Глава 15, в которой граф фор Циррент ничего не обещает, а Женя не плачет

Легко сказать — «правильный подход». Граф фор Циррент не стал бы начальником Тайной Канцелярии, не умей он подбирать ключики к самым разным людям, но чем можно взять барышню Женю, он пока не представлял. У каждого человека есть слабые места: шлейф поступков, предосудительных или просто опрометчивых, родственники, враги и друзья, желания, амбиции, привязанности…

Слабые места барышни Жени остались в ее родном мире. Желание вернуться не годится в качестве крючка, ведь барышня нужна ему и тогда, когда она поймет, что вернуться не получится. Остается один, довольно трудный путь — опираться исключительно на личные качества.

Но для начала следует решить несколько сугубо практических проблем. Раз уж барышне придется здесь задержаться, нужно подумать о том, как объяснить ее присутствие в доме фор Циррента. Кроме того, будет правильным помочь ей обзавестись собственным гардеробом, выделить собственную комнату… спросить, в конце концов, не нужно ли чего, мало ли в девичьем обиходе мелочей, без которых несколько дней можно обойтись, но дальше их отсутствие становится ощутимым и весьма досадным.

Вздохнув, фор Циррент отправился разбираться с девичьими потребностями.

— Простите, что потревожил, — довольно смешно извиняться, входя в собственную библиотеку, но гостья явно была увлечена книгой. Сам граф не терпел, когда его отвлекали от чтения. Хотя что там у нее за чтение, детский букварь…

Девушка подняла голову:

— Новости?

В ее глазах явственно читалась надежда, и на мгновение фор Цирренту стало больно от тех слов, которые он должен был сейчас сказать.

— Новости, но их не назовешь хорошими. Вам вряд ли стоит надеяться на скорое возвращение, милая барышня. Я говорил с верховным магистром…

Разумеется, весь разговор граф пересказывать не стал. Не стал и объяснять в подробностях, почему гильдия магов не станет добровольно помогать ни полиции, ни Тайной Канцелярии. И уж тем более умолчал о том, что узнал Грент. Ограничился кратким: верхушка гильдии не хочет расследования. По их словам, в Чародейном саду не происходило ничего странного, никаких особенных ритуалов, никакой энергоемкой волшбы.

— В общем, сплошная несознанка? — барышня помолчала, нервно дергая густую бахрому шали. Граф заметил вдруг, что под шалью — не платье, а то обтягивающее безобразие, в котором девица появилась из своего мира. — И что теперь?

— Мы с виконтом Фенно-Дералем будем искать обходные пути. Тем более что у нас есть и свои причины довести до конца это расследование. Но вы…

Как бы объяснить помягче, что даже удачный исход дела может не означать согласия магов вернуть ее домой? Что сюда она попала случайно, а значит, даже при искреннем желании помочь ей может оказаться попросту невозможно?

— Я подожду, — тихо сказала барышня Женя. — Только, скажите, а если это сильно затянется, что тогда? А если вообще ничего не получится? Мне так и сидеть здесь, книжки читать?

— Подумаем, — неопределенно ответил фор Циррент. — А пока, что ж, читайте. Весьма похвальное времяпрепровождение.

Сейчас она точно читать не будет: в глазах уже блестят слезы. Пожалуй, самым вежливым будет уйти пока что.

— Я хотел бы обсудить с вами ситуацию, — как только мог мягко сказал граф. — Скажем, после ужина?

— Да, спасибо, — невпопад ответила барышня. — Извините, я…

Граф поклонился и вышел. Утешать плачущую девицу у него не было ни малейшего желания.

Больше всего Женя была благодарна графу Цирренту за то, что он ушел. Отложил разговоры на после ужина, оставил ее спокойно переварить новости. Не стал утешать, вытирать сопли, обещать всякое несбыточное… вообще что-либо обещать. Женя ненавидела обещания, сделанные ради «лишь бы деточка не плакала».

И плакать сейчас она совсем не хотела. А рядом с мужчиной, готовым подставить плечо — не удержалась бы.

Ничего не случилось. Все так, как и было с самого начала: неизвестный мир, начальник Тайной Канцелярии рядом, таинственные маги с неизвестными целями — где-то там, и надежда зыбкая, как утренний туман: может быть, кто-нибудь знает, как ей вернуться домой. Может, знает, а может, нет. Может, захочет помочь, а может, нет. От того, что граф Циррент наконец-то сказал это вслух, ничего на самом деле не изменилось.

