Подруга для авантюриста

Так как пьяна я была изрядно, то историю поведала красочно и трепетно, Тимур задумчиво покачал головой.

— Интересно. Хотя, уверен, кое-что ты утаила. Но ладно, у каждого есть свои секреты.

— Теперь ты расскажи о своих.

Он рассмеялся.

— У меня все не так весело. В моей семье нас было трое детей, все пацаны, я старший. Мать растила нас одна, так что я рано пошел работать. В отличие от тебя, я, наоборот, хотел учиться, поэтому старательно готовился и поступил на физвос. Окончив институт, отправился в армию, отслужил, вернулся в Питер. Стал работать, сначала по разным местам, потом решил начать свой бизнес. В итоге открыл автосервис. Стал разрастаться: мойки, шиномонтаж, все в этом духе. Вот так и живу.

— В этой истории есть хоть слово правды? — покачала я головой.

— Целых три. Но, как я уже сказал, твоей истории я тоже до конца не верю.

— Вот и поговорили.

— Можно перейти и к делу.

— Ты о чем?

— Кажется, ты упоминала, что когда пьянеешь, становишься доступной.

Я фыркнула.

— Этого я не утверждала, предлагая тебе проверить.

— Я готов.

Он посмотрел на меня, взгляд его неуловимо изменился, что сразу привело меня в волнение.

— Не чувствую в себе никаких позывов, — ответила я с грустью, не до конца понимая, кого пытаюсь в этом уверить: себя или его, и даже решила подняться, памятуя о том, что произошло в номере. Тимур не дал мне этого сделать, ловко схватив за локоть, и уже через мгновенье был сверху. Рука его тут же оказалась на бедре под туникой. Сам он поцеловал меня в ямочку между ключиц, я неровно вздохнула, подавшись телом вперед, и он посмотрел на меня хитрым взглядом.

— Кажется, позывы появились, — усмехнулся он, но я дала себе слово держаться и сурово сказала:

— Отпусти меня, или тебе же будет хуже.

— Я тебе не нравлюсь?

— Ты знаешь, что нравишься всем женщинам независимо от возраста и семейного положения.

— Тогда в чем проблема?

— Я тебя совсем не знаю. А спать со всеми подряд не входит в мои привычки.

— Мы же неплохо поболтали только что.

— Слезай, говорю, — цыкнула я на него. Рассмеявшись, он отстранился и сел. Я поблагодарила за это небеса, продолжи он атаку, вряд ли бы я нашла в себе силы устоять. Пригладив волосы рукой, Тимур с иронией заявил:

— Раз большой любви не намечается, хочу предложить тебе сделку.

— Сделку? — я тоже села и уставилась на него.

— Смотри, что получается. О Мадянкине мы оба рассказать не можем, так как загремим тоже оба. Выходит, ты моя должница, ведь от тюрьмы я тебя спас.

— Так и думала, что не просто так, — хмыкнула я.

— Видишь, какая ты прозорливая. Твоя биография меня заинтересовала, мой осведомитель сказал, что после того, как ты появилась в этой шайке кладоискателей-любителей, их добыча увеличилась чуть ли не в разы. И если бы вы смогли правильно организовать свою деятельность, выбрались бы из грязи в князи очень быстро, заняв неплохое положение в своем городке.

— Мы были подростками-романтиками, — хмыкнула я.

— Это ты была такой, ребята, между прочим, толкали найденные вещицы, на что тоже нужна смелость и связи, тем более в таком маленьком городишке, как ваш. Вам не повезло, пареньки огребли, ты ограничилась отчислением из института. Бизнес, так сказать, загнулся, но знания-то при тебе.

— Ты, что, хочешь что-то откопать? — не поверила я.

— В точку, — усмехнулся Тимур, — мне нужно найти одну весьма определенную вещь.

— Можно поинтересоваться, какую?

— Прежде чем посвящать тебя в детали, я должен получить твое согласие.

— У меня есть выбор? — хмыкнула я, он неопределенно повел головой.

— С моей стороны было бы глупо приехать к следователю и сознаться, что я, покрывая тебя, придумал ту ночь и подкупил свидетелей, как считаешь?

— То есть ты рассчитываешь только на то, что я буду чувствовать себя обязанной тебе?

— Ты этого терпеть не можешь, так что согласишься.

— Ты вообще слушал, что я тебе рассказывала? Я только и делаю, что бегаю от ответственности.

Он снова пожал плечами.

— Так каков твой ответ?

Посверлив его взглядом, я уставилась на воду. Как ни странно, Тимур был прав: по отношению к нему мне не хотелось чувствовать себя обязанной. Основывалось это нежелание на двух факторах: во-первых, он не так прост, даже опасен, потому долг может припомнить в любой момент. А во-вторых… Он мне нравился, слишком нравился, чтобы мы находились с ним в неравных позициях. Ему, конечно, об этом знать не стоит. И вообще, дураку понятно: между нами быть ничего не может, в моих интересах разделаться со всеми долгами перед ним и порвать любые отношения.

— Вот что, — повернулась я к нему, — я согласна помочь тебе, но хотелось бы внести ясность. Мы заключаем деловой союз, который не предполагает никаких других взаимоотношений. Я буду искать эту твою вещицу, а когда мы найдем ее, то будем квиты. Соответственно, разойдемся, как в море корабли, и больше не появимся в жизни друг друга.

Я протянула ему руку, он немного подумал, разглядывая меня, потом пожал ее.

— Идет, — кинул мне и, поднявшись, потянулся. Я с трудом сдержалась, чтобы не уставиться на его тело. Поднявшись следом, спросила:

— Каков наш план?

— Искать вещицу будем не здесь. Так что для начала заедем в отель, возьмешь кое-какие шмотки, боюсь в таком виде ты пригодна для чего угодно, только не для раскопок. Хотя я бы посмотрел, — он ухмыльнулся, а я ему напомнила:

— Мы только партнеры, не забывай.

— Социальные ограничения мечте не помеха.

Покачав головой, я направилась к машине. Через некоторое время я уже была в номере, девчонок не оказалось, и я этому даже порадовалась, меньше всего хотелось пускаться в долгие объяснения. Я написала им пространную записку о том, что мы с Тимуром некоторое время хотим побыть вместе, потому скроемся ото всех неподалеку. Телефон буду включать по мере необходимости. Некоторое время я раздумывала, как к данному развитию событий отнесется Старков, если узнает, но потом махнула рукой. В конце концов, я же буду на связи, значит, в крайнем случае, он меня разыщет. Бумаг о невыезде я не подписывала, следовательно, против закона не иду. Переодевшись в шорты, майку и кеды, я собрала в рюкзак вещи и вернулась к Тимуру. Он ждал меня возле машины. Некстати я подумала о том, что убийцу Алины так и не нашли, значит, расследование идет полным ходом. Кто ее убил, по-прежнему оставалось загадкой, а главное, за что и не связано ли это с Мадянкиным? Скорее всего, нет, иначе вопрос по нему так или иначе уже бы всплыл. Последнее слово напомнило мне о том, где покоится сам дядечка, и я скорчила мину. Тимур в очередной раз расценил мое выражение лица по-своему.

— Ты жутко недовольна происходящим, — высказался он, когда я села в машину.

— Чему тут быть довольным? Я прячу трупы, меня обвиняют в убийстве, а теперь еще придется вернуться к незаконной деятельности, за которую я тоже немало огребла в свое время.

— За это не переживай, безопасность дела я беру на себя.

— Сеня тоже так говорил.

— Это твой парень-копатель?

— Ага.

— Могу тебя заверить, что он не идет со мной ни в какое сравнение.

— Все-таки ты самоуверенный сукин сын.

— И снова воспринимаю это как комплимент.

Я только головой покачала.

— Теперь ты можешь рассказать, что это за таинственная вещь, которую мы будем искать?

— Медальон.

— Именной?

— Не совсем. У моего хорошего друга во время гражданской войны в этих местах погиб прадед, медальон принадлежал ему.

— Твой друг знает, где конкретно? В каком году?

— Толком он ничего не знает. Как ты понимаешь, в глаза его ни разу не видел.

— Хорошо, но какие-то данные есть? Имя, фамилия, кем служил? Писал же он письма домой?

— Ларин Роман Сергеевич, 1890-го года рождения. Их батальон базировался в поселке не так далеко отсюда, там же он и погиб. Останки его найдены не были, предположительно, захоронен в братской могиле.

— Предположительно? То есть никаких документов, которые могли бы обозначить, что это он, найдены не были?

— По крайней мере, семье моего друга об этом не сообщали.

— То есть официально он числится в пропавших без вести?

— Пропадать особо было некуда, так что дед, наверняка, лежит в братской могиле в этой самой деревне.

— Если ты так в этом уверен, зачем тебе я?

— Потому что места захоронений весьма условны, а твоему чутью, как мне сообщили, можно доверять. Времени не так много, так что не хотелось бы его терять.

— Откуда твой друг узнал об этом медальоне?

— От своего деда, конечно, откуда еще? Тому рассказала его мать. Это что-то вроде семейной реликвии, которую передавали из поколения в поколение, потому, узнав о медальоне, друг захотел его отыскать.

— Так ты за этим сюда приехал? — нахмурилась я, — а при чем здесь Мадянкин?

— Мадянкин вовсе ни при чем. Мы приехали с ним, потому что планировали замутить совместное дело с местными ребятами. Так как мы с Ромой все равно собирались сюда, я решил совместить два проекта.

— Рома — это твой друг?

— Да, — кивнул он, — назвали в честь погибшего прадеда. Я планировал быстро разрулить рабочие вопросы, после чего присоединиться к Роме, который остановился недалеко от деревни. Потом ты свалилась на мою голову, Мадянкин отдал концы, в общем, пришлось разбираться и с этим.

— Если не ты убил Мадянкина, почему не сообщил в полицию?

Он усмехнулся.

— Был уверен, что это ты. Сдавать тебя не хотелось.

— Я его не убивала.

— Веры тебе нет, но в этом вопросе я и сам начинаю склоняться к данной версии. Это еще больше все усложняет.

— Почему?

— Потому что выходит, что убийца ходит на свободе, цели его мне неизвестны, за какие грешки он убил Мадянкина — тоже, так что… Ситуация неприятная, а я предпочитаю держать все под контролем. К тому же втянул тебя в это дело, так что теперь и за тобой пригляд нужен, как бы ты к ментам не пошла на нервной почве.

— Выходит, это ты прокололся, а не я, — не удержалась я, он покосился с насмешкой.

— Твоя радость мне понятна, но напомню, что ты все равно являешься соучастницей преступления.

Я тут же сникла, подумав, спросила:

— Каков твой интерес в поиске этого медальона?

— В общем-то, никакого. Друг попросил о помощи, вот я и помогаю.

— Без задней мысли? Или ты и с ним труп прятал?

— Такими вещами я занимаюсь только с красивыми женщинами.

— Странная у тебя манера соблазнения. И много красивых женщин ты покорил таким образом?

— Превеликое множество.

— Ну конечно, — хмыкнула я, задумываясь. Естественно, у Тимура баб, как грязи, каждая старается урвать себе хоть кусочек такого красавца. Он меняет их, как перчатки, особо на эту тему не запариваясь, потому что знает, что стоит ему только пальцами щелкнуть и… Я грустно вздохнула. По крайней мере, радует, что я не стала одной из многих. Чтобы отвлечься от мыслей о Тимуре, я вернулась к медальону.

— Откуда у твоего друга уверенность в том, что медальон находится вместе с останками?

— То есть?

— Может, его свистнули под шумок, а прадеда захоронили в братской могиле.

— Такого расклада хотелось бы избежать, хотя, конечно, уверенными мы быть не можем. Но попытка не пытка, как говорится. Я готов рискнуть. К тому же с нами твой светлый ум, может, что путное измыслишь.

— Значит, мы сейчас едем в эту деревню? Как ты думаешь, я имею на это право? Ведь идет следствие, ищут убийцу Алины.

Тимур поморщился.

— Эта девчонка вместе с твоим дружком тоже совсем некстати.

— Он не мой дружок, а ее.

Он кинул на меня взгляд, который ясно выражал его отношение к моим словам.

