с меткой, исчезла ли она? Завтра надо будет проверить. В любом случае с Церемонией наверняка пока подождут — хотя бы просто из уважения — а там ещё неизвестно, как получится. Вдруг я всё-таки сумею ему помочь?

— Эн!

Я обернулась. По дорожке, ведущей к общежитию, где я жила последние десять лет, бежал мой однокурсник, хороший друг и безумно талантливый маг и артефактор Рон Янг.

— Ты как? Я демонски беспокоился, когда услышал, что Валлиус отправляет тебя к этому… Всё в порядке?

Вообще Рон относился с подозрением ко всем аристократам, но Арманиуса особенно не любил — я ведь рассказывала, что тот был против моего поступления в университет. Не совсем рассказывала, конечно… Скорее, упоминала.

— Конечно, в порядке, не волнуйся. Арманиус едва живой, что он мог мне сделать? А что, обо мне говорят уже и за пределами госпиталя?..

— Да при чём тут ты! — воскликнул Рон. — Арманиус — вот чья слава двигает эти слухи. Один из лучших охранителей в стране, спас пятнадцать архимагов, сам чуть не погиб, контур переломан… Да о нём только и говорят с тех пор, как он вернулся с задания.

— Да уж, — я чуть усмехнулась, — и такого великого и ужасного будет лечить безродная выскочка. И как Валлиус посмел?

— Это почти точная цитата, — друг поморщился. — Ко мне на работу эту грязь принёс Вальт, ну я ему и…

— Рон!

— Да ладно. Ничего серьёзнее выговора мне не светит, не волнуйся. Возьми, — друг повязал на моём запястье, рядом с браслетом связи, тонкую красную нить, и она тут же исчезла, словно впитавшись в кожу.

— Что это?

— Так, безделица. Арманиус сейчас не маг, но он, тем не менее, остаётся мужчиной. Если проявит агрессию — его слегка… шарахнет.

— Сними! — Тут же потребовала я, протягивая руку. — Этого ни в коем случае нельзя допустить!

— Почему? — Рон, кажется, удивился, а я возмутилась:

— Да потому что он полуживой. Если его не то, что шарахнуть, пальцем неудачно ткнуть — он весь рассыпется! Снимай! Не полезет он ко мне всё равно!

— Эн…

— Снимай, говорю.

Рону явно не понравилось моё сопротивление, но всё же он послушался.

— Там вообще ещё следилка, её бы хоть оставить…

— А это зачем?

— Энни… Ты вообще представляешь, какое количество магов хотят, чтобы Арманиус никогда не оправился от этого потрясения?

— А при чём тут… А-а-а, ну да… Ладно, на следилку я согласна. Но больше ничего!

Рон кивнул, пробормотал, что сделает другой амулет, приобнял и почти бегом бросился по дорожке обратно в город, оставив меня в смятенном состоянии.

«Ты вообще представляешь…»

Я представляла. И как же мне не хотелось, чтобы мечты этих неизвестных мне сомнительных магов сбылись!

После ухода Эн Берт забылся тяжёлым, но крепким сном, в котором он вновь и вновь горел в пламени Геенны, держась изо всех сил и повторяя про себя одно и то же.

«Иди, пока можешь, не предавая цели. Не предавая цели… Не предавая…»

Он не мог предать Эн.

И шёл вперёд. Шёл, пока посреди пламени, окружающего его сплошной стеной, вдруг не появилось огромное зеркало. Сначала оно было серебристым, но чем ближе подходил Берт, тем больше чернело.

Что ж, многочисленные исследователи Геенны были правы, она — портал. Но не только в пространстве, то есть, между мирами, но и во времени. Это подтвердили три архимагистра, когда-то давно вошедшие в Геенну. Первый был учёным и сделал это в качестве эксперимента, а вот второй и третий входили целенаправленно — чтобы вернуться в прошлое и исправить какие-то свои поступки. Последний такой визит вывел из себя тогдашнего императора, приходящегося Арену, кажется, прадедом, и он стал ставить на всех архимагистров печати-запреты на вход в Геенну. А еще — печати молчания, чтобы не разбалтывали её тайну всем подряд.

«Время — сложная субстанция, — вспомнил Берт слова одного из своих наставников. — И не нужно пытаться с ним играть».

Он был совершенно согласен… раньше. До этого момента.

И, глядя в зеркало-портал, мысленно вернулся в тот день, когда по его вине погибли пятнадцать архимагов, блестящие охранители.

«Ты потеряешь одного архимагистра, — говорил он Арену, добиваясь снятия печати, — но приобретёшь пятнадцать архимагов, из которых шестеро в будущем станут архимагистрами. И одну очень талантливую учёную, которая, возможно, когда-нибудь откроет для магической медицины еще что-то важное».

Практичный подход к практичному императору.

Зеркало времени дрогнуло, покрываясь узорами, похожими на иней… а потом Берт увидел себя. Себя в тот самый момент, о котором думал.

И одновременно с этим Γеенна начала высасывать из него силу…

На следующий день Арманиус выглядел чуть лучше. Совсем немного, но лучше. И хриплость в голосе уменьшилась.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась я, роясь в сумке. После вчерашнего разговора с Валлиусом я была намного увереннее — какой-никакой, но план реабилитации мы составили на неделю вперёд. Не получится сдвинуть с местра резерв — будем думать дальше.

Контур-то я ему восстановлю в любом случае, но… где девяносто пять октав, а где семь? Это же огромная разница.

— Нормально.

Я хмуро посмотрела на Арманиуса, но он не впечатлился моим суровым взглядом. Скорее всего, он вообще его не видел. С подобными повреждениями глаз он не способен рассматривать тонкости выражений лиц — чудо, если он цвет одежды разобрать сможет.

— А подробнее? Архимагистр, я не из вежливости интересуюсь. Я — ваш врач.

Демоны, я же медсестра…

Но он промолчал, как будто бы не был удивлён этому заявлению. Валлиус рассказал, так же, как и имя? Тогда зачем было подделывать документы?

— Мне нужны симптомы. Голова болит?

— Нет, — ректор этой самой головой покачал. — Горло болит. Глаза. Кожа. Но всё это болит не так остро, как раньше. Кожа ещё, кстати, чешется.

— Это хорошо, значит, заживает. Снимайте-ка халат и ложитесь на диван. Я вам помогу.

Арманиус безропотно послушался, удивив меня своей покладистостью. Это точно наш своенравный ректор, который не хотел лежать в стационаре дольше одного дня?

Архимагистр растянулся на диване, а я взяла из сумки баночку с мазью от ожогов, добавила туда из шприца подготовленный реактив для стимуляции процесса заживления, и принялась споро намазывать его кожу тонким слоем этой смеси, шипящей и должной холодить кожу.

— Почему вы ушли из госпиталя? Лечить вас там было бы проще.

— А меня можно вылечить? — он слабо усмехнулся. — Мне уже сообщили, что стало с резервом, Эн, и я не идиот, знаю, что его нельзя изменить.

— Однако ваш же изменился, — возразила я, заканчивая с одной ногой и начиная обрабатывать вторую. — Раньше он был одним, теперь стал другим. То, что изменилось один раз, изменится и второй.

По крайней мере, так мы подумали вчера с Валлиусом. Логично же!

— Иногда — нет.

Я с подозрением покосилась на изрезанное шрамами, но невозмутимое лицо Арманиуса. Защитница, он не похож на человека, шокированного известием… Да, оно пришло к нему не сегодня и не от меня, но всё же — он должен переживать, беспокоиться, надеяться. Хотя бы немного!

А он ведёт себя так, будто заранее уверен, что обречён.

— Послушайте, откуда в вас эти похоронные настроения? — спросила я, начиная мазать ректору грудь. Ожоги здесь были самыми сильными, а некоторые до сих пор мокли. — Вы же охранитель, а они никогда не сдаются. И архимагистр. И ректор. И…

— Я понял тебя, Эн, понял, — перебил он меня, улыбаясь, и эта улыбка так разнилась с тем, что я видела раньше на его лице, что я на мгновение опешила. — Конечно, я надеюсь, но стараюсь не обнадёживаться. Так будет лучше.

Ах вот оно что. Тогда понятнее.

— Пожалуй, это правильно, — призналась я и, вздохнув для храбрости, зачем-то сказала: — Я сейчас ваше лицо буду обрабатывать. — Как будто это не было очевидным, я же закончила с грудью. И добавила строгим голосом: — Постарайтесь не разговаривать, а то мне неудобно будет.

— Постараюсь, — ответил архимагистр и почему-то улыбнулся шире, словно эта просьба ему что-то напомнила.

Я быстро намазала ему лицо и, встав с дивана, поглядела на дело рук своих. Мазь впитывалась практически сразу, поэтому я попросила:

— Переворачивайтесь.

Через пять минут я закончила обрабатывать ожоги и приступила к глазам. Капли, пара уколов в оба глаза — стандартные процедуры, и пока мне казалось, что этого достаточно, ничего непоправимого я у Арманиуса не заметила. Да и перед выпиской его осматривал наш лучший терапевт, специализирующийся на повреждениях глаз, написал свои рекомендации, которым я теперь и следовала.

И только после этого я приступила к работе над восстановлением контура. Дала архимагистру выпить несколько реактивов, сделала шесть уколов в узловые энергетические точки, из-за чего ректору должно было стать очень больно — и, когда он не произнёс ни звука и даже не пожаловался, сказала, словно извиняясь:

— Простите, но боль — это неотъемлемая часть терапии. Без боли не бывает выздоровления, я давно это поняла. Потерпите полчасика, скоро всё пройдёт.

— Да, хорошо, — выдохнул он хрипло и добавил то, отчего я на миг потеряла дар речи: — Спасибо, Эн.

— Не за что, — пробормотала я, когда отошла от удивления. — Это моя работа.

А в госпитале меня вновь ждало удивление. И оно приняло облик Байрона Асириуса, моего бывшего однокурсника, в которого я случайно врезалась, мчась по коридору к своей лаборатории. Ожидала, что он процедит что-нибудь язвительное, но Байрон сказал иное:

— Я как раз к тебе шёл.

Я моргнула.

— Куда ты шёл?

— К тебе. Дело есть. Нужна твоя консультация.

Что за чудеса творятся последние два дня? То резервы, считавшиеся неизменными, меняют свою наполненность, то Байрону нужна моя консультация…

Но мне было не жалко, и я пригласила Асириуса в лабораторию.

Там он и выложил мне свою идею.

Один из постулатов магической медицины гласит — хирургия первична, терапия вторична. То есть, например, при повреждениях магического контура сначала надо залатать физические повреждения, а потом уже пытаться заниматься контуром, — а Байрону было интересно, что будет, если сделать наоборот.

Я не знала, и у меня не было ни единой мысли о том, что может быть в таком случае. Кроме одной.

Вдруг это каким-то образом поможет Арманиусу?

В конце концов, то, что хирургия первична — это тоже постулат. Не такой незыблемый, как неизменность магического резерва, но всё же…

— Давай попробуем поэкспериментировать? Возможно, следует сначала восстанавливать контур, а потом уже делать операции?

Конечно, я сомневалась в том, что это будет действенно. Всё же физические повреждения не слишком совместимы с нагрузкой на организм, которая сопровождает восстановление контура. Но… всё может быть. Надо попробовать.

И я согласилась.

Защитник, как же хорошо стало после того, как прошёл откат от первой процедуры по восстановлению контура.

Мазь от ожогов холодила кожу, и туман перед глазами чуть рассеялся — Арманиус теперь мог видеть очертания библиотеки. Всего лишь очертания, но это лучше, чем просто пятна света в абсолютной черноте.

А потом завибрировал браслет связи. Интересно, кто на этот раз? С тех пор, как Берт вернулся с севера — точнее, его оттуда вытащили, едва живого, — с ним постоянно пытались связаться. Но говорить Арманиус смог уже только в госпитале, когда над ним основательно поработали хирурги и лично Валлиус.

Берт никому не отвечал. Конечно, кроме императора. Даже когда браслет вибрировал от вызывов кого-то из спасённых архимагов, Арманиус не откликался. Нет, не потому что не хотел разговаривать — просто разговаривать было слишком больно.

Зато теперь можно.

И следующий час Берт потратил, отчитываясь перед всеми, как он себя чувствует. Улыбаясь, глядел на лица ребят, погибших там, в «прошлой» жизни, и безмерно радовался, что всё получилось.

Он был виноват в их гибели, но смог исправить это. Пусть ценой своей силы, но в конце концов, охранителей много. И из его отряда несколько магов лет через десять точно будут не хуже Арманиуса.

А уж Эн… Теперь, когда сила не сможет к нему вернуться, никто не станет на неё нападать.

Берт был уверен, что повреждения резерва необратимы — Геенна забирала магию за возможность вернуться в прошлое. Забирала навсегда и растворяла в своём огне.

Честно говоря, Арманиусу казалось, что это очень маленькая цена за пятнадцать… нет, шестнадцать спасённых жизней.

Браслет вновь завибрировал, и теперь его беспокоил уже не коллега и не ученик, а император.

— Берт? Ты как?

— Лучше, Арен, — ответил Арманиус хрипло, но чётко. — Помнишь, я говорил, что мне нужно увидеться с тобой как можно скорее? Это важно.

— Да, у меня сейчас как раз есть время. Я перенесусь к тебе, если ты не против.

— Хорошо. И захвати с собой, пожалуйста, Гектора Дайда.

Арен поднял брови.

— Гектора? Ладно. Мне уже стало интересно, что там у тебя за новости такие, из-за которых тебе необходим главный дознаватель.

— Дальше будет еще интереснее, можешь мне поверить.

В общежитие я вернулась ближе к ночи — расписывала план лечения Арманиуса во всех подробностях, а ещё думала над предложением Байрона, набросала кое-что и по нему. А когда вошла в свою комнату, обнаружила на столе возле окна букет красивейших и очень дорогих белых лилий.

«Я верю в свою мечту, Энни».

Я тяжело опустилась на стул, всхлипывая и ощущая, как горят щёки.

К чему это… Зачем, Арчибальд?..

Мечта?

Это ведь не может быть обо мне, правда?..

ГЛАВА ВТОРАЯ

Утром следующего дня я обнаружила Арманиуса не в коляске, а на диване. Он пил чай и с таким аппетитом жевал какой-то пирожок, что я не выдержала и улыбнулась.

— Я смотрю, вам лучше.

— Намного, — он кивнул, глядя на меня, тем не менее, всё ещё мутноватыми глазами. — И вижу лучше, и ожоги не так чешутся, и я даже смог пересесть с коляски на диван. До этого я с трудом перебирался.

— И аппетит хороший, — закончила я, продолжая улыбаться. — Все признаки выздоровления. Замечательно. Доедайте, снимайте халат и ложитесь, как вчера. Сначала обработаю вам ожоги, потом займёмся глазами, и уже после этого приступим к контуру.

Пока я доставала всё необходимое из сумки, Арманиус быстренько доел, допил и послушно лёг, скинув халат. Я зачерпнула ладонью мазь и, подойдя ближе, начала намазывать ректору грудь.

Сегодня на мне было зелёное платье с небольшим круглым вырезом, и когда я наклонилась над архимагистром, оттуда выскользнула цепочка, которую подарил мне Рон еще в университете. Арманиус прищурился, изучая её, а потом спросил:

— Что это такое блестит у тебя на шее? Амулет какой-то?

— Да, — свободной рукой я вновь заправила цепочку за ворот. — Защитный, ничего особенного.

Странно, но я явно ощутила, как сердце ректора под моей рукой забилось чуть чаще.

— А кто его делал? Заказывала или…

— Друг делал. Университетский. — Я чуть не прикусила язык: Арманиус же не должен знать, что я училась в университете, я ведь медсестра… Но он вновь ничего не сказал по этому поводу, только кивнул едва заметно, и задумался.

В таком полнейшем молчании я намазала его тело мазью, затем закапала в глаза и сделала уколы, а после попросила лечь на спину, выпрямиться и приступила к массажу.

Архимагистр стоически терпел все мои действия, хотя ему точно было очень неприятно, и не издавал ни звука. Иногда только чуть вздрагивал или тяжело сглатывал. Вообще-то я привыкла к подобным процедурам, но причинять боль Арманиусу оказалось неуютно. И это неправильно, Эн, в тебе всё еще слишком много личного…

Ректор вдруг зашипел, выгнулся, и я поспешила объяснить:

— Сейчас пройдёт, сейчас… Это контур, вы его ощутили, он вспыхнул на мгновение, и это хорошо… Чем быстрее пациент ощущает сломанный контур, тем быстрее наступает выздоровление…

— Не волнуйся, я в порядке, — прохрипел Арманиус и закашлялся. — Демоны, как же сухо…

— Я сейчас дам вам воды.

— На кухне…

— У меня с собой есть.

Я достала фляжку с водой, которую носила в медицинской сумке — вода никогда не бывает лишней, — маленькую кружку, налила туда жидкости до краёв, и протянула архимагистру.

— Спасибо, Эн, — он жадно выпил всё до капли и, вернув мне кружку, улыбнулся, но улыбка весёлой отнюдь не была. — Да, ощутить контур в семь магоктав после прежних девяноста пяти…. Это… — Он на секунду замолчал, словно подбирая слова. — … Необычно. Впрочем, хоть так. Выживу и с этим. У тебя и того меньше, а маг ты отличный.

Я в это время убирала кружку обратно в сумку и, услышав похвалу, застыла в абсолютном шоке.

Но через пару мгновений удивление от того, что Арманиус сказал мне доброе слово, куда-то схлынуло, оставив после себя недоумение по другому поводу.

— Архимагистр… — Я повернулась к нему лицом и вгляделась в глаза. — Откуда вы знаете, какой у меня резерв? Вы не можете сейчас его видеть. Завтра, наверное, сможете, но сейчас — нет. И откуда вы знаете, какой я маг? Не считая того светлячка, я не творила при вас магию. Вы… — Я запнулась. Да, глупые вопросы, наверняка Арманиус просто навёл справки. Хотя я была уверена ещё даже накануне, что ему пока не до этого. Но, видимо, нашёл время.

— Я просто поспрашивал про тебя у нескольких… знакомых, — подтвердил мои мысли ректор. — Не обижайся, Эн. Ничего плохого никто не говорил, только хорошее.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки. Слава Защитнице, архимагистр не может пока этого рассмотреть…

Но неужели он… знает? Что был против моего поступления, что я всё равно училась, что стала лучшим выпускником курса? Что мне дали орден Золотого орла за спасение Арчибальда? Конечно, про то, что Арманиус меня спас восемнадцать лет назад, он не может ни знать, ни помнить. Рассказать об этом некому, кроме меня самой, а помнить такое нереально — он же спас очень много людей за эти годы.

— Ты молодец, действительно молодец, — продолжал между тем архимагистр. Голос его звучал хрипло, но твёрдо, уверенно. — А я был неправ когда-то, могу теперь это признать. Я ошибся. И рад, что у тебя хватило таланта и упорства не бросать свою мечту.

В глазах щипало так, словно он мне туда горсть соли бросил.

— Из тебя вышел прекрасный маг и замечательный учёный, Эн. И я надеюсь, что ты совершишь еще множество удивительных открытий для магической медицины, — закончил ректор почти совсем угасшим, но тем не менее тёплым голосом. — Мне… вновь лечь?

Он будто бы и не ждал от меня никакого ответа. Впрочем, и правильно — я не знала, что сказать. Я и осознать до конца не могла того, что случилось.

Арманиус… извинился передо мной? Признал свою ошибку? Наверное, я сплю и вижу сон. Поначалу, учась в университете, я действительно мечтала об этом. Мечтала, чтобы он заметил меня, увидел, похвалил за успехи, назвал достойной. А потом перестала мечтать, перестала верить в то, что это возможно. Я сосредоточилась на учёбе и науке, и только иногда, думая о ректоре, ощущала горечь в сердце, словно от предательства.

Но я тоже была не права. Он не предавал меня. Он меня даже не знал и, что задевало больше всего, не хотел знать. Но так бывает — любовь не всегда встречает отклик и взаимность. Моя вот не встретила.

— Да, ложитесь.

Он послушно опустился на диван, и я продолжила массаж.

И до конца процедуры Арманиус не сказал мне больше ни слова.

Во сне Берт вновь видел огонь. Наверное, он теперь до конца своих дней будет смотреть такие сны… Впрочем, ничего удивительного после всего случившегося.

Арманиус провёл рукой по лбу. Влажный… нет, даже демонски мокрый, и явно температура повышена. В прошлый раз — Защитник, как же по-дурацки это звучит, — такого не было. Может, что-то не так?

Берт покосился на браслет связи и сдавленно выругался. Цифр на нём он различить не мог. Придётся использовать «говорящие часы», а потом и голосовой набор, если он всё же решит связаться с Эн. Но пока лучше подождать. Вдруг станет легче?

Арманиус усмехнулся, вспомнив тягостное молчание, с которым его накануне рассматривали император и Гектор Дайд. Берт не говорил Арену про уменьшение резерва, поэтому для него это оказалось сюрпризом. Но его величество быстро справился с эмоциями и, опустившись в кресло, спросил:

— Какого демона ты делал в Γеенне?

Да, выводы Арен сделал моментально. Что ж, это логично, ведь только Геенна могла вот так высосать резерв мага. И архимагистры на Совете наверняка поймут… Пока неясно, чем это кончится, но в любом случае для Эн опасности уже не будет.

— Ваше величество… Я бы рассказал, но рассказывать долго, и моего голоса может не хватить. Запишите мои воспоминания о последних трёх неделях жизни в Кристалл памяти. Так вы сможете увидеть все подробности. И без риска, что я что-нибудь забуду.

Арен кашлянул. Жаль, Берт не мог видеть выражения лиц императора и Дайда — наверное, они были забавными.

Кристалл памяти чаще всего использовался в случае с преступниками — редко кто из обычных магов позволял записать свои воспоминания. Это было не больно и безопасно, но довольно-таки дорого — сами кристаллы были недешевы, — поэтому к подобным мерам прибегали редко.

— Держите, — Берт протянул императору небольшой прозрачный кристалл, который он взял из старых запасов Агаты. Она изучала свойства камней на первых курсах университета, как артефактор, и тогда же приобрела парочку кристаллов, как она тогда выразилась, «для коллекции». — И конечно, я не зря позвал теб… то есть, вас, айл Дайд — я хочу, чтобы вы тоже посмотрели.

— Я уже понял, — невозмутимо произнёс главный дознаватель. — Ваше величество, вы сами всё сделаете, или мне?

— Лучше ты, Гектор. Я не люблю ломать чужие головы.

— Слово «ломать» сюда не подходит, ваше величество, — возразил Дайд, вставая с кресла и подходя к Берту. Взял из его ладони кристалл и приложил ко лбу Арманиуса. — Мы всего лишь приоткроем на мгновение дверь, возьмём то, что нужно, и аккуратно закроем её обратно… Расслабьтесь, архимагистр. Я делал это миллионы раз. Сосредоточьтесь на самом первом воспоминании… На самой первой картинке… Да, вот так. Есть, кристалл засветился. А теперь ждём. Сейчас ваши воспоминания заполнят кристалл, и он погаснет… Всё. Держите, ваше величество.

Гектор отошёл от Арманиуса — после этой «процедуры» у него слегка закружилась голова и в глазах зарябило, — и отдал императору Кристалл памяти.

— Смотрите сначала вы, а потом уж я.

— Хорошо, — сказал Арен. — Сейчас поглядим, с какого… я решил снять с тебя печать-запрет на вход в Геенну.

Берт улыбнулся.

— Я был очень убедителен, ваше величество. Очень.

Сегодня мы с Байроном начали экспериментировать, но успехов не достигли. Впрочем, это не удивительно — глупо ожидать успехов после одного дня исследований. Хотя Асириус всё равно расстроился. Наверное, это из-за его хирургической натуры — привык видеть результат практически сразу. Но с терапией этот номер не пройдёт.

— Ты не расстраивайся, — сказала я, когда мы с Байроном выходили из хирургического отделения. — Сразу ничего не бывает. Я почти три месяца билась над различными вариантами лечения, пока мне удалось получить хоть какой-то результат. С Арчибальдом, считай, повезло…

— Да тебе вообще везёт. И с руководителем повезло, и с темой работы. Я только потом понял, почему Валлиус тебе этот бред утвердил, с твоим-то уровнем дара. Никто из больных близко не подпустил бы тебя к себе. Кроме безнадёжных.

Ответить я не успела — хотя я и не стала бы отвечать, — поскольку на моём запястье настойчиво завибрировал браслет связи.

Это оказался Арманиус, и сердце у меня тревожно сжалось. Я махнула рукой Байрону, чтобы не ждал меня, а затем отошла в сторону, в гостевую зону, дабы никому не мешать, и ответила на вызов.

Появившаяся перед моими глазами проекция архимагистра выглядела не слишком хорошо. Лицо его было влажным от пота. Температура? Нетипично…

— Эн, — ректор прищурился: видимо, не мог разглядеть мою проекцию, — я прошу прощения, но возможно, это важно. Я весь горю и…

— Я сейчас перенесусь к вам, архимагистр, — перебила я его, начиная волноваться. Да, у моих больных бывает температура, но не на этом этапе. Слишком рано. — Пять минут. Только сбегаю в лабораторию за своей сумкой.

Он кивнул, я отключилась и побежала в лабораторию за вещами. Я не могла понять, с чем столкнулась, и это немного пугало.

Нужно заставить Арманиуса рассказать как можно более подробно о том, что случилось в тот день, когда его контур был сломан. Возможно, тогда я смогу понять, как ему помочь. В любом случае необходимо описать всё это в моей научной работе. Уникальная ситуация — под воздействием демонов Геенны у мага изменился резерв! Но почему только у Арманиуса? Чем эти демоны отличались от всех прочих? Я, конечно, не специалист по демонам, но… Во всём этом есть что-то странное.

Проверив, всё ли необходимое находится в сумке и сообщив заведующему терапевтическим отделением, что я отлучусь к Арманиусу, я достала иглу — артефакт, подаренный мне когда-то Роном, — ввела её под кожу на запястье и начала строить пространственный лифт.

Через несколько минут я уже была в доме ректора и, поднявшись по лестнице на второй этаж, практически вбежала в библиотеку, даже не задумавшись, там ли архимагистр. Ведь он мог бы переместиться в спальню. Но нет — Арманиус был в библиотеке. Полусидел на диване, глядя в окно, за которым валил снег — хотя ректор точно не мог его разглядеть, — и повернул голову на звук открывшейся двери.

И вдруг сказал то, от чего я чуть не споткнулась:

— Защитник, как же мне хочется тебя увидеть…

Кажется, сердце на пару секунд перестало биться.

А потом вновь пошло, когда я поняла, что Арманиус имел в виду совершенно не романтику. Конечно, ему хочется увидеть окружающий мир, и меня в том числе.

Поэтому я не стала ничего переспрашивать — это было бы глупо. Вытащила из сумки градусник и протянула ректору.

— Меряйте температуру. Во рту, пожалуйста.

Он послушно вставил тонкий металлический аппарат в рот, а я тем временем доставала всё необходимое, чтобы взять кровь.

Через двадцать секунд градусник запищал, и я, забрав его у Арманиуса и взглянув на деления, замерла от удивления — почти 39 градусов. Надо сбивать.

— Так, давайте руку, возьму кровь на анализ.

Архимагистр послушно закатал рукав рубашки, и я приступила к делу, переживая, что увижу сейчас по анализу какое-нибудь воспаление.

Но кровь у Арманиуса была в полном порядке. И я, немного подумав, развела ему в воде жаропонижающее пополам с общеукрепляющим и дала выпить.

— Должно подействовать в течение часа, — сказала я, садясь рядом с ректором на диван. — Если не подействует, тогда я вас заберу в стационар, вам нужно будет находиться под присмотром и ставить капельницу. Сейчас я побуду с вами… а вы пока расскажете мне всё, что случилось в тот день, когда был сломан ваш контур.

Архимагистр чуть нахмурился.

— Я вроде рассказывал.

— Кратко — да, — кивнула я. — Но мне нужны подробности. Всё, что можете вспомнить. Понимаете, это нетипично… Нет, даже не так. Это невозможно. У вас изменился резерв. Это противоречит правилам.

— Из любых правил бывают исключения, — его губы тронула слабая улыбка, словно он подумал о чём-то приятном. — Значит, мне повезло, и я исключение.

На мой взгляд, это скорее «не повезло».

— Везение или его отсутствие — это ненаучно, архимагистр. Меня интересуют только факты. Что конкретно случилось с вами в тот день, опишите мне во всех подробностях. Сегодня вы, завтра кто-то ещё… Я должна понимать, как с этим работать.

Арманиус молчал несколько мгновений, а когда заговорил, то делал это медленно, словно обдумывал каждое своё слово.

— Эн, то, что я тебе сообщил — это максимум того, что я могу сказать. На мне печать молчания, которую поставил император. У моего дела гриф «секретно».

Я так удивилась, что, кажется, даже чуть приоткрыла рот.

— Но… Что секретного может быть в демонах Геенны?!

Он молчал, и теперь уже явно не собирался отвечать на поставленный вопрос.

А я лихорадочно размышляла.

Значит, печать молчания императора… Получается, Арманиус знает то, что нельзя рассказывать. Какая-то ерунда, мне не нужны никакие секретные сведения — только описание событий! В конце концов, моя работа не менее важна, хоть у неё и нет никаких секретных грифов!

— Эн, — продолжил архимагистр, и голос его показался мне на удивление мягким, — поверь, мои воспоминания ничем тебе не помогут. Да, ты поймёшь, почему так случилось, но… Ты не сможешь никак использовать эти знания.

— В смысле?..

— В смысле — тебе не позволят разглашать тайну изменившегося резерва.

— А как лечить, если…

— Таких пациентов, как я, больше не будет, — покачал головой Арманиус. — Я уверен в этом. Но если вдруг я ошибаюсь… Никак, Эн. Меня нельзя вылечить.

Мне захотелось его придушить.

— Опять вы с этими похоронными настроениями! — возмутилась я. — Знаете, что… Врач здесь — я, а не вы! Я буду решать, можно вас вылечить или нельзя!

Ректор улыбнулся, и эта улыбка… неважно, что глаза остались мутными, а кожа на лице обожжённой — улыбка была замечательная. И преобразила лицо Арманиуса так, что моё сердце вновь остановилось второй раз за сутки.

— Я не спорю. Решать будешь ты, Эн.

И голос такой мягкий… Защитница, я не узнаю своего ректора.

«Своего»… Мечтательница. Неисправимая.

— Что у вас с меткой университета? — пробормотала я, пытаясь сгладить неловкость сменой темы.

— Не знаю, не вижу. Смотри сама.

И Арманиус протянул мне запястье левой руки.

Я резко выдохнула и закусила губу. Метка… её практически не было. Очень слабый рисунок — книга, меч и перо. Практически незаметный…

— Судя по твоему вздоху, метки почти не видно. Я прав?

— Да.

Мне было больно. Больно оттого, что я не знала, как это исправить. Как сделать так, чтобы Арманиус не потерял своё ректорство.

— Демоны… — Архимагистр вдруг приподнялся и чуть коснулся пальцами той руки, где была метка, моего запястья. — Эн, не расстраивайся. Всё хорошо. В конце концов, мне всегда не слишком-то нравилось быть ректором.

Да, про нелюбовь Арманиуса к своей должности ходили легенды. Но всё равно…

— И потом, она ведь еще не исчезла. Вот когда исчезнет, тогда уж я буду думать, что делать дальше, кем работать, если я не смогу быть ни ректором, ни охранителем. Но это точно случится не сегодня, — он вновь мягко улыбнулся и вдруг осторожно погладил меня по запястью. И сразу убрал руку.

— Да, — сказала я глухо и, с силой отвернувшись от него, вновь достала градусник из сумки. — Вы правы, архимагистр. Не сегодня. А сегодня… меряйте температуру.

Через полминуты я уже с облегчением смотрела на цифру 37. Сработало! Значит, такую реакцию выдал организм ректора на вспыхнувший в первый раз контур. Возможно, это связано с уменьшением резерва — организм к такому рисунку не привык. Что ж, если это так, то подобные лихорадочные состояния будут сопровождать Арманиуса на протяжении всего лечения.

Наказав сообщать мне, если температура будет повышаться или появятся ещё какие-то тревожные симптомы, я вернулась в госпиталь.

Когда Эн ушла второй раз за сутки, Берт вновь задремал, но ненадолго — слишком много мыслей бродило в голове.

Она так переживала из-за изменившегося резерва, что Арманиус невольно думал — как же хорошо, что Эн не знает всех обстоятельств. Если бы она знала, ради кого он шагнул в Геенну… Точно сошла бы с ума от беспокойства и чувства вины. Нет уж, пусть лучше не знает.

Погружение императора в Кристалл памяти накануне продолжалось всего минуты две, следом воспоминания Берта просмотрел Дайд. И опять Арманиусу было жаль, что он не может рассмотреть их лиц. Он видел только, как Арен в задумчивости трёт лоб, пока главный дознаватель был погружён в Кристалл.

— И что мы будем теперь делать, Гектор? — поинтересовался его величество, как только Дайд отложил артефакт. — Защитник, полнейшая каша в голове… Как бы не спутать одну реальность с другой…

— Это побочный эффект, он скоро пройдёт, — сказал Дайд. Ему по роду службы приходилось работать с Кристаллами памяти гораздо чаще, чем императору. — Что касается наших дальнейших действий… Будем использовать план Б.

Берт не выдержал и спросил:

— А в чём заключался план А?

Ответил Арен.

— Я рассчитывал, что ты останешься и ректором, и архимагистром. Честно говоря, это было бы проще. Но раз так… — Кажется, император усмехнулся. — Будем использовать план Б, по которому ты всё теряешь. Это сложнее, но…

— Но не невозможно, — закончил за него Дайд. А потом, чуть помолчав, добавил: — И да… Если вы… то есть, если ты волнуешься за Эн, то не стоит. Сама по себе она никому не нужна. И раз ты у нас теперь магический калека…

— То нападения не будет, — кивнул Берт. Что ж, этого он и добивался.

— На неё — да, — мягко сказал Гектор. — Но все архимагистры сообразят, что случилось с твоим резервом, и я буду оч-ч-чень удивлён, если их не разорвёт от любопытства прям на совете. И одному Защитнику известно, чем это кончится лично для тебя.

— Убить захотят? — Берт поднял брови. — Но я ведь уже всё рассказал Арену. И даже показал.

— Ну так они об этом не знают…

Весь день я толком не могла сосредоточиться — всё думала о том, что же такого секретного может быть в демонах Γеенны, изменивших резерв Арманиуса. Иногда мне казалось, что я вот-вот до чего-то додумаюсь… но мысль ускользала и, как ящерица, теряла хвост.

А вечером, когда я вышла из здания госпиталя, то заметила золотой магмобиль неподалёку от входа. Дверца открылась… и оттуда шагнул Арчибальд.

Я замерла. И только сердце колотилось…

— Добрый вечер, Эн. — Принц медленно шёл вперёд, и снег хрустел под его ногами.

— Добрый, ваше высочество, — сказала я негромко, чуть присела и склонила голову. Страшно хотелось поскорее скрыться, убежать, и не отвечать на его вопросы, и… не отказывать ему.

— Вам понравились цветы? — спросил Арчибальд, лукаво блестя глазами. Как будто кому-то могут не понравиться такие цветы!

— Конечно, ваше высочество.

— Эн… — Принц подошёл еще ближе и аккуратно взял меня за руку. — Вы позволите пригласить вас…

— Не нужно, — я медленно освободила руку и спрятала её за спиной. — Не обижайтесь, но…

— Я вам не нравлюсь?

Я замолчала и закусила губу, страшно смутившись. Никогда в жизни не говорила о таких вещах прямо и… не уверена, что смогу. Да и что тут можно ответить? Нравится же. Но он ведь принц!

— Эн, пожалуйста, дайте мне шанс.

Защитник… И ведь наверняка сейчас куча народу прилипла к оконным стёклам, наблюдая эту сцену и перемывая кости Арчибальду и мне. Принцу-то ладно, а мне же сюда возвращаться завтра утром!

— Ваше высочество… Я не могу. Пожалуйста, простите, — почти прошептала я и тут же быстро пошла прочь, надеясь, что Арчибальд не станет меня догонять.

Не стал. И правильно. И я сама тоже всё сделала правильно. Но почему тогда так больно дышать?..

Ближе к вечеру браслет связи вновь завибрировал. Берт в это время как раз ужинал и, покосившись на экран, улыбнулся — Валлиус.

Удивительно, как Брайон продержался столько времени. Наверное, думал, что он сам будет его беспокоить, расспрашивать про Эн, а Берт проявил поразительное отсутствие любопытства, и главврач Императорского госпиталя заподозрил неладное.

Арманиус на его месте тоже бы всполошился. Но… он просто не мог повторять сценарий «прошлой» жизни и точно так же расспрашивать всех об Эн. Зачем? Никто ведь не будет играть в Гектора Дайда и пытаться выяснить, откуда у Берта информация.

— Ты как себя чувствуешь? — поинтересовалась проекция Йона, которую Арманиус мог различить только в общих очертаниях.

— Лучше. И ожоги проходят, и вижу чётче. А контур… ну уж какой есть. Выживу и с таким.

— Ещё рано отчаиваться, — возразил Валлиус. — Эн только начала лечение. Она, знаешь ли, вполне способна сотворить чудо.

— Знаю, — Берт улыбнулся и почувствовал себя отомщённым за «прошлую» жизнь, когда Брайон запнулся и замолчал на полуслове.

— Я как-то ожидал, что ты будешь меня расспрашивать про неё, — признался он в конце концов через несколько секунд. — Даже прокручивал в голове, что буду тебе отвечать. А ты… к кому-то другому, что ли, обращался?

— Ну да, — пожал плечами Берт. — Я же понимал, что ты мне ничего не расскажешь. Вот и выяснил всё у парочки коллег.

— Угу. Ну… и что ты думаешь?

Арманиус усмехнулся. Что он думает? Ответ был очевиден.

— Что я идиот.

На следующий день, когда я пришла к ректору, в окно светило яркое солнце, и я на миг зажмурилась… и замерла, услышав радостный голос Арманиуса:

— Эн, я тебя вижу! Пока не очень чётко, но уже гораздо лучше! Подойди поближе.

— Конечно, видите, — проворчала я, чтобы скрыть неловкость, и подошла к дивану, на котором сидел архимагистр. Он счастливо улыбался, вглядываясь в моё лицо. — Завтра-послезавтра зрение полностью восстановится. И ожоги скоро совсем пройдут. Как у вас с ходьбой?

— Неплохо. — Он всё смотрел на моё лицо, словно не мог насмотреться. Эн, о чём ты вообще?.. Просто он видит тебя в первый раз! Ему интересно! — Я уже почти не спотыкаюсь каждую секунду.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Хорошо, я очень рада. Снимайте халат и ложитесь, начнём с ожогов. Сегодня мы с вами в последний раз займёмся ими и глазами, а с завтрашнего дня уже будем только контур восстанавливать.

Архимагистр согласно кивнул, и я приступила к делу.

Ожоги действительно почти прошли, но в этом был и определённый минус. Тело ректора из больного становилось здоровым, а значит, привлекательным. Нет, в любом другом случае я не обращала бы на это внимания, но… не в этом.

И периодически мне нестерпимо хотелось остановить движение ладоней, сжать пальцы, почувствовать тепло кожи… Неправильные мысли. Но если бы я могла их контролировать!

— Завтра Совет архимагистров, — заговорил вдруг Арманиус, и лицо его при этом было каким-то странным. Словно он ощущал неловкость от того, что именно говорил. — На нём будут обсуждать закон, который лоббирует Арчибальд. Про титулы не по наследству, а за заслуги перед империей.

Я, еще не отошедшая от мыслей про то, как мне хочется просто погладить кожу ректора — без всякой мази, — не сразу поняла, о чём он говорит. А когда поняла, всё равно не поняла, при чём тут я.

Между тем Арманиус продолжал:

— Что ты думаешь об этом законе, Эн?

— Ну… — протянула я, заканчивая с грудью, и попросила: — Переворачивайтесь. Я думаю, что он необходим, но… вряд ли его примут.

Архимагистр кивнул, переворачиваясь ко мне спиной.

— Да, я тоже так думаю. Сейчас у нас по сути временное рабство. Не-аристократы учатся и работают, но при этом они обязаны платить налоги, в отличие от аристократов. Лишаться постоянного притока денег нет никакого смысла.

— Несправедливо.

— Конечно. Но ты сама всё понимаешь, Эн. И Арчибальду, если он хочет добиться успеха, стоит прописать в законе более чёткие условия дарения и передачи титулов. То, что я видел пару недель назад — этого слишком мало. Ему следует подойти к этой работе более скрупулезно, расписать всё подробнее, но если Арчибальду скажу об этом я, он не станет меня слушать.

— Почему? — я удивилась. Его высочество никогда не производил на меня впечатление человека, который не умеет слушать, да и… он ведь начальник Арманиуса.

— У меня с ним не слишком хорошие отношения. Так уж получилось. К моему мнению принц не прислушается. А времени уже в обрез, совет завтра. Поговори с ним сама, Эн. Арчибальду нужно надавить на слабые места архимагистров не-аристократов, и на титулованных магов, которые хотели бы, например, жениться на не-аристократках. Таких в совете достаточно.

Я задумчиво намазывала ректору спину, не обращая внимания, что я уже не столько намазываю его, сколько просто глажу.

С учётом того, что случилось накануне… Конечно, мне совершенно не хотелось встречаться с Арчибальдом. Но закон… Его необходимо принять.

— Хорошо, — сказала я в итоге. — Я поговорю с ним, обещаю.

И только в тот момент, когда Арманиус удовлетворённо кивнул, я неожиданно осознала…

Защитница, а с чего он решил, что принц будет меня слушать? Поначалу я не задумалась об этом, увлечённая собственным наваждением, но теперь…

Неужели до ректора тоже доходили слухи про нас с Арчибальдом? Хотя нет никаких «нас», есть отдельно я и отдельно принц.

— Архимагистр… — начала я неуверенно, но он меня перебил:

— Эн, ты можешь называть меня просто Бертран или Берт. Мы ведь уже не в университете, да и архимагистр из меня теперь так себе.

От неожиданности я замерла, растеряв свои вопросы.

— Я буду рад, если ты оставишь официальность. Но, конечно, это твоё дело, и если тебе некомфортно, я не обижусь.

Вместо ответа я пробормотала:

— Переворачивайтесь, займёмся глазами.

Арманиус послушался, никак не прокомментировав отсутствие моего ответа на своё предложение. А я поспешила сменить тему. Пока окончательно не сошла с ума от смятения и неловкости.

— Почему вы думаете, что Арчибальд будет слушать мои советы по поводу доработки закона? Я ведь… — Я запнулась, но всё-таки закончила: — …Я ведь ему никто.

— Ты его вылечила, — пояснил ректор, глядя на меня внимательно и серьёзно. — И он доверяет тебе, Эн. Мы всегда доверяем врачам, которые нам помогли.

Я улыбнулась, расслабляясь.

— Так говорит Валлиус.

— Я знаю, — архимагистр тоже улыбнулся. — Именно у него я эту фразу и подхватил.

В этой реальности совершенно не хотелось просить Эн поговорить с Арчибальдом и подталкивать их к сближению. Но менять прошлое подобным образом не стоило. И если тогда Эн беседовала с принцем, то и сейчас она должна с ним побеседовать. Арчибальд послушал её, доработал закон, и кто знает, что будет, если пустить всё на самотёк в угоду собственной ревности.

Хотя искушение и было.

А ближе к вечеру, когда Берт изнывал от мыслей, как там проходит диалог Эн и Арчибальда, к нему домой вдруг заявился Гектор Дайд. Причём не перенёсся при помощи пространственного лифта, хотя допуск на перенос у него был, а постучал в дверь, словно пришёл с официальным визитом.

Но, если судить по знакомой по прошлой реальности длинной деревянной коробке, визит всё же был неофициальным.

— Что-то случилось? — поинтересовался Берт, глядя на то, как Гектор вешает верхнюю одежду в шкаф в прихожей.

— Случилось, — пробормотал дознаватель. — Когнитивный диссонанс случился.

— Э-э-э…

Дайд захлопнул шкаф и, повернувшись к Арманиусу, потряс коробкой с сигарами.

— «Там» мы с тобой курили после нападения на Эн. «Здесь» нападения не будет, ручаюсь. Так что же, не покурим?

Берт расхохотался и махнул рукой, приглашая Гектора на второй этаж.

Минут через двадцать, когда в теле появилась приятная расслабленность — правда, зрение при этом чуть сильнее затуманилось, — Арманиус поинтересовался:

— «Там», как я понял, на меня должны были совершить покушение?

Дайд с наслаждением выпустил в воздух целую струю дыма и кивнул.

— Ага.

— Из-за… — Берт запнулся. — Кровной магии?

Ещё одна струя — и задумчивый голос:

— Надо будет и правда предложить тебе карьеру в моём комитете…

— Это логичнее всего, — пожал плечами Арманиус. — Университет и его сила — мощный артефакт. Не слишком понимаю, как это можно использовать…

— Да перестань, — поморщился Дайд. — Хочешь сказать, ты сам не черпал оттуда энергию? После горячих заданий на севере Альганны, например.

— Не то, чтобы я черпал её сознательно… Я просто приходил в университет, и он сам отдавал мне силу. Буквально напитывал ею. Хороший способ восстановления. Но я, знаешь ли, никогда не перебарщивал и не использовал эту энергию с какой-то другой целью. Не уверен, что её можно использовать…

— А почему нет? — Гектор затянулся, и из ноздрей у него пошёл дым. — Ректор университета — как проводник между артефактом и той целью, с которой предполагается использовать этот артефакт. Из тебя проводник неважный, ты и сам не злоупотребляешь, и другим не дашь. Но что, если ректором будет другой человек?

— Всё-таки Велмар, значит… — пробормотал Берт, и Дайд покачал головой.

— Я этого не говорил. У лестницы, которая ведёт к конкретной цели, может быть много ступенек. Ты — первая. А вот второй ступенькой может быть Велмар — в том или ином смысле.

Арманиус помолчал, глядя на то, как Гектор выпускает изо рта одно дымное кольцо за другим, и на каждое любуется почти с умилением. Картинка расплывалась, словно вокруг клубился туман, и Берт вдруг подумал, что Эн, узнав об этом курительном сеансе, наверняка очень бы ругалась.

Но смысл? Его всё равно нельзя вылечить.

— А где меня «там» должны были убить? Мне казалось, ты знаешь это.

Дайд кинул на Арманиуса укоризненный взгляд и пробормотал:

— Нет, я, пожалуй, погорячился с работой в комитете… Это же очевидно. Испытания на присуждение звания архимагистра — идеальный способ как убить, так и скрыть преступление. Ты ведь помнишь, что во время них погибают десять процентов кандидатов? Ты просто пополнил бы коллекцию.

Действительно, как он сразу не догадался? Комната испытаний — прекрасная ловушка.

— И как ты планировал меня спасти? Если планировал, конечно…

— Зачем тебя спасать? — пробормотал Гектор с иронией. — Архимагистром больше, архимагистром меньше…

— Что, не скажешь?

— В этой реальности я могу только предполагать. Но не сейчас. Крепче спать будешь. Потом, когда ситуация стабилизируется, расскажу.

Берт решил не настаивать. Во-первых, давить на Дайда — дело бесполезное, а во-вторых… И правда крепче спать будет.

Весь рабочий день я думала над тем, что сказал Арманиус, и ничего удивительного, что у нас с Байроном не было успехов в лечении. Бывший однокурсник опять расстроился, но уже не так сильно, как накануне.

— Вчера мой заведующий спросил, как у нас дела, — пробормотал Асириус, когда я поинтересовалась, в чём причина такого подозрительного равнодушия. — Я сказал, что у нас пока по нулям, и Мортимер… Ну, ты ведь его знаешь. «Лечить людей — это тебе не капусту стругать для пирожков».

Я хмыкнула. Макс Мортимер, заведующий хирургией, чем-то безумно напоминал мне Валлиуса, только юмор у него, в отличие от юмора наставника, был в основном чёрным. И я подозревала, что он сказал Байрону не только это, про капусту и пирожки, но и что-нибудь ещё, едкое и неприятное, благодаря чему Асириус сегодня проявлял большее терпение, чем накануне.

А вечером я, сцепив зубы и взяв в кулак всю свою волю, направилась во дворец, на аудиенцию к Арчибальду. Плевать на нежелание туда идти — закон важнее. Не знаю уж, зачем Арманиусу понадобилось просить меня поговорить с принцем… Ректор ведь аристократ, ему-то что до нетутилованных магов?

«Ты слишком плохо о нём думаешь, Эн», — шепнул внутренний голос, и я досадливо поморщилась. Да, наверное. С одной стороны, я восхищаюсь им, я… да, я всё ещё влюблена в него, и не меньше, чем в детстве. А с другой — я всегда жду от него чего-то плохого лично для себя. Я несправедлива.

Шагая по коридорам императорского дворца в сопровождении охранников и слуги, я вспоминала, как была здесь в последний раз — в тот день мне вручали орден Золотого орла. Я очень надеялась, что на награждении будет ректор, как официальный представитель университета, но вместо него присутствовал Велмар Агрирус.

Я не спрашивала, где Арманиус, но Брайон тем не менее сказал, как только мне вручили орден:

— Берт вчера был срочно переброшен на север вместе с двумя отрядами охранителей. — Я бросила на наставника удивлённый взгляд, и тот пояснил: — Это я… так просто. Вдруг ты удивилась, что вместо него проректор.

— В этом нет ничего удивительного, — пробормотала я. Арманиуса вообще редко видели как в университете, так и на официальных мероприятиях. Работу охранителя он считал гораздо более важной, и это вызывало недовольство и многочисленные шепотки у многих студентов, их родителей и преподавателей. «Демонски плохой ректор, — услышала я однажды от кого-то, — потому что больше интересуется демонами, чем людьми».

Я понимала вавйайг Арманиуса, и на его месте вела бы себя точно так же. Как охранитель он был незаменим, а c обязанностями ректора куда лучше справлялся Агрирус. Но… мне так хотелось, чтобы он пришёл на моё награждение!

Глупые мысли, глупые мечты. Тогда я обещала самой себе, что больше не буду ни на что надеяться.

А теперь получается — врала самой себе. Теперь, когда я начала лечить ректора, и он… Он вёл себя совершенно иначе, нежели я думала… Надежды и мечты вспыхнули вновь.

Не надо, Эн. Простись с этой детской любовью окончательно. Пойми, что она никогда не будет взаимной. Проявление человеческой симпатии со стороны Арманиуса сейчас — это только симпатия, а не любовь.

Да, именно так.

— Заходите, айла. — Передо мной распахнули дверь. — Его высочество ждёт вас.

Я кивнула и шагнула внутрь, стараясь скорее отогнать от себя мысли о ректоре. Нужно сосредоточиться на деле.

Я оказалась, по-видимому, в кабинете. Здесь было очень красиво, почти как в музее. Шкафы из светлого дерева, заполненные книгами, и всё такое чистое, сияющее. На фоне этого стерильного великолепия я сама, одетая в коричневое платье, показалась себе какой-то слишком… грязной. Слишком обычной.

Мне здесь точно не место. Арчибальд, должно быть, сошёл с ума, когда решил за мной ухаживать.

— Здравствуйте, Эн.

Я повернулась на голос. Принц стоял справа, возле книжного шкафа, облокачиваясь на одну из полок, и легко улыбался, глядя на меня. Он был в форме охранителей и выглядел уставшим, но радостным.

— Добрый вечер, ваше высочество, — я кивнула, чуть присела, выпрямилась и продолжила: — Я по делу.

— Я понял, что не просто так. Давайте сядем. Будете чай?

Я отказалась, хотя чаю мне хотелось. И поужинать — тоже. Из-за волнения перед этой встречей я толком и не пообедала.

Но здесь я есть не буду. Просто разговор или разговор во время еды — два разных по длительности разговора.

— И всё-таки, Эн… — сказал Арчибальд, когда мы сели за письменный стол. Я — в небольшое кресло с обивкой золотого цвета, принц — в кресло побольше, и белое. — Дрэ, будь добр, чаю нам с моей гостьей, — продолжил он, коснувшись браслета связи. — О чём вы хотели поговорить?

Да, было наивно с моей стороны предполагать, что Арчибальд может оставить меня без чая. Это было бы даже невежливо.

— О вашем законе, ваше высочество. Наверное, это не моё дело, но…

— Почему же? — улыбка исчезла с лица принца. — Он ведь касается и вас. Продолжайте, я слушаю.

М-да, пожалуй, мне не было так сложно со времён, когда я впервые пришла к Арчибальду в палату и предложила ему попытаться восстановить контур вместе со мной.

— Общество, в котором мы живём, сложилось очень давно. И маловероятно, что архимагистры захотят что-то менять, особенно с учётом системы налогооблажения. Это ведь невыгодно.

— Я понимаю. Я говорил с Ареном… с императором. Он сказал, что нынешние устои давно изжили себя и могут привести к гражданской войне, но менять их — большой риск и катастрофа для казны. Однако он не отказал.

Я с сомнением посмотрела на Арчибальда. Не отказал? А как тогда еще должен звучать отказ? Хотя принцу виднее. Я-то императора только на картинках видела.

— Вам нужно схитрить, ваше высочество. Распишите подробнее условия передачи титула, надавите нa слабые места архимагистров…

— Например?

Тут в кабинет вошли камердинер и две служанки — они принесли чай. Я подождала, пока всё расставят по местам, а затем продолжила говорить. И говорила я минут пятнадцать — перечислила всё, что придумала за сегодняшний день, и то, что подсказал мне Арманиус, — пока в горле не пересохло.

Подняла чашку и сделала глоток. Защитница… вкус был удивительный. Хотя и не до такой степени, чтобы ради него мечтать выйти замуж за принца и стать принцессой.

— Вы абсолютно правы, Эн. Надо доработать. Перенести совет на послезавтра и доработать, пока есть время… Да, кстати. Вы не хотите пойти вместе со мной?

Я чуть чаем не подавилась, а Арчибальд продолжал:

— Думаю, советникам будет полезно посмотреть на вас, послушать про ваши заслуги. Понять, насколько наша система изжила себя.

Нет, идея принца не лишена логики и привлекательности, но… Мне не слишком хотелось работать живым наглядным пособием, да и в целом не стоит куда-либо ходить с Арчибальдом. Даже на совет.

