Осколки на снегу. Игра на выживание

Глава 37

На 12 улице Королевского холма Роз живет баронесса Волён — вдова безвременно покинувшего этот свет барона. Увы, он не оставил после себя наследника. В семье уже есть девицы на выданье, старшая из которых готовится к дебюту.

И вот представьте ужас матери, испуг юных красавиц, когда во время уютного ужина в собственном доме, к ним ввалились молодчики в масках!

Видимо, среди них был наводчик, потому что действовали они наверняка, знали где и что в доме расположено и легко ориентировались по комнатам особняка, и их расположение в доме.

К сожалению, как стало известно нашему репортеру, баронесса находится в затруднительном положении, из прислуги в доме была лишь экономка да дворецкий. Несчастных, не деля их на господ и слуг, согнали в дальний от окон угол и приставили к ним громил, которые навели на напуганных красавиц оружие!

Тщетно баронесса уверяла грабителей, что она бедная женщина и несчастная вдова с тремя детьми! Сердца этих грубых людей не знали жалости. Они забрали три шубы на выхухолевом меху, соболье манто, разного белья и платья — все стоимостью 1200 золотых, квитанции свободной передачи* на 500 золотых, да 200 монет серебром и меди без счета.

Самое большое огорчение для баронессы заключается в том, что ее крошки лишились фамильных украшений! Неужели королевский бал не досчитается дебютанток?

Криминальная хроника, Вечерние Ведомости

А что же охранная стража, спросите вы? Когда честные люди, лучшие люди нашего благословенного Королевства смогут спать спокойно?! О, стражи не дремлют! Идут напряженные поиски преступников.

Пока обнаружена только карета, которую молодчики позаимствовали у баронессы Волён. Лошади пришли сами. Баронесса заявила, что среди грабителей был ребенок. Королевские дознаватели полагают, что это Сэм Речник, карлик из банды «Рыбок». Его поимка — дело ближайших дней.

Криминальная хроника, Новости Имберии

Ее Королевское Величество никогда не остается равнодушной к беде своих подданных. Из королевской казны в помощь несчастной баронессе Волён выписано вспомоществование: 3000 золотых, а также Королева наделила девиц Волён и их достойную матушку правом пошить туалеты в Королевских мастерских на ближайший сезон. Они будут оплачены за счет казны. Ожидается, что старшая девица Волён пребудет на дебют в скромных жемчужных украшениях. Увы, она не порадует взоры публики знаменитыми танцующими камнями. Впрочем, скептики утверждают, что баронесса не могла хранить такие ценности в городском доме и, таким образом, часть семейного наследия оказалась скрыта от злоумышленников.

Последние новости, Светский сплетник

В своем желании мести Берти никогда не был кровожадным. Во всяком случае, в снах-мечтах, которые снились ему, когда, подростком, ночевал в портовых доках, он не видел казни королевской семьи. Конечно, те планы были слишком наивны. Королева — не тетка Минди Волён, дом которой обнесла банда Котов.

Про то ограбление тогда шумели все газеты. Еще бы! Дома на холме Роз т а к не грабили. Если ночные Тени работали на Королевском холме, то только точечно, унося родовые камни и ценные артефакты из охраняемых сейфов, нередко по заказу таких же аристократов.

Это было высокое, почти благородное искусство.

А у Волён что?

Баронессу ограбили как какую-нибудь купчиху!

Толпа молодчиков вдруг ввалилась в гостиную, где ужинала госпожа Волён со своими прекрасными дочерьми — бедняжек держали на прицеле, вместе с перепуганной прислугой! А все добро баронессы увезли на карете, которую у несчастной женщины и позаимствовали. И это всё прямо под носом у стражников!

Нет, шум поднять было некому. Баронесса — между прочим родная сестра жены государственного преступника и изменника, лейб-медика Бертрама (какой ужас!) не так давно вернулась с вод. Говорят, она совершенно разорена и распустила слуг. И берет теперь только дневных горничных — да, у нее приходящая прислуга! Даже кухарка! А с экономкой и дворецким (говорят, совсем старик) молодчики справились, играючи.

