Нянька для футболиста (СИ)

Часть 11, в которой на сцене появляется мама и наступает ночь

В который уже раз, в третий, кажется, Лика переносила свои вещи.

Теперь снова в спальню Дельмана. На душе у девушки скреблись кошки. С одной стороны, в какой-то момент она была готова простить Егора. Они оба вспылили. Это недоразумение.

Но с другой, Дельман в который уже раз, постойте-ка, снова в третий, дал понять, что для него Лика — лишь наемная работница.

Денег он предложил. Круто, спасибо.

Лика злилась. Но громче, чем злость, в ней говорила обида. Да, она согласилась вновь помочь Егору. Да. Потому что она чертова бесхребетная влюбленная дура.

Но как только его мать уедет, Соловьева будет заниматься лишь ногой Дельмана. И своей статьей. Больше ни-ни. Она не совершит такой ошибки вновь.

Но что-то подсказывало Лике, что она врала самой себе.

Может то, как она в который уже раз, да в тысячный, зависла, увидев Егора?

Тот стоял посреди своей спальни, одетый, прости, господи, в брюки и рубашку, и просматривал какие-то документы. Рукава черной рубашки были подкатаны, открывая загорелые предплечья, увитые венами. И Лика, обычно успешно пытавшаяся игнорировать их (нет), сейчас не могла отвести глаз.

Дельман, похоже, почувствовал этот неприличный взгляд, так как поднял голову.

— Лика, — он будто всем телом дернулся навстречу Соловьевой, замершей в дверях с ворохом одежды на руках. Но тут же остановился. Одернул сам себя.

Лика не знала, чего хотела бы больше. Чтобы Егор продолжал уважать ее решение. Или чтобы наплевал на него нахрен.

— София уже убирает спальню, — пробормотала девушка, подходя к шкафу. — И ворчит, что уже давно не видела столько гостей в этом доме за такой короткий срок.

— Старая ворчунья, — усмехнулся Егор. — Выпишу ей премию.

— Не все в этой жизни можно купить, — поджав губы, ответила Анжелика.

Она буквально спиной почувствовала виноватый взгляд Дельмана.

— Лика, — тот подошел ближе. — Я должен извиниться.

— За что? — сердце Соловьевой сделало кульбит. Она застыла, сжимая в руке свою футболку, боясь обернуться.

— За то, что… — Егор сглотнул, — предложил тебе деньги за помощь.

Ах, вот оно что.

Лика снова сжала губы в тонкую линию.

Что ж.

— Проехали, — коротко ответила она.

— Лика… — в голосе Егора послышалась мольба. Словно он хотел сказать больше, но просто физически не мог этого сделать. Чертов трус.

Ну, и, естественно, именно в этот момент в дверь позвонили.

— Я открою, — Лика побросала одежду в шкаф и захлопнула его дверцы. Пофиг. Ей не терпелось уйти из этой комнаты. Находиться рядом с Егором было практически больно.

В коридоре она столкнулась с Софией, которая тоже вышла встретить гостью.

— Я сама, — кивнула ей Лика.

Она нервно оправила на себе платье. Не то чтобы она готовилась, но все же решила выглядеть прилично перед будущей свекровью.

Какая ирония.

Не зная, чего ожидать от человека за дверью, Лика сделала вдох, решительно открыла дверь. И обомлела.

Перед ней стояла высокая стройная женщина неопределенного возраста. В черном платье-футляре. На шпильках. С роскошными длинными волосами приятного рыжеватого оттенка. И в, мать ее, шляпке с вуалью.

Сказать, что она производила впечатление, не сказать ничего.

— Лика, я полагаю? — глубоким, немного низким, похоже, прокуренным голосом, поинтересовалась гостья.

— Да, — завороженно ответила Соловьева, чувствуя себя кроликом перед удавом. Так ее загипнотизировала эта женщина. А она даже не видела ее глаз. Только алые губы и кончик носа из-под черного кружева.