А вот с ректором… В конце концов, он ведь обязан там присутствовать, его пока не лишили звания архимагистра. Но кто-то же должен его туда перенести?

— Я приду туда с Арманиусом, ваше высочество.

На этот раз поперхнулся принц.

— С кем?..

— С Арманиусом. Он не сможет попасть на совет без чьей-то помощи, поэтому… — Я запнулась, но продолжила вдохновенно врать: — … Поэтому он попросил меня перенести его туда и обратно.

Интересно, как отреагирует ректор, когда я ему поведаю об этой идее? Ладно, неважно. Даже если у Арманиуса уже есть провожатый, сейчас главное — отделаться от принца. Если что, потом скажу, что ректор нашёл замену, а мне не хотелось тревожить его высочество.

Гениально. Но пора уходить. А то вдруг Арчибальд решит связаться с Арманиусом и попросить его освободить меня от этих придуманных обязанностей?

— Что ж, — я вскочила из-за стола, — я пойду. Доброго вам вечера!

— Эн… — Арчибальд тоже вскочил, но куда быстрее — приборы на столе аж зазвенели. — Вы опять от меня убегаете!

Конечно. А что ещё я могу сделать?

— Простите, я тороплюсь, — я нервно улыбнулась, пятясь к двери спиной, боясь, что если пойду как обычно, то не пойду, а побегу. И это была роковая ошибка… Потому что я запнулась ногой о ковёр с толстым ворсом и, пискнув, полетела на пол головой назад.

Естественно, Арчибальд меня поймал. Поставил на ноги, но отходить не спешил — наоборот, прижал к себе и, положив ладони на талию, тихо сказал:

— Не нужно убегать, Эн. Клянусь, я не сделаю вам ничего плохого, и если вы не захотите… Просто дайте мне шанс, пожалуйста. Очень прошу.

Защитница, это какой-то бред — двоюродный брат императора просит дать ему шанс у безродной девки!

— Вы принц, — я покачала головой, — а я совершенно не принцесса. И мы не в сказке живём.

— Эн, — Арчибальд поднял одну руку и коснулся кончиками пальцев моей щеки, — я не только принц, но еще и человек, и очень хочу быть счастливым. И если я вам хотя бы немного нравлюсь, пожалуйста, дайте мне шанс. Обещаю, если вы в дальнейшем не захотите быть со мной — я вас отпущу.

Мне было очень неловко, тревожно и страшно. А ещё… Арчибальд стоял слишком близко, и его прикосновения… Слишком личные. И… приятные.

— Я могу… подумать?

Он улыбнулся и отпустил меня.

— Конечно, Энни. Думай.

Я кивнула, пробормотала ещё раз слова прощания и вышла из кабинета.

И только на улице мне пришло в голову, что «подумать» — это, наверное, и есть тот самый шанс, о котором просил Арчибальд…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Сегодня был пятый день моей работы над контуром ректора. Сам контур по-прежнему был сломан, резерв составлял семь магоктав, но архимагистр, встретивший меня на лестнице по пути в библиотеку, выглядел гораздо лучше.

— Я смотрю, вы бодры и полны сил, — сказала я, быстро поднимаясь по лестнице. — И готовы на подвиги.

— Готов, — ответил Арманиус с видимым — именно видимым, я была уверена, что сегодня он прекрасно меня видит, — удовольствием, а потом… я вновь споткнулась, как накануне у Арчибальда.

Да что же это!

Ректор шагнул вперёд, поймав меня за локоть, помог выпрямиться. Только он почему-то напрягся, будто ожидал, что я его сейчас буду ругать или вообще ударю.

— Спасибо, архимагистр, — пробормотала я с неловкостью и застыла, глядя ему в глаза. Почти прозрачные, без той дымки, которая была там все эти дни, и… красивые. Увидев их впервые, тогда, когда мне было восемь, я подумала, что цветом они похожи на очень крепкий чай. Я вспомнила это сейчас… и смутилась.

Дышать было трудно, а щёки… их будто кто-то наждачной бумагой потёр.

— Не за что, — сказал Арманиус тихо, плотнее перехватывая мой локоть. — Пойдём.

Пока шли к библиотеке, я пыталась справиться с собственным смущением, напоминая себе, что я врач, а ректор — мой пациент. Помогло. Не на сто процентов, но всё же стало полегче — жар с щёк схлынул, и дышать я теперь могла полной грудью.

— Ложитесь и рассказывайте, как ваши дела, подробнее. — Я кивнула Арманиусу на диван, а сама начала доставать из сумки шприц и реактивы — их нужно было смешать непосредственно перед уколом. — Видите чётко или ещё не очень?

— Когда устаю, туман перед глазами, — ответил ректор, послушно ложась.

— А зачем вы устаёте? Не надо уставать. Берегите себя. — Я сосредоточенно вливала один реактив за другим в маленькую колбу. — А чем это тут пахнет, кстати?

Архимагистр пару секунд молчал, и я кинула на него обеспокоенный взгляд. Явно же дело нечисто! С похожим молчанием я встречалась в госпитале, когда мои пациенты…

— Сигарами, я полагаю.

… Да-да, курили.

Руки дрогнули от неожиданности — ну да, услышать подобное от Арманиуса я не ожидала! — и чуть не уронили колбу.

— Вы?..

— Вчера знакомый заходил, — пояснил ректор, и голос его отчего-то дрожал. — И мы немного… расслабились.

Я поставила колбу на стол и посмотрела на архимагистра, как говорит Валлиус, «взглядом сердитого доктора».

— Я очень раскаиваюсь, — сказал Арманиус совершенно нераскивающимся голосом. Да, и дрожал он у него, кажется, от смеха! — Очень-очень.

— Неправда, — я свела брови, сама стараясь не рассмеяться. — И вообще нехорошо врать своему лечащему врачу. Нехорошо и даже недальновидно.

— Это отчего же? — ректор всё-таки улыбнулся. Но я не сдавалась.

— Я могу вам отомстить.

Арманиус засмеялся, и я почувствовала, что у меня дрожат губы — поэтому вновь отвернулась от него, заканчивая смешивание реактивов.

— Мсти, Эн, — сказал он вдруг очень тихо, и я замерла. — Я приму из твоих рук что угодно, в том числе и месть.

Так. Мне… послышалось?..

Дыхание вновь перехватило, и я была не в силах собрать мысли воедино и вспомнить, какой реактив вливается следующим.

Эн. Эн, соберись! Это совсем не то. Не то, что ты подумала!

Наверное, я еще долго стояла бы так, пытаясь найти точку опоры в пошатнувшемся мире, но меня спас сам Арманиус, сменивший тему.

— Как прошёл твой разговор с Арчибальдом? — и, словно спохватившись, ректор быстро добавил: — Если ты к нему ходила, конечно.

Я глубоко вздохнула, а потом выдохнула.

Мир возвращался на привычное место.

— Ходила, — ответила я, добавляя капельку последнего реактива в колбу. Взболтнула её и, набрав необходимое количество в шприц, повернулась к ректору. — Оголите плечо, пожалуйста. — Подошла ближе и, дождавшись, пока он спустит халат, сделала ему укол. Арманиус слегка поморщился — укол был болезненным — но промолчал. А я, растерев его плечо ладонью, чтобы лекарство быстрее рассасывалось, продолжила: — По-моему, всё прошло хорошо. Во всяком случае Арчибальд… то есть, его высочество сказал, что постарается всё доработать. И совет перенёс. На завтра. Вы пойдёте?

Арманиус, бросив на меня короткий и какой-то непонятный взгляд, кивнул.

— Конечно. Я не имею права не ходить, Эн. Все архимагистры… ну, за редким исключением… должны являться на совет. Единственное оправдание — смерть, но я, как ты заметила, жив и даже могу ходить, так что… пойду. Перенесёшь меня?

Я собиралась робко и ненавязчиво предложить ректору своё сопровождение, а тут… В который раз за утро я почувствовала растерянность.

— Конечно, перенесу. Должна же я проследить за тем, чтобы мой пациент был в целости и сохранности? И особенно, — я сдвинула брови, — не курил ни с кем там в уголке.

Арманиус рассмеялся.

— Не буду, обещаю.

Когда Эн ушла, Берт какое-то время сидел и улыбался, вспоминая прошедшее утро.

Она вела себя настороженно, явно не веря в его хорошие намерения и уничтожая все сомнения по поводу «странного» поведения. Арманиус отлично понимал, почему, и приготовился к ожиданию… и к завоеванию.

Отдавать принцу без боя женщину, ради которой ты практически умер, будет как-то глупо. Конечно, если Эн сама выберет Арчибальда, Берт отступит, ну а пока…

Браслет связи на запястье завибрировал. Арманиус покосился на экран.

Велмар.

Поморщился — с тех пор, как его начали посещать подозрения по поводу собственного заместителя, во рту при воспоминании об Агрирусе становилось горько. Так же горько было, когда Берт думал, что во всём этом кошмаре может быть замешан и Рон Янг. Не хочется, чтобы Эн разочаровалась в своём друге.

— Доброе утро, Велмар.

— Доброе, Берт. — Проекция Агрируса, участливо сверкая голубыми глазами, рассматривала собеседника. — Ну-у-у, уже на человека похож, а не на ходячий шрам, что не может не радовать. Как ты себя чувствуешь?

— Сносно. Вижу, хожу. Правда, бегать пока вряд ли получится.

— Понятно. Что с контуром? Есть подвижки?

Берт усмехнулся, пытаясь рассмотреть на лице Агрируса хотя бы тень неискренней эмоции, но… не мог. Это был вполне родной и знакомый ему Велмар.

— Думаю, что в ближайшее время ты станешь ректором.

— Демоны… — зам помрачнел. — Что, неужели настолько плохо? Не смогут восстановить? Странно, последние годы у Эн не бывало осечек…

— Из любых правил бывают исключения. И нет, восстановить смогут, но резерв будет равен семи магоктавам.

Велмар вытаращил глаза, кашлянул и прохрипел:

— Что-о-о?..

— Я буду магом опять, но с семью магоктавами, — пояснил Арманиус еще раз. — Сам понимаешь, с таким резервом мне не то, что ректорства — вообще ничего не видать. Надо будет заново учиться магичить.

Проекция Агрируса озадаченно тёрла лоб.

— Как это так-то? Резерв же неизменен, это же постулат.

— Видимо, демоны на этот раз такие попались, — пожал плечами Берт. Эту теорию они придумали еще вместе с Дайдом и императором. — Высасывающие резерв. Они же всегда разные, и тогда вот такие были.

— Кошмар, — пробормотал Велмар. — Ты меня просто убил этой новостью. Я-то думал… и Совет университета…

— Что — Совет университета?

— Да хотят видеть тебя. На метку твою посмотреть. Она есть ещё, кстати?

— Пока есть, но вряд ли это надолго. Хорошо, назначь тогда совет на… да, на понедельник. И меня надо будет перенести, конечно.

Велмар кивнул и, поколебавшись, негромко спросил:

— Ты… чем планируешь заниматься? В охранители-то не будет обратного хода, не с таким резервом…

Берт вспомнил Дайда с его «надо предложить тебе работу в комитете», и слегка развеселился. Весёлого, разумеется, ничего не было, но… не плакать же?

Он всё решил ещё тогда, в той реальности.

— Хочу попробовать преподавание. Сначала — теория, а потом, может, и практику осилю. Эн же умеет магичить, несмотря на свои две октавы. И я смогу. Не пропаду, не волнуйся. Главное, чтобы ты меня на работу взял.

Велмар бледно улыбнулся.

— На это можешь рассчитывать.

Сегодня у нас с Байроном опять ничего не выходило, и я видела, что с каждым днём он всё больше падает духом. Если так пойдёт дальше, ему надоест быстрее, чем мы добьёмся результатов. Впрочем, возможно, я и ошибаюсь. По крайней мере Валлиус питал большие надежды на наш союз.

Главный врач вызвал меня к себе после обеда, спросил сначала про совместные с однокурсником разработки, а потом поинтересовался состоянием Арманиуса.

Я всё описала, как положено лечащему врачу, и только после бесстрастного отчёта призналась:

— Я не знаю, что делать, Брайон. По-прежнему не знаю. Не представляю, как можно изменить теперешний резерв архимагистра. Этот-то контур я восстановлю, но…

— Я понимаю, Эн, — сказал наставник спокойно. — Но ты же помнишь, что я тебе говорил, ещё когда ты только начинала проходить здесь практику — не всякого человека можно вылечить. Ты сделаешь всё возможное. Но если не получится — отпустишь Берта жить с таким резервом.

— Как же мне узнать, всё ли возможное я сделала, или нет? — я беспомощно улыбнулась. — Сейчас по крайней мере мне кажется, что я что-то упускаю…

— Не упускаешь, — покачал головой Валлиус. — Ты делаешь то, что можешь… если говорить об официальной медицине.

— Об официальной?..

— Да. Если хочешь, попробуй неофициальную.

Я задумалась. Шаманы… К ним частенько обращались в тех случаях, когда врачи оказывались бессильны, и иногда они даже помогали. Правда, редко. Среди шаманов большинство были шарлатанами.

Но попробовать стоит. Я ничем не рискую, если покажу кому-нибудь из них архимагистра.

— Да, пожалуй, в этом есть смысл. Но я не знаю ни одного… э-э-э… компетентного шамана.

— Я выясню и дам тебе координаты, — пообещал Валлиус. — А пока не отчаивайся, Эн. В любом случае, как бы ни кончилось восстановление контура Берта, он справится. Он же не умер. Начнёт жизнь заново.

Я отвела взгляд.

«Не умер»… Проработав с магами со сломанным контуром, я поняла — именно так они это и воспринимают. Как смерть. Если не всего себя, то части.

Правда, Арманиус реагировал совершенно иначе. Как человек, который шёл на риск вполне сознательно и нисколько не удивился, когда получил то, что хотел.

Но он ведь не мог хотеть изменившегося резерва, правда?..

Мы с Роном договорились после работы встретиться в нашей любимой пивнушке — трактире «Свинтус». В конце концов, пятница, грех не расслабиться. Мне ужасно хотелось местных пончиков, а Рону… ну, Рон вообще известный маг-обжорка.

— Я решил не пороть горячку, — заявил мне друг, как только мы сели за столик. — Вспомнил в конце концов, что в твоём браслете связи должна быть слабая следилка, привязанная к госпиталю.

Я на секунду задумалась.

— Да, точно, должна быть. Это обязательное условие при поступлении на работу в госпиталь — в браслет встраивают следилку на случай всяких непредвиденных обстоятельств, щитовые заклинания и… индикатор усталости.

— Ага, — Рон заулыбался, — совсем забыл тебе сказать, что это моя разработка. Валлиусу очень понравилось. Сказал, что это будет полезно хирургам, которые вечно норовят умереть прямо за операционным столом.

— Их не допускают на операции уже с ярко-оранжевым индикатором, — кивнула я. — Правда, на моей памяти до подобного состояния доводили себя только Валлиус и Мортимер. Так что там со следилкой?

— Я хотел переделать ленточку. Помнишь, я повязывал её тебе в первый день работы с Арманиусом? В общем, раз следилка в браслете связи есть, со своей не буду заморачиваться. Всё равно чем меньше на тебе амулетов, тем лучше ты себя чувствуешь.

Да, это правда. У меня даже от браслета связи иногда начинала чесаться кожа на запястье под ним и болеть голова. Но только в тех случаях, когда я сильно уставала.

— Как Арманиус? — поинтересовался между тем Рон, листая меню. — Вернёшь академии ректора и миру архимагистра?

Признаваться в поражении было сложно.

— Вряд ли, — сказала я негромко, и друг поднял на меня округлившееся глаза. — У него изменился резерв. Контур-то я восстановлю, но сам понимаешь — с семью магоктавами быть ректором и архимагистром ему светит только в случае смерти всех остальных претендентов на ректорство и архимагистров.

— Изменился резерв? — произнёс Рон медленно. — Ты… шутишь, да?

— Нет, не шучу.

— Но это же невозможно.

— Оказывается — возможно. Видимо, крайне редко, но всё-таки бывает. Какой-то ему особенно злобный демон попался…

Несколько секунд друг смотрел на меня, барабаня пальцами по столу, будто что-то обдумывал. А потом, вздохнув, сказал:

— Знаешь, существует теория, что Геенна, если в неё войти, высасывает силу.

Если бы было, чем, я бы поперхнулась.

— Это?..

— Теория, неподтверждённая практикой. Что-то вроде… слухов, наверное. Я читал об этом когда-то давно, запомнил.

Я была настолько поражена словами Рона, что мне казалось, будто в голове у меня не мозги, а какой-то кисель.

— Это всё объясняет… — пробормотала я. — И то, что он не может мне ничего толком сказать про изменение резерва, и секретность, и то, что использовать эти знания не дадут. Да, если Арманиус заходил в Геенну… Но какого демона он там делал?!

Друг пожал плечами.

— Без понятия.

Мы сидели в «Свинтусе» практически до закрытия, болтая о разном. Гадали, что ректор мог делать в Геенне, если он действительно там был. И почему этого тогда никто не заметил? Или заметил, но все молчат?

Потом я рассказала другу про совместный с Байроном проект, после чего Рон начал грозить мне пальцем, говоря, чтобы я не спешила слишком уж сильно доверять «старому врагу».

Я только смеялась. Враг из Асириуса, на мой скромный взгляд, давно был так себе.

В общежитие я вернулась ближе к часу ночи. Но ложиться спать не стала — вместо этого взяла тетрадь и принялась фиксировать в ней план лечения архимагистра. Вместе с теориями по методике восстановления резерва.

Но шамана мы всё равно посетим, как только Валлиус добудет контакты. Не откладывая. Послушаю, что он скажет, а потом решу, что делать дальше.

Защитник, хоть бы у меня получилось помочь ректору…

Берт прекрасно помнил, что Эн делала в эту субботу в прошлой реальности — тогда она впервые втыкала в него иглы.

Поэтому он нисколько не удивился, когда и сейчас она начала делать то же самое.

— Это не больно, — пообещала Эн, вынимая из своей сумки целый набор с длинными иглами. — Неприятно, но не больно. Одна из самых безболезненных процедур.

— Да это, в общем, неважно, больно или нет, — пожал плечами Арманиус. — Надо, значит, надо. Как ложиться?

— На спину. И халат снимайте.

Он вновь постепенно становился ёжиком, и изо всех сил старался не улыбаться, глядя на сосредоточенное лицо Эн, втыкающей ему иголку в переносицу.

Как же замечательно, что она теперь всё помнит.

— Отлично! Теперь лежите и не двигайтесь, а я… сейчас еще кое-что начну делать.

Эн вытащила из сумки какой-то флакончик, побрызгала Берта содержимым — кажется, в той жизни она тоже это делала, — села рядом и начала медленно и методично растирать тело Арманиуса.

Да, точно… Теперь он вспомнил. Как только ощутил непроизвольную и типично мужскую реакцию тела — сразу вспомнил.

Удивительно, но во второй раз было еще более неловко, чем в первый.

— Совет в семь, — сказал Берт и чуть поморщился — голос звучал хрипло и страстно. — Придёшь к шести? Не передумала?

— Нет, — пробормотала Эн, и он вдруг заметил, что щёки у неё красные, да и сама она была напряжённой. — Я очень хочу посмотреть на…

— Сборище старых маразматиков?

Она хихикнула и чуть расслабилась.

— Ну там же не все старые, наверное?

— Не все, конечно. Я вот тоже… хотя я теперь не совсем архимагистр. Точнее, я архимагистр ненадолго. Скорее всего, до сегодняшнего вечера. И в этом есть несомненный плюс.

— Плюс? — Эн так удивилась, что даже перестала его растирать. — Какой?

— Ты не сможешь больше называть меня архимагистром, — ответил Берт, улыбаясь. — Придётся придумывать что-то другое.

Пару секунд она сидела, удивлённо глядя на него, а потом рассмеялась.

— Боюсь, вы для меня навсегда останетесь архимагистром, что бы ни случилось.

— Не порть мне настроение, — Арманиус закатил глаза. — Я мечтаю услышать, как ты произносишь моё имя.

Эн вновь залилась краской.

— Ну… я…

— Ладно, ладно, — он хотел поднять руки, но вовремя вспомнил, что они все утыканы иголками, поэтому только улыбнулся. — Сдаюсь. И прости, что дразню тебя.

Она смотрела на него, явно испытывая эмоциональное смятение, и кусала губы. Потом, тихо вздохнув, сказала:

— Ладно, неважно… Я… Сейчас начну вынимать иглы. Не шевелитесь.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой прекрасный доктор, — ответил Берт мягко, глядя на пылающие щёки Эн и почему-то чувствуя себя безмерно счастливым.

Защитница, что это было?..

Я пол-утра переживала, думая о том, как переживу физиологическую реакцию организма Арманиуса, но его это как будто вообще не взволновало, хотя обычно пациенты спрашивают, в чём дело и нормально ли ощущать подобное. А он… вёл себя так, словно всё понимал, и пытался отвлечь меня от проблемы. Не задавал никаких вопросов и по-дружески подтрунивал, как мог бы подтрунивать Валлиус. Он, кстати, тоже долго приучал меня к собственному имени.

Я тогда как раз пришла на практику в Императорский госпиталь, и наставник заявил мне чуть ли не с порога:

— Так, Эн, здесь не принято называть меня архимагом. Коллеги зовут просто по имени. И ты зови.

От неожиданности и неловкости я аж присела, а Валлиус продолжал:

— Будешь продолжать называть архимагом — укажу в отчёте по прохождению практики, что ты плохо себя вела, и не допущу до сдачи проекта.

— Архи… — я надулась, заметив его выразительный взгляд. — Ладно, хорошо… Брайон, с вашей стороны это… Это…

— Переживёшь как-нибудь, — махнул рукой наставник. И я действительно пережила и довольно-таки быстро привыкла к подобному обращению — наверное, потому что все остальные в госпитале называли Валлиуса точно так же, и я от них попросту ничем не отличалась.

Но что же делать теперь? Арманиус прав — если его лишат звания архимагистра, я не смогу называть его так. В первую очередь потому что это уже невежливо, да и в целом лишнее напоминание о неприятном. И как же… Ректором? Нет, это глупо. По имени? Нет, я не смогу.

А-а-а, придумала! Будет «айл Арманиус».

Я хихикнула и расплылась в довольной улыбке, представив, как это обращение будет бесить ректора.

Эн… о чём ты вообще думаешь?..

День пролетел быстро, и вот — около шести вечера я покинула общежитие, захватив с собой тетрадь с планом лечения — отдам архимагистру после совета, — и побежала вдоль Дворцовой набережной. Шёл сильный снегопад, и меня чуть не снесло в реку каким-то злым, нехорошим ветром. На душе было тревожно — я понимала, что, скорее всего, ничего хорошего предстоящий совет не несёт, причём ни для кого.

Арманиус уже ждал меня, одетый в архимагистерский чёрный плащ из драконьей кожи. Я видела его в этом плаще пару раз, ещё когда училась в университете. Видимо, на совет полагается являться «в форме».

— Вешай верхнюю одежду в шкаф, потом заберёшь.

Я кивнула, повесила на вешалку своё зимнее пальто и, обернувшись, встретилась с обеспокоенным взглядом ректора.

— Всё в порядке? — я расправила зелёное шерстяное платье. Обычное, но не в бальном же туда идти? — Я нормально одета?

— Всё хорошо, Эн, — ответил Арманиус и протянул мне какую-то бумажку. — Держи координаты.

Я быстро изучила данные и под не менее напряжённым взглядом архимагистра вытащила футляр с иглой из маленькой сумочки через плечо. Вонзила артефакт под кожу на запястье, стараясь не морщиться и ежесекундно ожидая от ректора восклицания «что ты делаешь?»

Но он молчал. Так обычно молчат люди, которые уже видели меня за работой, но… он ведь не мог видеть?

Ладно, сейчас это неважно.

Когда бусина из горного хрусталя засветилась, я встала рядом с Арманиусом и начала строить пространственный лифт. Пара минут — и всё было готово. Перепроверила — да, ошибок нет, проходимость отличная.

— Возьмите меня за руку, архимагистр.

Прикосновение тёплой и очень приятной ладони… я сжала его руку и, выдохнув, активировала лифт.

Всё вокруг засветилось белым, а когда свет померк, я увидела незнакомую комнату, посреди которой мы теперь стояли на красно-чёрном ковре с глубоким ворсом.

Я выдернула иглу из запястья, убрала в футляр…

… И тут вдруг ощутила, как с моего лба платком вытирают пот. Подняла удивлённые глаза — Арманиус осторожно протёр мне и нос, и щёки, и подбородок… как маленькой девочке, которая сильно испачкалась.

Но это было приятно.

— Архимагистр?

— Ты умница, Эн, — сказал он тихо, убирая платок в карман рубашки. — Я просто хотел немного помочь тебе. Я ничего больше не могу сделать, я ведь не маг.

Я задохнулась от острого чувства несправедливости происходящего и выпалила:

— Я научу… В смысле, если резерв не получится изменить… Я научу вас, как…

И замолчала, внезапно вспомнив, кого собираюсь «учить».

Но Арманиус не рассердился.

— Обещаешь? — спросил он серьёзно, и в глазах его было что-то такое… что-то, из-за чего сердце у меня на мгновение остановилось.

— Обещаю.

Проживать этот день второй раз оказалось неприятно, особенно — из-за Совета архимагистров. Так или иначе, но это будет унижение, ведь изменившийся резерв увидят все, и почти все по этому поводу лишь позлорадствуют.

Ничего. Это просто надо пережить.

Они с Эн прошли в зал, сопровождаемые распорядителем, подошли к первому ряду. Там, как и тогда, сидел Абрахам Адэриус, глава Совета, который неприятно усмехнулся и протянул, оглядывая Берта с головы до ног:

— Бертран… А я всё гадал, придёшь ты или нет.

Хотелось съязвить, сказав «на картах или кофейной гуще?», но Арманиус промолчал. Это было бы по-детски.

— Я не мог не прийти. — Берт кивнул Эн на кресло рядом со своим. — Садись, Эн.

— Что у тебя с резервом? — в голосе Абрахама появились нотки удивления. — Контур сломан, я вижу, но и резерв…

— Всё верно, тебе не кажется. Резерв изменился. — Заметив, что Эн открыла рот, явно намереваясь что-то сказать, Арманиус осторожно сжал её руку. — Контур мне восстановят, но резерв, скорее всего, останется таким же, как сейчас.

Глава Совета нахмурился, покосился на Эн, затем — на их с Бертом сцепленные руки. Он, как и все остальные архимагистры, знал тайну Γеенны, поэтому не мог не понимать, по какой причине у Арманиуса изменился резерв. Но спросить что-либо он тоже не мог — мешали и присутствие Эн на Совете, и печать императора. Она сковывала язык.

— Значит…

— Значит, архимагистром мне уже не быть, всё верно, — сказал Берт спокойно и почувствовал, как ладонь Эн чуть дрогнула. — И если ты собираешься лишить меня звания, я думаю, самое время.

— Нет! — Она всё-таки не выдержала. В этой реальности ситуация была более острой, и Эн не могла промолчать. Подалась вперёд и, глядя на Адэриуса, продолжила: — Я его лечащий врач, и я уверена — еще не всё потеряно. Да, случаев изменения резерва не было зарегистрировано, и как это лечить, неизвестно, но это не значит, что излечение невозможно в принципе. Наука не стоит на месте и…

— Детка, — перебил её Абрахам, — это всё пустые звуки. В данный конкретный момент Бертран не может считаться архимагистром. Если случится чудо и его резерв… хм, придёт в норму, тогда мы поднимем вопрос о восстановлении звания.

— Я понимаю. Я прошу повременить с решением пару месяцев, — сказала Эн с такой твёрдостью в голосе, что Арманиус ощутил гордость за неё. — Дайте архимагистру время на лечение, проявите уважение к его прошлым заслугам.

Глава Совета сердито раздувал ноздри, и Берт решил вмешаться в диалог:

— Абрахам, не горячись. На самом деле вы оба правы. Эн надеется меня вылечить, и она, как специалист, разбирается в том, реально это или нет. Но и ты знаешь правила — даже если резерв восстановится, мне придётся заново проходить аттестацию на звание архимагистра.

— Вот именно, — хмыкнул Адэриус, чуть расслабляясь. — И смысл тянуть?

— Смысл только в том, о чём только что говорила Эн. В уважении. Если у Совета оно ко мне есть — он даст мне время, если же нет — лишит звания сейчас. Поставь вопрос на голосование. Пусть общественность решит, чего я достоин, а чего нет.

Абрахам, поколебавшись, кивнул, и Берт наконец почувствовал, как расслабилась рука Эн в его ладони.

Он осторожно погладил пальцы девушки и, повернувшись, улыбнулся её растерянным глазам.

Конечно, в отсрочке нет никакого смысла. Но пусть будет.

Если это принесёт радость Эн — пусть.

Глядя на архимагистров, присутствующих на Совете, я начинала искренне сомневаться в том, что они могут проголосовать за отсрочку для Арманиуса. Они скорее отправили бы его на казнь, а вот отсрочка…

Но вдруг я ошибаюсь? В конце концов, это ведь такая ерунда, которая ничего не стоит. А с другой стороны — великолепная возможность унизить коллегу…

Порассуждать на эту тему вдоволь я не успела — на сцену наконец вышел принц Арчибальд. Он сразу обратил внимание на меня, чуть улыбнулся и начал говорить.

Его высочество говорил около получаса практически в полной, сосредоточенной тишине зала. И тишина эта не была одобрительной — она была враждебной. Казалось, если принц замолчит — зал взорвётся. А он всё говорил и говорил…

Закон он доработал, и доработал хорошо. Титул предлагалось передавать супругам, за заслуги перед империей или за выслугу лет. На мой взгляд, не совсем справедливо, но если будет «совсем», архимагистры точно заартачатся.

— Кроме того, я предлагаю ввести для аристократии ту же систему налогообложения, что сейчас применяется к не-аристократии.

Это была первая фраза Арчибальда, после которой в зале послышался недовольный шум. Господа маги изволили роптать и гневаться.

— Налог на зарегистрированных магически одарённых детей — раз. По достижении совершеннолетия — налог на обучение в высшем учебном заведении или училище при отсутствии у аристократа дара. Среднее образование остаётся бесплатным, как и магическая медицина.

А вот это уже попахивало «совсем» справедливостью, и архимагистры возмущались. Им не хотелось платить налоги на собственных детей. Прямо скажем, большинство из них совсем не привыкли к налогам.

— Прошу прощения, ваше высочество, — заговорил Адэриус, вставая, — но позвольте узнать — какое отношение подобные поправки имеют к вашему закону о титулах? Это уже совершенно другие законы.

— Самое прямое. В случае принятия моего закона казна остро ощутит нехватку средств. Это способ её заполнить.

Опять же — слишком, совсем справедливо. Не примут они это никогда в жизни!

— Получается, нехватку средств планируется восполнять за счёт аристократии? — спросил глава Совета под гул зала. Но продолжить не успел — Арманиус вскочил на ноги и почти закричал, чтобы в зале услышали:

— Ваше высочество!

Присутствующие чуть поутихли.

— Позвольте мне сказать пару слов по поводу вашего проекта.

Арчибальд явно был недоволен и почему-то на секунду задержал взгляд на мне.

— Извольте.

Гул почти совсем стих, и ректор, кивнув принцу, вновь заговорил.

— Мы все с вами понимаем, что его высочество во многом прав. Конфликт в обществе назревает давно, и чем дольше мы будем откладывать принятие закона, тем хуже впоследствии придётся нашим детям.

— У тебя нет детей, Бертран.

Адэриус… Стукнуть бы его чем-нибудь тяжёлым по лбу за такие комментарии.

— Я надеюсь когда-нибудь исправить этот недостаток, Абрахам, — ответил ректор, даже не дрогнув. — Итак, все мы понимаем необходимость реформ. Но в том виде, в котором закон представил его высочество, принимать ничего нельзя. Это будет катастрофой, и в первую очередь для казны. Изменения налогообложения для аристократии сейчас нет смысла обсуждать — это отдельная тема. А сам закон… Эффективнее внедрять изменения постепенно. Первый шаг, например — возможность заключить официальный брак. Часть магов получит свои титулы в течение следующего же месяца. А дабы компенсировать казне потерю денег, я бы предложил ввести пошлину на регистрацию такого брака.

Пошлину?.. Интересная идея…

— Это несравнимые средства, — покачал головой Арчибальд. — Пошлина восполнит только одну десятую часть.

— Да, ваше высочество. Но и потери невелики с учётом маленького шага. Сделаем его — и тогда определимся, что дальше.

Принц был хмур и энтузиазмом не блистал — он, будучи военным, желал победить как можно быстрее. Но в политике подобные методы работают плохо.

И тут откуда-то сверху вдруг раздался голос:

— Вы правы, Бертран. Арчибальд, я поддерживаю инициативу архимагистра Арманиуса. Доработай закон. Обсудим на следующем чтении. Оно состоится в первый понедельник нового года.

Раньше я не слышала голос императора, но сразу поняла, что говорит именно он. Оглянулась и посмотрела наверх — там, над креслами архимагистров, находилась ложа его величества. Видимо, до этого момента она была скрыта иллюзией, которую только что развеяли.

— Хорошо, ваше величество, — ответил Арчибальд, почтительно склонив голову. — Господа и дамы, на сегодня я закончил. До следующей встречи.

Он ушёл со сцены, и практически сразу на неё поднялся Адэриус.

Я напряглась, понимая, что на этот раз темой для обсуждения будет уже не закон о передаче титулов, а архимагистерство Арманиуса.

— Коллеги, — заговорил глава Совета, — предлагаю для голосования следующее. Все вы только что наблюдали на этой сцене Бертрана Арманиуса… и видели состояние его контура и резерва. — Архимагистры молчали, и я не могла понять, о чём они думают. — Будут ли восстановлен контур и тем более резерв — вопросы спорные, особенно второй. Даже если будут, после потери дара необходимо пройти переаттестацию. Однако Бертран просит нас о задержке с решением о ликвидации его звания архимагистра на два месяца. Прошу вас проголосовать — снимаем ли мы с Арманиуса звание прямо сейчас или дадим отсрочку?

Над головами архимагистров начали загораться огоньки, красные и зелёные. И я никак не могла понять, каких больше, пока Адэриус не возвестил:

— Мне жаль, Бертран, но с перевесом в два голоса ты больше не архимагистр.

У меня на секунду перехватило дыхание. А затем я попыталась встать, чтобы сделать хоть что-то… Но Арманиус схватил меня за руку, удерживая на месте, и встал сам.

— Что ж, дорогие коллеги, я сожалею о вашем решении, — сказал он невозмутимо, и в лице его я не увидела ни капли эмоций. Никаких эмоций! — Но вердикт есть вердикт, поэтому я прошу вас, Абрахам…

Я вытаращила глаза: ректор снял плащ!

— …принять знаки отличия — плащ и медаль. Медаль там в кармане. Я её, — Арманиус чуть усмехнулся, — с собой взял на всякий случай.

Γлава Совета кивнул, принимая «дар».

— Удачи тебе, Берт.

— Спасибо, — в голосе ректора появилась ирония. — Она мне пригодится.

Наверное, это неправильно, но когда его лишили звания, Берт почувствовал облегчение.

Во-первых, всем действительно лучше думать, что он слаб, как котёнок, и никогда не восстановится — и ни к чему давать повод лишним слухам. Хотя архимагистерство ничего не даёт, но если кто-то заподозрит, что у Эн может получиться вылечить его…

Конечно, вряд ли заподозрит. Резерв восстановить невозможно. Особенно — после Геенны.

А во-вторых… демонски интересно будет узнать, как Эн решит его называть после этого совета. Наверняка ведь «айл Арманиус» или что-то подобное. Просто из чувства противоречия.

— Почему вы так легко сдались? — спросила Эн, как только пространственный лифт истаял. — Всего два голоса! Может, если бы вы объяснили им, как Адэриусу, что речь идёт об уважении…

— Это было бы уже унижением, Эн, — Берт покачал головой. — А я не хочу унижаться перед ними. Самоуважение мне важнее архимагистерства.

Она молчала, закусив губу.

— Архимагистр — это всего лишь статус, ничего больше. И если у тебя получится восстановить резерв…

— Не «если»! — перебила она его. — А «когда»!

Арманиус улыбнулся.

— Хорошо. Когда у тебя получится восстановить резерв, я пройду переаттестацию. Да, сейчас было неприятно, но это не смертельно. Я переживу. А ты… вытащи уже наконец свою демонскую иглу, Эн!

Она вздрогнула, вздохнула и вытащила артефакт. Из ранки сразу потекла кровь, и Эн открыла свою сумочку, достала кровеостанавливающее.

— Оставайся у меня.

— Что? — она едва не подпрыгнула, как и в той реальности.

— Не стесняйся. Уже поздно, а завтра тебе всё равно возвращаться ко мне. У меня полно гостевых комнат, они никем не заняты и зачарованы на принятие гостей в любой момент. Оставайся, Эн.

Она молчала, и Берт воспользовался тем же приёмом, что и в прошлый раз, спросив:

— Или ты боишься меня?

Эн вздрогнула и, помотав головой, тихо ответила:

— Нет, не боюсь. Но у меня нет с собой медицинской сумки. Завтра процедуры…

— С утра сбегаешь, недалеко же.

— Ну… Я хотела поужинать…

— Поужинаем вместе. Я каждый день заказываю себе что-нибудь в «Омаро». Составь мне компанию, пожалуйста.

В прошлый раз Эн возмутилась, когда он упомянул «Омаро», но сейчас молчала.

— Составишь?

Она на секунду прикрыла глаза, прежде чем ответить:

— Да, хорошо.

По-прежнему сомневается в том, что видит и чувствует. Но ничего.

Время всё расставит для неё по своим местам.

Если бы месяц назад кто-нибудь сказал, что Арманиус предложит мне переночевать у него дома, я бы долго смеялась.

Теперь было не до смеха.

И вообще происходит что-то странное…

Хотя… нужно быть справедливой. Да, ректор никогда не был ко мне добр, кроме самой первой встречи, но и зол — тоже. Я для него будто бы не существовала, и это расстраивало и разочаровывало больше остального. Он не хотел принимать меня в университет? Говоря откровенно, я и сама бы не приняла девочку с двумя магоктавами на его месте — не видела бы смысла. Он игнорировал меня все годы обучения? Не одну меня — он вообще практически всегда отсутствовал в университете. Он не присутствовал на моём награждении орденом Золотого орла? Демоны Геенны и спасение человеческих жизней важнее какой-то дурацкой монетки на грудь.

Но в целом я всегда знала, что Арманиус хороший человек. Излишне прямолинейный, упрямый, резкий и своенравный, но хороший. И сейчас, предложив мне остаться у него дома, ректор просто поступил как хороший, порядочный человек.

А ты уж и размечталась, Эн…

— Я живу в левой половине дома, — объяснял Арманиус, шагая вместе со мной по коридору на втором этаже. — Если что-то понадобится, вызывай по браслету. Так… Да, вот твоя комната.

Он коснулся двери ладонью, и она распахнулась.

Я на миг задержала дыхание. Красота… Здесь было по-настоящему сказочно. Почти комната принцессы, только не в розовых, а в голубых тонах.

— Спасибо, арх…

Я запнулась и, кашлянув, посмотрела на Арманиуса.

Защитница… и что делать?

Он ждал, улыбаясь и ничего не говоря. А я, вспомнив свой первоначальный план, тут же поняла — не получится. Я не смогу называть его «айл Арманиус».

— Спасибо… Бертран. Мне здесь очень нравится.

Защитница, какой же невероятно радостной стала его улыбка!

— Я рад, Эн, — сказал он мягко. — Я давно здесь не был. Эту комнату обставляла моя младшая сестра Агата. Но она сама здесь не жила, комната была гостевой.

Агата Арманиус… Что-то такое я слышала…

— Она ничем не прославилась, не пытайся вспомнить. Она просто была невестой Арена.

И я вдруг поняла, где слышала это имя.

— Да… покушение на наследника. Я тогда была на первом курсе…

— Верно, — Арманиус кивнул и почему-то отвёл глаза. Наверное, эта тема была ему неприятна, поэтому я не стала продолжать. — Располагайся, а я пока закажу меню.

Я кивнула.

Уже у самой двери ректор обернулся и, странно улыбнувшись, негромко сказал, кивая на картину, что висела над трюмо:

— Это, кстати, она нарисовала.

Эн пришла в библиотеку минут через десять, когда Берт уже листал меню «Омаро», выбирая ужин.

Подошла к нему и, прежде чем он успел что-то сказать, протянула знакомую с прошлой реальности тетрадку.

Да… жить во второй раз в том же дне — действительно забавно…

— Вот. Пусть будет у вас.

— Хорошо, — Арманиус кивнул, забирая тетрадку. Поколебавшись секунду, всё-таки уточнил: — Что это?

— План лечения, — ответила Эн, садясь. — Конечно, он в основном по восстановлению контура, что делать с резервом, я еще не решила. Есть наработки, но результата я пока не могу гарантировать. Тетрадь защищена магически простым паролем. Это ваше имя. Ещё я поставила возвратное заклинание, направленное на ваш дом. Если тетрадь отсюда вынесет кто-то кроме вас, она вернётся обратно. Только активируйте это всё, назовите пароль в первый раз.

Арманиус дотронулся до обложки, прошептал «Бертран» и, дождавшись, пока тетрадь перестанет светиться от активации, сказал:

— Спасибо, Эн. Я надеюсь, что она мне не понадобится. А теперь давай-ка выбирать, что будем есть на ужин.

Она кивнула и открыла меню.

Берт себе уже всё выбрал, поэтому украдкой следил за реакцией Эн. Она слегка вытаращила глаза, увидев цены, потом сильно покраснела, закусила губу… Подняла голову и, наткнувшись на его весёлый взгляд и улыбку, покраснела ещё больше.

— Не стесняйся. Я угощаю.

— Я не стесняюсь, — сказала Эн почти ворчливо, — я просто думаю: что они делают с едой, чтобы она столько стоила?

— Это вопрос престижа, — пояснил Берт. — «Омаро» позиционируют себя как ресторан для элиты. А элита, сама понимаешь, не будет ходить и есть еду за три копейки. Им важно, чтобы цены были похожи на Вермудские горы на юге Альганны. Высоки и неприступны.

Эн засмеялась, и с щёк её схлынула краска.

— Почему вы говорите «им»? — спросила она даже чуть игриво. — Вы тоже элита.

Арманиус покачал головой.

— Владелец «Омаро» — мой однокурсник и друг. Кроме того, его брат — охранитель… и он был в числе тех пятнадцати. Если раньше Альк скидывал мне ровно полцены, то после случившегося…

Наверное, зря он это сказал. Улыбка Эн померкла.

— В общем, не думай ни о чём. Просто выбери то, что хочется. К примеру, в «Омаро» делают великолепную утку по-альтакски. Давай закажем? А еще у них прекрасный выбор вина…

Эн тут же встрепенулась.

— Вам нельзя вино!

— Да? — Берт сделал вид, что огорчён. — А что можно?

— Чай можно.

— Очень хорошо. Выберешь мне чай? А то вдруг они в него что-нибудь добавляют, чего мне нельзя.

— По-моему, — протянула Эн, — вы мной манипулируете.

— По-моему тоже, — кивнул Арманиус, и она засмеялась.

На сегодняшний вечер я решила отключить рассуждения в стиле «какого демона происходит» и просто наслаждаться. В конце концов, я так долго об этом мечтала! И неважно, что падать потом будет больно. Это ведь будет потом.

— А что насчёт статуса архимага? — поинтересовалась я, когда доставили наш заказ из «Омаро». — Совета архимагов ведь не существует. С этим как?

Арманиус на секунду задумался, снимая крышку с утки по-альтакски. Вид у неё был… вкуснейший. Хрустящая корочка, соус, подложка из овощей… А уж запах!

— Статус архимага выдаётся высшим магическим учебным заведением, и я никогда не слышал, чтобы его забирали. Но он даёт еще меньше, чем архимагистерство, даже денег не платят. Хм… Думаю, формально я могу считаться архимагом. А там посмотрим. Что, — он усмехнулся, — хочешь перестроиться с архимагистра на архимага?

— Это надо было раньше думать, — фыркнула я и потянулась к утке. — Сейчас уже поздно.

— Ну и славно. Сиди, я сам отрежу. Тебе какую часть?

Хотелось сказать «всю!», но это было бы совсем нескромно.

— М-м-м… Давайте грудку.

Он кивнул, начал отрезать, а я, поглядев на это занятие пару секунд, спросила:

— Что вы делали в Геенне?

Какая я молодец! Судя по реакции ректора — делал, и ещё как делал. Люди с чистой совестью так не вздрагивают и не роняют приборы.

Арманиус поднял упавший на стол нож и, покосившись на меня, сказал, приняв невозмутимый вид:

— Эн, всё, что касается Геенны, засекречено. На каждом архимагистре стоит печать молчания, поставленная императором.

— Ага, — я кивнула, — значит, вы всё-таки там были. Раз уж заговорили про печать.

Ректор хмыкнул и продолжил резать утку.

— Не факт, Эн. В любом случае, я не могу сказать ничего определённого из-за запрета.

— А и не надо, — я махнула рукой. — Я уже сама догадалась.

— Догадалась о чём?

Интересно, он на самом деле испугался или мне показалось?

— Что вы были в Геенне. И это она высосала ваш резерв. Не понимаю, зачем вы туда пошли… Но это, наверное, и неважно. По крайней мере для науки. Причины не важны — важны последствия. Я… не представляю, как это лечить.

Ректор протянул мне заполненную тарелку.

— Ешь и не думай об этом.

— Спасибо, — я кивнула и, принимаясь за утку, продолжила рассуждать: — Я не могу не думать. Если вы вошли в Геенну, значит, кто-то еще тоже может туда войти. Надо понять, как восстанавливать резервы таких… смельчаков.

— Не может, — покачал головой Арманиус.

— Почему?

Он молчал, и я сообразила.

— А-а-а, печать… Ладно, тогда я попробую так догадаться. Войти в Геенну способны только архимагистры. И Альго… А-а-а! На вход туда тоже стоит запрет?

Ректор вновь молчал, и я протянула:

— Интересно, а если вас опять запустить в Геенну, резерв не вернётся?

— Я больше не архимагистр, Эн.

— Ах, да… Демоны, как же интересно, что там находится!

Арманиус улыбнулся и сказал так, что у меня растаяли последние сомнения в том, что он всё-таки был в Геенне:

— Поверь, некоторые вещи лучше не знать.

Стоило жерствовать силой хотя бы ради того, чтобы состоялся этот вечер. Вечер, где Эн была расслабленной, расспрашивала его и о природе Γеенны, почти как в прошлый раз, и о работе охранителей, и о учёбе в университете.

Берт старался отвечать так, чтобы она не думала о плохом. Хотя порой по лицу её было видно, что она вспоминает о его потерянном даре и огорчается. Арманиусу и самому иногда было больно осознавать, что он никогда больше не сможет зажечь в себе архимагистерский огонь, но эта боль была ничтожна по сравнению с радостью оттого, что Эн останется собой.

В прошлый раз после ужина он связывался с Арчибальдом — хотел узнать, есть ли у Эн охрана, — но теперь не собирался этого делать. Про охрану он знал, а дразнить принца нет никакого смысла.

Но Арчибальд связался с Бертом сам ближе к полуночи.

— Эн у тебя? — спросил, даже не поздоровавшись, и поморщился, когда Арманиус ответил:

— Добрый вечер, ваше высочество. Да, у меня.

— По какой причине она осталась? Тебе стало хуже?

— Нет. Я просто пригласил её на ужин.

Принц зло вздохнул.

— Берт…

— Она не ваша собственность, ваше высочество. Не ваша жена и не невеста. И я имею право за ней ухаживать, — сказал Арманиус твёрдо. — Не волнуйтесь, я не стану ни к чему её принуждать. Но я не буду отказываться от женщины только из-за того, что за ней ухаживает кто-то ещё. Даже вы. При всём моём уважении.

Арчибальд прищурился.

А потом пробормотал «Ну ладно» — и прервал связь.

Что ж… Если в той реальности Берт был уверен в выборе Эн в пользу его высочества, то сейчас уже нет. И он сделает всё, чтобы кольцо Арчибальда на её пальце так и не появилось.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

С утра пораньше, не дожидаясь, пока Арманиус встанет, я убежала за сумкой, оставив записку в библиотеке. А вернувшись, обнаружила его там уже вместе с заказанным завтраком и почему-то недовольного.

— Что-то случилось? — спросила я, с удовольствием втягивая носом воздух — пахло просто восхитительно, кофе и булочками. — Вы какой-то сердитый.

— Зачем же ты убежала, не позавтракав? — протянул ректор с укоризной, и я чуть не уронила сумку. — Поела бы сначала, а уж потом…

— Бегать на сытый желудок вредно, — нашлась я с ответом и, примостив сумку в углу дивана, плюхнулась в кресло, а затем с вожделением посмотрела на накрытый крышкой поднос. — Показывайте, что вы там заказали.

Через пару минут я почувствовала себя сыто-счастливой, да и Арманиус растерял всё своё недовольство, наевшись омлета с травами и приступив к ягодным слойкам.

— А почему вас не любят в Совете? — поинтересовалась я, запивая выпечку великолепным кофе со сливками и ванилью. — Или они там в принципе всех не любят?

— Не все и не всех. Там есть и абсолютно нормальные маги, ты же видела, что далеко не все проголосовали против.

— Больше половины.

— На два голоса, — Арманиус улыбнулся. — Но в целом стервятников там вполне достаточно. В основном это аристократы, конечно. Старпёры вроде Адэриуса.

Я засмеялась, услышав «старпёры» из уст ректора.

— А не любят… Меня вообще нелегко любить, Эн. Ты же сама понимаешь. Характер не сахар, да и резерв один из лучших в Альганне. Был. И… у Арена я, скажем так, на особом счету.

— Да? — я удивилась. Никогда не слышала ни о чём подобном. Впрочем… я не слишком-то доверяю слухам, поэтому могла просто пропустить мимо ушей.

— Агата ведь была его невестой. Арен тогда частенько бывал у нас дома, мы с ним много общались. И после её гибели продолжали общаться. Некоторые архимагистры, да и не только архимагистры, — ректор усмехнулся, — считают, что я дурно влияю на его величество.

— Не только архимагистры? А кто ещё?

— Например, Алвар, троюродный брат Арена. Активный противник известного тебе закона, кстати. И вообще он за привилегии аристократии по сравнению с остальными магами. Сколько раз мне выговаривал, что я сею в мозгах Арена сплошную ересь. И надо сказать, — Арманиус развёл руками, — он во многом прав.

— Прав?..

— Да. В юности Арен был просто горячим, как все Альго, и амбициозным. Но он толком не знал, чего хочет от жизни, даже не был уверен, что желает править.

— Мне кажется, нормальным людям сложно желать подобного, — заметила я. — А его величество не произвёл на меня впечатление ненормального.

— Ты права, это большая ответственность. Но желать её можно, если ощущаешь в себе силы вынести на своих плечах эту гору обязанностей. Арен… он не знал, чего хочет. Но, беседуя и со мной, и с моим отцом, и с братом, определился. Мы посеяли в нём это зерно — желание изменить устои общества, ликвидировать социальное неравенство. Не все в семье Альго были в восторге от подобных желаний наследника. Даже его отец сомневался в правильности подобных мыслей. Представляешь, в какой ужас пришла аристократия, когда Венец выбрал Арена?

— Да уж… — пробормотала я. — Странно, что его сразу не убили…

— Убить Альго не так-то просто. Конечно, нет ничего невозможного, но спешка в таких случаях чревата неудачей.

Я задумалась. Появилось ощущение, что архимагистр… тьфу… Арманиус говорит о вполне реальной попытке убийства императора, к которой идёт подготовка в настоящий момент.

Жутковатое чувство.

— Ладно, — я повела плечами — по коже даже мурашки побежали, — мы с вами засиделись. Давайте займёмся контуром.

— Хорошо, — ректор кивнул. — Как ложиться?

— На живот. И снимайте рубашку…

Если бы у Арманиуса был прежний резерв, сегодня можно было бы попробовать зажечь контур. Но… я боялась. Боялась, что если контур засветится, то потом нельзя будет изменить резерв, он так и застынет на семи магоктавах. Поэтому решила повременить — неделя в запасе есть, а пока попробую сделать что-то с резервом.

Начать я решила с точечных электрически-магических импульсов. Они стимулируют заживление контура, и в теории могут воздействовать и на резерв. В теории…

Теория с практикой разошлась — резерв остался прежним. Но это был далеко не последний мой вариант. Точнее, вариантов у меня было шесть. Первый провалился, но оставались ещё пять…

— Не расстраивайся, Эн, — сказал Арманиус, когда я уже укладывала инструменты в сумку, собираясь уходить. — Я верю, всё получится. Но я готов к любому развитию событий.

Я давно поняла, что он готов. Но…

— Как ваша метка?

Ректор показал мне запястье, на котором я с трудом разглядела бледную и уже практически исчезнувшую метку.

— Чтобы держать университет, нужен резерв, — произнёс Арманиус спокойно. — Сейчас у меня его нет, и метка постепенно растворяется.

Я задумалась.

— А если… вот… ну…

— Что такое, Эн? — ректор улыбнулся, подбодряя меня, но я никак не могла сформулировать мысль.

— Университет — это же как артефакт. Что-то вроде артефакта.

— Да, верно.

— Я управляю артефактами, не обладая резервом. Вдруг… вы сможете научиться?

Арманиус покачал головой.

— Эн, это несравнимо. Университет по уровню энергии — это несколько тысяч таких иголок, как у тебя. Если я хотя бы попытаюсь его поднять, скорее всего, умру. Ну или контур себе опять переломаю.

— Нет, — возразила я, — это работает иначе. Артефакты артефактами, но в управлении университетом немалую роль играет родовая магия. В общем… я в этом разбираюсь слабо, поэтому посоветуюсь с одним специалистом.

— С Роном? — спросил Арманиус и тут же отвёл глаза, словно смутившись. Интересно… разве я называла имя, упоминая друга в прошлый раз?

— Да, — кивнула я медленно. — А… я говорила?..

— Велмар говорил. Янг ведь у него научную работу пишет.

— А-а-а…

Чуть не проболтался.

Берт вообще периодически испытывал чувство вины из-за того, что невольно обманывал Эн. Конечно, это всё ей только во благо, но… иногда было мерзко.

