Новогодняя игрушка для негодяя

Глава 20

Проснулась я от жуткого грохота, раздавшегося внизу, будто кто-то разбил гору посуды. Подскочила на кровати и с удивлением поняла, что в окно светит зимнее солнце, и по внутренним ощущениям — уже позднее утро, а взяв в руки телефон, убедилась в том, что не ошиблась. Часы показывали половину двенадцатого дня. Ничего себе! Честно говоря, я думала, Темнов стащит с меня одеяло часов в восемь утра и погонит убираться, была уверена, что он даже будильник поставит, чтобы лишний раз продемонстрировать свою власть. Ошиблась. Надо же.

Разблокировала телефон — на экране высвечивались значки сообщений отовсюду, откуда можно. И раз Темнов не спешил меня гнать работать, решила забить на разбудившие меня звуки и принялась читать поздравления от знакомых, отвечая взаимностью. Но когда дошла до сообщения банка о зачислении на счёт двухсот тысяч в четыре двенадцать утра — растерялась и разволновалась.

Что происходит? Темнов не пошёл спать и празднует там в одиночестве до сих пор? Стало за него тревожно. Он там не убился, надеюсь? Я поспешила умыться, одеться в рабочую одежду и побежала проверять состояние босса...

Нет, Сем Тем не пил и не валялся бездыханным, он… убирался! Что было ещё более странным. Пройдя мимо гостиной, в которой не осталось следов праздника, я застала босса со шваброй в руках. Вид одетого в низкие треники и борцовку Темнова и так повергал в эстетический восторг мощью и ладностью его фигуры, а уж с этим рабочим инструментом вообще произвёл на меня неизгладимое впечатление. И я не сдержалась. Подошла к нему и приложила одну руку ко лбу, а другую к щеке, покрытой щетиной.

— Семён, ты здоров? — обеспокоенно спросила.

О, он был здоров! Даже очень здоров! Темнов продемонстрировал мне это незамедлительно. Откинув швабру в сторону, он притянул меня к себе, чтобы жарко поздороваться поцелуем. Очнуться я смогла не сразу. Наверное, с полминуты наслаждалась происходящим и только когда почувствовала наглую клешню под своей футболкой, пришла в себя и, положив руки на твердую мужскую грудь, оттолкнула.

Конечно же, сил моих никогда бы не хватило сдвинуть Темнова с места, если бы он вздумал сопротивляться, но, к счастью, он мой намёк понял и отпустил со словами:

— Доброе утро, лисичка.

Я отскочила от Сема подальше и слегка севшим, но строгим голосом попыталась выяснить, что на него нашло:

— Ты употреблял наркотики?

Семён не шатался, и запаха перегара от него не было, а чем ещё объяснить эту странную жажду деятельности и любвеобильность?

— Такую дрянь не употребляю, как ты могла обо мне такое подумать?! — праведно возмутился Темнов.

— А что тогда с тобой? Ты, вообще, кто такой и где мой босс? — решила я докопаться до сути, потому что такие резкие перепады настроения меня настораживали.

Сем рассмеялся, как будто я спрашивала глупость, а он ничего странного не делал.

— Расслабься, Лисичкина. Всё по плану. Я просто решил, что для более достоверной картины нельзя тебя загружать работой, а то по твоему замученному виду родственники догадаются, что у нас фиктивные отношения. Не спалось, и вот я начал без тебя…

— Допустим, а остальное к чему? Поцелуй, деньги без вычетов? Что ты задумал? — подозрительно прищурилась, глядя в его красивые глаза и пытаясь разглядеть в них правду. Ну или признаки душевного заболевания.

— Соображай, Лисичкина, ну что ты как маленькая? Деньги — чтобы ты о них постоянно вспоминала и улыбалась искренне, а не как обычно — вымученно. — Уф, это Темнов. Инопланетяне его не подменили. Наговаривает на меня привычно, я нормально вчера улыбалась. — Ну а поцелуй я решил потренировать ещё вчера, когда ты из-за лёгких касаний вздрагивала, а так не пойдёт. Родственники ведь думают, что мы спим вместе, как нормальные пары...