— Тем не менее, убийство это — глупость в чистом виде. Никаких улик, никаких подозреваемых. Ты была единственной зацепкой, раз уж вы с парнем вроде как любовники. Не делай такие глаза, — усмехнулся он на мой взгляд, — это версия следствия, и несмотря на мое внезапное появление, они от нее не отказываются. В конце концов, что тебе мешает крутить роман сразу с двумя? Этим, кстати, можно объяснить тот факт, что ты поначалу обо мне молчала: не хотела, чтобы твой любовник узнал. Конечно, подозрения я с тебя снял, но они все равно сомневаются, и я их понимаю: светит очередной висяк. Для отеля тоже радости мало, пострадает репутация, даже при раскрытом убийстве будут ходить слухи, и поток людей уменьшится, что говорить, если его не раскроют. В общем, для всех это убийство — сплошная головная боль, потому они так рьяно за тебя и схватились.

— Надеюсь, убийцу все-таки найдут.

— Если бы его искал кто-то помимо ментов, шансы были бы куда больше. Зная нашу дорогую полицию… Хотя и им порой везет, так что надежда всегда есть.

На место мы прибыли уже в темноте. Располагалось оно неподалеку от небольшой деревеньки. Проехав по дороге через поле, мы приткнули машину в залеске, вылезли и отправились к костру, горящему поодаль. Я разглядела очертания палатки, возле которой сидел человек. Он оказался парнем лет двадцати семи. При нашем появлении поднялся, был он высоким и худощавым, волосы темные. Я присмотрелась к нему в свете костра: большие глаза, пухлые губы. Тимур пожал ему руку, после чего сказал:

— Это та самая девушка, о которой я рассказывал, Юля, а это мой друг…

— Роман, — протянул он мне руку, пальцы у него были длинными и тонкими, как у музыканта, рукопожатие крепким, но аккуратным. Я почему-то сразу подумала, что он из интеллигентной семьи.

— Очень приятно, — кивнула я ему, Тимур насмешливо сказал:

— В этой истории слишком много Романов, тебе не кажется?

— У меня еще ни одного не было.

Рома на это хмыкнул, покосившись в мою сторону, Тимур только головой покачал, продолжая ухмыляться, потом сказал:

— Предлагаю сейчас ложиться, а завтра с утра начнем поиски.

— Мы будем спать в одной палатке? — поинтересовалась я.

— Ты имеешь что-то против?

— Она не выглядит большой.

— Не переживай, поместимся, — ответил Рома, — как-то Тимур ночевал в ней с…

Осекшись, он замолчал, Тимур посмеивался, я только глазами водила.

— Да, хорошая тогда вышла ночка, — хмыкнул мой дорогой друг, — Рома прав, поместимся без проблем.

— Тогда, если не возражаете, я бы легла прямо сейчас.

— Располагайся, — Рома раскрыл палатку и пропустил меня внутрь. Я легла на спальник, сунув рюкзак под голову, и прислушалась.

— Я и думать забыл, что этой палатке столько лет, — усмехнулся Тимур.

— Извини, что я сболтнул про тот случай.

— Брось, нас с девчонкой ничего не связывает.

— Ты серьезно? — не поверил он, — я думал, твоя манера работать предполагает…

— Я люблю совмещать приятное с полезным, — Тимур явно потянулся, — но бывают случаи, когда это может выйти боком.

— Это тот случай?

— Девчонка без царя в голове, дури столько, что не вышибить годами. Свяжешься с ней, потом не отцепится.

— Придется жениться, — засмеялся Рома, — но тебе же не впервой.

Я на эти слова нахмурилась.

— Не впервой, но мороки-то сколько. Кипяток есть? — перевел он тему.

— Вода чуть теплая, можно подогреть.

— Валяй.

Дальше Рома стал возиться с котелком и чаем, и я незаметно для себя заснула. Проснулась оттого, что в палатке стало жарко. Открыв глаза, поняла, что лежу между Ромой и Тимуром, оба спали на боку, лицом ко мне. Картина умиляла, но я все же решила выбраться наружу. Стоило мне шевельнуться, как Тимур обхватил меня рукой. Вздрогнув, я шумно выдохнула, таким образом выражая негодование.

— Куда собралась? — тихо поинтересовался он, даже не открыв глаза.

— На свежий воздух, — прошипела я в ответ, — или мне и шевелиться нельзя без твоего разрешения?

Тимур убрал руку, и я вылезла наружу, он следом за мной. Был он в одних шортах, сладко потягиваясь, посмотрел на меня. Я пыталась найти любую точку на местности, способную меня заинтересовать, сошлась на камне неподалеку.

— Прогуляемся до моря? — предложил он мне, я пожала плечами. К морю Тимур пошел без футболки, отчего все попадающиеся на пути камни жутко меня интересовали. Чтобы отвлечься от этих мыслей, я завела разговор о том, что услышала вчера.

— Кажется, когда мы делились историями из жизни, ты забыл упомянуть, что был женат.

— Подслушивать нехорошо, ты не знала? — усмехнулся он.

— Вы не особенно таились, что мне было делать, уши затыкать? Так ты, действительно, был женат?

— Предположим.

— Какая она была? Красивая? Почему вы развелись?

— Эй, полегче, — хмыкнул он, — душу тебе раскрывать я не собирался.

— Это, что, большая тайна?

— Если я начну выспрашивать о твоих мужиках, ты мне с радостью поведаешь все свои истории?

— У меня их не так много.

— Конечно, — хмыкнул он, — мне рассказывали, что ты типичная тусовщица, прожигающая жизнь. Вокруг тебя всегда полно народу, мужиков, соответственно тоже.

— Это не значит, что я со всеми сплю или встречаюсь. Кавалеры они и есть кавалеры.

— Ты называешь их кавалерами? — Он искренне рассмеялся. — Надеюсь, не в лицо?

— На это мне ума хватает.

— И что твои кавалеры?

— Ничего, — пожала я плечами, — честно говоря, с отношениями у меня не очень складывается. Сеня был самым продолжительным персонажем, и то только потому, что мы имели совместный интерес.

— Раскопки.

— Да. До него и после отношения не затягивались. Сначала парни тобой восхищаются, такая ты веселая, открытая, безмятежная и дальше по списку, но стоит начать с ними встречаться, как все эти качества сразу переходят в разряд отрицательных.

— Это нормально, — засмеялся он, — никому не хочется сидеть дома, пока твоя подружка болтается не пойми где и с кем.

— Я, в общем-то, никогда этим не тяготилась. Есть парень — хорошо, нет — всегда можно найти, чем заняться.

— Хорошая позиция, — усмехнулся он, — не боишься к тридцати годам остаться в компании десяти кошек?

— Мне всего двадцать два, пяток лет еще можно не беспокоиться.

— Какая же ты еще девчонка, — покачал он головой, — впрочем, доля истины в твоих словах есть.

— Я свою историю рассказала, теперь ты.

— Тебе обязательно нужно все знать?

— Что в этом такого?

— Мы же деловые партнеры, разве наш уровень отношений предполагает такую откровенность?

— Не цепляйся к словам, — я толкнула его в плечо, он улыбнулся, посмотрев на меня как-то иначе, тут мы вышли к морю. Было еще рано, берег пустовал.

— Искупаемся? — предложил Тимур.

— Я не взяла купальник.

— Так даже лучше, — он вздернул одну бровь.

— Пожалуй, я все-таки пас.

— Как знаешь.

Тимур был в шортах-плавках, он направился к воде, я наблюдала за ним. Все-таки он чертовски красив, тут не поспоришь. Но я свой выбор сделала, и он дал мне понять, что его уважает. Деловые партнеры, значит, деловые партнеры. Я печально вздохнула, наблюдая, как он плывет. Само собой, плавал он тоже хорошо.

— Просто Дориан Грей, — покачала я головой, усаживаясь на большой камень, — еще бы найти твой портрет в чердачной комнатке.

Тимур вернулся минут через десять, вышел из воды и расположился рядом со мной, опершись спиной на камень.

— Зря не пошла, — сказал мне, — вода отличная.

Я промолчала, потом спросила, закусив губу:

— Так ты расскажешь мне о своей жене?

Тимур закатил глаза.

— Далась тебе эта история.

— Расскажи, и я отстану.

— Хорошо, — вздохнул он, — как я уже говорил, я рос в бедной семье, поэтому работать пошел рано, совмещал с учебой, мне было не до баб. На последнем курсе случайно познакомился с девушкой, она была сестрой моего сокурсника, ждала его возле института, мы вместе вышли, вот он нас и познакомил.

— Она была красивая?

— Не хуже и не лучше других. Обычная девчонка, ничего примечательного. Мы стали встречаться, все вышло как-то само собой. После окончания учебы я получил повестку в армию. Денег, чтобы откосить, не было, как и желания бегать. Я решил отслужить. Лена, только узнав об этом, сразу принялась лить слезы. Ты меня там забудешь, разлюбишь, короче, полная чушь. Я, естественно, сказал, чтобы она глупости не говорила, но она вцепилась в меня, как клещ, мол, давай поженимся. Я говорю, мне в армию через полтора месяца, денег нет свадьбу играть. Она опять в слезы, давай, мол, тайком распишемся, и все. Я поначалу против был, но она так ревела, и я поддался. Расписались, через три дня после этого я уже был в учебке. Кончится она не успела, а мы уже развелись.

Тимур поднял с земли несколько камешков и начал запускать в воду.

— Она тебя бросила? — спросила я.

— Написала письмо, — усмехнулся он, — мол, прости, поторопилась. Сказала, что уже подала на развод. Ее брат мне потом рассказал, что родители узнали о нашей женитьбе и начали мозг Ленке промывать. Мол, я ей не пара, перспектив никаких, беден, да еще и в армию на два года ушел. А у них там в друзьях какая-то шишка, у которой сынишка ее возраста. В общем, ничего нового. Быть женатым в таком положении для меня неприемлемо. Я решил разделаться со всем одним махом, объяснил ситуацию, меня отпустили на три дня. Только и успел, что доехать, развестись и обратно. К матери еще заскочил, она слезы лила, конечно, не ожидала от Ленки такого. Ленка в ЗАГС с родителями пришла, боялась, видимо, что я начну отношения выяснять. А может, они боялись, что она передумает, кто знает. Я предпочел все сделать быстро, подписал бумаги и уехал. На распределении попросился в горячую точку.

— Ты воевал? — удивилась я.

— Три года. Два по сроку, и один сверху. Тогда я вообще хотел там остаться, но матери надо было помогать, и я вернулся.

— И что дальше?

— На этом конец истории, — хмыкнул он, — ты же спрашивала о женитьбе.

— Вы больше не виделись?

— Нет, зачем? Я рад, что все так сложилось. Не брось она меня тогда, ничего хорошего все равно бы не вышло. Мы друг друга не любили, она ухватилась за меня, потому что я был наивным дурачком, который с бабами дел не имел и ей восхищался. Писанной красоткой она не была и прекрасно это понимала. Значит, надо было устраиваться как-то иначе. Останься мы тогда вместе, все равно бы разбежались. А нет, было бы еще хуже: жили бы в браке каждый своей жизнью, измены, короче, ничего хорошего.

— А после армии?

— Я стал относиться к женщинам философски, — усмехнулся он, покосившись на меня, — то, что внешностью меня судьба не обделила, я всегда знал, но до армии мне было не до того, приходилось много крутиться. А когда вернулся… Стало проще. Имея смазливое лицо и хорошее тело, в Питере, как оказалось, можно склеить практически любую девчонку. Поначалу было сложно, я же не силен был во всех этих тонкостях обольщения, солдафон, только вернувшийся с войны… Там была другая жизнь, проще. У тебя есть приказ, и ты всегда знаешь, как тебе жить, что делать, что говорить. Здесь надо было учиться отношениям с людьми.

— В этом ты преуспел, — не удержалась я. Он рассмеялся.

— Тебя я так и не соблазнил.

— Мы слишком разные.

— Вовсе нет. Ты красивая девчонка, я тоже не подкачал. Характер у тебя независимый, за себя постоять можешь, авантюристка…

— Ночью ты заявил, что у меня дурь в голове.

— Не без этого, — рассмеялся он, потом кивнул, — может, ты и права, нет между нами ничего общего. Ладно, хватит лирики. Скажи мне, у тебя есть какие-то мысли?

— Для начала я бы съездила в ближайший городок. Мне нужен книжный магазин, хотя сойдет и компьютер с интернетом.

— С этим проблем не будет, у Ромы есть планшет, но придется доехать до города, на стоянке интернет не ловит.