Она, наверное, и экономке задолжала!

Барсик, как потом выяснил Берти, некоторые приглянувшиеся ему вещи заранее собрал, и даже связал, чтобы выносить было удобнее.

— А что? — хмыкнул он в ответ на увещевания Берти. — У них одежды полный чердак, и они ее даже не носят! Делиться надо вовремя! А младшая кузина у тебя красивенькая!

Но тетушку, конечно, не тюки с тряпьем расстроили, что бойко таскали мимо ее нахальные парни, а шкатулки с украшениями, которые она берегла пуще глаз, для дочерей. Увы, но не денег, ни драгоценностей грабители ей не оставили. Выгребли все и уехали, оставив парочку с пистолями, караулить скулящую от ужаса тетку и бледных кузин — выигрывали время, чтобы спокойно уйти.

Берти поразила реакция матушки, когда она узнала о случившемся. Кроткая, всегда вежливая Бамби рассмеялась сухо, коротко — злым, неприятным смехом.

Однако, Королева поддержала семью Волён: говорят же, что она — мать для своих подданых.

Вспомнила ли она сестру баронессы, которую отправила жить на улицы своей безжалостной столицы? Впрочем… Он же знает ответ.

А потом были репрессии. Нижний город перетрясли и просеяли. Но портовые подстраховались, и им досталось меньше всех. Карету Портовые коты утопили на стороне речных, с которыми как раз были на ножах, чем немало тех обескровили. Речные «рыбки» так и не оправились после того удара. Да еще кто-то из парней (Берти был почти уверен, что сам Люк) умудрился подбросить под нос дознавателям кое-какие улики, прямо указывающие на участие в происшествии несчастной экономки… Бедная женщина смогла как-то оправдаться перед королевским судом, но места ожидаемо лишилась, а нового, конечно, не нашла.

— Что ты кривишься? — фыркнул Люк. — Уедет из столицы, найдет себе другую хозяйку — добрую женщину — и сама подобреет, на нормального-то человека глядючи. Я можно сказать позаботился о ее душе. С кем водишься, тот тебя и портит.

Да, любовь Люка к воскресным проповедям архиепископа преломлялась очень странным образом. Впрочем, он и из базилики с пустыми руками не уходил — облегчал прихожанам выбор: сколько пожертвовать нуждающимся в это воскресенье?

— А то покладут по пять грошиков в кошелек милосердия, и довольны. Каждому нищему по грошику. Что на грошик купишь-то? Чем он поможет, ежели у какой мизтриски ребятишки голодные, а? Что ей пара грошиков даст? — рассуждал он.

Угрызений совести Люк никогда не испытывал, а золотые и сребряные, вытащенные из карманов зазевавшихся верующих, раздавал вдовым прачкам с малыми детьми.

Да, после смерти матушки юный Бертрам размышлял, что неплохо бы грабануть Дворец так, как Люк его тетку, одновременно понимая, что дело это совершенно бесперспективное. Королева — не обедневшая баронесса Волён. У королевы есть гвардия.

Месть свершится, если у Марии-Александры отнять то, что ей по-настоящему дорого, но это точно не Майкл — третий ребенок и сын.

Не зря в свое время Берти много времени проводил во дворце, совсем малышом путаясь под ногами у деда.

…

Мальчишка, вприпрыжку вбежал в приемную, и хлопнул в ладоши:

— Добрый доктор, спрячь меня! — и тут же без передышки спросил. — А рулетики есть?!

Берти уставился на этого мальчика во все глаза: кто таков к его деду за рулетами явился? Да это за какими же рулетами?

— Опять гонятся за тобой? — засмеялся дед, и Берти сразу страшно взревновал и нахмурился, не шутя.

Дед же взглянул внимательно на внука:

— Вот познакомьтесь! Представься, пожалуйста, Берти!

— Альберт Бертрам, — четко ответил тот, не расшаркиваясь.

— А-а-а! — беспечно протянул мальчишка. — А я — Майки. Добрый доктор, они меня еще и танцевать заставляют! А я бы лучше чай с рулетиком попил! Ну, хотя бы чай!

