Кэтрин Арчер Отвага и любовь

Глава первая


Роланд Себастиан, барон Керкланд, сидевший на передней скамье часовни в Пинакре, старался спрятать признаки накипающего раздражения. Но ему не удавалось полностью замаскировать нетерпение и неудовольствие, сквозившие во взгляде его сузившихся голубых глаз, когда он поглядывал на двух других мужчин, находившихся в длинном узком зале.

Куда подевалась его невеста?

Ее отец, Хью Чэлмерс, барон Пинакр, высокий худощавый человек с заметной проседью в русых волосах, молча и отрешенно ждал перед алтарем, задрапированным темно-красным бархатом и украшенным двумя изысканными золотыми канделябрами. Здесь же стоял богато облаченный и явно испытывающий неловкость священник.

Он наклонился, и что-то прошептал Хью, но тот едва удостоил его ответом. Он стоял как изваяние и то и дело нетерпеливо бросал взгляд в конец зала, на открытую дверь.

Там по-прежнему никто не появлялся.

Было совершенно очевидно: Пинакр тоже со все возрастающим нетерпением ждал прибытия своей дочери. Роланд знал, что Хью Чэлмерс не одобряет предстоящего брака, но столь долгое ожидание уже порядком надоело всем.

Этот брак должен был состояться согласно предписанию короля Иоанна.[1] После того как была разрушена одна из принадлежавших Роланду небольших крепостей, а вместе с ней несколько провиантских складов, король, очевидно, решил, что родовая вражда между кланами Пинакров и Керкландов зашла слишком далеко. Склады были крайне необходимы в условиях, когда запасы значительно оскудели после походов на Святую землю.

Роланд скорчил гримасу и взъерошил черные волосы. Вспоминать о походах на Святую землю ему хотелось еще меньше, чем жениться. Один из походов отнял у него старшего брата, Джеффри, к которому должен был перейти титул барона после смерти их отца. Роланд до сих пор не привык к своему положению наследника, хотя фактически начал править землями уже до того, как в прошлом, тысяча двухсотом, году умер отец. Это случилось всего через год после гибели короля Ричарда.[2] Если бы не цепь трагических событий, Роланд носил бы всего-навсего титул младшего сына.

Но, пожалуй, лучше сосредоточиться на предстоящем бракосочетании с Селестой Чэлмерс, решил Роланд. Хотя Селеста была дочерью его врага и совсем не той девушкой, которую он бы выбрал себе сам, она слыла за довольно утонченную особу. Он видел ее всего один раз. Издалека. В зале для королевских приемов. Но когда Иоанн объявил, что, по его мнению, этот брак будет лучшим решением проблемы, Роланд подумал, что такая невеста ему подойдет.

Брак с Селестой Чэлмерс мог положить конец всем распрям. Роланд хотел мира и благоденствия на своих землях, и ее богатое приданое сыграло бы здесь не последнюю роль: с его помощью Роланд вернул бы былое процветание своим владениям — то состояние, в котором они находились до тех пор, пока его отец не познал ад пьянства. В остальном женитьба мало, чем повлияет на его жизнь. Призвание жены — согревать супружескую постель и произвести на свет законного наследника. Она станет украшением его дома и будет рядом, когда это ему потребуется.

Роланд не намерен повторять ошибку отца и слепо верить какой-то женщине.

Алберт Себастиан слишком переоценил любовь. Именно любовь и поставила его на колени. В первый раз — когда от него сбежала жена, а потом — когда он позволил любви воцариться между собой и своим старшим сыном.

Роланд снова в нетерпении взглянул на дверь часовни.

Ну, где же эта особа и о чем она думает, заставляя их столько ждать? Пусть не надеется, что красота убережет ее от подчинения, когда она станет его женой. Роланд бросил на Пинакра пренебрежительный взгляд. Он был лучшего мнения об этом человеке. Не думал, что тот позволит девчонке так своевольничать. В Керкланде она скоро поймет, где ее место.