Вот завтра Арчибальд тайно угостит Эн «Лунным светом» — вином, которое немного снимает внутренние запреты. Предупредить её об этом очень хотелось, но… во-первых, не стоит лезть в их отношения с принцем, а во-вторых — объяснить, откуда Берт это знает, всё равно будет невозможно.

Так что пусть.

А Рон…

Арманиус надеялся, что ошибается насчёт мальчишки, и он действительно ни при чём. Иначе это станет большим ударом для Эн, она ведь так ему доверяет.

Но что-то подсказывало — если Велмар «при чём», то там же и Янг, как его ученик.

Интересно… а не утащил ли Агрирус туда и Агату десять лет назад?

После обеда я связалась с Роном и предложила ему встретиться вечером в «Свинтусе». И насчёт артефактов проконсультируюсь, и просто посидим, поболтаем. Друг согласился, и ближе к вечеру мы с ним пересеклись возле входа в трактир.

— Тебя Арманиус, что ли, допёк? — поинтересовался Рон, открывая передо мной дверь.

Я удивлённо подняла брови.

— Нет, с чего ты взял?

— Выглядишь уставшей и хмуришься. Его же звания архимагистра вчера лишили, вся столица гудит теперь. Сам слышал — повсюду обсуждают, и в парках, и в магазинах. Вот я и подумал, вдруг он на тебе решил отыграться.

— Всё в порядке, — заверила я Рона, садясь за столик и хватая меню. — И вообще он факт лишения себя звания архимагистра воспринял куда спокойнее, чем я.

— Да? — протянул друг, тоже открывая меню. — А ты-то чего переживаешь?

Я поколебалась, но ответила:

— Жалко его.

Рон фыркнул.

— Эн… не надо его жалеть. Руки-ноги есть, справится. Тебя-то он не жалел, когда отказывал в приёме в университет.

— Это другое. Было девяносто пять, стало семь… Не представляю, как он держится.

— Честно говоря, я тоже, — признался Рон, и я чуть улыбнулась — несмотря на свою браваду, другу, как и мне, было не по себе из-за случившегося с Арманиусом. — А… ты уверена, что не восстановишь резерв?

— Я не знаю. Просто не знаю, что с этим делать. Если исследований по восстановлению контура и до меня было предостаточно — я их все изучила в своё время, — то здесь я даже не могу опираться на чей-то опыт. Всё, что я делаю сейчас — как гадание. Получится-не получится… Не знаю. Беда еще в том, что время поджимает. Чем скорее Арманиус пройдёт точку невозврата, тем лучше. Но если он её пройдёт, резерв наверняка нельзя будет изменить. И сейчас-то я не уверена, что возможно, но сейчас хотя бы контур сломан, он не светится, и это даёт ощущение незавершённости. А если засветится…

— Да уж, — пробормотал Рон, махнув рукой подавальщику. Мы сделали заказ, и я продолжила:

— Вообще я хотела с тобой посоветоваться по другому вопросу. Насчёт артефактов.

— Давай.

— Вот университет — это же вроде как артефакт?

Рон подпрыгнул так, словно я сказала что-то ужасное.

— Эн… — он огляделся и сказал, понизив голос: — Да, из-за того, что на его территории постоянно творится магия, университет сам давно стал артефактом. К тому же, он сделан при помощи родовой магии, как и «Иллюзион». Но тебе это зачем?

— Я хочу понять, может ли Арманиус быть ректором с резервом в семь октав. Я же могу строить пространственный лифт, хотя в учебнике, я точно помню, было написано, что необходимый уровень резерва — от тридцати пяти октав. Но я же могу.

— Ты что, — Рон улыбнулся, — где пространственный лифт, а где университет. — И повторил то, что сказал мне чуть ранее ректор: — Это несравнимо.

— Ну, а всё-таки. Если подумать… Ректорство в первую очередь связано с кровной магией, стать ректором может только кто-то из представителей трёх родов…

— Сильнейший представитель, — поправил меня друг. — Арманиус, мягко говоря, на сильнейшего теперь не тянет.

— Но при помощи артефактов может же потянуть?

Рон вздохнул и покачал головой.

— Забудь об этом, Эн. Во-первых, я вообще не уверен в реальности твоей идеи. Это огромная работа и… зачем она нужна? Ректор из Арманиуса всегда был так себе. Сама знаешь, как про него говорили. Демонски плохой ректор.

— Я помню. Но он больше не может быть охранителем, и я подумала…

— А его ты спросила? — Рон криво усмехнулся. — Спросила, хочет ли он такой судьбы? Он сам должен решать за себя, а не ты, Эн. Твоё дело — восстановить ему контур и, если сможешь, резерв, но остальное — это уже его жизнь, и ты за неё не в ответе.

Рон был прав. Конечно, прав.

Но…

— Пожалуйста, попробуй что-нибудь придумать. Ради меня. Я тебя очень прошу.

Друг вздохнул, закатил глаза, но всё-таки ответил:

— Хорошо, я попробую.

Я чуть не завизжала от радости.

Пусть Арманиус сам думает о том, чего он хочет. Но одно дело — когда ты знаешь, что у тебя нет этого пути, и совсем другое — когда появляется возможность выбора.

Выбор — это важно. Мы живём, пока можем выбирать.

Берт был очень удивлён, когда после обеда с ним вдруг связался Абрахам Адэриус и попросил о встрече. Арманиус дал ему разрешение на перенос и, как только увидел в собственной прихожей главу Совета, тут же услышал вопрос:

— Какого демона тебе понадобилось в Геенне?

Ну разумеется — Совет архимагистров не мог оставить эту проблему без внимания.

— Я должен был спасти своих учеников.

Именно такой ответ одобрили Арен и Дайд.

— И всё? — Адэриус смотрел на него недоверчиво. Он явно был не готов заходить в Γеенну ради кого-то — только ради себя.

— А этого мало? Пятнадцать архимагов, Абрахам, в другой реальности погибли по моей вине. Я попросил у Арена разрешение на вход в Геенну, и он мне его дал.

Адэриус покачал головой.

— Вершители правосудия… Свихнулись оба…

Берт только головой покачал, а после того, как бывший охранитель покинул его дом, сразу же связался с Дайдом.

Выслушав эту историю, дознаватель скептически хмыкнул.

— Могут захотеть убрать тебя, Берт, я предупреждал. Дабы не рисковать. И если в той реальности я знал, где и как тебя убьют, то в этой не имею ни малейшего представления. Будь осторожен. Охрану к тебе приставим.

— Думаешь, убирать меня имеет смысл?

Гектор пожал плечами.

— Это будет понятнее завтра, после того, как ты побываешь на совете университета. Как поведёт себя метка — одному Защитнику известно.

— Она уже практически исчезла.

— Практически — ещё не совсем, — заметил Дайд философским тоном. — Родовая магия — загадочная штука, особенно у типов типа тебя и семейки Альго. Так что завтра, как только совет закончится, свяжись со мной.

— Договорились.

Я как раз шла к общежитию после встречи с Роном, когда рядом со мной остановился белый магмобиль с гербом Альганны на капоте. Защитница, неужели Арчибальд?

Но из салона вылез не принц, а незнакомый черноволосый маг огромного роста и крупного телосложения. Хотя… нет. Кажется, я видела его пару раз, когда лечила принца.

— Добрый вечер, айла, — произнёс этот человек-гора, — садитесь в салон. Вас ждут.

— Кто?

С учётом герба на капоте — замечательный вопрос.

— Его высочество Арчибальд. Приказано доставить вас к нему.

— А можно передать принцу, что я занята?

— Садитесь. Сами всё передадите.

— А если не сяду?

— Приказано доставить.

Прекрасный ответ. То есть, доставят меня принцу в любом случае — так, что ли, получается? Если не добровольно, то принудительно?

Даже узнавать не хочу, что будет, если начну сопротивляться.

— Ладно.

И я всё-таки села в салон.

Мага звали Грегом, и он действительно работал у Арчибальда охранником. Это было всё, что я выяснила ещё в самом начале поездки — потом мы уже молчали. Магмобиль кружил по центральным улицам Γрааги, но я никак не могла понять, куда меня везут. Не во дворец, это точно.

В конце концов мы остановились, и я сглотнула, увидев то, что находилось за окном.

— Выходите, айла.

— Вы шутите?..

— Ни в коем случае. Выходите.

Меня привезли в «Иллюзион»! Защитница… Какой дурак откажется от посещения «Иллюзиона»? Я мечтала побывать здесь с тех пор, как впервые услышала об этом месте.

— Возьмите, — сказал Грег, когда я вылезла из салона, и вложил мне в руку что-то холодное и твёрдое.

Это был билет — золотая монетка с моим именем.

— Идите. Положите его в карман и идите. Ворота сами откроются.

— А вы?

Ещё один глупый вопрос в копилку сегодняшнего вечера.

— Мне никто билетов не покупал, айла. Приятного вам вечера.

Я кивнула и, развернувшись, зашагала к «Иллюзиону».

Я оказалась в лесу. Конечно, это была иллюзия, но какая прекрасная и качественная! У меня с иллюзиями всегда было не очень — нет, они получались, конечно, но не так хорошо, как зелья или пространственные лифты.

Я шла по узкой лесной тропинке, слушая хруст снега под ногами и наслаждаясь знакомым хвойным ароматом северных голубых ёлок, которых здесь, в столице, не высаживали. И звёзды… на тёмном покрывале неба надо мной было столько знакомых созвездий, что от восторга перехватывало дыхание. Коса Защитницы, Костёр Надежды, Меч Защитника, Древо Жизни, Книга Знаний… Обо всех этих созвездиях нам когда-то рассказывал отец, а потом и Эд. Я помнила…

Тропинка всё длилась и длилась, и в один прекрасный момент я неожиданно заметила свет между деревьями где-то справа. Обернулась — там, навстречу мне, по еще одной тропинке, шагал архимагистр Арманиус. Именно архимагистр! Он горел в пламени так, что у меня заслезились глаза.

— Ваш резерв… — прошептала я, ощущая, как сердце в груди замерло. — Он прежний?

— Конечно, Эн, — ответил ректор, погасив пламя, и протянул мне руку. — Ты справилась.

Я радостно улыбнулась, принимая его ладонь.

И дальше мы шли уже вместе. Ночь постепенно уходила, сменяясь предрассветными сумерками, и зима тоже оставалась позади. Снег таял… Таял, таял и таял, пока зима полностью не перешла в весну, а затем — в лето.

Солнце к тому времени стояло в зените. Мы с Арманиусом вышли на лесную полянку, покрытую густой и сочной травой, на которой… на которой…

Я заморгала, не веря своим глазам.

Они сидели на знакомом цветастом покрывале, окружённые плетёными корзинками, и махали мне, радостно улыбаясь. Отец и мама, Эд и Эв, на руках у которой подпрыгивала малышка Эм.

Я отпустила ладонь Арманиуса и побежала вперёд, к ним, задыхаясь от счастья. Упала на колени и обняла их всех — всех вместе, и по очереди, а потом опять вместе…

Ни разу в жизни я не была так счастлива.

— Мы гордимся тобой, Энни.

— Ты молодец.

— Всех сделала!

— Мы тебя любим!

— Очень-очень!

Я взяла Эм на руки и, уткнувшись лицом ей в затылок, втянула носом воздух.

Она пахла медовыми пряниками… Защитница, как же я люблю этот запах! Запах дома. Запах моего детства.

Запах счастья…

В какой-то момент всё окружающее начало заливать белым светом, и оно исчезло. Мир вернулся на своё место, и я вновь оказалась перед воротами «Иллюзиона».

Толкнула их и вышла наружу.

— Как вам «Иллюзион», айла? — спросил Грег, улыбнувшись.

Как?.. Это было невозможно передать словами.

Я была очень рада и довольна. И не ощущала ни малейшей капельки горя…

— Прекрасно.

— Я рад. Садитесь, мы довезём вас до общежития.

Я села в магмобиль и поинтересовалась:

— А где его высочество?

— Да, кстати, — кивнул Грег, доставая из нагрудного кармана куртки конверт. — Вот, это вам.

Я развернула записку и прочла:

«Прошу прощения, что похитил вас на сегодняшний вечер, и надеюсь, что искупил свою вину».

Хитрый Арчибальд.

И как мне ему отказывать после такого подарка?..

На следующий день Эн светилась, и Берт, увидев её утром, почувствовал укол ревности.

Светиться из-за него она вряд ли могла, а вот Арчибальд… Наверняка ведь что-то предпринял после того их разговора. И Эн этим «предприятием» явно довольна.

Знать бы, что это было…

— А вы не хотите и дальше оставаться ректором? — спросила Эн, набирая в шприц какой-то раствор жуткого фиолетового цвета.

— Не знаю. Я считаю, что каждый человек должен заниматься своим делом. Руководить университетом у меня всегда получалось плохо.

— Вы неправы, — покачала головой Эн, подходя ближе. — Ложитесь на живот и приспускайте штаны, укол будем делать. Так вот… Вы неправы. Мало кто способен совмещать две настолько важные работы, ни в одной не теряя в качестве. Сами знаете, какой вы охранитель, а ректор… Разве при вас Высший магический университет Грааги перестали считать лучшим учебным заведением в стране?

Берт поморщился от резкой боли пониже спины — Эн как раз делала ему укол.

— Нет, даже наоборот. Но вряд ли это моя заслуга, почти все обязанности за меня выполнял Велмар.

— И опять же вы неправы. Поворачивайтесь лицом ко мне. Агрирус не более, чем зам. Насколько я помню, все нововведения, благодаря которым университет процветал, внедряли именно вы. И преподавателей искали вы, и…

— Ладно, ладно, — засмеялся Берт и тут же вновь поморщился. На этот раз Эн делала укол в предплечье. — Я понял, что ты считаешь меня хорошим ректором. Но…

— Вы просто испытывали чувство вины, потому что никогда не отдавались этим обязанностям целиком и полностью. Сейчас у вас есть возможность исправиться.

— Какая возможность? — удивился Арманиус, замирая от укола во второе предплечье. — Не с моим резервом.

— Я говорила вчера со своим другом артефактором. Он обещал подумать. Может, разработает что-то… вроде моей иглы. Если у вас будет возможность сохранить ректорство… Вы бы хотели этого?

Честно говоря, Берт очень сомневался, что Янг станет придумывать артефакты специально для него. Но Эн этого знать пока не следует. Вдруг он ошибается?

— Да. Я не могу сказать, что работа ректора так уж мне претила… Это не совсем моё, но то, что моё, вероятно, будет недоступно в дальнейшем. Поэтому… да, пожалуй.

Эн удовлетворённо кивнула.

— Хорошо.

— Эн, скорее всего, уже поздно что-то предпринимать. Метка почти исчезла и…

— Почти — это еще не полностью, — возразила она, напомнив Берту о похожем замечании Гектора Дайда. — Пока есть возможность побороться, будем бороться. Так… сейчас я дам вам кое-что выпить. Это вызовет реакцию и наверняка будет неприятно.

— Я понял. Давай своё зелье.

Она не улыбнулась — такой напряжённой была. Протянула Берту стакан с переливающейся бледно-голубой жидкостью и негромко сказала:

— Зажмите нос и залпом.

Арманиус глубоко вздохнул, зажал нос и опрокинул в себя стакан.

Секунды две он ощущал только жутко мерзкий вкус во рту, напоминающий хлорку пополам с микстурой от кашля. А потом пошла реакция. И шла она от тех мест, куда Эн делала уколы, расползаясь по его телу, словно обжигающе горячие змеи. Проникала в кровь, и она будто бы кипела, но самыми неприятными оказались судороги, охватившие весь живот, словно железный обруч с металлическими иголками.

Берт не понял, сколько продолжался этот кошмар, но ему стало легче только когда его наконец вывернуло в подставленный Эн тазик.

— Защитник, — простонал он, сплёвывая мерзкое зелье. — Что это было?

— Уколы «Жидкой магии», — вздохнула она и легко погладила его по плечу. — И её же концентрат в реактиве, который я дала вам выпить. Я надеялась, что зелье свяжет основные энергетические точки контура… Да, так и было, но резерв неизменен. Контур светился, пока вас не стошнило. Вы ощутили?

— Нет, прости.

Эн грустно улыбнулась.

— Это вы простите. Чистейший эксперимент… то есть, я вас зря мучила.

— Перестань. Ты же ради меня стараешься. Я понимаю.

Она всё равно выглядела расстроенной, и Берт поспешил её отвлечь:

— Скажи, Эн, а мне можно пользоваться родовой магией?

— Что? — переспросила она с удивлением, тут же встрепенувшись.

— Родовой магией. Сегодня Велмар потащит меня на Совет университета. Они наверняка захотят не только посмотреть на метку, но и проверить мои ректорские способности.

— Лучше не надо. Да и… — Эн внимательно оглядела Арманиуса с головы до ног. — Я не помню, чтобы у моих пациентов получалось пользоваться родовой магией со сломанным контуром.

— Ну а всё-таки?

Она с сомнением прищурилась, но затем кивнула.

— Ладно, если это поможет вам сохранить ректорство, рискуйте. Но если станет нехорошо, связывайтесь со мной по браслету сразу же, поняли?

— Конечно.

В наших сегодняшних экспериментах с Байроном я тоже решила использовать «Жидкую магию», как и с Арманиусом. И на этот раз надежды оправдали себя — контур подопытного вспыхнул.

Асириус, конечно, обрадовался, но я радоваться не спешила. Первый шаг — это еще не весь путь.

А после обеда я заскочила к Валлиусу в кабинет. У наставника сегодня был операционный день, и он, как это обычно всегда бывает после операций, зверски хотел есть, но не имел на это времени. Так что я застала его жующим какой-то бутерброд над чашкой чая.

— Как там Берт? — спросил Валлиус, оглушительно громко отхлёбывая чай.

— Так же. Я насчёт нетрадиционной… хм… медицины.

— Я понял, — наставник кивнул на угол собственного стола. — Вон номер браслета связи и пространственные координаты. Шаманку зовут Ив Иша, мне её несколько человек рекомендовали. Или Иша Ив? Демоны, уже забыл…

Я улыбнулась и взяла листок. На нём было написано «Ив Иша». Так что, наверное, Ив — это всё-таки имя.

— У меня есть план по восстановлению уровня резерва где-то до пятницы. Может, что-то ещё придумаю, но пока так. Если не сработает, покажу Арманиуса этой шаманке.

Валлиус кивнул, откусывая большой кусок от бутерброда, и я, почувствовав угрызения совести, что мучаю наставника в недолгие минуты отдыха, поспешила удалиться.

Велмар, как и в прошлый раз, не опоздал. И, как только пространственный лифт истаял, произнёс, покачав головой:

— Вот же демоны…

— Что? — усмехнулся Берт. — Плохо выгляжу?

— Ну если говорить о внешнем виде, то отлично. А вот вид внутренний… Весьма непривычен.

— Хорошо, что я его пока не вижу. Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь. Ну что, переносимся? А то там уже заждались.

— Метка как? — поинтересовался Велмар, начиная выстраивать лифт. Арманиус поднял руку, закатал рукав рубашки, оголив запястье. Проректор покосился на едва видимую метку и поморщился. — Да… не радует.

— Это тебя. А Совет университета будет плясать от радости какой-нибудь дикий танец.

— Посмотрим. Так, готово. Держись за меня, активирую.

Берт взял Велмара за локоть, и Агрирус вписал в формулу константу перемещения.

Как и в случае с Советом архимагистров, в этот раз всё оказалось ещё неприятнее. Если раньше присутствующие не верили своим глазам в хорошем смысле этого слова, то теперь… в плохом. И, в отличие от архимагистров, понимающих, отчего мог измениться резерв, эти товарищи не понимали решительно ничего.

О чём и не преминули сообщить.

— Берт! — воскликнула Аманда Винтерус, одна из благотворителей. — Мои глаза меня обманывают?! Семь октав вместо девяносто пяти!

— Боюсь, — хмыкнул Арманиус, — двадцать девять пар глаз не могут одновременно обманываться. Все остальные ведь видят то же самое, верно?

— Угу, — кивнул Арто Альтеус. — И что теперь будет? Восстановят?

— Вряд ли, — покачал головой Берт, вместе с Велмаром заходя на кафедру. — Но в любом случае — я не желаю обсуждать вопросы моего здоровья. Однако вопросы, касающиеся метки, своевременны и справедливы. — Арманиус вновь закатал рукав рубашки и продемонстрировал запястье присутствующим. Поначалу они приподнялись с мест, а затем даже подошли ближе, рассматривая едва различимую метку. — Как видите, пока она не исчезла полностью.

— Пока да, — фыркнул Альтеус. — Но с таким резервом исчезновение — вопрос времени. Предлагаю вновь собраться через неделю, посмотреть, что с ней происходит.

— Поддерживаю.

— Поддерживаю.

— Я тоже, — раздавались со всех сторон согласные голоса.

— И всё-таки, — Аманда наклонилась над меткой так, что едва не проткнула запястье Берта носом, — получается, что пока связь с университетом у тебя есть. Несмотря на изменившийся резерв. А ты не мог бы её продемонстрировать?

— Аманда! — воскликнул Велмар. — Но…

— Может, в этом всё и дело? Если ты сейчас попытаешься воспользоваться родовой магией и не получится, метка исчезнет. Университет почувствует, что ты не способен им управлять.

Арманиус кивнул — да, он тоже думал об этом.

— Ладно. Я попробую сделать то, что делал раньше.

Вздохнул и, закрыв глаза, попытался настроиться.

Поначалу было так пусто, словно Арманиус смотрел в глубокий колодец. Тёмная вода, в которой не было ни капли жизни.

А потом…

Первым он почувствовал жжение в запястье. И, распахнув глаза, посмотрел на метку.

Она светилась, как когда-то на Церемонии, наливаясь ярко-чёрным.

Отовсюду слышались изумлённые вскрики, но Арманиусу было не до них. Гул в ушах становился всё сильнее, сильнее и сильнее, а давление на голову было таким, словно ему на плечи кто-то пытался положить огромную скалу.

И когда Берту показалось, что он сейчас рухнет под этой тяжестью, он наконец потерял сознание.

Вечером, как только я вышла из госпиталя, ко мне вновь подъехал магмобиль с гербом Альганны на капоте, и уже знакомый мне Грег распахнул дверцу, не вылезая из салона.

— Садитесь, айла Рин.

На этот раз я не стала задавать глупых вопросов и сразу села внутрь. Теперь, после «Иллюзиона», будет крайне невежливо отказывать Арчибальду во встрече.

— А вы каждый день работаете? — поинтересовалась я, снимая шапку — в салоне было слишком тепло.

— По двенадцать часов два через два.

— То есть, завтра вас не будет?

— Да, завтра вместо меня будет другой маг, — кивнул Грег, и я, поколебавшись, всё-таки спросила:

— И давно вы за мной следите?

Он сделал вид, что не понял вопроса.

— В смысле?

— В прямом. Вы же не только сегодня меня охраняете, верно? И как давно?

Грег поёрзал на сиденье и пробурчал:

— Не имею права докладывать.

Предсказуемо.

— А куда хоть едем? Это вы можете сказать?

— Да. В «Омаро».

М-да… Что-то я в последнее время зачастила с этим рестораном.

«Омаро» немного напомнил мне императорский дворец. Тоже чисто до безобразия, и интерьеры бело-золотые, и люди сплошь и рядом — важные и разодетые. Они скользили по мне взглядом, не замечая, и я понимала, почему — я сама смотрелась здесь пятном грязи на белом полу в своём обычном шерстяном платье серого цвета и волосами, заплетёнными в косу. «Кандидат на вакансию уборщицы», — подумала я и улыбнулась, шагая следом за официантом.

Меня провели на второй этаж, к отдельным ложам, среди которых была и ложа императорской семьи — уютный небольшой балкон, увитый цветущими растениями, с видом на сияющую огнями и фонариками Старую Граагу. Посреди балкона стоял маленький столик на двоих, на нём в вазе красовались белые лилии, напоминая мне о серьёзных намерениях Арчибальда, и сам принц тоже уже был здесь. И не в форме охранителя, а в обычной белой рубашке и тёмных брюках.

— Добрый вечер, Эн, — сказал его высочество, улыбаясь, и в этой улыбке я уловила торжество победителя. Впрочем, я могла понять Арчибальда — он ведь добился своего, и я приехала сюда, не отказалась. Может, политик из него и не очень, но вот стратег отличный. Сначала он сделал ставку на моё любопытство и желание побывать в «Иллюзионе», а теперь — на чувство благодарности.

— Здравствуйте, ваше высочество, — я опустилась на стул напротив Арчибальда, и официант положил передо мной меню.

— Принесите нам пока вино. «Лунный свет» урожая прошлого года.

— Я не буду пить, — я покачала головой, открывая знакомую папку в кожаном переплёте. — Мне завтра на работу.

Официант бросил на Арчибальда короткий вопросительный взгляд. Ну да, главный здесь — его высочество.

— Несите, — кивнул принц и, когда мы остались наедине, сказал: — Эн, «Лунный свет» не пьянит. После него даже за руль магмобиля можно.

— Ага… — пробормотала я, разглядывая виденные ранее картинки. — А… почему в меню нет цен?

— Зачем они вам? Это был бы лишний повод для переживаний. Просто выберите то, что хочется попробовать.

И вновь — стратегия. И тактика, наверное. Убрать цены из меню, дабы девушка не смущалась и не пыталась подсчитать, на сколько она объест принца.

Через несколько минут у нас приняли заказ и разлили вино по бокалам. В воздухе сразу разлился чудесный запах — фруктово-медовый, нежный, будоражащий воображение.

— Как вам «Иллюзион»? — спросил Арчибальд, когда официант вновь ушёл.

— Понравился. Спасибо вам, это было… ценно.

Скорее, бесценно, но пусть будет так.

— Я рад, что угодил, — принц улыбнулся и поднял бокал. — Давайте-ка выпьем за то, чтобы наши мечты не были иллюзорны.

Защитница, мне теперь везде будут чудиться намёки на нашу с его высочеством ситуацию…

Мы чокнулись бокалами, и я сделала глоток вина. На вкус оно оказалось не менее восхитительным, чем на запах… а еще внутри словно кто-то запел лёгкую и радостную песню.

— Как вкусно… — Я рассмеялась и заговорила с Арчибальдом так, будто на его месте сидел Рон. Рассказала, как мы в количестве десяти студентов пили дешёвое вино после выпускного на седьмом курсе, и ужасно отравились. А потом спросила про «Иллюзион», и принц поведал мне историю о том, как и кем он создавался. Нам в это время принесли горячее, и я слушала его высочество с большим интересом, поедая отбивную с овощами и грибным соусом.

Мне всегда было интересно с Арчибальдом, но в этот раз оказалось не только интересно, но еще и почему-то легко и весело.

— Как там Арманиус? — спросил его высочество, задумчиво наблюдая за игрой света в бокале с вином. — Я видел его резерв на совете. Это необратимо?

— Я не знаю, — ответила я, почувствовав едва ощутимый укол досады. — Я не работала с такими повреждениями, даже не представляла, что это возможно. Я стараюсь исправить ситуацию, но… не уверена, что получится.

Принц, кажется, хотел спросить что-то ещё, но не успел — у меня завибрировал браслет связи и я, извинившись, приняла вызов.

— Эн, добрый вечер, — проекция архимага Велмара Агрируса выглядела встревоженной и какой-то… лохматой, что ли. Словно он недавно запускал обе руки в волосы — они буквально стояли торчком. — Тут кое-что случилось на университетском совете…

— Что? — я почувствовала, как холодеет кровь.

— Берт… он воспользовался родовой магией и потерял сознание.

Кровь не просто похолодела — она заморозилась.

Зачем я разрешила ему это делать?! Дура! Думала, у него просто не получится пользоваться кровной магией при сломанном контуре. Такого раньше ни с кем не случалось. Да, и резерв тоже раньше ни у кого не изменялся!

— Где он сейчас?

— По-прежнему здесь, в университете, но я собираюсь перенести его обратно домой.

— Хорошо. Я тоже перенесусь туда, — кивнула я и, прервав связь, подняла глаза на хмурящегося Арчибальда. — Простите, ваше высочество, но я должна покинуть вас…

Первым, что ощутил Берт, когда сознание начало возвращаться — ласковые прикосновения знакомых рук. Затем последовали боль в вене, похлопывание по щекам и… отвратительный запах под носом.

— Защитник… — пробормотал Арманиус, отворачиваясь. — Эн, убери эту дрянь…

Запах исчез.

— Как вы поняли, что это я, с закрытыми-то глазами? — спросила она дрожащим голосом. Переживает…

— Только ты поишь меня всякой гадостью. Теперь ты решила давать мне нюхать гадость, — сказал Берт, с силой заставляя себя открыть глаза, и улыбнулся Эн, которая сидела перед ним с таким видом, словно он не на диване в собственной библиотеке лежал, а в гробу. — Эн, я в порядке. Не смотри на меня так, будто я умираю.

Она шмыгнула носом.

— Не совсем…

— Метка университета, — услышал Берт голос Велмара, доносящийся из-за дивана. Проректор обошёл его и встал за спиной у Эн, чтобы Арманиус мог его видеть. — Она сначала вспыхнула, налилась чёрным, а потом исчезла. Ты больше не ректор.

— Тьфу ты, — Берт закатил глаза, — что вы меня так пугаете? Метка — это не нога, не рука и не голова. Рано или поздно она всё равно растворилась бы. А в остальном я чувствую себя вполне сносно.

— Я проверила ваши показатели, — сказала Эн, не меняя несчастного выражения лица, — они в рамках нормы и практически не отличаются от последнего анализа.

— Ну вот видишь. Я везунчик.

Она вновь шмыгнула носом.

— Поворачивайтесь спиной ко мне, я вам укол сделаю.

Арманиус послушно поменял позу, краем уха услышав, как Велмар пробормотал «Ну, я пойду» и Эн ответила «Да, идите, спасибо вам».

Хлопнула дверь, и Берт приспустил штаны. Быстрый и едва ощутимый укол — и негромкий голос Эн:

— Всё, готово. Это общеукрепляющее, ничего особенного. Я просто боюсь, что вам может стать хуже. Поэтому через пару-тройку часов я к вам опять перенесусь, проверю показатели.

— Оставайся у меня на ночь, — попросил Берт, переворачиваясь обратно на спину. И улыбнулся, пытаясь пошутить: — Обещаю вести себя прилично.

Эн улыбнулась в ответ, хотя глаза её всё ещё были грустными и какими-то виноватыми.

— Послушай меня, Эн. Даже если бы ты не сказала сегодня утром «хорошо, пользуйтесь кровной магией», я бы всё равно попытался ею воспользоваться. Это было моё решение, не основанное на твоих словах. Я должен был это сделать.

— Не могли подождать? — спросила она расстроенно. — Хотя бы до восстановления контура.

— Не мог. Прости. Ты умница, ты всё сделала правильно.

— Где же правильно, — она отвела глаза. — Я не могу вам помочь, как ни стараюсь…

— Ты стараешься, это главное. — Берт сжал её ладонь, погладил дрогнувшие пальцы. — Давай, приходи в себя. Я сильно испортил тебе вечер?

— Нет, — она покачала головой. — Вы вытащили меня из сказки, но сказке всё равно не стать былью.

Арманиус, поколебавшись, всё-таки поинтересовался:

— Ты была с принцем?

— Да, — Эн усмехнулась. — Он ухаживает за мной. Про нас давно болтают всякую грязь, но вы не подумайте…

— Я не думаю. Я знаю вас обоих. Он водил тебя куда-то сегодня?

— В «Омаро». Там красиво, как во дворце. И вино было вкусное.

Сердце неприятно кольнуло. Спросить? Не спросить?..

— «Лунный свет» называется, — продолжила Эн. — Вы знаете такое?

— Знаю, — вздохнул Арманиус, ощущая себя подлецом в последней степени. — Это очень хорошее вино. Оно не пьянит, лишь слегка расслабляет и даёт ощущение радости и праздника… Но не заставляет совершать безумства.

Эн хмыкнула и пробормотала:

— Стратег. — А затем уже громче спросила: — И почему мне тогда сейчас совсем не радостно? Я ведь пила его… меньше часа назад. Такое короткое действие?

— Не короткое, слабое. Если «Лунный свет» дать человеку, у которого случилось какое-то большое горе, для него это будет не более чем сладкая водичка. Ты просто расстроилась из-за меня. Но не стоит, я в порядке. А на Арчибальда ты не сердись, Эн.

— Я не сержусь, — она махнула свободной рукой — вторая всё еще находилась в ладони Арманиуса. — Я понимаю его. Конечно, это не очень приятно, но я переживу. В конце концов, — она фыркнула, — за «Иллюзион» можно простить и не такое.

— «Иллюзион»? — Берт поднял брови. — Принц водил тебя в «Иллюзион»?

— Не водил, его самого там не было. Скорее — отправил. А вы? — Эн с интересом посмотрела на Арманиуса. — Вы там были?

— Конечно, еще подростком. Видел какую-то ерунду. Ну какие могут быть у подростка заветные желания?

— По учёбе, — засмеялась Эн. — Я бы наверняка увидела, как с успехом сдаю экзамены в магический университет и…

Она запнулась, чуть покраснела и попыталась отнять у Берта свою руку.

Арманиус не дал. Перехватил и второй ладонью, нежно сжал и, секунду поколебавшись, поднёс к губам.

Он поцеловал её пальцы молча, понимая, что слова бесполезны. Осторожно и легко, чтобы не спугнуть… А потом прижал ладонь Эн к своему лбу и тихо попросил:

— Не уходи сейчас, не надо.

Она молчала несколько секунд, и Берт слышал только её дыхание, которое казалось ему взволнованным.

— Хорошо. Я не уйду.

Ни один «Лунный свет» на свете не способен вызывать во мне такую реацию, как Арманиус.

Зачем он поцеловал мне руку?

Я ничего не понимала, но чувствовала себя так, словно выпила целую бутылку этого вина залпом…

Наверное, поэтому я и поспешила уйти в гостевую комнату, чтобы принять холодный душ и подумать.

Холодный не помог, и я включила совсем ледяную воду, повторяя про себя одно и то же, как заклинание.

Это ничего не значит. Он просто жалеет тебя. Это ничего не значит. Он просто жалеет тебя.

Я повторяла это так долго, что у меня замёрзло всё тело и все кости, даже зубы и ногти — и те замёрзли.

Поверила ли я в то, что говорила самой себе?

Да.

Почти…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Берт совершенно забыл накануне, что обещал связаться с Дайдом — не до того было. Вспомнил только утром.

— Да я уже в курсе случившегося, — проекция Гектора криво усмехнулась. — Отделался от метки. Чуть Защитнику душу не отдал, но отделался. Впрочем, это к лучшему. Я как представлял, что она с тебя живого не слезет, так сразу чесаться начинал на нервной почве.

— Она бы слезла. Я чувствовал родовой магией, что не могу удержать университет. Он же не собачка, чтобы признательность и любовь к хозяину ощущать.

— Угу, — буркнул Дайд. — Не собачка. Но охрану я пока оставлю, до окончания всей этой заварушки. Когда там Церемония-то, Агрирус тебе сказал?

— Нет пока. Кстати, надо узнать…

— Узнай и мне сообщи.

Но как только Берт отключился, браслет связи снова завибрировал — и это оказался не Велмар, а Арчибальд. Впрочем, в прошлый раз принц тоже звонил с тем же вопросом.

— Эн у тебя?

— Доброе утро, ваше высочество. Да, у меня.

Арчибальд прищурился, изучая помятого Арманиуса и, видимо, прикидывая, способен ли он на любовные подвиги.

— Впредь отчитывайся, если она будет оставаться на ночь. Как ты себя чувствуешь? Мне сообщили про метку.

Интересно, кому про метку НЕ сообщили? Кажется, вся Граага уже в курсе, что скоро университет обзаведётся новым ректором.

— Сносно, ваше высочество. Жить буду, это точно.

Арчибальд явно колебался, желая что-то сказать или спросить, и в итоге всё-таки проговорил:

— Берт, если резерв не восстановится, я могу предложить тебе должность консультанта при ЦУО*. (*ЦУО — Центральное управление охранителей, официальное название организации, главой которой является Арчибальд.) На север тебе, конечно, будет нельзя, но наставлять новичков в штабе ты сможешь.

При всей разумности подобного предложения Берту на секунду стало тошно.

— Спасибо, ваше высочество. Я подумаю.

Принц кивнул и прервал связь. А Арманиус, подумав, решил отложить разговор с Велмаром на потом. Что-то слишком много неприятных ощущений для одного утра…

За завтраком Арманиус выглядел неплохо, и показатели были в пределах нормы. Я проверяла их и ночью, заскочив к нему в комнату на минуту, и тогда тоже всё оказалось в порядке.

Интересно… А если попробовать родовую магию в наших с Байроном экспериментах? Раньше я считала, что со сломанным контуром нельзя пользоваться никакой магией, в том числе кровной. Хотя «нельзя» тут не совсем верное слово. Невозможно — так вернее. А оказывается, что родовая магия от контура не очень-то зависит.

Сегодня я смотрела, как действуют на резерв иглы, если через них в узловые точки контура пустить силу пополам с электрическим током. И ответ был таким же, как накануне.

Никак не действуют. Контур светился во время процедуры, как и положено, но резерв оставался на уровне семи октав.

Опять не вышло…

— Как думаете, кто теперь будет ректором? — спросила я Арманиуса только для того, чтобы отвлечься от унылых мыслей.

— Надеюсь, что Велмар. В принципе, это предсказуемо — он сильнейший маг среди всех претендентов. Был бы у него резерв на пару октав повыше, давно бы стал архимагистром. Но он и без этого звания лучше многих. Жаль, что сын дар не унаследовал.

— Сын? — Что-то я такое слышала…

— Да, — Арманиус кивнул. — У Велмара сын примерно твоего возраста. К сожалению, так бывает — родители сильные маги, а вот дети… Непонятно, почему это случается.

— Знаете, — сказала я, закрывая сумку, — почему-то никто не удивляется, когда у известных пианистов рождаются дети без слуха. Говорят, природа отдохнула. Может, и с магией так?

— Скорее всего. Но человек же всегда мечтал победить природу, — Арманиус улыбнулся, и я поняла, о чём он подумал. О собственном высосанном Геенной резерве. И теперь я пытаюсь победить Геенну…

С каждым днём внутри меня росла уверенность, что я проиграю, но я старалась не думать об этом. Пока могу, буду бороться. И посмотрим, кто сильнее — Γеенна или я.

После обеда мы с Байроном впервые достигли успехов в своих экспериментах. Ну как, успехов… Подопытному удалось воспользоваться родовой магией и заморозить воду в стакане. Однако контур не светился и вообще ничего не происходило.

— Ждём до завтрашнего утра, — сказала я Асириусу, проверив показатели. — Если изменений не будет — отправим на хирургическое восстановление.

«В конце концов, даже то, что наш больной сумел воспользоваться родовой магией в условиях не только сломанного контура, но и отсутствующего хирургического лечения — уже чудо и неплохое открытие», — подумала я, но Байрону этого было явно мало. Впрочем, мне тоже.

А вечером, когда я вышла из здания госпиталя, то сразу увидела знакомый магмобиль напротив входа. Но возле него стоял не Грег, а другой маг.

— Добрый вечер, айла Рин, — сказал он, открывая передо мной дверцу. — Меня зовут Ирл. Садитесь.

Не могу сказать, что я испытывала большое желание залезать в машину — особенно после вчерашнего, — но устраивать цирк перед окнами госпиталя не хотелось ещё больше. Да и отказывать надо лично, а не передавать что-то через охранников.

Сегодня меня привезли в музыкальный театр «Арбалет». Да, Арчибальд умеет ухаживать за девушками… Впрочем, было бы странно, если бы не умел. Побывать в «Арбалете» мне, конечно, хотелось, но это всё-таки не «Иллюзион». Откажусь.

Принц в сопровождении двоих охранников ждал меня в холле театра. Поначалу улыбнулся, здороваясь и делая знак Ирлу, чтобы возвращался в магмобиль, но потом, видимо, рассмотрел что-то не то в моём лице.

— Что случилось, Энни?

Я закусила губу, чувствуя досаду на себя. Ну почему я не могу просто наслаждаться ухаживаниями? Почему мне обязательно надо рассуждать про сказку и быль?

И в конце концов… не при охранниках же объясняться.

Видимо, Арчибальд понял, что я не хочу говорить при посторонних — кивнул и сказал:

— У нашей семьи здесь отдельная ложа, защищенная магически. Никто не видит, что происходит внутри, и не слышит. Пойдём туда?

— Да, ваше высочество, — я кивнула и последовала за принцем.

Арчибальд оставил охранников возле входа в ложу — это был небольшой балкончик, расположенный довольно близко к сцене, — и проводил меня внутрь. Задвинул тяжёлые бордовые шторы и спросил, поворачиваясь ко мне лицом:

— Так что случилось, Энни? Ты очень напряжена.

Я усмехнулась, вспомнив то, что произошло накануне.

— Вновь будете поить меня «Лунным светом»?

Арчибальд покачал головой.

— Нет, не буду. Не обижайся на меня, Эн…

— Я не обижаюсь, — перебила я его. — Это всё неважно. Ваше высочество, я просто вам не подхожу. Я безродная девушка без гроша за душой и…

— Ты талантливый маг и учёный, — возразил принц, делая шаг вперёд, и взял меня за руку. — Талантливее многих архимагистров. И ты еще горы свернёшь. А насчёт безродности — закон о титулах её исправит.

— Дело в законе? — спросила я, пытаясь отобрать руку, но Арчибальд не отдал. Ещё ближе подошёл и положил вторую ладонь мне на талию. — Вы собираетесь подать пример остальному миру аристократии и… — Я запнулась, не решаясь сказать «жениться на мне» — слишком уж нагло это звучало. — … И использовать для этого меня?

— Нет, — ответил принц твёрдо. — Я собираюсь быть счастлив, вот и всё. А закон… Так или иначе, но он будет принят — независимо от того, женюсь я на тебе или нет.

Я сглотнула — слово «женюсь» в устах его высочества звучало еще страшнее, чем в моих мыслях.

— И зачем ты смешиваешь одно с другим, Эн? Закон не имеет отношения к моим чувствам к тебе. — Арчибальд наклонился ниже, вглядываясь мне в глаза. — Забудь про него. Если ты не захочешь принимать титул в первых рядах, мы подождём, пока всё устаканится. Мой брат найдёт и другие примеры для подражания, кроме нас с тобой.

«Нас с тобой». О Защитница…

— Ваше высочество…

— Эн, — принц наклонился ещё ниже, и голос его уже был хриплым. Да и смотрел он не в глаза, а на губы. — Энни… Я клянусь, что ни к чему не буду тебя принуждать и…

— А вино? — возразила я. — Вы ведь меня обманули!

— Оно совершенно безобидно, и я пил его вместе с тобой. Ты ведь не стала бы пить, если бы я сказал, правда?

— Конечно.

— Вот видишь. Но я обещаю — такого больше не повторится. Клянусь, Энни.

Я не успела ничего сказать — Арчибальд, вздохнув, сократил последние оставшиеся между нашими губами сантиметры и поцеловал меня.

Я не знала, что делать. Мне было одновременно и страшно, и волнительно, и странно, и приятно… Конечно, когда Арманиус поцеловал мне руку, было еще приятнее, но… Эн, почему ты думаешь о ректоре сейчас?..

И я, отгоняя от себя мысли о другом мужчине, ответила Арчибальду, осторожно обняв его свободной рукой. Сразу после этого поцелуй изменился, став глубже и горячее, и дыхание принца потяжелело, и ладонь его, лежавшая на моей талии, уже не лежала, а двигалась…

— Моя Энни, моя… — шептал он, и возражать я была не в силах. — Прости, я не удержался. Ты останешься сегодня со мной?

— На ночь — нет, — ответила я испуганно, и Арчибальд засмеялся.

— Не на ночь. На спектакль. Останешься?

Наверное, это безумие. Но Защитница…

«Я собираюсь быть счастлив, вот и всё».

Мне тоже очень хотелось быть счастливой. И любимой.

— Да, останусь, ваше вы…

— Арчибальд. Хватит, Энни. Я человек, а не титул.

— Я знаю. Я просто боюсь…

— Не бойся, — он поднял руку и погладил меня по щеке. — Это хороший спектакль, я обещаю, он тебе понравится.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Ладно. Но вино я с вами пить не буду!

— Договорились, — его высочество кивнул, усаживая меня в кресло. — Сегодня будем пить морс.

— Обычный? Или тоже лунный?

— Обычный. Но очень вкусный, Энни.

После спектакля Арчибальд довёз меня до общежития и, поцеловав на прощание руку, спросил, пойду ли я с ним завтра в Императорскую оранжерею.

Ну как я могла отказаться? Императорская оранжерея — это же почти «Иллюзион». Но если для посещения «Иллюзиона» просто нужны были деньги, то попасть в оранжерею могли только аристократы, получившие разрешение лично у императора. Это ведь был не сад, а нечто вроде лаборатории.

А в комнате меня ждала записка — золотой конверт в букете белых лилий.

«До завтра, моя Энни».

Цветы успели раскрыться — значит, стояли в вазе уже давно. Видимо, Арчибальд написал это задолго до моего согласия на прогулку.

Я улыбнулась и покачала головой. Да уж, завоевание идёт полным ходом…

Вечером Берт всё-таки связался с Велмаром, чтобы узнать про Церемонию. В конце концов, университет не мог долго обходиться без ректора, и чем скорее её проведут, тем лучше.

Это была ещё одна тайна родовой силы — артефакты, созданные при помощи кровной магии (а университет был именно таким), должны были непременно обладать Хозяином. Агрирус, как специалист, объяснял это «законом вектора».

«У силы должна быть направленность. Если сила хаотична, она подобна разрушающему тайфуну. Но направить силу может только маг. В случае с небольшими артефактами мы встраиваем вектор в формулу, но с артефактами вроде «Иллюзиона» или университета это не сработает. Им нужен вектор — живой человек».

Только теперь Арманиус ощутил, что действительно всё это время был вектором. Он привык к ощущению университета внутри себя, привык сдерживать его энергию, не давать ей выплёскиваться. Даже когда контур был сломан, Берт, оказывается, выполнял эти функции.

Сейчас же ему было пусто. А еще — сухо, как будто несколько дней не пил воды… и вряд ли когда-нибудь ещё выпьешь.

— Добрый вечер, Велмар, — Берт улыбнулся возбуждённому Агрирусу. Глаза у него блестели — явно только что с лекции или семинара. — Хотел узнать про Церемонию. На какой день её назначил Совет?

— На завтра. Думали после праздника перемены года, но сам понимаешь, долго ждать не стоит.

— Это точно. Все обрадовались, что метка исчезла?

— Сначала все перепугались, что ты концы отдал, — покачал головой Велмар. — Видел бы ты себя со стороны. Побелел, как мел, задрожал, метка засветилась — и ты рухнул. А потом университет загудел, и метка постепенно растворилась, ушла. Я тебе пульс пощупал, понял, что живой, и сразу вызвал Эн.

«Выдернул её со свидания с принцем…»

— Спасибо, Велмар. Как ты считаешь, мне являться завтра на Церемонию? Я не вижу особого смысла после случившегося.

— С ума сошёл? — Агрирус нахохлился. — Если ты не придёшь, все решат, что ты сломался. Покажи им, что ты жив и будешь жить. И потом, кто-то же должен порадоваться за меня, если я стану ректором.

Велмар был прав, и Берт это понимал. Не явиться на Совет университета — смалодушничать.

— Хорошо. Перенесёшь меня?

— Ну разумеется.

Наутро следующего дня я подскочила, как ужаленная пчелой, и сразу принялась записывать собственный сон. У меня так бывало несколько раз, когда я, замученная очередной безвыходной ситуацией, уже не знала, что делать — мне вдруг снилось решение. Вот и сейчас мне приснилось, что можно попробовать сделать с резервом Арманиуса, чтобы он восстановился.

Правда, сегодня провести такую процедуру я не могла — не было, скажем так, ресурсов, — поэтому продолжала следовать плану. План состоял во внутривенном вливании смеси разных реактивов с одновременным воздействием магической энергии через датчики, закреплённые в узловых точках контура. Но и эта моя попытка воздействовать на резерв с треском провалилась. Хорошо хоть Арманиусу она не доставила больших неудобств. Конечно, ему было неприятно, и его чуть потошнило, но это ничто по сравнению с некоторыми другими процедурами.

— Сегодня Церемония, — сказал Арманиус, когда я укладывала в сумку все инструменты и приспособления. — И у университета появится новый ректор.

— Жаль, что нельзя посмотреть. Интересно, как это происходит.

— Ничего особенного. В подвале университета есть зал Церемонии, там ещё Венец Альго под колпаком хранится неподалёку.

Я кивнула: да, про Венец я слышала. Правящая семья использовала университет как хранилище для своей семейной реликвии. Насколько мне было известно, украсть Венец невозможно — он просто не даётся в руки никому, кроме императора.

— Вот в этом зале есть большая чаша с огнём. Берёшь ритуальный нож, протыкаешь кожу где-нибудь на руке, капаешь в чашу своей кровью и отходишь в сторону. Так делают все по очереди. Потом ждут. У кого на запястье появится метка — тот и ректор.

— Ясно. Родовая магия в действии.

— Верно, Эн.

— А если на вашей руке опять возникнет метка? — поинтересовалась я, закрывая сумку. Повернулась к Арманиусу лицом и увидела, что он улыбается.

— Не возникнет.

— Ну… а вдруг?

— Эн… — Арманиус покачал головой, по-прежнему мягко улыбаясь. — Университет — артефакт, а не живое существо. Он не склонен к сентиментальностям. И выберет сильнейшего. А сильнейший — Велмар.

Я вздохнула… и начала возражать.

— Но ведь сила — это не только резерв.

— Конечно. Бывает и сила духа, как у тебя, и много всяких других сил. Но чтобы выдержать давление университета, нужен резерв, а потом уже сила духа.

— А если, скажем, все маги, у которых есть необходимая сила по крови… если они, допустим, по какой-то причине не смогут участвовать в Церемонии…

— Эн, — Арманиус засмеялся, — ты решила поубивать всех участников совета?

— Зачем сразу убивать? Можно запереть, а потом выпустить. И что тогда? Университет выберет вас, если ему больше не из кого будет выбирать?

— Не нравятся мне твои вопросы, — ответил Арманиус, всё еще смеясь, — с учётом твоей любви к экспериментам… Как бы ты сегодня всех, кроме меня, в туалете не закрыла…

— Не буду. Так что насчёт выбора при отсутствии выбора?

— Я не знаю, Эн. — Ректор — демоны, для меня он всегда будет ректором! — развёл руками. — Увы, я знаю далеко не всё. Возможно, твои рассуждения не лишены рационального зерна, и университет в таком случае, как говорит Валлиус, скушает то, что есть на кухне. А может, и нет.

— А что будет с университетом без ректора? — поинтересовалась я. — Рон мне когда-то что-то объяснял, но я не помню.

— Поначалу — ничего. А потом он взорвётся из-за хаотично двигающейся силы. Буквально в пыль превратится. И возможно, даже вместе с людьми.

Я смотрела на Арманиуса, открыв рот и хлопая глазами.

— Вы шутите?

— Нет, — он усмехнулся. — Ты же знаешь, что домов без фундаментов не бывает. Ректор для университета — как фундамент. Если его долго не будет, университет самоуничтожится. Любая сила созидательна, но если у неё нет вектора, она становится разрушительной.

— Вектора-ректора, — пробормотала я, пребывая в шоке от новости, и Арманиус засмеялся.

Чуть позже меня ждала еще одна шоковая новость. У нашего с Байроном подопытного после экспериментов с родовой магией начал стабильно светиться контур. Асириус так обрадовался, что готов был по воздуху летать, но я его жар остудила, заявив, что сегодня надо начинать восстанавливать больного хирургическим путём. Байрон был зол — он хотел продолжать эксперименты — но я решительно воспротивилась.

— Если помедлить с хирургией ещё, контур уже не восстановится. Да, сейчас он светится, но может погаснуть в любой момент, и тогда всё. Пока больной не прошёл точку невозврата — прогресс обратим.

— Надо сделать его необратимым.

Я закатила глаза.

— Надо. Но не с этим подопытным. Этого срочно отправляй на восстановление.

Байрон упрямо поджал губы, и я пригрозила:

— Иначе я сейчас к Мортимеру пойду.

Услышав имя собственного начальника, Асириус едва до потолка не подпрыгнул. Конечно, сразу представил, что заведующий с ним сделает, если узнает, как он хочет подвергать риску чужое здоровье.

— Ладно. Тебе виднее, — процедил в итоге Байрон, сверкнув злым взглядом, развернулся и пошёл по направлению к операционным.

Вот. Так-то лучше.

Вечером я вышла из здания госпиталя и оказалась под снегопадом.

Снег валил с неба в таком количестве, что окружающее пространство было почти не разглядеть. Поэтому я даже вздрогнула, когда прямо передо мной вдруг оказался до боли знакомый магмобиль.

Защитница, а я и забыла, что обещала его высочеству прогулку по оранжерее…

Что ж, возможно, это и кстати. Настроение у меня на нуле — в основном из-за Арманиуса, конечно, — но вдруг уникальные растения помогут его поднять?

Магмобиль медленно подрулил к императорскому дворцу, остановился, и мне помогли выйти наружу, а потом и проводили к оранжерее. Путь к ней лежал через заснеженный парк, красивый настолько, что казался иллюзорным, вышедшим прямиком из сказки.

Сказки… Опять я вспомнила о том, что именно там и очутилась, когда Арчибальд решил за мной ухаживать. Как же называется эта сказка, где принц влюбляется в бедную служанку? «Замарашка», что ли… В итоге, конечно, принц на ней женился, но что было с ней потом? Не отправил ли он её через полгодика на кухню посудомойкой?

Я фыркнула и покачала головой. Нет, Арчибальд так не сделает. И дело не в нём. Я-то смогу быть счастлива среди подобных парков? Дворцовых интерьеров? Среди людей, бросающих на меня косые взгляды и думающих о моей родословной? При этом вынужденных называть меня «ваше высочество»…

Защитница, это всё совершенно ужасно.

— Прошу, — сказал слуга, прикасаясь ладонью к огромному сияющему куполу без окон и дверей. Секундой спустя в куполе образовался проём, и слуга под руку ввёл меня внутрь.

Здесь было лето, и от резкого перехода из холода в тепло у меня даже слёзы на глазах выступили. Хотя лето — это не совсем подходящее слово. Большие деревья с толстыми стволами и крупными зелёными листьями, цветы повсюду, и удивительные птицы ярких расцветок, создающие целую какофонию из разнообразных звуков.

