Поцелуй меня, Док!

Глава 20

Рут

Неизвестный номер: Блокировка ничего не изменит. Это твой последний шанс поговорить со мной о своём будущем. Я знаю, кто устроил тебя на работу в Kiss-Met. И знаю, что в твоём резюме были ложные сведения. Поговори со мной, или я позвоню Дженис.

Я уронила телефон на кровать дрожащими руками. Опять Вон. Я заблокировала его номер ещё несколько дней назад, но, видимо, это его не остановило. Я обернулась через плечо, ожидая увидеть чьё-то лицо в оконном стекле. Но вместо этого закатный свет пробивался сквозь закрытые жалюзи, ложась золотистыми полосами по белым ламелям. Моё отражение в зеркале в полный рост смотрело на меня широко раскрытыми от ужаса глазами, обведёнными тенью. На мне было единственное нарядное платье, которое у меня имелось: оно мягкими волнами ниспадало от талии до середины бедра. Голубое, из шифоновых слоёв, с открытыми плечами, подчёркивающими грудь.

Но я совсем не выглядела милой и невинной, как надеялась, когда покупала его в прошлом году. Я выглядела испуганной. Я чувствовала себя беззащитной. Я не знала, что задумал Вон, но где-то в глубине живота у меня поселилось тяжёлое предчувствие. Его последнее сообщение было по сути угрозой шантажа. Но он не может заставить меня подписать пятилетний контракт… правда?

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Сердце сжалось так сильно, что я почти физически почувствовала, как из него выжимается кровь, словно из губки. Я приложила ладонь к груди и, чувствуя, как оно бьётся с перебоями, попыталась успокоиться. Это всего лишь Кэл. Он пришёл, чтобы отвезти меня на церемонию награждения.

— Это не Вон, — прошептала я, наклоняясь, чтобы застегнуть ремешки босоножек на щиколотках, и направилась через крошечную квартиру к двери у кухни. — Спокойно.

Я открыла дверь и Кэл буквально ослепил меня своей невыносимой красотой. Закатное солнце за его спиной подсвечивало медный отлив в его зачёсанных набок волосах, придавая коже тёплый оттенок, словно он сошёл со страниц греческого мифа. На нём был простой чёрный костюм, белая рубашка и серо-полосатый галстук и весь этот наряд обтягивал его спортивную фигуру, будто умоляя о пощаде. Я онемела.

— Привет.

Уголки его губ дрогнули, будто он знал, что я пялюсь. А потом взгляд смягчился, и его ирландские зелёные глаза скользнули от моих упругих кудрей по платью и вниз — к туфлям. Его губы чуть приоткрылись, и между нами повисла пауза, прежде чем он встретился со мной взглядом и сказал:

— Ты потрясающе выглядишь.

Я с трудом сдержала улыбку.

— Ты тоже.

— Всё решено, — сказал он, беря меня за руку. — В следующем году я обязательно выиграю эту награду, чтобы снова увидеть тебя в этом платье.

Я засмеялась.

— Обязательно упомяни об этом в своей благодарственной речи.

Кэл провёл меня за порог, аккуратно закрыв дверь за спиной, а я нащупала ключи в своей чёрной сумочке-клатче. Он обвил рукой мою талию сзади, наклонился и провёл губами по открытой линии моего плеча.

— Но если я так сделаю, все увидят, какая ты красивая.

У меня чуть не выпали ключи, когда дрожь пробежала от плеч до самых кончиков пальцев.

— Не думаю, что ты в опасности… — начала я и тут же сбилась, словно мысли в голове разлетелись, как рассыпанные булавки. Я застыла с ключом в руке прямо перед замочной скважиной, не в силах довести дело до конца.

Кэл обошёл меня и, обхватив мои пальцы своими, направил ключ в замок. Послышался мягкий щелчок — дверь закрылась. Его дыхание щекотало мне шею, когда он прошептал:

— Уверяю тебя, Шортстоп, я здесь в очень большой опасности.