Роланд прибыл в замок Пинакр всего несколько часов назад в сопровождении лишь четырех своих самых верных рыцарей. Он не ошибся: никакое вероломство его здесь не поджидало, но и особо сердечного приема им тоже не оказали.

Их встретил Пинакр и проводил в зал. Вскоре Роланду было предложено пройти в часовню, где его предположительно должна была ждать невеста.

Пока они шли в часовню, расположенную в дальнем конце замка, Пинакр сообщил будущему зятю, что его дочь потребовала, чтобы на церемонии не было никого, кроме жениха, ее отца и священника. Он бы не стал во всем так потакать девушке, подумал Роланд, но вслух не сказал ничего: не стоит указывать Пинакру, что тому делать в собственном доме.

Прошло два часа, невеста не появлялась. Роланд начал подумывать о том, что его тесть, должно быть, безвольный глупец. Неужели это тот самый человек, который совсем недавно с такой решимостью враждовал с ним? Их семьи были давними противниками не только в политических спорах, но и в личном плане. Так, Роланд не мог забыть, как вскоре после смерти отца какой-то человек проник тайком в замок Керкланд и ухитрился украсть любимого коня отца. Оказалось, что этот поступок совершил человек Пинакра, потому что, удирая верхом на коне, он обронил свою накидку, на которой были цвета Пинакра: желтый и зеленый. То, что был украден конь недавно почившего отца, подумал Роланд, было, конечно, случайностью, но происшедшее привело его в бешенство.

И сейчас, вспомнив об этом, он буквально пришел в ярость. Терпению его наступил конец.

— Я устал ждать. Где ваша дочь? Хью Чэлмерс приказал слуге:

— Поди, наконец, посмотри, что так задерживает мою дочь!

Мередит Чэлмерс с сожалением взглянула на вошедшего слугу.

— Скажи отцу, что я делаю все, что могу.

Она повернулась к двери спальни своей сестры. Дверь была на запоре, и ничто не могло выманить Селесту из ее комнаты.

— Ну, пожалуйста, Селеста, впусти меня, — в который раз попросила Мередит. — Я выслушаю тебя и постараюсь понять.

К своему большому удивлению, она услышала, как засов с легким скрипом отодвинулся. Не веря тому, что ей представляется возможность поговорить с сестрой, Мередит с глубоким вдохом открыла дверь.

Селеста сидела у окна. Она была в подвенечном платье цвета слоновой кости. Расшитые золотыми нитями длинные рукава и пышная юбка блестели в угасающих лучах солнца, проникавших через распахнутое окно. Белокурые волосы Селесты покрывала золотистая вуаль.

У Мередит перехватило дыхание от восхищения. Селеста была похожа на одного из ангелов, изображенных на красочных страницах религиозных книг, по которым священник учил их читать.

Красоту Селесты подчеркивало роскошное убранство спальни: пушистый восточный ковер, дивные покрывала и огромная деревянная кровать с тяжелым синим пологом. Только такой опочивальни и была достойна ее сестра!

— Я не могу выйти замуж за Керкланда, — заявила Селеста Мередит. — Я люблю другого.

Та посмотрела на сестру с неподдельным ужасом.

— Ты любишь другого? Кого же? Уж не сына ли графа, Орина? Он же почти ребенок…

— Как тебе такое могло прийти в голову? — Селеста широко раскрыла от изумления голубые глаза.

— Да ведь не секрет для всех, с каким обожанием он к тебе относится. А юноша в прекрасных отношениях с самим сэром Джайлсом. Они так дружны, эта парочка, просто не разлей вода… — Мередит заметила, как ее сестра напряглась при упоминании о сэре Джайлсе. — Уж не хочешь ли ты сказать, что это…

Селеста взглянула на сестру своими небесно-голубыми глазами.

