Глава 4

Стоя на коленях, я скребла полы. Руки от холодной воды заледенели, но это было еще не самое сложное задание. За эти дни я осунулась и чувствовала себя разбитой клячей, на которой пахали без продыху. А чему удивляться? Вставала я, когда еще было темно, и спать ложилась чуть ли не самой последней. Сил хватало лишь упасть на кровать, которая находилась в тесной каморке, меньше моей гардеробной в доме, и отключиться. Я уже не радовалась белому свету и понимала, что долго так не выдержу. Дни в доме у управляющего казались отдыхом в санатории по сравнению с такой жизнью. Но как бы ни было тяжело, стоило мне поймать его взгляд на себе, и я упрямо задирала подбородок, отворачиваясь. Лучше сдохну, чем под него лягу!

Чем я только за это время не занималась: горшки ночные за всеми выносила, плиты отчищала, кастрюли скребла, но тяжелее всего оказалось в прачечной. Хорошо еще, что меня туда ненадолго поставили, но кожу на руках я спасла лишь благодаря крему, что у меня остался от Варлеи. Спасибо Бетти, которая втихаря принесла мне все травки и мази, что я делала. Девушка сочувствовала мне, но убеждала, что еще повезло – управляющий мог приказать выпороть меня в наказание за непослушание. Может, и так, но думаю, что его сдержало возвращение хозяина. Тот вполне мог поинтересоваться причиной экзекуции.

Аттана я видела несколько раз мельком. Он еще хромал, но двигался бодрее. В дом потянулись первые посетители, стремящиеся засвидетельствовать ему свое почтение.

– Вот твое настоящее место! А еще благородную из себя изображаешь, – услышала я. Подняв голову, увидела стоящую надо мной Филисию, не скрывающую злорадства.

– Не тебе судить. Изображаешь же ты из себя хозяйку дома, когда являешься всего лишь служанкой, – не осталась в долгу я.

– Ах, ты! – замахнулась она на меня.

– Филисия, займись делом! – В коридоре появилась Агата. Я же замерла на месте. Мой взгляд прикипел к руке девушки – рукав платья приподнялся, и на ее запястье я увидела золотой браслет. Мой браслет! Я сама его себе купила с первой удачной сделки, а теперь эта гадина нацепила его на себя. Не стоило труда догадаться, кто ей его подарил и за какие заслуги.

В раздражении та опустила руку, но не смогла просто уйти – пнула ведро, разливая воду.

Агата дождалась, когда та уйдет и, одарив меня внимательным взглядом, величаво удалилась. Я же чувствовала себя Золушкой в доме злобной мачехи, собирая разлитую воду.


Мой браслет на руке этой лахудры стал последней каплей, переполнившей мое терпение. Наверное, именно поэтому я не сдержалась, когда на меня обратил внимание сам аттан.

Меня отправили отнести помои на скотный двор, и, пригибаясь под тяжестью ведер, я не смотрела по сторонам.

– Ты! – неожиданно услышала я и, подняв глаза, увидела хозяина дома. Не знаю, что он делал в этой части двора и как здесь оказался, но я была настолько измучена работой, что бросила на него безразличный взгляд. – Постой. Ты уже родила? Почему тебе дают тяжелую работу? Где ребенок?

– Я не была беременна, – ответила ему и собиралась идти дальше, как следующие слова заставили меня буквально вздрогнуть.

– Не ври мне! – неожиданно зло рыкнул он. – Что ты с ним сделала? Убила?

– Да как вы смеете обвинять меня в этом?! – взорвалась я, грохнув ведра об землю. Помои расплескались, и он отступил, чуть покачнувшись при этом, чтобы не испачкаться, а потом в неком шоке посмотрел на меня. В гневе смело встретив его взгляд, ядовито произнесла: – Я была полная, потому что недавно родила, а не потому, что была беременна. Чувствуете разницу?

Аттан смотрел на меня так, как будто я обзавелась второй головой, но меня достали, особенно этот высокомерный придурок. Глупо? Может быть. А что я теряла? Хуже, чем есть, не будет, и я продолжила:

– Рабский труд с утра до ночи быстро помог прийти в форму. Опережая ваш вопрос – родила я до того, как попала в рабство, но если вы такой рачительный хозяин, то лучше бы обратили внимание на своего управляющего – он вор!

– Несколько смелое заявление… от рабыни, – начал приходить в себя аттан, в глазах его появился опасный блеск.