— Ну, Ваше Высочество, танцы тоже необходимы, — дед отодвинул ширму, за которой пряталась дверь в маленькую чайную комнату. — Ну, давайте сюда. Оба! Внук, угости герцога Вентского калачами, которые напекла матушка Фро-Фро.

Когда двери за ними закрылась, Берти пристально взглянул на Майки.

— А ты, правда, Его Высочество?

— Правда.

— А не врешь?! Я был на Равноденствии, когда вся Королевская семья выходила на балкон. Я видел маленького герцога, он не такой мальчуган как я — он весь блестящий.

Майки посмотрел удивлённо:

— Это просто одежда такая. Неудобная, колючая и тяжелая. А калачики у тебя, правда, есть? Дай, а? — он комично сложил руки в молитвенном жесте.

— Тебя не кормят, что ли? — презрительно спросил Берти. Ревность его никак не хотела утихомириться.

— Не кормят, — согласно замотал головой мальчишка. — Тот противный доктор, который не Бертрам, а второй, сказал, что я все время в возбуждении и мне полезно голодать! Он, мол, вылечил много-много детей! А доктор Бертрам говорит, что не надо! А Ее Величество сказала, что доктор, который вылечил много детей, лучше разбирается в том, что надо детям. А ты тоже Бертрам! Доктор говорил мне про внука — это ты?

— Я, — Берти был удивлен. Он, сын и внук докторов, уже точно знал, что залог здоровья растущего организма — питание, а никак не голод. Об этом говорил дед, это повторял отец — нет, решительно ничего не понятно! Почему этот мальчик должен голодать?

Бертрамы всегда лучше других докторов знают как лечить! Так всегда было! Но зачем здорового лечить голоданием?

Он протянул принцу коробку с калачами и налил стакан молока.

— Ты тоше доблый доктор! — с набитым ртом сказал Майкл. Он улыбался.

Берти воздержался от замечания, что говорить надо, когда прожуешь, не раньше.

Он вообще-то сам не любил, когда гувернер ему такое замечание делал.

Ткнув пальцем в дверь, маленький провожатый, едва кивнув Михаилу, что, должно быть, означало поклон, тотчас отправился обратно.

Михаил же, выждав, резко, пинком распахнул дверь, не спеша, однако, заходить. Маневр пропал втуне, и скрипнувший зубами император, увидел только белую стену плохо выбеленного коридорчика. От чужих случайных глаз здесь защищались разными способами, и такими простыми тоже.

— А ты все такой же решительный, Рулетик, — насмешливо сказал Бертрам, шагнув в проем.

— Рад, что ты тут, Калачик, — в тон ответил Михаил, усмехнувшись, и почувствовал, как рядом молча удивилась Мэй.

Увидеть Альберта было приятно.

Его девочка захлопнула дверь и скинула капюшон, и Берти склонился в уважительном поклоне. Мэй ответила легким кивком.

Сам кабинет изяществом тоже не отличался и был откровенно грязноват. Видимо, мыли здесь редко, и по большей части только сам стол.

Мужчина, по виду слуга, в простой капитанке, легкомысленно сдвинутой на затылок, легко коснулся козырька, вставая:

— Честь, Мастер!

Михаил усмехнулся: загримироваться-то можно, а вот грация тела корректировке поддается куда сложнее. Не даром он много раз наблюдал за Гонщиком Гангом в подзорную трубу — легко узнавая того на палубе по характерному движению плечей. Он небрежно отсалютовав в ответ, вскинув два пальца:

— Честь, Мастер!

Они пожали друг другу руки.

Не зря море уравняло их.

У них все получится, они договорятся.

Берти выложил перед Михаилом стандартный браслет с глушилкой. Жест император оценил, и, вежливо покрутив незамысловатое украшение в руках, повернул камень.

— Вы не представляете как я рад увидеть вас, и убедиться, что сплетники врут, хотя, признаюсь, обличье меня настораживает.

— Это он, — негромко заметила Мэй.