Я прижалась к нему, выпуская дрожащий выдох. Всё, мне крышка. Как мне, чёрт возьми, сохранять самообладание рядом с этим мужчиной? Я повернула голову, подставляя шею, и он провёл языком по пульсирующей точке, затем нежно поцеловал её. Я едва не растаяла на месте. Пытаясь зацепиться хоть за одну здравую мысль, я судорожно выдавила:

— Мы… — и тут же запнулась снова, задыхаясь, пока его левая рука скользила вверх по моим рёбрам. — Мы, кажется, больше всего рискуем… опоздать.

Кэл рассмеялся прямо у моего горла, переместив губы к уху и легко прикусив чувствительный край.

— Это даже не моя награда.

Я улыбнулась.

— То есть ты хочешь остаться?

Он простонал, и всё его тело будто обмякло, когда он отступил назад.

— Нет. Надо ехать.

Я повернулась и похлопала его по груди.

— Наверное, это будет взрослое решение.

В его взгляде потемнело, когда он вновь провёл пальцами по линии моих плеч.

— Хотя я могу придумать кучу других «взрослых решений», которые с куда большим удовольствием принял бы прямо сейчас.

Уголки моих губ дрогнули, и я перевела взгляд с его губ на глаза.

— Да? И какие же?

Улыбка Кэла стала дерзкой. Он снова взял меня за руку и повёл к припаркованной у обочины машине.

— Что, уже обсуждаем фетиши? И это всего лишь второе свидание?

Я нахмурилась, задумавшись.

— Второе?

— Родители, — сказал Кэл, подняв один палец. — Церемония награждения, — добавил он, поднимая второй.

У меня отвисла челюсть. Оцепенело я спросила:

— Подожди… то есть я переспала с тобой, и это даже не считалось свиданием?

— Ты неисправимая развратница, доктор Колдуэлл. Ненавижу быть тем, кто сообщит тебе это.

— Интересно, как выглядит исправимая развратница, — пробормотала я, задумчиво.

Кэл рассмеялся, и когда мы подошли к его машине, он открыл мне пассажирскую дверь. Но прежде чем я успела сесть, он притянул меня к себе, к своей твёрдой груди, и склонился, чтобы мягко поцеловать. Его губы двигались медленно, тепло, будто он был готов провести всю ночь, изучая каждую грань наших поцелуев. Когда он отстранился, то прошептал:

— Я бы и не подумал что-то в тебе менять. Ты идеальна такая, какая ты есть.

Моё сердце взвилось вверх, как стая испуганных скворцов.

— Ты тоже, — прошептала я в ответ.

Кэл слегка улыбнулся и чмокнул меня в скулу.

— Видишь? Мы идеально подходим друг другу. Хотя, возможно, ты передумаешь, когда узнаешь, что я приготовил на нашу поездку.

— Мне стоит беспокоиться? — спросила я, прищурившись.

Кэл обошёл машину и сел на своё место с лукавой, молчаливой улыбкой. Он припарковался совсем рядом с моим домом, и хотя все парковочные места были заняты, на улице в этот час не было ни души. Сумеречный свет заката окрашивал белый салон автомобиля в тёплый медный оттенок, и когда Кэл захлопнул за собой дверь, я позволила себе немного понежиться в этом летнем сиянии.

Кэл повернулся ко мне, и лучи заходящего солнца скользнули по его чётким чертам, как преломлённый янтарь.

— Хочешь сыграть в одну игру?

С тобой? В любую. Особенно если ты будешь смотреть на меня так, как сейчас.

— Зависит от игры, — ответила я, прищурившись с лёгким сомнением.

— Победа тебе гарантирована, — осклабился Кэл.

— Что-то это звучит слишком подозрительно.

