Подарок для зверя

Глава 16

Оглянувшись я посмотрела на Гашина и не поверила глазам. Тот бесформенным мешком лежал возле стены лицом вниз. На голове его зияло тёмно-бордовое пятно кровавой раны, с которого на ворот стекала кровь. Такое же пятно алело на наличнике косяка.

Немало времени понадобилось Жене, чтобы отыскать ключ от наручников в карманах шакала, а когда он меня освободил, и я выплюнула тошнотворный кляп, спросил, опускаясь рядом и поглаживая по спине:

– Вась, ты как? Что произошло? Он чего, убить тебя хотел?

– Хотел, да, – ответила срывающимся голосом. – И не только меня. Максим в опасности. В смысле, Максим Витальевич. Мы должны ехать! Должны спасти его!

Женя всё понял по глазам. Скрывать что-то от него не имело смысла. В волнении, обуявшем меня, читался и страх за Марсова, и то сильное чувство, которое даёт силы действовать, когда энергия на исходе.

– Я не могу поехать, – сказал Женя, оглядываясь на комнату, в которой остался шакал. Его мы для надёжности приковали к кровати, чтобы не вздумал делать глупости. – Если я его прибил, то лучше мне оставаться на месте. И полицию вызвать.

Посмотрела на парня с невыразимой тоской. А он ведь ради меня рисковал собственной свободой. Нет, они с Димой оба герои. Вот только не моего романа.

Обняла его крепко-крепко и только хотела броситься к себе, как вдруг вспомнила кое-что и обернулась у самой двери.

– Как ты оказался здесь?

– Марсов дал ключ. Похоже, он о чём-то догадывался. Гашин сказал ему, что ты подвернула ногу на лестнице, и тебя повезли в травмпункт. Поэтому с ним поехал Дима.

Кивнула. Надо же, как лихо гад насочинял.

Теперь мне следовало добраться до церемонии и как можно скорее. Но только успела принять решение, изумлённо замерла. Мельком брошенного на зеркало взгляда хватило, чтобы прийти в ужас. Огромный синяк под глазом сообщал, что я не останусь незамеченной нигде в этот чёртов новогодний вечер.

Краситься было некогда, да и фингал такого размера запросто не скрыть. Думай, Василёк, думай! Тоналка, пудра, что ещё?! Нам лишнее внимание ни к чему! В судорожном переборе спасительных идей выцарапала одну, схватилась за неё. Набрала номер службы доставки, а через четверть часа уже выбегала из гостиничного лифта, куда мне навстречу вошли трое полицейских.

Почти бегом добежала до такси, путаясь в полах длинного наряда, который мне принесли. Ну да, решила устроить небольшой маскарад, но не по случаю праздника. Именно в этом театре абсурда мне виделось наше с Максимом спасение.

Когда я приехала к залу торжеств, уже совсем стемнело. Голова всё ещё продолжала болеть, скула после удара саднила, а синяк зиял сизым пятном, растекаясь по лицу. К счастью, никто его не видел. Пришлось немного подождать, слиться с толпой, а чуть позже прибиться к стайке женщин в таких же, как у меня хиджабах.

Да-да, мне пришлось нарядиться именно так, потому что иначе я со своим фингалом взбаламутила бы весь форум. Это могло сыграть нам с Максимом на руку, и мы бы ушли отсюда, сорвав все планы сообщников шакала. Но внутренний голос подсказывал, что следует действовать осторожнее.

Национальный костюм не давал мне права появляться в зале торжеств. Вот такая дискриминация. Поэтому я могла лишь созерцать высотное здание, сверкавшее праздничной подсветкой. Но кто не рискует, тот и не побеждает, а потому следовало хотя бы испытать удачу.

Первая и последняя попытка прорваться к Максу не увенчалась успехом. Зловещего вида охраннику, который отказывался меня впускать, пришлось на ходу сочинять, что я шестнадцатая супруга того самого Фарида. К счастью, прокатило, и никто не стал допытываться подтверждения личности.

Наблюдая за происходящим вокруг, я недоумевала. Как здесь может случиться что-то плохое? Всюду охрана, камеры, гости, ожидание праздника. Мужчин больше не заботил дресс-код. Многие давно сняли пиджаки и, расстегнув рубашки на несколько пуговиц, наслаждались вечером в компании своих спутниц, облачённых в короткие коктейльные платья. Прогуливаясь по парку вдоль выложенной деревянными панелями набережной искусственного канала, эти парочки беззаботно потягивали шампанское, пританцовывали под звуки клубной музыки, договаривались о чём-то, беззастенчиво щупая друг друга за выступающие части тела. Смех и лёгкие разговоры текли рекой, диджей колдовал над треками, а пёстрая праздничная подсветка в такт им то и дело расцвечивала небоскрёбы вокруг. Мне не было дела до всеобщего веселья. Озираясь по сторонам, я искала взглядом Марсова, но нигде его не находила.