— Да, я вижу, — откликнулся Михаил доброжелательно. — И пользуясь случаем, хочу сказать, что сочувствую вашей потере.

Ганг наклонил голову, принимая соболезнования.

— Нужна ли вам помощь, Мастер?

Глушилка-глушилкой, но предосторожность никому не помешает.

— В последнем деле? Мы еще разбираемся, — коротко ответил Ганг.

— Возможно, она нам потребуется, но пока сложно ответить определенно, — улыбнулся Берти, быстро взглянув на друга.

Михаил усмехнулся.

Вспомнился вдруг детский голос Берти, доносящийся из-за двери за которой прятался маленький принц:

— Такой блестящий мальчик с балкона? Нет, блестящего не было.

В тот раз воспитатели его не нашли, ну, пока сам не пришел в детские покои. А Миайки, засыпая вечером в своей кроватке, решил, что надо познакомиться с внуком доброго доктора официально. Не то, что ему было не с кем играть — друзей по играм к нему привозили: аккуратных, завитых мальчиков, таких вежливых и правильных, хоть стол на Новогодье ими украшай.

Сорванец Майкл видел в их безукоризненном поведении упрек: ты не такой прекрасный, как они, глупый Майки! С игрушками было интереснее — куклы не пытались кланяться и повторять к каждому слову «Ваше Высочество».

Берти показался ему другим.

Ради этого знакомства пришлось несколько дней быть очень примерным, чтобы приласкаться к Королеве и спросить «про того мальчика, который шел давеча с доктором Бертрамом».

Королева дала разрешение на удивление легко.

Правда, Берти вряд ли был рад той внезапной аудиенции. Впрочем, Её Величество нашла, что юный Бертрам — воспитанный мальчик, достойный высокого общества.

Уже в том юном возрасте Берти умел чувствовать момент и отвечать правильно.

А вот старшая сестрица, помнится, негодовала, когда у него появился новый друг.

Маленький принц еще не скоро понял, что любые его отношения с друзьями обречены на провал.

…

— Ты помнишь мою сестру?

— Какую из…?

— Обычно я говорю только про одну.

Берти наклонил голову, в его глазах Михаилу почудился интерес.

— Напрасно, прости за прямоту. Ничего, что я так запросто?

— Ради старого приятельства можно.

— Благодарю. Вторая сестра тоже не так проста, как хочет казаться.

Михаил взглянул зорко и пристально.

— У тебя есть сведения о том? Факты?

Берти широко улыбнулся:

— Мы работаем над этим.

Когда внука забирали на знакомство с королевой, дед закаменел. Нет, внешне ничего не изменилось, но мальчик каким-то шестым чувством почувствовал, что старый Бертрам нервничает, но скрывает это.

Зря! Королева была вполне мила. Задала несколько вопросов, назвала умным мальчиком и отправила его играть с Его Высочеством принцем Майклом. Гувернер (у самого Берти он был приходящий на уроки хорошего тона, в отличии от принца, от которого почти не отходили) сопроводил их в детскую и куда-то отлучился.

Берти было не до него. Он в тот миг совершенно забыл и про деда, и про то, что он не хочет играть с Его Высочеством: детская была огромной и невероятно волшебной.

Океан с берегами из настоящего песка и сам Имберийский полуостров, вдающийся в океан Косым мысом, флот, качающийся на воде — копия существующих кораблей, — порт с матросами, солдатами в касках, с лошадями и моторами…, — вот что полностью захватило его внимание.

— Чьё это всё? — обомлев, спросил мальчик.

— Моё! — засмеялся Майки.

Он был страшно доволен этот маленький принц.

— И запустить можно?

— Можно!

Берти, не веря себе, потрогал воду ладошкой. Майкл засмеялся, но не обидно, а как-то очень добродушно и рассыпчато.

— А запусти! Пустите, Его Выс… Запустите фрегат, Ваше Высочество, — наконец выговорил, спохватившись, Берти.

Майки, который уже держал в руках корабль «Королева Мария Александра» живо повернулся к нему.

— А давай ты будешь звать меня просто Майклом? Или Майки?