Мы вернулись к палатке, Рома как раз кипятил котелок с водой. Я присмотрелась к нему при свете дня. Он был очень симпатичным: темные глаза, длинные ресницы, уголки пухлых губ как будто постоянно немного улыбаются. Увидев нас, он махнул рукой и тут же сказал:

— Дров не хватает, я сбегаю, последи за огнем.

— Лучше я, — махнул рукой Тимур и отправился в лесок. Я решила воспользоваться ситуацией.

— Значит, вы с Тимуром давно дружите?

— Вместе учились в школе.

— У вас нет фотографии медальона? Или хотя бы описания?

— Описание есть, — кивнул Рома, — дед рассказывал, что размером он немного больше современной пятирублевой монеты, позолоченный, по ободку ряд цифр, так ему рассказывала его матушка, сам он его не видел, конечно.

— Откуда в вашей семье этот медальон?

— Прабабка не знала, он передавался по мужниной линии. Прадед говорил только, что медальон точно был еще у его деда.

— Ты хочешь его найти, — я ненадолго запнулась и продолжила, — в корыстных целях?

— Ты имеешь в виду, не хочу ли я его продать? Нет, да и вряд ли он стоит больших денег, все-таки это обычный медальон, а не боевая награда. Яблоко хочешь?

— Давай, — кивнула я, он взял яблоко, подкинул его в руке и бросил мне, широко улыбнувшись. Яблоко я поймала, но так и застыла, глядя на его лицо. Словно что-то заработало в голове, начала подкрадываться мысль, и тут вернулся Тимур. Рома принялся подкладывать ветки, я смотрела на него, хмурясь, пытаясь зацепить проскользнувшую мысль, но момент был потерян, она ушла.

— Ты на нем дыру прожжешь, — заметил Тимур, наклонившись ко мне сзади. Повернув к нему голову, я встретила насмешливый взгляд.

— Я пытаюсь работать, — ответила невозмутимо.

— Пялясь на Рому?

На это сказать было нечего, и я принялась есть яблоко. Тимур сел рядом, Рома возился с котелком. Вот уж непонятно, чего было не сесть в машину и не съездить до ближайшего кафе или заправки, вышло бы куда быстрее. Но, кажется, Рома получал от процесса удовольствие, и Тимура это явно не напрягало.

— Значит, вы оба живете в Питере? — поинтересовалась я преимущественно у Ромы, понадеявшись на то, что он из учтивости не будет увиливать от разговора, как это обычно делает Тимур.

— Да, — кивнул он.

— Я люблю Питер, прекрасный город. Иногда я склоняюсь к мысли переехать туда.

— Боюсь, Рома, жениться придется все-таки тебе, — хмыкнул Тимур. Рома снова широко улыбнулся, а я нахмурилась, его улыбка и взгляд неизменно вызывали странные ассоциации, которые я не могла никак охарактеризовать. Словно мы уже встречались где-то, но я была уверена, что мы не были знакомы до прошедшей ночи.

— Я убежденный холостяк, — покосился он на меня, усмехаясь, я по-прежнему хмурилась, выискивая причину своих эмоций. Не найдя ответа, разозлилась и даже головой потрясла. Тимур посмотрел с интересом.

— Когда мы сможем поехать в город? — задала я вопрос.

— Можем и сейчас. Рома останется здесь, а мы скатаемся.

— Сойдет, — кивнул он, я тоже кивнула, и мы поднялись. Тимур взял с собой планшет, и вскоре мы уже сидели в кафе на заправке. Я читала различные сведения о проходивших здесь военных событиях, Тимур пялился в окно, изредка на меня поглядывая.

— Тебе реально помогает вся эта писанина? — поинтересовался он.

— Это не писанина, это история. Мой отец всегда уделял ей особое внимание, так что данным предметом я с детства интересовалась. Когда училась на истфаке, было даже интересно, не всегда, конечно…

— Преимущественно, когда выкапывали награды, — хмыкнул он, я показала ему язык.

— Информации не так мало, правда, вся общего характера. Но есть одна книжечка, посвященная прямо этой деревне, написал ее местный житель вместе с какой-то московской журналисткой.

— Есть что-то полезное?

— За исключением излияний дядечки книга содержит интересную информацию о деревне. Оказывается, основана она была немцами-переселенцами. Во времена первой мировой и гражданской, а нас интересует именно этот промежуток, жители терпели некоторые притеснения в связи со своей национальностью.

— Власти боялись, что в них взыграет национальное единство? — хмыкнул Тимур.

— Именно. Хотя сами немцы, как написано в книге, воспринимали себя гражданами России, а не Германии. По сути, так оно и было, хотя каждый из них понимал, что даже если он проживет всю жизнь в России, исконно русским ему не стать.

— Это уже философия пошла. Давай ближе к нашей теме.

— Мне нужно больше информации о прадеде Ромы. Он участвовал и в мировой, и в гражданской войне?

— Это имеет значение?

— В какой-то мере, да, хотелось бы составить личностный портрет прадеда. Во время гражданской, опять же если верить книге, жителей деревни расстреливали целиком за просто так. Вышли, поставили к стеночке и прощай мама, папа и трое детей, младшему из которых не стукнуло и пяти лет.

— Да ты циник.

— Я историк, а история человечества в принципе история войн.

Тимур задумчиво почесал подбородок.

— Прадед был рядовым, но чем тут занимался — неизвестно.

— То есть, гипотетически, он мог расстреливать бедных жителей?

— Гипотетически мог. Насколько нам удалось узнать, он воевал за красных, они были в этой деревне, впрочем, как и белые.

— И как скоро прадед пропал без вести?

— Насколько я понимаю, он отвоевал в перовой мировой, когда началась революция, примкнул к красным и отправился на юг, сюда, так и не вернувшись в Петербург.

— Смотрю, семейные ценности не были ему особенно дороги.

— Вероятно, так. По оставшимся письмам можно сказать, что прадед был знатный вояка. На юге он какое-то время болтался по разным местам, потом осел в этой деревне вместе с отрядом. После того, как красные покинули деревню, письма от деда приходить перестали. Прабабка усиленно писала, но ответа не было. Само собой, решили, что он погиб.

— Вы не пробовали поднять архивы и найти кого-то из тех, кто воевал вместе с Лариным?

— Пробовали, и даже нашли, а толку? Никого уже нет в живых, а потомки совершенно ничего не смогли поведать.

— Выходит, Ромин прадед просто испарился, тело его не найдено, документов о смерти тоже нет. Гипотетически, его мог убить кто угодно, уж очень тут нестабильно было в те времена. Но есть и другая мысль.

— Что он не умер? Мы тоже это допустили, потому и направились сюда. Правда, из-за множества неприятностей, сопровождающих меня, продвинуться особенно не успели.

— Нужна информация о тех, кто живет в деревне сейчас.

Тимур вытащил из рюкзака небольшую папку и протянул мне.

— Здесь список всех жителей на сегодняшний момент, плюс их родные до прадедов, то есть тех, кто теоретически мог контактировать с Лариным.

— Вы и сами неплохо справляетесь, — проворчала я, принимая папку, — зачем я вам?

— Украшать глаз, — рассмеялся он, я снова показала ему язык и принялась читать. Можно сказать, что Тимур, или кто там добывал ему информацию, потрудился на славу. В советские времена многие из жителей деревни активно русифицировались, переделывая имена и фамилии на русский лад. Впрочем, их это не спасло, и большинство было отправлено во время отечественной войны в Казахстан, дабы не поднимать волнений среди воюющего населения. В Казахстане эти люди служили в трудовых лагерях и даже после окончания войны далеко не сразу смогли вернуться на родину. Часть из них уехала в Германию, часть еще куда-то, но были и те, кто вернулся в родную деревню и принялся заново устраивать свою жизнь. Среди ныне живущего населения потомков немцев насчитывалось всего семь семей. Это, конечно, песчинка, но для нашего дела — единственный шанс вообще разузнать хоть что-то о тех временах. Еще раз просмотрев даты рождений, я остановила свой выбор на двух людях, которыми стоило заняться в первую очередь, ибо они были самыми старыми из списка, а значит, ближе всех к истине.

"К какой, к черту, истине"? — поморщилась я мысленно.

— Что надумала? — поинтересовался Тимур, заметив мои эмоции.

— Ничего оригинального. Надо ехать в деревню и разговаривать с местными.

— Может, просто покажешь место, где можно было бы покопать? — Я закатила глаза. — Но ты хотя бы знаешь, где это место?

— Предположительно. Но если ты веришь моему чутью: разговор с местными может принести куда больше пользы.

— Одно другому не мешает. Покажешь Роме место, пусть он покопает, а мы наведаемся в деревню. Кого хочешь навестить для начала?

Я передала ему список, указав на имена.

— Логично, — кивнул он, — впрочем, мы тоже без дела не сидели и с местными успели пообщаться. Старик — не вариант, ничего толком не знает, только общая информация. Бабулька на несколько дней уехала к родным неподалеку отсюда, так что с ней беседу мы еще не провели. Для всячины пообщались и с остальными потомками немцев, а также с деревенскими, мало ли кто что слышал, слухами, как говорится, земля полнится…

— В общем, вы сами знаете, что делать, — хмыкнула я, — а мое дело — холопское: жить в палатке и копать землю.

— Копать будет Рома, — напомнил Тимур, — а нам, и в правду, стоит смотаться еще раз в деревню, вдруг старушка вернулась? Если и она ничего не знает, придется полностью положиться на твое чутье, надеясь на то, что медальон все-таки почил где-то в земле вместе с его обладателем.

Для начала мы вернулись к Роме, и некоторое время я провела, исследуя местность. Несмотря на то, что Тимур верит в мое чутье, сама-то я опиралась только на исторические факты, почерпнутые из открытых источников. Вот и сейчас, проанализировав данные, я указала несколько мест, на которые стоит обратить внимание, если ты ставишь перед собой цель разрыть что-нибудь о воинских днях. Тимур поинтересовался, на чем основаны мои выводы, но только я пустилась в объяснения, как он махнул рукой:

— Ладно, я тебе верю. Рома, — обратился к другу, — займись раскопками, мы пока сгоняем в деревню, а после присоединимся к тебе.

Деревня оказался довольно милой, небольшой, с рядом пересекающих друг друга улиц. Дома были по большей части старые, но добротные.

— Сняли бы тут комнату, — заметила я, — чем жить в палатке и готовить на костре.

— Полевая жизнь закаляет, — рассмеялся Тимур, — к тому же, не стоит слишком светиться, раз уж у нас здесь свои интересы.

— До моря приличное расстояние, так что не думаю, что здесь много туристов. Вас, по-любому, запомнили, тем более, если вы выспрашивали всех подряд. Кстати, чем вы мотивировали свой интерес?

— Сюда ездил Рома, я в это время был несколько занят. Он представился сотрудником Сочинской газеты, якобы пишет статью. Ничего оригинального, но, главное, правдоподобно.

— Мы будем придерживаться той же теории?

— Зачем выдумывать велосипед? Уважаемая Роза Рудольфовна осталась единственной, кого наш коллега не успел опросить, вот мы и довершаем начатое.

— Вдвоем?

— Я представлюсь фотографом, — усмехнулся Тимур, — кажется, в бардачке есть фотоаппарат, посмотри.

Фотоаппарат, действительно, оказался там, и, игнорируя насмешливый взгляд Тимура, я полезла смотреть его, но он оказался девственно чист.

— А ты предусмотрителен, — съязвила я, он притормозил возле добротного невысокого забора, за которым возвышался каменный дом, покрашенный розовый штукатуркой и увитый виноградником. Перед домом раскинулись грядки с цветами.

— Старушка, кажется, не бедствует, — заметила я.

— Откуда выводы? — Тимур взглянул на меня с интересом.

— Домик слишком мал для того, чтобы сдавать его местным, да и район не подходящий. Бабулька ничего не выращивает, кроме цветочков, когда на юге огород — это первое дело в каждом доме.

— Да ты просто Шерлок Холмс, — усмехнулся он, хотя я поняла по его взгляду, что сам он пришел к тем же выводам еще до того, как я озвучила их. Тут наш диалог пришлось прервать, так как дверь дома распахнулась и на веранде показалась невысокая старушка в легком летнем платье. Седые волосы собраны в пучок на затылке, спину она держала прямо и даже как-то горделиво, несмотря на то, что годы ее явно были уже немалые. Увидев нас, она неторопливо направилась к калитке, и мы принялись улыбаться во всю мощь.