Живот сводило от нервного ожидания. Когда же одна из женщин, к которым я прибилась, начала подозрительно коситься на меня и шептаться с другой, напряглась. Как же глупо я буду выглядеть, если меня раскроют. Ещё глупее, если окажется, что шакал предупредил своих и меня уже ждут. Да всё равно. Лишь бы добраться до Максима и совершить задуманное, пока не стало слишком поздно.

В голове уже зрел новый план, но ему не суждено было воплотиться. Взрыв, который раздался в следующую секунду, оглушил меня, и в потоке визжащих женщин, которые стали разбегаться во все стороны, я не заметила, как оказалась оттеснённой к крыльцу.

Залп, ещё и ещё. Успев мысленно попрощаться со всем, что мне дорого, я не удержалась и на подкосившихся ногах припала к земле. Когда же пространство вокруг озарила яркая вспышка, я в недоумении подняла взгляд к небу и обомлела. Надо мной во всей красе своего пиротехнического великолепия множеством огней расцветал невиданной красоты цветок.

Никогда прежде я не видела ничего подобного. Очерченный яркими полосами света, контур цветка постепенно заполнялся разноцветным сиянием, и удивительная картина в небе вскоре обрела вид объёмного изображения. На смену огненным лепесткам с каждым новым залпом в небо поднимались новые, ещё более диковинные, в виде стилизованных символов грядущего праздника.

Фейерверк. Это был всего лишь праздничный фейерверк, и к нему уже спешили люди.

Лёжа на земле, я следила за тем, как один за другим здание покидали мужчины, и останавливались на крыльце. Первый, второй, третий. Максим выходил одним из последних, и не дожидаясь, пока станет слишком поздно, я подхватила с земли выпавший свёрток, который всё это время держала за пазухой, и бросилась к лестнице.

Его нельзя было спутать ни с кем. Или просто для меня мужчина успел стать особенным, но когда на пороге показалась его статная фигура, я буквально упала ему в объятия, не давая выйти.

Мне было всё равно, узнает меня Максим или оттолкнёт, решив, что я замыслила неладное, но я должна была его остановить, не выпускать в эту иллюзию праздника, который мог стоить ему жизни. Чутьё подсказывало, что так надо.

Крепкие объятия, его руки на моей спине, жаркое дыхание на шее, запах его парфюма, и нежелание расставаться ни на секунду. Наши взгляды встретились, и я поняла: он меня узнал.

***

В Новый год нужно загадывать желание под бой курантов. За неимением оных загадывать желание приходилось под раскаты салюта. Я должна, просто обязана была успеть. Ведь помочь нам могло лишь чудо. Зажмурившись и сжав в руке ладонь любимого мужчины с такой силой, которой от себя не ожидала, я беззвучно попросила. Очень хорошо попросила, а когда раздался последний залп, ахнула. Человек, который стоял рядом, вдруг вскрикнул, опустился на колени, а затем упал набок, закатив глаза и не подавая больше признаков жизни.

Сквозь шум в голове слышны были смех, плач, крики. Не сразу до присутствующих дошло, что случилось, а когда всё же дошло, поднялась паника. У подножия огромной нарядной ели, истекая кровью, лежало бездыханное тело с остекленевшими глазами, которые теперь уже безучастно глядели в ночные сумерки. Я не желала смерти, я просила о другом, но судьба распорядилась иначе.

Широкоплечий мужчина в длинной светлой кандуре и гутре, надетой поверх непослушных вьющихся волос, присел рядом с телом на корточки.

– Мери крисмас, падла, – проговорил Марсов, закрывая глаза мёртвому человеку.

Поднявшись в полный рост, он огляделся. К лежащему уже спешили медики с носилками, другие приводили в чувства перепуганных женщин и особенно впечатлительных мужчин. Хозяин мероприятия отчитывал главу службы безопасности за недогляд. Огни горели, ёлка сияла гирляндами, пахло порохом, как в детстве, когда папа выводил всех нас на улицу запускать фейерверки, и только тогда я, наконец, ощутила и прониклась мыслью: мы живы, и этот Новый год, вопреки ожиданиям недоброжелателей, не стал для нас последним. Всё закончилось, чтобы начаться с чистого листа.

Максим поцеловал меня в висок и подал руку. Прижавшись к его плечу, я поняла, как устала, и мы вместе зашагали в сторону парковки. Нам больше незачем было оставаться здесь.