Потрясающе.

— Снимите пальто, айла, иначе станет слишком жарко. Я провожу вас к принцу.

Я послушалась, и через пару минут мы уже шагали по широкой каменной дорожке вглубь оранжереи. Я с интересом оглядывалась, изучая представленные растения. Возле каждого стояла табличка с надписью, и кое-какие названия я даже слышала — использовала ингредиенты для своих реактивов. Порошок из болотной толстянки, например, отлично способствует повышению иммунитета. А сок синелистного дуба уменьшает воспаление и неплохо помогает при нагноениях…

В конце концов слуга привёл меня на небольшую площадку, в центре которой стояла беседка из светлого дерева.

— Добрый вечер, Энни, — улыбнулся мне Арчибальд. Он находился внутри беседки — сидел в окружении подушек и пледов. Выглядело всё это очень уютно, но особенно уютным моему голодному желудку показался накрытый стол.

Прогулка, значит?.. Вот хитрец.

— Вечер? — произнесла я задумчиво. — А здесь так светло…

— Здесь магически поддерживается день восемнадцать часов в сутки. Энни?

Я вздохнула и покосилась на слугу — но оказалось, что он уже ушёл и оставил меня наедине с принцем.

— Здравствуй, Арчибальд, — сказала я, заходя в беседку, и не смогла не улыбнуться в ответ на его радостную улыбку.

— Я решил, что тебе не повредит поесть после рабочего дня, — пояснил принц. — Так что сначала чай и угощенье, а потом прогулка. У одного из сотрудников как раз смена закончится, он обещал выделить нам час на экскурсию.

Замечательно, конечно, но жаль, что я удлинила кому-то рабочий день…

Я села, и только Арчибальд начал разливать по чашкам чай с потрясающим запахом, как у меня завибрировал браслет связи.

Я посмотрела на экран, и внутри всё похолодело.

Со мной пытался связаться Велмар Агрирус.

Агрирус перенёсся к Берту ближе к вечеру. Деловой, собранный и торжественный. Даже смешно стало — что бы ни говорил Велмар, он будет счастлив получить должность ректора.

— Знаешь, что самое странное? — спросил Агрирус, выстраивая пространственный лифт в университет. — Сегодня утром со мной, как с проректором, связался Гектор Дайд.

— Дайд? — Берт поднял брови.

— Ага. Показал мне приказ императора, по которому его величество разрешил главному дознавателю и еще двоим представителям комитета присутствовать на Церемонии посвящения в ректоры. Как думаешь, что это значит?

Арманиус развеселился, хотя на самом деле ничего весёлого в этой новости не было. Если Гектор не просто решил приставить к нему охрану, но и быть в её числе самому, значит, дело нешуточное.

— Понятия не имею. Видимо, что-то расследует. Может, думает, что мы в процессе Церемонии Венец попытаемся стащить.

— Зачем? — удивился Агрирус, не поняв шутки. — С ним же решительно ничего нельзя сделать, даже продать, хоть он и из золота с камнями.

— А почему обязательно что-то делать? Поставил на полочку и радуйся.

— А-а-а, — Велмар вздохнул, — ты шутишь. А я уж подумал… Хватайся за локоть, я закончил.

Берт взял своего теперь уже бывшего зама под руку, и через несколько десятков секунд, когда лифт истаял, обнаружил себя в коридоре перед залом Церемонии. Здесь уже находились и другие участники Совета, но пока не все — пространственные лифты то и дело вспыхивали неподалёку.

Поздоровавшись с коллегами, Берт поискал глазами Дайда… и обнаружил его выходящим из лифта в сопровождении двоих сотрудников комитета, один из которых оказался аж целым архимагистром. Арманиус помнил его — молодой парнишка не из аристократии, очень талантливый и чем-то похожий на Рона Янга. Тоже испытывал неприязнь к титулованным магам, но на рожон не лез, отсиживался в тени.

А вот второй сотрудник была женщиной — суровой блондинкой-архимагом с затянутыми в хвост волосами, светлыми бровями и… и вообще как-то она на Гектора похожа…

— Добрый вечер, — поздоровался главный дознаватель, кивнув сначала присутствующим, которые рассматривали его с откровенным удивлением, и лишь затем обратился к Берту и Велмару: — Знакомьтесь. Мои коллеги — архимагистр Ирвин Игл и архимаг Урсула Дайд. Моя сестра.

Значит, всё-таки сестра.

— Добрый, — поздоровался Арманиус, а его бывший зам, кивнув, поинтересовался с широкой обаятельной улыбкой:

— Не раскроете тайну, что вы расследуете на нашей скромной Церемонии? Я совершенно не ожидал…

— Всё самое прекрасное случается неожиданно, — перебил Агрируса Гектор, и Берту захотелось рассмеяться. — Вы лучше скажите, когда начнётся эта ваша Церемония? Не пора ли? Насколько я могу судить, все собрались.

Велмар обернулся, оглядывая присутствующих.

— Да, верно. Дорогие коллеги… заходим, пожалуй. Дотрагиваемся по очереди до дверного косяка справа и заходим.

— А зачем дотрагиваться? — шепнул Игл Арманиусу, когда советники начали потихоньку заходить в зал. Хоть и архимагистр, а мальчишка. Любопытный.

— Чтобы подтвердить право на допуск, — пояснил Берт. — Вход в зал доступен только членам Совета, теперь ещё вам троим. Император же дал своё позволение. Внутри Венец, поэтому всё очень строго.

Коллеги постепенно заходили в зал, рассредотачиваясь вдоль стен. Помещение было круглой формы и абсолютно без мебели, только тёмно-красный, как кровь, ковёр под ногами, большая каменная чаша, в которой пылал вечный огонь, и в противоположном конце зала — постамент со светящимся колпаком-сферой. Там хранился Венец Альго.

Берт встал между Гектором и Велмаром, и как только последний вошедший участник Церемонии закрыл дверь, Агрирус произнёс:

— Ну что ж, начинаем. Давайте по кругу. Арто, ты ближе всех, будешь первым.

Претендентов на звание ректора было всего девятнадцать, и Арманиус, изучив «очередь», понял, что должен подойти к чаше одним из последних, сразу после Велмара.

Кандидат за кандидатом жертвовал чаше несколько капель собственной крови, разрезая кожу на ладони, а после опускал ритуальный нож на секунду в огонь — для зачистки.

Вот и Агрирус, торжественный и сосредоточенный, отошёл от чаши, и Берт, краем глаза улавливая скептические ухмылки коллег, аккуратно порезал руку, выдавил пару капель крови и уже хотел вернуться на своё место, когда огонь в чаше вспыхнул и, странно заревев, метнулся к Арманиусу.

За одно мгновение пламя спалило всю одежду на Берте дотла, лизнуло кожу горячим языком — но боли не было. И вообще ничего не было. Он просто стоял посреди огня, как дурак, и не знал, что делать. Будь Арманиус по-прежнему магом, потушил бы пламя или втянул его в себя, но теперь это было невозможно. Он только водил руками по пламени, не понимая, как такое может быть? Огонь не вёл себя настолько странно, даже когда Берт был архимагистром.

Так продолжалось секунд двадцать, а потом пламя вдруг опало, словно впитавшись в пол университета. Один дым остался…

Пару мгновений Арманиуса окружала полнейшая тишина. Видеть, что происходит, Берт не мог — огонь так засветил ему в глаза, что в них теперь радуги мерцали.

— Берт, — услышал он наконец голос Дайда, в котором звучало явное облегчение, — живой и даже целый.

— Не совсем, — прохрипел Арманиус, моргая — глаза слезились. — Дайте мне какие-нибудь штаны, что ли…

Услышав, что во время Церемонии в университете что-то стряслось и Агрирус попросил меня перенестись, отказавшись сообщать подробности по браслету, Арчибальд выразил желание меня сопровождать, и я согласилась. Точнее, я просто промолчала — не было сил возражать. Я очень волновалась за Арманиуса.

Его высочество построил лифт сам, и когда стены истаяли, я обнаружила себя посреди большого кабинета. Сразу поняла, что это кабинет ректора, хотя ни разу здесь не была.

Арманиус, почему-то в одних штанах и даже без рубашки, сидел на длинном диване, а вокруг него толпились люди, из которых я знала только Агрируса и…

О Защитница, это же…

Император…

— Добрый вечер, — сказал Арчибальд, за руку подводя меня поближе. Хорошо, что он заговорил сам — у меня на пару мгновений отнялся язык. — Что случилось?

Его величество окинул нас обоих взглядом своих странных глаз с неестественной чёрной радужкой и спокойно произнёс:

— Я не вызывал тебя, Арчибальд. Ты можешь возвращаться к себе. Айла Рин, а вы займитесь своим пациентом. Его пытались убить.

Я, вздрогнув, выпустила руку принца и шагнула к Арманиусу, который всё это время молча и хмуро смотрел на нас с его высочеством. Села на диван и тихо спросила:

— Как вы себя чувствуете?

А Арчибальд между тем спорил с императором.

— Арен, речь идёт о моём сотруднике. Я имею право знать, что случилось.

— Имеешь, — голос его величества оставался таким же бесстрастным. — И узнаешь, но позже. Сейчас я прошу тебя вернуться туда, где ты находился до этого. Велмар, и вас тоже. Продолжайте Церемонию, у университета должен появиться ректор.

— Но…

— Идите, Велмар. Арчибальд?

— Да, ваше величество, — ответили мужчины хором не слишком довольными голосами и зашагали к выходу из кабинета — видимо, чтобы строить лифты уже в коридоре. А я повторила свой вопрос Арманиусу, который всё это время — впрочем, не только он, — слушал эту перепалку:

— Как вы себя чувствуете?

— Я в норме, Эн, — ответил он, глядя на меня мутными глазами. — Со зрением только беда какая-то.

— А что случилось? — Я провела ладонью перед его глазами, рассматривая повреждения. Ничего страшного, но хорошо бы уколы сделать. — Вы как будто чересчур долго смотрели на яркий свет, широко открыв глаза.

— Примерно так и было, — донёсся до меня незнакомый мужской голос, странный и скрипучий. Я кинула вгляд за плечо — говорил очень высокий светловолосый мужчина в форме дознавателя. — Ваше величество, я могу отчитаться?

— Да, Гектор.

Γектор?.. Точно, это же Дайд. Гектор Дайд, глава Комитета дознавателей.

— Чаша была зачарована либо вчера вечером, либо сегодня с утра. Вероятнее, до моего звонка Агрирусу, иначе они вряд ли рискнули бы пытаться убить Берта. Подобное с ней можно проделать только тогда, когда у университета нет ректора, иначе взаимодействие будет невозможно. Арманиус — единственный представитель своего рода, и чаша должна была вспыхнуть и сжечь его.

— На крови зачарована? — уточнил император. Я пыталась продолжать осматривать Арманиуса, но получалось плохо. Разговор тоже хотелось послушать.

— Да, ваше величество.

— Но не сработало, — Арен усмехнулся. — Почему не сработало, ты можешь не уточнять, Гектор. Но кто погасил пламя?

— Мы с Урсулой и Ирвином пытались, однако…

— Университет, — сказал вдруг Арманиус, и все присутствующие разом на него посмотрели. — Это был университет. Он втянул в себя пламя секунд через пятнадцать, как будто понял, кого именно пытается убить. Очень странно.

— Ничего странного, — ответил император. — Артефакт не может убить своего Хозяина.

— Я больше не…

— Да, ты больше не. Но и нового Хозяина пока не появилось. Конечно, если бы не просчёт, пламя сожгло бы тебя до того, как университет его погасил — подобные кровные чары очень сильны. Отличная схема — пара секунд, и проблемного человека нет. А огонь потом сам ушёл бы в стены, оставив вместо тебя кучку пепла.

Мне резко стало дурно.

— Вам… — пробормотала я и, когда Арманиус посмотрел на меня, выпалила уже громче: — Вам вообще нельзя никуда ходить, ни на какие Советы и Церемонии! Сидите дома!

Арманиус улыбнулся, и все остальные тоже засмеялись. Нет, ну как будто я что-то смешное сказала!

— Не волнуйтесь, Эн, — проскрипел Гектор Дайд. — Ваш больной представлял опасность только как ректор. Сейчас метка нарисуется на руке другого человека, и к бывшему ректору сразу потеряют интерес.

— А если она нарисуется на руке того же самого человека? — спросила я и замерла. Впрочем, не я одна — присутствующие тоже.

В стенах университета что-то гудело…

— Всё, — сказал Арманиус, разглядывая пустое запястье. — Университет сделал свой выбор. И это не я.

Получив от Гектора отчёт, Арен почти сразу удалился в сопровождении Ирвина и Урсулы. Дайд остался, заявив, что он должен проследить, вернётся ли Берт к себе в целости и сохранности, иначе его будет мучить совесть.

— Я сам перенесу тебя домой, — пригрозил он Арманиусу. — И тебя… то есть, вас, Эн.

— Мне нужно в общежитие, — она покачала головой. — За сумкой с медикаментами. Я должна сделать архи… Бертрану несколько уколов. И общеукрепляющее не повредит. Подождите, я схожу к себе, а потом перенесёте нас всех вместе, хорошо? Проректор… то есть, айл Агрирус дал мне на сегодня допуск по переносам, так что я могу без сопровождения.

Дайд кивнул и Эн, быстро построив лифт, ушла в общежитие. И как только она исчезла, Берт поинтересовался:

— План не сработал из-за того, что я был в Геенне?

— Скорее всего, — главный дознаватель кивнул. — Пламя чаши — пламя Геенны, сам знаешь. По легенде, Альго получили свойство своей крови, побывав там. Видимо, в этой легенде есть доля истины…

Берт нахмурился, пытаясь понять…

— Но ведь они должны были знать об этом.

— О чём? — Γектор хмыкнул. — Легенду-то все знают, но тех троих магов, которые побывали в Геенне, никто и никогда не пытался в дальнейшем сжечь в её пламени. Даже в обычном пламени не пытался. И честно говоря, я сам до сих пор не очень хорошо понимаю, как это возможно. Ты не маг, у тебя сломан контур — как ты можешь не гореть в пламени? И не Альго. Чтобы догадаться о том, что ты закалился в Геенне, как кусок стали, и огнём тебя теперь не возьмёшь — это нужно быть гением. И провидцем заодно. Тем более, что ты оттуда вернулся весь в ожогах… Слишком невероятно, Берт.

— Получается, это теперь часть моей кровной магии.

— Вероятно, так.

— Значит, Геенна воздействует на кровь…

— Наверное, — Гектор пожал плечами. — А может, это была разовая акция. В любом случае экспериментировать и запихивать тебя опять в Геенну или просто в огонь, мы не будем. Если ты сгоришь, я тебе этого не прощу.

Арманиус засмеялся, и в этот момент посреди кабинета начали появляться стены лифта.

— Эн возвращается, — Дайд кивнул на лифт. — И кстати… я смотрю, она пока без кольца Арчибальда. Впрочем, и без твоего тоже.

— Молчи, — Берт закатил глаза и, спохватившись, поморщился — они всё ещё болели.

Дайд оставил их с Эн в библиотеке Арманиуса и, пробормотав «Есть хочу зверски», умчался.

Она тут же попросила Берта лечь и, быстро достав из своей неизменной сумки какие-то склянки и шприцы, поинтересовалась:

— Так кто в итоге стал ректором? Вы не можете это почувствовать?

— Нет. Попозже свяжусь с Велмаром, спрошу. И поздравлю заодно.

— Так уверены?

— Совершенно.

— А… его-то никто убить не попытается?

Вот это тоже волновало Арманиуса, но спросить Дайда он не успел.

— Я надеюсь, что нет, Эн. Но это в любом случае будет непросто, особенно если он стал ректором. Да и комитет не дремлет.

— Ну да, не дремлет, — она фыркнула, поворачиваясь к нему лицом. — Вас вон чуть не угробили. Так, сначала глаза давайте, а потом уже остальное… — И, помешкав, она всё-таки спросила, уже делая ему укол в глаз: — А пламя вас не сожгло из-за Геенны, да?

Берт молчал — не мог ответить, язык будто прилип к нёбу.

— Ах, точно… Но это логично. Надо будет Рону рассказать.

— Зачем? — Арманиус едва не подпрыгнул.

— Ну как же. — Эн вновь отошла к сумке и стала набирать второй шприц. — Он ведь изучает артефакты, в том числе кровную магию. Это может быть важно.

Пару секунд Берт молчал, раздумывая.

— Эн… я прошу тебя, не говори пока никому ничего. В том числе Рону.

Она кинула на Арманиуса быстрый взгляд, улыбнулась.

— Подозреваете?

— Да, — не стал скрывать Берт. — Не обижайся, но…

— Я не обижаюсь. — Она вновь обернулась и подошла ближе, держа шприц вертикально. — Если вас интересует моё мнение, то Рон не может быть замешан ни в каких заговорах.

— Почему ты так думаешь?

— Я давно его знаю, — ответила Эн, всё еще улыбаясь, — и он всегда был прям и прямолинеен, как палка. А еще он слишком не любит аристократию, чтобы ввязываться в их игры.

Берт промолчал. Он понимал Эн и не хотел её расстраивать, тем более, что сам не был уверен в выводах.

Люди меняются, это он знал точно. И друг может предать, особенно если на карту поставлено то, что он считает важнее любой дружбы.

— Ты сегодня останешься?

— Я… — Она явно колебалась. — Не знаю…

— Оставайся. Вдруг меня снова убить попытаются?

— Вы опять мной манипулируете, — засмеялась Эн. — Ладно, я останусь. — И, смутившись, добавила: — Мне нравится моя комната. То есть…

— Я понял, — Берт улыбнулся. «Моя комната». Замечательно! Теперь у него в доме есть комната Эн.

Осталось самая малость. Чтобы из «моя» эта комната превратилась в «наша».

Проснулась я от настойчивой вибрации браслета связи и, покосившись на экран, подскочила на постели — вызывал Арчибальд. И это было очень кстати! Ещё вчера я хотела попросить у него об одной услуге, но не успела.

— Доброе утро, Эн, — улыбнулась проекция принца. Я чуть смутилась, осознав, какой растрёпанной выгляжу, но быстро опомнилась — подумаешь, коса растрепалась…

— Доброе, Арчибальд. Мне, — я запнулась, — жаль, что вчера всё так получилось.

— Ничего страшного, — его высочество продолжал улыбаться, — хотя в оранжерею мы с тобой теперь несколько дней не сможем наведаться. Я через полчаса перенесусь на север. Только что поступил сигнал из штаба — Геенна просыпается.

— Ох… — выдохнула я, ощутив укол беспокойства в сердце. И даже не зная, за кого больше переживаю — за Берта или за Арчибальда. — А мне… а я так надеялась сегодня тебя увидеть!

Принц явно неправильно меня понял, улыбнувшись шире — почти безумно улыбнувшись, честно говоря.

— Я вернусь, и мы увидимся, Энни.

— Я не только про свидание. — Говорить об этом теперь было неловко, но надо. — Мне нужно немного твоей крови.

— Что?.. — улыбка его высочества угасла, сменившись удивлённым выражением лица. — Крови? Зачем?

— Для Арманиуса. У меня есть теория, что кровь Альго может воздействовать на резерв.

— Хм, — Арчибальд поднял брови, — интересно… Но смысл в этом есть. Эн, мне не жалко, я тебе хоть всю кровь бы отдал, но я не имею права. Тебе нужно просить разрешение у Арена. И, кстати, будет гораздо лучше, если кровь даст именно он, а не я. Он — сильнейший Альго.

Да, это справедливо, и я уже думала о таком варианте, но… Как я могу просить императора?..

Видимо, эта мысль отразилась на моём лице, потому что Арчибальд сказал:

— У меня есть пара минут, я сейчас свяжусь с Ареном, договорюсь, чтобы он принял тебя сегодня. Думаю, он не откажет. Только вот сообщу о решении брата уже не я, а его секретарь.

— Я понимаю, ты торопишься.

— Да, Эн, — его высочество посмотрел на меня с сожалением. — Но я надеюсь, что скоро вернусь, и мы с тобой всё-таки посетим оранжерею. И ещё кое-что.

Я кивнула и, пожелав Арчибальду удачи и попрощавшись, отключилась.

А еще минут через десять браслет вновь завибрировал.

— Доброе утро, айла Рин, — бесстрастным голосом сказала проекция незнакомой пожилой женщины с седыми волосами, собранными в пучок. — Меня зовут Адна Алиус, я секретарь его величества. Он будет ждать вас сегодня на аудиенцию к пяти часам вечера. Прошу вас не опаздывать и быть у парадного входа к половине пятого. Вас проводят.

— Хорошо, спасибо…

Секретарь прервала связь, и я, посмотрев на часы, решила, что можно идти в библиотеку завтракать.

Улыбнулась, вспомнив вчерашний вечер. Оранжерея оранжереей, но… Главное ведь, не где, а с кем…

Проснулся Берт в прекрасном настроении. А всё потому что Эн вчера осталась, и они провели очень хороший вечер вместе. Поужинали, разговаривая на отвлечённые темы, и Эн была такой расслабленной, несмотря на прошедшее покушение, и улыбалась, и шутила. Ничего особенного, но приятно, что в этой жизни всё иначе.

Перед сном Арманиус связался с Велмаром и узнал, что оказался прав — должность ректора получил именно Агрирус. Коллега честно пытался скрыть собственную радость, написанную на лице большими буквами, но получалось плохо. Впрочем, Берт не обижался. Если Велмар ни при чём, он будет хорошим ректором… при условии, что выживет. Но это уже дело Дайда.

Поднявшись с кровати, Арманиус не выдержал и проэкспериментировал — зажёг свечу и осторожно поднёс к пламени палец. Кожу защекотало, и жар Берт чувствовал, но не более. Видимо, вдобавок к собственной родовой магии он получил еще одну способность — не гореть в огне. Интересно, а у остальных архимагистров, рискнувших сунуться в Геенну, тоже так было? Он ничего подобного не слышал. Либо засекречено так, что даже сам Арен не в курсе, либо… и даже скорее всего… Эта троица ничего не узнала насчёт своих талантов. И Берт бы не узнал, если бы накануне его сжечь не попытались. Ну какой дурак будет руку в огонь пихать, чтобы понять, горит он в нём или нет? А иначе никак не поймёшь. Жар от пламени есть, и сильный, а вот то, что он в итоге не обжигает, понять можно только если попробовать.

В общем, да — вполне вероятно, что прыдыдущие «герои» попросту не догадались прыгнуть в костёр и посмотреть, что из этого получится. А Берт вот прыгнул, точнее, его туда прыгнули. И надо признать, бонус от Геенны он получил неплохой. Не гореть в огне, при этом не тратя ни капли силы, умеют только Альго. А теперь ещё и Берт. Любопытно, а эта способность передаётся по наследству?..

Арманиус усмехнулся и покачал головой. Кошмар, он уже о наследстве и детях задумался. Куда катится мир!

— Интересно, Эн понравится имя Айсиль*? — пробормотал Берт и, пару секунд посмеявшись над собой, пошёл в библиотеку — заказывать завтрак.

(*Айсиль звали мать Берта.)

Арманиус сегодня был в хорошем настроении, и мне поэтому страшно не хотелось начинать процедуру и причинять ему боль. Но… лечение есть лечение, так что сразу после быстрого и лёгкого завтрака — нагружать желудок я ему настоятельно не рекомендовала — я уложила ректора… то есть, бывшего ректора на диван и начала прикреплять к его коже датчики.

— Сейчас мне предстоят демонские муки? — пошутил он, глядя на процесс. Я нервно улыбнулась.

— Не знаю насчёт демонских…

— Просто муки, значит.

Он пытался меня подбодрить. Защитница… Он, человек, потерявший всё практически без остатка — что там семь магоктав по сравнению с девяноста пятью! — и терпящий каждый день жуткую боль во время наших процедур, пытался меня подбодрить. Пытался обратить всё в шутку, показать, что ему не страшно, чтобы я не переживала.

Как же я хочу восстановить этот демонский резерв. Как же я хочу!!!

— Ничего, это ненадолго. Всего пару минут. Вы узнали, кто стал ректором?

— Велмар, разумеется.

— Значит, вы не ошиблись… — пробормотала я, доставая из сумки несколько реактивов. Смешала их в пробирке и протянула ректору. — Пейте.

Он сначала понюхал, смешливо поморщился.

— Фу, гадость какая.

И несмотря на всю серьёзность ситуации, я улыбнулась — уж больно забавную физиономию он скорчил.

— Да, это вам не вино «Лунный свет». Пейте.

Он выпил — и сразу же растянулся на диване, не в силах пошевелиться. Только смотрел на меня укоризенно. И был прав, что смотрел…

— Простите, не предупредила. Минут десять не сможете двигаться. Сорвёте датчик, весь эффект насмарку… Если он вообще будет, конечно. Терпите… — Я вздохнула и, смирившись с неизбежным, тихо сказала: — Бертран.

Взгляд Арманиуса потеплел. Кажется, он всё что угодно готов мне простить только за то, что я назвала его имя. Глупая мысль.

Я закончила приготовления — ввела иглу в вену, установила капельницу с лекарством. И как только оно начало капать, включила ток пополам с чистой силой, надеясь, что в совокупности все эти мои задумки смогут повлиять на резерв.

Если бы Арманиус мог двигаться, он наверняка бы взвыл и взвился к потолку. А так — просто лежал, закрыв глаза, и грудь его тяжело, прерывисто вздымалась, пока я экспериментировала с датчиком, количеством реактива и концентрацией составляющих сила и ток.

Резерв оставался неизменным. Демоны, опять ничего не вышло…

Минут через десять, признав поражение, я всё выключила, убрала и сняла. Арманиус вздохнул глубже — действие реактива проходило — и прохрипел едва слышно:

— Ты садистка, Эн. Знаешь?

— Знаю. — Я села рядом и положила ладонь ему на грудь. Безумно хотелось обнять… Но нельзя, нельзя! — Простите.

— Не прощу, — он чуть улыбнулся и накрыл мою ладонь своей. — Пока не пообещаешь мне сегодняшний вечер.

Я вздрогнула, но ладонь не отняла. А Арманиус продолжал:

— Я не могу больше сидеть в четырёх стенах, Эн. Скоро праздник перемены года. Давай погуляем по городу?

По городу?..

Защитница, и почему моё сердце так не сжималось, когда Арчибальд пригласил меня в оранжерею?..

— Хорошо… Я согласна.

Улыбка Арманиуса стала еще шире и радостнее.

— Прекрасно. Тогда давай встретимся в шесть на Дворцовой площади?

Я помотала головой.

— Лучше в шесть тридцать.

Мало ли, сколько времени я проведу у императора? Нет, сам приём наверняка будет не дольше десяти минут, но я ведь могу просидеть где-нибудь, дожидаясь, пока Арен сможет меня принять. Будь я аристократкой, еще можно было бы рассчитывать на пунктуальность, но зачем торопиться к безродной?

— Договорились. В шесть тридцать.

В прошлой реальности завтра было совершено покушение на Эн, и Берт собирался сделать всё, чтобы сегодня она осталась на ночь у него. Как именно этого добиться, он пока не представлял, но добиться было необходимо — иначе он не уснёт.

Хотя Дайд уже подтвердил, что в парке общежития никаких портальных ловушек не установлено, да и активатора в сумке Эн при обыске не нашли. Как дознаватели умудрились там порыться — одному Защитнику известно, но вот нашли время и место.

А ещё у неё до сих пор не было на пальце кольца принца, и это давало Берту надежду. Тем более, что Арчибальд, как он помнил с «прошлой» жизни, сегодня должен был отправиться на север, и вернуться через несколько дней.

И это время необходимо правильно использовать…

Сегодня мы с Байроном взяли новую пациентку-подопытную и приступили к новым исследованиям — попросили её применить кровную магию (с трудом, но у неё получилось), а после поместили под «колпак» — магический аппарат, считывающий все физические показатели круглые сутки. В зависимости от результатов завтра определимся, что дальше. Байрон, естественно, весь горел желанием применить что-нибудь радикальное, но я его желание не разделяла. И запыхтел, когда проходивший мимо заведующий хирургией сказал: «У любой головы должен быть мозг, Байрон. Поэтому во всём слушайтесь Эн».

И я бы непременно засмеялась, если бы не возмущённый взгляд бывшего однокурсника. Решила не провоцировать и сдержалась.

После обеда я отпросилась у собственного заведующего и, забежав к Валлиусу, коротко рассказала о своём плане с кровью Альго. Он слегка обалдел, но одобрил и вообще приободрился — сказал, что задумка интересная и действительно может сработать.

Я очень на это надеялась. А еще я надеялась, что император не откажет, поэтому взяла с собой во дворец всё необходимое для взятия крови.

Конечно, я не опоздала, пришла даже раньше, чем было назначено. Меня осмотрела охрана, после чего сверху спустился провожатый — слуга в белой форме, — и повёл меня на приём к его величеству.

Волновалась ли я? Безмерно. Честно говоря, было настолько страшно, что я с трудом дышала. Я дико боялась, что Арен откажет, а ещё — я просто боялась. И мне было неловко, как маленькой девочке, которая пришла на праздник в старом платье с заплатками и теперь пытается выглядеть такой же, как все, но получается плохо.

Нет, платье у меня было нормальным, но… Где оно, а где интерьеры императорского дворца? Это же как небо и земля.

Меня привели в приёмную, где сидела секретарь — та самая пожилая женщина, утром разговаривавшая со мной по браслету, — усадили на диван, и она поинтересовалась:

— Будете кофе или чай, айла Рин?

Я так нервничала, что в горле совсем пересохло.

— Чай, если вам не трудно.

Она кивнула, и через минуту передо мной появилась чашка с дымящимся напитком, от которого шёл настолько восхитительный запах, что я с трудом удержала себя от желания выпить всё залпом и немедленно попросить добавки. Пила, растягивая удовольствие, и ожидая, пока позовут.

Минут через пятнадцать — ровно в пять — у секратаря что-то пикнуло, и она, подняв голову от каких-то бумаг, сказала мне:

— Заходите, его величество ждёт.

Я встала с дивана, звякнув чашкой. Глубоко вздохнула, пытаясь справиться с волнением. Не слишком получилось, но… не могу же я сбежать из-за какого-то страха!

За тяжёлой деревянной дверью с причудливыми узорами — птицы в винограде и какой-то орнамент, — оказалось просторное помещение, очень уютное и напоминающее библиотеку. Я вспомнила кабинет Арчибальда — этот был другим. Шкафы с книгами из тёмного дерева, светлый блестящий пол — ходить боязно, — диваны полукругом в центре комнаты с небольшими столиками на колёсиках и письменный стол возле окна со множеством всяких бумаг.

Но больше всего меня поразила люстра, свисающая с потолка. Не магическая, но яркая, огромная, хрустальная, и как раз над диванами. Если упадёт — раздавит насмерть.

— Заходите, не стойте на пороге, — услышала я мужской голос и, опустив взгляд, заметила императора. Он сидел на одном из диванов и пил чай из большой белой чашки с золотой каймой. Чашка действительно была очень большой — аристократия обычно пьёт из посуды гораздо меньшего размера. Этикет ведь… — Заходите-заходите, — повторил его величество, и тут я опомнилась.

Защитница, Эн, ты от страха совсем всё позабыла.

Я попыталась присесть, как полагается, но так как я делала подобное по-настоящему впервые в жизни и очень нервничала, получилось плохо. Я покачнулась и чуть не упала, но всё-таки удержалась на ногах. Выпрямилась — и совсем смутилась, увидев, что император улыбается.

— Простите, — сказала я тихо. — Я просто никогда…

— Я понял, — его величество кивнул и указал мне на место рядом с собой. — Садитесь, Эн.

У меня мелькнула мысль, что это как-то слишком близко, но кто я такая, чтобы спорить?

И я села.

— Адна, — произнёс император, коснувшись браслета связи, — еще чаю моей посетительнице. — А затем вновь обратился ко мне: — Рассказывайте, что привело вас сюда. Хотя… — Он вдруг улыбнулся. — Давайте угадаю. Арманиус?

Почему-то именно в этот момент, глядя на немного шкодливую улыбку его величества, преобразившую строгое и пугающее лицо, я поняла, что наш император очень молод. Он ведь ненамного старше меня…

— Да, ваше величество. Вы ведь в курсе ситуации с его резервом?

— Разумеется.

— У меня есть теория, как можно повлиять на него. Я не уверена, но очень хочу попробовать. Однако… мне для этого нужна ваша кровь.

Улыбка ушла с лица императора. Он серьёзно на меня посмотрел, нахмурился и сказал:

— Изложите ваши аргументы.

Я сглотнула.

— Резерв архимагистра и его способности изменились после того, как он побывал в Геенне. — Брови Арена поползли вверх. — Он не говорил, конечно, я просто догадалась. Альго — потомки Защитника, вы — часть Геенны. И я подумала…

— Ясно, — император кивнул, и мне сразу стало легче. — Я понял вас, Эн. Вы полагаете, что можно вылечить подобное подобным.

— Да, верно. Вы… — Я запнулась. — Вы дадите мне… свою кровь?

Он молчал, и я вновь занервничала.

— Вы умная девушка, Эн, — сказал его величество медленно и вновь улыбнулся. Только… очень странно улыбнулся. Как будто бы с горечью. — Вы должны понимать, что у меня нет никаких причин делать то, о чём вы меня просите.

— Но… — я задохнулась. — Если я вылечу Арманиуса…

— Если, — перебил меня император. — Вы верно сказали — если. Вы ни в чём не уверены. Но даже в случае гарантий… Моя кровь практически бесценна, а вы хотите, чтобы я просто отдал её?

Защитница… почему мне кажется, что он чего-то хочет от меня, но я не понимаю, чего?

— Почему просто? Вы отдадите её за возможность вернуть себе архимагистра…

— Я уже смирился с его утратой, — усмехнулся Арен. — И возможность — это слишком малая цена. Слишком, Эн.

Сердце в груди колотилось от отчаяния.

Наверное, именно поэтому я и выпалила:

— Тогда назовите свою цену, ваше величество.

Он не успел ничего сказать — вошла секретарь. Поставила передо мной чашку с чаем и так же молча вышла.

— Пейте, Эн, — произнёс император вкрадчиво. Пить? Я бы лучше разбила эту чашку об стену… или ему об голову. — Что же касается цены… Кровь за кровь. По-моему, справедливо.

Несколько секунд я не понимала, о чём он говорит. А когда поняла…

— Вы шутите? — спросила я с надеждой, вглядываясь в чёрные и абсолютно бездонные глаза.

Он должен шутить. Не может быть, чтобы он хотел…

— Я похож на шута? — Император придвинулся ближе, сократив между нами расстояние до неприличного, и положил ладонь мне на бедро. Я дёрнулась от неожиданности — но так же неожиданно застыла, осознав…

Плевать. Я должна получить его кровь. Любой ценой. И эта цена — довольно-таки маленькая.

— Не похожи, ваше величество, — сказала я и сама удивилась тому, каким чужим показался собственный голос. — Я согласна.

— Очень хорошо, — а вот голос императора был довольным. И ладонь поползла выше… а потом ниже… Он весьма откровенно ласкал меня, и ничего не оставалось, как терпеть, стиснув зубы. — Придёшь сегодня сюда к одиннадцати вечера. Координаты для переноса возьми у Адны. Допуск на сутки я дам. Перед переносом наденешь вот это. — В руку легла какая-то цепочка, показавшаяся обжигающе горячей по сравнению с моей кожей. — Иллюзорный амулет.

— Зачем? — я не удержалась от вопроса.

— Ради твоего же блага. Конечно, если не хочешь, можешь не надевать, но пойдут слухи. Да и мне, честно говоря, совсем не хочется ссориться с Арчибальдом.

Внутри всё вспыхнуло от циничности подобных слов. Ссориться с Арчибальдом! То есть, император, зная, что его двоюродный брат ухаживает за мной, собирается…

Какая гадость…

Впрочем, Эн, чего ты ожидала от венценосных особ? Для его величества ты — как грязь под ногами. И он наверняка не позволит Арчибальду на тебе жениться. Особенно после… сегодняшней ночи.

Меня замутило.

— Хорошо, я надену. Я… могу идти?

— Иди, — он кивнул, убрал руку и отодвинулся. Слава тебе, Защитница! Я так боялась, что поцеловать захочет. — К одиннадцати жду. Да, кстати… — Император легко дотронулся до моего плеча, и я ощутила, как лбу вдруг стало холодно. — Всё, теперь ты никому не сможешь об этом рассказать.

Честно говоря, я и не собиралась. Кто же будет рассказывать о подобном позоре? Может, для кого-то это честь — греть постель императору — но для меня нет.

Выйдя из кабинета минутой позже, я взяла координаты у секретаря — она при этом очень цепко и понимающе на меня посмотрела, — и ушла, полная решимости не отступать и идти до конца, как бы ни было противно.

А чай я так и не выпила…

Вернувшись в госпиталь, чтобы завершить рабочий день достойно, я поняла, что гулять сегодня с Арманиусом не смогу. Сначала быть с ним, а потом идти к императору — это выше моих сил.

Поэтому связалась с ним по браслету и соврала, что на работе срочное дело и я поздно освобожусь. К моему удивлению, после этого он сказал:

— Приходи потом ко мне.

— Что вы, — пробормотала я, — это поздно уже будет. Да и мне в общежитие надо.

— Эн… — глаза у Арманиуса почему-то были тревожными, — тогда обещай мне кое-что.

— Что? — я удивилась ещё больше.

— Утром не приходи ко мне пешком, как обычно, а перенесись при помощи лифта. Из своей комнаты в общежитии — сразу ко мне. Не ходи никуда. Обещай.

Как я могла обещать, если не знала, где буду утром? Сколько времени император будет меня мучить? Пары часов ему хватит или он до утра планирует?..

Но объяснить это я всё равно не могла. Значит, перенесусь прямо из дворца, благо, допуск будет. Почти то же самое, что из своей комнаты в общежитии…

— Обещаю.

Арманиус, кажется, разом успокоился. И в другое время мне было бы безумно интересно, что он такое себе напридумывал, но… не сегодня.

Сегодня я наглухо закрыла своё сердце, чтобы ничего не чувствовать.

Иллюзорный амулет его величества превратил меня в знойную голубоглазую брюнетку с надменным взглядом. Подобная личность, одетая в простое зелёное платье, выглядела бриллиантом среди стекляшек.

Половина одиннадцатого я построила пространственный лифт и оказалась в помещении, полном охранников. К моему удивлению, они ничего у меня не спросили — видимо, император предупредил, что к нему должна прийти знойная красотка, — и сразу выделили двоих сопровождающих, которые и довели меня до…

… Ну да, до спальни. Точнее, до комнаты перед спальней — не знаю уж, как она называется. В соседнем помещении находилась только кровать, а вот здесь уже был камин — огромный, почти во всю стену, — тёплый бордовый ковёр под ногами, маленький столик с графином и двумя стаканами, напольные светильники — сейчас они не горели, — и картины на стенах. Их я и стала рассматривать в ожидании его величества, сняв перед этим иллюзорный амулет и положив его на столик.

Природа, сплошная природа. Лес, море, звёздное небо над рекой, закат — или рассвет? — мшистый валун…

… Позади раздался треск, и я резко обернулась — и тут же вытаращила глаза в немом шоке.

Император… выходил прямо из камина!..

— Защитница… — прошептала я, страшно жалея, что здесь нет ни одного стула. Я бы села, честное слово…

— Добрый вечер, — его величество кивнул и понимающе улыбнулся. — Может, воды?

— Нет, спасибо.

Я хотела сказать «Давайте лучше поскорее всё закончим», но сдержалась.

— А я, с твоего позволения, выпью.

Император налил себе воды в стакан, сделал глоток, бросая на меня косые нечитаемые взгляды. Я старательно держалась, гася все эмоции — боялась сорваться в истерику и всё испортить.

— Не нервничай так, — сказал его величество, с глухим стуком поставив стакан обратно на столик. — Это не смертельно.

Я сжала зубы.

— Я знаю. И не волнуйтесь, я в порядке.

Он усмехнулся и медленно подошёл ближе. Страшно захотелось убежать… и побыстрее.

— У тебя пока есть возможность отказаться, Эн, — сказал он вкрадчиво, останавливаясь в шаге от меня. Чёрные глаза при свете камина казались ещё темнее и странно сверкали. — Откажись сейчас, и я отпущу тебя. И никто об этом не узнает.

— Нет, ваше величество, — я помотала головой, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, а не дрожал. — Мне нужна ваша кровь.

— Ты уверена? — он наклонил голову, изучая меня, словно зверя в зоопарке.

— Да.

— Что ж… Тогда иди сюда.

Я сглотнула. Это уже сложнее… Я думала, император всё сделает сам.

Заметив мои колебания, его величество сказал уже жестче:

— Если ты приняла решение, иди сюда. Или уходи. Мне не нужно бревно в постели. — Я вздохнула, услышав это «бревно в постели» — вновь стало очень неприятно и страшно. — Ну же. Я жду.

Я шагнула вперёд, изо всех сил стараясь позорно не свалиться под ноги этому жуткому мужчине, и сразу оказалась в его объятиях. Напряглась, почувствовав на талии его ладони, показавшиеся мне жёсткими, словно сделанными из камня, подняла голову…

— Я жду, — произнёс император, глядя мне в глаза. Лицо его было не менее жёстким, чем голос и ладони. Защитница…

Я приподнялась и прижалась сухими губами к его щеке. Она, к моему удивлению, была тёплой и нежной, а вовсе не холодной и каменной.

— Ещё.

Я прошлась с поцелуями вверх, к виску, потом вновь ниже… Замерла, достигнув незнакомых губ, и вздрогнула, услышав ледяное:

— И?

Защитница, я, наверное, умру сегодня.

Я вздохнула и прижалась губами к его губам.

Это было… словно прыжок в ледяную воду. Я знаю, мы с братом и сестрой прыгали как-то по весне в прорубь… Безумно страшно, отчаянно и холодно до такой степени, что замерзают даже кости.

Но нам-то, детям, было весело. Мне нынешней — не очень.

Император ответил на поцелуй, сжав ладонями моё лицо, и ответил совсем не целомудренно, совсем… Мне хотелось оттолкнуть его, но я терпела. И не просто терпела — я изо всех сил старалась, чтобы ему понравилось, и губами двигала, и языком, и, подняв руки, положила их ему на плечи. Погладила, пытаясь быть ласковой…

Он перестал меня целовать очень неожиданно. Отстранился, заглянул в глаза и сказал уже не настолько спокойным голосом, как раньше:

— Хорошо, мне нравится. Ты молодец. Пойдём в спальню.

Я кивнула и сделала шаг к соседней комнате — и замерла, услышав:

— Ты точно не передумала, Эн?

Почему он постоянно об этом спрашивает?!

— Нет, ваше величество.

— Хорошо, — император изучал моё лицо, и его жуткие глаза сверкали. — Тогда пойдём.

Он положил руку мне на талию и повёл в соседнюю комнату. Она была поменьше предыдущей, да и практически всё её пространство занимала огромная кровать, по обе стороны от которой стояли два неярких магических светильника.

Покрывало было откинуто, обнажая постельное бельё, и я сжала зубы, вдруг представив себе, что именно здесь…

Нет, Эн, не думай. Захлестнёт паникой.

Император подвёл меня к краю кровати и, повернув к себе спиной, начал расстёгивать платье. Быстро и ловко… Явно много практиковался. Так что совсем скоро платье упало вниз, оставив меня в одном только нижнем белье.

Он развернул меня, как куклу, и, оглядев с головы до ног, хрипло сказал:

— Теперь ты раздевай меня.

Поначалу показалось, что я ослышалась. Видимо, он понял это, потому что повторил:

— Раздевай, Эн. — Прищурился, глядя мне в глаза. — Или ты передумала?

— Нет, — я помотала головой и, подняв руки, начала расстёгивать рубашку его величества. — Не передумала.

Император очень странно смотрел на меня, пока я раздевала его. Тело у него было смуглым и очень, очень горячим.

— Вы такой тёплый, потому что недавно из огня? — спросила я, пытаясь отвлечь саму себя. Рубашку я сняла, нужно было переходить к брюкам, и… Страшно. — Или это такая особенность у всех Альго?

— Особенность есть, но сейчас я горячее, чем обычно.

— Из-за огня?

— Из-за тебя.

Я вспыхнула. Зря вообще спросила…

— Я жду, Эн.

Я, сцепив зубы и стараясь ни о чём не думать, села на постель. Стянула с его величества штаны, дотронулась до нижнего белья, но он остановил меня резким:

— Пока достаточно. — А в следующую секунду голова закружилась, потому что император опрокинул меня на кровать, разведя ноги и ложась сверху, и поцеловал.

Защитница, я думала, что тот, первый поцелуй, был неприличным? Наивная. Неприличным был этот. Начиная с самого поцелуя, заканчивая движениями корпуса мужчины и настойчивыми руками, сдирающими с меня бельё. Сначала верх, потом низ, не отрываясь от поцелуя.

Горячие ладони сжали грудь почти до боли, и я всхлипнула.

— Ты передумала? — выдохнул император мне в губы. Теперь голос у него совсем не был ледяным. Но, по правде говоря, ледяной голос пугал меня меньше, чем такой — полный желания.

— Нет.

Его величество чуть приподнялся, заглядывая мне в глаза. Я вздрогнула от выражения его лица, зажмурилась на секунду… и вся сжалась, ощутив губы этого мужчины на своей груди.

Он целовал то медленно, нежно, то страстно и почти больно, но это было неважно. Неважно, как. Я всё равно хотела плакать и сдерживалась изо всех сил. А губы ползли ниже, на живот… и язык… о, Защитница…

— Ты передумала?

— Нет. — И я, испугавшись, что император сам может передумать — не зря же постоянно спрашивает! — подтянула его к себе, обняла, прижалась и поцеловала. В губы, в щёки, в грудь, в живот… Я целовала его много-много раз, отчаянно пытаясь доказать, что мне нравится и самой, что я тоже хочу его — лишь бы дал мне свою кровь. Лишь бы дал!

В какой-то момент я вновь оказалась лежащей на спине, а император, почему-то очень нежно, понимающе улыбаясь, опустился на меня, лаская ладонями шею и затылок.

— Смелая девочка, — прошептал он, коснувшись горячим дыханием губ. — Очень смелая. Если понадобилось, и в Геенну бы вошла, да?

— Конечно, — сказала я тихо и, помешкав, робко спросила: — Почему вы не раздеваетесь до конца?

К моему удивлению, он засмеялся.

— Ну я же не железный, — ответил и, положив ладонь мне на лоб, произнёс: — Ты умница, Эн. Спасибо тебе за всё. А теперь… спи.

И в следующую секунду я провалилась в сон.

Проснулась я на рассвете почему-то у себя в комнате. В общежитии.

Поначалу решила, что мне всё приснилось… Но я была голой, а на теле оказалось несколько следов от поцелуев его величества.

Однако дело было не только в этом…

Моя одежда аккуратной стопочкой лежала на стуле, а рядом с ней на столике я обнаружила большой букет белых роз, пахнущих липовым цветом, маленький пузырёк с кровью и записку, написанную незнакомым размашистым, уверенным в себе почерком:

«Обещанное».

И только тогда я, взвыв, как раненое животное, упала на пол и разрыдалась, выплакивая из себя всё скопившееся за вечер и ночь напряжение…

Я не понимала, почему Арен не взял меня. И была не уверена, что хочу это понимать.

Γлавное — я заполучила его кровь, и теперь у Арманиуса вновь есть надежда.

А вместе с ним она есть и у меня.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

С утра Берта немного потряхивало, ведь в прошлой реальности именно сегодня произошло покушение на Эн. И отпустило только в тот момент, когда он увидел её в дверях собственнной библиотеки. Она сдержала слово — не пришла, а перенеслась, и у Арманиуса отлегло от сердца. Все эти дни он боялся, что его жертва будет напрасной, но вот — Эн здесь, живая и всё помнит.

Радость была настолько сильной, что он не сразу заметил, насколько девушка взбудоражена. А когда заметил, нахмурился, не понимая, в чём дело — движения Эн были нервными, дёргаными, и глаза влажно блестели, и лицо казалось опухшим, будто она незадолго до этого плакала.

— Что-то случилось? — спросил Арманиус, глядя, как Эн быстро смешивает что-то в пробирке. — Ты из-за чего-то переживаешь?

Она вздрогнула, покосилась на него, и Берт встревожился еще больше — в её взгляде было чувство вины.

— Всё в порядке.

Врёт. Впрочем, кажется, он догадался, в чём дело. Видимо, сегодня ему предстоит очередная болезненная процедура. Только вот зачем было плакать? Но это лучше спросить чуть позже, когда Эн немного успокоится.

— Снимайте рубашку, ложитесь на диван. На спину.

Берт послушно лёг, а Эн между тем набирала что-то в большой шприц. Жидкость была тёмно-красной, словно венозная кровь. И Арманиусу, когда он смотрел на эту жидкость, почему-то становилось не по себе.

Эн села рядом, нашла вену на его руке, медленно ввела иглу, а потом начала вводить и лекарство — или что там было в шприце…

Почти сразу Берт ощутил страшную боль в вене. Боль постепенно распространялась по телу, и поначалу она была тупой и будто бы сдавливающей, но через полминуты превратилась в острую и обжигающую.

— Как вы? — спросила Эн, вынимая иглу и глядя на Арманиуса очень внимательно. Глаза её при этом были полны какой-то отчаянной надежды.

— Как будто горю, — Берт постарался улыбнуться, но не получилось — челюсть свело. — Признавайся, ты мне ввела огонь Геенны в жидком виде?

— Что-то вроде этого. Терпите.

Арманиус так и делал, хотя это было непросто. Боль будто бы сжигала изнутри его вены и артерии, и в какой-то момент он не выдержал — зажмурившись, схватился за голову и застонал, выгибаясь…

Сразу стало легче. Только вот Эн почему-то закричала:

— Защитница! Арх… Бертран! Вы горите!!!

Горит?..

Берт открыл глаза. Боль постепенно уходила, вот только вокруг него действительно полыхал огонь, демонски напоминая прежний, архимагистерский. И так же, как и тот огонь, этот не сжигал окружающие предметы, поэтому диван под Арманиусом оставался целым и невредимым.

— Γорю…

Берт втянул в себя пламя, как делал раньше — и поразился, когда оно послушалось. Посмотрел на Эн. Она стояла в трёх шагах от него и, подняв руки к груди, сжала их в кулаки в каком-то отчаянном жесте.

— Не получилось… — прошептала она, и он вдруг заметил, что в глазах её застыли слёзы. — Ваш контур… вы чувствуете его? Он теперь беспрерывно светится и почти целиком восстановился… Но резерв… Не вышло…

Берт на мгновение прислушался к себе — да, действительно, контур был практически целым и стабильно светился. Однако резерв по-прежнему составлял семь магоктав.

Арманиус, вздохнув и ощутив лёгкий укол досады от очередной неудачи, медленно поднялся с дивана. Сильно шатало, но он тем не менее осторожно приблизился к Эн — и обнял её, прижав к груди и поглаживая по собранным в тугую косу волосам.

Она всхлипнула и уткнулась в него мокрым лицом.

— Не отчаивайся. Ты всё равно молодец.

Эн помотала головой, не переставая плакать.

— Я так надеялась… Так… Мне казалось, это отличная задумка… И вот… Защитница, может, стоило использовать еще силу и ток, а не только реактив?.. Да, точно… Но… у меня совсем ничего не осталось…

Берт не понимал, что значит «ничего не осталось», но это не казалось ему важным.

— Не плачь, Эн, — сказал он тихо, прикасаясь губами ко лбу девушки. — Я понимаю, это обидно. Но посмотри на меня. Я здесь, и я живой — это главное.

— Да, я знаю, — она вздохнула, пощекотав своим дыханием кожу на груди Арманиуса. — Просто очень… больно.

— Не надо. Отпусти эту боль. И вообще — ты вчера обещала мне прогулку. Пойдём сегодня?

Эн улыбнулась и, отстранившись, вытерла ладонью влажные щёки.

— Конечно, арх… Бертран.

Мне уже давно не было настолько плохо, как сегодня.

Защитница, как же я надеялась на кровь императора! Эффект-то был — контур поначалу светился, потом начал сращиваться, и сросся почти целиком, но резерв… Не изменился. Совершенно не изменился!

По дороге в госпиталь я вспоминала случившееся и анализировала процедуру. Я где-то ошиблась. Кровь должна была сработать, просто обязана! Надо придумать какой-то другой способ. Вводить медленнее, использовать ток и силу. И иглы. Да, точно.

Но крови у меня не осталось ни капли, да даже если бы осталась, она была бы уже непригодна для процедуры после открытия пробирки. И что с этим делать, я не представляла. Идти опять к императору?

При мысли о повторении ночного визита меня замутило. Защитница, второй раз мне вряд ли настолько повезёт… Но надо, надо!

Только не сегодня. Сегодня я не смогу. Но долго ждать нельзя — если контур восстановится, то резерв, скорее всего, уже нельзя будет изменить. Завтра с утра попробую еще один способ — последний из запланированных — и договорюсь на вечернюю аудиенцию. Сделаю всё, что он захочет, лишь бы дал мне вторую пробирку с кровью. Лишь бы дал!

А если я не представляю для его величества интереса? Он ведь почему-то так меня и не взял. Почему? Что я делала неправильно? Может, надо было… дотронуться… о нет, Эн, не думай об этом сейчас!

Но поздно. Я уже слишком ярко представила, как и что буду делать завтра вечером — пришлось отбежать в кусты возле госпиталя и выплеснуть под них утренний чай. Благо, больше ничего в желудке не было — меня слишком тошнило, и поесть я попросту не смогла.

У тебя всё получится, Эн. Обязательно получится. Главное — не думай об этом именно сейчас. Сейчас надо идти работать. Тебя ждут больные со сломанными контурами и Байрон.

Странно, но мысль о Байроне привела меня в чувство. Точнее, не о нём, а о нашей с ним общей подопытной. Интересно, как она там?

В госпитале я немного развеселилась, наблюдая за Асириусом, который готов был скакать от восторга по причине того, что у нашей больной начал светиться контур. Правда, нестабильно — свечение было то ярким, то почти затухало, — но оно ведь было, и это уже большой шаг вперёд.

Однако подопытная от слабости совершенно не могла подняться с койки, и это отбрасывало нас назад, возможно, ещё на два шага.