— Да. Я люблю сэра Джайлса и думала… надеялась, что он поговорит с отцом… ну, в общем, сделает что-нибудь, чтобы расстроить мою свадьбу с Себастианом… Когда ты вошла, я молилась об этом Богу. — Селеста опустила голову и заплакала.

Мередит прижала правую руку к груди и воскликнула:

— Господи Иисусе, Селеста! Да тебя давно ждут в часовне! Отец недоумевает, почему ты не идешь.

Рыдания сестры только усилились. В течение тех недель, которые прошли с момента, когда она и ее отец побывали при дворе, Селеста никак не выражала своего несогласия с предполагаемым браком. Она просто наблюдала, как всегда красивая и отстраненная, за тем, как ей шили платья и набивали сундуки приданым. Обо всем заботилась младшая сестра, Мередит, которая вела домашнее хозяйство в Пинакре. Хотя Селеста была на год старше ее, она никогда не проявляла желания взять бразды правления в свои руки.

Да и никто не требовал от нее этого. Ее изысканная красота, звучащий, как серебряный колокольчик, голос, кажется, радовали их отца куда больше, чем старания Мередит сделать так, чтобы ему было удобно, сытно и тепло. Его глаза никогда не смотрели на нее с таким же обожанием, как на Селесту.

Нельзя сказать, что Мередит обижалась на сестру. Она любила ее. Да и как было не любить Селесту, когда та излучала море обаяния, а выглядела хрупкой и беззащитной.

Уж не воспользовался ли сэр Джайлс деликатным нравом ее сестры, с тревогой подумала Мередит. Неукротимый огонь, горевший в глазах этого худощавого рослого рыцаря, всегда смущал ее. Она спросила как можно мягче:

— Селеста, сэр Джайлс… он не принуждал тебя?

— Нет, — поспешно ответила та.

— Он отвечает тебе взаимностью? — с усилием заставила себя продолжить Мередит.

Селеста взглянула на сестру глазами, полными печали.

— Думаю, нет. Мне кажется, я люблю за двоих…

Мередит тяжело вздохнула. Если любовь такова, то уж лучше никогда не испытывать ее, подумала она. Хотя с ней вряд ли когда-нибудь случится что-либо подобное: положение смотрительницы в замке отца служило, кажется, гарантией тому.

— Но как же ты можешь любить того, кто не любит тебя?

Селеста прижала руки к груди.

— Я знаю только одно — что я люблю. Неужели ты не понимаешь, что, если я выйду замуж за этого Роланда Себастиана, то нечего и надеяться на то, что мы с Джайлсом когда-нибудь будем вместе. А мы могли бы, Мередит. Джайлс полюбил бы меня, он бы понял, что другого пути, кроме как нам быть вместе, не существует.

Мередит покачала головой в бессильном замешательстве. — Но ты же дала обещание Себастиану.

Селеста вскочила на подоконник. Взгляд ее был полон решимости.

— Я сейчас выброшусь отсюда, Мередит!

С бьющимся от страха сердцем та прошептала:

— Ты не сделаешь этого, Селеста.

— Но и за Роланда я не могу выйти!

— Нам… нам необходимо что-либо придумать, — убежденно заявила Мередит. Она немного успокоилась, когда Селеста спрыгнула с подоконника и отошла от открытого окна. — Но что? Не подчиниться приказу короля вряд ли возможно…

— Мне все равно, Мередит. Я знаю только, что люблю Джайлса и не могу без него жить. Тебе не понять этого, потому что ты никогда не испытывала такого чувства к кому-нибудь.

— Ты права: я никогда не переживала подобного чувства, но я хочу помочь тебе, только чем? Что я могу сделать?

Селеста пристально посмотрела на нее и сказала:

— Себастиан равнодушен ко мне. Он женится только из-за королевского указа, чтобы уладить разногласия между нашими семьями. — Она помолчала, задумчиво кусая полную нижнюю губу и изучающе глядя на сестру, а потом продолжила: — Кажется, ты кое-что сможешь сделать, Мередит. Ты сама призналась, что не питаешь ни к кому никаких чувств. Замуж за этого человека можешь выйти и ты. Все, что требуется, — это согласие между нашими домами, так ведь? А кто будет женой Себастиана, не имеет значения. Я уверена, что король Иоанн остановил свой выбор на мне только потому, что я старшая. Существует обычай, по которому сначала выходят замуж старшие дочери, но это не закон.