— Фиг тебе! — я с удовольствием скрутила фигуру из трех пальцев и показала Сему. Что-то я последнее время часто это проделываю. — Я не буду с тобой спать, можешь не стараться обзывать меня плохой актрисой и предлагать репетировать для пущей достоверности.

— Ещё чего! Это ты не выдавай свои мечты за мои, Лисичкина, — облил меня ледяным презрением Темнов, и сразу стало гораздо спокойнее. — Помой лучше пол, а то могли мелкие осколки остаться, — он поднял швабру и сунул мне в руки.

Так-то лучше. Уборка — это то, на что я подписывалась. Не надо мне вот этих вот двусмысленностей от Темнова. Мне в прошлый раз хватило и разбитого сердца, и переживаний.

— А что здесь произошло? Ты что-то разбил? — спросила удаляющегося Сем Тема, невольно задерживая взгляд на изумительно крепкой части тела чуть пониже спины и закусывая губу от созерцания потрясающего вида. Что поделать, если я эстет?

— Тарелки, — не оборачиваясь, недовольно кинул он, — домывай пол, завтракай и иди собираться — нам через сорок минут на пикник выдвигаться.

Задумалась и пришла к выводу, что Темнов решил оправдать свою фамилию и с удовольствием принялся темнить. Я может быть и поверила бы во все то, чем он оправдал свои заскоки, если бы не чувствовала, что целоваться ему со мной нравится. Тут опять же можно было бы возразить, что Темнов молодой и темпераментный мужчина, который невольно оказался вынужден удовлетворять свои потребности со мной, но вот тут и к Розе ходить не надо, чтобы парировать это контраргументом — если бы это было так, он бы не церемонился, а действовал решительно, возможно, проявил большую настойчивость, как тогда — на вечеринке, или бы прямо денег предложил, но не вот так вот... Целовал меня будто бы невольно. Будто не мог с собой совладать. Будто я ему по-настоящему нравилась…

Сердце екнуло, и женское удовлетворение разлилось по телу совершенно не контролируемой негой. Не в силах скрывать улыбку, я заглянула в мусорку: там действительно валялись осколки тарелок, надо будет уточнить, нам пятого стол осталось хоть чем сервировать?

Тщательно вымыла пол, выпила кофе с тарталетками, начиненными красной и чёрной икрой — кстати, вчера я попробовала её впервые и не поняла, за что берут пятьдесят с лишним тысяч за тридцать пять граммов — и побежала одеваться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Настроение было превосходным, и улыбка вообще не собиралась покидать моих губ. Ведь, чего греха таить, Темнов мне нравился. Совершенно непонятно почему, иррационально, но нравился ещё с тех давних пор.

Когда спустилась в гардеробную, Семён уже вышел в гараж и крикнул мне оттуда:

— Кир, захвати упаковку салфеток, остальное я собрал.

Вот, в принципе, за одну только хозяйственность можно в него влюбиться, а если к ней прибавить внешность… Святая бы не устояла.

Пока ходила за салфетками, мне вдруг сделалось немного стыдно. Просто вспомнила о полученных за ничегонеделанье огромных деньгах и решила, что надо будет исправиться и все-таки начать выполнять свои обязанности. Хоть снег завтра почистить, его пусть и немного, но за ночь намело. А ещё постельное белье поменяю и стирку заведу. Точно...

…На место общего сбора мы собирались ехать на навороченном снегоходе с выдвигающимися роликами для движения по асфальту и вместительным багажником. Неудивительно, что я его вчера и не приметила, он стоял в отдельном боксе гаража, но сейчас впечатление на меня произвёл грандиозное, что тут же заметил Темнов.

— Нравится? — он с гордостью погладил снежного коня.

— Очень! — восторженно выдохнула я и тоже погладила блестящий красный бок.

— Хочешь порулить, но только по полю? — А он знал толк в искушениях! У меня, наверное, даже глаза загорелись от предвкушения, давая безмолвный ответ, поэтому он продолжил: — Дам в обмен на исполнение моего желания.