— Мама, господи, ты в своем репертуаре! — рассмеялся внезапно появившийся Егор. Он буквально вжался в Лику, пробираясь мимо нее, занявшей дверной проем, и стиснул мать в объятиях, приподняв ее над землей.

— Егор Дельман, — строгим, но с явно звучащими в нем смешинками, голосом произнесла женщина, — поставь меня на место. Ты дискредитируешь меня в глазах будущей невестки!

Лика, наблюдавшая за этой сценой, невольно улыбнулась. Мать Егора Дельмана просто не могла оказаться другой.

Около часа спустя они расположились в гостиной и пили кофе.

Алиса, так звали мать Егора, сидела на диване по-турецки. После душа она переоделась в простые джинсы и белую блузку.

И, да. Это был такой контраст с тем, что увидела Лика в первые минуты знакомства, что она все еще пребывала в некотором шоке.

— Милая, — Алиса рассмеялась, глядя на лицо Соловьевой, — ну, прости мне эту маленькую шалость. Что поделать, люблю производить впечатление.

— Вы выглядели шикарно, — Лика улыбнулась, делая глоток кофе из своей чашки. — Признаюсь, я действительно впечатлилась.

— Ура! — женщина хлопнула в ладоши. Она выглядела очаровательно и непосредственно. Возраст в ней выдавали только еле заметные морщинки вокруг глаза. Но если судить по Егору и Тане, эта черта вообще была у них семейной. — А теперь я хочу знать все!

— Что «все»? — испуганно спросила Лика. Она бросила короткий взгляд на Егора, сидевшего рядом. До этой минуты присутствие его матери слегка отвлекало девушку, но теперь она вдруг четко осознала, что Дельман сидел слишком близко.

И буквально обнимал ее рукой за плечи.

— Когда будет свадьба, — Алиса одной рукой заправила волосы за ухо, а второй схватила с подноса пирожное, тут же засунув его в рот. Целиком. Лика была поражена. — Где именно? Я все еще в шоке, что этот скрытный засранец мне ничего не рассказал!

— Мама! — воскликнул Егор смущенно.

Он вообще выглядел шелковым. Такой контраст с вечно уверенным в себе Дельманом. Нет, было видно, что маму свою он любил. Даже несмотря на ее эксцентричность. А возможно, и благодаря ей во многом.

Но он явно и весьма справедливо ее опасался.

Судя по ее напору, она могла выкинуть что угодно. Кажется, Лика начала понимать, почему Дельман так боялся ее приезда.

Похоже, идея свадьбы сына давно занимала ее ум. А Егор жениться явно не собирался. И теперь собственная шутка грозила обернуться для него каторгой.

Лика немного расслабилась и улыбнулась Алисе. Она откинулась на спинку, чувствуя напрягшуюся руку Дельмана. Что ж, похоже, пришло время Анжелики Соловьевой получить моральную компенсацию за работу в чертовски нервных условиях.

— Я бы с удовольствием поделилась с вами всеми подробностями, — заявила она, полностью игнорируя недовольное сопение позади себя. — Вот только Егор сам выбирал место, поэтому лучше предоставить слово ему.

— Спасибо, дорогая, — скрипнув зубами, ответил ей Дельман.

В этот раз они поменялись ролями. Пришла очередь Егора почувствовать себя идиотом.

Лика с не менее впечатляющим размахом засунула в рот целиком большой эклер и подмигнула своему хмурому жениху.

Вечер в компании болтливой и чудаковатой мамы Егора пролетел незаметно.

Наблюдать за тем, как Дельману приходилось сочинять на ходу, оказалось ни с чем не сравнимым удовольствием. Лика была абсолютно удовлетворена.

Ладно, не до конца.

В какой-то момент она поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы этот разговор был реален. И не только потому, что мечтала бы о свадьбе с Егором. Его мама ей действительно понравилась. И лгать ей было не очень круто.

Когда разговор между обоими Дельманами перетек на какие-то семейные темы, Лика, сославшись на усталость, ушла в спальню.