— Ты хочешь, чтобы я вышла замуж вместо тебя? — изумленно воскликнула Мередит. — Но я не могу сделать этого! И как отец объяснит барону Керкланду замену? Вряд ли того она устроит. Он наш враг, и его люди могут опустошить наши земли.

Немного поколебавшись, Селеста произнесла:

— Значит, мы никому ничего не скажем, сделаем все по-своему.

Мередит в нерешительности покачала головой.

— Как же это — не скажем? Неужели ты думаешь, что я могу сойти за тебя? Мы разного роста, у нас разного цвета волосы, — она перебросила со спины на грудь огненно-рыжий жгут волос, — нас сразу различат.

Селеста подошла к сестре. В ее глазах была мольба.

— Мы должны это сделать, Мередит. Я… я не целомудренна, и Себастиан, конечно, не простит мне этого, когда узнает. Ты сама сказала, что барон Керкланд наш враг. Ты считаешь, он благожелательно отнесется ко мне?

Мередит испуганно посмотрела на сестру.

— Но ты говорила…

— Я говорила, что Джайлс не принуждал меня. — Щеки Селесты покрылись густым румянцем.

Господи, тогда это меняет дело! Себастиан может убить Селесту, если узнает, что она не непорочна. Мередит схватилась за голову, пытаясь осмыслить услышанное.

А Селеста продолжала:

— Я видела Себастиана. Он высокий и потрясающе красивый. Я слышала, как незамужние дамы при дворе шептались о нем. Если бы я не была влюблена в другого…

— Мне совершенно все равно, красив этот человек или нет, — перебила ее Мередит и устремила страдальческий взгляд на сестру.

— Нам надо торопиться, прошу тебя. — Селеста начала снимать подвенечное платье. — Моя фата закроет тебя с головы до ног, ничего не будет видно.

— Да нас сразу же разоблачат, — возразила Мередит. — У нас разница в росте, по крайней мере, дюйма четыре.

Селеста, не обращая внимания на ее слова, продолжала раздеваться.

— Уже почти совсем стемнело, — говорила она. — При свечах тебя никто не узнает. Мужчины вообще ненаблюдательны. Отец так расстроен из-за этого брака, что ничего не поймет. А барон видел меня всего один раз, и то издали, в переполненном зале. Можешь быть уверена, он не помнит, как я выгляжу.

Мередит не могла с ней согласиться: любой мужчина, который хоть раз увидел Селесту, запомнит ее навсегда. Однако, как это ни было горько, она понимала, что отец действительно пребывает в столь сильном смятении по поводу брака старшей дочери с бароном Керкландом, что может не обратить внимания на подмену.

Пока все эти мысли проносились в голове Мередит, Селеста сбросила с себя всю одежду и подошла к сестре.

— Позволь я помогу тебе переодеться, — сказала она. — Сегодня день твоей свадьбы.


С пересохшим от волнения горлом Мередит в подвенечном наряде невесты на дрожащих ногах преодолела путь до часовни. Когда она появилась у входа, все с облегчением вздохнули. Никто, даже ее собственный отец, не заметил, что перед ними Мередит, а не Селеста. Хью Чэлмерс торопливо пошел навстречу дочери по проходу между рядами.

Мередит казалось, что сердце вот-вот выскочит. У нее из груди. Она боялась и взглянуть в ту сторону, где ее дожидался человек, который станет ее мужем.

С трудом передвигая ноги, девушка, наконец приблизилась к алтарю и остановилась перед ним. По-прежнему обмирая от страха, Мередит так и не осмелилась бросить хотя бы взгляд на мужчину, стоявшего рядом с ней. Она отметила лишь его высокий рост и широкие плечи.