– Обоснованное! Он украл мои украшения и, мало того, имел наглость подарить своей подстилке. Хотя о чем это я… Это не стоит вашего высочайшего внимания, – с презрением произнесла я и, подхватив ведра, пошла себе дальше.

– Стоять! – рявкнул он. Да, таким окриком и коня на скаку остановить можно, столько властности в голосе было, но не взбешенную женщину, доведенную до предела.

– Да не пошли бы вы, – оглянулась на него я.

– Куда? – завис он.

– Куда шли.

* * *

Аттан Корнуилса, приближенный самого императора, кавалер Ордена Славы и Первый советник Ингурской империи, почувствовал, как земля уходит из-под его ног. Его… Его!!! В его собственном поместье посмела послать его же рабыня. Да даже злейшие враги не позволяли себе неуважения к его персоне, прекрасно зная, что он смертельно опасен и не прощает оскорблений.

Он был настолько потрясен вопиющим поведением рабыни, что оказался способен лишь наблюдать, как та удаляется с безупречно прямой спиной, как будто королева, закончившая аудиенцию. Она и не думала останавливаться, а бежать за нахалкой он посчитал ниже своего достоинства, которое и так бесцеремонно попрали. Он был в бешенстве и знал, кто падет первой жертвой. Резко развернувшись, направился к дому. Если она не соврала…


Приказав прислать к нему управляющего, он прошел к себе в кабинет и с осторожностью опустился в массивное кресло. Ногу свело от боли, и он вытянул ее вперед.

Ему не нравилось, когда происходило что-то непонятное, а с этой рабыней явно было что-то не так. Он узнал ее совершенно случайно. Посмотрев вскользь на идущую мимо служанку, взглядом зацепился за ее профиль. Задумчивое выражение на лице девушки живо напомнило ему образ незнакомки с озера.

Тогда он совершал пешую прогулку по лесу. Врач посоветовал разрабатывать ногу и ходить пешком. С каждым шагом преодолевать боль он решил в лесу. Не хотел, чтобы лишние глаза видели его в момент слабости. В тот раз он зашел дальше, чем планировал, и не рассчитал силы. Чувствуя позорную дрожь в ногах и испарину на лбу, сошел с тропинки и присел в тени дерева отдохнуть неподалеку от озера. Кажется, даже задремал, когда его разбудил плеск воды. Увидев плавающую девушку, в первый момент решил, что это русалка или лесная дева, но вскоре нимфа выбралась на мостик, явив длинные стройные ноги, и задумчиво замерла. Она сидела к нему в пол-оборота, и он видел ее точеный профиль. Как будто скрываясь от его взгляда, она обняла себя за колени, положив подбородок на них.

Он не верил своим глазам и боялся пошевелиться. И мысли не возникло, что это кто-то из деревни. Те или купались бы в рубашках, или обнаженными, но не в странном белье, которое больше будило воображение, чем что-то скрывало. К тому же слишком свободно незнакомка чувствовала себя в воде, уверенно рассекая воду и ныряя, местные женщины так плавать не умели.

Как незрелый юнец, ощутил сухость во рту, когда девушка встала и наклонилась, снимая с себя белье и растираясь полотенцем. Впервые, после ранения, его взволновало женское тело. Жадным взглядом изучал ее фигуру, неосмотрительно выставленную напоказ. И она как будто почувствовала его взгляд, тревожно замерев и оглянувшись в его сторону. После этого движения ее стали торопливы, а он испытал шок, когда в платье, что она на себя быстро надела, он узнал униформу служанки дома.


Вернувшись тогда с прогулки, он приказал явиться всем, желая выяснить личность незнакомки, но как настоящей морской деве ей удалось ускользнуть. Раздосадованный, он на следующий день решил поехать в город и помимо текущих дел сбросить напряжение с профессионалками, раз у тела проснулись потребности. Лишь в дороге у него мелькнула мысль, что среди слуг он не увидел новой рабыни.

К своему возвращению интерес к лесной девушке он потерял, справедливо решив, что просто переутомился, поэтому так на нее и отреагировал, но, привыкший докапываться до правды, насчет рабыни спросил у управляющего. Тот ответил, что девушка и еще одна служанка работали в его доме. Он направил ее к себе, чтобы она пообвыклась, но сейчас та переведена в главный дом. «Хотите ее видеть?» – спросил тот его.

«Не много ли чести? – скривил тогда губы он. – Работает, и ладно».

К тому же он помнил, что рабыня была в положении и уж никак не могла быть незнакомкой с озера.