Кэл тихо усмехнулся, но больше ничего не сказал — до тех пор, пока мы не выехали за пределы Юджина и не поднялись на съезд к шоссе. Наконец он спросил:

— И что у тебя под юбкой, Шортстоп?

Я метнула на него удивлённый взгляд, не произнеся ни слова.

— Прости?

Когда мы ускорились, Кэл наклонился и постучал по бардачку передо мной.

— Это будет иметь значение, когда ты откроешь его и увидишь, что я приготовил на вечер.

По-прежнему сомневаясь, я поддела защёлку пальцем и открыла отсек. Внутри лежал небольшой чёрный футляр на молнии — совершенно безобидный на вид. Я взяла его в руки и коленом захлопнула бардачок.

— Что это?

— Посмотри сама.

Я скосила на дружелюбного Кэла ещё один быстрый взгляд и расстегнула молнию на тканевом футляре, размером примерно с старый CD-диск. Когда я откинула верхнюю крышку, внутри, в мягком отделении, лежал аккуратный чёрный предмет из силикона, а рядом — нечто, похожее на серебристый пульт. Я медленно повернула голову к Кэлу, глядя на него полуприкрытыми глазами, как сатанинская кукла.

— Что это?

Его белоснежные зубы блеснули в золотом свете заката, струившемся через лобовое стекло.

— Мне просто интересно, сколько ты продержишься. Ты ведь всегда так долго разгоняешься.

— Боже мой, — пробормотала я, бросив взгляд на вибратор и пульт. — Никогда не должна была рассказывать тебе об этом.

— Вполне возможно, — согласился он, всё так же улыбаясь.

Я вновь перевела взгляд с игрушки на него.

— Ты же не всерьёз.

— Я серьёзно, — сказал он, вдруг наигранно посуровев. — Я расстроюсь, если ты не вставишь это в себя, Рут.

— Но мы же едем на церемонию награждения! — воскликнула я, голос у меня скакнул на октаву выше.

— И во время церемонии тоже, — уверенно добавил он.

— О нет. — Я захлопнула крышку футляра. — Ни за что.

— Рут, — сказал Кэл, и его голос стал низким, с предостерегающим тоном. — Ты боишься?

— Я… — Я замялась, задумавшись. А действительно ли боюсь? — Думаю, я колеблюсь потому, что это... необычно. Но не боюсь.

— Ну конечно нет. И ты же не откажешь мне в игре только потому, что она кажется тебе необычной, правда? — Кэл бросил быстрый взгляд в мою сторону, прежде чем снова сосредоточиться на дороге.

— Н... нет, — наконец выдавила я. — Наверное, не откажу.

— Тебе хоть немного любопытно? — продолжил он, уголки губ дрожали от сдерживаемой улыбки.

Я прикусила нижнюю губу.

— Думаю… да.

— Тогда будь хорошей девочкой, вставь это в себя и дай мне поиграть с тобой.

Я сжала ноги. Его голос проник сквозь меня, обвил мои молекулы, впитался в саму суть. Я не могла отделить себя от этого желания — от него. И осознание этого хлынуло во мне, как азарт перед прыжком с парашютом. Я влюблялась в этого мужчину — стремительно, без возможности повернуть назад. Я бросила на него горячий взгляд, следя за его профилем, и щёлкнула защёлкой футляра.

— А ты, случайно, не хочешь пульт… после того, как я это сделаю?

Медленная, самодовольная улыбка приподняла его щеки:

— Можно даже сказать, что я настаиваю, Шортстоп.

Я глубоко вдохнула, стараясь сохранить самообладание, и подняла яйцеобразный вибратор из футляра. У него было гибкое колечко на конце — для удобства, наверное.

— Пожалуйста, только не угробь машину, пока я это делаю, Кэл.

— О, не я тут рискую потерять концентрацию, — усмехнулся он.

Силикон был мягким, почти как замша, но скользкий, и с боку уже светился крошечный синий огонёк. Я бросила неуверенный взгляд на Кэла, раздвинула колени и чуть приподняла бёдра. Кэл скользнул по мне взглядом и тут же вернул глаза на дорогу.