— Будут ругаться, — нерешительно заметил Берти.

— А все равно будут! — махнул рукой принц. — Давай тогда наедине?

И вот в этот самый момент распахнулись двери и раздался шорох юбок — старшие принцессы со своими воспитательницами пришли к брату.

— Ну и кто это тут у нас? — насмешливо спросила тоненькая девочка, что шла первой.

Берти запоздало раскланялся, сообразив, кто перед ним.

— Говорят, будущее светило медицины, следующий доктор Бертрам, — подсказала вторая с тонкой улыбочкой. Она была пониже сестры.

— Тогда отчего он тут? — требовательно спросила старшая принцесса. — А не там, где ему положено быть?

— Ее Величество Королева, наша царственная Мать, велела нам поиграть вместе, — спокойно молвил Майкл и звонко добавил. — Вдвоём!

— Ее Величество Королев, моя Мать, очень добра к тебе, — девочка смотрела прямо и нехорошо. — Ты этого не заслуживаешь. Цени милость Ее Величества и помни кто ты есть, глупый Майкл!

Он молчал. Принцесса перевела глаза на Берти и сказала насмешливо, обращаясь к сестре:

— У него какой-то глупый вид, не находишь?

Ее сестрица засмеялась.

— Почему у тебя такой глупый вид. Э-гей! я с тобой разговариваю? Или ты совсем дурачок? — принцесса щелкнула пальцами. Майки вскинулся, но Берти успел ответить раньше:

— Ваше Высочество, простите, я не различил всё, что вы говорили. Вы такая красивая!

Да, Берти слышал, как отец называл дам красивыми. Дамы улыбались и смеялись в веера. Принцесса же фыркнула:

— Действительно дурачок! Я начинаю бояться за будущее нашей медицины. Пойдемте! — и надменно задрав хорошенький носик, поплыла к выходу.

Когда двери захлопнулись, Майки вздохнул и виновато посмотрел на нового приятеля.

…

Сейчас не принц Майкл, а император Михаил в самом простом плаще сидел перед ними с Гангом и усмехался одной половиной рта.

— Я буду признателен, если поделитесь результатами своей работы, — он прямо взглянул на Берти, а потом на Ганга. — Когда я приглашал вас, обстоятельства выглядели несколько иначе. А теперь, сдается мне, вы не намерены объявляться в свете. Или я ошибаюсь?

— Нет, вы правильно думаете, не намерен. Во всяком случае в ближайшие дни, у меня нет этого в планах. А вам нужна гласность?

— Нет. Мне нужно другое, но об этом чуть-чуть попозже.

— Вы уверены, что я смогу это другое вам дать?

— Вполне.

— Вы знаете, какую силу будет иметь ваша доброта, если вы сделаете то, что желали?

— Мой секретарь изучил вопрос со всей тщательностью и ознакомил меня с ним. Я полагаю, что я вполне отдаю себе отчет в последствиях. Вы полностью вернете статус.

— Что потребуется от меня взамен?

Михаил посмотрел долгим взглядом. А затем молча выложил на стол две фигурки: солдата и парусник.

Берти и Ганг одинаково уставились на них.

— Сколько? — после паузы спросил Ганг.

— Всё, — серьезно ответил Михаил.

— И против… кого?

— Чужой стаи, что думает, что она здесь главная.

На него смотрели вдвоем и очень задумчиво.

— Я влип, Мастер, — честно сказал Михаил. — Поверил, хотя не должен был. Не оценил верно, признаю. Но я не стану очередной сакральной жертвой. С вами или без вас, я не намерен терпеть то, что происходит и готовится. И сейчас я зову в союзники вас.

Не признаваться же, что больше некого.

— Выбор за вами, господа. Но сделать его надо немедленно.

— Я ценю ваше доверие, Мастер, — и, пристально глядя в глаза Михаилу, Ганг протянул руку. — Но я не потерплю обмана, Мастер. Моя жизнь и честь принадлежит этой земле. Двойной игры быть не может.

Михаил не оскорбился. И ответил крепкий рукопожатием.

— Клянусь, я честен с вами.