И теперь эта случайная встреча. «Ты?!» – непроизвольно вырвалось у него. Заметил ошейник рабыни на незнакомке, и кусочки мозаики сложились. Он только не понимал: если она родила, то почему ей дают тяжелую работу?

«Я не была беременна», – с безразличным видом ответила она и собралась идти дальше, как будто не замечая, что сам хозяин с ней разговаривает.

Сотни мыслей промелькнули у него в голове в этот момент. Он почему-то решил, что она избавилась от ребенка, и разозлился, испытывая отвращение к еще одной бессердечной мерзавке, но ее неожиданная реакция заставила его потерять дар речи. Девушка как будто проснулась и язвительно отчитала его. Упоминание об украденных драгоценностях, манера поведения, все указывало на ее благородное происхождение. И сейчас он желал получить ответы на свои вопросы, а осознание того, что управляющий его за дурака держит, взбесило.

– Ваша светлость, вызывали? – как нельзя вовремя появился тот.

– Расскажи мне, каким образом ты приобрел рабыню.

– Что-то не так? – тут же обеспокоился тот.

– Я жду. – Объяснять причины своего интереса он не собирался.

– Караван торговцев потрепали разбойники, и они решили зайти в город, чтобы восполнить потерю наемников. Остановились на ночь неподалеку. Я заглянул к ним и выгодно приобрел девушку.

– Выгодно?

– Они сделали хорошую скидку, так как она была больна.

– Ты приобрел больную рабыню? – лениво приподнял он бровь, давая понять, что не понимает причин такого решения.

Управляющий побледнел и начал оправдываться:

– У нас хорошая знахарка, я сразу отвез рабыню к ней. Сейчас девушка абсолютно здорова.

– На ней был рабский ошейник, когда ты ее покупал?

Мужчина сглотнул и просто посерел:

– Н-н-нет. Его надели, когда мы подписали сделку.

– И это не вызвало у тебя подозрений?

– В тот момент нет. Она была больна… Да и придя в себя, девушка приняла свое положение.

– Да? – заинтересовался этим моментом он, так как встреченная им особа вела себя отнюдь не как рабыня.

– Так точно, – закивал управляющий, чувствуя себя уверенней. – Она сказала, что осознает свое положение и понимает, что за нее заплатили деньги.

– Вот как… Ты пытался выяснить, откуда она?

– Да, но она сказала, что ударилась головой и прошлое свое помнит смутно.

– У нее были ранения на голове?

– Н-не видел. Могу уточнить у знахарки.

– Это надо было сделать еще до ее покупки. Мне не нравится такое пренебрежительное ведение дел, – позволил проявиться своему неудовольствию. – Я хочу видеть личные вещи, что были при ней. Все, – веско произнес он. В этот момент внимательно следил за мужчиной и заметил, как забегали у того глаза.

– Чего вы ждете?

– Да-да! Сейчас, – поспешил на выход тот.

Пока он отсутствовал, вызвал слугу и приказал привести в его кабинет рабыню сразу после того, как к нему войдет управляющий. Теперь оставалось лишь ждать.

История с ней действительно была мутная. При транспортировке рабынь им надевали ошейники еще в начале пути, а не в момент продажи, но он не торопился делать выводы, пока только отмечая странности. Интересно, откуда она? Девушка не спешила открывать свои тайны. Если она из приличной семьи и попала в беду, то почему не обратилась к нему с просьбой написать родным, чтобы те ее выкупили?

Она сказала, что недавно родила, но и словом не упомянула о муже. Может, дело в этом? Сбежала с каким-нибудь красавцем, забеременела, а тот ее бросил. Тогда каким образом оказалась у торговцев? Даже если бы любовник, наигравшись, продал ее за долги, к примеру, то на нее бы сразу надели ошейник рабыни.

– Разрешите? – вернулся управляющий, прерывая его размышления. – Вот, – положил он на край стола узелок с какими-то баночками и травами.

– Что это?

– Было в ее комнате.

– Это было при ней, когда ты ее покупал? – нахмурился он.

– Никак нет. Наверное, взяла у знахарки.

– Я просил принести вещи, которые были на ней в момент покупки!

Услышав в его голосе нотки сдерживаемого гнева, управляющий быстро засунул руку в карман и вытащил еще один узелок поменьше, споро его развязав.

– На ней были эти украшения.

– Почему я их вижу только сейчас?

– Так в сейф положил до вашего приезда и запамятовал.