— Хотя… может, я всё-таки в опасности. Чёрт, ты выглядишь чертовски хорошо.

Я бросила на него кокетливый взгляд и скользнула рукой между ног. Пришлось немного отодвинуть кружевные трусики в сторону, и вот игрушка уже была у самого входа — там, где влага собралась лишь от одной мысли, что я собираюсь сыграть в такую игру с Кэлом. Я ввела её внутрь своего вдруг занывшего центра, и она легко скользнула в меня. Я поёрзала, устраивая её поудобнее. Размер был идеальный: достаточно большая, чтобы не выпасть, но не настолько, чтобы мешать. На самом деле, я даже могла бы забыть, что она там.

На всякий случай я потянула за маленькое силиконовое кольцо, убедившись, что всё надёжно. Затем отстегнула изящный овальный пульт от футляра и протянула его Кэлу, посмотрев на него с лёгким подозрением.

— И в чём же заключается твой гениальный план?

Кэл нажал кнопку на пульте.

Жужжание наполнило меня, пронзая мою чувствительную глубину, дрожа в нервах, тянущихся к клитору, и вызвало такой мощный прилив желания, что я задохнулась. Ладони упали мне на бёдра, я напряглась, выгнулась и сжалась вся до кончиков пальцев.

— Ох, чёрт…

Кэл снова нажал кнопку, отключая вибрацию. Выглядел он при этом как довольный кот, который только что поймал мышку.

— План? Никакого плана, Шортстоп. Я играю — ты выигрываешь.

Я выдохнула с глухим смешком.

— Это было... неожиданно мощно. Что там вообще внутри?

— Оргазмы, — ответил Кэл, бросив на меня многозначительный взгляд. — Хорошие.

По карте на GPS дорога от Юджина до Портленда должна была занять два часа. Казалось, прошло двадцать лет.

Кэл без конца дразнил меня, нажимая на кнопку вибратора в самые неожиданные моменты. Он мог выдерживать паузы по десять, пятнадцать, а то и двадцать минут — настолько длинные, что я почти забывала, что у нас вообще «игра». Каждый раз это заставало меня врасплох, хотя я знала, что у него есть пульт дистанционного управления, и я знала, что он наполнит мою ноющую, влажную киску вибрациями, которые лишат меня рассудка, я все равно подпрыгивала, когда это происходило. Потом он просто выключал его, даже не прерывая разговор, словно не замечая моих вздохов и сдавленных стонов.

В какой-то момент он оставил чёртову штуку включённой на целую минуту, и мне пришлось упираться в дверь и спинку сиденья, чтобы не вылететь к чёрту через крышу машины. К тому моменту, как до пункта назначения оставалось всего десять минут, я уже полностью промочила его кожаное сиденье, а мои кружевные трусики были окончательно испорчены. И при этом я так и не получила разрядки. Потому что стоило мне только приблизиться к оргазму, едва я начинала покачивать бёдрами и запрокидывала голову, Кэл тут же выключал эту чёртову штуку. Это сводило меня с ума.

— Кэл… — выдохнула я, когда он в миллионный раз выключил эту штуку. Мы вообще когда-нибудь доедем? Или мы застряли в этой машине на вечность? Если в конце этой поездки не будет оргазма, я просто слечу с катушек.

— Да? — невозмутимо откликнулся он. Мы застряли в пробке в самом центре Портленда, а он опёрся щекой на кулак, в котором беззаботно сжимал пульт. Он нажал на кнопку дважды.

Вибратор снова ожил, и я сжалась вокруг него, подлетая к оргазму, который, казалось, разорвёт меня пополам, как бумажное сердечко ко Дню святого Валентина.

— Кэл! — завизжала я.

Он выключил его, расплывшись в дьявольской ухмылке.

