Ненайденные пленки

Лучше бы

Внучку Бурова нашли на выезде из города. Водитель даже не остановился, когда сбил. Наверняка какой-то пьяный урод.

Когда переломанное тело тощей девчушки переложили на носилки, сердце у Бурова зашлось, запекло. Он даже на секунду замер, прислушиваясь. Может, остановится, как когда-то у сына? Нет.

«Ее-то за что смерть забрала? Лучше бы меня, лучше бы меня… Ради кого мне теперь?..» – лихорадочно и бессвязно думал Буров.

Сына и невестку он похоронил еще лет пять назад. Она сгорела от рака. Обнаружили лишь в последние месяцы. А с детства болезненный Буров-младший ушел почти следом: осунулся, запил, свалился с приступом. Так и не выписали из больницы.

В итоге, Лерочка жила у Бурова: только два родных человека на всем белом свете. А теперь ее грузили в машину, чтобы отвезти в морг.

Тяжелый взгляд в спину.

Буров оглянулся. Неподалеку с наплевательским видом замерла незнакомка в драных джинсах и кожаной куртке. Черные волосы – коротко и рвано острижены, в носу – колечко-пирсинг. Девушка затянулась сигаретой, нагло пуская клуб дыма. Подчеркнутые темными тенями глаза безразлично взглянули на то, как застегивают мешок с телом. В уголке губ дрогнула усмешка.

У Бурова в голове что-то щелкнуло, и он широким шагом направился к нахалке. Пальцы сжались в кулаки.

– Чего ухмыляешься?! Нашла, на что глазеть! Вырастили на свою голову, никакого уважения ни к живым, ни к мертвым! – голос сорвался.

Под седыми усами предательски скривился рот. Буров затрясся в беззвучных рыданиях. Он осел на колени, сжимаясь в комок.

– Так, Сергеевич, пошли отсюда, – раздался позади мрачный голос.

Буров оглянулся. Данила Соболь, лет двадцать работающий в убойном, сейчас показался бледным и больным. Похоже, даже его пробрало, как можно было бросить девочку умирать на дороге.

Когда Буров опять посмотрел перед собой, курящая девушка исчезла.

Зато вечером она появилась снова. С высоты четвертого этажа бросилась в глаза знакомая фигура под фонарем. Точь-в-точь напротив окон квартиры.

На следующий день Буров увидел девушку на лавочке, когда шел в магазин. После – возле дерева у подъезда. А затем – на ступеньках возле лестничной площадки его этажа.

Терпение лопнуло, когда преследовательница появилась на кладбище. Буров пришел на могилу внучки. Маленький белый букетик только-только опустился возле надгробия, как завоняло сигаретами. Оказалось, что девушка замерла прямо за оградкой.

– Что ты тут делаешь?! – не выдержал Буров, распахивая калитку. – Постоянно по пятам, никакого спасу нет! Совсем совесть потеряла!

Ответом послужила лишь усмешка. Затянувшись, девушка направилась прочь.

А ночью, когда Буров лег спать, возле кровати появилась смутная фигура. Он дрожащей рукой дернул шнурок ночника. Хотя запах дешевых сигарет уже дал понять, кто появился в комнате.

– Как… как ты здесь?.. – Буров задохнулся от возмущения.

Грудь сдавило, и слева знакомо запекло.

Слегка усмехнувшись, девушка присела на край кровати. Постель не примялась. Только повеяло холодом, как от гостя, зашедшего зимой с мороза.

Буров захрипел, силясь шевельнуться. Без толку. Тело отказало.

– Да заткнитесь уже, – устало бросила девушка. – Сами позвали, когда Вашу Лерочку сбили. «Лучше бы меня», помните?

Она приложила к его груди ледяную ладонь. Сердце вздрогнуло в последний раз, останавливаясь под хриплый шепот:

– Лерочка.