— Вы ко мне? — спросила старушка. Голос у нее был красивый, хотя резковатый, но глаза, обрамленные морщинами, смотрели добро.

— Добрый день, — заговорила я, так как Тимур продолжал улыбаться с фотоаппаратом в руках, делая вид, что единственное, что его интересует в жизни, — это диафрагма и выдержка, — мы из Сочи, из газеты. Работаем над статьей об этой деревне и проводим опросы местных жителей.

— Что ж, — пожала она плечами, — проходите.

Зайдя за калитку, мы прошли за Розой Рудольфовной к террасе, где она и предложила разместиться. Тут стоял стол и пара стульев, чуть поодаль кресло-качалка, куда села хозяйка дома, поглядывая на нас с интересом.

— Из газеты вроде уже приезжали, — заметила она, я кивнула.

— Да, был наш сотрудник, Роман, поговорил со всеми кроме вас. Вы были в отъезде, — дальше я принялась трепаться о предполагаемой статье, а Тимур фотографировал цветочки. Когда я закончила свое повествование, Роза Рудольфовна некоторое время молчала, глядя перед собой, уголки ее губ сгибались в едва заметной грустной улыбке.

— Времена были тяжелые, — сказала она, наконец, — впрочем, на мою долю тоже выпало немало событий, но вас интересует гражданская война, так что не будем отвлекаться от темы. В этой деревне в то время жила моя бабушка с родителями, они были из обрусевших немцев, приехавших когда-то на эти земли. Когда началась гражданская война, бабушке было около двадцати. На них почти сразу пошли гонения, многие уезжали из поселка, но они остались здесь. Как оказалось, зря. Деревня стала переходящим знаменем от белых к красным. Людей расстреливали, и тогда-то мой прадед решил уехать. Однако сделать это было не так просто, на тот момент в деревне были красные, нужен был счастливый случай, чтобы уехать незамеченным. Оставаться на месте тоже было опасно: в любой момент без объяснения причин могли увести его, а то и всю семью. А в те времена, если кого уводили, то навсегда. И прадед решил бежать, заручившись поддержкой солдат из отряда. Он уже некоторое время присматривался к молодым ребятам, находившимся там, и в итоге остановил свой выбор на паре друзей. Не знаю, как, но он сумел убедить их помочь им. Семья уехала, но как только наступили мирные времена, вернулась, правда, без отца бабушки, он умер от тифа. Что интересно, практически сразу по возвращении объявился один из тех солдат.

Я слушала с интересом, успев увериться в том, что нам повезет. Тимур делал вид, что собирает иллюстрации к журналу "Садовод", но уверена, не пропустил ни одного словечка. Этот солдат очень меня интересовал, и я, не выдержав, поинтересовалась:

— А вы случайно не знаете его фамилию?

Роза Рудольфовна улыбнулась:

— Вижу, я смогла вас заинтересовать. Его фамилия — Ярцев. Ярцев Роман Сергеевич.

Я немного разочарованно кивнула, но имя и отчество заставили снова насторожиться. Что, если Ларин все-таки остался жив, но имел причину не возвращаться в Петербург к жене? На письма не отвечал, его сочли погибшим. Но если у него были причины так поступить, мог ли он обезопаситься на всякий случай и сменить фамилию, оставив свои имя и отчество? Вполне. Это, конечно, вилами по воде, мало ли в России Романов Сергеевичей, но разузнать подробней стоит.

— И что этот Ярцев? — поинтересовалась я, — что ему было надо?

Роза Сергеевна снова улыбнулась.

— Вот тут и кроется самое интересное. Оказалось, этот солдат влюбился в мою бабушку, еще тогда, когда помогал нашей семье бежать. Моя бабушка ответила ему взаимностью, и как только наша семья смогла вернуться сюда, они почти сразу поженились. Жить, правда, стали не здесь, но недалеко, километров десять. Там сейчас живет моя сестра.

— У вас не осталось фотографий с тех времен?

— Нет, практически все были уничтожены отечественной войной. Вы, наверное, знаете, что многих немцев из этой деревни отправили в Казахстан, но нам повезло, опять же благодаря браку бабушки с русским. Они остались здесь, война, к счастью, сильно их не задела. Дед был талисманом семьи. Кстати, у него самого тоже был талисман: он всю жизнь таскал на шее медальон, повторяя, что эта очень дорогая для него вещица.

— В том плане, что она дорого стоит? — затаив дыхание, спросила я, пытаясь сохранять некоторую отстраненность. Вот так удача. Я видела, что Тимур на мгновенье кинул в нашу сторону взгляд, но тут же вернулся к цветочкам, однако я заметила, как он напрягся. Оно и неудивительно, мы-то надеялись хоть что-то узнать о Ларине, а попали прямо в яблочко: можно сказать, медальон сам пришел к нам в руки.

— Вряд ли он много стоит, — пожала между тем плечами Роза Рудольфовна, — но дед очень им дорожил, передавая его перед смертью моей матери строго-настрого велел хранить его. Она выполнила его указание, потом медальон перешел ко мне, а от меня к внуку, сын мой не очень проникся фамильным сокровищем, — на этих словах старушка рассмеялась, — а вот внук отнесся со всей серьезностью. На восемнадцать лет я подарила ему этот медальон.

Я задала еще несколько вопросов о жизни во времена гражданской войны и о судьбах других селян, после чего мы стали откланиваться. Тимур пообещал прислать старушке номер газеты, в которой выйдет статья.

— Она ведь теперь будет ждать, — укоризненно сказала я, как только мы разместились в машине.

— Я пришлю ей письмо о том, что по техническим причинам выпуск статьи отменен.

— Как думаешь, — вернулась я к главной теме, — этот Ярцев…

— Уверен, это и есть прадед Ромы. Иначе откуда у него медальон? К тому же имя и отчество совпадают. Нужно покопать под него и его семью. — Тимур набрал кого-то по телефону. — Разузнай мне о некоем субъекте, зовут Ярцев Роман Сергеевич, предположительно 1890-го года рождения, после гражданской войны жил на юге страны. Нужна вся информация о нем и его потомках вплоть до нынешнего дня, — закончив этот разговор, Тимур набрал следующий номер:

— Завязывай копать, кажется, дело сдвинулось с мертвой точки.

Я поняла, что звонил он Роме.

— Что скажешь? — поинтересовалась я, когда Тимур повесил трубку, он покосился на меня и рассмеялся.

— Глаза-то блестят. Ты как ищейка, которая взяла след.

— Но ведь история не просто жутко интересная, но и очень запутанная. Посуди сам. Дед Ромы отправляется в эту деревню в составе красной армии. Потом он меняет имя и женится на дочери немца, остается на юге и живет ничем не примечательную жизнь. Однако медальон явно важен ему, раз будучи при смерти он завещает хранить его, как зеницу ока.

— Он же фамильная ценность.

— Возможно. Но ведь медальон принадлежал его семье, вдруг у них имелась какая-то своя тайна.

— Полегче, — отозвался Тимур, — напоминаю, что твоя задача была указать место, где копать, а не расследовать семейные тайны.

— Если бы вы сразу поговорили с этой Розой, моя помощь вовсе не понадобилась бы.

— Вот именно, — недовольно заметил Тимур, думая о своем, — честно сказать, я не ждал от этой встречи ничего подобного. А уж что мы найдем медальон…

Он замолк, недовольно качая головой, и я вдруг подумала, что недовольство его связано именно с тем, что я узнала эту информацию. Видимо, ребята всерьез думали, что дед покоится в могиле вместе с медальоном, и тот факт, что Тимур встретил меня, показался им большой удачей. Но все обернулось иначе, и теперь я знаю явно больше, чем ему хотелось бы. Мой портрет подсказывает, что, увлекшись какой-то задачей, я прусь в самую гущу событий, и теперь он явно волнуется, как бы я не ринулась разгадывать загадку Роминого деда.

— Не буду я лезть в это дело, — вздохнула я, закатив глаза, он кинул на меня взгляд.

— Я не могу тебе доверять. Если ты не убивала Мадянкина, значит, в ту ночь оказалась на моем балконе только потому, что тебе было любопытно узнать, что происходит в моем номере. А это еще хуже.

— Чем это хуже?

— Потому что попахивает помешательством. Значит, доводы разума для тебя — вовсе не основы для жизни. И ты влезешь в любое дерьмо просто потому, что весело.

Я предпочла обидеться, Тимура это устроило, потому что я молчала, а именно этого он безуспешно пытался от меня добиться все дни. В молчании мы доехали до Ромы, который блаженно лежал на травке возле палатки. Неподалеку валялась лопата с еще свежими остатками земли, из чего я сделала вывод, что Рома от работы не отлынивал, а радость оттого, что копать больше не надо, была запредельной. Еще бы, погодка нынче засушливая. Тимур с Ромой отошли в сторонку, и пока они обсуждали открывшиеся факты, я съела яблоко, разглядывая деревья неподалеку. Для меня было очевидно: медальон представляет большую ценность и сейчас, иначе бы дед так не радел за его судьбу. И Рома с Тимуром ищут его явно не с целью почить память погибшего родственника, особенно если учесть, что последний и вовсе не погибал героической смертью. Вероятно, медальон только представляет собой неказистую безделушку, а на самом деле стоит кучу денег. Бабка Ромы это знала и рассказала ему, а мне поведали невразумительную историю о душе, трепещущей за предков. Тимур приметил во мне интерес к этой истории и теперь волнуется, что я ринусь искать медальон. Может, в других условиях я бы так и поступила, но сейчас у меня проблем выше крыши, а эта история явно благополучно завершится в скором времени. Я бы предпочла вернуться в отель и узнать, как продвигается расследование.

Это я и попыталась донести до Тимура. Он немного подумал, глядя на меня, потом кивнул.

— Надеюсь, так оно и будет, и твое благоразумие победит.

— А что о нашем договоре? Я считаю, моей вины в том, что я не пригодилась, нет. Так что мы квиты.

— Принято, — усмехнулся он, и мы ударили по рукам.

— Мне нужен твой номер телефона, — заметила я по дороге в отель, куда мы отправились вдвоем с Тимуром.

— Будешь звонить мне по ночам и томно дышать в трубку? — кажется, к нему вернулось привычное настроение.

— Ты можешь понадобиться следователю.

— Он сам позвонит мне.

— А если он попросит об этом меня? Или произойдет что-то непредвиденное? Не переживай, я не буду звонить тебе ни по какой другой причине.

— Весьма жаль, секс по телефону тоже бывает хорош.

— Как-нибудь непременно попробую, спасибо за совет.

Номер он мне все-таки дал. Вечером мы были у гостиницы. Я, было, собралась вылезать, но замешкалась, не зная, что сказать. Тимур словно язык проглотил, только взирал на меня с вопросом в очах. Выходило, что если у следователя никаких вопросов не возникнет, то с Тимуром мы больше можем и не встретиться, а значит, это, возможно, последний раз, когда я вижу его. Стало очень грустно, но внутренний голос разозлился, бормоча что-то о том, на кой черт тогда надо было так стойко держаться, чтобы теперь нюни распускать.

— Ну, пока?.. — сказала я полувопросительно, он усмехнулся.

— Наша следующая встреча под весьма большим вопросом, — заметил мне, — так что лучше сразу попрощаться. Допускаю, что наше с тобой приключение подходит к концу, надеюсь, ты будешь вспоминать зимними вечерами, как мы с тобой тащили труп в темной южной ночи.

По всему выходило, что больше у нас общих воспоминаний и нет. Вот что за судьба: свела меня с таким красавцем, а я даже внукам не смогу об этом рассказать, потому что придется сознаться, что их бабулька была соучастницей самого настоящего преступления. Какой, интересно, у подобной категории срок давности?

— Детка, мне, конечно, нравится на тебя смотреть, но если ты надолго задумалась, то лучше переместись на скамейку возле отеля. Мне не терпится уехать.

Ему и впрямь не терпелось, судя по тому, как он нервно постукивал пальцами по рулю и о чем-то думал.

— Прощай, — кивнула я, буквально выпрыгивая из машины. Что ж, я поставила Тимуру условия, и он их выполнил.