— Это из-за отсутствия хирургического восстановления, — сказала я, рассматривая показания «колпака». — Организм нацелен не на контур, а на всё сразу. Иммунитет ослаблен и не справляется с проблемами. Не знаю, не знаю…

— Что будем делать? — радость Байрона после этих слов несколько поутихла.

— Попробуем общеукрепляющую терапию. Я сейчас напишу назначения. Плюс каждый день ей надо будет пользоваться родовой магией. И ещё… да, пожалуй, иглоукалывание не будет лишним. В течение пяти дней посмотрим на результаты, если их не будет — отправим её на хирургическое восстановление.

На том и порешили, и Асириус ушёл к себе, а я принялась писать подробные назначения для капельниц.

Ближе к обеду, словно включившись в реальность, я вдруг вспомнила, что завтра день перемены года, а значит, император наверняка откажет мне в аудиенции. В конце концов, он ведь тоже человек, должен когда-то отдыхать.

Замутило, когда я поняла — всё-таки придётся проситься к нему сегодня. И, возможно, вновь отказывать Арманиусу… Демоны, и почему я не подумала об этом раньше?

Но рассуждать времени не было, и я, пару секунд размеренно подышав, чтобы хоть немного успокоиться, связалась с секретарём императора. С непроницаемым для эмоций лицом она выслушала мою просьбу о встрече, кивнула и отключилась.

И ровно через пять минут браслет завибрировал.

— Его величество ждёт вас прямо сейчас, — сказала Адна Алиус, выбив у меня из лёгких весь воздух этой фразой. — Переноситесь. Координаты у вас есть. Вас проводят.

Какое-то время после того, как проекция секретаря исчезла, я сидела за столом в собственной лаборатории, пережидая приступ паники. Сейчас… прямо сейчас… Защитница, я не готова видеть этого мужчину вообще никогда, не то, что прямо сейчас!

Но выбора у меня не было. И я, встав, начала строить пространственный лифт.

На этот раз меня вновь привели в уже знакомую приёмную возле кабинета, где сидела айла Алиус. Только чаю она не предложила — сразу кивнула на дверь.

— Заходите, он ждёт.

Говорят про сердце, которое ушло в пятки — вот у меня в тот момент, когда я входила в кабинет, в пятки ушло не только сердце, а вообще всё. Особенно лёгкие. Я с трудом дышала, не представляя, что сейчас будет, и как с ним разговаривать.

Император стоял у окна и листал какую-то книгу. Когда я вошла, он отложил её на письменный стол и подошёл к диванам. Встал за одним из них, положил руки на спинку, глядя на меня внимательными чёрными глазами, и спросил тихо и безэмоционально:

— Что привело тебя ко мне, Эн?

Все слова застревали в горле, не доходя до губ.

Император ждал секунд десять, а потом сказал, усмехнувшись:

— Мне уже доложили, что твоя попытка провалилась. Ты хочешь попробовать ещё раз, я верно понимаю?

Я резко, со свистом, выдохнула, и всё-таки смогла сказать:

— Дa. — Голос был хриплым, срывался. — Я… мне нужна еще одна пробирка. Я думаю изменить процедуру.

— Только одна? — Его величество поднял брови. — Или, может, пять? Шесть?

Кажется, он смеялся надо мной.

— Нет. Одна. Вы… — Голос вновь сорвался, но я, собрав в кулак всю волю, продолжила: — Вы дадите её мне?

Император молча смотрел меня, задумчиво наклонив голову, и я поспешила сказать еще кое-что, пока не растеряла смелость:

— Я сделаю всё, что вы попросите. Всё, что вы хотите. — Он поднял брови. На мгновение вновь захлестнуло дикой паникой, но я всё равно продолжала говорить: — Я не знаю, что вам не понравилось вчера, у меня… нет опыта. Но клянусь, я всё исправлю. Всё, что хотите.

Губы его дёрнулись, словно он хотел улыбнуться.

— Что ж… — сказал император медленно и так же медленно вышел из-за дивана. Пошёл ко мне, и я с трудом удержала себя от позорного бегства к двери назад спиной. — Говоришь, всё, что хочу…

— Да, — подтвердила я глухо и бесславно закрыла глаза, когда он совсем приблизился. Чуть вздрогнула, ощутив ладони на талии, а потом, опомнившись, сама прижалась теснее, всем телом, и обняла его обеими руками, зарывшись ладонями в волосы. Мягкие волосы… Как они могут быть такими мягкими, когда он сам такой жёсткий, каменный, жестокий?.. — Всё…

Я раскрыла губы, ожидая поцелуя, но его не последовало.

Вместо этого император сказал:

— Завтра вечером во дворце состоится приём в честь дня перемены года. Для приглашённых. Ты придёшь туда. Это — цена за мою кровь на этот раз.

Я распахнула глаза и с недоумением уставилась на его величество. Он усмехался, изучая моё лицо своими жуткими глазами — захотелось спрятаться, прикрыться.

— Ваше величество… я же безродная.

— Мне плевать, — сказал он резко, и ладони на моей талии чуть сжались. — Ты придёшь. Или ничего не получишь. Выбирай.

Я сглотнула. В голове, словно пчёлы, роились мысли, сменяя одна другую с ужасающей скоростью.

Зачем ему это? Почему я? И в конце концов… Постель прилагается к приёму, или нет? И я потом смогу пойти домой?

Он словно услышал последний мой вопрос, потому что произнёс:

— Только приём, и больше ничего.

Облегчение, которое я испытала в тот момент, наверное, можно сравнить с облегчением горы, с которой наконец сошла лавина. Или с облегчением тучи, из которой пошёл дождь…

Я резко задышала полной грудью, ощущая себя счастивой. Защитница…

Не знаю, почему, но я поверила императору сразу.

— Я согласна.

Он по-прежнему смотрел на меня, не отрываясь, и усмехался, но в этой усмешке за жестокостью мне чудилась горечь.

— Дворцовая набережная, — сказал император абсолютно холодным голосом. — Дом двадцать девять. Салон вечерних платьев «Анна». Придёшь туда сегодня вечером, выберешь себе платье из готовых. Там есть и туфли, тоже выберешь.

— У меня… — я попыталась возразить, но он не дал.

— Выберешь. Я оплачу. Дальше пойдёшь в дом тридцать один. Салон ювелирных украшений «Амадео». Подберёшь к платью украшения. Серьги и колье как минимум. Всё поняла?

— Да, — ответила я неохотно, осознавая, что император прав. В конце концов, я же не могу прийти на официальный приём во дворец в обычном платье. У меня были праздничные, но… не настолько праздничные.

— Тогда всё, — сказал, словно отсёк лишнее мечом. И наконец отпустил меня. — Иди, Эн. Кровь сегодня вечером доставят тебе в общежитие.

Я кивнула и, развернувшись, почти побежала к двери. Благо, бежать было недалеко — шагов пять. А дотронувшись до ручки, услышала:

— Не волнуйся, Арманиус на приёме тоже должен быть.

Я вздохнула и, улыбнувшись, выскользнула из кабинета, ощущая себя червяком, которого сегодня почему-то не склевала огромная хищная птица.

Ближе к вечеру, когда Берт уже собирался на встречу с Эн, с ним вдруг связался император.

— У меня к тебе просьба, — сказал Арен, и Арманиус насторожился. Просьбы его величества обычно добром не заканчивались. — Пожалуйста, сопровождай Эн на завтрашний приём в честь дня перемены года. Который во дворце.

Если бы Берт не сидел, он бы упал.

— Но…

— Я попросил её прийти, и она дала согласие, — проговорил Арен резко. — И Защитника ради, не выспрашивай, что случилось. Сегодня вечером ей надо будет выбрать платье, туфли и украшения, поможешь. А завтра сопровождай. За вами заедут, я пришлю магмобиль.

— Хорошо, — протянул Арманиус, стараясь не думать о том, за что конкретно император назначил Эн такую цену. — Пытаешься приучить аристократию к тому, что пора перевернуть мир с ног на голову?

— Именно, — Арен едва заметно усмехнулся и прервал связь.

Значит, его величество попросил Эн прийти. Попросил… Забавная формулировка. Скорее всего, это она у императора что-то попросила, но Арен ничего и никогда не давал просто так. Он же Альго. Поэтому сразу решил использовать подвернувшуюся удачу и показать публике безродную, но добившуюся успеха девушку, которой в будущем пожалуют титул.

Всё верно, и Берт его понимал, но от этого понимания легче не становилось. Увы, в этом был весь Арен — даже относясь к человеку с симпатией, он всегда думал о том, как его использовать на благо империи, при этом не ощущая ни малейших угрызений совести. Арманиус привык к такому отношению, но в ситуации с Эн смириться было сложнее. Ему не хотелось, чтобы Арен её использовал. Даже так безобидно. Конечно, аристократия завтра будет косо на неё смотреть, но косые взгляды — это не портальная ловушка, пережить можно. Хотя и неприятно.

Арманиус усмехнулся и покачал головой, представляя, что Эн, в отличие от него самого, наверняка довольна сложившейся ситуацией. Раз Арен назначил цену, значит, дал ей то, о чём она просила. Или даст. Для неё это главное.

И что это может быть?

Половина седьмого Арманиус встретился с Эн на Дворцовой площади. Как он и предполагал, девушка сияла, словно новенькая монета, и широко улыбнулась, увидев его.

— Только недолго, — сказала она сразу, чуть помрачнев. — Мне ещё надо кое-куда зайти…

— Пару часов назад мне звонил Арен, — признался Берт, взяв Эн под руку. — Рассказал, что позвал тебя на приём, и ты согласилась. Сегодня вместе зайдём во все эти салоны, а завтра я буду тебя сопровождать.

— Это очень хорошо, — она кивнула и сказала громким шёпотом: — А то я боюсь.

— Бояться не надо. Думаю, этикет ты знаешь нормально, вилку от ножа отличишь, а в остальном… Кстати, а как у тебя с танцами?

— Так себе, — Эн поморщилась. — Наступаю на ноги постоянно, и вообще я очень неуклюжа. Меня всегда больше интересовала магия. А там обязательно танцевать?

— Не обязательно. Только если император пригласит — ему отказывать никто не имеет права. Но это всё равно не больше одного раза.

— Один раз я выдержу как-нибудь. Хотя, — она засмеялась, — тут дело не во мне. Главное, чтобы его величество выдержал и не завыл, когда я буду топтаться по его ногам.

Берт смотрел на её весёлую улыбку — и никак не мог перестать гадать, что же именно понадобилось Эн от Арена.

А потом он вдруг вспомнил…

«Признавайся, ты мне ввела огонь Геенны в жидком виде?»

«Что-то вроде этого».

Кровь. Точно, кровь! Значит, она с утра разбавила чем-то кровь Арена и использовала это «лекарство» во время процедуры. Не получилось — и Эн решила попросить добавки.

Интересно… две пробирки крови за один вечер? Или Арен потребовал еще что-то?

— Император просил тебя только прийти на этот приём, или еще о чём-то? — Берт внимательно посмотрел в лицо Эн и заметил, что глаза её странно забегали.

— Только на приём, — ответила она негромко, не глядя на него. — А потом сразу домой. Ничего особенного.

— Ну хорошо. А то я грешным делом подумал, что Арен потребовал с тебя обещание выйти за Арчибальда.

Эн споткнулась и, выпрямившись, посмотрела на Берта с изумлением.

— Защитница… а я ведь и не подумала, что он может попросить такое.

— А ты бы согласилась?

— Да, — она кивнула. — Мне очень нужна была от императора одна… вещь. И я очень рада, что получила её.

Арманиус не задавал лишних вопросов по поводу того, что я получила от его величества в обмен на посещение приёма, но мне казалось, что он и так это понял. В общем-то, неважно, главное — он не понял, что про только одну «просьбу» императора я соврала.

Хотя я и в принципе не могла сказать правду — Арен явно поставил печать молчания. Я бы и так не сказала, конечно, никому. Кто же о подобном рассказывает? И вообще надо поскорее обо всём забыть.

— Тот салон, куда мы идём, принадлежит принцессе Анне, — говорил Арманиус, пока мы с ним вышагивали по Дворцовой набережной. Хотели погулять по городу, называется… А вместо этого идём выбирать тряпки. — Она очень интересуется модой, и в Грааге есть три её салона, где продают платья и костюмы или шьют их на заказ.

— Я видела эти салоны, но никогда не заходила внутрь. Там дорого, наверное.

— Да, они не самые дешёвые, — усмехнулся Арманиус. — Сама понимаешь, формат «от принцессы» дешёвым быть не может. Кроме того, там почти всё вечернее, повседневного практически нет.

— Арх… Бертран. — Защитница, я никогда не научусь называть его по имени! — А вы откуда всё это знаете? Одеваетесь там?

— Нет. Но именно там архимагистрам выдают форменные плащи из драконьей кожи.

В салоне мы пробыли около часа. Сам Арманиус себе ничего не купил — отмахнулся от продавца, сказав, что всё есть, — а вот мне подбирали платье из готовых довольно-таки долго. Перешивать времени уже не было, а то, что имелось в наличии подходящего размера, мне не нравилось. Но в конце концов продавец достал откуда-то платье из зелёного кружева с неглубоким декольте, и я вздохнула с облегчением. К нему и туфли нашлись быстро.

В салоне с украшениями дело двигалось быстрее и практически без моего участия. Арманиус, оглядев витрины, ткнул пальцем в небольшие золотые серьги с прозрачными камнями — продавец сказал, что это бриллианты «слёзы гор», — и колье в комплект. Не слишком шикарно, но и не так, чтобы совсем уж просто. Да и эти «слёзы гор» оказались самыми дорогими камнями в мире, так что совсем уж бедняжкой я на приёме выглядеть не буду.

Когда мы наконец закончили с покупками и вышли на улицу, на город уже опускалась ночь. Ярко горели фонари, но прохожих было ещё достаточно — всё-таки многим не надо завтра на работу, праздник же.

— Я помогу тебе с сумками, — сказал Арманиус, нагруженный двумя пакетами, и улыбнулся. — Весьма необычное свидание получилось.

Услышав «свидание», я чуть смутилась. По правде говоря, я старалась не думать о том, почему он меня пригласил. Скучно сидеть всё время дома, родных нет, друзья заняты, а я под рукой — отчего бы не пригласить? И «свидание» тут слишком громко сказано.

— Весьма, — согласилась я тихо. — А завтра еще необычнее получится.

Он засмеялся.

— Да, с завтрашним днём император нам… удружил. Эн… — Арманиус перестал смеяться, посерьёзнел. — Что бы ни случилось завтра — ни на что не обращай внимания. Арен наверняка собирается что-то продемонстрировать, я не уверен в том, как именно он это будет делать, но…

— Это будет неприятно в любом случае, — фыркнула я. — Не волнуйтесь, арх… Бертран. Право слово, меня так долго и упорно травили в университете, что один приём во дворце — ерунда по сравнению с тем, что уже было.

Он посмотрел на меня с таким сочувствием, что я чуть не споткнулась.

— Я понимаю, Эн. Но это несколько иное. В университете тебе причиняли боль люди, которые относились к тебе плохо. А тут из всей этой аристократической кучи хорошо к тебе относиться будет только Арен, не считая меня, разумеется. И именно от него весь дискомфорт и будет исходить, к сожалению. Оскорбить тебя никто не посмеет, но дело не в оскорблениях.

— Император? — я удивлённо моргнула. — Хорошо относиться? Вы что-то путаете, вряд ли он…

— Вряд ли он разрешил бы своему двоюродному брату ухаживать за девушкой, к которой плохо относится. И вряд ли стал бы приглашать эту девушку на приём в честь дня перемены года.

— Политика, — я пожала плечами. — Ничего личного.

— Эн, — Арманиус улыбнулся, — политику делают люди. А люди так устроены, что они не могут совсем без личного. Поверь мне, Арен относится к тебе хорошо, но это не помешает ему использовать тебя в своих целях.

— Я понимаю, — ответила я, про себя подумав: пусть что угодно делает, лишь бы в постель больше не тащил…

Император сдержал слово — вернувшись в общежитие, я обнаружила в своей комнате пробирку с кровью, примотанную белой лентой к ярко-бордовой розе.

Я вспыхнула, вспомнив, что означают такие цветы.

Если белые лилии были вестником серьёзных намерений, то бордовые розы — знак страсти. Гибельной, порочной, неправильной…

Я сглотнула и, отмотав пробирку, сломала цветок пополам и выбросила его в урну, стоящую под столом.

Нет. Нет, нет и еще раз нет! Плевать, что он император. Кровь я получила и больше она мне не понадобится. Я ничего не попрошу у него. И… не дамся.

Внутри меня ледяным туманом стелился страх. Я понимала, что император может и не спрашивать — если он просто возьмёт то, что хочется, ему потом никто и слова не скажет.

Но несмотря на весь страх, я ощущала внутри себя маленький комочек надежды.

Он ведь вернул меня сюда вчера. Вернул. И не поцеловал сегодня. А это всего лишь роза, цветок, не более.

Да. Вот именно. Не более…

Проснувшись, первым делом я связалась с Роном — хотела встретиться с ним до праздника, благо ни мне, ни ему не нужно было сегодня на работу. А заодно рассказала про то, что пойду на приём в честь дня перемены года в императорский дворец.

Услышав эту новость, друг вытаращил глаза и открыл рот.

— Ты шутишь, Энни? Это же только для аристократов.

Истинные причины я решила не раскрывать. Всё-таки кровь императора… Лучше пусть о ней никто не знает, кроме меня.

— Арманиус позвал, попросил разрешение у императора. Сам понимаешь, его величество сейчас благоволит этому закону о порядке передачи титулов, наверное, поэтому и позволил.

— Арманиус? — Рон ещё больше вытаращился. — Защитник, Эн, я был уверен, что ты его терпеть не можешь.

Мне стало неловко.

— Это была глупая обида, Рон. Глупая юношеская обида за то, что он не хотел принимать меня в университет. Но… ты же и сам понимаешь, что он по большому счёту был прав. Да, я выдержала, не сломалась, выучилась, но это скорее исключение, чем правило.

Друг поморщился.

— Исключение. Но настоящий преподаватель должен понимать, что всегда существуют исключения из правил. Он не хотел давать тебе даже шанса…

— Не только он, — возразила я. — Вся экзаменационная комиссия, кроме Валлиуса. И, в конце концов, он же подписал приказ о моём зачислении. Значит, Брайон его как-то уговорил. Не представляю, как, конечно…

— Скорее всего, — Рон язвительно усмехнулся, — Арманиус просто решил не скандалить, а подождать немного — мол, само отвалится. А потом попросту забыл о тебе.

Сердце кольнуло обидой. Ну да, он забыл…

— Забыл — и ладно, — сказала я, тем не менее, спокойно. — Не мешал зато учиться. Мне Байрона хватало и других аристократов.

— О да, Асириус, — друг закатил глаза. — Я до сих пор помню его зелье правды и…

— …И не можешь ему это простить, — я хихикнула.

— Такое не прощается, — ответил Рон кровожадно, и я расхохоталась.

Чуть позже, торопясь к Арманиусу, я вспоминала тот случай.

Это было в самом начале второго курса. Байрон подговорил одну из наших однокурсниц-аристократок, у которой был день рождения, угостить всех пирожными. У остальных они были нормальными, а вот в наши с Роном оказалось добавлено зелье правды — запрещённый реактив, заставляющий того, кто его употребит, говорить одну только правду в течение двух часов. Никакого противоядия. Единственный способ избежать выбалтывания собственных тайн — закрыться где-либо и не выходить.

Мы с Роном быстро поняли — что-то не так. Но убежать и закрыться сразу не вышло, потому что мы находились в аудитории перед началом лекции, и несколько однокурсников встали перед дверью, с ухмылками закрыв нам пути отхода. А Байрон начал задавать вопросы…

Удержаться от ответов, попробовав зелье правды, невозможно. Ну, так пишут в книгах, по крайней мере. А на деле оказалось, что нет ничего невозможного, но, как это обычно бывает с невозможным, оно безумно сложное.

Асириус задавал вопросы то Рону, то мне, и в основном они касались чего-то неприличного. Я не особенно слушала ответы друга, сама лихорадочно пытаясь придумать, как выпутаться из этого кошмара, когда Байрон вдруг спросил:

— Янг, ты влюблён в Эн?

— Нет! — рявкнул друг и зарычал от бессилия. Асириус, кажется, удивился.

— Нет? — переспросил он. И переформулировал вопрос: — Может, ты любишь её?

— Да! — ответил Рон, и я покосилась на него, открыв рот. А Байрон уже под хохот переполненной аудитории спрашивал у меня:

— А ты в кого влюблена, Эн?

Я почувствовала, как ответ срывается с языка… и, подняв ладони, пальцами закрыла себе рот. Зажала так, что больно стало костяшкам. Рот пытался открыться и ответить, и чем сильнее он пытался, тем сильнее я сжимала пальцы.

Не скажу! Ни за что не скажу!

Вокруг хохотали.

— В кого ты влюблена, Эн? — переспросил Асириус, и я почувствовала, что еще пара секунд — и я не смогу удерживать в себе ответ.

Меня спас Рон, долбанув по мне обморочным заклинанием такой силы, что я моментально отключилась и повалилась на стол, потеряв сознание, а сам… сам он выпрыгнул в окно.

Ага, с шестого этажа. Заклинания левитации мы в то время знали плоховато, поэтому он чуть не расшибся. Вскочил на ноги и побежал в кабинет к проректору.

Асириус тогда отделался выговором и парой дней исправительных работ, да и не только он — замешана оказалась вся группа. Так получилось, что нетитулованными магами в нашей группе были только мы, поэтому никто и не заступился. «Что их теперь, всех исключать? — оправдывывался куратор. — Да, зелье запрещено к использованию, но можно подумать, что никто никогда не нарушал запреты во время учёбы! Побаловались, пошутили — типичные студенты!»

Тот случай многому научил нас с Роном, и больше мы никогда и ничего не ели из рук аристократов.

А насчёт любви мы поговорили тем же вечером, как только я вышла из университетского лазарета.

— Байрон — придурок, — сказал Рон. — Не знает, что любовь бывает разной. Эн, я надеюсь, ты мне поверишь. Я не влюблён в тебя, но я тебя люблю. Как друга. Честное слово!

Я улыбнулась и потёрла всё ещё саднящее место, куда попало его обморочное заклинание.

— Я верю. Как я могу не верить, если я на днях видела, как ты целуешь эту… Люсинду из параллельной группы? Вот она, кстати, расстроится, когда услышит.

— Ерунда, — отмахнулся Рон, и действительно — они с этой Люсиндой скоро расстались. И не только с ней. Друг менял девушек чаще, чем перчатки — ни с одной надолго не задерживался.

А я вот ни с кем не встречалась. За мной ухаживали, конечно, но мне так никто и не понравился за все эти годы.

Наверное, слишком сильна оказалась моя детская любовь к Арманиусу.

Эн с утра была полна оптимизма, и Берт очень хотел бы разделить её надежду, но не получалось.

Даже если Эн достала кровь императора — разве сможет капелька крови потомка Защитника переломить действие Геенны? Резерв он отдал, как плату за то, чтобы вернуться в прошлое — иначе портал бы не открылся. И Арманиус не верил, что в этой ситуации можно всё исправить всего лишь кровью императора.

Но он ничего не говорил Эн. Если не получится — скажет. А пока он молчал, наблюдая за тем, как она прикрепляет к его коже датчики, аккуратно вводит иглы, делает ему уколы, ставит капельницу с тёмно-красным раствором. Он знал — что бы сейчас ни случилось, он всё вынесет.

Берт слишком хорошо помнил, каким было это утро в прошлой реальности.

— Я сейчас включу датчики, — тихо сказала Эн, напряжённо оглядывая Арманиуса. Она вообще была напряжённой, хоть и полной надежды. — И одновременно с ними — капельницу.

— Будет больно, — иронично заметил Берт, но Эн не улыбнулась.

— Да. Даже если не получится, сегодня контур восстановится полностью. Но я надеюсь, что…

— Я понимаю. Включай, я готов.

Эн кивнула и, вздохнув, подкрутила сначала капельницу, а затем в тело Берта полился и ток пополам с силой.

Иголки в его теле вибрировали от напряжения, и Арманиус, потерявший способность двигаться как только лекарство потекло в вену, ощутил — и увидел это внутренним зрением — как ввинчиваются они в узловые точки контура, как по ним струится ток и сила, обматываясь вокруг контура, излечивая его. Боль при этом была такая, что хотелось выть, но выть не получалось. Ничего не получалось — только дышать, хрипло и прерывисто, и молиться Защитнику, чтобы всё это поскорее закончилось.

Сильнее всего болело сердце. Берту казалось, что в него тоже вставлена игла, через которую несчастный орган накачивают то ли воздухом, то ли жидкостью — в любом случае было ощущение, что он сейчас разорвётся. И каждый его толчок отдавался громом в ушах — словно кто-то колотил по голове гигантским молотком.

Сколько времени это продолжалось, Арманиус не осознавал. Но закончилось всё очень резко — он вдруг понял, что не может больше дышать, а следом провалился в вязкую, тягучую темноту.

Когда Берт очнулся, в библиотеке оказалось демонски холодно. Так холодно, как будто он не в доме лежал, а на улице.

И рядом слышались всхлипы.

Арманиус медленно открыл глаза, вздохнул — в груди до сих пор чуть побаливало, и глубоко не получилось — и увидел сидящую возле него Эн, которая плакала, уронив голову в ладони.

Он даже не стал вглядываться в контур и резерв — если бы получилось, её реакция была бы совсем иной.

— Эн… — сказал Берт тихо и так хрипло, словно был простужен. Хотел кашлянуть, но не нашёл сил на кашель. — Энни… Ну перестань. Пожалуйста.

Она подняла голову — лицо было красным, щёки мокрыми, — и посмотрела на Арманиуса несчастными, словно у побитой собаки, глазами.

— Я не смогла вам помочь… опять не смогла… Контур так ярко светился, сросся весь, восстановился, но резерв… — Голос её сорвался. — Простите…

— Ты не виновата. Ты ведь не Защитник. Перестань плакать, Эн, ты разрываешь мне сердце.

Она слабо улыбнулась.

— Я вам его уже разорвала.

— Что? — Берт, несмотря на жуткое физическое состояние, удивился, услышав эти слова. — Как?

— Ну, не пополам, — ответила Эн, вытирая ладонями щёки. — Так, немного. Не выдержало нагрузки. Не волнуйтесь, я всё исправила.

— Я понимаю, что исправила, я же очнулся…

— Я просто переборщила, — объяснила она, поморщившись. — Надо было закончить процедуру секунд на двадцать раньше, а я всё надеялась, что резерв изменится. Но нет… Даже кровь императора не помогла.

— Значит, всё-таки кровь… — пробормотал Берт, и Эн кивнула. — Я догадался. Так, — Арманиус чуть оживился, — контур восстановлен? И больше никаких процедур? Да?!

Его оживление было настолько очевидным, что Эн улыбнулась шире.

— Да, верно. С моей стороны никаких процедур, но на днях к шаманке с вами сходим, вдруг она что-нибудь посоветует.

— К шаманке? — теперь Берту стало смешно. Неужели на этот раз уже Эн потащит его к Ив Ише?

— Да. Валлиус дал контакты. Я хочу попробовать, хуже точно не будет. А сейчас… — Эн встала с дивана и подошла к окну, которое оказалось открыто. Так вот почему в библиотеке настолько холодно! — Я дам вам кучу реактивов и сделаю кучу уколов, иначе вы сегодня до дворца не доползёте, и мне придётся идти туда одной. А я не хочу.

— Не волнуйся. Я пойду, даже если мне действительно придётся ползти. Тоже не хочу, чтобы ты шла одна.

Ему показалось, или Эн покраснела?

— Спасибо, — сказала она тихо, закрыв окно, и опустила голову. Нет, действительно покраснела! Но обрадоваться этому факту Берт не успел, потому что Эн спросила, возвращаясь к столу, на котором стояла её сумка: — А Арчибальд там будет, не знаете?

Ревность полыхнула в груди огнём, заставив заболеть сердце.

— Он еще не вернулся с севера.

Она кивнула, набирая в шприц какой-то реактив, а Берт подумал: в той реальности Арчибальд вернулся раньше из-за Эн. Интересно, что получится в этой?

Выходя из дома Арманиуса, я чувствовала себя так ужасно, что какое-то время стояла неподалёку, держась за перила и глядя на речной лёд, покрытый толстым слоем ослепительно-белого снега.

Всё зря, все старания. Резерв так и не поменялся, остался равным семи магоктавам, и у меня закончились идеи, что ещё можно сделать для его восстановления. Одну, правда, я реализовать так и не успела, но вряд ли она сработала бы, ведь даже кровь императора не помогла… Ну не пихать же Арманиуса вновь в Геенну? Я слишком хорошо понимала, что резерв стал платой за вход туда, поэтому подобный способ не имеет смысла.

Кажется, ничего больше не имеет смысла. Но к шаманке всё равно надо сходить. Вдруг я ошибаюсь?

Рон уже ждал меня в «Свинтусе». Перед ним высилась огромная кружка с пивом, а вот напротив стоял бокал с вишнёвым соком — явно для меня.

— Я решил, что ты не будешь пиво перед приёмом, — пояснил друг, закидывая в рот пригоршню солёных орешков. — Вот, держи меню. Я уже заказал себе кое-что. Хотя много я не буду, берегу силы на вечер.

— Ты с мамой и сестрой собираешься встречать? — поинтересовалась я, разглядывая знакомое меню и думая, чем бы подкрепиться перед этим демонским приёмом.

— Да, — кивнул Рон. — Ты же знаешь, я не люблю куда-то уезжать от них в день перемены года.

Я понимала его — я бы тоже хотела встречать новый год с семьёй, если бы она у меня была. А придётся вот встречать в компании аристократов…

Но и у Рона не всё было так гладко. Три года назад, как раз после нашего выпускного, у него умер отец, и чтобы не потерять дом и возможность учиться для сестры, друг работал днями и ночами. Я до сих пор помню, какие у него тогда были синяки под глазами. Сейчас уже полегче — должность повыше и зарплата тоже, — но всё равно нелегко, ведь аристократических привилегий мы лишены.

— Кстати, до меня дошёл слух, — сказал Рон, таинственно улыбаясь, — что на приёме у императора ты будешь не одна.

— В смысле? — не поняла я. — Ясное дело, там соберется целая куча аристократов.

— Я не про аристократов, — отмахнулся друг, — я про безродных. Помнишь мою начальницу, директора Института артефакторики? Ты видела её пару раз, когда заглядывала ко мне на работу. Клара Галиос. Она прекрасный артефактор, не хуже Агрируса.

— Хочешь сказать…

— Ага. Она там будет. По крайней мере так мне сегодня наболтал дежурный аспирант. Не знаю, откуда у него информация, может, случайно что-то услышал, но наверняка уже весь институт в курсе.

— Это как положено, — пробормотала я, чувствуя, как отлегло от сердца. Если я действительно буду не единственной нетитулованной особой — точнее, особью, — на приёме, это уже проще. Взгляды аристократов будут рассеиваться, а не сосредотачиваться на мне одной.

— А как там Арманиус?

Я подозвала подавальщика, сделала заказ и, когда он отошёл, ответила:

— Я восстановила контур. Но резерв, увы, нет.

Рон поморщился.

— Да-а-а, печально. Но он справится, Эн, взрослый уже. И кстати… насчёт твоей просьбы. Про ректорство.

— Не актуально теперь, наверное, — сказала я, вздохнув, — Агрирус ведь стал ректором.

— Я всё равно подумал, полистал источники. И я думаю, что у Арманиуса есть целых два способа стать ректором.

— Целых два?! — я впечатлилась. — Так, и?..

Рон улыбнулся, увидев мой энтузиазм.

— Ну первый — из разряда полнейшей тупи, но сработает. Число участников Церемонии каждый раз разное — в зависимости от количества входящих в Совет университета обладателей родовой магии Дома. И когда-то их было гораздо больше, чем сейчас. То есть, Церемонии по сути всё равно, из скольких магов выбирать — из ста или из двух.

— Я поняла твою мысль, — фыркнула я, развеселившись — обсуждала ведь что-то подобное с Арманиусом. — Убить остальных участников Совета к демонам, и путь к ректорству свободен!

— Грубо говоря — да. Но в таком случае Арманиусу придётся продумывать сеансы связи с университетом. Не как сейчас, когда ректор круглосуточно проводник-вектор, а периодически, и при помощи артефактов типа твоей иглы. Иначе он просто не выдержит. Но это уже другой вопрос. А второй способ сложнее. Нужен связной-артефакт.

— Что?..

— Связной-артефакт. Это человек-артефакт. По сути ректор тоже связной, но не совсем. Так вот… Если Арманиус свяжет себя с таким связным, он сможет управлять силой университета почти как раньше, с той лишь разницей, что появится заземлитель. Ну как для электричества, в общем. Лишнее будет уходить через связного, а вектором… да, вектором по-прежнему будет ректор.

Я слушала всё это, открыв рот и вытаращив глаза.

Нет, про связных-артефактов я немного помнила из курса лекций, но чтобы их вот так использовать…

— А связной этой силой сможет пользоваться как-то?

— Резерв пополнять, — пожал плечами Рон. — А так — всё. Управления никакого. Даже если связным сделать кого-то из родовых магов — участников Совета, без разницы. Ректор может быть только один. А связной нужен просто для того, чтобы этот самый ректор концы не отдал. Поняла, да?

— Да-а-а, — протянула я. — Но… во время Церемонии-то как?..

— Если связной будет стоять рядом, его резерв тоже будет учитываться, — пояснил Рон. — Обычные артефакты так не сработают, сколько их на себя не понавешай, а вот живой человек — да. В общем, — друг хмыкнул, — если с Велмаром что-то случится, попробуем вернуть Арманиусу ректорство.

— Не дай Защитник, — пробормотала я, смутившись, — пусть уж будет жив и здоров.

— Пусть. О, а вот и твой салат, Энни. Ешь, а то во дворце небось толком и не сможешь ничего проглотить от волнения.

— Смотря насколько вкусно они там готовят, — возразила я, и Рон засмеялся.

Чуть позже я вернулась в общежитие и начала подготовку к приёму. Арманиус на магмобиле, выделенном императором, должен был заехать за мной к восьми вечера.

Я помылась, надела бельё и платье, потом быстро сделала причёску — заколола волосы на затылке, оставив прядки по бокам. Ничего особенного, совсем простая причёска, но мне не хотелось что-то накручивать. Нацепила украшения — и наконец решила хорошенько изучить собственное отражение в зеркале.

Да… давненько я не видела себя в подобном виде. Точнее, вообще никогда я не видела себя такой.

Изумрудно-зелёное кружево струилось по фигуре, и грудь казалась выше, а талия — тоньше. Кружево было тончайшим, но из него был сделан только верх, а низ — из приятной на ощупь и очень нежной ткани, не блестящей, как атлас, а матовой. Я не имела ни малейшего понятия, что это за ткань, но выглядела она прекрасно. Как и я в ней.

Я повертелась перед зеркалом — юбка-колокольчик до пола красиво колыхалась при каждом движении, небольшой кружевной поясок подчёркивал талию, а уж вырез на спине… Он был гораздо глубже, чем спереди, чуть ниже середины спины, и мне, не привыкшей ходить в подобном, постоянно хотелось прикрыть это место. А вот плечи были закрыты, и руки тоже — на три четверти. Немного несимметрично — открытая спина, но закрытые плечи и руки, — однако оказалось красиво. И золотое ожерелье тонкой работы с прозрачными камнями — как там… «слёзы гор»? — и серьги в комплект вовсе не смотрелись на мне как на корове седло. Хотя я никогда в жизни не носила ничего дороже серебра и кошачьего глаза.

В общем, если ничего не перепутаю по этикету — точно не ударю в грязь лицом.

Хотя… грязи на полу там точно не будет.

В назначенный час к дому Арманиуса подрулил белый парадный магмобиль с гербом Альганны. Берт накинул пальто и вышел на улицу, не переобуваясь — ради двух шагов заморачиваться с сапогами не хотелось.

Это оказался магмобиль Арена — с белой стенкой-заграждением между водителем и пассажирами, сиденьями из светло-бежевой кожи и золотыми узорами на стенах. Шик, как он есть.

Через несколько минут магмобиль подъехал уже к общежитию — и оттуда почти сразу выскочила Эн. Как и Берт, она только накинула сверху пальто, из-под которого торчала юбка вечернего платья.

— Садись, — он распахнул дверцу, и Эн скользнула на сиденье рядом. Оглядела Арманиуса с ног до головы и слегка покраснела.

— Добрый вечер… Бертран.

Он кивнул, улыбаясь и глядя ей в глаза.

— Ты прекрасно выглядишь, Энни.

Она покраснела сильнее.

— Спасибо… вы тоже.

Берт не заморачивался — надел один из своих старых парадных костюмов. Он слишком редко бывал на подобных мероприятиях, чтобы постоянно менять гардероб. Извечная аристократическая манера — не повторять вечерних туалетов — всегда его раздражала.

— А вы каждый год ходите на этот приём?..

— Защитник упаси, — усмехнулся Берт. — Я пару раз был, но не больше. Когда Арена только-только короновали, и он очень просил прийти. Ему тогда было не по себе.

— Императору? — удивилась Эн. — Не по себе? Он…

— Производит впечатление каменного? И тем не менее, он живой. Практически вся аристократия — процентов девяносто — была крайне недовольна результатами коронации, и у Арена в начале правления было очень много проблем.

— Они до сих пор есть, как я понимаю, — пробормотала Эн. — Возможно, даже больше, чем тогда. Просто раньше их демонстрировали, а сейчас все молчат, зато… строят заговоры. Это даже опаснее.

— Верно, Эн, — кивнул Берт, про себя подумав: и главная опасность — в том, что на пути к убиранию неугодного императора вполне могут убрать кого-то ещё. Во имя высшей цели. Так, как убрали Эн, так, как собирались убрать Арманиуса.

Интересно, Дайд в курсе, где и как хотят убрать Арена?

Их с Эн высадили возле главного парадного входа в императорский дворец. Широкая лестница из белого мрамора вела к дверям, которые сейчас оказались распахнуты, и возле них стояли двое стражников в мундирах. Конечно, тоже парадных. За дверями был большой холл, и по нему сновали слуги в форме. Один из них забрал пальто у Эн и Берта, сказав:

— Поднимайтесь, пожалуйста, на второй этаж.

Наверх вела лестница с высокими ступеньками, устланная бело-золотым ковром, и Эн, косясь на него, немного нервно сказала:

— Ходить страшно по такому. Кажется, пройдёшь — а за тобой следы…

— Он зачарован, не волнуйся.

— А-а-а, всё продумано…

Берт улыбнулся, глядя на Эн, и чуть не полетел носом вперёд.

— Осторожнее! — воскликнула она, хватая его под руку, и Арманиус засмеялся.

— Прости. На тебя засмотрелся. Тебе очень идёт это платье.

Эн действительно была в своём кружевном чуде изумрудного цвета ужасно хорошенькой — просто маленькая куколка. И спина… Так хотелось дотронуться до нежной сливочной кожи…

Берт чуть не споткнулся во второй раз, подумав об этом.

— Арх… Бертран! Ну осторожнее! — сказала Эн, тем не менее улыбаясь. — Лоб расшибёте, придётся вам домой идти, и что я буду тут без вас делать?

— Страдать, наверное, — предположил Берт, вызвав у Эн радостный, но немного неловкий смех.

Защитница, как мне выдержать сегодняшний вечер?

Арманиус… Это всё было похоже на сказку, когда прекрасный принц приехал за своей Замарашкой, чтобы отвезти её на бал. А принц и правда прекрасный — в тёмно-синем костюме с серебряными пуговицами и серебряными же узорами на манжетах. Я всяким уже видела Арманиуса, даже практически голым, но таким — нет. И как он мне нравился!

Поэтому даже хорошо, что он пару раз спотыкался на лестнице. Если бы он не споткнулся, я бы сама споткнулась…

А потом мы вошли в зал, где уже было полно народу, и я замерла от восхищения — так красиво здесь было. Пол из светлого мрамора, зеркальный — страшно танцевать на таком! — золотые колонны, множество парящих магических светильников под потолком, слуги в белых ливреях с чёрной вышивкой и подносами с прозрачными бокалами, полными различных напитков, небольшой оркестр слева, играющий лёгкую музыку — всё создавало атмосферу праздника. Но, конечно, особенно её создавал шикарный накрытый стол по правую стену, возле которого стояли уютные бордовые пуфики, чтобы можно было сесть и подкрепиться. Но там сейчас никто не сидел и вообще гости ничего оттуда пока не брали, только пили и разговаривали друг с другом. Наверное, ждут императора.

Лучше бы он и не появлялся…

— Эн, будешь? — спросил у меня Арманиус, когда к нам подскочил один из слуг. Я кивнула, принимая бокал, в котором плескалось что-то светлое. Поднесла к носу, понюхала — это было шампанское, и пахло оно замечательно. Я сделала маленький глоток — прохладный напиток с лёгким вкусом пощекотал нёбо, оставив приятное ощущение во рту.

На меня смотрели. Не откровенно, скорее, скользящими взглядами, но тем не менее было не особенно приятно. Впрочем, надо быть справедливой — рядом со мной шагал Арманиус, и на него смотрели гораздо больше и дольше. У некоторых ещё и глаза округлялись, когда они понимали, насколько у него изменился резерв.

Мне, когда я замечала такую реакцию, было больно. Это ведь мой провал, моя неудача…

— Эн! — раздался вдруг знакомый голос откуда-то справа, и я, обернувшись, чуть не упала в обморок, заметив в толпе аристократов знакомого и привычного заведующего хирургией. Да… давненько я не видела Макса Мортимера в чём-то, кроме серой медицинской формы. Хотя праздничный костюм ему шёл. — И ты здесь, надо же.

Я кивнула, радостно улыбнувшись в ответ на удивлённую улыбку Мортимера, и представила их с Арманиусом друг другу.

— Наслышан, — сказал начальник Байрона, пожав руку моему пациенту. — Латал многих спасённых вами.

— Теперь не придётся, — усмехнулся Арманиус. — Хотя вряд ли у вас будет недостаток в работе.

Во взгляде Макса я заметила сочувствие. Оно было и в голосе, когда он говорил:

— Знаете, наша Эн — первейшее доказательство того, что успех не всегда зависит от резерва. Я уверен, это и ваш случай.

Я боялась, что Арманиусу будет неприятно обсуждать эту тему, поэтому поспешила поинтересоваться:

— Макс, а кто здесь еще из нетитулованных, кроме нас? Вы видели кого-нибудь?*

(*Для любопытствующих — титулованный перед тобой маг или нет, можно легко понять по наличию или отсутствию родовой кровной магии. В отличие от резерва, её не видно магическим зрением — она ощущается на интуитивном уровне.)

Он кивнул.

— Троих. Директора Института артефакторики Клару Галиос, архимагистра Нейра Шаидо — он кстати, из ваших, из охранителей, да? — Арманиус подтвердил, и Мортимер продолжил перечисление: — Кроме того, здесь еще Гектор Дайд. Не в форме, значит, он тоже приглашённый.

Мне хотелось спросить, не знает ли Макс, с какой целью нас пригласили, но я побоялась, что это будет странно. Хотя я бы и не успела спросить — оркестр вдруг затрубил в трубы, заставив всех разом вздрогнуть, а следом в зале повисла тишина, в которой было прекрасно слышно голос одного из слуг.

— Его величество император Арен! Её величество императрица Виктория! Его высочество Аарон! Её высочество Анна! Его высочество Алвар!

Только теперь, когда толпа отхлынула от противоположного конца зала, я увидела там еще одни двери — широкие, целиком золотые. Они медленно открылись, и оттуда шагнули сначала двое стражников, встав по обе стороны от дверей, а затем…

— В этот раз только император с императрицей и первыми наследниками, — шепнул мне на ухо Арманиус. — Всех Альго так представляют, и нам повезло, что другие члены императорской семьи на приём не явились. Один раз пришлось выслушать целых тридцать имён.

Я улыбнулась, разглядывая вошедших.

Конечно, на Арена я старалась не смотреть, а вот остальных изучала с интересом. Императрица — высокая блондинка с голубыми глазами и взглядом настолько надменным, холодным и гордым, что с ней совершенно не хотелось общаться. Принц Аарон — безумно похожий на Арена мужчина, только на несколько десятилетий старше и нормальными карими глазами. Принцесса Анна — маленькая брюнетка с приятной вежливой улыбкой и милым лицом. В отличие от императрицы, она не выглядела надменной, даже наоборот. И принц Алвар — самый старший из присутствующих Альго. Он был больше похож на Арчибальда — пониже ростом и коренастее, шире в плечах. В волосах его уже блестела седина.

Император был в бело-золотом парадном мундире, императрица — в золотом платье, Алвар и Аарон — в ало-золотом, и Анна — в алом. Наверное, цвет одежды тоже как-то регламентируется, но я не представляла, как именно, и спросила у Арманиуса.

— Император на официальных приёмах имеет право носить только бело-золотое, императрица — то же, и ещё голубое. Первые наследники — ало-золотое или синее.

— Хорошо, что в зелёном никого, а то я бы чувствовала себя неловко, — шепнула я Арманиусу, и он улыбнулся, покачав головой.

— Остальные Альго имеют право носить любые цвета. Так же, как их гости. Впрочем, на моей памяти ещё никто не рисковал надеть бело-золотой мундир, как у императора.

Да уж, и я понимала, почему. С Ареном лучше не связываться…

В этот момент члены императорской семьи достигли центра зала — гости оттуда давно отступили, рассредоточившись ближе к стенам, — и его величество сказал:

— Добрый вечер и добро пожаловать всем нашим гостям. Мы очень рады видеть вас здесь и надеемся, что вы приятно проведёте время. Сегодня никакой политики и никаких дел, только танцы и веселье. Кстати, о танцах… — Арен повернулся к императрице и сказал, чуть улыбнувшись: — Моя дорогая супруга неважно себя чувствует, поэтому мне придётся открывать вечер с другой партнершей. Виктория…

Он подал ей руку. Императрица, не меняя выражения лица, приняла ладонь мужа — и они вместе пошли по направлению к оркестру. Только тут я заметила, что рядом с музыкантами находятся несколько шикарных золотых кресел с высокими спинками. И куча охранников…

Его величество усадил жену в одно из кресел, на остальные пристроились Алвар, Аарон и Анна. А затем император обернулся лицом к толпе и… пошёл.

Куда именно он идёт, я поняла секунд через десять, когда осознала, что Арен смотрит на меня.

Сердце панически заколотилось, руки похолодели и задрожали, на лбу выступил пот. Нет… он же не собирается… Нет!

— Разрешите? — спросил его величество, протягивая мне руку под изумлённые взгляды присутствующих. Кажется, этот спектакль они запомнят надолго.

Мне очень хотелось сказать «не разрешу», но я еще не сошла с ума, поэтому, молча кивнув — голос не повиновался, — вложила свою ладонь в руку императора.

Раздался дружный изумлённый вздох, в том числе и мой собственный.

Как только я коснулась пальцев его величества, они вспыхнули пламенем — я попыталась освободить руку, но он сжал её крепче, — и пламя перекинулось уже на мою ладонь. Оно не обжигало, только слегка щекотало кожу. Поднялось выше, до локтя, и еще выше, и ещё…

— Музыку! — скомандовал Арен, привлекая меня ближе к себе. Оркестр заиграл стандартную, знакомую мне мелодию вальсона — и я почувствовала, как император подталкивает меня в спину, заставляя двигаться к центру зала.

А пламя между тем уже обнимало не только мою руку, но и меня всю. И меня, и его. Мы танцевали в огне.

Он слепил глаза, он пугал меня до дрожи, он ласкал моё тело, не обжигая, и это было невероятно.

— Что это? — шепнула я непослушными губами. Обычно я думаю только о том, как бы не сбиться с такта, но в этот раз было не до того — и я только потом осознала, что ни разу не споткнулась.

— Не волнуйся, — ответил его величество спокойно, глядя на меня своими жуткими глазами. — Это ни к чему тебя не обязывает. Танец, открывающий приём, должен исполняться в пламени. Это символ. Символ уходящего старого года — огонь ведь убивает, — и символ нового года — одновременно с этим огонь даёт жизнь. Жизнь и смерть. Ничего особенного.

Ничего особенного?.. Я танцую в огне!

Как раз в этот момент один из язычков пламени ласково погладил меня по щеке, и я внимательно посмотрела на императора, пытаясь понять — пламя управляемо до такой степени, или это просто случайно получилось?

Но по его лицу совершенно ничего невозможно было понять.

— Мне доложили, что твоя вторая попытка не удалась, — продолжал между тем его величество. — Мне жаль, Эн.

В груди заболело.

— Мне тоже, — сказала я, отводя взгляд. — Надеюсь, я… смогу пойти домой после приёма?

Император несколько секунд молчал, и я вновь посмотрела на него.

Безэмоциональный. Непроницаемый. Жуткий.

— Не вижу причин для того, чтобы тебе не сделать этого.

Не видит…

— А… роза?..

Впервые за танец я заметила на лице его величества эмоцию, только вот какую — не смогла понять. Но от неё у меня появился горький привкус во рту.

Между тем оркестр доигрывал мелодию, и с последними звуками вальсона император сказал:

— Ты же умная девушка, Эн. Выброси из головы эти глупости.

Когда Арен возвращал Эн обратно в толпу, она была бледнее его белого мундира и, кажется, не дышала. Неужели настолько огня испугалась? Впрочем, вполне возможно. Это Берт к нему привык за годы архимагистерства, а она-то нет. И танцевать вместе с обнимающим тебя пламенем для неё сомнительное удовольствие.

Ещё накануне, когда император попросил Арманиуса сопровождать Эн, ему пришла в голову мысль, что Арен наверняка захочет открыть приём танцем с ней. Отличный политический ход — не просто пригласить безродную, но и начать новый год тем, о чём раньше никто не мог даже помыслить. Показать, что изменения необратимы, и в наступающем году аристократии придётся мириться с принятием закона о титулах.

И судя по многим окружающим Арманиуса лицам — мириться они явно пока не планировали.

Арен подвёл Эн, казавшуюся слегка одеревеневшей, к Берту, чуть улыбнулся, поцеловал ей руку — и ушёл по направлению к Кларе Галиос, чья мощная фигура высилась на другом конце зала.

Директор Института артефакторики действительно была очень крупной женщиной — на полголовы выше Арена, гораздо шире в плечах и вообще мощнее. Она посмотрела на протянутую ладонь императора и пророкотала на весь зал:

— Спасибо, что решили не открывать приём танцем со мной, ваше величество. В моём возрасте ни к чему подобные стрессы.

— Вы прекрасны в любом возрасте, Клара, — ответил Арен, и женщина, фыркнув, приняла его ладонь. Оркестр вновь грянул музыку, и следом за этой парой появились и ещё танцующие.

А Эн между тем тяжело опускалась на пуфик возле столов с закусками.

— Как ты? — спросил Берт тревожно, садясь рядом.

— Нормально, — пробормотала она, провожая взглядом танцующих императора и Галиос. — Надо же, она такая… А как танцует… Никогда бы не подумала…

— Ты тоже неплохо держалась. Особенно с учётом пламени.

Эн поморщилась.

— Надеюсь, это не повторится.

— Сегодня точно нет, — заверил её Берт. — Арен не имеет права танцевать ни с кем больше одного раза, кроме императрицы.

— Слава Защитнице. А… можно есть?..

Эн оглянулась — многие гости уже начали сметать закуски со стола. В том числе и новый знакомый Берта Макс Мортимер — он вообще нагородил у себя на тарелке такую башню из еды, словно не ел по меньшей мере неделю.

— Можно, конечно. Что ты хочешь?

— Что угодно, лишь бы это было съедобно, — сказала Эн и потянулась за ближайшей корзиночкой из теста, заполненной каким-то салатом. — Кстати, насчёт императрицы… Как вы думаете, она действительно плохо себя чувствует, или это… ну, не знаю…

— Если честно, — ответил Берт, понизив голос, — я думаю, Виктория попросту рассердилась на Арена за приглашение безродных. Она против закона о титулах.

— А её мнение не учитывается? — поинтересовалась Эн, воодушевлённо запуская вилку в салат. — Она не имеет права голоса? Она же императрица.

— Виктория — жена Арена, но она не архимагистр и даже не архимаг. Её мнение… — Арманиус улыбнулся, поглядев на императрицу, которая по-прежнему сидела в кресле с надменным лицом. — Если Арен будет учитывать её мнение, боюсь, с места мы никогда не сдвинемся. Вот и сегодня это наверняка демарш. Выразить своё недовольство открыто она не может, но хоть так покажет, что мужа не поддерживает.

Эн доела салат и задумчиво посмотрела на стол. Увидев маленькие бутерброды с икрой, оживилась — и взяла сразу три.

— А…

Что она хотела спросить, Берт так и не узнал — слева от него раздался весёлый голос Велмара:

— А вот и вы! Эн, как у вас ощущения от танца в пламени?

Агрирус широко улыбался, сжимая бокал с шампанским, и выглядел очень счастливым и довольным. Он был в тёмно-голубом костюме, и этот цвет выгодно подчёркивал ярко-голубые глаза теперь уже ректора.

— Незабываемые, — ответила Эн со скептицизмом в голосе. — Добрый вечер, архимаг. Поздравляю вас со… вступлением в должность.

— Ну, я еще пока не вступил, — сказал Велмар, поглядев на Берта с сожалением. — После Дня Альганны и каникул будет еще церемония представления для студентов и преподавателей, тогда уж…

— Это формальность, — возразил Арманиус и тоже решил взять себе салат. — С момента, когда тебя выбрал университет, ты — ректор по сути, и ничто уже не может этого изменить.

— Да, но…

— Позволите вас пригласить? — громко спросил кто-то позади Берта, и Арманиус, обернувшись — как и Эн с Велмаром, — обнаружил его высочество Алвара, который прогягивал руку в сторону Эн.

Несколько секунд она смотрела на эту руку, явно борясь с желанием сказать «Не позволю» — но в итоге, вздохнув, пробормотала:

— Да, конечно.

И протянула ладонь, одновременно с этим вставая с пуфика.

Поесть мне так толком и не дали — явился очередной принц на мою голову, и я не рискнула ему отказывать. Я вообще больше никогда не рискну связываться с Альго…

У его высочества Алвара оказался очень неприятный колючий взгляд, которым он рассматривал меня без всякого стеснения, а ещё — резкая и почти агрессивная манера общаться.

— И чем ты так покорила Арена, что он даже позволил тебе танцевать в его пламени? — протянул Алвар с недоумением, как только мы начали кружиться среди других пар. — Обычная безродная. Симпатичная, но таких симпатичных много. И кто ты вообще, раз он тебя сюда пригласил?