Священник с явным облегчением приступил к торжественному обряду. Когда он стал зажигать свечи, Мередит судорожно вздохнула и умоляюще произнесла:

— Прошу вас, не надо. Я…

— Не беспокойтесь о свечах, — упредил священника и мужчина, стоявший рядом с ней. — Давайте закончим все как можно скорее.

Даже если Мередит и почувствовала облегчение оттого, что его желания совпали с ее собственными, она была не в состоянии оценить это. Страх быть разоблаченной по-прежнему держал ее в своих тисках. Глубокий голос священника, казалось, доносился до нее через густую завесу. А он уже подводил их к моменту клятвы друг другу — Сердце Мередит билось так гулко, что она сама едва расслышала произнесенные ею шепотом слова обета.

Только когда священник замолчал, она поняла, что все закончилось. Она вышла замуж вместо своей сестры.

С видом собственника Роланд Себастиан взял ее руку в свою.

— Не мог бы я теперь, наконец, взглянуть на свою прекрасную невесту? — хриплым голосом произнес барон Керкланд.

Задрожав всем телом от дурного предчувствия, Мередит прошептала:

— Не надо, милорд, прошу вас. Вы должны понять, что я смущаюсь… вас и этой свадьбы…

Наклонившись к ней так близко, что даже сквозь плотный шелк фаты она почувствовала тепло его дыхания, он сказал ей на ухо:

— Не нужно меня бояться, моя маленькая суженая.

Мередит, все еще дрожа, прошептала:

— Тем не менее, мне страшно.

Он ни за что не узнает, чего стоило ей такое признание! Никогда в своей жизни Мередит не испытывала подобного страха ни перед кем и ни перед чем. И не призналась бы в этом, если бы даже такое случилось. Прожив всю свою жизнь с мыслью, что к ней никогда не будут относиться с таким восхищением, как к ее сестре, Мередит давно научилась гордо скрывать свои чувства.

Она не могла позволить Роланду снять с себя фату прямо здесь и сейчас. Как он поведет себя, этот неистовый воин, если узнает, что женился не на той?

Мередит понимала, что ей необходимо объяснить все Себастиану, пока остальные не узнали правду. Но это можно было сделать только тогда, когда они останутся вдвоем, то есть поздно вечером, после церемонии свидетельства.

Она прошептала в отчаянии:

— Вы позволите обратиться к вам с мольбой, милорд?

Всколыхнув своим дыханием ее фату, он уклончиво ответил:

— Разумеется. И о чем же она, красавица? Севшим от волнения голосом Мередит тихо сказала:

— Я попросила бы вас отказаться от церемонии свидетельства, потому что я не думаю… что смогу дальше… после того, как будет выставлено на всеобщее обозрение…

Наступило долгое молчание. Потом послышался голос отца:

— Селеста, дочь моя, я с пониманием отношусь к твоей скромности, но ты не вправе просить об этом своего мужа.

Себастиан перебил его:

— Воздержитесь от дальнейших слов, Пинакр! Эта женщина теперь вверена моим заботам. Ядумаю, что соглашусь с такой странной просьбой. Я видел Селесту и полагаю, что не заблуждаюсь относительно ее. Я не хотел бы настаивать на том, чтобы она… Нет, точнее, я хотел бы, чтобы моя брачная ночь была достойна воспоминаний.

Мередит затаила дыхание при этих его словах. Боже мой, подумала она, охваченная паникой, Себастиан достаточно ясно выразил свои намерения даже для ее неопытных ушей! О «брачной ночи» и о том, что происходило во время нее, она не позволяла себе даже и помыслить!

Не произнеся ни слова, Мередит повернулась и побежала. Ее не волновало, что могут подумать Себастиан или ее отец. Она только знала, что должна убежать. Убежать от хрипловатого сладострастного голоса Себастиана, от слов, которые он произнес, и от чувств, которые они в ней вызвали. Она не будет разделять ложе с этим человеком! Дело не зайдет так далеко.