Женя подошла к окну, прижалась лбом к толстому, слегка неровному стеклу. Библиотека на третьем этаже, а этажи здесь высокие, намного выше, чем она привыкла дома. Внизу, в столовой, потолок — метра четыре, наверное. Да и здесь — не меньше трех с половиной. Так что глядеть из окна графской библиотеки — примерно как из собственной квартиры на пятом этаже старой хрущевки. Вот только вид внизу — совсем не как дома. Под окном лужайка с цветником, что там за цветы, отсюда не разглядишь, но, должно быть, красивые. Алые — крупными кляксами, белые — мелкой, похожей на иней на траве россыпью. Дальше ряд деревьев, черт его знает, каких, не так уж Женя разбирается, то ли вяз, то ли ясень, а дальше — высокий кованый забор и улица.

Улица широкая, чистая. Вместо асфальта булыжная брусчатка, вдоль домов — чуть приподнятый деревянный настил тротуаров. Люди похожи на киношную массовку: то камзол с кружевным воротником, то мантия, как у тех магов в парке, то, наоборот, что-нибудь серое и невзрачное, но таких мало. Да и вообще прохожих тут немного. Изредка пройдет женщина, обязательно в чепце, длинные широкие юбки метут тротуар. Всадники едут неспешно, откровенно красуясь в седле. Вон проехал экипаж с открытым верхом, явно классом на пару порядков выше того рыдвана, что привез сюда Женю. В экипаже две нарядные девушки, в бело-розовом, как крем на торте, с ними дама в черном, вроде бы строгом и скромном, но смотрится даже круче девчонок. Спокойная жизнь благополучного богатого района.

А на той стороне улицы — забор и ряд деревьев, за ними едва виднеется красная черепичная крыша особняка. Вроде и соседи, а не очень-то поглядишь, что там у них делается. Вполне себе уединенно.

Хотела бы Женя так жить. Дома. Но уж дома-то ей точно такой особнячок не светит. Даже если бы осталась с Олегом — не того полета птица бывший супруг. Да оно, может, и к лучшему.

— Барышня… — она обернулась навстречу негромкому голосу, — ужин через полчаса.

— Спасибо, Ланкен. — Показалось, или старый графский секретарь в самом деле глядит сочувственно? — Позанимаетесь завтра со мной еще немного? Кажется, вы были правы, мне все-таки нужно запомнить буквы.

— Непременно, барышня.

И ушел. Непременно позанимается или непременно нужно запомнить? А, черт с ним, завтра будет видно. А сейчас нужно, наверное, переодеться. Не хочется, но очень уж косо все здесь смотрят на ее джинсы…

К ужину барышня переоделась. Выходит, удовлетворенно отметил фор Циррент, понятие приличий ей не чуждо, и она готова следовать чужим правилам, даже если свои нравятся больше. И еще — к удовлетворению примешалось удивление — она, очевидно, не стала рыдать над новостями. Сидела грустная, но совершенно спокойная, слегка задумчивая, и глаза ничуть не заплаканы. Вряд ли готова к серьезному разговору, но обсудить необходимые мелочи наверняка в состоянии.

После ужина так же спокойно прошла вслед за графом в его кабинет. Села, благовоспитанно сложив руки на коленях. Пай-девочка. Граф усмехнулся: вспомнить, как барышня себя вела в первый вечер, или как, перебрав вина, рассказывала о муже в таких подробностях, что волоски на руках поднимались дыбом… Нет, не стоит обольщаться маской тихони. Это не более чем готовность выслушать.

Граф прошелся по кабинету, сел, сплетя пальцы в замок.

— Итак, барышня, в свете сегодняшних новостей у нас с вами образовались две темы для обсуждения.

— Кто виноват и что делать, — буркнула себе под нос барышня.

— Что, простите?

— Да так. Домашняя шуточка, два вечных вопроса родной интеллигенции. Извините.

— Рад, что вы в состоянии шутить. К слову, шутка довольно близка к истине. «Что делать» — это и в самом деле актуальный вопрос.

— Вы ведь смягчили, да? — спросила девушка. — Когда говорили, что нужно просто подождать, что вы все равно прижмете магов? Даже если прижмете, все равно никакой гарантии, так?

Несколько минут фор Циррент молча глядел девушке в лицо. Намеренно держал паузу. Барышня ждала спокойно. Смотрела прямо, губы не дрожали, слезы к глазам не подступали. М-да. Крайне интересный экземпляр. Очень возможно, что Ланкен прав и ей не слишком хочется возвращаться. В таком случае мысли ее достаточно быстро повернут на вопрос, к чему приложить себя в новом мире. И вот тогда о ней можно будет сделать более интересные выводы, чем сейчас.

