Ненайденные пленки

На обочине

Соболь подумал, что пора уезжать, еще когда жена подала на развод. А девчонка на обочине стала последней каплей. За двадцать лет службы он всякое повидал, но тут даже его замутило. Мелкая совсем, возраста его младшей – Ольки.

А сбивший урод даже не остановился. В отчете написали, что девочка кое-как доползла до обочины с перебитыми ногами. Там к утру и задубела.

– Понимаешь, Миш, гнилое у нас место, нехорошее, – разговорился Соболь за рюмкой водки. – Это ж какой тварью нужно быть, чтобы даже не затормозить?!

– Да ладно тебе, – хрустнул соленым огурцом Миша. – Девчонку жалко, конечно, но сколько их таких было? У нас тут постоянно что-нибудь происходит. То зарежут, то придушат…

Вздохнув, он потянулся к бутылке.

– Именно! Чертовщина какая-то! – Соболь с чувством взмахнул рукой с рюмкой, и водка чуть не расплескалась.

– Говоришь, как та чокнутая приезжая, – хохотнул Миша. – Как там ее? Тина?

– Дина.

– Вот больная баба, – опрокинув рюмку, он с досадой скривился. – Сначала весь отдел достала, а теперь начала про какую-то мистику заливать. Мол, мужик без тени у всего города души забрал, вот мы и злющие стали.

– Может, и забрал, – глухо выдохнул Соболь, а потом улыбнулся. – Да плевать. Все, дела передал, в понедельник уезжаю. Ноги моей больше не будет в этом болоте… Ну, давай, за новую жизнь!

В понедельник забарахлила машина. Соболь прокопался под облезлым капотом до вечера прежде, чем двигатель начал хоть как-то кашлять. Уже стемнело, но откладывать отъезд не захотелось.

К окраине, мимо последних пивных ларьков, мимо парикмахерской бывшей жены и дальше, дальше, дальше… По обе стороны от дороги остались лишь деревья с осенними проплешинами в кронах.

Тогда-то они и появились.

Сначала алкаш Кузьмич – самый первый труп, который увидел Соболь, когда пришел работать в отдел. Потом Мясников с женой, лет двадцать назад забивший ее до смерти, а сам повесившийся. Следом и Галька Миронова, отравленная собственной подружкой, приревновавшей к ней мужа…

Кто бледный, кто посиневший, кто обгоревший после аварии – все стоящие на обочинах протянули руки, будто ловя попутку. Десятки знакомых лиц из дел, как раскрытых, так и оставшихся «висяками».

Соболь тряхнул головой. Ладони мигом повлажнели. Он стиснул руль до побелевших костяшек, а нога вдавила педаль газа в пол. Старенький двигатель рыкнул, и машина из последних сил ринулась вперед.

Фары высветили девчонку посреди дороги. Ту самую, с обочины. На бледном личике блеснули слезы, а в остекленевших глазах застыл страх.

Соболь зажмурился. Ногу на педали свело от напряжения. Он еще услышал глухой удар и вскрик, а потом провалился в темноту.

Очнуться заставил телефонный звонок.

Сонно потирая глаза, Соболь приподнялся на продавленном диване.

– Слушаю.

– Так, хорош спать. Подымай свой зад и тащись сюда. У нас тут труп. Кто-то ночью девчонку сбил на выезде из города. Даже не остановился, ублюдок.‌‍