Мне в тот момент безумно захотелось наступить этому гаду на ногу. Специально. Но — никогда в жизни я не буду больше связываться с Альго. Во всех смыслах этого слова.

— Вы же сами сказали, ваше высочество, — произнесла я ровно. — Я — обычная безродная.

— Арен тебя сюда пригласил, — возразил принц. — Значит, ты не совсем обычная. Резерв крошечный… Чем ты занимаешься?

— Наукой.

— Какой именно наукой?

И чего он ко мне пристал? Какая ему разница?

— Магической медициной, ваше высочество.

Он несколько секунд рассматривал моё лицо, хмурясь.

— Магической? Шутишь, детка? Ты несовместима с магией, как звёзды с мешком.

Забавное сравнение. Интересно, это у меня мешок настолько большой, или мои звёзды столь покладисты?

— Я не стала бы шутить с вами, ваше высочество.

Он фыркнул.

— Всё ясно. Обыкновенная выскочка, с которой спит император. Хотел насолить Виктории, вот и пригласил тебя сюда. Если уж ей можно якшаться с охранниками, то ему почему нельзя тискать безродную?

Я непроизвольно вздрогнула. Якшаться с охранниками? Это что же, получается…

Я силой воли погасила любопытство. Эн, это не твоё дело. Пошли они к демонам, эти Альго, их жёны, любовницы и любовники.

— Вы абсолютно правы, ваше высочество.

Музыка кончилась, и Алвар сразу отошёл — слава Защитнице, не поцеловав мне руку. Правда, вздохнуть с облегчением я не успела — ко мне тут же подскочил другой мужчина.

— Разрешите пригласить?

Я взглянула на того, кто стоял передо мной, и с трудом удержала лицо.

Аарон.

Защитница, ну за что?.. Алвар хотя бы не так сильно похож на Арена, как этот! Этот вообще почти копия, только лицо более смазливое и глаза обычные, карие, а не жуткие чёрные ямы.

— С удовольствием, — выдохнула я абсолютнейшее враньё и приняла протянутую руку.

Аарон разглядывал меня, весело улыбаясь, и меня захлестнуло паникой. И вот… чего смешного-то?..

— Забавно, — он засмеялся. — Почему вы так боитесь? И Арена боялись, и меня. Хотя Арена понятно — пламя же. Но я вроде обычный человек. Не пойму, в чём дело.

Я открыла рот, чтобы спросить, откуда он знает, когда вдруг вспомнила…

Защитница, и как я вообще могла об этом забыть? Альго же эмпаты. Кто-то слабее, кто-то сильнее. Арен, понятное дело, самый сильный — ходят слухи, что он и внушать умеет, но вряд ли они обоснованны, — но и Аарон тоже неплохой эмпат, и Алвар. Арчибальд похуже, он ведь не первый наследник…

Получается, император всё это время ощущал мои чувства. Неприязнь, страх, тошноту и иногда даже ненависть.

Зачем же он?.. Это какое-то извращение — спать с девушкой, которую от тебя тошнит!

Хотя он и не спал…

— Понимаете… — Я лихорадочно пыталась подобрать оправдание. — Я вообще страшная трусиха, а тут император, принцы… Просто… боязно…

— А-а-а, — Аарон, к моему облегчению, понимающе кивнул. — Стрессовая ситуация, тогда понятно. Но вы зря боитесь. Арен, конечно, после коронации жутковато выглядит, как и любой коронованный император — наш отец тоже был таким, — но поверьте, он добрый и вообще девочек не обижает.

Ну конечно, не обижает! Значит, я мальчик.

— А я — еще добрее, — принц улыбнулся шире. — Вас как зовут?

Танец, заканчивайся скорее.

— Эн.

— Прелестное имя. И что же вы, Эн, будете делать сегодня вечером?

Пару мгновений я таращилась на Аарона, а потом сообразила, что он так шутит. Он улыбался и, видимо, пытался меня расслабить.

Интересно, а эмпатам неприятны чужие эмоции? Никогда об этом не задумывалась.

— Думаю, что встречать новый год.

— Представляете, я тоже, — он чуть прищурился, и я поймала себя на мысли, что Аарон, в отличие от Арена, безумно очарователен и совсем не пугающ. — Давайте встретим его вместе?

— У меня есть спутник, — сказала я и не смогла не улыбнуться, когда принц забавно и нарочито надулся. — И я от него ни на шаг, если не считать танцев.

— Что ж…

Мелодия почти завершилась. Наконец-то!

— … тогда я проявлю благородство и оставлю вас развлекаться без меня, — сказал Аарон и поцеловал мне руку.

Отлично. Кажется, на сегодня принцы закончились!

Когда Эн вернулась к столу и села на пуфик, на её лице читалось такое облегчение, что Берт не рискнул пригласить девушку на танец. Пусть отдохнёт.

Велмар ушёл, и на его место опустился Макс Мортимер, которого, кажется, не интересовало вообще ничего, кроме еды.

— А вас-то как сюда заманили? — поинтересовался Берт, когда Эн села — хотел отвлечь её. — Вы не кажетесь мне человеком, который в восторге от таких приёмов.

— Я на таких приёмах и не был никогда, — фыркнул хирург, аккуратно — по-профессиональному — отрезая от курицы ровный кусочек. — Валлиус попросил, взамен обещал мне внеплановый отпуск и еще одну ставку врача в отделение, не справляемся. Сказал, его величеству нужны ответственные и исполнительные подопытные кролики. Кларе, насколько я понял из разговора с ней, Арен подписал финансирование какого-то проекта. А про остальных не знаю.

— Император просто какой-то шантажист, — пробормотала Эн беззлобно. — Ты мне то, я тебе это…

— Посмотри на ситуацию с другой стороны, Эн, — заметил Берт. — Арен мог просто приказать, и ничего не давать взамен. В конце концов, посещение приёма — сомнительный подвиг. А он не стал приказывать, да ещё и вознаградил.

Эн явно о чём-то думала — взгляд её блуждал по залу.

— А… Бертран, а вы не знаете, эмпатам неприятны чужие эмоции?

— Интересный вопрос. Смотря какие, Эн. Но, насколько я знаю, эти эмоции у них отделены от собственных, они не смешиваются, и их можно экранировать. Так что… не волнуйся, Арен не страдал от ужаса, танцуя с тобой.

Она смущённо покосилась на улыбающегося Арманиуса и тоже улыбнулась.

— Да… я боялась, а потом его высочество Аарон сказал, что я боюсь, и я вдруг вспомнила про то, что Альго менталисты…

— Менталисты. Но все они — взрослые люди, которые живут с этим родовым даром чуть ли не с рождения, как я со своим. Ты зря беспокоишься. И… может, потанцуем?

Эн посмотрела на Берта с таким испугом, что он не выдержал и расхохотался.

— Ладно-ладно. Лучше поешь. Здесь всё вкусно. Скоро, кстати, начнут и сладкое выносить.

— Нет, — она, к его удивлению, вдруг вскочила с пуфа. — Надо потанцевать с вами. В конце концов, вы…

— …не менталист, это верно.

— Да нет же! То есть, да, но ещё… — Эн неожиданно запнулась, покраснела, помотала головой, словно сбрасывая оцепенение, и закончила фразу коротким и резким: — Пойдёмте!

— Хорошо. Идём.

Я была рада, что решила потанцевать с Арманиусом. Пара танцев — и всю тревогу, вызванную императором и его родственниками, смыло, как и не было ничего.

Несколько раз я замечала императора — он то танцевал, то разговаривал с кем-то из гостей. На меня он совершенно не смотрел. И я, поначалу очень переживающая из-за того, что он всё-таки захочет продолжить начатое, совсем расслабилась.

Теперь, вспомнив, что его величество эмпат, я поняла, почему он всё прекратил и отправил меня в общежитие. Наверное, мои эмоции были ему слишком неприятны.

Так ему и надо!

Подумав это, я кинула на императора злой взгляд из-за плеча Арманиуса во время танца — его величество поморщился и потёр висок. Неужели почувствовал?..

Я погасила эмоции, понимая, что не стоит так делать. Ещё разозлится… Я ведь уже решила не связываться с Альго.

Поэтому я выбросила императора из головы и стала наслаждаться вечером. В конце концов, я ведь так мечтала когда-то потанцевать с ректором! Хотя еще больше я мечтала, конечно, о том, чтобы он меня заметил.

И ведь… сбылось…

Я вспыхнула и спрятала лицо на груди Арманиуса. Ох, Эн, глупышка… Да, он тебя заметил, он впечатлился твоими заслугами в учёбе и науке — но кто сказал, что он влюбился? Глупо мечтать об этом. Глупо думать об этом. Глупо надеяться.

Так просто не бывает, не может быть.

— Сейчас начнут запускать фейерверки, — сказал Арманиус мне в макушку. — Пойдём смотреть?

— Конечно! — я оживилась. Возле дворца всегда замечательные фейрверки, в день перемены года мне их видно из окон общежития, но очень слабо — всё-таки далековато. А сегодня я смогу их рассмотреть!

Музыка закончилась, и действительно — один из слуг объявил, что через пару минут начнётся фейерверк, приглашая всех на балкон.

Распахнулись двери, которых я до этого момента даже не замечала — они располагались в другом конце зала, — и гости медленно переместились на балкон. Не все — некоторые оставались у столов.

Его величество под руку с императрицей прошли одними из первых, мы с Арманиусом шли гораздо позже, но всё равно почему-то на самом балконе оказались рядом. Балкон был широкий и вместительный — не балкон, а целая терраса, — и места здесь было много. Перила, увитые цветущим плющом, а за ними — город, сияющий тысячами огней. Такой праздничный, затихший в ожидании нового года…

БОМ! — забили вдруг часы на городской площади, и в толпе аристократов, к моему удивлению, кто-то радостно взвизгнул.

БОМ! — ещё раз.

— С наступившим новым годом! — сказал император, вытянул руку… и с его ладони в воздух взлетел огненный орёл. Сначала совсем крохотный, затем он всё увеличивался, увеличивался и увеличивался, пока не стал огромным…

А часы продолжали бить.

БОМ!

БОМ!

— С новым годом, Энни, — прошептал Арманиус мне на ухо, и я, улыбнувшись, повернулась к нему лицом. Хотела ответить… и не смогла.

Он был так близко и… глаза так сверкали…

БОМ!

Я вздрогнула и очнулась.

— И вас. А…

Я хотела спросить «где же фейерверк», но тут раздались охи и вздохи среди толпы, и я подняла глаза к небу.

Там расцветали цветы, среди которых продолжал парить огненный орёл императора. Красные, зелёные, синие, золотые, серебряные… всякие. Они постепенно распускались в небе, превращая его в волшебную лужайку, и от восторга у меня захватило дух.

Цветы сменились летящими огненными искрами, затем — разными животными от тигров до смешных маленьких котят, а в конце все они слились и стали огромным драконом, который, покружив в небе минуту, вспыхнул и взорвался, осветив небо ярким светом, и на балкон вдруг начало что-то падать…

Это что-то даже ударило меня по макушке. Совсем немного и не больно, но всё-таки…

— Что это? — спросила я, глядя под ноги. Там лежали какие-то бумажки, скрученные свитками.

— Это предсказания, — ответил Арманиус, улыбаясь. — Шуточные, конечно. Возьми одно, прочитай. Все берут.

Я кивнула и, наклонившись, схватила первый попавшийся свиток. Развернула…

«Не пытайтесь прыгнуть выше головы».

М-да, вряд ли это получится. Я всю жизнь прыгаю выше головы — точнее, выше собственного магического резерва, — и пока успешно.

— Что там у тебя? — спросил Арманиус, заглядывая в бумажку. — Да, забавно. А у меня вообще размытое. «Конец — это начало».

— Не слишком-то забавно, — протянула я. — Особенно ваше, про конец.

— Не воспринимай всерьёз, это ерунда. Обыкновенная шутка. Пусть лучше нам Ив Иша погадает, толку будет больше…

— Погадает?..

— Да. Шаманы ведь гадают.

— Честно говоря, я не в курсе, чем они занимаются, — призналась я. — Не верю я в них.

— Этой, я думаю, можно верить.

— Хм… — Я удивлённо посмотрела на Арманиуса. — Почему вы так думаете?

— Потому что её рекомендовал Валлиус. А Валлиус дураков рекомендовать не будет.

Я засмеялась.

— Что правда, то правда.

Как ни странно, вечер и часть ночи получились чудесными. После фейерверков мы вновь танцевали — и ели тоже, только теперь сладкое, — и я совсем развеселилась, когда поняла, что все Альго покинули приём. Без них мне легче дышалось.

Ближе к утру гости начали расходиться, да и я уже зевала, так что Арманиус предложил ехать домой. Причём — к нему.

— Нет, — возразила я, покачав головой. — У меня завтра дело с утра пораньше, и я должна быть в общежитии.

Мне показалось, Арманиус расстроился.

Да ну, Эн, не может быть. Перестань надеяться на всякую чушь!

— Тогда забежишь ко мне в течение дня?

Я согласилась, и мы покинули императорский дворец.

Не знаю, что в этот момент чувствовал Арманиус, а я ощущала себя так, словно избежала смерти.

ΓЛАВА СЕДЬМАЯ

Ночью я проснулась словно от резкого удара по голове.

Лежала пару секунд с колотящимся сердцем, не понимая, в чём дело… и вдруг осознала.

«Пусть лучше нам Ив Иша погадает».

Защитница… но я ведь ни разу не называла Арманиусу имя шаманки! По правде говоря, я и сама успела его забыть. Откуда же он?..

Я сразу вспомнила еще одну странность. В тот день, когда я пришла к ректору впервые, он обратился ко мне по имени. Я тогда подумала, что это Валлиус сказал, а теперь засомневалась… Мог, конечно…

Демоны, и ведь не проверить… Не связываться же сейчас с наставником по браслету, он наверняка спит!

Но даже если представить, что Валлиус ничего не говорил, и что я не называла Арманиусу имя шаманки — что это мне даёт? Какой вывод из этого можно сделать?

Значит, Арманиус знал всё это заранее. Откуда? Откуда?!

С утра я собиралась забежать сначала к Рону с подарком, а потом быстренько заскочить к Валлиусу. Он как раз приглашал меня на обед в первый день нового года.

Сонный друг встретил меня на пороге собственного дома укоризненным:

— Что ж тебе не спится в первый день года, Энни…

— Уже полдень, — возмутилась я и протянула пакетик с подарком. — Поздравляю!

Рон с интересом заглянул внутрь и расплылся в улыбке — пакет был полон разнообразных сладостей.

— Спасибо! Сейчас я за твоим подарком схожу… или, может, зайдёшь? Правда, мама с Кэти ещё спят.

Я покачала головой.

— Нет, побегу к Валлиусу, он меня ждёт к часу.

Рон кивнул, и через минуту я стала обладательницей красивой записной книжки, которую друг сам зачаровал, чтобы не давалась никому, кроме меня, в руки, упаковки мятных пряников и большой шоколадки с орехами. Поблагодарила и, передав привет маме и сестре Рона, поспешила в гости к наставнику.

Там уже не спали и встретили меня с распростёртыми объятиями. Родственниками и знакомыми Валлиуса был заполнен весь дом — жена, трое детей со своими женами-мужьями, четверо внуков, брат наставника с семьёй, несколько друзей Брайона и его жены — в общем, праздник и домашняя атмосфера здесь ощущались настолько ярко, что я долго не хотела уходить. Сначала помогала Алин — жене Валлиуса — и двоим его дочерям накрывать на стол, потом был обед, полный весёлых историй и смеха, раздача подарков, и только ближе к вечеру я смогла отловить Брайона в коридоре и утянуть в библиотеку для приватного разговора.

— Ты меня пугаешь, Энни, — смеялся наставник, усаживаясь в одно из мягких кожаных кресел. Я опустилась напротив в такое же. — Первый день года, и уже какие-то тайны.

— Не знаю, тайна это или нет, может, просто дурь… Брайон, скажите, когда вы говорили Арманиусу про меня, называли моё имя?

— Не понял, — Валлиус нахмурился. Ну да, по-дурацки объяснила…

— Когда вы обещали ему, что придёт медсестра, называли меня по имени? Говорили, что придёт Эн Рин или…

Наставник продолжал хмуриться, припоминая.

— Я не уверен, Энни. Мне кажется, что нет, но я не могу утверждать это на все сто процентов.

Я вздохнула. Ну да, с чего ему было запоминать такое, это ведь какие-то глупости…

— А Арманиус потом расспрашивал про меня у вас что-нибудь? Кто я, где училась?

Валлиус улыбнулся.

— Странное расследование у тебя, Эн. Нет, он ничего не спрашивал конкретно у меня, думал, что я не признаюсь, но расспросил кого-то ещё. Кого, я не знаю. Может, Агрируса, может, ещё кого из преподавателей — народу-то достаточно.

Да, действительно — народу достаточно. Но вот имя шаманки этот народ знать никак не мог. А я не могла сказать его Арманиусу сама — просто потому что уже успела забыть.

Ну и что? Что значит вся эта демонова ерунда?

Я не понимала. Но почему-то мне казалось, что ответ мне точно не понравится.

После обеда и всех мероприятий в доме наставника я решила быстренько перенестись в общежитие — оставить там подарки, — а потом уже заглянуть к Арманиусу, как обещала. Заодно по пути куплю и ему что-нибудь вкусное, а то ведь я не готовилась…

Но в общежитии, как только я забросила все пакеты в шкаф, в дверь вдруг постучали. Я подумала, что это кто-то из соседок решил поздравить и поделиться вкусненьким — распахнула дверь… и тут же попала в объятия Арчибальда.

От неожиданности я задохнулась. Он налетел на меня, словно ураган, обнял, прижал к себе, зарылся руками в волосы, растрепав косу, и жарко, тяжело задышал мне в ухо, касаясь губами виска:

— Как же я соскучился… Энни…

Во мне бурлили эмоции, и я никак не могла понять, которая из них сильнее. Радость от того, что Арчибальд жив и цел? Страх, что он зайдёт слишком далеко? Смятение — потому что я уже решила не связываться с Альго и собиралась сказать ему об этом? Защитница, но не сейчас же…

— Я… всё хорошо, с тобой всё в порядке?..

— Да, — выдохнул принц, целуя меня в щёку. — Ситуация на севере стабилизировалась, потери минимальны, погибших вообще нет…

— Замечательно, — сказала я, чувствуя себя предателем из-за собственных мыслей. Арчибальд так рад, так торопился ко мне, а я думаю только о том, как буду говорить ему, что не могу больше принимать его ухаживания. Нельзя же так огорчать в первый день года! — Ты… получается, ты сразу ко мне?..

— Нет, — Арчибальд улыбнулся, заглядывая мне в глаза. — Конечно, нет. Я сначала принял душ, иначе ты бы тут задохнулась от моего прекрасного аромата. Γарь и пот — это не розы.

Розы. Я вздрогнула, вспомнив дары императора. Сначала белые, как символ чистоты, а потом тёмно-бордовый цветок, как знак страсти. Его-то я выкинула, но белые розы до сих пор стояли на столе.

— Эн? Чего ты испугалась? — нахмурился принц и, подняв руку, погладил меня по щеке. — Я чувствую сильный страх.

Кажется, я скоро научусь виртуозно врать.

— Ты сказал про гарь и пот, и я представила…

— А-а-а… — Арчибальд расслабился и вновь улыбнулся. — А я подумал, что-то случилось. Не переживай, всё хорошо. Все живы, хотя и почти чудом, ситуация была сложная. Энни… проведёшь со мной сегодняшний вечер?

Как я могла ему отказать? Он только что вернулся с севера, где несколько суток дрался с демонами, почти не спал… И первый день года… Разве я могу?..

Я не могла.

— Да, конечно, Арчибальд. Но… мне надо сначала кое-куда перенестись, я обещала.

— Хорошо. Тогда я зайду за тобой через полтора часа?

— Да.

— А я пока всё подготовлю, — улыбнулся его высочество и, прикоснувшись к моим губам в кратком поцелуе, вышел из комнаты.

Я медленно опустилась на пол и дотронулась до нижней губы. Радость от того, что Арчибальд вернулся, сменялась стыдом и смятением. Защитница, что же делать?.. Я ведь не могу сказать, что не хочу с ним встречаться из-за того, что в будущем это понесёт за собой встречи и с императором, а этого человека я не желаю видеть даже на книжных портретах. Арчибальд абсолютно не виноват в случившемся! И отказывая ему из-за императора, я поступлю бесчестно, несправедливо. Он не заслуживает подобного отношения.

Но меньше всего на свете я хочу становиться родственницей его величества. Что же делать?..

Я тёрла виски ладонями, стараясь успокоиться. Эн, сейчас просто не думай ни о чём. Решишь позже, когда пройдёт время. Сегодня ты в любом случае не сможешь огорчить Арчибальда. Просто будь с ним… а там посмотришь.

Вполне вероятно, император и сам вскоре запретит принцу за мной ухаживать. Разве он может позволить своему родственнику жениться на девушке, с которой он чуть…

Затошнило, и я глубоко задышала, вновь пытаясь не думать.

Хватит, Эн. Иди уже к Арманиусу. Он давно ждёт.

Решив так, я встала и, переплетя растрёпанную Арчибальдом косу, оделась и выбежала из комнаты.

В прошлой реальности день перемены года прошёл хорошо, но в этой всё было гораздо лучше — просто потому что воспоминания Эн были при ней. И Берт был доволен.

А еще он был доволен, потому что выспался. Спал чуть ли не до обеда, а затем сходил на праздничный базар, купил там ёлку и игрушки — и стал ждать Эн, собираясь пригласить её нарядить ёлку и вместе провести вечер.

Эн появилась около шести часов. Забежала в библиотеку — Берт в это время изучал учебник по магии для школьников, пытаясь сообразить, как теперь правильно пользоваться своим даром, — широко улыбнулась и протянула ему пакет.

— С наступившим! Надеюсь, вы любите пончики? Все пряники дарят, я решила, что у вас их и так будет слишком много.

— По правде говоря, у меня их вообще нет, — засмеялся Берт, вставая с дивана и принимая подарок. — Все по браслету связи поздравили. Кто-то звал в гости, но я отказался.

— Почему? — спросила Эн удивлённо. — Я вот у Валлиуса была…

— Он тоже звал. Но…

Защитник, как же объяснить?.. Объяснить так, чтобы она не начала сейчас тут сразу безумно его жалеть. Берту не хотелось, чтобы Эн его жалела, но с подобной историей это неизбежно.

— Я не люблю праздник перемены года. Он же семейный. А семьи у меня нет. И мама умерла через три дня после него.

Да, судя по глазам — точно начала жалеть. Поэтому Берт поспешил сказать:

— Заглянешь в свою комнату? Твой подарок там.

— В комнате? — Эн удивлённо улыбнулась. Глаза её вновь заблестели, и жалость из них ушла, сменившись интересом. — Что же там такое? Вряд ли пряники.

— Вряд ли, — хмыкнул Берт. — Пойдём, посмотришь.

Через минуту Арманиус с удовольствием наблюдал абсолютнейший шок на лице Эн, когда она увидела тигриллу, скачущего по её кровати. Открыв рот и распахнув глаза, девушка наблюдала за котёнком, который, заметив вошедших, из полосатого превратился в рыжего.

— Арх… Бертран… Это же…

— Ну да, это тигрилла. Я назвал его Эклером. Надеюсь, ты не против.

Эн перевела взгляд с котёнка на Арманиуса — и он увидел, что глаза её полны слёз.

Надо же, как сильно отличалась её реакция в той и этой реальности. Тогда она радовалась, как ребёнок, чуть ли не прыгая, теперь же была растрогана и смущена.

— Спасибо… Мне так нравятся тигриллы! Но… это ведь очень дорого!

— Ерунда, Эн, не думай об этом, — сказал Берт мягко и, пользуясь её смятением, подошёл чуть ближе. Только бы не переборщить… — Останешься сегодня со мной? Я хотел нарядить ёлку и… — Он запнулся, заметив вдруг, что Эн помрачнела.

— Я не могу, — сказала она негромко и так покраснела, будто собиралась заниматься чем-то неприличным. — Меня… пригласили.

Демоны, а возможно, действительно неприличным. Арчибальд… неужели вернулся?

— Принц? — спросил Арманиус, сам ощущая, насколько холодно звучит его голос.

Эн кивнула.

— Да. Я обещала. Вы… — Она виновато покосилась на тигриллу, который, к удивлению Берта, из рыжего вдруг стал угольно-чёрным. В прошлой реальности Эклер ни разу не чернел, по крайней мере при нём. — Простите…

— Ничего страшного, — проговорил Арманиус, с трудом удерживая себя от желания сейчас сделать что-нибудь безумное — такое, что всё разрушит. — Ты только забери котёнка, он теперь твой. И иди.

Она вновь посмотрела на Берта, вздохнула и почти прошептала:

— Пожалуйста, не обижайтесь. Я бы согласилась, но принц… он…

— Я понимаю. — Арманиус не выдержал и всё-таки съязвил: — Ты любишь Арчибальда, я понимаю. А я тут третий лишний.

Эн молчала, глядя на него непонимающими глазами, а Берт отчаянно пытался контролировать эмоции, которые рвались наружу, словно обезумевшие звери из клетки.

Получалось плохо.

— Что ты так смотришь на меня? Да, я пытаюсь за тобой ухаживать. И терплю поражение. Потому что, — Арманиус развёл руками, — принц! У меня что-то получается только в отсутствие Арчибальда. Или если меня неожиданно пытаются убить. Или если у меня сломан контур. А сам по себе, вот такой, какой есть, я тебе не нужен, да, Эн? Ты любишь Арчибальда. — Сердце заболело, а кровь уже кипела от ревности, и Берт решил поскорее уйти, пока не наговорил еще чего-нибудь похуже. — Ладно. С наступившим тебя, Эн. Иди к своему принцу. Но Лера забери, иначе он расстроится. Ты — его хозяйка.

И, поглядев в последний раз на совершенно чёрного котёнка, Арманиус вышел из комнаты, ощущая себя гораздо хуже, чем в тот день, когда его чуть не убило пламя демонов Геенны.

Защитница, что это было?..

Я ослышалась?..

Он пошутил?..

Я сплю?..

Как это… это ведь невозможно!!!

Совершенно, абсолютно невозможно!

Арманиус не может…

Я рухнула на пол, словно срубленное дерево, и, дрожа с ног до головы, изо всех сил ущипнула себя за обе руки. Чуть не заорала от боли.

Нет, я не сплю. И Арманиус в тот миг, когда он говорил всё это… он не шутил. С таким лицом не шутят. И со слухом у меня проблем нет.

Но это ведь невозможно!

Защитница…

А если всё-таки… Нет, ну как это?.. Когда он успел?..

А долго ли? Ты сама в него влюбилась в детстве за несколько минут. А он… Нет, ну это же невозможно!

Подошедший тигрилла — чёрного цвета, — ткнулся лбом в мои коленки. Я подставила ладонь, почесала его за ухом.

— Эклер… — прошептала я. — Лер… Разве такое может быть?

Котёнок побелел, и я вздрогнула. Это что же — «да»?

Нет, ну нет же! Нет! Быть этого не может!

И… что сейчас делать?

Я покосилась на часы на браслете связи. Что делать… переноситься в общежитие, Арчибальд уже скоро должен прийти. А к Арманиусу в библиотеку я всё равно не способна сунуться — страшно до ужаса.

Страшно не потому что я боюсь его. Я просто не понимаю, что говорить и как себя вести. Это всё… слишком невозможно.

Я подхватила Эклера на руки и пошла вниз, в прихожую — только оттуда можно было построить лифт. Котёнок мурчал, вновь поменяв цвет — теперь он стал серым. Я помнила, что тигриллы бывают эмпатами — не все, только некоторые, — и меняют цвет в соответствии с эмоциями, которые испытывают люди в их присутствии. Чёрный… это тоска, безысходность, отчаяние…

Это были не мои эмоции в тот момент. Я вообще ничего не чувствовала — так была удивлена.

Значит, это были эмоции Арманиуса…

Арчибальд, как и обещал, зашёл за мной ровно через полтора часа. К тому времени я, поняв, что не в силах справиться с эмоциями самостоятельно, наглоталась успокоительной настойки. Настойка была первоклассная — сама варила! — и всё, что я оказалась способна чувствовать на тот момент, когда принц шагнул ко мне в комнату, было равнодушие.

Арчибальд с удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал. Эклера он вообще не заметил — котёнок спал, а во сне тигриллы становятся практически невидимыми — только нос торчит в пространстве. И хорошо, а то бы еще стал расспрашивать, откуда у меня Лер, пришлось бы говорить про Арманиуса — и ревновать теперь начал бы уже принц.

Ревновать… Значит, Эн, ты думаешь, что он ревновал? Глупость…

— Пойдём, — сказал Арчибальд, взяв меня за руку. — Внизу нас ждёт магмобиль. Хочу сделать тебе подарок.

— Надеюсь, магмобиль не есть сам подарок?.. — спросила я с беспокойством: мало ли, что придёт в голову этим аристократам!

— Нет, — засмеялся принц. — Иначе это был бы не подарок, а сущий кошмар. Мой подарок… он не совсем материальный. Скоро увидишь.

Пока мы с Арчибальдом шли к выходу из общежития, в коридорах сталкивались со множеством студентов, аспирантов и даже преподавателей — некоторые из них жили в общежитии, — и все вытаращивали глаза. Я вяло подумала, что вскоре наверняка пойдут слухи, но ничего не ощутила по этому поводу. В конце концов, про меня всё время ходили какие-нибудь слухи. Одно время даже была популярна легенда про то, что я внебрачная дочь Валлиуса. Услышав её, наставник хохотал так, что стены тряслись.

— Почему ты выпила успокоительное? — спросил Арчибальд, когда мы сели в магмобиль. Всё-таки не удержался. — Ты же выпила?

— Да. Просто кое-что случилось, я нервничала, переживала, вот и решила выпить. Наверное, переборщила. А как ты понял? Это из-за эмпатии?

— Верно. Я ощущаю от тебя волны холода. Лекарственного холода, искусственного, безэмоционального. Не могу сказать, что мне это нравится, — его высочество поморщился. — Живые эмоции намного лучше.

Впервые за последние полчаса я вдруг ощутила лёгкое любопытство.

— А как ты вообще всё это чувствуешь? Всегда можешь определить, что за эмоция или?..

— Не всегда, — Арчибальд покачал головой. — Я бы даже сказал — далеко не всегда. Я не слишком сильный эмпат, особенно по сравнению с Ареном, хотя и он не всегда может определить.

— А как тогда?

— Ярко и понятно ощущаются только сильные и чистые эмоции, Эн. Ты и сама наверняка знаешь — иногда то, что мы чувствуем, подобно уколу в сердце. Любовь, ненависть, страх… Много всего. И такие эмоции чувствуются ясно. Но если человек испытывает множество эмоций, или все они не совсем выражены — я ничего не могу понять. Это как гармоничная, стройная мелодия — и абсолютный музыкальный хаос, когда все инструменты играют разом разную музыку.

Я немного подумала и решила спросить:

— А чужие эмоции причиняют тебе боль или неудобство?

— Бывает, Энни. Но в таких случаях я экранируюсь, ставлю щит и закрываюсь. Это утомляет.

— А Альго могут ощущать эмоции друг друга?

— Нет, — Арчибальд покачал головой. — Наверное, это можно сравнить с полюсами магнита. Люди не нашей крови — противоположный полюс, притягиваются. Мы сами — отталкиваемся. Но, по правде говоря, иногда это только мешает.

— Почему? — я удивилась. — Я бы не хотела, чтобы кто-то рылся в моей голове.

— Мы не роемся. Это происходит само собой. Суть в том, что наши злейшие враги зачастую — родственники, но поскольку все Альго не ощущают друг друга, притворяться любящим родственником гораздо проще.

Теперь понятнее. Да, в таком случае, конечно, больше всего хочется понять, что чувствует близкий человек, а не разные незнакомцы.

— В общем, — продолжал Арчибальд, — в большинстве случаев я ощущаю какую-то непонятную какофонию, и только иногда она прерывается чем-то ярким и ясным. Когда я сегодня обнял тебя, чувствовал множество эмоций, а потом резкий укол страха. Ты… — Он придвинулся ближе и взял меня за руку. — …Ты беспокоилась за меня, Энни?

— Конечно, — ответила я абсолютную правду. Как можно было не волноваться за Арчибальда, если у него самая опасная в Альганне профессия? — Ты… уже знаешь про Арманиуса?

— Что контур восстановлен, а резерв нет? Знаю. Арен дал кровь?

— Да.

— А взамен попросил, чтобы ты пришла на приём в честь дня перемены года? — принц лукаво улыбнулся.

— Это его величество тебе…

— Нет, я сам догадался. Вряд ли что-то ещё могло сподвигнуть тебя на этот сомнительный подвиг. Жаль, что с Арманиусом так ничего и не получилось.

— Да, — ответила я глухо. — Жаль.

Магмобиль подвёз нас к императорскому дворцу, и я поначалу подумала, что Арчибальд решил продолжить экскурсию в оранжерее, но ошиблась. Мы сели в просторный лифт, изнутри похожий на обитую бело-золотым бархатом шкатулку, и поднялись на нём куда-то наверх. Там прошли по длинному коридору, вышли из широких дверей… и оказались на улице. Точнее, на крыше императорского дворца. Подняв голову, я увидела в небе розовато-лиловое свечение погодного купола и поняла, почему здесь так тепло.

Но интереснее всего был не купол, а огромный белый воздушный шар с привязанной к нему корзиной, в которой уже находились двое мужчин. Один, очевидно, пилот, а второй, наверное, охранник?..

— Демоны, Эн, — услышала я позади себя ворчание Арчибальда, — я надеялся на восторги, а из-за этого зелья ты как замороженная. Чем бы его разбавить… Вино будешь?

— «Лунный свет»?

— Нет, обычное. Кажется, «Красный бархат». Садись скорее в корзину, я тебя напою и полетим.

И тут меня кольнуло.

— Полетим?..

— Ну да. А ты думала, мы просто на экскурсию пришли, как в музей? Полетим, конечно. Посмотрим на Граагу с высоты птичьего полёта.

Я сглотнула.

— Вообще я высоты побаиваюсь…

— Судя по тому, что я чувствую, сейчас ты ничего не побаиваешься, — фыркнул Арчибальд. — Садись. Всё будет в порядке. — Он подвёл слегка одеревеневшую меня к корзине и практически впихнул внутрь. Зашёл сам, закрыл дверцу, замотал что-то — наверное, чтобы не открывалась.

Я огляделась. Кроме двоих мужчин и непонятной конструкции над нашими головами здесь ещё были несколько скамеек у бортов корзины — чтобы удобнее было смотреть вниз, не иначе, — и столик, на котором стояли две бутылки вина, блюдо с фруктами и большая тарелка, полная вкуснейшего сыра.

— Садись, — повторил Арчибальд, положил ладонь мне на плечо и чуть нажал, заставляя сесть. — Сейчас налью тебе вина. Курт, Дамиан, можем потихоньку взлетать.

— Есть, ваше высочество, — хором ответили маги, и один из них что-то начал делать с устройством, висевшим посередине корзины — там вспыхнул яркий огонь.

— Держи, Энни, — мне в руку ткнулся прохладный бокал. — Пей. Может, начнёшь хоть что-то чувствовать… А не то придётся мне повторять на днях этот полёт.

Я в это время как раз делала глоток — и поперхнулась. Арчибальд засмеялся и положил мне во вторую руку несколько виноградин.

— Ешь. Из меня зельеваритель, конечно, не очень, я больше по демонам, но всё-таки помню, что виноградный сок неплохой нейтрализатор всякой дряни. Так что пьём вино и едим виноград, Энни.

— Ты всё правильно помнишь, — кивнула я, послушно делая то, что велено. — Конечно, от мощных реактивов ни то, ни другое не поможет, но у меня обычная успокоительная настойка, просто концентрация действующих веществ высокая. Скоро должно пройти.

Корзина, в которой мы находились, чуть вздрогнула — и поплыла вверх. Я глотнула еще вина, прислушиваясь к себе, потом еще и ещё… На пятый глоток я наконец ощутила, что начинаю бояться. Не то, что бы хотелось ощущать, но это ведь только начало…

Арчибальд налил и себе вина, выпил немного и взял с тарелки кусок сыра. Засунул его в рот, не слишком заботясь о манерах, чем немного меня развеселил, и сказал:

— Энни, посмотри вниз.

— Может, не надо? — спросила я жалобно. — Мне и так хорошо.

— Посмотри-посмотри, — он усмехнулся. — Оно того стоит. Да и так ты быстрее придёшь в себя. И чтобы больше ничего подобного не принимала перед встречей со мной! — Арчибальд шутливо пригрозил мне пальцем. — Давай, привстань, схватись за перила и посмотри вниз.

Я поставила на стол бокал, приподнялась и, ощущая лёгкую внутреннюю дрожь, действительно посмотрела на то, что было «за бортом».

Остатки действия успокоительной настойки смело, как жалкую пыль смерчем. Я задрожала одновременно от страха и восторга, оглядывая величественный императорский дворец — в сиянии вечерних огней он действительно смотрелся вышедшим из сказки, — заснеженный парк, Дворцовую набережную, улочки Грааги — отсюда дома походили на пряничные, — тёмное небо, полное звёзд, серебристую ленту уходящей вдаль реки и подсвеченное праздничными фонарями здание университета. Как же это было красиво, как необычно и восхитительно! Из-за погодного купола, который окружал наш шар, мне совсем не было холодно — стой так хоть вечность, наслаждаясь видами…

— Γораздо лучше, — сказал Арчибальд довольно, пристраиваясь рядом и легко приобнимая меня за плечи. — Нравится?

— Ты же чувствуешь, — выдохнула я, провожая взглядом крошечные фигурки людей внизу. — Или?..

— Я чувствую просто эмоции, их слишком много, сложно сосредоточиться на чём-то. Но они есть, и это хорошо.

— Да, — я улыбнулась — внизу, рядом с Дворцовой площадью, была танцевальная площадка, и на ней сейчас отплясывал народ, и даже до нас доносилась весёлая музыка. — Это действительно замечательно, Арчибальд, спасибо тебе.

Я очень старалась не думать об Арманиусе — не хотелось портить этот вечер своей тревогой, — и о том, что в будущем всё-таки придётся объясниться с принцем.

Будущее — это не сегодня. А сегодня я немного побуду в сказке.

Мы кружили над Граагой около двух часов, любуясь на город и разговаривая о чём-то отвлечённом. Я рассказала несколько забавных историй со времён учёбы — без особенных издевательств, конечно, — а Арчибальд вспомнил самых интересных демонов Геенны. Жутковато, но он так об этом говорил и вокруг нас были такие прекрасные виды, что я совершенно не боялась.

А потом вспомнила…

— Скажи, а… — Я запнулась, не уверенная, что это можно спрашивать, но в итоге всё-таки произнесла: — А ты знаешь, почему у Арманиуса изменился резерв?

Улыбка Арчибальда немного поблекла, и в глазах появилась тревога.

— Конечно. Из-за демонов. Ты же его лечила, должна быть в курсе.

— Нет, я… не думаю, что из-за них.

Он молчал, и я решила рискнуть.

— Я про Γеенну, — объяснила я. — Я подумала…Ты Альго и глава охранителей. Наверное, ты должен знать?..

— Интересно, — сказал Арчибальд негромко. — Я не уверен, что правильно понимаю тебя, Эн, но если правильно… Не знаю, с чего это всё пришло тебе в голову, но в любом случае — забудь об этом. Эту тему лучше не обсуждать. Да и… — Он прищурился, изучая меня. — Я вижу на тебе какую-то печать Арена, видимо, он уже закрыл для тебя возможность рассказать о своих догадках.

Любопытно, так ли это? Я не могла рассказать о том, что случилось между мной и императором в спальне, но вот Геенна…

Открыла рот, чтобы сказать «Я думаю, резерв изменился, потому что Арманиус был в Геенне» — и не смогла издать ни звука. Так и хлопала губами, словно рыба.

Арчибальд усмехнулся, увидев эти попытки что-то произнести.

— Забудь, Энни. Лучше…

— Ты понимаешь, что Арманиус там делал? — выпалила я, отчаявшись спросить что-то более определённое. — Я понимаю, где он был, но не понимаю, что он там делал.

Его высочество покачал головой, поглядев на меня с укоризной.

— Я же сказал — забудь. Кроме того, на мне тоже печать, обсудить с тобой что-то у меня не получится. Давай лучше вот этот сыр попробуем, я такой ещё не ел. Будешь?

Я вздохнула и, признав поражение, кивнула.

Демоны бы побрали этого императора. Я даже спросить теперь ничего толком не могу!

Арчибальд вернул меня в общежитие ближе к ночи. Действие успокоительной настойки к тому времени совершенно выветрилось, но зато подействовало вино — и я была чуть расслабленной, заторможенной. С трудом вспомнила, что завтра мне вообще-то на работу — у врачей недельных каникул не было, вместо них — сокращённые на час рабочие дни и плюс пять суток к отпуску, — и, заведя будильник на браслете связи, приняла душ и легла спать. Арчибальд сказал, что в понедельник-вторник у него дела, а вот в среду свободный вечер, и попросил меня ничего на этот день не планировать. Конечно, кроме работы. Я обещала, заранее начиная собираться с духом перед объяснением с ним. Страшно и неприятно, но необходимо.

А еще из-за выпитого вина и прекрасного вечера мне почти не думалось об Арманиусе. Даже несмотря на тигриллу, который страшно обрадовался моему возвращению и стал ярко-розового цвета, а потом запрыгал по кровати, истошно мурча. Забавное существо…

Неужели Арманиус действительно…

Нет, Эн, нет. Спи и думать забудь об этом. Глупые фантазии…

Но Защитница, как же хочется, чтобы эти фантазии всё-таки были правдой!

Вечер, который Берт хотел провести с Эн, закончился в одиночестве. Логично — Арчибальд вернулся, захотел поухаживать, чтоб его, но это еще полбеды.

Сорвался он зря. Не нужно было так наезжать на Эн, она ни в чём не виновата, и на её месте Берт поступил бы так же. В конце концов, принц только что с севера, отказывать ему во встрече — с чего вдруг? Тем более, что он ей действительно нравится.

А вот теперь, после этого «диалога», неизвестно, как Эн себя поведёт. Закроется, захочет перестать общаться? Или?..

В любом случае — как-то нужно это всё исправить. Вопрос только в том, как?

Утром в понедельник Берт проснулся от вибрации браслета связи. Посмотрел на экран, похлопал глазами — император.

— Да?

— Берт, — Арен, как обычно, уже был деловым и собранным. Порой Арманиусу казалось, что его величество вообще не спит, — сегодня Совет архимагистров. Я хочу, чтобы ты был. Ты и Дайд, как в прошлый раз.

— В прошлый раз Гектор меня охранял, да и я ещё не потерял звание архимагистра, — возразил Берт. — А сейчас как? Мы же не имеем права являться на совет.

— По приглашению императора — имеете. Я распоряжусь. Он за тобой зайдёт.

Арманиус не выдержал и поинтересовался:

— Зачем всё это? Не просто же ради моральной поддержки…

Арен кивнул.

— Не просто. Я хочу, чтобы было ощущение, будто мы идём по неверному пути. Ты как цель уже не нужен, но Дайд рядом с тобой создаст впечатление, будто мы заблуждаемся. Кроме того, есть еще одна причина, но о ней ты узнаешь на совете.

От дурного предчувствия у Берта даже живот заболел.

— Хорошо, я приду.

Император прервал связь, и только после этого Арманиус вспомнил, что Эн сегодня не придёт.

Нет, не потому что он наговорил ей вчера, а потому что контур восстановлен — больше ей не над чем работать. Впрочем, она хотела еще к шаманке сходить… Не передумает ли после вчерашнего?

Берт улыбнулся и покачал головой. Конечно, она не передумает. И это даёт ему надежду, что они всё-таки помирятся.

Работать, когда у большинства людей каникулы — сущее мучение. Но я всё же встала, умылась, оделась и позавтракала, ощущая странную пустоту внутри. От того, что мне не нужно идти к Арманиусу. За последние недели я как-то привыкла общаться с ним каждый день… А тут ещё и это «признание»… Что же теперь?

Но надо, всё равно надо сводить его к шаманке. Сегодня договориться, а завтра сводить. Защитница, и как я буду с ним общаться?

Я потёрла лоб — желание нырнуть в чашку и утопиться там стало совсем нестерпимым. Вот ведь странность! Когда любишь сам — это одно, но когда любят тебя…

Я замотала головой. Эн, прекрати! Ну какая любовь! Да не может быть!

А если всё-таки?..

В госпитале я так закрутилась, что об Арманиусе почти удалось забыть. Мы с Байроном смотрели нашу подопытную — прогресс у неё был совсем слабый, но он был, и мы пока обходились без регрессов. Контур продолжал нестабильно светиться, слабость у неё была — но и само свечение становилось более ярким и продолжительным, и анализы чуть улучшились, и аппетит усилился, что всегда хорошо.

— Смотрим до среды, — вынесла я вердикт, — как и планировали. Если не будет регресса, я попробую еще кое-что из своих наработок.

Байрон кивнул, поколебался немного, а затем сказал:

— Я слышал, ты была на приёме во дворце? Который в честь дня перемены года. Это правда?

В голосе Асириуса звенело такое любопытство, что мне стало смешно.

— Правда.

— Арманиус позвал? — любопытства стало ещё больше. — И кстати, говорят, тебя видели вместе с принцем Арчибальдом… Я не понял — всё-таки Арманиус или его высочество?

Мне захотелось что-нибудь расколотить. И желательно — о голову Байрона.

— Что — Арманиус или его высочество? — спросила я холодным голосом, похожим на голос императора.

— С кем ты? — продолжал бывший однокурсник. Ну ни стыда, ни совести! — С тем или с другим? Сама понимаешь, я слышу сразу два слуха — один про то, что Арчибальд приходил к тебе в общежитие, другой — про то, что ты была на приёме с Арманиусом. Это странно и противоречиво.

— Тебе-то какая разница? — возмутилась я и по-настоящему обалдела, когда этот… нехороший человек признался:

— Хочу ставку сделать. Я продул — резерв ты ректору не восстановила. Теперь хочу поставить на то, за кого ты выйдешь замуж.

Защитница, помоги мне его не убить.

— Когда мы учились в институте, — сказала я почти нежно, — ты сватал меня Рону. А теперь что же, передумал?

— В институте я был молодой и глупый. А теперь…

— Ты поумнел, ага.

— Нет. Да. Просто понял, что если бы у вас что-то было с Роном — ты уже давно была бы Эн Янг. Значит, ничего нет.

— Как ты логичен, — съязвила я. — Великий анализатор человеческих отношений. Что касается тотализатора… — Я выдохнула и закончила с истинным удовольствием: — Каждая девушка мечтает выйти замуж за принца, правда же?

Асириус просиял. А я… я почувствовала себя отомщённой.

И за зелье правды в том числе.

Ближе к вечеру, как и обещал император, за Бертом зашёл Гектор Дайд, серьёзный и слегка недовольный.

— Неохота второй раз слушать одно и то же? — усмехнулся Арманиус, наблюдая за построением лифта.

— Угу, — поморщился главный дознаватель. — Твои воспоминания хорошенько так впечатались в мой многострадальный мозг. С другой стороны, в одну и ту же реку дважды не войдёшь, что-нибудь новенькое мы там точно услышим.

— Арен намекнул на вторую причину, по которой он пригласил меня на совет, и этот намёк мне не понравился.

— Намёки императоров вообще ничем хорошим не заканчиваются, — кивнул Дайд, заканчивая построение лифта. — Хватайся.

Через минуту они уже бодро вышагивали к залу, где проходит совет, кивая прибывшим. Некоторые удивлённо поднимали брови, понимая, что видят перед собой бывшего архимагистра и совсем не архимагистра, но ничего не говорили. Осознавали, что раз идут — значит, лично император разрешил.

И, как и в прошлый раз, к ним почти сразу подсел Абрахам Адэриус — чтобы тут же поинтересоваться:

— Какими судьбами вы к нам… оба?

— Мы не судьбами, — ответил Берт, — а по императорскому желанию.

— Интересно, — задумчиво протянул глава Совета, — зачем же это? Странные прихоти у его величества.

— Не вижу ничего странного в желании видеть среди множества постных архимагистерских лиц два нормальных лица, — проскрипел Гектор. — Кроме того, вы забываете, архимагистр, кем я работаю.

— О таком не забудешь, — буркнул Адэриус. — Но здесь вам ловить нечего.

— Это вы так думаете, — усмехнулся Дайд.

Доклад Арчибальда совершенно не отличался от версии в прошлой реальности, и точно так же, после того, как принц закончил, глава Совета захотел выступить и задал те же самые вопросы — не исчезнет ли родовая магия? Кто будет заниматься прошениями по титулам? Что делать с фамилиями?..

А потом, когда Адэриус высказался, заговорил император, и стали в его голосе было не меньше, чем в прошлый раз.

— Да, нелегко ломать устои, складывающиеся веками, но нам с вами придётся это сделать. Недовольство в обществе достигло катастрофических размеров, и еще немного — и мы получим гражданскую войну, в которой неизвестно, кто победит. По статистике нетитулованных магов в два раза больше, чем титулованных, и по силе и умениям они не уступают аристократам. А учитывая тот факт, что сейчас всё чаще и чаще во главе различных организаций становятся нетитулованные маги, справиться с недовольными будет непросто.

Все непроизвольно покосились на единственного представителя противоположного фронта, не носящего звание архимагистра и не являющегося аристократом — на Дайда. Гектор хищно улыбнулся. Он явно понимал, что сейчас происходит в головах у советников — они пытаются вычислить, на чьей стороне будет главный дознаватель Альганны в случае гражданской войны.

— Крайне необходимо сейчас начать двигаться навстречу изменениям, чтобы это сработало как ушат холодной воды в разгар драки. Беспокойство по поводу родовой магии я понимаю и разделяю, более того — всем вам прекрасно известно, что при дворце существует комиссия по вопросам родовой магии, изучающая её природу. Но пока мы ждём очередного магического открытия, рискуем оказаться на грани социальной катастрофы. И это тот случай, когда из двух зол выбирают меньшее. И если нужно пожертвовать родовой магией, но избежать гражданской войны — я ей пожертвую. И вы тоже.

Как и в прошлый раз, зал заволновался, зашептался, зашумел, и его величество повысил голос:

— Тишина! Арчибальд, закон необходимо поправить. Первый этап — разрешение на заключение браков — будет длиться пять лет. Далее всё по твоему проекту. В течение этого времени мы проследим, как поведёт себя родовая магия у рождённых детей, и примем решение о дальнейших действиях. Дорабатывай закон для третьего чтения, которое состоится через две недели.

Арчибальд кивнул под полнейшее шоковое молчание в зале. Оно было настолько звенящим, что Берту казалось — он слышит биение собственного сердца.

Но вскоре выяснилось, что это ещё не конец для сегодняшних потрясений — император продолжил говорить:

— Также я хочу обсудить недавнее лишение звания архимагистра Бертрана Арманиуса. — Берт, услышав это, едва удержался от нервного смешка. — На данный момент я не считаю это решение правомерным.

Господа маги, в том числе Арманиус, ошарашенно молчали, и только Дайд ехидно усмехался.

— В Уставе Совета сказано, что архимагистром становится маг, успешно прошедший испытания, и лишить его этого звания можно только по двум причинам. Причина первая — совершённое преступление и тюремное заключение. Причина вторая — потеря дара, что и случилось с архимагистром Арманиусом. Однако теперь его контур восстановлен, и он имеет право получить своё звание обратно.

— Ваше величество… — начал Адэриус почти возмущённо, возпользовавшись короткой паузой, во время которой Арен делал глоток воды из бокала. — Но резерв!..

— Резерв в Уставе не прописан, — отрезал император. — Испытания традиционно считаются доступными только для магов с более чем восьмьюдесятью магоктавами. Но это нигде не указано, таким образом, изменившийся резерв архимагистра Арманиуса не может считаться причиной для лишения звания. И есть ещё одно обстоятельство, из-за которого я считаю, что Бертрану необходимо вернуть звание до прохождения испытаний.

Зал замер в очередной раз.

— Единственное магическое отличие между архимагом и архимагистром прописано в Уставе. Это умение входить — и проходить — огонь. Благодаря факту, который мы с вами не станем обсуждать, Арманиус умеет и то, и другое. Соответственно, он не может считаться архимагом, следовательно, его стоит считать архимагистром.

Пара мгновений молчания — и возмущённый ропот, перебиваемый удивлённо-злым криком Адэриуса:

— Ваше величество!..

— Защитник, что происходит, — пробормотал Берт, и Гектор, наклонившись к его уху, шепнул:

— Форменное издевательство… архимагистр.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Вечером в понедельник я всё-таки связалась с шаманкой, чьи координаты дал Валлиус, и договорилась о визите на следующий день после обеда. Конечно, нужно было предупредить Арманиуса… но я малодушно отложила этот шаг на завтра.

А утром, только войдя в госпиталь, столкнулась с Ло Нор, глаза которой возбуждённо блестели.

— Эн! Ты уже слышала?! — воскликнула старшая медсестра хирургического отделения, чуть ли не прыгая от нетерпения — так ей хотелось поделиться новостью.

— О чём? — поинтересовалась я, шагая рядом с Ло.

— Арманиусу вчера на Совете архимагистров вернули звание! — выпалила подруга, и я едва не полетела носом вперёд.

— Что?..

— Да еще вчера болтать начали, кто-то из пациентов — родственник одного из советников, видимо. Говорят, император настоял. Представляешь?! С его-то резервом — и архимагистр!

Защитница, если это всё — правда, то я действительно представляю, какой кошмар творился на совете.

Удивление постепенно отступало, и на его место становилась радость за Арманиуса. Значит, он всё-таки остался архимагистром! Я не очень понимала, как это может быть, но императору виднее.

При мысли о его величестве меня укололо неприязнью, и я поспешила спросить, чтобы не перебить эйфорию от новости негативом:

— А испытания?

— Должны состояться в течение года, — сообщила Ло. — А дату выберет сам Арманиус. Что думаешь, Эн? Не понимаю, как он будет их проходить, но ты ведь училась в университете, и лифты строить умеешь, а у него резерв даже больше…

— Он справится, — сказала я твёрдо, а про себя подумала, что непременно помогу.

