Виноградные грезы. Обрести и сохранить

Глава 3

Эмилия встретила нас у запасного входа в Cotton Candy. Подруга, похожая на лесную фею в белом платье и с цветами в волосах, крепко обняла сначала меня, следом Стивена.

– Мы проиграли, – страдальчески протянул Рэтбоун, а Эми развела руками.

Так-то! Не получилось сорвать мою вечеринку, нытики!

Я показала Стиву язык, и под звонкий смех Эмилии Стивен открыл дверь. Ни розовых диванов, ни S-образной сцены, ни приват-комнат. Голый бетон, строительные материалы и лампа без абажура. Интересно, что владелец планирует построить? Магазин? Караоке-клуб?

Со второго этажа доносилась музыка – песни Рианны из альбома «Unapologetic». Дерзкие мелодии, пение барбадосской дивы, смех гостей.

– Опоздали!

– Без тебя веселье не начнется. – Губы Стивена щекотали мне висок.

– Без тебя! Это твой праздник.

– Да? Правда? – удивился Рэтбоун.

Когда я его стукнула, он бархатно рассмеялся. Не размыкая рук, мы шагнули на ветхую лестницу: я отвыкла от высоких каблуков и оступилась.

– Аккуратно. – Стив обнял мою талию и решил держаться чуть позади.

Наверное, я слишком нарядилась для посиделок с друзьями, но я давно не веселилась. Стив же выбрал брюки и черную хлопковую рубашку, расстегнутую на три верхних пуговицы. Мне хотелось расстегнуть все… Близость согревала, подпитывая недавний пожар.

– Ого.

Стивен смотрел поверх меня. Я проследила за его взглядом.

В коридоре, у входа в лофт, Асоль и Джерад страстно целовались. Джерад задирал подол ее платья, Асоль приподнимала край его свитера. Охренеть! Кролики! Я прокашлялась – эти озабоченные оторвались друг от друга – и смерила их презрительным взглядом. Асоль покраснела, Джерад ухмыльнулся. Надеюсь, мы больше не пересечемся.

Стив пожал ладонь другу, а я фыркнула:

– Пусть тут и остаются.

– Ари, где потеряла улыбку?! – Гостей в лофте встречал Джеймс.

Он отсалютовал стаканом апельсинового сока. Если Джеймс и расстроился из-за безалкогольной вечеринки, то виду не подал.

Кухня в лофте, она же гостиная, была украшена гирляндами. Меня восхищало, как Эми и Джеймс сделали из помещения с кирпичными стенами, балками по всему потолку и минимумом мебели уютное гнездышко.

Джеймс повел Стивена к барной стойке, чтобы взять пиццу из коробки и налить пунш в пластиковый стаканчик. Гости танцевали или отдыхали на диване. Все как я планировала. Но… я не планировала столько людей! Девицы в откровенных платьях флиртовали с участниками Grape Dreams. Я пригляделась. Моника? Сэмми? Стриптизерши из Cotton Candy. Значит, кто-то пустил слух о вечеринке… Это домашняя вечеринка! Моя вечеринка!

Какого. Хрена? От обиды и злости подступили слезы, в носу защипало. Стив поэтому сомневался? Думал, ятакое устрою? Но я ни при чем, я не знаю, кто мог бы…

– Ой, Ари!

В меня врезалась Асоль. Окутав ароматом фруктов, она инстинктивно обняла мои плечи. На секунду я представила, что мы подруги, и собиралась пожаловаться на беспредел. В ответ бы услышала: «Вот найду эту сволочь…»

Догадка – лед за шиворот. Я отстранилась и прямо спросила:

– Ты их позвала?

Асоль захлопала ресницами:

– Джер сказал, так будет веселее.

Джер… Почему я не удивлена?

Музыка стихла, настолько гремели мысли. Асоль, что с тобой не так?! Ты знала, что мне важна вечеринка! Как ты и кретин Андерсон посмели решать за меня! За Стивена! За моих друзей!

Но я не успела ничего сказать, Асоль сменила тему:

– О том дне, когда Джерад и Стивен пришли в бар…

– Забудь. – Я выискивала в толпе Йорана, Дори и Кевина.