— Да и пошел он к черту, — процедила я, поднимаясь по лестнице в наш коридор. Оказавшись у двери, я и впрямь смогла выбросить мысли о Тимуре, потому как в голову стали лезть и другие: убийство Алины и подозрения следователя. Возможно, за это время что-то поменялось? Я только осознала, что телефон так и не включила, и посчитала это дурным знаком. Как бы Старков не принял сие за непокорность законам, а маменька не посчитала меня погибшей в волнах морей. Дверь оказалась открыта, девчонки сидели на диване. Увидев меня, подскочили на месте и заголосили вразнобой, так что понять что-либо было не возможно. Закончили, тем не менее, хором, и это был вопрос о том, где я пропадала.

— Твоя матушка звонила, — сказал Ирка роковую фразу, и у меня сжалось сердце. Я уже представила, как сюда летит военный самолет с целью спасти меня. — Я сказала, что ты уехала с группой в поход, а зарядку забыла в отеле.

Я облегченно выдохнула.

— Только их тут сейчас и не хватало, — я крепко обняла сестрицу, — уж они намылили бы мне шею.

— Может, оно и к лучшему. Мне стало жаль тетю Марину, она бы просто не выдержала, узнай, что тут творится. Я решила пока промолчать, хотя ситуация, конечно, критическая.

— Что-то произошло? — нахмурилась я.

— Рому забрали под следствие.

— Что? — Ахнула я. — За что?

— Следователь взял его под арест буквально сразу после твоего отъезда, — взволнованно рассказала Женька, — якобы обнаружились улики, которые указывают на него.

— Какие еще улики? — в отчаянье спросила я, ходя по комнате и кусая губы.

— Он не говорит.

— Еще Старков весьма недоволен тем, что ты уехала, — вклинилась Ирка, — тем более, не предупредив его. Думаю, у него возникнет ряд вопросов по этому поводу. Правда, раз они арестовали Ромку, то ты вроде как вне подозрений.

— Ведь не мог же он ее?..

— Конечно, нет, — воскликнула Женька.

— Ты не настолько близко с ним знакома. Он довольно странный парень. К тому же, отношения у них явно были не самые лучшие, мне вообще показалось, что они друг друга, скорее, раздражают.

— Прекрати, — не выдержала Женька, — я не позволю тебе такое говорить. Даже думать. Рома не мог этого сделать. Кто угодно, только не он.

— Ладно, что ты, — пошла я на попятный, — я просто рассуждаю логически.

— Мы должны помочь ему.

— Для начала неплохо было бы разузнать подробности.

— Старков молчит, как проклятый, — заметила Ирка.

— Может, твой Тимур поможет? — поинтересовалась Женька, я мысленно скривилась. Тимур не был моим, настолько не был, что даже представить сложно. Я, было, углубилась в эту тему, но быстро очухалась, поймав ожидающий взгляд Женьки. Конечно, просить Тимура о помощи — значит, снова оказаться у него в долгу, а зная его характер, он мне это просто так не оставит. С другой стороны, как показала практика, мы можем найти деловое разрешение в спорных моментах. В конце концов, не он ли обещал уладить наши проблемы с правосудием за то, что я помогу ему искать медальон? Положим, помощь моя была весьма условной, но тем не менее, я готова была выполнить поставленные условия. Он, между тем, смухлевал, подведя своими оправдательными приговорами под арест Рому. Правда, мы не знаем, что навело Старкова на подобные мысли. В любом случае, будем исходить из того, что Рома не виноват. Я набрала номер Тимура, возрадовавшись тому, что мне пришло в голову его попросить.

— Секс по телефону слушает, — дурашливо ответил его голос, и я вдруг поняла, что переоценивала свои возможности, когда прощалась с Тимуром навеки всего лишь меньше часа назад.

— Желаю получить сеанс, — отозвалась я, правда, достаточно сурово. Девчонки недоуменно вздернули брови, и я удалилась в свою комнату, решив, что им все это слушать ни к чему.

— С чего предпочитаете начать?

— С того момента, когда один мужчина пообещал мне честную сделку.

— Я тебя в чем-то обманул? — удивился он, — или ты опять о медальоне?

— Твой медальон меня совершенно не интересует. Рому взяли под арест за убийство его девушки сразу после моего отъезда.

— Вот это поворот событий. Не могу сказать, что удивлен. Если бы мне пришлось убить кого-то, чтобы переспать с тобой, я бы сделал это, не раздумывая.

— Уверена, ты об этом знал.

— Знал — не знал, какая теперь разница? Все в руках правосудия, значит, истина всенепременно восторжествует, как ты и мечтала.

— Рома не делал этого.

— Ценю твои попытки обелить своего возлюбленного, но боюсь, ты ошиблась номером.

— Прекрати паясничать, — рявкнула я, — ты должен помочь мне.

— Увы, но тут я бессилен. Как ты помнишь, когда мы заключали с тобой наш маленький договор, я пообещал тебе исключительно деловые отношения, по окончании которых мы разойдемся, как в море корабли, и не будем появляться на горизонте жизней друг друга. Слово я держать умею.

Я тяжело вздохнула. Тут, конечно, добавить нечего. Обставляет меня этот парень постоянно, а главное, с полным разгромом.

— То есть не поможешь?

— Извини, детка. Уверен, ты неплохо справишься.

Со злости я повесила трубку и гневно высказалась. На мои слова приоткрылась дверь, и в проеме появились головы девчонок.

— Не вышло? — спросила Женька. Я качнула головой.

— Вот что, — сказала решительно, — если мы хотим помочь Роме, то в первую очередь надо выяснить, на каком основании его задержали. Завтра с утра поедем к Старкову, кто знает, может, удастся и с Ромой повидаться.

Утром мы были в отделении, Старков сидел в своем кабинете, нас принял, но раскрывать подробности дела отказался.

— Совершено преступление, — заявил он строго, глядя почему-то на меня, — а вы не только активно мешаете следствию, но еще и сбегаете из отеля, никому ничего не сказав. Где вы пропадали?

— Уезжала с Юсуповым, — не стала я скрывать правды, хотя и немного покраснела. Мой личностный портрет, вырисовывавшийся в сознании следователя, явно не блистал нравственной чистотой. Старков покачал головой.

— Не буду скрывать, что вы были у меня на подозрении, и ваш новый друг мне не очень нравится… Впрочем, сейчас дело не в этом. Ваш отъезд не вызывает хороших мыслей, потому что безответственность, с которой вы подходите к своей жизни… — тут Валерий Геннадьевич увлекся и зачесал лекцию о том, как жить нельзя. Она подозрительно напоминала те, которые мне читали родители, и я даже подумала, не связался ли он с ними тайком и не выслали ли они ему текст факсом. Наконец, он то ли утомился, то ли понял, что занялся бесперспективным делом, потому что прервался и махнул рукой. Махнул, кстати, довольно безнадежно, словно крест поставил. Я решила, что стоит принять покаянный вид, и, видимо, мне это удалось, потому как Старков неуверенно кашлянул.

— Ладно, что об этом говорить, — сказал мне, а я ухватилась за его руку и умоляюще сказала:

— Валерий Геннадьевич, разрешите повидать Рому. Хоть одним глазком, одну минуту.

— Вы вообще понимаете, что он, возможно, убил человека?

— Уверена, он несознательно, то есть я хотела сказать, уверена, что он этого не делал. Валерий Геннадьевич, прошу вас, пять минут, — я смотрела на него самым жалостливым взглядом, а в уголке глаза начала робко скапливаться слеза, как материальное воплощение всей той боли, что мне приходится держать внутри себя. Он явно смутился моим порывом, некоторое время колебался, но слеза покатилась по моей щеке, и это сломило его оборону.

— Пять минут, не больше, — сказал он строго, видимо, сетуя на себя за подобную мягкость, — и только одна из вас.

Рома был бледен, но взгляд давал надежды, что не все так плохо.

— Как ты? — спросила я, только мы остались вдвоем.

— Вполне. Хотя перспективы туманны.

— Попробуем разобраться. Может, стоит кому-то позвонить?

— Я уже позвонил родителям и нанял адвоката.

— Мы тоже не будем сидеть без дела. Насколько я помню, Алину убили около двух ночи?

— Да. Так говорит следователь.

— Значит, будем искать людей, кто-то мог что-то увидеть. Шанс есть. Можешь рассказать мне подробно события того дня?

— Зачем? — посмотрел на меня Рома, — уверен, адвокат со всем справится.

— И все-таки, я не могу сидеть сложа руки, когда ты тут. Вдруг нам повезет? Всякое бывает.

— Хорошо. — он немного подумал, потом продолжил, — Алине сразу не понравилось ваше появление. Я пытался объяснить, что это случайность, и она вроде бы успокоилась, но потом пляж, ваша драка… В общем, как выяснилось, она пребывала в уверенности, что наш совместный отдых вовсе не случайность, и что я согласился на этот отель, потому что знал, что вы сюда приедете. Это, конечно, полный бред, и я пытался ей это объяснить, но она ничего не хотела слушать. Мы довольно сильно поругались, и я ушел, потому что мне это надоело.

— Где ты был?

— Я очень разозлился из-за происходящего, некоторое время просто шел, куда глаза глядят. Само собой, вышел к морю, прогулялся вдоль воды, потом посидел на пляже. Алина несколько раз звонила, но я понимал, что еще не успокоился, значит, опять будем ссориться… В общем, я отключил телефон. Не знаю, сколько я просидел на пляже, потом отправился к отелю. Уже стемнело, в нашем номере горел ночник, я понял, что Алина там, устроился на скамейке во дворике. Честно говоря, тогда-то я и увидел тебя возле вашего окна. Ты не включала свет, но я четко уловил движение и удивился. Твое появление показалось мне подозрительным, и тут я вспомнил слова этого парня про сегодняшнюю ночь. Я сразу решил, что ты что-то задумала, и решил некоторое время посидеть в саду, но перелез на дерево, чтобы не привлекать внимания, если ты появишься.

— Я смотрю, тебе тоже на месте не сидится, — я покосилась на дверь. Еще не хватало, чтобы кто-нибудь прослышал о моих приключениях, — опустим ночные бдения, что дальше?

— Минут через десять после того, как вы с ним скрылись в номере, я ушел оттуда. Видеть Алину не хотелось, и я отправился выпить. Увидел рекламу про пенную вечеринку и пошел туда. Напился я, честно говоря, изрядно, потому сил идти не было. Уснул прямо на скамейке, проснувшись, отправился в отель. Было начало девятого, когда я пришел, Алину уже обнаружили и вызвали полицию. Следователь приехал минут через пятнадцать после моего прихода.

— Ты видел Алину?

— Нет, Старков запретил кому-либо заходить в номер, поэтому я спустился вниз и ждал его в фойе. Ему выделили комнату, он допросил меня, администратора и горничную. Никто ничего не видел и не слышал, горничная вообще только заступила на службу.

— Ясно, — некоторое время я размышляла, — постарайся, пожалуйста, припомнить места, где ты находился ночью.

— Думаешь найти свидетелей? — на этой фраз Рома усмехнулся, а я нахмурилась, понимая, что он намекает на внезапно свалившееся на мою голову алиби. Однако он старательно вспомнил все, что могло бы мне помочь. Пару раз уже заглядывал служащий сего места, одним своим видом показывая, что мы засиделись, я только умоляюще смотрела на него, пытаясь выиграть пару минут.

— Могу я попросить тебя об одолжении? — высказался Рома в конце. Я взглянула на него, он вытащил из-под футболки веревку и, сняв ее через голову, положил мне в руку. На веревке был медальон. Открыв рот, я уставилась на него, толком не слыша, что говорит Рома, — это фамильная вещица, передается в нашем роду уже много лет, мне будет спокойней, если она пока побудет у тебя. Все-таки здешние места не отличаются хорошими нравами, — он усмехнулся, а я, наконец, перевела на него взгляд. Он его поймал и спросил:

— Что-то не так?

— Нет, — покачала я головой, на губах заиграла легкая улыбка, — я просто подумала, что у нас есть неплохие шансы.

— Ну если ты так считаешь, — снова усмехнулся он.