После обхода и посещения с Байроном нашей подопытной — регресса пока не наблюдалось, и мы выдохнули с облегчением, — я вернулась в свою лабораторию, села на стул и нервно покосилась на браслет связи.

Нужно сообщить Арманиусу, что Ив Иша ждёт нас сегодня к четырём. Нужно, необходимо.

Давай, Эн, не трусь. В конце концов, разве случилось что-то страшное?..

Да, да, да! Случилось. Случилось! Я страшно боюсь, что сейчас поверю, а это всё окажется неправдой. Я же умру.

— Не умрёшь, — сказала я себе резко и набрала на браслете номер Арманиуса. — Ты выдержишь. Правда это или ложь — ты выдержишь.

Ответил новоиспечённый архимагистр почти тут же, и проекция его смотрела на меня с тревогой и… с чем-то ещё, но с чем, я не могла понять.

Нет, вру — понять-то я могла, а вот поверить…

— Эн, как ты?

Во рту было сухо, как в пустыне, и я с трудом разлепила губы, чтобы ответить:

— Я в порядке… архимагистр. Поздравляю вас.

Арманиус слегка помрачнел.

— Да, спасибо. Но, Защитника ради, не называй меня так больше. И извини за то, что я тебе наговорил в воскресенье. Я был слишком резок и обвинял тебя в том, в чём ты не виновата.

Я почувствовала, что начинаю краснеть, поэтому быстро кивнула и ответила:

— Всё в порядке. Я… вчера договорилась с шаманкой. Она нас сегодня ждёт после четырёх. Вы сможете?

— Да, конечно. — Арманиус по-прежнему с тревогой рассматривал моё лицо. Вздохнул, открыл рот, видимо, намереваясь что-то сказать, но секундой спустя проговорил лишь: — Ладно, позже обсудим. Перенесёшься ко мне сама или мне прийти в госпиталь?

— Сама. Вас совсем недавно убить пытались, забыли?

— Забыл. — Арманиус усмехнулся. — Когда всю жизнь воюешь с демонами, подобная попытка меркнет на фоне того, что я видел.

— Особенно в… — Я хотела сказать «в Геенне», но рот сам захлопнулся. Демонов император!

— Да, особенно там, — к моему удивлению, архимагистр понял всё и так. — А Арен, я смотрю, зря времени не терял, уже и печать успел поставить. Не расстраивайся только, Эн. Поверь, это необходимо.

Конечно, необходимо. Как и запрет обсуждать произошедшее в императорской спальне. Иначе Арманиус, чего доброго, примкнёт к заговорщикам или сам попытается убить его величество…

Эн, откуда эти мысли? С чего ты взяла, что архимагистр станет рисковать собой ради тебя?!

— Что ж, я жду тебя к половине четвёртого, — продолжал Арманиус. — Надеюсь, ты успеешь пообедать.

Услышав подобное заявление, я отмерла.

— Вообще это именно я ваш лечащий врач и…

— Теперь уже нет. — Он улыбнулся и посмотрел на меня с такой теплотой, что в груди стало и сладко, и больно одновременно. — И ты не представляешь, как я этому рад…

Когда Эн в назначенный час перенеслась в дом Берта, он сразу заметил, что она очень нервничает. То ли это было из-за случившегося в воскресенье, то ли из-за шаманки, а может, и всё сразу.

Но говорить о том, что случилось, Арманиус пока не хотел. Эн явно нужно было успокоиться. А пока её глаза так бегают, а щёки настолько красные, ничего хорошего из этого разговора не выйдет.

Беспокоил Берта только принц, вернувшийся с севера. Как бы он с этим кольцом не подсуетился… Но повлиять на действия Арчибальда было невозможно, а подсовывать Эн своё кольцо раньше кольца соперника — только пугать её еще больше. И не факт, что она после подобного шага не побежит навстречу принцу, распахнув объятия — лишь бы подальше от странного Арманиуса, который столько лет её не замечал и даже когда-то назвал недостойной.

— А почему император решил помочь вам вернуть звание? — спросила Эн напряжённым голосом. Она строила пространственный лифт, и движения её были чёткими, но не менее напряжёнными, чем голос. Как бы не ошиблась на нервах… — Не по доброте ведь душевной, да?

— Не по доброте. Арену нужна поддержка в Совете, а каждый раз протаскивать меня туда на правах гостя, но без права голоса — это глупо.

— Но один голос ведь погоды не сделает.

— Погоды — нет, но и он может повлиять на общую расстановку сил. Кроме того, юридически император прав — я действительно не могу считаться архимагом из-за способности заходить в огонь, следовательно, я архимагистр, пока не доказано обратное. То есть, пока я не завалю испытания.

— А-а-а, — протянула Эн, кивнув, — значит, вот как он заставил их… А я всё думала…

— Он не заставлял, — Арманиус хмыкнул, — он, скорее, поставил перед фактом. И заодно щёлкнул по носу всех, кто радовался моей отставке.

— Вы… — Эн запнулась, словно была не уверена в вопросе, — вы считаете его своим другом?

— С Альго сложно дружить в общепринятом смысле этого слова. Они манипуляторы и склонны использовать людей в своих целях, даже если дорожат ими. У Арена эти черты развиты особенно ярко. И я не испытываю иллюзий на его счёт. Да, я считаю его своим другом, но знаю, что он пожертвует мной на благо империи, если настанет такая необходимость. А почему ты спрашиваешь, Эн?

Она отвернулась, достраивая последнии линии.

— Император не очень мне нравится.

— Я заметил это еще на балу, — Берт улыбнулся. — Видимо, ты никак не можешь простить ему то, что он заставил тебя туда прийти, да?

Эн вздохнула.

— Да. Всё, я закончила… Давайте руку.

Арманиус сделал шаг вперёд, но прежде, чем ухватиться за протянутую ладонь Эн, сказал:

— Обещай мне, что не будешь расстраиваться независимо от того, что сегодня услышишь.

Она посмотрела на него с возмущением.

— Как такое можно обещать?

Берт вспомнил её собственное «Обещай, что с тобой ничего не случится» из прошлой реальности, и чуть не засмеялся.

— Можно, Эн. Постарайся не расстраиваться. Хотя бы потому что я не расстроюсь.

Несколько секунд она молчала, а затем сказала медленно:

— Иногда мне кажется, что вы знали, чем всё кончится, когда… делали шаг туда.

Берт не видел смысла врать, поэтому кивнул.

— Да, я знал.

Она закусила губу.

— За что же… такая цена? Это должно быть что-то равноценное…

— На самом деле нет. Я заплатил очень мало, Эн.

— Мало? — выдохнула она возмущённо. — Семь магоктав вместо девяноста пяти!

«И шестнадцать спасённых жизней».

— Мало, Эн. Поверь мне, это мало. — Берт взял её за руку, заглянул в глаза. Удивительно зелёные… И как он мог подумать когда-то, что они наведённые, иллюзорные? — Ну что, переносимся?

Эн тоже смотрела на него, и щеки её вновь начали алеть.

— Да, — тонкие пальцы в его руке чуть дрогнули. — Сейчас…

Во взгляде Эн уже абсолютно не было сосредоточенности — только смятение и неловкость, — и Берт, поняв, что иначе лифт разрушится быстрее, чем они перенесутся, сам вписал в формулу константу перемещения. Благо, сил на это требовалось совсем немного.

Защитница, я такая идиотка! Настолько утонула в его глазах, что даже не смогла поставить константу!

В результате, когда лифт истаял и мы оказались в Тиаре — маленьком городке на севере Альганны, где жила шаманка, — мне было настолько неловко, что я с трудом удержала себя от ныряния с головой в ближайший сугроб.

— Итак, константа перемещения мне по силам, — отшутился Арманиус, не спеша отпускать мою руку. — Может, и испытания на звание архимагистра пройду.

Как только я это услышала, оцепенение сразу ушло, словно и не было его.

— Конечно, пройдёте! Даже не сомневайтесь!

Он улыбался, и у меня неожиданно возникла мысль — а ведь архимагистр сказал это нарочно, чтобы переключить меня, вернуть мои мысли в привычное русло.

Хорошо он меня изучил…

— Для того, чтобы пройти испытания, надо научиться пользоваться магией с резервом в семь октав, а я пока не представляю, как это сделать. Ты поможешь мне, Эн?

— Разумеется, помогу, — я энергично кивнула — и замерла, когда Арманиус сказал с улыбкой:

— Теперь мы поменялись местами. Ты будешь моим преподавателем, а я, бывший ректор, учеником. Это мне наказание за гордыню в тот день, когда ты сдавала вступительный экзамен.

Защитница, что он такое говорит…

— Какая гордыня, вы…

— Это была гордыня, Эн, — отрезал Арманиус, и улыбка его померкла. — Я не захотел даже слушать тебя, не захотел давать шанса — я, обладатель одного из самых больших магических резервов Альганны… бывший обладатель… не представлял, как можно даже думать о магии с двумя магоктавами. А ты выучилась. И я горжусь тобой, Эн. Я очень рад, что ты смогла противостоять мне, получила образование, как и хотела, не сломалась. Ты — самый талантливый человек из всех, кого я знаю.

Подо мной, кажется, сейчас начнёт плавиться снег…

Я не знала, что сказать. Да и, честно говоря, мне больше всего на свете хотелось сейчас не говорить, а плакать.

— Вы… удивительно, что вы помните…

— Я всё помню. И как мы встретились, тоже помню… зеленоглазка.

От неожиданности я сделала шаг назад, вырывая руку из ладони Арманиуса.

— Вы… Но как?!

Он улыбнулся и шагнул вперёд, ко мне. А я… я уткнулась спиной в калитку дома шаманки.

За плечом архимагистра я видела Геенну — огромный огненный столб, уходящий высоко в небо, и впервые в жизни этот огонь показался мне красивым. Да, он приносил с собой смерть, но он был красивым.

— Я удивляюсь, как вообще мог об этом забыть, Эн, — сказал Арманиус, подняв руку и коснувшись пальцами моей щеки. — Забыть твои глаза… Это же невозможно.

Его губы были так близко… И я, внезапно запаниковав, нащупала руками кольцо-звонок и ударила им в калитку.

Дом позади нас загудел, Арманиус вздрогнул, а я вздохнула — одновременно от разочарования и облегчения.

Лишила себя поцелуя…

Какого ещё поцелуя? Эн, опомнись. Да быть этого не может!

Защитница, кажется, я совсем скоро поверю в невозможное…

На этот раз Ив Иша не набирала воду из колодца, а стояла на пороге собственного дома, глядя на прибывших. Она ни капли не изменилась — точнее, она выглядела точно так же, как в тот день. Седая, с косой до пояса, в тёмно-коричневом платье из мешковины, со странным ожерельем из перьев, камней и бусин на шее и огромными серьгами в комплект к платью. Если не смотреть ей в глаза, можно было бы подумать, что шаманка безумна — но мудрый и добрый взгляд синих глаз убеждал в обратном.

— Добрый день, — сказала Эн, подходя ближе и пряча в сумку свою иглу, которую она вытащила из запястья только после того, как они вошли во двор.

— Здравствуйте, — наклонил голову Берт и замер от удивления, когда Ив Иша протянула:

— У меня странное ощущение, будто я вас обоих уже видела. Но ведь точно нет…

— Да, мы здесь впервые, — кивнула Эн и взглянула на Арманиуса. Он промолчал. Врать подобным образом он был не в силах.

— Что ж, заходите, — шаманка, казалось, вовсе не обратила внимания на то, что второй посетитель не подтвердил слова первого, развернулась, открыла дверь и шагнула в дом.

Как и в прошлый раз, Ив Иша выдала гостям розовые тапочки с помпонами, а потом махнула рукой, приглашая в гостиную.

И здесь тоже всё было по-прежнему — множество шкафов с разнообразной шаманской утварью, начиная с книг, заканчивая черепами животных, большой камин с весело пылающим внутри огнём, тёмно-зелёный ковёр с глубоким ворсом, два дивана и журнальный столик.

Шаманка села на один из диванов, кивая гостям на второй, и произнесла:

— Садитесь и рассказывайте.

Эн, опускаясь на предложенное место, открыла рот, явно намереваясь начать объяснять, но Берт её опередил.

— Уважаемая Ив Иша, мою спутницу зовут Эн Рин, меня — Бертран Арманиус, и раньше я был магом с резервом в девяносто пять магоктав. Сейчас в силу определённых обстоятельств у меня осталось лишь семь магоктав. Я хотел бы узнать, можете ли вы с этим что-то сделать?

В глазах шаманки появилось удивление. Она наклонила голову, рассматривая Берта, как диковинку, и через несколько секунд сказала:

— Ну-ка, дай руку.

Арманиус послушно протянул ладонь. Ив Иша не стала хвататься за неё — просто наклонилась, рассматривая линии на руке.

— Да, вижу, большой дар у тебя был от рождения, очень большой, великий, редкий. Как же ты так? Ведь что дано Защитником, забраться может только им, и никем больше.

— Я не могу ответить, — ответил Берт извиняющимся тоном. — На мне печать императора.

Ив Иша улыбнулась и встала с дивана.

— Печать, говоришь… Что ж, есть на свете вещи, на которые никакую печать не поставишь, как бы ни хотелось.

«Карты», — подумал Арманиус, и точно — как и в прошлый раз, шаманка достала с одной из полок шкафа толстую колоду карт, затем вернулась, села и начала их тасовать.

— Честно признаюсь, я никогда не видела ничего подобного. Изменившийся резерв… Это удивительно. И раз вы не можете рассказать, как так получилось, я спрошу у карт. Итак… поведайте мне, мои милые, как Бертран Арманиус потерял свой дар и как его можно вернуть.

На стол легла первая карта, хорошо знакомая Арманиусу с прошлого раза — карта с огнём Геенны.

Он покосился на Эн. Она смотрела на порхавшие над столом руки Ив Иши с изумлением и недоверием, но ничего не говорила. Заметив карту с Геенной, нахмурилась, перевела озабоченный взгляд на Берта — и он ободряюще улыбнулся ей.

На этот раз шаманка выложила не девять карт, а двенадцать. Оглядела получившуюся картину, отложила в сторону оставшуюся колоду и потёрла кончиками пальцев виски.

— Ничего себе… — пробормотала она, и Арманиус понял, что ему любопытно. — Даже голова разболелась…

— Что там? — У Эн, видимо, лопнуло терпение — она даже слегка подпрыгнула, задавая вопрос. — Вы… сможете помочь ему?

Ив Иша печально улыбнулась, опуская руки и сочувственно глядя на Эн.

— Нет, деточка.

На разочарованное лицо Эн было страшно смотреть.

— Но давай-ка по порядку. Я спросила, как Бертран Арманиус потерял свой дар… Что ж, я поняла, как. Это была плата за то, что ты хотел получить, и Защитник принял её у тебя, взамен дав то, что ты просил. Верно?

Берт кивнул.

— Да, уважаемая, всё верно.

— Затем я спросила, как вернуть твой дар, — продолжала Ив Иша, и голос её почему-то стал тяжёлым. — Карты говорят — никак. Это невозможно. Всё останется так, как есть сейчас, навсегда.

Эн прерывисто вздохнула, и Арманиус взял её за руку, ласково погладил пальцы.

Лучше бы они сюда вообще не приходили, ей только потрясения…

— Совсем невозможно? — спросила Эн тихо и вновь вздохнула.

— Совсем, — ответила Ив Иша печально. — Карты говорят, что это была честная сделка. Сама посуди — приобретая что-то, мы платим, и вернуть свои деньги можем только если вернём товар. То, что получил Бертран Арманиус, невозможно вернуть. И то, что он отдал — тоже. А ещё, — Ив Иша чуть улыбнулась, — карты говорят, что ты всё равно будешь пытаться поспорить с судьбой.

Берт знал это и без карт. Достаточно было посмотреть на упрямое выражение лица Эн, чтобы понять — вряд ли она сдастся даже после посещения шаманки.

— И тебе понадобится время, много времени, чтобы смириться. Но ты смиришься.

Эн что-то невнятно пробурчала. Кажется, это было «ни за что».

— Сегодня странный день, — сказала Ив Иша, вновь опуская взгляд на свой расклад. — То мне кажется, что я уже видела людей, которых никогда не встречала раньше, то карты отвечают на незаданные вопросы…

— На какие вопросы? — поинтересовался Берт. Шаманка протянула руку к одной из карт, погладила её, и Арманиус вгляделся в рисунок.

Сказать, что он удивился — это ничего не сказать. Если в прошлой реальности он был готов к карте с Геенной, то сейчас…

— Карты говорят, что это всё в данный момент неважно, потому что ваши жизни висят на волоске. Впрочем, не только ваши — жизни всех нас, моя в том числе. И зависят они от этого человека. — Ив Иша подняла со столика ту самую карту, которую рассматривал Берт. На ней был изображён император, стоящий перед троном. — Точнее, не от него самого… а от того, умрёт он или нет.

Когда мы с Арманиусом вышли из дома шаманки, я чувствовала себя просто ужасно.

Во-первых, из-за её утверждения, что ему нельзя помочь, а во-вторых… Неприятно осознавать, что ты от кого-то зависишь, пусть даже этот кто-то — император. И, как бы сильно я ни ненавидела его величество, смерти ему я совсем не желала.

Какое-то время мы с архимагистром застыли посреди улицы, не в силах двигаться. Он, кажется, тоже был в шоке — стоял, подняв глаза на Геенну, и о чём-то думал. Интересно, что же всё-таки он получил, войдя туда, кроме ожогов?

После заявления Ив Иши о наших жизнях, висящих на волоске, Арманиус попросил её посмотреть поподробнее — что мы можем сделать, чтобы помочь императору не погибать. Насчёт меня она сразу сказала, выложив всего лишь одну карту, что ничего, а вот на архимагистра делала целый расклад, после чего заявила:

— Тебе нужно будет что-то забрать. Но я никак не могу понять, что… Здесь всё про эмоции — страх, смерть, отвага, — и про предателя. Предатель сильной крови, огненной… И что-то нужно забрать, причём сделать это можешь только ты.

«Интересно», — пробормотал в тот момент Арманиус и замолчал, задумавшись. И сейчас молчал, глядя на Геенну.

— Огненная кровь — это Альго, — вырвалось у меня, и архимагистр будто очнулся — отвернулся от Геенны, посмотрел на меня. — Тот, кто хочет убить Арена, одной с ним крови.

— Я в этом давно не сомневаюсь, Эн, — сказал Арманиус спокойно. — И скорее всего, под «сильной кровью» имеется в виду кто-то из первых наследников. Надо всё Дайду рассказать… Поужинаешь со мной?

От неожиданности вопроса я вздрогнула.

— Нет, — через пару секунд, отойдя, помотала головой. — Мне нужно вернуться в госпиталь, закончить кое-какие реактивы. Завтра важный день для моей научной работы.

— Значит, завтра и поужинаем?

Демоны, как же неловко говорить об этом.

— Простите, но завтра я тоже не могу.

Я не назвала причину, но, видимо, так покраснела, что Арманиус понял и без признаний.

— Ясно, — архимагистр усмехнулся, и я осознала, что он опять ревнует. — Значит, принц. Ну ладно… А в четверг?

— В четверг можно, — сказала я и, чтобы он подобрел, предложила: — Хотите, начну учить вас пользоваться резервом? Только не утром, а вечером, после работы.

— Хочу, — кивнул Арманиус и действительно повеселел. Я улыбнулась и начала строить пространственный лифт обратно в его дом.

Принц… может, стоило сказать, что я не собираюсь замуж за его высочество? Да и не только замуж — вообще не собираюсь с ним больше встречаться.

Наверное, стоило. Но у меня просто не повернулся язык…

Сразу после того, как Эн ушла, Берт связался с Дайдом. Рассказал ему всё, что узнал от Ив Иши, и чем больше говорил, тем сильнее мрачнел Γектор.

— Этого нам ещё не хватало, — пробормотал главный дознаватель, услышав про «умрёт он или нет». — А она не сказала, насколько велика вероятность?

— Я спрашивал, она ответила, что карты проценты не высчитывают. Вероятность есть — и этого достаточно для предупреждения.

— Демоны, — выругался Дайд. — Тогда я срочно на доклад к его величеству. А ты, если что-то еще вспомнишь, свяжись со мной.

Дознаватель отключился, и Берт какое-то время сидел, не двигаясь, и размышлял.

«Тебе нужно будет что-то забрать».

С той минуты, как Арманиус покинул дом шаманки, он всё не мог перестать рассуждать на эту тему.

Что-то забрать… Что он может забрать и у кого? Особенно — если дело касается чего-то магического. С его-то резервом и неумением пользоваться собственным даром…

Берт вздохнул и пошёл за учебником по использованию магии для школьников. Может, до завтрашнего урока с Эн ему уже удастся добиться хоть каких-то успехов?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Вечером во вторник я доделала все реактивы на завтра — было у меня подозрение, что они понадобятся, — и в среду мы с Байроном сразу после основных обходов направились к нашей подопытной.

Регресса по-прежнему не было, прогресс я бы сочла незначительным. Всё же непролеченные физиологические повреждения мешали контуру восстановиться. Постепенно и физиология у больной улучшалась, но… с такими успехами она вылечится только лет за пять в лучшем случае.

— У меня есть теория, — объясняла я Байрону, перебирая свои склянки с реактивами, — что родовая магия действует не только когда ею пользуешься, но и через кровь. Нам нужен катализатор. Мы с тобой перепробовали уже кучу всего, но прогресс, как ты видишь, минимален. Пожалуй, на данный момент это последнее, что я могу предложить из своих наработок, если не поможет, нам нужно сворачиваться, иначе угробим пациентку.

Асириус возражать, к моему удивлению, не стал, спросил только:

— Чем я сейчас могу помочь?

— Попроси подготовить капельницу.

Через пару минут я зарядила свои реактивы в раствор для капельницы и, сделав подопытной пару общеукрепляющих уколов, стала ждать. Всё-таки я рисковала, замешивая в реактивы кровь больной — такого раньше никто не делал…

Асириус не отходил от меня, и он, судя по всему, тоже нервничал — слегка дёргался и вообще места себе не находил — то к столу подходил, то к окну, то показатели с «колпака» считывал.

Но именно он первым заметил изменения.

— Эн… демоны… Эн!!!

Я обернулась. Байрон стоял возле экрана и тыкал в него пальцем.

— Смотри. Стабилизируется! Защитником клянусь, гляди! Одновременная стабилизация физиологии и контура. Эн!!!

Я изучила показатели и изображение стабильно светящегося контура, который начал самовосстанавливаться, и не удержалась от улыбки.

Получилось!

— Не ори, — сказала тем не менее строго, но больше ничего произнести не успела — Байрон с безумно-счастливой улыбкой вдруг обхватил ладонями мою талию и поднял меня в воздух.

— Получилось, Эн! — повторил он мою мысль. — У тебя получилось. Ты чудо!!!

Он закружил меня по палате — Защитница, спасибо, что медсестра как раз отошла! — и мне ничего не оставалось, как терпеть, пережидая этот приступ бешеной радости, вцепившись руками в плечи Асириуса.

— Не «у тебя», — заметила я, когда Байрон наконец поставил меня обратно на пол. — А у нас. Если бы не ты, мне бы даже в голову не пришло пробовать ничего подобного.

— Да, я тоже молодец, — кивнул Асириус важно, и я вздохнула с облегчением — кажется, он вновь превращался в привычного мне сноба. — Но… что теперь?

Я еще раз изучила рисунок контура и все показатели. Подопытная была погружена в сон, поэтому совершенно не всполошилась из-за наших свистоплясок, и мы могли спокойно обсуждать дальнейшие действия.

— Судя по прогрессу, восстановление контура закончится примерно через сутки. Физиологическое… не уверена, что настолько быстро. Возможно, стоит всё-таки отправить её в хирургию. Давай завтра решим? И я думаю, что можно брать другого больного. Эту схему с использованием крови в реактивах надо попробовать применить с самого начала. Быть может, так прогресс будет ещё более выраженным…

— И мы докажем, что хирургия не первична! У нас будет лучшая магистерская работа на курсе, Эн!

Ну, магистра мне за неё всё равно не дадут — резерв не тот. Хотя… вернули же Арманиусу архимагистра, несмотря на семь октав?

Надо будет изучить этот вопрос получше. Магистр Эн Рин — звучит же, да?

Вечером меня забрал из госпиталя магмобиль с уже знакомым Грегом и отвёз к императорскому дворцу. Там меня вновь проводили к оранжерее через заснеженный и сказочный парк, только я теперь оглядывалась не с восторгом, а с опаской. Мне всё казалось, что на меня сейчас из-за ближайшего сугроба выскочит его величество и куда-нибудь утащит. Паранойя, как сказал бы Валлиус…

Улыбающийся Арчибальд, выглядевший отдохнувшим, ждал возле беседки, как в прошлый раз, но вместе с ним был еще один человек — мужчина в бело-зелёной форме, ярко-рыжий, как пламя, высокий и белокожий.

— Знакомься, Энни, — сказал принц, кивая на своего спутника, — это архимаг Роберт Дилан, старший научный сотрудник. Он проведёт нам с тобой сегодня экскурсию по оранжерее.

— Приятно познакомиться, — вежливо кивнула я. Мужчина улыбнулся и, развернувшись к одной из дорожек, проговорил:

— Пожалуй, начнём с этой аллеи, ваше высочество. Прошу следовать за мной.

Следующие полтора часа слились для меня в полнейший восторг. Я даже забыла о том, что мне предстоит объяснение с Арчибальдом — настолько захватила экскурсия. Какие же здесь удивительные были растения. Особенно меня впечатлил огромный пруд, полный гигантских кувшинок — на каждом из листочков можно было лечь и загорать. А по соседству с ними, под водой, обитали некие оламполюс рилиус — маленькие хищные растения, съедающие любое живое существо, подходящее им по размеру, стоило ему только сесть на воду.

Оранжерея оказалась столь огромна, что за эти полтора часа мы не обошли и трети её территории. Архимаг Дилан, впечатлившись моим восторгом, пообещал, что с радостью устроит мне пару экскурсий, и я уже открыла рот, намереваясь согласиться — и тут вспомнила о собственном решении.

Закрыла рот. И вновь открыла, чтобы просто поблагодарить мужчину:

— Спасибо вам.

А когда архимаг, откланявшись, ушёл, Арчибальд, взяв меня под руку, повёл внутрь беседки — возле неё закончилась наша экскурсия.

— Я попросил принести туда чай. Хотел сначала устроить чаепитие, но Роберт торопился домой, поэтому я решил сделать так. Будешь пирожки с малиновым вареньем?

Желудок жалобно завыл. Ему было безразлично, что я нервничала перед разговором с принцем — он просто хотел есть.

— Буду.

Арчибальд улыбнулся, усадил меня на подушки, которыми здесь были завалены сидения, и только начал разливать чай, как неподалёку раздался визг.

Я подпрыгнула от неожиданности, а мимо беседки уже пробегала маленькая девочка. В синем платье, темноволосая и темноглазая, она почему-то очень напомнила мне…

… Да, его величество. Он, улыбаясь счастливой и совершенно не знакомой мне улыбкой, промчался мимо беседки секунд десять спустя, ориентируясь на радостный детский вопль:

— А вот и не поймаешь, не поймаешь, не поймае-е-е-ешь!

— Поймаю и съем! — закричал-зарычал император, и я бы подавилась, если бы у меня в тот момент что-то было во рту.

Они скрылись из виду, и через минуту вокруг вновь наступила тишина, нарушаемая только шелестом листьев.

— Энни, что с тобой? — спросил Арчибальд, протягивая мне чай. — У тебя странное лицо, ты как будто привидение увидела. А это просто были мой брат и его дочь Агата.

Агата…

Я совсем забыла, что старшую дочь императора зовут так же, как сестру Арманиуса. Так же, как его погибшую невесту.

— Они играют в догонялки раз в неделю, — продолжал говорить принц, пока я пыталась осознать собственную мысль. — Арен, конечно, безбожно поддаётся. Думаю, что через год-другой к ним присоединится Александр. Сейчас он пока слишком маленький для подобных игр. Предпочитает прятки.

Я медленно подняла голову от чашки с чаем и, поглядев на Арчибальда, который уже раскладывал по тарелкам пирожки, тихо спросила:

— Он, наверное, любил её? Раз назвал этим именем дочь.

— Конечно, любил, — кивнул принц, поставив передо мной тарелку. — Ешь, Энни. Чувствуешь, как пахнут?

Я чувствовала. И этот запах мешал мне думать.

Защитницы ради, Эн, о чём ты думаешь? О том, как это чудовище может быть настолько человечным? О том, что ты, увидев его сейчас, почему-то поняла — большую часть времени император несчастлив, и радость ему приносят только его дети. Откуда взялась эта мысль вообще и какое тебе дело до его величества?

Главное — пусть останется жив, чтобы не было войны. И никогда больше его не видеть, никогда!

Я вздохнула и, сделав глоток чая, сказала:

— Арчибальд… я хотела поговорить с тобой.

Принц сразу подобрался, выпрямился, посерьёзнел, моментально напомнив мне, что он, вообще-то, охранитель.

— О чём?

В глазах Арчибальда была тревога. Я вновь вздохнула… и вдруг подумала о том, что этот разговор для меня будет посложнее, чем визит к императору в ту ночь.

Потому что Арен мне безразличен, в отличие от его брата.

— Я… не могу больше с тобой встречаться. Прости. Я приняла решение. Ты прекрасный человек, но…

— Ясно. — Арчибальд усмехнулся, но усмешка эта была горькой. — На самом деле я давно почувствовал, что ты любишь другого. Ещё в тот раз, когда вы с Арманиусом приходили вместе на совет, и потом, позже, когда его чуть не убили. Поэтому и старался форсировать события. Я тебе сегодня даже кольцо хотел подарить.

— Кольцо? — я удивилась и испугалась одновременно.

— Да. Пока без обязательств, просто кольцо. Если бы ты его приняла, то уже не отказалась бы стать моей. Я же знаю, какая ты, Энни. Но… видишь, не успел.

Мне хотелось провалиться сквозь землю от неловкости и чувства вины.

— Прости… я дала тебе ложную надежду…

Он покачал головой.

— Я сам себе её дал. Видел же, чувствовал, но продолжал надеяться и настаивать. На самом деле ты принимала мои ухаживания просто из-за большой симпатии и страха обидеть, но не из-за любви, Эн. Это и Арен понял. Спросил меня недавно, действительно ли я хочу жить с женщиной, которая любит другого.

Я вспыхнула. Император… и ведь не стыдно! Сам собирался переспать со мной. И что бы он тогда сказал Арчибальду?!

— Самое забавное, что я был готов бороться за твои чувства, — продолжал между тем принц. — Я и сейчас готов. Я бы мог сделать тебя счастливой, Энни.

— Я знаю, — сказала я тихо, ощущая себя палачом. — Я давно поняла, что ты для меня всё сделаешь. Но… я не могу. Прости, прости, пожалуйста!

Кажется, я сейчас позорно расплачусь. И Арчибальд понял это. Встал, подошёл и, опустившись на колени передо мной, осторожно прижал к себе.

— Я не сержусь, не злюсь и не обижаюсь. — Он легко погладил меня по голове. — Но, клянусь, я убью Арманиуса, если ты будешь с ним несчастна.

Ответить достойно я уже не смогла — разревелась…

В среду вечером к Берту в дом вдруг нагрянул Дайд. Просто перенесся в прихожую, сообщив о своём прибытии минут за пять, и помахал в воздухе коробкой с сигарами.

— Вчерашняя аудиенция у императора, судя по всему, была удачной, — усмехнулся Арманиус, глядя на то, как Гектор вешает одежду в шкаф. — Раз ты решил курнуть на радостях.

— Имею право, у меня сегодня выходной, — заявил главный дознаватель Альганны, но, на секунду задумавшись, добавил: — Почти.

— С твоей работой вряд ли возможны выходные, особенно сейчас, когда мы можем остаться без императора.

— Сплюнь…

Через пять минут, заказав заодно и ужин в «Омаро», Берт ощутил себя счастливым. По библиотеке полз серо-белый дым, пахнущий чем-то, похожим на мёд, и во рту тоже было сладко, а в голове, как ни странно, ясно.

— Хорошо-о-о, — протянул Дайд, выпуская изо рта целое облако дыма. — И думается легко. Не врал старик-дурманщик…

Арманиус покосился на Гектора с удивлением. Дурманщиками называли продавцов дурманной травы и прочего запрещённого к распространению товара, и странно было слышать подобное из уст главного дознавателя.

— Ты его арестовал?

— Зачем? — удивился Гектор. — Детям и подросткам он ничего не продаёт, а остальные пусть балуются, чем хотят. Я на это смотрю сквозь пальцы. Если не злоупотреблять, то и ничего страшного.

— А если злоупотребить?

— Тогда надо обращаться к врачам, а не к дознавателям, — развёл руками Дайд. — Они мозги прочищают похлеще нашего.

Берту было лень спорить, поэтому он просто кивнул и, затянувшись, поинтересовался:

— И что я должен забрать, вы с Ареном поняли?

Γектор поморщился.

— У императора есть вариант, и он мне демонски не нравится.

— Другого я и не ожидал…

— Это риск, — Дайд поколебался, но всё же добавил: — Честно говоря, до твоего рассказа о том, что увидела в картах шаманка, я был уверен — убивать Арена не собираются.

— Да? — Арманиус удивился. — А что же тогда, если не это?

— Забрать трон и убить — не одно и то же.

— Убить надежнее.

— Тогда война неминуема, — покачал головой Гектор. — А её уж точно никто не хочет. Живой Арен сделает всё, чтобы предотвратить заварушку, даже если у него не будет трона. Он не станет развязывать войну. Кроме того, я был уверен — если бы императора просто хотели убить, давно бы убили, а они выбрали другой путь. Посложнее. Именно потому что убийство монарха в данный исторический момент, когда принимается этот закон о титулах — верная дорога к гражданской войне.

— Значит, цель кажется им важнее средств.

— Значит, — кивнул Дайд. — Поэтому я буду защищать императора всеми силами. Демоны… Мы бы давно могли накрыть всю эту сеть, практически все заговорщики давно известны, если бы не одно «но»!

Берт чуть сигарой не подавился.

— Известны?

— Да, конечно. У меня, знаешь, не дураки в комитете работают, — фыркнул Гектор. — И шпионов достаточно. Беда в том, что мы не знаем заказчика. Никто не знает. Кто именно из Альго стоит во главе заговора, совершенно непонятно. И арестовывать обычных пчёл, оставляя в живых их матку — глупо.

— Что-то ты сегодня разговорился… — пробормотал Берт удивлённо, и Дайд засмеялся.

— Да уж, сигары забористые попались. Ну, спрашивай тогда, раз я сегодня вечером добрый. Что ты там еще хотел узнать?

— Да собственно, только одно. Как вы с Ареном собирались спасти меня там, в той реальности… если собирались.

— А-а-а… ну да. — Гектор с наслаждением затянулся и продолжил, забавно жмурясь, словно сытый кот: — Ничего особенного. Мы совершенно точно знали, что убить тебя попытаются во время испытаний на звания архимагистра при помощи портальной ловушки. Отработанная схема.

— Архимагистра — и портальной ловушкой? — нахмурился Арманиус. — Не уверен, что это сработало бы. Там же обыкновенный огонь, а мы в огне не горим.

— В том-то и дело, что огонь был бы необыкновенный. Они ведь не дураки, Берт. Сделали бы ловушку, используя кровь Альго. Не Арена, конечно, а того самого товарища, который во главе у них.

— Так. И?..

— И у тебя был бы с собой нейтрализатор с кровью Арена, — проговорил Дайд почти со скукой в голосе. — Ты бы не сгорел, а части ловушки остались бы на месте, и по ним мы смогли бы определить, кто именно стоит во главе заговора. Император собирался присутствовать на испытаниях, чтобы сразу взять быка за рога — он, как правящий монарх, по запаху крови может определить её носителя.

О таком умении Арена Арманиус ещё не слышал…

— Так было бы проще, — вздохнул Гектор. — Но ты с этими играми со временем спутал нам все карты. Теперь придётся рисковать, и рисковать гораздо больше, чем мы думали. Но это будет чуть позже. А пока… где там наш ужин?..

Проснувшись утром в четверг, я почувствовала облегчение. От того, что не струсила и всё-таки объяснилась с Арчибальдом. Было немного грустно, но грусть эта была светлой, звенящей — лёгкое сожаление от того, что отношения между нами невозможны.

Ведь он мне действительно нравился. И если бы я не полюбила когда-то Арманиуса, то непременно выбрала бы Арчибальда. Но… так сложилось.

Многие вещи, оказывается, решаются нами еще в далёком прошлом…

Как только я пришла на работу, меня сразу вызвал к себе Валлиус. Я уже разговаривала с ним вчера по браслету связи, но совсем кратко, и теперь наставник хотел узнать подробности наших с Байроном успехов.

Я говорила минут пять, и когда закончила, услышала гордое и радостное:

— Молодец, Энни. Это действительно замечательное открытие, достойное не магистра, а как минимум архимага.

— Мне вряд ли дадут то или другое.

— А это мы еще посмотрим, — возразил Валлиус. — Сама знаешь, резерв нигде не прописан. Вон Берту вернули звание, а он сейчас ненамного лучше тебя по магоктавам.

Сердце кольнуло болью и стыдом.

Я всё ещё не могла поверить в то, что сказала шаманка. В то, что я не смогу помочь Арманиусу. И что я смирюсь! Как я могу смириться? Это же… предательство какое-то…

— Да, кстати… — Я вспомнила, что не рассказала наставнику про визит к Ив Ише, и вкратце обрисовала ситуацию, умолчав только про то, что касалось императора. — Так что пока нет результатов…

— Понятно, — Валлиус кивнул и вдруг сказал: — Эн, я хотел тебя предупредить. Мы, главврачи, обязаны назначать преемников минимум за десять лет до своего ухода, утверждая кандидатуру у императора… и я собираюсь подать прошение на тебя.

Я пришла в ужас.

— Нет! Брайон, не надо. Я… мне, конечно, очень приятно, но… Разве у нас мало талантливых врачей? Вот Макс Мортимер, например…

— Макс загубит всю административную работу, ты что, — возразил наставник. — Его же только операции интересуют, а «эти бумажки — прах и пепел», как он говорит.

— Но…

— Эн, послушай, — перебил меня Валлиус, — я подам прошение, но на покой я пока не собираюсь. У тебя будет время, чтобы во всём разобраться, много времени. Если ты через пару лет поймёшь, что это всё не до тебя — откажешься. А сейчас… в конце концов, прибавка к зарплате к должности зама главврача — тридцать процентов. И льготы всякие. На покупку квартиры, например…

Я вздохнула и надулась, глядя в смеющиеся голубые глаза за стёклами очков.

— Вы шантажист.

— Я реалист, Энни. Ну что, согласна?

Как будто я могу отказаться… Этот человек дал мне всё, что мог, научил меня всему, и если бы я не встретила его тогда, на вступительном экзамене, то потерпела бы сокрушительное поражение.

Не только любовь к Арманиусу была моей движущей силой.

— Да, я согласна.

Чуть позже мы с Байроном навестили нашу подопытную, полюбовались на полностью восстановившийся контур и неплохие жизненные показатели, а также на то, с каким аппетитом женщина ест обычную больничную кашу, и объявили ей, что сегодня переведём её в хирургию для окончательного восстановления, а затем пару дней подержим в терапии, дабы убедиться в результате.

Это решение мы приняли вместе и даже совсем не ругались. Байрон, окрылённый успехом, теперь во всём меня слушался и совершенно не возражал, когда я сказала, что не хочу ждать, пока организм восстановится сам — это всё же слишком долго.

Я до сих пор была не уверена, что в случае восстановления контура при помощи крови и родовой магии, которые играли роль катализаторов, физиология тоже ускорит своё восстановление. Но нужно пробовать.

И после того, как мы проводили нашу подопытную в хирургию, Байрон отправился на поиски следующей жертвы. Он не говорил, но я понимала, что Асириус платит больным за неудобства в отсутствии хирургического лечения, и я не путалась у него под ногами — пусть сам договаривается.

Я бы ни за какие коврижки не согласилась так рисковать здоровьем, но… все люди разные, и кому-то действительно очень хочется денег. Да и не все до сих пор верили в то, что контур восстановим, и от отчаяния соглашались на эксперименты — пусть буду калекой, зато с деньгами.

И я с нетерпением ждала того дня, когда это прекратится. Когда я опубликую свою научную работу, мои результаты будут признаны официально, и с моих больных наконец снимут ярлык «безнадёжные».

Главное — чтобы император не погиб. В конце концов, зря я, что ли, тружусь…

А после обеда со мной по браслету связался Рон и предложил встретиться вечером в пятницу, посидеть в «Свинтусе».

— Я демонски устал за неделю, — заявил друг, сверкая мешками под глазами. — Хочу расслабиться. В субботу День Альганны, всё будет забито, а вот завтра не больше, чем обычно. И кстати, еще и скидки обещали…

Я фыркнула. Рон скидки обожал. Впрочем, мне ли не знать, как это важно — считать каждую копейку.

— Договорились, — кивнула я. — Пойдём в «Свинтуса».

Весь день Берт корпел над учебниками, но оказалось, что даже они рассчитаны на детей, чей резерв составляет хотя бы десять магоктав. Вопиющая несправедливость!

Нет, что-то у него получалось — например, зажечь крошечный огонёк над ладонью, превратить воду в блюдечке в лёд или заставить взлететь какое-нибудь пёрышко. Вот книга порхать над столом решительно отказывалась, а ведь раньше Берт мог целый шкаф в воздух поднять…

Это удручало. Словно у тебя всю жизнь были две руки, а потом их вдруг отрубили. И вот, ты вроде здесь, и вполне живой, но руки… их демонски не хватает.

В общем, когда в библиотеку, перенесясь сразу в коридор, шагнула Эн, Арманиус уже чувствовал себя овощем на грядке — так устал. Ужин из «Омаро» доставили парой минут раньше, и он увлечённо распаковывал его, понимая, что если не поест, начнёт грызть собственные локти.

— Добрый вечер, — сказала Эн и, чуть покраснев, добавила: — Бертран.

— Рад тебя видеть, — улыбнулся Берт, снимая крышку с коробки. — Садись, я тут столько всего заказал… Не пробовала никогда морского ежа? В «Омаро» завозят иногда, сегодня как раз была поставка.

— Не-ет, — протянула Эн, опускаясь на сидение рядом и поводя носом. — Но пахнет вкусно. Звучит не так вкусно, как пахнет.

— Главное — как на вкус. Сейчас разложу.

Через пять минут, когда часть запасов была уничтожена, в том числе и ёж — Эн он понравился, — Арманиус решил пожаловаться на образовательную систему:

— Раньше я, конечно, понимал, как тебе было сложно учиться, но не представлял, насколько. Здесь, — он похлопал рукой по толстому учебнику для школьников, — почти всё рассчитано на резерв от десяти магоктав.

— Арх… Бертран, но слабых заклинаний в принципе мало, — пояснила Эн, подцепляя вилкой последний кусочек ежа. — И вообще большинство магов считают, что нечего учиться магии, если резерв меньше пятнадцати-двадцати октав. Знаете, как мне сказал этот… как его… один из принцев, в общем. «Ты несовместима с магией, как звёзды с мешком».

— Алвар… — Берт закатил глаза. — Демонов грубиян… Надеюсь, ты не восприняла это всерьёз?

— Нет, конечно. Мне за эти годы много всего говорили, и похуже было. Но толку говорить? Работать надо. — Эн подвинула учебник ближе к себе, раскрыла оглавление. — Смотрите. Здесь есть иерархия — от самых простых заклинаний до тех, что посложнее. Условно для вас теперь есть четыре типа заклинаний. Тип первый — те, которые вы можете осилить со своим резервом. Тип второй — простейшие, для которых вам понадобится амулет. — Эн вытащила из своей сумки, которая стояла на диване рядом с ней, какую-то цепочку. — Держите. Это пока вам стандартный, бытовой, из моих стареньких. Потом закажете себе кровный, они легче переносятся. Носите этот амулет постоянно — и вам будут доступны заклинания до двадцати пяти магоктав.

Берт кивнул, надевая цепочку на шею. Сразу появилось ощущение удавки, и он поморщился — да, раньше такое могло быть только от очень сильных амулетов, а тут что-то совсем простенькое…

— Тип третий — средний уровень. — Эн достала из сумки ещё одну цепочку, потолще. — Амулетов на этот уровень великое множество, можно и браслет на руку, и кольцо, что хотите. Я пока принесла вам цепочку, в университете ею пользовалась. Захотели что-то сделать, наденьте, сделайте, и сразу снимайте. Постоянно носить такой амулет невозможно. И четвёртый тип — высокая сложность. Я ничего не принесла, здесь нужны только кровные амулеты, надо заказывать. И лучше чтобы они были как моя игла — под кожу вставлялись. Больно конечно, но…

— Без боли не бывает выздоровления, — Берт улыбнулся, и Эн улыбнулась ему в ответ.

— Да, точно.

— Хорошо, с амулетами я понял. Но с таким резервом… как с ними взаимодействовать? Это же всё равно, что пытаться перенести на плечах гору.

— Здесь поможет только практика. Сначала поработаете с простейшим амулетом, набьёте руку, постепенно перейдёте к среднему уровню, и так далее. Будет сложно, сразу предупреждаю, и больно демонски. Но вы справитесь, я уверена… и останетесь архимагистром.

— Я рад, что ты веришь в меня, Энни, — сказал Арманиус мягко. — Спасибо. Жаль, что я когда-то не поверил в тебя.

Она отвела глаза.

— Ничего страшного, — пробормотала, чуть заалев щеками. Берт осторожно взял её руку в свои ладони, погладил.

— Страшного — ничего. Но я теперь понимаю, как это важно, чтобы кто-то в тебя верил. Жаль, что это был Валлиус, а не я.

Она молчала, только сильнее покраснела, и Арманиус придвинулся ближе. Поднял руку, дотронулся кончиками пальцев до щеки Эн — она замерла, даже дышать перестала.

— Посмотри на меня. Энни, посмотри…

Она моргнула, замотала головой.

— Нет, нет…

— Боишься, — улыбнулся Берт, — а я думал, ты смелая.

— Не настолько, — прошептала она, зажмуриваясь, словно маленькая девочка. — Это… слишком невероятно…

— Что же в этом невероятного? — спросил Арманиус, ласково касаясь подбородка Эн ладонью. — Что невероятного может быть в человеческих чувствах? В любви?

— Дело не… — Она почти не дышала. — Просто… это же… вы… и я…

— Верно. Ты и я. Энни…

Он не выдержал — обхватил рукой затылок, заставляя посмотреть на себя, и придвинулся еще ближе — так, чтобы коснуться её дыхания своим.

Она глядела на него широко раскрытыми глазами, и зрачки были расширены, а губы чуть раскрыты — они звали, манили, приглашали…

Свободной ладонью Эн уткнулась в грудь Берта, словно хотела оттолкнуть, но вместо этого легко погладила — и выдержка изменила ему окончательно.

Какие сладкие губы. Нежные, мягкие, нерешительные… И тяжёлое, неровное дыхание, и всхлипы, и руки, которыми она обвила его шею, прижимаясь крепче…

— Давай погуляем завтра вечером? — спросил Берт тихо, на секунду отрываясь от Эн, которая дрожала в его объятиях, словно лист на ветру. — А то в прошлый раз мы вместо прогулки платье выбирали.

— Я… — Она вздохнула, и уже по этому вздоху Арманиус сразу понял — что-то не так. — Я не могу…

— Опять принц?

— Нет, — она чуть улыбнулась, утыкаясь лицом ему в грудь. — А вы… опять ревнуете.

— Разумеется, — кивнул Берт. Хотя это было не совсем правдой — сейчас он уже почти не ревновал. Потому что Эн сидела здесь, в его объятиях, и ответила на его поцелуй. И её память была при ней — значит, она сделала этот выбор сознательно.

— Меня Рон пригласил. Ну, друг мой. Я не хочу его обижать. Давайте… давайте в субботу пойдём на Дворцовую? Посмотрим на Церемонию подтверждения власти, а потом и погуляем…

— Хорошо, — кивнул Берт, касаясь губами её мягких волос. — А сейчас… будешь десерт?

Судя по щекам, которые вспыхнули, словно две розы, Эн подумала не о пирожных. И Арманиус понимал, что, скорее всего, если бы он настоял, она бы осталась сегодня здесь, в его доме, и ночевала отнюдь не в комнате Агаты. Кровь при мысли об этом кипела… Но Берт не собирался торопить Эн.

— Буду, — прошептала она и, подняв голову, радостно улыбнулась.

Ни одна сказка не сможет сравниться с тем, что происходило со мной в этот вечер.

Когда столько лет мечтаешь о человеке… и привыкаешь к тому, что он не любит тебя, и никогда не полюбит, и понимаешь это, и давно умеешь жить с этим пониманием… и когда вдруг выясняется, что он тоже любит… это невероятно. Это самое невероятное из всего, что случалось со мной за всю жизнь.

Мы в этот вечер разговаривали в основном о магии, Арманиус… Бертран попробовал использовать несколько простых заклинаний, и у него получилось. Только вот дискомфорт от амулета для него перебил всю радость от успехов.

— Если меня так выкручивает от простых магических действий, — пробормотал он, вытирая платком кровь, полившуюся из носа. — То что будет от сложных?

— Очень плохо, — честно предупредила его я. — Но со временем ваш контур привыкнет таскать тяжести. Уж я-то знаю.

Он улыбнулся, глядя на меня так ласково, что я вновь ощутила, как начинаю краснеть.

— Я стану магическим тяжелоатлетом, — пошутил Бертран. — Пора вводить такое звание, наряду с магистрами, архимагами и архимагистрами.

Я засмеялась.

Честно говоря, мы занимались не только магией. Точнее, даже в основном не ей… И к концу вечера у меня немного заболели губы. Да и не только губы… Я просто разрывалась от желания остаться здесь и пониманием, что ещё слишком рано.

— Иди, — сказал Бертран в какой-то момент, и голос его был хриплым, страстным, — иди к себе, Энни. Иначе я не смогу тебя отпустить.

Я прижималась к нему, гладила по волосам, тёрлась щекой о щёку — и совсем не хотела уходить.

Но я всё-таки ушла. Потому что так было нужно, так было правильно. Хоть и очень, очень сложно.

Правильное вообще редко бывает простым.

Утром в пятницу мы с Байроном навестили нашу прежнюю пациентку — у неё всё было отлично и с контуром, и с резервом, и с физиологией после хирургического восстановления, — а затем познакомились с новым подопытным — мужчиной средних лет, который толком не мог говорить и совершенно не способен был двигаться. Изучив его жизненные показатели, я пришла к выводу, что тут либо пан, либо пропал — решать с хирургией надо в течение не более чем пяти дней, — поэтому мы сразу же приступили к нашим экспериментам.

Реактивы у меня уже были заготовлены, оставалось добавить туда кровь подопытного, зарядить это всё в капельницу, сделать многочисленные уколы общеукрепляющих стимуляторов, противорвотного, а также подключить к датчикам, проводящим силу и ток. Разрешение на подобную процедуру я подписала у Валлиуса накануне, и тот, впечатлившись описанием, выделил нам с Байроном ещё и реаниматолога для компании. Так, на всякий случай.

Погрузив пациента в искусственный сон, мы начали. Первые минуты две после начала процедуры мужчина только чуть дёргался, но никаких изменений не происходило, а затем…

— Эн! — Байрон так заорал мне в ухо, что я подпрыгнула. — Смотри!

На экране «колпака» было видно, как вспыхнул сломанный контур. Вспыхнул — и продолжал светиться, одновременно с этим потихоньку начиная восстанавливаться… Не стремительно, скорее, спокойно и стабильно.

Кто бы мог подумать, что ключом к более успешному восстановлению контура послужит обыкновенная кровь. А ведь всё из-за императора… Если бы мне не пришло в голову использовать его кровь для лечения Арманиуса, я, возможно, никогда бы не догадалась о том, что кровная магия — это не только сама магия, но еще и кровь. Кровь — катализатор!

Если у нас с Байроном получится вылечить подобным образом еще человек двадцать, метод можно будет признать универсальным. Три года я никак не могла определиться, каждый раз экспериментировала, перебирала — кому-то больше помогал массаж, кому-то иголки, третьим уколы… А теперь наблюдала за тем, как пациент, не испытывая никакой боли, постепенно восстанавливается сам.

Физические показатели тоже ползли вверх — очень медленно, но ползли. А вместе с этим вверх ползли брови у реаниматолога. И наши с Байроном улыбки становились всё шире и шире…

— Получается, — вынесла вердикт я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он тем не менее чуть дрожал от радости и волнения. — Правда, полное восстановление займёт двое суток. Через двенадцать часов предлагаю всё отключить и посмотреть, как пациент будет себя чувствовать, не наступит ли отката. Надо понять, можно ли прерывать процедуру, или необходимо держать больных под «колпаком» всё это время.

— Согласен, — кивнул Байрон. На том и порешили.

Усадили рядом с пациентом медсестру — чтобы наблюдала за показателями, вдруг изменятся? — и отправились работать. Завтра День Альганны, выходной, но мы с Асириусом решили, что всё равно придём в госпиталь, только после полудня, когда закончится Церемония подтверждения власти, и проведём следующую процедуру. Прерываться до понедельника мы не хотели.

Выходной выходным, а человеческая жизнь дороже.

Около полудня с Бертом связалась Эн — впервые она сделала это просто так, всего лишь для того, чтобы рассказать ему о своих успехах в исследованиях, захлёбываясь от восторга.

Чудесным было слушать её голос и видеть радостное лицо. И радоваться вместе с ней — но, конечно, не только по поводу её научной работы, но и потому что она всё помнит.

Защитник с ним, с резервом. Вот эта Эн, счастливая, успешная, помнящая своё прошлое — была Берту дороже всего на свете.

— Я завтра утром зайду за тобой, — сказал он в конце разговора. — И вместе пойдём на площадь, да?

Эн кивнула и попрощалась, вновь побежав работать.

А минут через пять с Бертом связался Дайд.

— Завтра за тобой зайдут, — огорошил главный дознаватель Арманиуса. — И проведут на площадь. Приказ императора.

— Охрана? — Берт поднял брови. — Меня вновь могут попытаться убить?

— Не задавай глупых вопросов, — отрезал Гектор. Он явно был в плохом настроении.

— Вообще я хотел прийти вместе с Эн…

— Не надо. Поверь, ей совершенно нечего делать завтра на Дворцовой.