— Это буквально самое весёлое, что со мной происходило за последние годы.

— Ты — воплощённое зло, — прохрипела я, обмякнув на сиденье.

— Ну что ты, — безмятежно ответил он, возвращая взгляд на дорогу, когда загорелся зелёный. — Уверен, ты ещё передумаешь… — Он взглянул на GPS в телефоне. — …через девять минут.

— Что будет через девять минут? — выдохнула я. У меня болели ноги. Болела между ног. Казалось, мою душу разорвали, измельчили и запекли в суфле из жгучего желания.

— Назовём это контрольной точкой, — задумчиво протянул он.

Его большой палец медленно обвёл контур кнопки, и я не могла оторвать взгляда. Даже не знала, хочу я, чтобы он её нажал… или боюсь, что он это сделает.

— Кажется, это и будет началом моей карьеры злодейки, — простонала я, ёрзая на сиденье и сжимая бёдра.

— Хм, в обтягивающем латексе ты бы смотрелась потрясающе, — с улыбкой согласился Кэл.

Он повернул направо, неторопливо лавируя в потоке машин. Я следила за его большим пальцем и этим чёртовым пультом, но он больше не нажимал. Я знала, что это лишь вопрос времени, но всё равно попыталась расслабиться, отвела взгляд к окну и уставилась на поток машин, пока мы приближались к выставочному центру.

— Напомни мне, как именно я выигрываю в этой игре? — спросила я, обмахивая лицо ладонью и медленно расслабляя всё тело, сведённое судорогой за последние два часа.

— Тебе не нравится? — невинно удивился Кэл. — А мне нравится.

Машина въехала в подземный паркинг, и тень окутала нас, чуть остудив жар, пылавший на моей коже.

Я метнула в него взгляд.

— Прекрасно знаешь, что мне и нравится, и одновременно я в двух секундах от того, чтобы выдрать это к чёрту.

Кэл нажал кнопку трижды, и вибратор взвыл на такой мощности, что я подпрыгнула на сиденье.

— Боже мой!

— Сомневаюсь, что Он сейчас нас слушает, любовь моя, — хмыкнул Кэл, обводя машину вокруг парковки и вставая в углу, у стены. — Но продолжай молиться. Мне безумно нравится, как ты умоляешь.

Он всё ещё не выключил эту чёртову штуку, и я чувствовала, как внутри всё сжимается и выворачивается, как будто вот-вот разлетится на тысячу осколков экстаза.

— Кэл, — пропела я высоким, почти оперным голосом.

Кэл заглушил двигатель и, с невозмутимой, до крайности самодовольной улыбкой, похлопал по широкому подлокотнику между сиденьями.

— Ложись сюда, положи ноги на задние сиденья.

Подлокотник был обтянут черной кожей, гладкий, но, казалось, слишком узкий, чтобы на нём можно было лечь. Или мне только так казалось. Кэл уже выбрался из машины и уселся на заднее сиденье, а я, чувствуя, как нервы трещат, будто отбойные молотки, отстегнула ремень безопасности и поднялась на колени.

— Я не уверена, что это хорошая идея.

Я постучала пальцами по подголовнику, наблюдая, как Кэл в безупречном костюме устраивается на среднем сиденье и вальяжно раздвигает ноги.

— Я не смогу помес-тись...

Кэл снова нажал на кнопку, и на этот раз вибрация начала рваный, сводящий с ума ритм, готовый разорвать мои остатки рассудка и растоптать их.

— Ноги сюда, Шортстоп. Тик-так, ты тратишь драгоценное время.

— Ох, — простонала я, чувствуя, как у меня начинают дрожать ноги, а капли пота собираются у линии шеи, пока машина медленно прогревалась в тенистом паркинге.

