СЛИШКОМ МНОГО ДУМАЮ

Вечером я пошла к Уле. Она взглянула и тут же меня грозно спросила, в чем дело. Уля дала мне прикурить! Наговорила – дескать, все-то я комбинирую, слишком много думаю, жизнь следует принимать такой, какова она есть, ведь я – женщина, повидавшая в жизни немало, и что это я из себя строю? Настоящий мужчина попадается один на миллион, а она знает толк в людях. К тому же он разведенный, значит, научился уже кое-чему в прошлом. Не станет, возможно, на мне экспериментировать. Да и вообще от одного поцелуя до серебряной свадьбы дорога далека, и у меня, видно, мозги набекрень. Уля не предполагала, что я такая наивная дуреха. Не думала, что я принадлежу к тем женщинам, которые смотрят порнографический фильм до конца и надеются, что все хорошо закончится, то есть что герои поженятся. Да разве я хоть слово проронила о золотой свадьбе?

* * *

Вчера встретила Язву. Мы с Адамом ужинали. Это, надо заметить, было не свидание, просто мы оба засиделись допоздна на работе перед сдачей номера, и вышло так, что очутились в кафе – забежали что-нибудь перекусить. Домой я не очень спешила, потому что Тося с отцом уехала на выходные. Похоже, Эксу было необходимо отдохнуть от Йоли и нового ребенка.

Там Язва нас и застукала. Она была с каким-то незнакомым толстяком. Можно ли за наш столик, а может, мы познакомимся с Иксом. Ах, дорогой, это мои друзья. Ах, дорогой, познакомься с ними. Это Юдита – она пишет. Это Адам. Адам работает с людьми. Ха-ха-ха. Вот забавно. Больших денег, наверное, на этом не сделаешь. Ха-ха-ха. Из людей нынче трудно вытянуть деньги. Ха!

Социолог явно не внушил им почтения, так что не успели мы и глазом моргнуть, как они расположились за нашим столиком и стали заказывать рульку с какой-то зеленью, крабов и бутылку вина. Адам подмигнул мне. Я поняла, что он хотел сказать. Съедаем что-нибудь по-быстрому и сматываемся. Два супа.

– Вы не пьете?

– Спасибо, я на машине, – ответил Адам.

– Мы тоже не пешком ходим! – расхохотался пузан в красном пиджаке и похлопал Язву по бедру. – К чему эти крайности, жить надо со вкусом!

Дожидаясь своего супчика, мы узнали, что муж у Язвы свалил, прежний приятель опомнился и вернулся к жене – пузан за это их любил, потому что Язва – отличная баба. Он купил ей машину ко дню рождения, в пятницу получают. Он собирался жениться на Язве, как только сам разведется.

– Вы работаете? – обратился он ко мне. – А моя Киска больше не будет работать. Я в состоянии обеспечить женщину, – заявил он, обращаясь к Адаму.

Я подумала, что нет справедливости в жизни. Казалось само собой разумеющимся, что Язва хоть самую малость должна пострадать. Но вопреки справедливости нахалка лихо разъезжала на машине, и радужное будущее маячило у нее впереди.

– Моя Киска хочет поехать на Бали в этом году, а вы куда собираетесь?

Адам улыбнулся мне, взял за руку и сообщил:

– Мы планировали на Фиджи, но в это время года там морозы. Подождем до января.

Язва, вся в фирменных шмотках из Вены, уставилась на Адама.

– Ты что с ним?.. – сценическим шепотом произнесла она, и наконец-то у нее в глазах мелькнула зависть.

Пузан в красном пиджаке, который не сходился на животе, опрокинул рюмку.

– Приятно встретить интеллигентных людей, от жизни надо брать все! Налей-ка, ведь живем-то один раз! – похлопал он свою Киску по спине.

Язва ядовито улыбнулась мне.

– Так и торчишь в своей дыре? Жизнь свою губишь, а жизнь-то у нас одна.

Мы торопливо доели свой суп и понеслись к машине. Чай пили уже у меня. Ночь была теплая. На террасе сидели соседи и потягивали вино. Уля позвала:

– Идите к нам!

У соседей с другой стороны приоткрылось окно наверху.

– Кто? Мы?

– Приходите тоже! – Кшись замахал как будто звездам.