Она принял душ, переоделась и забралась под одеяло. Сплит-система снова работала весь день на полную мощность, и в комнате все еще было прохладно.

Свернувшись калачиком, Лика загрустила.

Во что превратилась ее жизнь? Она влюблена в человека, который чувствует к ней непонятно что. При этом они изображают фальшивую помолвку перед его семьей. Что могло быть хуже?

Наверное, только, если бы вскрылась правда.

Увидеть разочарование в глазах Тани и Алисы Лике, пожалуй, точно бы не хотелось. Но ничего, совсем скоро она уедет отсюда, и забудет все, как страшный сон.

Как самый прекрасный сон в ее жизни.

Лика ворочалась. Уснуть не получалось.

Она с каким-то нервным возбуждением ждала возвращения Егора.

С одной стороны, ей не хотелось говорить с ним. Лика попросту боялась. А с другой, она уже начала переживать, куда пропал этот болван.

Выбравшись из-под тяжелого одеяла, Соловьева босиком прошлепала к окну. Оно выходило в сад. Распахнув его пошире, Лика уловила чудесный цветочный аромат, присущий растениям только ночью.

Вообще многое становилось острее ночью.

Ароматы, слова, чувства.

Ночь — время откровений.

Вглядываясь в темноту, Лика постепенно начала различать силуэты. Тут ее взгляд упал в сторону террасы, и сердце девушки пропустило удар. А после и вовсе замерло.

Она заметила ссутулившуюся спину Егора, сидевшего на ступенях деревянного настила. Он курил.

Лика видела то и дело мелькавший в темноте красный огонек.

В груди все заболело. Ну, почему, почему все так сложно?

Задохнувшись собственными нахлынувшими эмоциями, Лика вдруг совершенно неосознанно выдохнула:

— Егор…

Выдохнула и испугалась. Ей казалось, она произнесла это шепотом, но Дельман услышал. Он оглянулся, замер, а после поднялся.

Лика вцепилась в подоконник пальцами, боясь пошевелиться. Она с ужасом наблюдала, как Егор, чуть припадая на больную ногу, идет к ней. Прямо по газонам и цветочным грядкам.

Сердце Лики билось уже где-то в горле, когда Егор все же подошел.

Они смотрели друг другу в глаза, наверное, несколько минут. А может, и пару секунд.

А потом Егор просто оперся руками о подоконник, подтянулся и забрался к Лике в окно. Она все не могла пошевелиться. Она будто приросла к полу своими босыми ногами с замерзшими пальцами.

Егор спрыгнул на пол и подошел к Лике вплотную.

— Я еще никогда ни к кому не забирался в окна, — отчего-то шепотом произнес он. Его дыхание опалило губы девушки, так близко они стояли. Дрожь прошла по всему телу. — Ты первая.

— Ты, — Лика сглотнула ком, застрявший в горле, — ты тоже первый, кто забрался ко мне в окно.

— И я не хочу, чтобы это менялось, — в голосе Егора послышалась улыбка.

А потом он наклонился и мягко поцеловал Лику.

И божечки, Лика чуть не рухнула на пол. Ее колени просто подогнулись от того, как ее тело покинуло все то напряжение, что сковывало последние дни.

Егор подхватил ее за талию, удерживая прямо, и прошептал куда-то в висок:

— Детка, я знаю, нам очень о многом надо поговорить. И мы обязательно это сделаем. Но, пожалуйста, можно я тебя сейчас поцелую?

— Можно, — с немного истеричным смешком выдохнула в ответ Анжелика.

Ее губ тут же коснулись губы Дельмана. На этот раз Лика не упала. Руки Егора крепко держали ее, пока они оба целовались, словно сумасшедшие. Словно жили свой последний день на земле.

Целовались так, словно сильно-сильно соскучились.

Ночную тишину нарушали только звуки их поцелуев и тяжелого дыхания.

Замерзшие пальцы на босых ногах Лики поджимались от удовольствия.

Все было прекрасно.