После разговора с Дайдом Арманиус какое-то время размышлял — предупреждать Эн сейчас или чуть позже? — и всё-таки решил повременить до вечера, чтобы не расстраивать заранее.

Встретятся после Церемонии подтверждения власти.

Хотя… судя по дурному настроению Гектора, завтра им всем будет не до встреч.

Посиделки с Роном оказались кстати — я немного расстроилась, когда ближе к концу рабочего дня мне позвонил Арманиус и сказал, что завтра мы сможем встретиться только после полудня. Приказ императора… ох уж этот император!

А я всё не могла привыкнуть называть архимагистра по имени… несмотря ни на что. Он не обижался, улыбался только, когда я запиналась, и терпеливо ждал. И был прав — с привычкой называть его «архимагистр» и на вы могло справиться лишь время.

Рон, увидев меня, расплылся в улыбке.

— Слухами, между прочим, земля полнится, — проговорил друг с таким удовольствием, что я даже удивилась. — Вы там с Байроном что-то грандиозное, говорят, открыли?

— Защитница, — пробормотала я, хватая меню — демонски проголодалась! — А ты-то откуда знаешь?

— Говорю ж — слухами… Ну, в общем, если прослеживать цепочку, то выглядит она примерно так — Байрон похвастался кому-то одному, тот другому, этот третьему… И так дошло до нашего института. В несколько изуродованном виде, конечно.

— Ага, — я засмеялась. — Байрон открыл, а простушка примазалась?

— Почти. Неужели он не мог выбрать себе в партнеры кого-то породовитее, — сказал Рон тонким, словно девичьим голосом. — Тьфу… В общем, сплетен я наслушался, давай теперь мне правду. Как у вас с ним на самом деле успехи?

Почти весь вечер мы с другом обсуждали наше с Асириусом открытие, и не только в медицинском аспекте. Рона заинтересовал эффект кровной магии — получается, что её воздействие было сильнее магии обычной, влияло на неё, вытягивало, излечивало.

— Демоны, как же мне интересно, почему у нас родовой магии нет, — пробормотал друг, изучая пузырьки в бокале с пивом. — Я решительно не понимаю этого. И закон Арчибальда… Неужели они его примут? Будут жениться на не-аристократках — лишатся родовой магии.

— Это точно неизвестно, — возразила я. — Прецедентов-то не было.

— Ну как это — не было? — возмутился Рон. — Внебрачных-то детей полно!

— Может, в этом и дело? В браке, то есть. Если дети будут брачные, то у них появится родовая магия?

— Сомнительная теория. Брачный ритуал — ритуал немагический.

— Что гадать? — махнула я рукой. — Если закон примут, узнаем, в брачных клятвах дело или нет.

— Если примут… — эхом повторил Рон.

После того как мы с другом всё съели, выпили и наболтались, он, как обычно, вызвался проводить меня до общежития. Рон так делал всегда — с улыбкой говорил, что пьяных женщин нельзя оставлять без присмотра поздно вечером.

До пьяной мне было, конечно, далеко — всего-то один бокал пива, да и съела я много. Голова даже не затуманилась. Но от сопровождения я никогда не отказывалась, считая, что без присмотра поздно вечером нельзя оставлять любых женщин, а не только пьяных.

И пока мы шли к общежитию, Рон казался мне каким-то напряжённым, дёрганым. Улыбка его была деревянной, неестественной, и глаза странно бегали, хотя в полумраке было плохо видно, и я решила, что мне чудится.

И когда мы уже свернули на аллею, ведущую прямо ко входу в общежитие, Рон вдруг остановился. Я вопросительно посмотрела на него, почему-то занервничав.

— Что такое?..

Щека друга дёрнулась.

— Извини, — сказал он тихо. — Ничего личного, Энни.

А в следующую секунду я провалилась в темноту.

ΓЛАВА ДЕСЯТАЯ

Церемония подтверждения власти должна была начаться в десять утра, и ровно в девять в дом Арманиуса постучались два незнакомых сотрудника комитета в штатском, суровые и мрачные, будто они на похороны собирались, а не на праздник. Впрочем, с учётом того, что творилось в последнее время…

Берт тоже тревожился. Никогда в жизни он не воспринимал эту дурацкую ежегодную церемонию на День Альганны, когда на площадь выносили Венец власти, снимали магический колпак и смотрели, как артефакт летит по воздуху прямо на голову правящего монарха, словно нечто опасное. Полная ерунда же! Все радовались, хлопали, улыбались, император говорил несколько патриотичных слов — и народ расходился праздновать. День Альганны завершал недельные каникулы после дня перемены года — потом вновь начинались суровые будни.

Теперь же эта церемония казалась Берту крайне опасной для жизни Арена. Он не спрашивал у Дайда, так ли это — не хотел лезть не в своё дело, да и Гектор вряд ли скажет что-то определённое. Но Арманиус и так мог представить, что начнётся, если Венец «выберет» не Арена. После церемонии подтверждения власти присутствующие на площади аристократы должны присягнуть императору — а если не присягнут? И можно ли подобное поведение Венца считать новой коронацией или нет? Вопросы, вопросы… И многие из этих вопросов были связаны с родовой магией, которая порой вела себя непредсказуемо.

Один из служивых, приставленных к Берту, построил пространственный лифт — и через минуту Арманиус вместе со своими сопровождающими оказался в большом зале, где находилось еще довольно-таки много людей. Там он заметил и Дайда — Гектор нервно вышагивал по помещению с таким лицом, словно проглотил на завтрак что-то несъедобное, — и его сестру, и нескольких архимагистров из числа нетитулованных.

Никто не разговаривал, все напряжённо чего-то ждали. И через пару минут Берт понял, чего, точнее, кого — из огромного камина, огонь в котором радостно полыхал на зависть всем присутствующим, вышел император.

— Доброе утро, — сказал Арен абсолютно безэмоциональным голосом. — Я надеюсь, все помнят изложенные мною вчера инструкции. Гектор?

— Да, ваше величество, — проскрипел Дайд, хмурясь. — Служба безопасности контролирует площадь, при необходимости отсечёт людей от основной зоны. Мои сотрудники будут рядом с аристократией, защищать и если понадобится — арестовывать.

— Так, — кивнул император. — Дальше.

Главный дознаватель Альганны нахмурился сильнее.

— В случае вашей гибели осуществляем немедленную эвакуацию из столицы списка утверждённых лиц.

— И?

Гектор недовольно поджал губы.

— Приоритетными тогда становятся именно защита и эвакуация. На рожон не лезть… к-хм… — Выражение лица Дайда стало убийственным. — Нового императора не провоцировать.

Он явно цитировал самого Арена.

— Отлично, — сказал его величество, обводя взглядом присутствующих в зале. — Что ж, удачи нам всем. — И, остановившись на Арманиусе, добавил: — Берт, держись поближе к Гектору.

Ему хотелось спросить, не шутка ли всё это. Эвакуация из столицы, гибель императора… Это ведь не может быть правдой.

Но перед глазами до сих пор стояла Ив Иша, сжимающая ту самую карту тонкими загорелыми пальцами…

— Да, ваше величество.

Арен развернулся и пошёл к выходу из зала — спина его была совершенно прямой, а лицо таким спокойным, словно он шёл всего лишь на обед, а не навстречу собственной возможной смерти.

Когда я проснулась, долго не могла понять, где нахожусь. И немудрено — я никогда не была в этой комнате.

Большая кровать, застеленная бежевым покрывалом — по нему, к моей радости, прыгал Эклер, имитируя цвет этого покрывала, — по обе стороны от кровати напольные светильники из цветного стекла — очень красивые, — справа дверь, тумбочка с какой-то книжкой, графином и стаканом воды, а слева — широкое окно во всю стену, и за ним — утреннее небо, и ничего кроме него…

Я медленно встала — голова совсем не кружилась, и чувствовала я себя отлично, — и подошла к окну.

Дух захватывало от такой высоты. Я ощущала себя птицей, парящей над городом — он действительно лежал сейчас как на ладони, и всё казалось крошечным, будто игрушечным…

Неужели я нахожусь в Главной башне, самой высокой башне императорского дворца? И что я здесь делаю? И чья это комната?

Я развернулась и ещё раз подошла к кровати. Посмотрела на тумбочку — и, приблизившись, взяла в руки лежавшую на ней книжку.

«Сказка о Лисичке-Сестричке и Братце-Волке» — гласила надпись на яркой цветной обложке. Я удивлённо похлопала глазами и положила книжку на прежнее место.

Эклер продолжал носиться по кровати. Что ж, я не увидела здесь ничего опасного или тревожного, поэтому решила исследовать помещение, в котором оказалась, получше. Подошла к двери и осторожно толкнула её.

Дверь открылась легко и бесшумно. За ней я обнаружила большую комнату, застеленную синим мягким ковром. Прямо передо мной красовался огромный камин, широкий и очень высокий, выше человеческого роста — в нём весело трещал огонь. Справа были книжные шкафы, длинный гардероб, огромное зеркало в серебряной раме с растительными узорами, несколько картин, изображающих различные пейзажи; слева — вновь окно во всю стену, а перед ним — два дивана и несколько кресел, в том числе два мешкообразных пуфа небольшого размера — явно детских. И стол, не журнальный, а обычный деревянный. А на столе…

Сначала я заметила поднос с завтраком и обрадовалась — есть хотелось ужасно. А тут тебе и омлет, и пирожки, и свежие ягоды, и большой чайник с чаем…

Но потом мой взгляд остановился на небольшом листочке бумаги, рядом с которым лежала вещь, которую я видела лишь однажды — кажется, на практике по артефакторике.

Это был Кристалл памяти. Небольшой мутноватый камешек неправильной формы, в котором будто бы туман клубился — значит, заполнен чьими-то воспоминаниями. Интересно… и зачем он здесь?

Но записка меня сейчас интересовала больше.

Почерк её автора я узнала сразу, хотя до этого видела всего лишь одно слово, написанное этим человеком. Сейчас слов было больше, но они меня совсем не порадовали.

«Если я не вернусь, вас с Арманиусом эвакуируют из столицы. Кристалл посмотри, а потом отдай Берту или Γектору Дайду».

Если я не вернусь…

Меня резко затошнило, и есть расхотелось окончательно. Я тяжело опустилась на диван, закрыла глаза и, схватив Кристалл памяти, прижала его ко лбу.

Дворцовая площадь была поделена сейчас на две зоны. В первой, сразу перед храмом Защитника, стояли аристократы, в основном архимагистры, но не только — Велмар Агрирус, как ректор университета, там тоже был. А вот во второй зоне находился обычный люд — наблюдатели из простого народа, те, кто пришёл на площадь, чтобы просто поглазеть на церемонию. Берт планировал быть там с Эн, но не получилось, и слава Защитнику. Император и Дайд правы — ей нечего здесь делать.

Зоны, как обычно, были отделены друг от друга неширокой пустой полосой, зачарованной так, чтобы никто не мог туда ступить. Аристократия оставалась возле храма, а остальные люди ходили по площади, и всё выглядело как всегда, как обычно. Знакомых лиц в толпе Берт не замечал. Хотя, нет, одно было — Рон Янг стоял с левого края площади, и даже издалека было понятно, как он бледен.

Аристократы располагались двумя полумесяцами — слева и справа от Храма, — освобождая место в центре для Арена. Народ на площади пока ещё перешёптывался, и это тоже было как обычно. Необычным было другое — господа титулованные маги хранили молчание.

Были среди них и члены семьи Альго. Берт увидел и Аарона с Анной, которые, улыбаясь, о чём-то беседовали друг с другом, и хмурого Алвара, и сосредоточенного Арчибальда, и еще нескольких родственников Арена. Опять же — ничего необычного.

И небо было голубым и безмятежным, и там, высоко-высоко, спокойно парила какая-то птица… А Берту это всё напоминало те самые мгновения, когда Γеенна на пару минут замирала, чтобы потом выстрелить очередными смертельно опасными демонами.

Широкие двери храма распахнулись, и оттуда под рёв толпы на площадь ступил император. В парадном бело-золотом мундире, но в кроваво-красной мантии — как символе огня и крови Защитника. Замер на секунду, странными, необычными глазами рассматривая площадь, а затем продолжил свой путь.

За ним шёл настоятель храма, держа в руках Венец на специальной подушке, окружённой золотым магическим куполом. Венец — тонкая золотая корона с рубинами — артефакт, считавшийся закалённым огнём Защитника, давался в руки только правящему монарху.

Остановившись в центре круга, образованного аристократией, Арен поднял руку и, дождавшись тишины, сказал:

— Я прошу ректора университета снять купол.

Берт заметил, что Велмар, стоявший в первом ряду аристократии — прямо напротив него самого — выступил вперёд и сделал лёгкое движение рукой, убирая защитный купол. Венец сразу взмыл в воздух метра на четыре вверх, заставив людей в толпе заохать, и закрутился вокруг своей оси.

Арманиус напряжённо наблюдал за ним, как и все остальные, кроме Арена. Тот спокойно стоял на месте, не двигаясь, и только скулы его были очерчены чуть сильнее, чем обычно.

Секунд тридцать Венец крутился, словно не понимая, что происходит и куда ему деваться, а потом медленно двинулся в сторону… не Арена. Туда, где стояли другие Альго и Велмар, не отрывавший от Венца прищуренных и напряжённых глаз.

Никто, кроме Берта, не замечал потока энергии, который тёк сейчас от Агрируса к Венцу. Направленного потока, с помощью которого ректор медленно двигал Венец…

Арманиус скрипнул зубами — и услышал возле уха тихий голос Гектора:

— Ничего не делай.

Да что он может сделать, с его-то резервом?

Толпа изумлённо молчала, Арен по-прежнему не двигался. А Венец, достигнув места, где находились другие члены семьи Альго, начал снижаться. Медленно, нехотя, и чем сильнее он снижался, тем тяжелее становилось Велмару. Берт видел это и хорошо понимал, почему — так бывает каждый раз, когда пытаешься сделать что-то магически неестественное. Так плохо было и ему, и Эн, когда они магичили со своим маленьким резервом. Но Агрирус должен был сейчас ощущать себя еще хуже, чем они — ведь он, чтобы управлять Венцом, пропускал через собственное тело огромное количество энергии университета и придавал ей направление.

По лбу Велмара тёк пот, руки сжались в кулаки, лицо покраснело. Венец завис над принцессой Анной, которая смотрела на него с таким ужасом, что Берт не сомневался — во главе заговора точно стоит не она.

Артефакт сдвинулся чуть правее и ещё снизился, замерев теперь уже над Аароном. И еще ниже, и ещё… Принц выпрямил голову, явно ожидая, что Венец сейчас ляжет ему на голову, и он действительно уже почти касался его волос на макушке…

Тишина над площадью стояла такая, что тихий голос Арена прозвучал, словно гром среди ясного неба:

— Ко мне.

Венец вдруг вспыхнул, следом за этой вспышкой мучительно застонал ректор, оседая на брусчатку и прижимая руки к вискам — а через секунду артефакт вновь взмыл в воздух и, не теряя времени на обороты вокруг собственной оси, помчался по направлению к Арену.

Достигнув цели, Венец буквально рухнул вниз, на голову императора, и Берт мог бы поклясться, что артефакт, словно живой человек, испытал облегчение, оказавшись на своём месте.

Арманиусу очень хотелось разделить с ним это облегчение, но он не мог. Почему-то ему казалось, что это еще не конец…

…Геенна начинает высасывать силу только в тот момент, когда ты пытаешься как-то управлять пространством и временем внутри неё. Сила утекает, как вода сквозь пальцы, но ты почему-то хорошо понимаешь, что не умрёшь, пока она не вытечет вся, без остатка. Значит, нужно вовремя остановиться… Зеркало времени показало Берту тот самый момент, когда он прибыл на север вместе со своим отрядом и сразу отправился бороться с демонами. И ничего их не брало, ничего, и ученики погибали один за другим, пытаясь использовать разные способы, но огонь этих демонов сжигал всю магию дотла…

Берт был одновременно в двух местах — с одной стороны, он стоял посреди Геенны, глядя в Зеркало времени и видя там то, что наблюдали его собственные глаза, а с другой стороны — управлял событиями в прошлом, управлял собой, не выходя из Геенны. Потому что там, по другую сторону Зеркала, тоже был он — его глаза, руки и магия. Самое важное — магия. Там у него была сила, и нужно продержаться здесь, в Геенне, как можно дольше, потому что как только он выйдёт из неё через Зеркало, тела сольются, и тело-из-будущего с высосанным резервом займёт место тела-из-прошлого. И Арманиус был готов к этому.

На этот раз он не стал ждать смертей учеников. Поставив между ними и собой щит-клетку из огня, Берт сам стал огнём — и ринулся вперёд, сжигая демонов так же, как в прошлой реальности они жгли всё, к чему прикасались.

Резерв утекал, и Арманиус торопился, боясь не успеть… Боясь, что сила исчезнет быстрее, чем он справится с порождениями Геенны, и тогда всё будет зря.

Но он успел. Десять, девять, восемь… всё!

Чувствуя, что магоктав осталось всего лишь семь — но и демонов вокруг больше не было, — Берт развеял щит-клетку, а затем шагнул из Геенны в Зеркало — вперёд, в себя.

И закричал, ощущая, как плавится кожа на теле из-за одуряющего жара, оставшегося после гибели демонов. Дар архимагистра его больше не защищал — и теперь Берт был обычным человеком, который умирал от множественных ожогов. Остатки дара пытались запустить регенерацию, восстановиться, но жар был слишком сильным — и контур сломался, не выдержав нагрузки…

…Подбежавшие ученики накрыли Берта щитом и этим спасли ему жизнь. Страдающий от ожогов, переломанный и почти слепой, он был доставлен в столицу, в Императорский госпиталь…

Я вынырнула из воспоминаний, задыхаясь от боли.

Словно сама вошла в Геенну…

Конечно, Кристалл памяти не передавал всей гаммы чувств, испытанных Арманиусом, но и того, что я ощутила, было достаточно, чтобы испытать сильнейшее чувство вины и отчаяние.

Воспоминания Берта до сих пор крутились в моей голове, сменяя друг друга, никак не получалось сосредоточиться на каком-то одном. Я то шагала вместе с ним в Геенну, то вновь переживала наше первое знакомство, то видела себя на больничной койке — потерявшую память и улыбающуюся детской растерянной улыбкой…

Значит, он сделал это из-за меня. И как… как мне теперь жить с этим?!

Как?!

Когда Венец занял законное место, Арен медленно повернулся к членам своей семьи. Берт не мог видеть выражения лица императора, но не сомневался, что оно сейчас должно быть очень пугающим. Судя по тому, как вздрагивали аристократы, стоящие рядом с остальными Альго, Арманиус не ошибся.

— Значит, всё-таки ты, Аарон, — сказал его величество негромко, но слышно было на всю площадь — так замерли стоящие там люди. — Объяснишь мне, почему?

— Потому что ты дурак, Арен, — огрызнулся брат императора. — Наша власть держится на аристократии и родовой магии, а ты хочешь всё это разрушить ради каких-то идеалистических представлений! Мы должны поддерживать аристократию, поддерживать тех, кто обладает силой крови — это фундамент нашей власти. А ты с тех пор, как связался с семейкой Арманиусов, только и говоришь о том, как это важно — разрушить то, что складывалось веками!

Берт усмехнулся — да, его отец и он сам действительно оказали на Арена в этом смысле серьёзное влияние, но он до сих пор считал их позицию — а теперь и позицию императора — единственно правильной.

— Жаль, что мой первый план не сработал, — продолжал между тем Аарон. — И твоя родовая магия оказалась сильнее энергии университета. Но ничего… Велмар, давай.

По-прежнему сидящий на брусчатке ректор покачал головой, не глядя на принца.

— Я… нет, ваше высочество. Хватит. Вы проиграли. Хватит.

Аарон фыркнул.

— Я никогда не проигрываю.

Случившееся дальше заняло не более пяти секунд — и никто не успел ничего сделать. Только охнула толпа, испуганно завизжала принцесса Анна, а остальные аристократы сделали шаг назад — потому что его высочество Аарон, резко взмахнув рукой, снёс Велмару Агрирусу голову огненным клинком, появившимся прямо в воздухе.

Голова покатилась по площади, тело упало с глухим стуком, и из него потоком потекла яркая кровь…

— Арен! — закричал Берт, уже понимая, что именно сейчас случится, а рядом с ним громко и чётко отдал приказ Гектор Дайд:

— Щит. Щит над площадью!!!

Пять человек, стоящих в первом ряду среди толпы, синхронно опустились на колени, вонзая прямо в камень длинные тонкие лезвия — они вошли в него, как в масло, засветились, и площадь немедленно накрыло защитным куполом. Берт не видел, но понимал, что и слева, и справа, и где-то сзади тоже должны стоять маги-артефакторы, замыкая купол. И, к его удивлению, одним из этих магов, державших зачарованные кинжалы, был Рон Янг.

Но Берт не мог толком порассуждать на эту тему — было не до того, потому что, как только Аарон отрубил голову Велмару, университет потерял своего ректора-направляющего, и сила хлынула сплошным потоком через единственное окно в мир для неё — через Венец. Своими действиями чуть ранее Агрирус показал ей дорогу, и теперь, потеряв того, кто мог её сдерживать, она стремилась на свободу.

Арен, схватившись за Венец, зажмурился и, опустившись на колени, попытался стянуть артефакт со своей головы. Он весь дрожал, лицо его было бледным, из носа тонкой струйкой текла кровь.

С противоположной стороны к императору бросился Арчибальд — но, не пройдя и трёх шагов, отлетел назад, отброшенный прочь энергией университета. Попытался прорваться к его величеству и один из коллег Дайда — его отшвырнуло ещё яростнее, злее.

Аарон довольно улыбнулся, когда вокруг императора вспыхнул огонь, поглощая его фигуру. С каждой секундой пламя всё сильнее разрасталось, забирая пространство и превращая брусчатку на площади в прах.

— Назад! — закричал Гектор. — Всем назад! К огню не прикасаться — испепелит!

Народ волновался, не понимая, что происходит — но Берт понимал это совершенно ясно. Арен умирал. Пламя было его агонией — не в силах справиться с потоком энергии, хлынувшей через Венец, обезумев от боли, император вспыхнул огнём в последней попытке сжечь артефакт. Но это было бесполезно — Венец, закалённый пламенем Геенны, в огне не горел. И Арен сгорит быстрее сам, чем…

— Берт! — Дайд прервал его мысли, схватив за плечи и развернув лицом к себе. — Сними с его головы Венец!

Поначалу Арманиусу показалось, что он ослышался.

— Что?..

— Сними с его головы Венец! — повторил Гектор. — Только ты можешь это сделать. Тебя не возьмут ни огонь, ни энергия университета. Сними!!!

«Ты должен будешь кое-что забрать»…

Забрать Венец?!

Берт был не уверен в успехе, но рассуждать и думать было некогда — и он, кивнув Γектору, побежал навстречу пламени и, не мешкая, нырнул в него.

Способность нормально мыслить я приобрела не менее через полчаса, когда вдоволь нарыдалась. Вытерев лицо бумажными салфетками, я налила себе чаю и, сделав глоток горячего и восхитительно вкусного напитка, постаралась собраться.

Пятнадцать спасённых жизней и моя память взамен на резерв. Честная сделка… «Я заплатил мало»… Защитница, я убью его!

Вновь захотелось плакать, и я, помотав головой и всхлипнув, решила думать о другом.

Точнее, о друге. О Роне.

Берт подозревал Рона, считал, что он замешан в моём покушении, но я не верила в это ни секунды. Во-первых, если бы друг действительно был замешан, меня убили бы раньше, не стали бы дожидаться, пока Арманиус практически выздоровеет. Рон был в курсе процесса лечения, знал, что архимагистр почти прошёл «точку невозврата» — следовательно, моё убийство будет бесполезным.

Но дело было не только в этом.

Рон с его прямолинейным характером, с его нелюбовью к аристократии — и заговорщик? Нет, ерунда, глупости. Он скорее пошёл бы работать к Дайду, чем примкнул к людям, считающим, что нынешнее положение дел в обществе — это нормально.

И кстати… судя по тому, что именно Рон чем-то шарахнул меня накануне, после чего я оказалась в этой комнате, да еще и сказал «ничего личного»… Он и вправду состоит на службе. Убью гада!

Я, вытерев глаза, решила всё-таки позавтракать. На стол вспрыгнул Эклер — он, чувствуя мою боль и тоску, сейчас был тёмно-серого цвета.

Защитница! Пожалуйста, сделай так, чтобы император вернулся.

Огонь, впустивший в себя Берта, не обжигал — только слегка горячил кожу, а потом гладил её, словно зализывал раны. И одежду он не тронул, будто бы понял, что она — часть Арманиуса. Как раньше, когда он был архимагистром…

Берт приблизился к Арену. Император стоял на коленях в прежней позе, сжимая руками Венец — глаза его были зажмурены, рот открыт в беззвучном крике — и из него, как и из носа, текла кровь. Камень под ногами Арена давно превратился в пепел — и этот процесс продолжался, захватывая всё больше и больше пространства. Сначала брусчатка трескалась, а затем рассыпалась прахом… и вокруг сильно, удушающе пахло смертью.

Арманиус протянул руки к Венцу и схватился за него по бокам. Берту тут же показалось, что его молнией пронзило — так силён был поток энергии университета. И как удержать подобное с его резервом?

«Не надо удерживать, — подумал Арманиус, пропуская всё через себя и ощущая, как сила впитывается в землю под его ногами. — Просто сними».

Но император, вцепившийся в артефакт пальцами, словно клещами, мешал это сделать.

— Арен, отпусти, — прохрипел Берт, почему-то ощущая боль в левом запястье. — Отпусти же!

Он не слышал. И Арманиус, выругавшись, потянул Венец вверх, чувствуя себя человеком, который пытается поднять в воздух гору.

Гора не поддавалась, гора оставалась на месте. Берт, обливаясь потом и кровью, которая хлынула из носа от натуги, тянул вверх, и казалось ему, что он быстрее умрёт, чем снимет этот демонский артефакт. Энергия университета по-прежнему проходила сквозь Венец — а следовательно, и сквозь Берта, и сквозь Арена, — и Арманиус, внезапно до крайности разозлившись, рявкнул:

— Назад! Назад, **!!!

Запястье вспыхнуло обжигающей болью, засаднило, словно на нём кто-то ножом узоры рисовал — а следом поток энергии действительно пошёл назад, в здание университета, и пальцы Арена вдруг расслабились, и Берт снял с его головы Венец…

Я всё-таки смогла позавтракать, и даже поделилась омлетом с Эклером, а потом налила ему воды в блюдечко и, глядя на то, как котёнок лакает её, вновь принялась рассуждать.

Теперь, когда я помнила не только эту реальность, но и предыдущую, я осознавала гораздо больше, чем раньше.

Я осознавала, почему Берт во время нашей первой встречи вёл себя именно так трепетно, откуда он знал моё имя и имя Ив Иши, и когда успел… влюбиться. Но были и моменты, которых я не понимала.

Амулет-ленточка, который дал мне Рон и из-за которого Арманиуса отбросило от меня — что это было и зачем?

Я потеряла память только из-за кольца Арчибальда — или дело было в чём-то ещё?

Как и где в прошлой реальности хотели убить Берта?

И наконец… зачем императору понадобилась та ночь? Неужели просто для того, чтобы проверить, достойна ли я получить Кристалл памяти с воспоминаниями Арманиуса? Но почему было не устроить какую-нибудь… другую проверку?! Да и вообще — с чего он решил меня проверять? Какое ему дело, знаю ли я про то, что Берт отправился в Геенну, чтобы вернуть мне память, или не знаю?..

Я не понимала. Да, я больше не ненавидела императора — после того, что я увидела в Кристалле, продолжать делать это почему-то было невозможно, — но я не могла его понять.

И лишь одно казалось мне забавным во всей этой истории…

Удивительно, но меня, безродную Эн Рин, попытались убить из-за императора. Конечной целью был именно он, а вовсе не я, и не Берт.

Кто бы мог подумать…

Пламя постепенно стихало, впитываясь в Арена, который по-прежнему стоял на коленях — но на голове его теперь не было Венца.

Берт держал артефакт в руках, покачиваясь от слабости и изо всех сил стараясь не потерять сознание. Ощущение было такое, словно его могильной плитой придавило. Венец в руке пульсировал энергией Альго, и Арманиус отстранённо подумал — считается ведь, что он никому не даётся, кроме правящего монарха… Но ему дался. Интересно, почему?

Рассуждалось плохо — в голове было пусто и гулко, а в груди тяжело. И запястье… Да что с ним такое?..

Берт поднял левую руку — и от удивления чуть не упал на землю.

Рядом с браслетом связи чернела метка Принадлежности университета. Он опять ректор?! Защитник, как это могло случиться?!

Между тем пламя окончательно впиталось в Арена, и Арманиус наконец услышал тишину, царящую на площади. Огляделся. Окружающее расплывалось, и он смог рассмотреть только Гектора — тот почти слился цветом лица со своей зелёной формой.

Император медленно поднял голову, и даже Берта, который сейчас и так был в абсолютном шоке, прошиб холодный пот.

Глаза у Арена полностью почернели — белков не осталось вообще. Лицо, перемазанное кровью — злое, безжалостное… Император казался демоном, вышедшим из Γеенны.

Он медленно встал с колен. Подошёл к Берту и, забрав у него Венец, вновь надел его себе на голову.

— Как ты?.. — хрипло выдохнул Аарон, и Арманиус, обернувшись, увидел, что он очень бледен. — Как ты выжил?!

Берт тоже не очень хорошо понимал, как именно у него получилось спасти Арена, да и толком не мог думать на эту тему — голова демонски болела. Никогда в жизни у него настолько сильно не болела голова. Мозги изнутри будто бы пытались сжевать сотни червяков — они копошились там, ползали, кусались… И хотелось взять и снести себе башку к демоновой матери.

Арен ничего не ответил — он просто пошёл на Аарона, и брусчатка под ним вновь рассыпалась прахом. Выглядело это настолько пугающе, что кто-то из аристократии попытался позорно сбежать и, остановленный службой безопасности, жалобно заскулил. Император не обратил на это никакого внимания — он продолжал идти вперёд, на брата.

— Арен… — сказал Аарон, нервно оглядываясь — вокруг него быстро образовывалось пустое пространство. — Арен, давай поговорим…

Император ничего не ответил — и тогда Аарон попытался хлестнуть его каким-то заклинанием, явно родовым, огненным, — оно тоже рассыпалось прахом.

— Арен… — в последний раз прошептал Аарон, и тут подошедший император схватил брата за горло. Приподнял его над площадью — кто-то в толпе простого люда завизжал, — и произнёс чётко и холодно:

— Я, его величество император Арен Первый, осуществляю казнь Аарона Альго. Причина — предательство. Защитник, к тебе взываю, забери его грешную душу и очисти её огнём.

Аарон захрипел, лицо его покраснело — а через секунду он весь почернел и осыпался вниз, превратившись в горстку пепла.

Никто не визжал, не плакал и не кричал — тишина вновь стояла над площадью… Тяжёлая, гнетущая тишина, в которой было слышно только испуганное дыхание присутствующих. Всё же виновных в том же самом в толпе аристократов здесь присутствовало достаточно.

— Кто хочет разделить судьбу брата моего единокровного? — спросил император тихо, но слышно было каждое слово. — Или нет таких?

Молчание.

— Что ж… Тогда я жду.

Ещё несколько мгновений тишины — и абсолютно все аристократы — да и не только они, а вообще все, кто оставался сейчас вне защитного купола, — встали на колени, присягая его величеству в верности. Все, кроме Берта.

Арманиус остался стоять, не в силах двигаться. Ему вообще казалось, что он умирает — так тяжело было.

— Каждый, кто замешан в заговоре, понесёт наказание, — продолжал говорить император. — По всей строгости. Закон о передаче титулов будет принят, как бы сильно вы ни желали обратного. А те, кто посмеет поспорить с моей волей, последуют за Аароном. Вы услышали меня?

— Да, ваше величество… — прошелестело над площадью.

— Громче.

— Да, ваше величество!!! — грянули несколько десятков голосов.

— Прекрасно, — Арен обвёл глазами площадь, остановил взгляд на Дайде. — Гектор… зачищай. — И, развернувшись, твёрдой и уверенной походкой направился в храм Защитника, на ходу вытирая платком кровь с лица.

Когда за моей спиной раздались шаги, я стояла у окна, держа на руках Эклера, и смотрела в небо. Сердце остановилось на мгновение, а затем вновь забилось — и я, обернувшись, воскликнула, ощущая какую-то бешеную радость:

— Защитница, вы живы!

Император, вышедший из камина и выглядевший очень уставшим и каким-то безжизненным, налил себе воды в стакан, выпил её залпом и только потом ответил:

— Да.

Подошёл к дивану и буквально рухнул на него, закрывая глаза.

Мне стало неловко. Хотелось задать миллион вопросов, но как их задашь, когда он в таком состоянии?..

Ладно, не буду. Спрошу только одно, главное…

— А Берт? С ним всё в порядке?

— Он жив, — сказал император, не открывая глаз. — Я бы не стал утверждать, что в порядке, потому что ему пришлось очень туго. Но он жив. И вновь ректор университета.

Я от шока даже Эклера выпустила. Котёнок, вновь ставший угольно-чёрным, к моему удивлению, подбежал к его величеству и, забравшись к нему на колени, замурчал, начав тереться лбом о грудь мужчины.

Император открыл глаза и посмотрел на тигриллу. Губы его тронула слабая улыбка, и он, подняв ладонь, погладил Эклера по голове. Мурчание усилилось.

— Котёнок — эмпат, — проговорил его величество задумчиво. — Не повезло ему по жизни.

— Почему? — не поняла я.

— Это тяжело. — Император взглянул на меня, и я вдруг заметила, что глаза его стали совсем чёрными, даже белков не видно.

— Что у вас с глазами?

И вот вроде хотела ничего не спрашивать…

— Это пройдёт. Не бойся. Хотя… — Император замер, словно прислушиваясь. — Я не ощущаю больше твой страх. Ты посмотрела Кристалл?

— Да, — ответила я, и он едва уловимо кивнул.

— Тогда ясно. Тебе просто сейчас не до страха. Что ж, Эн… спрашивай. У тебя ведь наверняка есть вопросы. Я отвечу на все.

— На все?! — я так удивилась, что даже не заметила, как подошла ближе.

— На все. В разумных пределах, разумеется.

Поколебавшись, я всё-таки села рядом. Не совсем рядом, конечно — просто на тот же диван. А Эклер, по-прежнему чёрный, нагло устроился у императора на груди, положив лапы в область сердца, и продолжал оглушительно мурчать.

— Зачем вы… — Я задохнулась, смутившись, но всё же продолжила: — Зачем вы позвали меня тогда к себе? Вы… хотели проверить, достойна ли я…

— Не совсем. — Император наклонил голову, разглядывая меня, и я поймала себя на мысли, что действительно больше не боюсь его. А главное — эти странные глаза теперь не казались мне жуткими. — Воспоминания Берта — тяжёлая вещь. Я был не уверен, что ты сможешь это выдержать. Вы сошлись бы и без них, моё вмешательство не требовалось. Но мне думалось, что ты должна знать правду. И да, я решил проверить тебя. Ты молодец, Эн, — он улыбнулся очень уставшей, но искренней улыбкой. — Всё выдержала. А я виноват перед тобой, прости.

Я удивлённо заморгала. Неужели император извиняется?..

— Это было действительно жестоко. И, по правде говоря, я мог остановиться и раньше. Но мне всё время казалось, что ты вот-вот сдашься… вот-вот… еще немного, и точно сдашься… И я продолжал эту пытку. Думаю, — он на секунду прикрыл глаза, — что подсознательно я даже хотел, чтобы ты сдалась. Мне было завидно.

Спрашивать то, что крутилось у меня в голове, было неловко, но… любопытство оказалось сильнее.

— Из-за Агаты? Она пыталась… а я…

— Да, — ответил император кратко и замолчал. И молчание это было тяжёлым, и Эклер забеспокоился… значит, Арену больно.

— Я в это не верю! — сказала я, наверное, слишком резко. — Я не верю, что она пыталась вас убить. Может, она… и не любила, но…

— Ты права, Эн. Агата действительно ни при чём. Всё как и говорил Гектор… как я всегда надеялся…

Я думала, императора придётся расспрашивать — но он разговорился сам. И пока он говорил, а я слушала, немея от ужаса и сочувствия, мне вдруг пришло в голову, что, возможно, он тоже нуждался в этом разговоре.

Не меньше, чем я, а может, и больше.

Что происходило после ухода Арена, Берт помнил смутно — ему было слишком плохо, сознание уплывало, и по-настоящему включился в события он только через некоторое время. А включившись, обнаружил рядом с собой Рона Янга, который, положив его ладонь рядом со своей, пришивал их друг к другу.

В прямом смысле пришивал. Иголкой и ниткой…

— Ты что делаешь? — прохрипел Берт с недоумением, чуть дёрнулся, и мальчишка недовольно зашипел:

— Не двигайтесь, архимагистр! Вы же хотите жить? Я сейчас становлюсь вашим связным-артефактом, через меня будет уходить лишняя сила. Вы так сможете держать университет. Император приказал.

Берт удивлённо рассматривал Янга, сосредоточенно работающего иголкой. Больно не было совсем.

— А почему ты?

— Остальным резерва не хватает, — послышался откуда-то сбоку голос Гектора Дайда, и Арманиус, повернув голову, понял, что находится в Императорском госпитале, лежит на койке в больничной палате. И когда его успели сюда перевезти?.. Он решительно ничего не помнил. — Это большая ответственность всё же, а артефакторов, которым доверяет император, не так много. Поэтому Янгу, как сильнейшему из них, досталась эта… м-м-м… честь. — Гектор, стоявший до этого момента у окна, подошёл ближе. Усмехнулся, разглядывая Берта. — А ты розовеешь, значит, легче становится.

— Ещё бы, — фыркнул Янг. Руку Арманиуса пронзила боль, и следом за этим Рон сказал, выдохнув: — Всё, я закончил. Как ощущения?

Ощущения были замечательные — легко, как раньше, и университет при этом чувствовался совершенно ясно, чётко. И всё с ним было в порядке, энергия, заключённая в здании, вновь обрела вектор.

— Отличные.

— Я рад, — Рон кивнул и, встав, обратился к Дайду: — Могу идти?

— Да, иди.

Мальчишка вышел, и как только его шаги стихли, Берт протянул:

— А я считал его предателем…

— Ну и отлично, — хмыкнул Дайд, садясь на койку. — Он молодец, хорошо играл свою роль. Хотя по ту сторону ему так и не научились доверять. Слишком уж он об Эн беспокоился. Думаю, что в той реальности, которую ты изменил, он вообще чуть с ума не сошёл. В этой Рону было попроще. Ему один раз только дали задание — передать Эн амулет, который бы тебя шарахнул, ну, ты помнишь же? Проверяли на прочность, пойдёт он на такое или нет. Заодно навредить твоему лечению хотели. Но она не взяла. А потом — и в той реальности, я полагаю, тоже, — Велмар сказал, чтобы от Рона отстали. Мол, слишком много в этой ситуации для него личного, не выдержит, выдаст. А затем выяснилось, что у тебя резерв изменился, и к Эн потеряли интерес.

— Ясно, — пробормотал Берт, переваривая новость о Янге-агенте. — И… давно он на тебя работает?

— Да сразу пришёл, как заметил странности в твоём проректоре, — Дайд криво улыбнулся. — Агрирус его не вербовал, Рон сам вроде как инициативу проявил. Нам здорово повезло с ним — всё же ученик ключевой для заговорщиков фигуры.

— Да, — Арманиус прикрыл глаза — вспоминать о Велмаре-предателе оказалось больно. — Не ожидал я от него.

— Ты своего зама не вини, — сказал Гектор спокойно. — Он здорово завязан был, не мог отказаться. Помнишь ведь сына его? Аристократ без дара и картёжник. Они с Аароном общались, сынок Агрируса ему частенько крупные суммы проигрывал. Тогда, десять лет назад, когда Аарон только начинал собирать соратников, он и смекнул, что может через Алана на Велмара повлиять. Иметь среди своих такого хорошего артефактора, да ещё и с перспективой ректорства… это было необходимо. И на Агрируса решили надавить… а заодно и ослабить Арена.

— И каким образом? — спросил Берт и задохнулся, услышав ответ:

— Убив его ученицу. Твою сестру Агату. — Гектор сочувственно посмотрел на Арманиуса и продолжил: — Аарон знал, что Агата не любит Арена, она ведь за ним самим бегала. Всё было подстроено так, будто бы это она совершила попытку убить наследника, не зная, что его портальная ловушка не берёт. А Велмару подкинули записку с содержанием по типу «Если ты не с нами, то твой сын следующий».

— Откуда ты это… Когда успел?..

— Ты тут третий час валяешься, — фыркнул Дайд. — Мои там уже многих арестовали и опросили. Конечно, главный виновник мёртв… да и демоны с ним… и Агрирус тоже… Но вот Абрахам Адэриус, гнида, живее всех живых, а он был единственным, кто знал главу заговора в лицо, как оказалось. Даже Велмару только перед самой церемонией сказали, на чью именно голову он должен будет Венец перенести. Мы именно из-за этого и тянули, что не знали, кто у них там главный. Ждали, пока Венец подлетит поближе и можно будет понять.

— Слушай… а что бы было, если бы Венец не вернулся на голову Арена? — поинтересовался Берт, садясь на постели — сколько можно валяться при отличном самочувствии. — Если бы он остался у Аарона? Это считалось бы новой коронацией, что ли?

— Аарон рассчитывал, по-видимому, что энергия университета заставит Венец сменить носителя, — кивнул Дайд. — Может, так бы и было, если бы он опустился на голову принца… Но кровная магия действительно оказалась сильнее.

— А если бы…

— Если бы не оказалась? Вообще Арен был уверен в успехе, но на случай ошибки мы запланировали запасной вариант с арестом участников. Сложно, но не невозможно, особенно с учётом того, что всё моё ведомство и все безопасники были на стороне императора.

— Кошмар, — пробормотал Берт, представив, что творилось бы в этом случае на площади. — И я, кстати, не понял, почему Венец вообще дался мне в руки, я ведь не правящий монарх и даже не Альго.

Гектор закатил глаза.

— Нет, рановато я тебе работу предлагал, рановато… Венец на тот момент был полон энергии университета, знакомой тебе, твоей энергии, вот и дался. Да и ты из-за похода сам знаешь куда теперь по сути как Альго. И кстати, я думаю, сыграла свою роль еще и кровь императора, которую Эн в тебя вливала.

Защитник. Точно же!

— То есть, если бы не эти процедуры, у меня не получилось бы снять Венец?

— Скорее всего, — кивнул Дайд. — Ну что… Я думаю, хватит лежать, да? Я пойду, скажу Валлиусу, что ты вполне себе жив и готов к выписке. А то он так на меня посмотрел, когда я тебя навестить пришёл вместе с Роном…

— Как? — засмеялся Берт, прекрасно понимая Йона — всё же Эн его только-только вылечила, а Гектор с императором через пару дней чуть не угробили.

— Как-как… Убийственно.

Несмотря ни на что, я была рада за императора. Да, Агата не любила его, но по крайней мере она не пыталась его убить.

Бедная девочка! Она тоже оказалась всего лишь ступенькой к цели, точнее, к двум целям. Ослабить Арена и показать Велмару Агрирусу, что может произойти с его сыном, если он откажется от сотрудничества.

Но мне, когда я вспоминала проректора, думалось, что дело было не только в этом. Родовая магия… Рон говорил, что Агрирус изучает её, мечтает разгадать природу, и особенно — понять, почему при наличии родовой магии его сын практически не обладает даром?

Думаю, это было главной причиной для согласия. Ведь заговорщики боялись, что с принятием закона о передаче титулов кровная магия со временем исчезнет, пропадёт. Что ж… ну и пусть. Я ведь живу без неё как-то? И эта жертва точно лучше, чем гражданская война.

Аарон считал иначе, и поэтому был готов убить собственного брата — лишь бы сохранить старые устои. Да, власть Альго держится на родовой магии, для них её постепенное умирание точно окажется катастрофой…

После того как Арен рассказал мне о случившемся нa площади, я начала смотреть на него другими глазами. Он был очень краток, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы представить и ужаснуться. И ощутить бесконечное уважение к этому человеку, который не отступил от своих принципов и не испугался перед лицом возможной смерти.

И мне подумалось, что Венец, возможно, именно поэтому вернулся к Арену по первому же его зову. Всё-таки никто из Альго не сможет сравниться с ним по силе и мужеству. Если только Арчибальд.

— А остальные Арманиусы? — поинтересовалась я, когда император потянулся за бокалом и графином с водой. — Они ведь почти все умерли за десять лет. Их тоже?..

— Брат Берта был охранителем, он погиб в борьбе с демоном, — покачал головой Арен. — Айлис… его мама… После смерти Агаты она заболела магическим раком, а ты наверняка знаешь, как там низок процент выживаемости. А вот глава семьи, Артуро Арманиус — возможно, умер не своей смертью. У него был сердечный приступ, который закончился фатально, следов воздействия тогда не нашли, но сейчас, после выяснения подробностей дела Агаты, проверим ещё раз. Артуро был очень мудрым человеком, мог что-то выяснить, из-за чего его и убрали.

Мне бы не хотелось, чтобы это было так, однако я понимала — то, что целая семья практически вымерла за десять лет — вряд ли совпадение.

— А я потеряла память всё-таки из-за кольца Арчибальда или?..

— Не совсем, я полагаю, хотя теперь можно только строить теории. Помнишь Атрея Альдеуса? Он обнаружил на твоём амулете, который сделал Рон, остатки ментального заклинания.

— Да, и это нормально, там оно всегда и было, еще с института. Защитное…

— Я думаю, оно тоже сыграло свою роль, войдя в резонанс с магией кольца и с портальной ловушкой. И кстати, по-видимому, это заклинание тебе не помогло именно потому что было обычным, а Байрон воздействовал на тебя родовой магией.

— На него тоже воздействовали.

— Верно. Я полагаю, через артефакты, которые он купил у одного из коллег Рона. Среди них много соратников моего брата, аристократов там всегда было достаточно. Более утончённая работа, чем драться с демонами.

Император замолчал, вновь выпил воды, посмотрел на браслет связи, проверяя время. Вздохнул и спросил:

— Ты что-то ещё хотела узнать, Эн?

Мне было неловко. Я понимала, что мешаю, да и оставшиеся пара вопросов не так, чтобы очень важные… Но всё-таки поинтересовалась:

— Я поняла, что вы проверяли меня той ночью, ваше величество. Чтобы решить, давать Кристалл или нет. А… роза? Это ведь было уже после.

— Роза… Мне просто не хотелось, чтобы ты подумала, будто я счёл тебя непривлекательной. Я и так доставил тебе множество неприятных эмоций. Добавлять ещё и комплексы не желал.

Я так удивилась, что чуть не открыла рот.

— Но… зачем это вообще вам понадобилось? Я не только про розу, про всё… Вы ведь… простите… вы ведь ничего просто так не делаете… А это… как будто бы просто так…

Он улыбнулся, поглаживая Эклера, который абсолютно блаженно расползся по его груди, и кстати, был уже не угольно-чёрным, скорее, тёмно-серым.

— Нет, не просто так. Я скажу тебе, почему. Эн, мы, Альго, по-настоящему любим только раз в жизни.

Я нахмурилась.

— Как это?

— Мы суть огонь. Он загорается в нашей душе только раз. Если человек не отвечает на наши чувства или умирает — огонь гаснет, оставляя только пепел.

Меня прошиб холодный пот. Получается, Арчибальд?..

— Нет-нет, — Арен покачал головой, — у Арчи была невеста. Давно. Она погибла. Не думай, будто мы становимся бесчувственными, нет, мы способны на глубокую и искреннюю привязанность, но… это не то. Настоящая любовь с нами случается только раз в жизни. Вы с Бертом, конечно, не Альго… но мне бы хотелось, чтобы вы были счастливы.

Я смотрела на императора, глупо хлопая глазами.

— И… всё?

Он усмехнулся и тоже посмотрел на меня.

— А этого мало?

Нет… этого было много. Очень, очень много. И я никак не могла выразить словами то, что чувствовала сейчас, в эту самую секунду. Но мне хотелось что-то сказать ему, безумно хотелось.

— Вы… вы найдёте свою любовь, я уверена…

Арен продолжал улыбаться, но я видела — он не верит в это.

— Я уже нашёл, — сказал он тихо и, осторожно перехватив мурчащего Эклера, который опять стал чёрным, передал его мне на руки. — Если ты всё спросила, иди, Эн. Я думаю, твоё присутствие сейчас нужнее в другом месте. Тебя отвезут на магмобиле, куда скажешь.

Я понимающе кивнула — действительно, пора и честь знать, — и, встав, вежливо попрощалась:

— До свидания, ваше величество. Спасибо вам.

— Не за что, — ответил он, касаясь браслета связи. Поднял его повыше и произнёс: — Грегор, запускай.

Я как раз шла к выходу из комнаты, когда дверь вдруг распахнулась, и внутрь вбежали двое детей.

— Папа, папа! — закричали они и промчались мимо, кажется, даже не обратив на меня внимания. Я заметила, что Эклер на моих руках побелел — и не выдержала, обернулась.

Император стоял на коленях, чтобы быть со своими детьми одного роста, и прижимал к себе обоих, и от улыбки его веяло спокойным счастьем — тем, которое испытываешь каждый раз, когда возвращаешься домой.

Никто не удивлялся, что я делала столько часов в покоях Арена, никто ничего не спрашивал — хотя у меня возникло впечатление, что всем после утреннего происшествия на Дворцовой площади просто-напросто не до таких глупостей.

Сначала меня отвезли на магмобиле в Императорский госпиталь — необходимо было посмотреть, как там наш с Байроном больной, и я, договорившись с водителем, чтобы немного подождал, побежала в хирургию.

Асириус уже был здесь, и мы вместе проверили подопытного. Всё оказалось в порядке. От того, что мы прервали процедуру, никаких изменений не случилось — прогресс попросту завис на месте. Запустив следующую процедуру на двенадцать часов, я попросила дежурную медсестру отчитаться мне после завершения, и покинула госпиталь.

Магмобиль, доставив меня к крыльцу дома Берта, уехал. Я проводила его взглядом, a затем развернулась и стала подниматься по лестнице.

Пока я поднималась, сжимая в объятиях Эклера, нас чуть не замело снегом. Метель на улице оказалась сильнейшая. Утром было ясно, а сейчас, после обеда, с неба повалили крупные белые хлопья. Они были мягкие и совсем не злые, и даже ветер, взметнувший полы пальто, показался мне каким-то ласковым и нежным. Хотя, возможно, дело было вовсе не в ветре, а в настроении, с которым я шла теперь в этот дом.

Шла для того, чтобы больше никогда не уходить. Ну, если только на работу…

Я позвонила в дверь, и она открылась через секунду. Быстро сбросив верхнюю одежду в прихожей и надев тапочки, я побежала наверх, в библиотеку, ощущая жар во всём теле, особенно — на щеках. И Эклер стал нежно-розовым, и мне хотелось улыбаться, когда я на него смотрела.

Берт сидел на диване, читал какую-то книгу, но встал, увидев меня. Выглядел он немного потрёпанно — особенно уставшими были глаза, и седины в волосах явно прибавилось, — но в пределах нормы. Я прищурилась, изучая контур… да, и он в порядке. С прежним резервом в семь октав.

— Энни?

Я столько всего хотела сказать, но не могла. В груди клокотали боль и нежность, и я изо всех сил старалась не заплакать — нет-нет, только не сейчас.

— Ты обманул меня.

На его лице отразилось удивление.

— Обманул? Когда?

Я вздохнула.

— Когда обещал, что с тобой ничего не случится. — Голос дрогнул, и слёзы всё-таки полились из глаз, и я шагнула вперёд, к нему, начиная не говорить — шептать какие-то глупости: — Я тебя убью, придушу… Зачем… Ну зачем ты пошёл туда?!

Удивление на лице Берта сменилось пониманием. Он быстро подошёл ко мне, обнял, прижал к груди, погладил по волосам.

— Не вздумай себя винить.

Я всхлипнула.

— А кого тогда?

Кажется, он улыбался, и за это я ненавидела его еще больше. И любила — тоже. За то, что он смирился, давно уже смирился, а я не могу!

— Никого. Ты спросила, зачем. Не зачем, а почему, Энни. Потому что я люблю тебя.

Я вновь всхлипнула.

— Я тоже тебя люблю. Я тебя всю жизнь люблю, с детства. Никого больше, только тебя.

Берт замер, а потом спросил удивлённым, но очень радостным голосом:

— Правда?

— Нет, я вру! — возмутилась я, и он засмеялся.

— Энни…

Я запрокинула голову и в следующую секунду задохнулась от счастья, чувствуя, как он целует меня, осторожно лаская ладонями щёки и шею, как тяжелеет его дыхание — и сама прижалась еще крепче, обнимая и отвечая на поцелуй.

— Обещай мне кое-что, — попросил Берт через минуту, когда я уже начала чувствовать, что скоро растаю от нежности.

— Что со мной ничего не случится? — пробурчала я. Он фыркнул, вновь коснулся моих губ своими и прошептал прямо в них:

— Нет. Что ты не будешь пытаться пробить лбом стену, стараясь вернуть мне резерв.

Я нахмурилась. Как я могу обещать такое? Да, я помню, что сказала Ив Иша, но…

— Берт…

— Главное для меня — чтобы ты была рядом, — сказал он тихо, сжимая ладони на моей талии — будто боялся, что я убегу. — Тогда я буду счастлив. И с таким резервом в том числе. Но я не хочу, чтобы ты была несчастна, чтобы ты мучилась виной, пытаясь вернуть то, что мне не нужно.

— Ну как — не нужно…

— Мне нужна ты, — повторил Берт и вновь поцеловал меня. — Ты будешь со мной, Энни?

Я вздохнула, ощущая себя неприлично, до ужаса счастливой.

— Да.

— А когда примут закон…

— Да!

Берт улыбнулся и изо всех сил прижал меня к себе. Краем глаза я заметила, как вышагивает по дивану Эклер — котёнок менял цвет каждую секунду — красный, оранжевый, розовый, жёлтый, зелёный, белый, лиловый… Кажется, он никак не мог определиться.

Я же чувствовала себя прозрачной, невесомой от счастья, маленькой девочкой, которой подарили мечту…

Я наконец-то была дома.