Потом он разжег мангал, я достала из морозильника остатки рыбы. Кшись разложил на решетке своих карпов. В последнее время он повадился ходить на рыбалку с соседом. Заявил, что ему больше по душе, когда клюет рыба, чем баба, потому что женщин потом тяжело нести домой.

Уля несколько укоризненно посмотрела на мужа и спокойно заметила:

– Почему же? Если они выпотрошены…

Мы уселись под звездами. Короткий звонок в калитку, соседи, в халатах, присоединились к нам с бутылкой красного вина. Зажженная на столе свеча отражалась в наших бокалах. Ночь была тихая, спокойная. Около часа ночи наш сосед нерешительно бросил в темноту:

– Мы уже пойдем, наверное, завтра на работу…

– Останьтесь, красота-то какая, – возразил Кшись. – Надо уметь наслаждаться жизнью.

Мы наслаждались жизнью до трех. Вернее, мы с Адамом немножко дольше. Возле его машины, когда я провожала его до ворот.

Когда утром я распахнула настежь окно, Уля с Кшисиком уже завтракали на террасе.

– Можно не одеваться, главное – приходи. – Уля вскочила со стула. – Я сварю еще яйца. Иди, кофе уже готов!

Вообше-то я не пью кофе. Да что это я на самом деле. Ведь живем один-единственный раз!

* * *

Вчера битый час мы объясняли знакомому выдающемуся математику, что электронную почту ни с чем невозможно сравнить: отправляешь письмо, и на другом конце света через минуту его можно прочитать, конечно, при условии, что есть компьютер. Математик пожаловался, что письма к нему идут по полгода. Мы воскликнули: «Поставь себе электронную почту!» И тогда он заявил, что именно с тех пор, как у него появился электронный адрес, письма к нему стали идти так долго. Быть того не может! Все может быть. Оказалось, что он в свою почту заглядывает раз в шесть месяцев.

Я его хорошо понимала. Тут же призналась, что поступаю так же. И тут что-то произошло с Адамом. Он побледнел. Честное слово. Переспросил, регулярно ли я просматриваю свою почту. Уж не рылся ли он в моем компьютере?

– А откуда ты знаешь, что у меня есть компьютер?

– Трудно его не заметить.

Мне стало неловко, ведь действительно после той истории с мафиози Иреком я не просматривала почту. Да и зачем?

Адам как-то сник. Какое мне дело до настроения этого мужчины?! Птички так славно щебетали, и Уля через забор пыталась узнать, хотим ли мы вечером поехать к Маньке – у нее был день рождения. Математик ушел, а дискомфорт остался. Лично я не верила, что мужчины обладают дедукцией. Да, несомненно, аналитический ум у них есть, так написано в книжке «Пол мозга», но дело в том, что написал эту книжку мужчина!

С чего бы это так вдруг, будто невзначай, разговор перешел на мой электронный почтовый ящик? Без повода. И Адам как-то странно смотрел на меня. С другой стороны, я не понимаю, почему все уверены, что это быстрая почта, ведь совершенно невозможно дозвониться, постоянно необходимо ждать связи, и появляется надпись «Линия занята». Кроме того, в это время до меня невозможно дозвониться. И у меня самой затруднена связь с миром (по телефону). Потому что либо электронная почта, либо разговоры.

Через две недели нам обещали солнечное затмение. Разве это не потрясающая новость? Сначала комета, потом предсказания конца света, а теперь затмение. Это все хорошие приметы – значит, можно начать жизнь сначала. Все изменить. Ибо грядет непредвиденное, хорошее, новое. Я решила не переживать из-за Адама и электронной почты. Проверю ее при случае.

Вечером мы все вместе поехали к Маньке на стареньком «фольксвагене»-горбунке Кшися. Адам загнал свою машину ко мне во двор. Соседи подумают, что у меня появился мужчина. Ведь на машине нет никакой таблички типа: «Я только друг Юдиты». Адам будет ночевать у меня, в комнате для гостей. Правда, она еще не закончена, но ничего не поделаешь.