Мередит, вытирая взмокшие ладони о заимствованное платье, бежала в спальню Селесты. Не надо ничего рассказывать Керкланду, решила она. Ее сестра займет предназначенное ей место. Что же касается того, что она нецеломудренна… ну… Селеста, разумеется, должна знать, как сделать так, чтобы муж поверил в то, что она невинна. Мередит слышала о том, что такое возможно.

Добежав до спальни сестры, она с облегчением распахнула дверь, полагая, что все скоро уладится, и застыла на пороге. Селесты в комнате не было.

Недоброе предчувствие заставило Мередит посмотреть, на месте ли накидка сестры. Накидки не было. Закусив губу, Мередит решила проверить содержимое сундука. И тут только заметила на столике возле кровати клочок пергамента. Она поспешно схватила его и прочла то, что было нацарапано детским почерком сестры:


Я вернусь завтра, когда все будет позади. Я ничего никому не сказала, даже Агнес.

И ты не должна.

С любовью и благодарностью Селеста.


Мередит скомкала записку дрожащими пальцами. Она оставалась один на один сСебастианом.

Что же она ему скажет? «Простите меня, милорд, моя сестра влюблена в другого, и я тут вместо нее»?

Вряд ли кого из мужчин удовлетворила бы такая замена. Селеста была признанной красавицей, славящейся изяществом и приятным голосом. Ну а Мередит — обыкновенная, ярко-рыжая, с носом, усыпанным веснушками… Ни один мужчина никогда не бросал в ее сторону такой же взгляд, как в сторону ее сестры.

Не успела эта мысль промелькнуть в ее голове, как дверь распахнулась и вошла Агнес с подносом, заставленным яствами.

— Я принесла еду и вино, миледи. Мередит поспешно прижала руку со смятой запиской к груди и хриплым шепотом произнесла:

— Мне ничего не нужно. Служанка озабоченно нахмурилась.

— Но вы должны что-то съесть. В течение всего дня у вас не было ни крошки во рту. — Агнес подошла и поставила поднос на стол. Потом повернулась и показала на ночную сорочку, лежавшую в ногах кровати. — Я помогу миледи переодеться.

— Нет! — вскричала Мередит и попятилась. Служанка пристально взглянула на нее.

— У миледи что-то случилось с голосом? Он звучит… как-то странно.

Мередит повернулась к ней спиной и снова хрипло произнесла:

— Все так очевидно. Я только что вышла замуж за врага моего отца. Будь добра, оставь меня одну. Я не хочу сейчас никого видеть. Я сама обо всем позабочусь.

— Но…

Агнес шагнула было вперед, однако Мередит остановила ее:

— Прошу тебя, ступай, предоставь мне самой позаботиться о себе.

Агнес, опустив плечи, пошла к двери. Открыв ее, она задержалась на мгновение.

— Я буду рядом, миледи, на случай, если вам понадоблюсь.

Мередит кивнула и, когда дверь за служанкой закрылась, вздохнула с облегчением. В горле у нее пересохло. Девушка подошла к столу, налила себе бокал вина, быстро его осушила и наполнила второй. На этот раз она пила маленькими глотками, обдумывая сложившуюся ситуацию.

Совершенно очевидно, что ей придется выдавать себя за сестру до тех пор, пока не удастся откровенно поговорить с Керкландом. Что ж, в таком случае нужно действовать решительно. Мередит расправила плечи и сделала еще глоток. Все по порядку, сказала она себе, почувствовав, как начали расслабляться напряженные мышцы. Тут ее взгляд упал на новую, тонкую, как паутинка, ночную сорочку, лежавшую на кровати. Она наденет сорочку, заберется в постель и будет ждать, когда придет Себастиан.

Приняв окончательное решение, девушка стала быстро раздеваться.


Загрузка...