Я переместилась к центральному подлокотнику и, к своему удивлению, просунув ступни в проем и устроив их между ног Кэла, поняла, что вполне могу опереться спиной на гладкую кожаную поверхность. Это было не самое удобное положение, в каком мне приходилось бывать, но на фоне пытки, которую устраивало моему клитору это проклятое виброяйцо, я была готова лечь хоть на дыбу, лишь бы это прекратилось.

Кэл приподнял мои бедра и тогда я поняла, зачем ему нужно было, чтобы я оказалась именно здесь. Это давало ему идеальный доступ. Он поставил мои ступни по обе стороны от своих бедер, и хотя мне пришлось приподнять таз и удерживать себя, вцепившись в подголовники передних сидений, я оказалась удобно, полностью раскрыта перед ним.

Он задрал подол моего небесно-голубого платья до самой талии, обнажая промокшие белые кружевные трусики, и провел пальцами вдоль их верхнего края. Виброяйцо внутри продолжало неумолимо и жестоко пульсировать, подводя меня всё ближе к оргазму и каждый раз отбирая у меня разрядку.

Я задыхалась, запрокинув голову.

— Пожалуйста, Кэл.

Пальцы Кэла скользнули по влажной щели между моих ног.

— Как я могу спешить, когда ты выглядишь настолько охренительно аппетитно? — Его голос стал хриплым. — Эти звуки, что ты издавала по дороге, как извивалась… — Он провел пальцами по моей чувствительной, изнывающей от желания плоти, и тонкий слой кружева между нами вызывал во мне необъяснимую ярость. — Для меня это была пытка совсем другого рода.

Я выгнула бедра навстречу.

— Не верю, что умоляю тебя трахнуть меня в машине.

— А я верю, — с дьявольской ухмылкой ответил он. — Ты ведь грязная маленькая ученая, Колдуэлл. Я с самого начала знал, что ты не откажешься от эксперимента.

Его руки скользнули к моим бедрам, проникли под тонкую ткань трусиков и сжали полоски у бедер. Одним резким движением он разорвал их и отбросил в сторону.

Я ахнула, подняв голову.

— Ты только что…?

Кэл изогнул одну тёмную бровь.

— Ты что, собиралась сохранить эти промокшие насквозь трусики на память?

— Нет… — простонала я.

Вибратор всё так же отбивал ритм прямо по моей точке G, каждый пульс поджигал внутри огонь, и с каждым гулким толчком я теряла над собой контроль.

— Забирай бельё, платье — всё, что хочешь. Только прошу тебя, Кэл…

— Чёрт, как же я люблю это слышать, — хрипло выдохнул он, голос срывался.

Его ладони мягко скользнули вниз по моим бёдрам, обхватили их сзади и вновь вернулись туда, где сосредоточено моё желание. Одной рукой он провёл по скользким складкам, а другой откинул мою ногу в сторону и подхватил под ягодицы, удерживая меня.

Когда он опустился на колени и приподнял мои бёдра выше, я резко втянула воздух.

— Нет… Не может быть… Ты не можешь… Я… там же… жидкость…

— Жидкость, — хмыкнул Кэл. — Только ты могла так сказать.

Он чуть подвинул меня назад, устроившись удобнее, и опустил лицо между моих ног. Я попыталась сопротивляться — всего на секунду. А потом мои колени оказались на его плечах, его руки подхватили меня под ягодицы, и он полностью опрокинул меня назад, так что затылок ударился о рычаг переключения передач, а его дыхание коснулось моей пульсирующей, ноющей плоти — прохладное, ласковое, сводящее с ума.

— Я могу. И я это сделаю, Шортстоп. А теперь заткнись… и кончи для меня.

Его язык прошёлся по моей разгорячённой плоти медленно, с ленивым наслаждением — от самого центра, где всё пылало от боли и желания, до пучка нервов, что вопил о разрядке. Когда кончик его языка прижался к моему клитору, я почти уверена, что увидела рай. Белые, синие и ярко-жёлтые вспышки разорвались за закрытыми веками, как калейдоскоп блаженства, и я громко застонала, упираясь руками в сиденья.