В такую отговорку верилось с трудом, но акцентировать внимание на этом сейчас он не стал, придвинув к себе украшения. Ничего особенного. Скромные, хотя дизайн непривычный. Явно работа не местных мастеров. Внимание притянуло одно кольцо с крупным бриллиантом.

Так-так-так. А вот это уже интересно. Просканировав его, он обнаружил на нем активный маячок. Опытным взглядом определил, что так просто его и не снимешь.

– Ваша светлость, как и приказывали… – В кабинет втолкнули рабыню.

– Подойди, – приказал он ей.

Испуганной та не выглядела. Наоборот, окинула гневным взглядом слугу, который не очень вежливо с ней обошелся, а потом подошла к столу, сразу заметив на нем свои вещи.

– Твои?

– Да.

– Все?

Девушка еще раз осмотрела украшения и, подняв на него спокойный взгляд, подтвердила это. Лишь в глубине необычных зеленых глаз притаилась настороженность.

– Откуда у тебя это кольцо? – указал он на заинтересовавшее его, не прикасаясь к украшению.

– Обручальное.

– Ты обручена? – уточнил он.

– Я замужем.

Пронзив ее взглядом, был вынужден признать, что она не врет. По крайней мере, интуиция подсказывала это.

– Странно, у нас замужние женщины носят обручальные браслеты.

– А некоторые дикари кольцо в носу. И что теперь?

– Ты что себе позволяешь?! – возмущенно одернул ее управляющий, но та даже не повернула головы, продолжая спокойно смотреть на него.

– Ты сравниваешь нас с дикарями? – вкрадчиво поинтересовался у нее аттан.

– С чего вы взяли? Хотела сказать, что у каждого народа свои традиции и культура. В некоторых цивилизованных странах, к примеру, считается хамством мужчине сидеть, в то время как женщина стоит.

– Мне встать? – Он не мог определиться, забавляет его ее поведение или бесит.

– Разве я вас об этом просила?

– Ваша светлость, позвольте мне научить ее почтению! – воскликнул управляющий, бросая убийственные взгляды на рабыню.

Что-то он сомневался, что у того получится это сделать, если только вырвать ей дерзкий язычок.

– Оставь нас! – осадил его. С заметной неохотой тот удалился, а он продолжал сверлить взглядом девушку.

– Как твое имя?

– Мне сказали, что у рабыни его нет, – тут же ответила она, и это уже вызвало раздражение.

– Хочешь остаться до конца дней рабыней? – поинтересовался он, и ему удалось пробить ее спокойствие. – Полное имя, откуда ты, как оказалась у торговцев? – властно перечислил интересующие его вопросы, показывая, что игры кончились.

– Хотите сказать, что если я отвечу на все ваши вопросы, вы снимете с меня это? – дотронулась она до рабского ошейника.

– Я подумаю об этом, – туманно ответил он ей. Не ожидает же она, что он будет ей что-то обещать?! Не в том она положении, чтобы ставить условия.

Вот только девушке опять удалось удивить его. Чуть поколебавшись, она произнесла:

– Тогда я подумаю, стоит ли отвечать.

– Кажется, ты плохо понимаешь свое положение… – ледяным тоном сказал он, позволив повиснуть в воздухе угрозе.

– Вы считаете? – Ее полные губы иронично изогнулись. – Можете поверить, работая с утра до ночи и выполняя самую тяжелую и грязную работу, я в полной мере ощутила свое положение. Желаете выпороть за непослушание? Ваше право. По крайней мере отлежусь.

– Тебя пороли? – нахмурился он.

– Нет. Для начала решили наказать изматывающим трудом.

– Наказать? За что?

– Спросите у своего управляющего.

– Я спрашиваю тебя.

– Мне нечего вам ответить.

Недовольный разговором, он сверлил девушку взглядом, но та закрылась от него, не желая идти на контакт.

– Ты понимаешь, что сейчас упускаешь единственный шанс хоть как-то изменить свое положение?

– Ошейник вы не снимете, и оно вряд ли изменится. Я могла бы с пеной у рта доказывать, что моя покупка незаконна, но кто меня станет слушать? На данный момент идти мне некуда, жить не на что, – бросила она короткий взгляд на свои украшения. – Не вижу ничего зазорного в том, чтобы отрабатывать свое проживание у вас.

– Это твое окончательное решение?

– Окончательной бывает только смерть, но исходя из данных обстоятельств – да.

– С этим утверждением можно поспорить, – сжал подлокотники кресла он, раздумывая, что с ней дальше делать. Взгляд упал на травы. – Зачем они тебе? Хочешь кого-то отравить?