Коллеги из кофейни могут узнать: я танцевала стриптиз и принимала наркотики. Благодарю,подруга!

Пока осматривалась, заметила Стивена, Бена и Логана. Они уничтожали пиццу, смеялись, что-то обсуждали. Если Стива не напрягает ситуация, пусть все остается как есть. Незачем портить праздник.

– Обидно, что ты считаешь моего парня клиентом-насильником. Джер посещал многих девушек. – Я пыталась не слушать, но Асоль жужжала над ухом: – Признайся, Ариэль, ты бы хотела видеть его в темной комнате.

– С ума сошла?! – Музыка избавила от любопытных взглядов, но я все равно понизила голос. И вкрадчиво объяснила: – Джерад моральный урод. Я девушка его друга, а он приходил ко мне, в гребаной шелковой рубашке. Бил меня. И приехал позлорадствовать!

Асоль насупилась, топнула ногой. Подруга напоминала маленького ребенка. Или загипнотизированную идолом жертву. Ради него готова гореть на костре. И мосты сжигает. Скоро Андерсон изолирует ее ото всех.

– Закрыли тему. – Я заметила светлые волосы владельца кофейни и помахала: – Йоран!

Асоль грубо дернула меня за руку:

– Это был не Джерад. Его веселит твоя теория.

– О чем ты? – В горле пересохло.Теория?

– Это просто рубашка, Ари. Рубашку Джераду отдал Стивен!

– И?

– Забавный факт. – Асоль отпустила мое запястье и, довольная, удалилась. Кое-что от прежней подруги осталось… Она больно била словами.

Откуда Стивен узнал про Cotton Candy? Никогда его не спрашивала. Сколько раз он бывал там? А в приват-комнатах? С другими девушками? Неприятный холодок змейкой по позвоночнику.

– Джеймс и Стивен неплохо ладят! – Рядом оказалась Эмилия и дала мне стакан пунша. – Мы были против, чтобы Асоль звала девочек. Выгнать их?

Я покачала головой.

Эми тихо добавила:

– Пытаюсь быть нейтральной, но вынуждена согласиться: друг Стивена плохо на нее влияет.

Плохо влияет? Джерад подменил мою самоуверенную, яркую Асоль! Она его тень, собачка! Я посмотрела на него: Андерсон хохотал над шуткой Моники, запрокинув голову и скалясь в усмешке. Есть в гитаристе Grape Dreams что-то от дикого зверя. Когда он решит вновь напасть?

Или мне следует напасть первой. Когда Моника, виляя задницей, отошла, я отдала Эмилии стакан и уверенно протиснулась мимо гостей.

– Не помню, чтобы просила помощи с организацией вечеринки. – Мой голос звучал ровно, что удивительно. Внутри я бурлила, как вулкан. – Может, хватит дурить мою подругу?

Джерад повернулся. Его идиотский свитер с лисятами на секунду сбил весь настрой. То одевается, как модель с миланского показа, то как безобидный чудак-хипстер. Он отпил из фляжки. Угловатое бледное лицо оставалось безучастным.Не узнает меня?!

– Хм… Малышка Ари.

Он взял мою руку и прислонил к себе. Я инстинктивно разжала ладонь, ощутив под мягким хлопком твердую грудную клетку. Что он делает?.. Обжег непривычным теплом. Обездвижил наглостью.

– Я люблю ее. – Наклонился, опалил запахом водки.

Сердце Джерада бросилось вскачь, ударяясь о его ребра и мою ладонь. Дыхание поверхностное, а губы приоткрыты, блестят от выпивки.«Я люблю ее». Он говорит про Асоль? Но смотрит мне в глаза, держит мою руку…

Я выдернула ладонь из длинных пальцев. Кровь прилила к лицу, в ушах зашумело, и я едва удержалась на каблуках. Благо стена рядом. Опираясь о кирпичную кладку, пыталась вернуть самообладание.

Растерянность – о ком он? Злость – он издевается! Отчаяние – мне не выиграть эту войну.

Пульс нормализовался. Я выпрямилась.