До Маньки доехали полегоньку-потихоньку – а как же иначе по проселочной дороге. Тут-то все и началось. Заранее было известно, что Адам не сядет за руль, – он обычно не пьет, потому что всегда возвращается на машине к себе домой. А сегодня – на правах друга, разумеется, – он останется у меня, поэтому сразу же решил не отказывать себе в спиртном.

Уговора, кто поведет машину обратно, не было. Ясное дело, пили все, мужчины немного больше, чем дамы, а одна из дам немного меньше, чем другая. Поскольку мы люди взрослые, рассудительные и придерживающиеся рамок дозволенного, то приняли решение, что после алкоголя никто за руль не сядет. Машину можно было толкать – что там какие-то шесть километров! Мы выпихнули горбунка на шоссе. Адам с Кшисиком толкали, а женщины шли сзади. «Фольксваген», конечно, машина небольшая, но очень неудобная в управлении снаружи. Маленькие окошки не приспособлены для того, чтобы делать резкий поворот рулем. У Адама с Кшисем возникла идея, чтобы все-таки Уля, которая выпила меньше всех, села в машину, но – упаси Боже – не вела, а только рулила.

Уля села, они толкали, я шагала рядом. Когда мы преодолели еще один километр, Адаму показалось несправедливым, что я иду пешком, ведь они могли толкать машину и со мной. Я села рядом с Улей. И нас двоих толкали. После третьего километра мужчины, с трудом переводя дыхание, робко предложили Уле включить первую скорость, пока они окончательно не выбились из сил.

Уля включила первую передачу. Мотор захрипел! Это стало раздражать Кшисика, как-никак машина портилась, и мужчины велели поддать газу. А сами запрыгнули сзади на бампер, чтобы – в случае чего – сделать вид, что они все время толкали автомобиль.

А потом прекрасная ночь сменилась слегка дождливой. С неба начало капать. Тогда те, на бампере, сообразили, что они полные идиоты: ведь если машина ехала, то можно было забраться внутрь и переждать дождь! Безопасности ради достаточно ехать очень медленно. И вот таким путем мы почти через час оказались перед моим домом.

А потом… То-то и оно… Стряслась беда. Дело было так: я постелила Адаму в комнате для гостей, и было абсолютно не важно, что мы поцеловались перед сном. Поначалу да. Но вскоре это стало очень, очень важно…

* * *

Я все прекрасно знала. Что не следовало ложиться в постель до первой брачной ночи. Размениваться по мелочам. Не уважать себя. Потому что если ты не уважаешь себя сам, то и никто другой уважать тебя не станет. Но ведь если бы я легла в постель с Эксиком до назначенного дня свадьбы, тогда точно не вышла бы за него замуж!

А за Адама – да. Он совершенно не такой, как все. Когда я проснулась, машины не было. На подушке записка: «Буду в семь. Нам надо поговорить. Целую». О Господи, что я наделала? До семи я даже похудеть не успею, а было бы неплохо в этой ситуации похудеть килограмма на четыре. Нет, не получится. О чем это он собрался со мной поговорить? Ведь в конечном счете ничего не произошло. Мы же взрослые люди. Это вполне естественно – взрослые люди встречаются, иногда даже занимаются сексом. Некоторые, конечно.

О Боже, что мне делать?

* * *

Так вот, собственно говоря, абстрагируясь от секса, который был весьма и весьма приятным, кстати – почему это я, зная, что он может быть очень приятным, устроила себе почти двадцатилетний перерыв, – возвращаясь к истории с этой машиной: в какой момент мы нарушили чертовы дозволенные нормы? Пока мы ее толкали, все было законно? А когда Уля села за руль, с выключенной передачей, это уже было нарушением или нет? А когда она ехала на первой передаче? Зачем нам понадобилось портить так хорошо начавшуюся дружбу? И как я теперь посмотрю ему в глаза? Никогда в жизни мне не случалось пережить такой ночи!

Мамочка моя родная. И вообще все это неправда. Он совсем не хотел со мной дружить. Он просто хотел быть со мной. Так, по-нормальному. Впрочем, что значит нормально?