Мне нужно было больше. Мне нужно было, чтобы он сделал это снова, потому что симфония пульсирующей пытки внутри меня в сочетании с нажимом его языка обещала превратиться в нечто невероятно сладкое.

Кэл негромко заурчал, прижимаясь к моей чувствительной коже, царапнул зубами по клитору и провёл по мне волной боли, сплетённой с удовольствием.

— Ты на вкус просто потрясающая.

— Тогда ешь так, будто тебе это действительно нужно, — прорычала я сквозь раздражение.

Я почувствовала, как он засмеялся — прямо в меня, а потом втянул меня в рот. Я ахнула, напрягшись с головы до пят, и вся грудь опустела от воздуха, вырвавшегося наружу со стоном.

— Боже мой... — простонала я.

Кэл остановился и провёл языком обратно вниз — туда, где вибратор всё ещё пульсировал внутри меня.

— Хорошая девочка, Рут. Ты почти на финише.

Я уже не могла связать и двух слов. Из горла вырывались лишь бессмысленные, умоляющие обрывки звуков. Кэл обвёл языком мой вход, потом вновь скользнул вверх — к пульсирующему клитору. Когда он снова втянул меня в рот, я почувствовала и услышала щелчки — щёлк, щёлк, щёлк — это он нажимал пульт, прижав его к моей ягодице.

Вибратор сорвался с цепи. Прерывистый ритм сменился оглушающим гулом, такой мощной вибрацией, что меня будто ударило током изнутри. Я закричала и, словно душу вырвало, отдалась оргазму, который накапливался так долго и сильно, что рванул, как ядерный взрыв. За закрытыми веками вспыхнули звёзды, краски и искры, а внутри всё разлетелось на осколки блаженства. И пока я содрогалась и терялась в этом безумии, Кэл удерживал меня крепко, нежно посасывая, отступая от клитора, позволяя мне кончать медленно и долго.

Он выключил вибратор, и я почти загрустила от того, что всё закончилось. Хотя, если честно, я была так обессилена и опустошена, что удивлялась, как вообще ещё что-то чувствую.

Он медленно опустил меня, скользнул ладонями мне за спину и притянул ближе, усаживая на себя верхом на заднем сиденье машины. Сердце всё ещё бешено колотилось в груди, когда я оперлась предплечьями ему на плечи и прижалась лбом к его лбу.

— Это было...

— Чёртовски прекрасно, — прошептал он. Его руки поднялись, обрамляя моё лицо, и он отстранил меня ровно настолько, чтобы я могла встретиться с ним взглядом. — Ошеломительно. Рут, ты... ты по-настоящему совершенна. Во всём.

Я смотрела на него с изумлением.

— Ты же не всерьёз.

— Вполне всерьёз, — произнёс он тихо, но с такой искренностью, что в этом спокойном пространстве не осталось места ни для чего другого. — Никогда ещё я не держал в руках более совершенную женщину.

Я провела ногтями по его щеке, не отводя взгляда. Неуверенно облизнула губы.

— Можно я тебе кое-что скажу?

— Всё что угодно, — его глаза смягчились, в них скользнуло беспокойство.

Я опустила взгляд и провела пальцами вдоль резкой линии его челюсти к шее.

— Мне с тобой спокойно.

Он сглотнул, кадык дёрнулся, пальцы чуть сильнее сжали моё лицо — едва ощутимо. Только когда я вновь посмотрела ему в глаза, он прошептал:

— Ты в безопасности.

Я с трудом сглотнула, и всё, что он только что сделал с моим телом, ушло на второй план, потому что было куда важнее то, что он делал с моим сердцем. Он оставлял в нём отпечатки нежности — поцелуй за поцелуем, слово за словом, заботой за заботой. Когда-нибудь этих отпечатков станет так много, что они покроют всё сердце. И тогда оно будет его. Полностью.