Пф-ф! Хитренький какой. Переживу без управления снегоходом!

— Во тебе, Темнов! — я скрутила привычную и себе, и ему фигу и запрыгнула на заднее сиденье.

Сглазила, блин, ну вот он и начал выторговывать себе удовлетворение. Улыбаться резко перехотелось.

— Ну и зря. Я имел в виду совсем не то, о чем ты там размечталась, — посмеиваясь, уселся за руль Сем Тем и завёл двигатель. — А он так мягко идёт по снегу, такую развивает скорость…

Искушал Сем умело, нечего сказать. Хм, интересно, что он всё-таки имел в виду? А вдруг и вправду ничего такого… и порулить по снежной степи хочется. Может, стоит уточнить и согласиться?

И так я этим вопросом озадачилась, что по дороге даже красотами посёлка не любовалась. А когда мы приехали на место сбора, забыла, что нужно беспокоиться и о качестве солянке, и о косых взглядах некоторых родственниц Темнова, и о прочей бдительности. Всё гадала: что за желание босс может придумать? Что ему может от меня понадобиться, кроме очевидного?

Любопытство одолевало, но я никак не могла найти слова, чтобы пойти на попятную и всё у него выяснить. Полностью погрузилась в мысли и поэтому, когда Семён спросил, пойду ли я с ним разводить костёр — все мужчины устремились первым делом добывать огонь, чтобы приготовить на нём добычу — я от него легкомысленно отмахнулась, чтобы не мешал.

И зря. Лучше бы стояла как дурочка рядом, путаясь под ногами, а так не успел он отойти, как я мгновенно попала в лапы мачехи Алексея Светланы и матери Семена Ирины.

— Ну наконец-то мы без лишних ушей сможем поболтать как нормальные девочки! — Ирина подхватила меня под руку с одной стороны, а Светлана с другой, чтобы отбуксировать в тёплый, уже заранее раскинутый работниками для дам шатёр, в котором не было ни души.

Почему-то в голове ярко вспыхнула и пронеслась сцена из детского фильма «Буратино», где лиса Алиса и кот Базилио тащили несчастного деревянного мальца на поле Чудес в стране Дураков. М-да. Попадос. Вырываться смысла нет.

Конечно же, Семён вчера меня родителям, в конце концов, представил, и формально мы с Ириной были знакомы, но тогда рядом с нами находились бабушка и дед Апполлионовы. Именно поэтому задушевных разговоров или дотошных пыток от Ирины и Степана Викторовича — именно так меня просили их называть Темновы — можно было не опасаться. Зато сейчас дамы накинулись на меня с осторожными, но въедливыми вопросами, как следователи на преступника.

— А расскажи нам, Кира, как вы с Семеном познакомились? Как у вас все завертелось? — начала первой прощупывать почву Светлана. — Мы так удивились, когда тебя увидели! Ведь Семён ещё ни разу не привозил на новогодний деревенский беспредел девушку. Вот парня...

— Замолчи, Светик! — шикнула Ирина на родственницу. — Тебе ли не знать, что Семён всегда так необычно шутит и, надо отметить, что в прошлый раз не без подначки со стороны твоей Ольги. Не слушай её, Кира, но как познакомились, всё же нам расскажи…

Хм. А что мне рассказывать-то? Темнов меня на этот случай не инструктировал. Врать я умела не очень хорошо, да и делать этого не любила, поэтому немного растерялась. Но вспомнив про двести тысяч, улыбнулась дамам как можно душевнее и постаралась отделаться полуправдой. Так я и Темнова не подставлю, и сказок сочинять не придётся.

— Мы с Семёном вообще-то давно знакомы. В одном университете учились. Кстати, с вашей, Светлана, дочерью в одной группе. — Мачеха Алексея оглядела меня с ног до головы, явно оценивая. — Очень надеюсь, что мы с Олей увидимся в эти праздники.