– Ты не умеешь любить, Джерад.

Гиена покинула клетку, мне следует уйти. Не провоцировать. Казалось, Андерсон потерял интерес к разговору, постукивая в такт музыке носом черного лофера, и сделал глоток из фляжки. А я до сих пор чувствовала его сердцебиение под своими пальцами.

– Ты ошибаешься, я умею любить… – Он сделал театральную паузу. И повторил за Рианной: –«Что за любовь без трагедии?»[11]

Его голос напомнил морозный ветер. Ночью. На кладбище. Внезапная улыбка придала сходство с безумцем-Джокером. Зеленые глаза остались пусты. Ему весело? Скучно? Я не понимала. Мой пульс опять взбесился, голова разболелась. Игра. Для него все – игра. Нельзя это забывать.

Я подошла вплотную. Водка. Парфюм с нотами морского бриза. Пф. Мы не на твоей вилле, Джерад Андерсон. Превозмогая подступающую к горлу панику, я отчеканила:

– В белой маске был ты. В темной комнате был ты. И я это докажу.

Он обязательно сказал бы что-то в ответ. Попытался бы сбить с толку. Но я развернулась, стиснула липкие ладони в кулаки и, наконец, смогла идти. Вернее, бежать, врезаясь в гостей. Смело. Глупо.

Песня изменилась, стала романтичнее. Мягкие биты, чувственное пение.«Давай жить настоящим, в котором мы есть друг у друга»[12]. Я посмотрела на Стивена – он подпевал с закрытыми глазами – и улыбнулась. Когда-нибудь осмелюсь рассказать ему правду. Обо всем плохом, что было в моей жизни. Когда-нибудь…

После общения с неприятными личностями я пожалела, что на вечеринке нет алкоголя. Меня трясло, и несколько минут я стояла в ванной комнате: резкий вдох, медленный выдох. Уверенность уступила тревоге. Угрожать – не лучшая идея, тем более без доказательств.

– Объясни все Стивену, пусть набьет Джераду морду. – Я оперлась ладонями о раковину. Но из зеркала смотрела напуганная девочка, ее слова не воспринимали всерьез.

– Ари, ты в порядке?

Вернувшись в лофт, я наткнулась на встревоженного Стивена. Он словно почувствовал мое состояние: крепко обнял, погладил по волосам, и я позволила его сильным рукам забрать беспокойство.

– Вечер проходит не так, как тебе бы хотелось?

Я помотала головой. Нет. Мы будем веселиться! Как я и планировала.

– Джеймс подарит тебе пластинку Дэвида Боуи, а это был мой подарок. Он сам ничего не придумал!

Зато придумала я – эту ложь. Джеймс, затейник, наверняка выбрал что-то оригинальное, а моей скудной фантазии действительно хватило на виниловую пластинку. Надо предупредить друга.

Уловка сработала. Стив снисходительно улыбнулся:

– Ты – мой подарок, Ари. Не забивай голову чушью.

И закинув руку мне на плечо, Рэтбоун повел нас к друзьям.

Оказалось, Дори и Кевин не пришли из-за учебы. Шон (командировка) и Марти (занимался другой музыкальной группой) тоже не приехали. Под «Diamonds» все разбились на пары, исполняя медленный танец, а под «Pour It Up» Моника и Сэмми станцевали на коленях Бена и Йорана – единственных свободных мужчин.

В студии мы нашли старую гитару, и Grape Dreams сыграли пару песен. Вечер проходил прекрасно и завершился бы под утро… Но в ладони Моники сверкнули таблетки.

Безалкогольная вечеринка. И «веселые» таблетки. Я смотрела, как Моника и Сэмми запивают наркотики пуншем. Они издеваются?! Сил ругаться не было. Если я подойду, то… В носу засвербело, мозг услужливо подкинул картинки: мне станет легко, радостно.

Употребить на вечеринке – обычное дело. Я отказывалась ходить в клубы, хотя скучала по энергии танцпола. Это причина – настоящая причина, – почему Эмилия была против, почему Стивен волновался.

Это проверка? Сдержусь ли я?