Лишь бы нам не упустить нашей любви. Кто здесь говорит о любви? Я, наверное, влюбилась. До смерти. Безумно. На всю жизнь…

Наверное, он захочет, чтобы я все время торчала у плиты. И чтобы бросалась к двери, когда он входит. Чтобы я ложилась спать вместе с ним, а не просиживала вечерами у Ули. И не крошила в постель. (Я и так не крошу, потому что на крошках спать щекотно.) И не курила в постели. Спала в холодной комнате. (Я и так сплю в холоде.) И чтобы Бориса гнала с кровати на пол, а ведь он уже по-другому спать не привык. Впрочем, он устраивается в ногах. Кошки – другое дело. Потом любит спать на шее. Сейчас где-то в области живота. На человеке. Ну так что же делать с кошками? А вдруг Адам захочет, чтобы я вставала до зари? И чтобы помнила о кофе. И готовила завтрак в какое-нибудь нечеловеческое время, например, в семь… об этом не могло быть и речи. Пока.

Пока я просто не знаю, на каком свете живу. Вчера я стала свидетелем того, как одна моя подруга сказала мужу: – Давай сходим в кино.

Он молчал. Не реагировал. Ничего не отвечал. Или притворился, что не слышит? Почувствовав, что надвигается семейный скандал, я стала прощаться. Не хотелось лезть в чужие дела.

Она проводила меня до двери. Мне вроде бы не следовало вмешиваться, но я все-таки, понизив голос, сказала:

– Трудно мужика вытащить в кино? Чтобы она поняла, как я ей сочувствую. Она поглядела на меня и ответила:

– Он же не сказал «нет»! А значит, с удовольствием пойдет, ты чего это?

Я решила понаблюдать, как мужчины относятся к предложению сходить в кино. Долго ждать не пришлось.

Я забежала к Уле, телевизор вещал о какой-то премьере в кино. Уля тут же спросила Кшися:

– Может, сходим?

Кшись увлеченно и со знанием дела заговорил о киноискусстве, о фильмах, о той картине, о которой рассказывали, о зарождении кинематографии, о братьях Люмьер, особенно об автомобильной технике, приготовил кофе, вытащил старенький «Автомото-шоп», и они уже весь вечер решали, когда же поменять машину. Что продать, что купить, как заработать, на чем сэкономить, куда не поехать, у кого взять в долг. Мы с воодушевлением вторили Кшисику. После коньяка. Поданного к кофе. Направляясь к бару, Кшись провел ладонью по волосам жены и отметил:

– Мягенькие – новый шампунь?

Меня скрутило от зависти. Кино кануло в Лету. Но я бы сама в подобной ситуации с огромным удовольствием от него отказалась.

Коньяк мы выпили, а я так и не узнала, как обычно поступает мужчина, когда его просят сходить в кино. И чтобы у меня был третий пример, я спросила еще у одной приятельницы, что происходит, когда она обращается к мужчине с таким предложением. Так вот тот, третий, отвечает: «Я могу». Она, конечно, надуется, потому что «мочь» каждый может, но это для нее ничего не значит. Она бы хотела, чтобы он еще и хотел. А он всего лишь может. И третья чувствует себя обиженной. Потому что ходить в кино не обязана. Она просто хочет, притом именно с ним.

Как-то раз я подумала: почему к каждой женщине не прилагается инструкция по обслуживанию, которая значительно бы облегчила мужчинам жизнь? Что-нибудь вроде: «В случае использования не по назначению снимается всякая ответственность за результат…» или «автоматически истекает гарантия». Теперь же мне пришло на ум, что без такой инструкции можно и обойтись. Это к мужчине должен прилагаться переводчик, который бы нам переводил, что тот имеет в виду. Причем у каждого мужчины язык свой личный, неповторимый, он вкладывает свой смысл в слова, так что никаких там обобщений типа: ты – с Марса, а я – с Венеры. Переводчик бы объяснял, например, что значит, если мужчина молчит. Что значит, если он говорит? Что значит, когда он «может»? Я пыталась уловить различия и сходство, но у меня ничего не выходило.

В связи с этим вчера я обратилась с вопросом к Адаму. Мы сидели и пили чай.

– А не сходить ли нам в кино? – предложила я смело.

И подумала: вот теперь-то я сделаю выводы. Выведу среднюю величину, характеризующую поведение мужчин.

– А что ты хочешь посмотреть? – спросил Адам. Ну, этого быть не могло. Хотя отчего же – это было. Мы вместе сходили на ту премьеру.

Загрузка...