Нет! Не надеюсь ни капельки. Я вообще не горю желанием видеться с бывшей одногрупницей и очень рассчитываю на то, что Оля встречает Новый год в тёплых странах, мы никогда с ней не дружили и вообще не общались. Но должный эффект на дам мои слова произвели.

— А что же мы стоим?! Давайте присядем, в термосе есть глинтвейн, — Ирина увлекла меня к столу и, усадив в кресло, вручила дымящийся напиток, который налила в красивый стеклянный бокал, а Светлана сама себе налила и плюхнулась рядом. И началось…

— А где ты живёшь?

— Кто твои родители?

— Почему бросила учёбу?

— Как попала в «Апполлион-медикал»?

— Кем там работаешь?

Вопросы сыпались и сыпались, я не успевала на них отвечать, потому что прежде чем что-то сказать, тщательно обдумывала слова. Но создавалось впечатление, что любопытным дамам мои туманные ответы были не очень-то и нужны. Родственницы Темнова делали свои выводы буквально по первому моему слову, и дальше уже не слушали, копая вглубь моей жизни всё дальше.

Через пятнадцать минут я уже была близка к отчаянию, потому что чувствовала: с каждым словом я всё меньше и меньше им нравлюсь. Не то чтобы мне требовалась их симпатия и расположение, но этим я подставляю работодателя! У нас ведь с Семёном уговор, и деньги я за него уже получила. Совесть терзала. Хотела уже просто молча сбежать, но тут мне на помощь пришла бабушка Маша, которая вошла в шатёр с грозным видом.

— Так, а вы что тут расселись? — гаркнула она на дочь с невесткой. — Не успели приехать, уже отдыхать? А ну марш на улицу! Ирка, как тебе не стыдно? Вцепилась в девочку, как Светка, я тебя так воспитывала разве?

Мои следователи устыдились и засуетились мгновенно, а я поспешила надеть шапку, застегнуть куртку и первой выскочить на улицу, где угодила в объятья Сем Тема.

— Что там у тебя за условие? Говори! Очень хочу кататься! — выдохнула я ему в губы, лишь бы только увести подальше и не пересказывать, что сейчас происходило в шатре.

Он прижал меня крепче и ухмыльнулся.

Темнов дураком никогда не был и мой хитрый маневр разгадал без труда, особенно когда увидел, кто вышел за мной следом, поэтому сказал:

— Конечно, солнце моё, как скажешь, так и будет! — произнёс он это очень торжествующе, намеренно громко, чтобы все увидели и услышали. Затем он взял меня за руку и повёл к снегоходу.

— Погоди, Семён, — уперлась я, когда мы отошли на приличное расстояние от любопытных, — я не давала согласия, ведь я ещё не выслушала твоё желание...

— А о чём ты разговаривала с моей матерью и Светиком? — Сем обхватил меня за плечи и потащил дальше, заводя в тупик своим вопросом.

Эх. Он явно знал, о чём мы говорили, отпираться смысла нет, но как бы увести разговор в сторону?

— Они меня допрашивали по поводу нашего с тобой знакомства и остального, — созналась я, отводя взгляд, — загадывай давай своё желание.

Гадство! Вот совсем мне не хотелось сейчас рассказывать Темнову, что я призналась Светлане и Ирине в нашем с ним общем прошлом. Даже если он и сам о нем прекрасно помнит, мне в данный момент обсуждать это с ним было некомфортно, поэтому и готова была сейчас исполнить практически любое его желание.

— Ну вот, Лисичкина, — выдал босс поучительно, — зная твои актерские таланты, могу представить, что ты там им наплела. Так что отныне придётся тебе ночевать в моей комнате, — и только я раскрыла рот, чтобы возмущённо отказаться, и подняла руку для демонстрации фигуры из трех пальцев, как Семён поспешил меня за эту руку перехватить и продолжить, — но даже не надейся! Между нами ничего не будет! Я иду на эти жертвы лишь для того, чтобы родственники убедились: мы не врём. А они теперь точно начнут нас проверять и могут даже среди ночи заявиться!