Пока я шла на выход из этого мрачного помещения, мысли в голове неслись просто неимоверным вихрем. Правда, главная била в колокол в центре: у меня в руках тот самый медальон, на который ведет охоту Тимур. Ошибки быть не может: позолоченный медальон размером с пятирублевую монету, покрытый рядом цифр по ободку. Рома, который Ларин, описал его очень точно. Тут я на мгновенье замерла, чем весьма сбила с толку своего провожатого. Вот кого мне так напоминал друг Тимура: неуловимо он был похож на Ромку Чернова. Те же большие синие глаза, длинные ресницы, общий типаж лица. Они дальние, но родственники, и оба, видимо, пошли в породу того самого Ларина Романа Сергеевича, человека, знавшего тайну медальона, лежащего сейчас в моем кармане. Конечно, на сто процентов уверена я быть не могла, но что-то подсказывало мне, что все так и есть.

Выходя из здания, я уже накидала в голове план дальнейших действий, и мне не терпелось приступить к его осуществлению. Про медальон девчонкам я, естественно, рассказывать не стала, отправила их на пляж расспрашивать людей, не видели ли те Чернова в ночь убийства. Я же заскочила в лавку оценщика, а потом пришлось идти за оставленным в отеле телефоном, чтобы созвониться с девчонками. Они забрели довольно далеко, но я все же их нашла, однако информация была неутешительная: никто Рому не видел. В пору бы огорчиться, но мысли о медальоне вселяли надежду. Я не сомневалась, что Тимур быстро выяснит, кто является потомком Ярцева, скорее всего, он уже знает. А значит, нужно ждать его появления в самом ближайшем будущем. Лучше бы, если он появился. Потому что если этого не случится, сие будет означать, что Тимур затеял игру за моей спиной, а такого, как он, лучше держать на виду.

События дня наложили отпечаток, так что часа в четыре, измученные бесплодными расспросами граждан, мы сидели на веранде какого-то кафе, устало пялясь в меню. Официант уже начал нервничать, так как мы, если и подавали признаки жизни, то как-то вяло. Обведя взглядом подруг, я приняла соломоново решение:

— Давайте водки.

Парня немного перекосило, но пожелание он выполнил, и вскоре мы разлили напиток по рюмкам.

— За успех мероприятия, — кивнула я, мы чокнулись, и тут у меня зазвонил телефон. Я полезла за ним, девчонки выпили, махнув рукой. Сердце екнуло, потому что это был Тимур. Я быстро сняла трубку.

— Все пьешь, дорогая? — раздался его веселый голос.

— Имею право. Боюсь спросить, что случилось? Не ты ли божился, что не можешь нарушить однажды данное обещание?

— Ты знаешь, я почти уехал, но наш разговор все не шел у меня из головы. И я подумал: что, черт возьми, я за мужик, если готов бросить девушку, просящую меня о помощи?

— Это так трогательно, что я сейчас расплачусь. Из какого романа цитата?

— Что-то про золотую гондолу.

— С этим лучше в Венецию.

— Тогда пей уже свою рюмку и отправимся туда прямо сейчас.

— Да с чего ты решил, что я пью? — не выдержала я. Не по голосу же он это определил?

— А ты обернись, и все поймешь.

Резко обернувшись, я увидела Тимура в кафе через дорогу. Он помахал мне рукой.

— Вот черт, — высказалась я, быстро же он примчался навстречу своему счастью. Тимур усмехнулся.

— Могла бы хотя бы попытаться сделать вид, что рада мне.

— Так я же от счастья, до сих пор не верю.

— А увидишь меня в близи, еще лучше станет. Предлагаю сократить расстояние. У меня тоже есть водка, может, переберешься ко мне?

— Мне и тут неплохо, — хмыкнула я, вешая трубку. Девчонки все это время напряженно вслушивались, поглядывая на Тимура.

— Он идет к нам, — шепнула Ирка, так как я отвернулась от него и не могла этого видеть, — что ему надо?

— Клянется, что жить без меня не может. Так это или нет, я не знаю, но попробуем сыграть на этом и заставить нам помочь. Чувствую, в расследованиях он знает толк.

Тут Тимур приблизился, и мы заткнулись.

— Дамы, — он слегка поклонился, и девчонки, следуя неизвестному порыву одновременно церемонно склонили головы. Я посмотрела на него, щурясь от солнца.

— Я чую обиду, — грустно сказал Тимур, — можно присесть?

Я пожала плечами, и он разместился рядом, отчего девчонки, словно от воздействия пружины, вскочили.

— Я как раз вспомнила, что нам надо… — Ирка не договорила, что, кажется, уже никого не удивляло, выискивать правдоподобные причины ей не хотелось, а пребывать в обществе Тимура она считала небезопасным времяпрепровождением для любой девушки.

— Мы с Юлей прогуляемся, — между тем решил Тимур и поднялся, отчего подруги снова опустились на стулья. Я только головой покачала и тоже поднялась. Не спеша мы вышли на аллею и двинули по ней.

— Злишься? — спросил Тимур так робко, что не знай я его коварства, точно бы растаяла.

— Конечно, я хотела выпить, а ты мне не дал.

— Какой повод?

— Кому нужен повод?

— Скорбишь по любимому?

— Это ты про Рому?

— На меня ты злишься, это я уже понял.

— Ты зачем приехал? — не выдержала я, останавливаясь и устремляя на него взгляд.

— Я уже сказал: не могу оставить женщину в беде.

— Значит, поможешь мне?

— Именно.

— За просто так? — я испытующе заглянула ему в глаза.

— Ты знаешь, я искренне хотел за просто так, но что-то во мне борется с приступами доброты.

— Это дьявол.

— Возможно. Но если и так… Он умеет предлагать отличные вещи.

Я хмыкнула, вперив руки в бока.

— И что же я должна сделать за то, чтобы ты помог мне освободить Рому?

— Ну тут все просто. Очевидно, что мы с ним оба хотим тебя, но получит тебя кто-то один. Раз ты так рьяно рвешься его защищать, а со мной прощалась навеки, могу предположить, что с куда большей вероятностью ты достанешься ему, нежели мне. А я хочу тебя.

Он замолк, я недоуменно добавила:

— И?

— И все. Я хочу тебя. И за это помогу тебе.

Некоторое время я молчала, набирая в легкие воздух, Тимур смотрел с озорным интересом.

— Ты мерзавец, — наконец, выдала я и поморщилась, подумав, что это были не лучшие слова, на которые я способна. Тянуть не стала и выдала лучшие. Тимур выслушал с интересом.

— Ты пополнила мой лексикон, — заметил, когда я замолкла, — но советую успокоиться и обдумать мое предложение. Сам парень вряд ли вылезет из этого дерьма, разве что хороший адвокат скостит ему срок. А я помогу ему, не взирая на то, что ставлю его невиновность под вопрос, ибо, как я уже говорил, ему просто могло надоесть трахать свою девчонку. Кстати, — заметил он с улыбкой, — я могу не только помочь ему, но и завалить тоже. Так что можно смело сказать, что судьба Романа в твоих руках.

Я смотрела на него, размышляя над ситуацией. Конечно, Тимур блефует. Он не всесилен и вряд ли может воздействовать на следствие. Просто считает, что я загнана в угол и не знаю, что делать дальше, потому и играет на моих чувствах. Итак, ему нужна я. Решил-таки совместить приятное с полезным: добыть медальон и потешить свое самолюбие, поставив очередную галочку. Что ж, посмотрим кто кого, мой дорогой друг. Кажется, я начинаю учиться играть по твоим правилам.

— Я должна подумать, — ответила я в итоге.

— Думай, милая, думай, только скорее. Торчать здесь мне уже порядком надоело, душа изболелась по серым питерским болотам.

— Душа твоя давно продана сам знаешь кому.

— Почем тебе знать? Может, все обернется самым лучшим образом? Пути господни, как говорится…

— Хватит зубы заговаривать. Мне нужно время, я позвоню тебе в течение часа, но пока мне хотелось бы побыть одной.

Тимур отнесся к моему условию с предельным пониманием и оставил меня прямо на аллее. Я вышла к морю и немного посидела, обдумывая, как лучше обыграть ситуацию. Через час я набрала его номер.

— Ты не оставил мне выбора, — вздохнула в трубку, — я принимаю твои условия.

— Голос какой-то обреченный. Тебе понравится, будь уверена.

— На то и надежда. Где мы встретимся?

— Давай у отеля часиков в восемь вечера.

— Даешь мне время морально подготовиться?

— Может, я за себя переживаю? Не каждый день приходится заниматься сексом с девушкой, которая лазит по чужим балконам и прячет трупы.

— Будешь меня обольщать?

— Конечно. Особенно приятно это делать, когда уверен в результате, — рассмеялся он.

Время до встречи я решила не тратить впустую и прошлась по магазинам. Выбрала себе подходящее для случая платья (интересная интерпретация к занятию сексом — случай), оно было черное, из легкой колышущейся ткани, с открытой спиной. Решив не ограничиваться гардеробом, зашла в салон красоты, сделала укладку и макияж. Из отеля я выходила около восьми, в дверях столкнулась с девушкой, извинившись, направилась, было, дальше, но тут вспомнила, где ее видела: это была та горничная, что дежурила в ночь убийства.

— Извините, — окликнула я ее, она остановилась и уставилась на меня, хмуря брови. Естественно, девушка меня узнала, теперь гадала, видимо, чего я хочу. Судя по настороженному взгляду, она практически уверена, что я на нее нападу. Что за слава ходит обо мне по отелю? Я решила, что этим вопросом лучше вовсе не задаваться, а то можно в депрессию впасть.

— Что случилось? — спросила Маша, как только я оказалась возле нее. Бегать на высоких каблуках, кстати, та еще радость.

— В общем-то, ничего. Вы меня помните?

— Конечно, вы та девушка, которую я видела возле номера в ночь убийства. Мы встречались, когда следователь меня допрашивал.

— Все верно. Я бы хотела немного поговорить с вами об этом убийстве.

— Зачем? — удивилась Маша, — я все уже рассказала следователю.

— Ситуация складывается непростая, и мы пытаемся своими силами помочь следствию. Знаете, иногда так бывает: что-то вылетит из головы, или просто не обратишь внимания, а потом вдруг кто-то что-то скажет, и оно всплывает. Мне важна любая деталь, понимаете? — Через стеклянные двери я видела, что Тимур паркуется на стоянке, поэтому ускорилась, — если бы вы согласились встретиться со мной, например, завтра, я бы была вам крайне признательна. Просто поговорим, и все.

Немного поколебавшись, Маша оставила мне свой номер телефона, и мы условились завтра созвониться. Попрощавшись, я поспешила на стоянку, охранник, тот самый, что намедни разнимал мою драку, сделал одобрительное лицо и благосклонно улыбнулся, словно забыв, как несколько дней назад схлопотал от меня в живот. Я снова поморщилась, вспоминая данный эпизод. Моя матушка точно не пережила бы подобного: ее дочь закатила скандал в холле шикарного отеля, более того, набросилась на девушку. А уж про мои мужские похождения вовсе стоит умолчать. Слава Богу, Ирка меня отмазала, хотя неизвестно еще, насколько все здесь затянется. Отпуск подходит к концу, и если настоящий убийца не будет найден, вряд ли нам удастся так просто покинуть юг. Правда раскроется, а это значит, что дома меня ждет лекция похлеще той, что читал Старков, и вместе с ней домашний арест на неопределенное время.

В общем, за несколько секунд выражение моего лица явно преобразилось во что-то унылое, что почему-то всегда случалось, когда мы встречались с Тимуром. Как бы он ни принял это на свой счет. Впрочем, о чем это я, у таких парней не бывает проблем с самооценкой. Сам он стоял, прислонившись к машине и сложив руки на груди. Проходящие девушки поглядывали на него с нескрываемым интересом, и он улыбался им в ответ так коварно, что они сбивались с шага. Мгновенье полюбовавшись, я поспешила к нему. Увидев меня, Тимур присвистнул.

— Неужто для меня старалась?

— Пытаюсь придать ситуации хотя бы долю романтизма. Платье позволяет поверить в то, что у нас с тобой свидание.

— Что ж, я тоже внесу свою лепту, — усмехнулся он и весьма страстно меня поцеловал, резко прижав к себе. Мгновенье, которое я хотела отстраниться, пролетело так быстро, что я даже не успела акцентировать на нем свое внимание, полностью отдавшись его губам. Целовался Тимур так, что я вся затрепетала, чего он, конечно, не мог не заметить. Отстранившись, лукаво шепнул:

— Потерпи немного, — и открыл мне дверцу машины.

— Куда едем? — поинтересовалась я, устраиваясь внутри.

— Увидишь, — сказал он многозначительно и не пожелал ничего добавить до того самого момента, пока мы не прибыли на место. Ничем исключительным оно не оказалось: приехали мы на пляж.