— Все не так просто, милая барышня. Да, я смягчил, разумеется. Такие новости нужно давать постепенно.

— Предпочитаю сразу. Что, совсем дело плохо?

— Как посмотреть… — Граф помолчал еще несколько мгновений и заговорил нарочито неторопливо, давая девушке время обдумывать и понимать. — Я не стану вам напоминать ту банальнейшую истину, что никогда не следует терять надежду. В данном случае надежда лишь помешает вам. Разумеется, все еще может повернуться в благоприятную для вас сторону, но ждать этого будет ошибкой. Осмелюсь посоветовать вам, барышня, с этого дня планировать свою жизнь, исходя из худшего варианта.

— Понимаю, — тихо сказала девушка.

— Еще не совсем. Есть одна важная деталь, которую вы должны хорошо запомнить. Я не стал говорить о ней сразу, поскольку вы и без того были… в расстройстве.

— Зря не стали. О плохом лучше знать точно.

— Согласен. Так вот, милая барышня, просто остаться здесь — не худшее, что может с вами случиться.

Девушка чуть заметно подалась вперед, пальцы сжали края стула.

— Мой друг Фенно-Дераль — вы, барышня, с ним знакомы — совершенно точно установил, какой именно ритуал проводился в Чародейном саду перед вашим там появлением. Помните, я рассказывал вам немного о природе магии?

Кивнула.

— Так вот. Нашим магам всегда было мало доступной энергии, а теперь еще и ограничительный эдикт мешает черпать вволю. Жадность, увы. Аппетиты растут, а запасы магии в мире тают. Им не нужен был человек из другого мира, да и сам ваш мир тоже. Это был ритуал призыва энергии из так называемого замирья — места, замечу, исключительно мифического. Ритуал древний, описан крайне мутно. Насколько известно, никогда в обозримой истории не применялся. Поэтому никто не скажет, напутал ли магистр, крылась ли ошибка в описании, или же сам ритуал принципиально невоспроизводим в нынешних условиях. Но, зная наших магов, а я, поверьте, их знаю… Если они выяснят, что в результате волшбы призыва энергии появились вы, я за вашу жизнь не дам и ломаного медяка. Методы выкачивания энергии из живого человека известны куда лучше, чем добычи ее из других миров. Вы, собственно, видели, что остается в результате от донора. Это была, к сожалению, не глупая шутка упившихся студентов, а вполне живой, здоровый, молодой и довольно сильный маг, на которого замкнули канал прокачки. То есть, фактически, ваш собрат по несчастью, жертва того же самого ритуала.

— Ой… — глаза девушки испуганно расширились. — То есть это… Ну ни хрена ж себе у вас порядочки!

— Что вы, — граф с некоторым трудом подавил злую усмешку, — это совсем не «порядочки». Подсудное дело, если удастся доказать вину — смертная казнь. Проблема в том, что доказать почти невозможно. Мы знаем преступника, но свидетель — его ученик и подчиненный, по нашим законам он не может свидетельствовать в данном деле, как заинтересованный в судьбе подозреваемого. К слову, преступник — весьма могущественное лицо, найти против него свидетелей в любом случае будет непросто.

Кажется, последние рассуждения девица пропустила мимо ушей. Бросила зло:

— И часто вы такие трупики находите? Если энергия в дефиците, ритуал выкачки из человека отработан, а в суде хрен чего докажешь?

— К счастью, редко. У магов свои защитные механизмы, иначе давно бы друг друга истребили. Этому не повезло: слишком большая сила, слишком внезапно… Но, барышня, речь не о нем, о вас! Вы еще не поняли, к чему я клоню?

Нахмурилась, сжала губы.

— Вы не маг, защититься не сможете. Простых людей не трогают, потому что с них взять нечего, но величину вашего возможного резерва не знает никто. Исходя из ваших рассказов, я склонен думать, что ваш потенциал нулевой, как и всего вашего мира, но кому вы это докажете? Единственная ваша защита — слиться с этим миром и не попадаться магам в руки.

— Запомню, — серьезно кивнула девица. — Спасибо.

— Вот и хорошо. Это самое важное, что вы должны были узнать. Остальное подождет.

— Но…

— Без «но». Вам хватит для бессонной ночи, а меня ждет работа. Остальное — завтра. Спокойной ночи, барышня.

Вот так. Остальное и в самом деле подождет, пусть пока что проникнется опасностью общения с магами.

Барышня фыркнула чуть слышно:

— Добрый вы, «спокойной». Ладно, и вам хорошей работы. Спасибо, что рассказали.

И вышла: спина прямая, голова поднята, разве что шаг слишком быстрый. Умница.

Загрузка...