Глаза девушки блеснули, и он не сомневался, что сейчас она бы с превеликим удовольствием отравила именно его, даже если раньше делать этого не планировала.

– Пока меня лечила знахарка, я попросила ее научить меня разбираться в травах, на случай болезни. Она была так добра, что поделилась со мной ими и дала с собой мази. Я могу забрать свои вещи?

– У рабов ничего нет. Все, что они имеют, принадлежит их господину.

– Вы позволите взять травы, собранные на вашей земле, чтобы ваша рабыня смогла лечить себя ими, если заболеет?

Он предпочел не заметить насмешки и позволил ей их забрать. Тем более что на первый взгляд ничего опасного он не увидел. Собирая их, она посмотрела еще раз на свои украшения. Он не удержался и поддел ее:

– Помнится, ты обвинила управляющего в воровстве, но все твои вещи на месте. Не хочешь извиниться?

– Еще недавно этот браслет я видела на женской руке, – девушка указала на него кивком головы.

– Ты могла ошибиться.

– Свой браслет я везде узнаю.

– Тогда как ты объяснишь, что сейчас он здесь? – Ему нравилось с ней спорить.

– Лично мне все ясно, и вам станет тоже, если попробуете рассуждать логически.

– Не поделишься своими выводами?

– Все мое – ваше, – съязвила она. – Тот, кто ей его подарил, попросту забрал обратно свой подарок.

– Скажи, на чьей руке ты его видела, и мы это проверим.

– Какая теперь разница? Все равно его уже там нет. Зачем попусту тратить время? Она будет все отрицать и скажет, что мне показалось. Ее слово против моего, ничего не докажешь. А потом моя жизнь здесь станет еще более невыносимой.

– Ты забываешь, что именно в моих силах сделать это.

– Что вы, разве вы позволите мне об этом забыть?

– Можешь идти, – отпустил он ее, чувствуя глухое раздражение. Он здесь совсем заскучал, раз позволяет дерзить рабыне.

Не поклонившись, девушка ушла, а он перевел взгляд на ее украшения. Тяжело поднявшись, подошел к картине и, сдвинув ее, нажал в определенной последовательности на завитки лепнины. Открылась ниша, и он достал из нее шкатулку, в которую сложил украшения со стола. Маячок с кольца сейчас снять он не в силах, но зато способен экранировать его.

Пусть его новая рабыня считает, что ее скоро найдут. Он подождет, пока надежда ее покинет, а гонору поубавится. За это время следует провести собственное расследование, выяснив все о ней, но прежде у него возникло несколько вопросов к управляющему, и он опять вызвал его к себе.

– Ваша светлость, прикажете выпороть нахалку? – с порога спросил тот.

Аттан отметил, как взглядом управляющий обшарил стол.

– Скажи-ка, милейший, зачем ты приобрел рабыню?

– Ну как же, – чуть замялся тот и начал перечислять: – Выгодная покупка… она молода, и все вложения окупятся… экономия.

– Сколько получают горничные?

– Пятнадцать фангов в год.

– А сколько низшая прислуга?

– Шесть, – ответил управляющий, уже догадываясь, куда клонит хозяин.

– Тем не менее рабыню поставили на самую черновую работу. Так о какой экономии речь? Вы при ведении всех моих дел столь бережливы?

– Это на первое время. Она ничего не умеет. Ей дали время научиться всему, вникнуть, как ведется хозяйство в доме, – начал оправдываться мужчина, заметно нервничая.

– Чем она занималась у тебя в доме?

– Убиралась, прислуживала за столом.

– Надо же, а я думал, что она научилась лишь помои выносить, раз ей эту работу дали.

Управляющий не нашелся с ответом, а аттан продолжил:

– Ты знал, что она недавно родила?

– Так точно.

– И что она только после болезни?

– …

– Несмотря на это, ей дают самую тяжелую работу, а сейчас ты предлагаешь мне ее выпороть, чтобы она слегла и мы потратились на ее лечение, – припечатал он управляющего. У того даже усы уныло повисли, и он молчал, не зная, куда девать глаза. – Если у тебя не хватает ума иным образом приструнить слуг, то я сомневаюсь, что ты соответствуешь занимаемой должности.

– Ваша светлость! – жалобно воскликнул мужчина.

– Пошел с глаз моих! – рявкнул он на него. Управляющий попятился, низко кланяясь, а аттан добавил: – Передай все учетные книги. Хочу взглянуть.