— Местечко можно было выбрать и более уединенное, — заметила я, вылезая, — я не настолько хочу помочь Роме, чтобы заниматься сексом на глазах у толпы людей.

— Пройдемся.

Он взял меня за руку, и мы потопали по каменной дорожке, тянущейся вдоль пляжа. Тимур выглядел так, словно выиграл миллион. Впрочем, так он, вероятно, и чувствовал себя на самом деле. Вскоре показался причал, возле которого была пришвартована небольшая яхта.

— Только не говори, что мы идем туда, — не выдержала я, так как мы явно свернули в ту сторону.

— Почему?

— Ты, что, арендовал яхту?

— Я могу себе это позволить.

— Ты же автомеханик.

— Я директор сети мастерских, — заметил он, ничуть не обидевшись.

— Сомневаюсь, что и они столько получают.

— Оплата почасовая, детка, будешь много трепаться, выставлю счет тебе.

— Не будем медлить, — потянула я его вперед, и он, засмеявшись, пошел следом. Возле яхты сидел мужичок лет сорока, одетый в шорты и майку в синюю и белую полоску. При нашем появлении он бодро поднялся, щелчком откинув в сторону бычок сигареты.

— Все нормально? — поинтересовался Тимур. Мужичок кивнул, бросив на меня одобряющий взгляд, после чего добавил вслух:

— Как договаривались.

Тимур сунул ему купюру, и мы прошли по мостику на яхту. На небольшой палубе стоял столик с фруктами и ведерком с шампанским. Более того, горели свечи в высоких красивых подсвечниках.

— Это совсем уже никуда не годится, — пробурчала я, Тимур, появившийся следом, услышал.

— Видишь, я тоже могу быть романтиком.

— Я предпочитаю водку.

— Я знаю, но решил придерживаться традиций.

— То есть напоишь меня и будешь жаловаться, что у тебя ничего не получается с женщинами?

— Я бы с удовольствием использовал этот метод, но что-то мне подсказывает, что он действует только в кино.

Тимур предложил мне стул, я села. Нагнувшись сзади к моему уху, он шепнул:

— Ты восхитительно выглядишь. И мне дико нравится, как ты пахнешь.

С этими словами Тимур легонько куснул меня за мочку уха и тут же отстранился, оставив выравнивать сбившееся дыхание. Что за мужчина такой?

— Выпьем? — он открыл бутылку и начал наливать напиток в бокалы. Яхта, тем временем, удалялась от берега.

— А что, этот морячок проведет вечер с нами?

— Ты бы этого хотела?

— Он мужчина моей мечты.

— Вынужден тебя разочаровать, он покинет нас на лодке в самом скором времени.

— Придется напиться с горя.

Мы чокнулись и выпили, глядя друг на друга. Вскоре яхта замерла, и Тимур на время отошел, видимо, чтобы договориться с морячком. Я замерла на палубе, облокотившись на перила и глядя на море. Тут и Тимур вернулся.

— Вот мы и одни, — он усмехнулся и прислонился к перилам спиной, поглядывая на меня.

— Что ж, делай мне свое непристойное предложение.

— Кажется, я уже сделал его, — рассмеялся он, — могу предложить тебе кинуть монетку: орел ты уезжаешь, решка — остаешься.

— А на монете, конечно, две решки.

— Конечно. Я не менее хитер, чем герой того фильма.

Я повернулась к нему и, улыбаясь, посмотрела в глаза.

— Ты так смотришь, словно что-то задумала, — заметил он.

— Может быть. Я задумала покинуть палубу и спуститься куда-нибудь ближе к дивану.

Тимур усмехнулся и вдруг подхватил меня, я от неожиданности взвизгнула. Спустившись вниз, мы оказались в первоклассно обставленной каюте. Рассмотреть мне ее не удалось, потому что я тут же очутилась на диване, а Тимур на мне. Мы принялись целоваться, и я прикладывала все возможные силы, чтобы не поддаться искушению, ибо руки его обжигали мое тело и распаляли будь здоров. Наконец, с большим сожалением отстранившись, я прошептала, глядя на Тимура:

— Хочешь меня?

— Безумно.

— Но медальон все равно не получишь.

— Что? — взгляд и тон его изменился, но он тут же попытался исправить положение, — при чем тут медальон?

— При всем. Пока не освободишь Рому, не видать тебе медальона, как своих ушей.

Некоторое время он смотрел на меня, что-то соображая, потом тихонько рассмеялся, качая головой.

— Стерва, — сказал беззлобно, поднимаясь и садясь на диван. Я села рядом.

— Просто стараюсь не уступать тебе, — пожала я плечами и, поднявшись, быстро вышла на палубу. Глубоко выдохнула и даже выпила шампанского. Тут появился Тимур.

— Значит, этот олух каким-то образом проболтался тебе про медальон, — высказался он, глядя на то, как я усаживаюсь на стул и ем виноград. Ну а что, не пропадать же добру?

— Вот это был сюрприз, правда?

— И как давно ты знала? До наших совместных поисков?

— Нет. Я узнала о нем, только когда вернулась в отель. Так что все это — не более чем счастливое совпадение.

— Очередное, — хмыкнул Тимур, — и что, медальон сейчас у тебя?

— Он в надежном месте. И ты получишь его только после того, как Рому освободят.

— Ты хочешь, чтобы я нашел сто свидетелей тому, что парень был далеко от места убийства? Детка, следователь вряд ли поверит в это.

— Вот именно. Чтобы не произошло очередного чрезвычайного происшествия, я должна быть на сто процентов уверена в том, что никому из нас не будет грозить тюрьма, как только мы с тобой распрощаемся.

— Мне, что, кровью расписку дать?

— Обойдемся без твоих привычных атрибутов. Ты должен помочь мне найти настоящего убийцу.

— Должен? — усмехнулся он.

— Только после этого я отдам тебе медальон.

— Откуда мне знать, что не блефуешь ты? Может, у тебя его и вовсе нет.

— В таком случае, можешь проверить этот факт. Отправься к Роме в тюрьму и прямо спроси: где медальон? Можешь даже рассказать трогательную историю о деде, который бросил семью, променяв ее на обрусевших немцев с юга. Вдруг он проникнется?

Тимур немного подумал, глядя в сторону.

— А если твой дружок и есть убийца? Ведь ты не можешь быть уверена на сто процентов, что это не он.

— Мы должны в этом убедиться. Кто бы ни оказался убийцей, ты получишь медальон.

Он еще немного подумал, потом кивнул.

— Что ж, заключим очередную сделку? Мы ищем убийцу девчонки, а когда я вручаю его тебе, ты отдаешь медальон.

— И тогда мы окончательно расходимся, — добавила я, протягивая руку, он ее пожал, и я еще присовокупила, — отношения между нами исключительно деловые.

— Это как водится, — усмехнулся Тимур. Правда, тут же дернул меня на себя и шепнул на ухо:

— Твое поведение мне не нравится. И я непременно отыграюсь за сегодняшний день.

— Это мы еще посмотрим.

Отпустив руку, он направился к рулевой. Вскоре мы тронулись с места и двинули к берегу. Я отдышалась, потому что, как ни крути, только полная дура может считать Тимура невинным парнем. Персонаж он весьма опасный, и ухо с ним надо держать в остро. То, что у меня получилось привлечь его к расследованию, конечно, успех, но он непременно отыграется, о чем меня и предупредил. Вскоре мы причалили к берегу, и я прошла к выходу, где меня встретил тот же морячок и помог сойти на причал. На меня он посмотрел с легким восхищением, а на появившегося Тимура несколько сочувственно. Последний задержался возле мужичка на пару минут, я это время прохаживалась неподалеку. После Тимур, взяв меня под руку, повел в сторону машины.

— И что теперь? — поинтересовалась я.

— Дай мне пару дней, чтобы разобраться со своими делами и разведать ситуацию на данный момент. После этого я уже смогу делать какие-то выводы.

— А мне чем заниматься?

— Крепче держи медальон, — он усмехнулся и распахнул мне дверцу.

На следующий день Тимур не объявился, а я и вовсе затосковала сразу с того момента, как мы с ним распрощались. Мне-то представлялось, что мы будем постоянно вместе, а он, оказывается, не особенно пытается сам рыскать в поисках убийцы. Более того, не удивлюсь, если на самом деле он сейчас пытается найти медальон, а также следит за мной, надеясь, что я выведу на него. Эти мысли все время крутились у меня в голове, потому я постоянно пялилась по сторонам, пытаясь углядеть слежку, а в номере рассматривала окружающую обстановку с особенной тщательностью. Так как девчонки ничего не знали, кроме того, что Тимур взялся нам помочь, мое поведение вызывало у них изрядную долю удивления. Меньше всего мне хотелось болтаться по пляжам, зато я активно сплавляла туда их, сама размещалась в баре внизу и пыталась додуматься до истинности происходящего. Заканчивалось это обычной пьянкой с легкими вспышками просветления, которые на утро не оставляли за собой ничего кроме головной боли. Впрочем, не все время я проводила бездарно. На следующий же после нашей с Тимуром встречи я встретилась с горничной Машей. Расположились мы в том же баре внизу. Тогда на меня еще не смотрели искоса и с опаской, как это будет на следующий день, потому и кофе принесли с радостью и благодушием. Маша появилась следом, увидев меня, улыбнулась и направилась к столику. Она заказала чай и, получив его, сказала:

— Задавайте ваши вопросы.

— Во сколько вы пришли на работу в тот вечер?

— Ночная смена начинается с десяти, я пришла минут за пятнадцать, чтобы успеть переодеться и узнать, как в целом дела.

— У кого узнать?

— У администратора. Мы обычно всегда спрашиваем, планируются ли заселения или выезды, время, чтобы ориентироваться, чего ждать в эту смену.

— Расскажите мне все, что помните. С того самого момента, как пришли. Возможно, кто-то планировал убийство заранее и мог появиться в отеле раньше… Или еще что-нибудь. Честно говоря, я и сама не знаю, действую на удачу.

Маша немного посидела, вспоминая, потом глотнула чая и стала рассказывать:

— Ничего примечательного не было. Я переоделась и вышла к администратору на этаж. В тот вечер Лена дежурила, я спросила, как дела, и она мне стала рассказывать, что сегодня одна парочка очень скандалила, ругались так, что слышно было на весь этаж. Оказалось, это как раз в том номере, где потом все произошло. Я слушать особенно не хотела, но Ленка знатная сплетница, начала рассказывать, что, мол, там парень с девушкой остановились, и тот ей вроде как изменяет, при чем с постоялицей нашего же отеля. И говорит, видела, может, кудрявая такая, — тут Маша немного смутилась, но я ободряюще улыбнулась, сделав вид, что не сообразила, о ком речь, — у Ленки язык без костей, честно говоря, она высказалась о вас в более грубой форме, но оно и понятно, сама-то Ленка далеко не красавица, мужика у нее нет, потому что характер скверный, наглая, распущенная.

— Как же ее взяли сюда администратором? Здесь вроде приличное заведение.

— На самом деле, Ленка тут горничной работает, а администратором ее мать, Анна Михайловна. Вот та очень хорошая женщина, такая интеллигентная, ухоженная, а Ленка… — тут Маша рукой махнула, — постоянно ходит, подслушивает, чтобы потом сплетни разносить. Анна Михайловна сюда-то ее с трудом пристроила, Ленка совсем работать не хочет. А Анне Михайловне одной тяжело, мужа у нее нет, так что все на ней. Да Ленка к тому же еще в школе ребенка нагуляла, так что он тоже теперь на бабушке вместе с дочкой. Ленка долго нигде не задерживается из-за характера своего, но тут вроде ничего, терпят ее из-за Анны Михайловны. Так вот, — Маша мотнула головой, поняв, что ушла далеко от темы беседы, — в ту ночь администратором была Ленка, потому что Анна Михайловна слегла с температурой, даже солнечный удар подозревали, но все обошлось. Конечно, по правилам Ленка не имела права за нее выходить, но тут на это глаза закрывали. В общем, она мне рассказала, что парень в итоге выскочил из номера и ушел, а девушка заказала бутылку виски, и с тех пор в номере тишина. На этом вроде бы все, я пошла к себе, у нас есть небольшая комната, где можно вздремнуть. Ночью, как я говорила, обычно спокойно. Я немного подремала, потом к ней вышла, как раз парень из 116-го номера выписывался. Мы поболтали, я опять ушла к себе, тут же почти сразу позвонили из фойе насчет срочного заселения.