Свинцовыми веками я глянула на Эмилию – она была в панике. Что-то говорила Джеймсу и показывала на Монику и Сэмми. Нет. Вряд ли она знала. Мне хотелось спать, пропала вся энергия. Мозг помнил, какой активной я могу быть под стимулятором.

Музыка громкая. Объемная. Очередная песня Рианны, дуэт с Эминемом[13]. Барбадосская дива пела под восточный мотив, погружая лофт в истому наркотического опьянения.

Меня окликнул Йоран. Он рассказывал всем шутку про овец (видимо, популярную в Швеции). Я вежливо засмеялась, но смех походил на разбитый о кафель бокал. Резкий. Громкий. Мой взгляд скользнул по дивану: Асоль поглядывала на употребивших подруг. Джерад сидел рядом, и пусть его ладонь была в ладони Асоль, его совершенно не заботило состояние любимой девушки.

– Эй, красотки! – крикнул он. – Угостите?

Те захихикали и направились к дивану. А я осознала, что сейчас произойдет: Джерад закинется при Асоль, которая, мать его, в завязке! И страх за подругу затмил критическое состояние. Я бросилась в сторону дивана. За талию меня поймал Стивен. Он хмурился. Он все понял. И он явно не причастен к происходящему.

– Нет, я… – Оправдания даже в голове звучали убого. – Асоль.

Перед глазами точки. Я сильнее, я… я…

Стивен посмотрел на Монику и Сэмми: они лениво двигались, зрачки расширены. Посмотрел на Джерада: тот ловил кайф, щелкая пальцами в ритм. Посмотрел на Асоль: она грызла ногти и поглядывала на таблетки. Сорваться с обрыва «завязка» в бездну «употребление» так просто.

– Уходим, – тон Стивена не терпел возражений.

А у меня не осталось сил.

Рэтбоун потянул меня к выходу, ни с кем не попрощавшись, не разобрав подарки. Подарки… Я попыталась сказать о них, но рот наполнился вязкой слюной. Ноги подкашивались, я едва поспевала за Стивеном.

Вспомнила, как он так же приехал за мной в бар и подрался с вышибалами. Вспомнила, что употребляла тогда. Стала ли я сильнее?

Думать о его глазах. Нужно думать о его глазах. В голове взрывались салюты. Какая я жалкая без наркотиков, что он вообще во мне нашел…

Стивен застыл у лестницы, глянул на мои каблуки – я и в нормальном состоянии спотыкалась, – подхватил меня на руки и спустил на первый этаж. Обнимая его шею, я вдыхала древесный аромат, и только близость сохраняла рассудок.

– Дойти сможешь?

Я оторопело кивнула, и мы понеслись вдоль строительного мусора, словно за нами гнался огнедышащий дракон. Жар опалял спину. Пот катился по шее в воротник майки. Наверное, у меня температура.

Когда мы дошли до выхода, я остановилась:

– Подожди, стой.

– Что? – Рэтбоун стиснул мой локоть. – Если придется, я донесу тебя до машины.

Я покачала головой. Волновалась не о себе.

– Асоль. Она не сдержится. Она…

– О ней позаботится Джерад, – перебил Стивен и поморщился: понимал, как неубедительно прозвучал. – Она теперь с ним.

Горькая усмешка тронула губы. Я вспомнила лицо Андерсона. Безразличное. Под кайфом. Он ни на секунду не задумался, каково будет Асоль?

В лофте гремела музыка, пол вибрировал. Вечеринка продолжалась. Эми и Джеймс… Во что я их втянула… Лоб покрылся испариной, а пальцы, наоборот, поледенели. Шаг – и я на улице, в безопасности. Шаг – и я наверху, могу получить дозу… то есть помочь подруге.

Стивен кивнул.

– Ладно, – произнес он на выдохе, – иди. Я скоро.

На парковке тихо, пусто, холодно. Легкие приняли ночной воздух, даруя облегчение. Я вспотела, и прохлада казалась ознобом. Вытерев нос рукавом, я облокотилась на черный «Ниссан». Подняла лицо к небу, пытаясь разглядеть звезды. Молилась – пусть все обойдется.