* * *

После того как я отнесла помои животным, меня опять отправили скоблить полы. Не успела я набрать воды и приступить к работе, как ко мне прибежал лакей и потребовал срочно следовать за ним. Узнав, что меня вызывает сам хозяин, я, понятное дело, не спешила, ничего хорошего от этой встречи не ожидая.

– Да что ж ты еле тащишься?! – разозлился мужчина, оглядываясь и застав меня еще в самом начале лестницы.

Я же медленно поднималась по ступеням, не собираясь никуда спешить. К тому моменту, как поравнялась с ним, он уже пошел пятнами от злости. Больно схватив меня за руку, потащил за собой и буквально втолкнул в кабинет хозяина. Оглянувшись, я прожгла его взглядом, а потом оглядела присутствующих.

Стало понятно, что аттан решил выяснить правдивость моих слов и вызвал управляющего. Заметив на столе свои травы, внутренне поморщилась. Стало неприятно, что кто-то рылся в моих нехитрых пожитках. Когда же мне предложили пройти к столу и осмотреть украшения, с удовольствием увидела среди них свой браслет. Ощутила даже некое злорадство, что подарок у Филисии отобрали. Надо же, как быстро сориентировался управляющий, что пахнет жареным, раз забрал его у своей любовницы.

Что-либо доказывать насчет обручального кольца не видела смысла. Почему я должна объяснять разницу традиций? Если их женщины носят вместо колец браслеты, то это не делает их брак более законным, чем мой.

Аттан сидел весь такой уверенный, властный. Я чувствовала, как нервничает управляющий под его взглядом, но сама уже дошла до такого предела, когда ничего не боялась. Говорить всю правду о себе я тоже не спешила. Что это изменит? Ведь он не обещал снять с меня рабский ошейник, и мой рассказ ничего бы не изменил. Лишь показал бы, что у меня не в порядке с головой, раз я придумала такую историю, и подтвердил бы, что заступиться за меня в этом мире некому. Поэтому я решила молчать до последнего об обстоятельствах своего появления здесь. Пусть лучше строит предположения и подспудно ожидает, что придется отвечать за мою незаконную покупку.

Я не была столь наивна, чтобы надеяться, что мне дадут свободу. Да и куда бы я пошла? Жизнь в поместье была не сахар, но и за его стенами не лучше. Одинокая женщина без сопровождения – легкая добыча для разных мерзавцев.


Не ожидала, что он меня так легко отпустит, даже не наказав. Хотя что он мог мне сделать? Выпороть? Так я не шутила, когда говорила, что хотя бы отлежусь, а в остальном я и так занималась самой черновой работой, ниже уже скатываться некуда. Украшения свои вернуть я и не надеялась, хорошо хоть, что травы и мазь позволил забрать. Сходив к себе и положив их на место, вернулась к прерванному занятию, раздумывая о нашем с ним разговоре.

Подозревала, что для аттана я была как невиданная зверушка, которая вызвала интерес своим нестандартным поведением. Такие, как он, не любят неразгаданных тайн, а я не имела ничего против, чтобы он начал их разгадывать. Может, если начнет выяснять, всплывет хоть что-то, проясняющее, как я здесь очутилась. К тому же, если начнут обо мне задавать вопросы, это может оказаться тонкой ниточкой для Влада в поисках меня. Надежда на него жила в моем сердце.


– Ты?! – Надо мной навис управляющий с гневным лицом. – Проклинаю тот миг, когда купил тебя и не дал сдохнуть!

У меня тоже накипело на душе и молчать я не стала:

– Конечно, это я виновата, что вы сняли с меня все украшения и решили оставить их себе. Это моя вина, что подарили браслет своей любовнице, где его видели все, кому не лень, и это дошло до аттана. – О своей роли в этом я решила благоразумно умолчать. – Это моя вина, что меня, свободного человека, продали как рабыню и надели ошейник.

В чем еще я виновата? – спросила его, вставая с колен и с вызовом смотря на него. – В том, что работаю с утра до ночи и не ропщу?

Управляющий в гневе смотрел на меня, и в какой-то миг мне показалось, что он ударит. Но нет, вместо этого он со всей силы пнул ведро, что оно покатилось, расплескивая воду, и чуть ли не выплюнул мне в лицо:

– Убери здесь и подойди к экономке.

Он ушел, широко шагая, переступая через лужу, а я растерянно смотрела ему в спину. Судя по тому, что он не злорадствовал, а был очень даже недоволен… к Агате следовало поспешить.

Загрузка...