— Это было около двенадцати?

— Да. Честно сказать, точно время не помню. Я быстренько собрала все необходимое и в номер пошла. Убираюсь и понимаю, что полотенца забыла. Пошла за ними и встретила вас. Мне кажется, вы меня и не видели толком.

— Это точно, — поддакнула я, раз уж меня там вообще не было, как я могла ее видеть? — Вы не слышали никакого шума из 114-го номера? Может, кто-то разговаривал?

— Тихо было, — пожала она плечами, — я, конечно, не прислушивалась специально… Да и стены тут достаточно толстые, если люди разговаривают в обычном тоне, то их можно вообще не услышать.

— Как же Лена тогда услышала, что ребята ругались?

— Они же кричали, громко кричали, так она сказала. А она мимо такого пройти не может. Наверняка, услышала голоса и сразу к номеру пошла подслушивать.

— Когда вы проходили за полотенцами, ее не было на месте?

— Она как раз в туалет отошла. Мы с ней столкнулись недалеко от него.

— Вы ей не рассказали про меня?

— Нет, не посчитала нужным. Она бы сразу начала сплетни разводить, а мне совсем не хотелось слушать ее тогда. В общем, после уборки я пошла в комнату свою, Ленка сказала, что если что, зайдет ко мне, но минут через тридцать я уснула, и до утра никто меня не беспокоил. В семь собралась и поехала домой.

— А Лена?

— У администраторов смена кончается в одиннадцать. Потому, когда нашли девушку, она была здесь.

Больше спрашивать было нечего. Несмотря на то, что ничего интересного узнать не удалось, я все же не считала нашу беседу пустой. Маша знала мало, зато неведомый администратор Лена явно перспективная особа. Такая, наверняка, могла услышать что-нибудь интересное, неплохо было бы с ней переговорить. Я даже сходила на этаж, но в тот день дежурил какой-то улыбчивый молодой человек. Он так настоятельно предлагал свою помощь, что больше всего хотелось оказаться от него как можно дальше, как я и поступила, вернувшись в бар и заказав себе коктейль. Вот в тот момент официант и посмотрел на меня впервые критически, ибо я еще вчера напилась после встречи с Тимуром. К их несчастью, этот вечер не отличался от вчерашнего. На следующее утро меня встретили вытянувшиеся лица официантов, молодой парень подал мне стакан воды, прикрываясь подносом, потому что еще вчера я вылила на него кружку кофе. В свое оправдание могу сказать, что вышло это случайно, и своей вины я не чувствовала, оттого улыбнулась ему приятной улыбкой, которую он посчитал за крокодилью и быстро сбежал к стойке. Я выпила воды, тут-то меня и настиг телефонный звонок. Это был Тимур, и я быстро сняла трубку.

— Алло, — сказала нетерпеливо.

— Неужто ты мне рада.

— Зависит от того, что ты хочешь мне сказать.

— Что за время моего отсутствия ты стала хуже выглядеть, — эти слова я услышала за своей спиной и, обернувшись, увидела Тимура в двух шагах от себя. Он, в отличие от меня, выглядел отлично, впрочем, как всегда. Присел за столик и заказал подошедшему официанту два кофе.

— Я и сама могла заказать, если бы хотела, — хмуро сказала я, настроение после очередной пьянки было ни к черту.

— По какой причине ты ушла в запой?

— На радостях от найденной древней вещицы. И ты уйдешь, когда ее получишь, а сейчас рассказывай, что тебе удалось узнать по этим твоим каналам.

Тимур откинулся на стуле, складывая руки на груди.

— Надо было избавиться от тебя, обнаружив на своем балконе, но я, дурак, пожалел, за что теперь отдуваюсь.

— Вот видишь, не все мне одной сетовать на судьбу.

— В общем, так, — Тимур взял свой кофе и сделал глоток, — сейчас мы едем в отделение, где ты пойдешь к Старкову и выпросишь у него встречу с твоим дружком.

— Я уже разговаривала с Ромой, ничего существенного он не сообщил, — я передала нашу беседу за исключением истории о медальоне. Тимур выслушал внимательно.

— Неплохо, но к Старкову все же придется скататься, кое-какие вопросы к парню у меня остались. Мне самому лучше там не объявляться, чтобы не вызывать лишние вопросы, а твой интерес вполне объясним. Если Старков откажет, попробуем пробраться к твоему другу через его адвоката.

— Ты знаешь, кто занимается Роминым делом?

— Узнать несложно, мужик местный, но головастый, так что шансы есть. За деньги он раскопает всю правду, даже ту, которой не было. — Тимур достал блокнот и написал несколько вопросов, после чего передал мне листок. — Пока ты будешь беседовать с парнем, я пообщаюсь с персоналом гостиницы, работавшим в ту ночь.

— С одной горничной я уже разговаривала.

— И зачем я тебе нужен? — хмыкнул Тимур.

— А это как с медальоном. Ты мне глаз украшаешь.

— Ладно, рассказывай про горничную и топай к менту.

Старков, конечно, был категорически против.

— Вы сюда ходите, как на работу. Может, стоит взяться за вас, чтобы усмирить ваш пыл? — поинтересовался он, а у меня даже шевелюра в два раза больше стала от подобного расклада. Он меня, конечно, пугает, но сам не ведает, как ему было бы интересно, возьмись он выяснять подробности той ночи.

— Мне надо всего пять минут, в конце концов, виновность его еще не доказана.

— Ничем не могу помочь, — Старков открыл папку, лежащую на столе, всем своим видом показывая, что разговор окончен. В этом он весьма походил на моего отца, тот обычно утыкался в какую-нибудь историческую книгу и становился глух к любым мольбам, хоть канкан на столе танцуй. Я удалилась, скрежеща зубами, и сразу позвонила Тимуру.

— Не страшно, — отозвался он, — телефон его адвоката у меня есть, я с ним потолкую, уверен, он нам поможет. Жди неподалеку.

Через пятнадцать минут он отзвонился и велел приехать по определенному адресу. Когда мое такси остановилось у кирпичного двухэтажного дома, Тимур уже сидел на скамейке возле него. Мы прошли внутрь и двинули по коридору.

— Адвокат беседовал с Черновым, так что имеет кое-какие данные. Для начала попытаемся узнать интересующие нас вопросы здесь.

— Чем ты вообще занимался вчера? — поинтересовалась я, чувствуя, что от разгадки он так же далек, как и я.

— Нужно было уладить кое-какие дела, чтобы выкроить время на эту нелепую супружескую измену.

Ответить я не успела, мы оказались в уютной приемной, где перед компьютером сидела девушка. Увидев Тимура, она сверкнула глазами, правда, мое присутствие несколько охладило пыл.

— Я Юсупов, — коротко сказал Тимур, девушка тут же кивнула.

— Идемте за мной, Владислав Никитич ждет вас.

Задницей она виляла так отчаянно, что я стала беспокоиться, устоит ли здание. Тимуру же весьма понравилось, потому что прежде чем скрыться за дверью, он окинул девушку таким взглядом, что она с трудом выдохнула. Я подтолкнула его вперед, и мы оказались в небольшом стильном кабинете, за столом сидел невысокий коренастый мужчина лет сорока пяти. Он поднялся нам встречу, с Тимуром поздоровался за руку, мне кивнул.

— Присаживайтесь, — указал нам на кресла, — выпьете что-нибудь?

— Не стоит беспокоиться, — махнул рукой Тимур, — ваше время дорого стоит, да и нам некогда рассиживаться.

Владислав Никитич кинул на меня взгляд.

— Вы, я так понимаю, та самая Юлия Ермакова.

— Что значит, та самая? — нахмурилась я, Тимур хмыкнул и подтвердил слова адвоката.

— Да, это она.

— Я хотел поговорить с вами несколько дней назад, но не застал.

— Я была немного… не здесь, — высказалась я и поморщилась, потому что Тимур снова усмехнулся.

— Уделите мне несколько минут?

— Безусловно, — ответил за меня Тимур, — но сначала, если вы не против, мы бы тоже хотели кое-что узнать.

— Пытаетесь сами расследовать преступление? — внимательно посмотрел на нас Владислав Никитич.

— По мере сил. Расскажите, как давно Чернов знаком с убитой девушкой?

— Совсем недавно, они общаются около месяца.

— Как они познакомились?

— Роман рассказал, что познакомились они в кафе недели три назад. Он сидел на летней веранде, все столики были заняты, и девушка попросилась сесть к нему. Они разговорились, он сказал, что едет в отпуск на юг, она тоже планировала съездить сюда. Оказалось, что они едут в одно время. Роман взял ее номер телефона, они встретились еще пару раз, и девушка предложила поехать на юг вместе.

— Именно девушка? — зацепился Тимур за эти слова.

— Да. Мой клиент тоже был несколько удивлен, их отношения на тот момент еще были неоднозначными.

— И он воспринял это предложение как призыв к действию? — хмыкнул мой дорогой друг, адвокат только степенно улыбнулся.

— Можно и так сказать.

— Кто выбрал отель?

— Девушка, у Романа был забронирован номер в небольшом отеле в пригороде, но он пошел ей на уступки, желая произвести впечатление.

Немного подумав, Тимур задал следующий вопрос:

— Вы не знаете, что она говорила о Юле и ее подругах?

— Девушка была крайне недовольна тем, что ей приходится проводить время с ними, она не раз пеняла ему, что ни за что бы не остановилась в этом отеле, если бы знала, что так получится.

— Она его ревновала?

— Похоже на то. Он утверждает, что сам был удивлен такой реакции. Она казалась ему здравомыслящей девушкой, о любви речи не шло, но он не давал ей поводов не доверять ему. Тем не менее, девушка стала вести себя весьма скандально.

— Как она проводила время?

— В основном, они были вместе. Гуляли по городу, ходили в кафе, на пляж, ничего примечательного. Девушка любительница спокойного отдыха, как она сказала ему, никакие экскурсии и выезды ее не интересуют.

— Что конкретно ей не нравилось в подругах Ромы? — поинтересовался Тимур, я только слушала, развесив уши. Да уж, его вопросы были куда более разумными, чем мои.

— Не хочу обидеть вашу подругу, — деликатно высказался адвокат, — но большинство высказываний касалось ее, и приятного в них было мало.

— А конкретней? — оживился Тимур, косясь на меня.

— Роман не захотел вдаваться в подробности, но если в общих чертах, Алина считала, что у него с Ермаковой роман.

— Из чего она исходила?

— В том-то и дело, что ни из чего. Якобы они друг на друга как-то особенно смотрели, и девушка предположила, что Роман с Юлией на момент поездки уже встречались. Юлия представлялась ей девушкой, скажем так, невысоких моральных принципов, потому развлекаться с состоящим в отношениях мужчиной под носом его женщины Алина считала для Юлии нормой. Она была уверена в том, что девушка специально поехала на курорт из-за Романа.

— Но ведь их отношения длились без года неделю, — удивился Тимур, — с чего бы ей вообще закатывать подобные истерики?

— Мой клиент тоже задается этим вопросом. Как я уже говорил, у него было ощущение, что на курорт он приехал с совершенно другой девушкой. Она закатывала скандалы, дошло до того, что она потребовала переехать в другой отель, а то и город, причем она бы так и сделала, невзирая на согласие или отказ Чернова.

— В таком случае зачем Рома потащился на пляж вместе с нами? — не удержалась я от вопроса, — если он знал, насколько все плохо, мог бы попытаться избежать подобной ситуации.

— Этот вопрос и я ему задал, — тут Владислав Никитич покосился на Тимура и спросил меня, — я могу быть предельно откровенен? Вас не смущает тот факт, что возможно, это касается вашего друга?

Я на мгновенье вылупила на него глаза, Тимур в удивлении вскинул брови. Мне сразу же припомнился наш с Ромой разговор во время купания, и я стала сильно сомневаться в разумности своего вопроса.

— Между нами нет секретов, — сказал Тимур, глядя на меня, — я ведь прав?

— Более или менее, — сделала я неопределенный жест рукой.

— Мне продолжать? — неуверенно перевел Владислав Никитич взгляд с меня на Тимура.

— Продолжайте, — махнула я рукой.

— Так вот, когда Роман рассказал мне о том, что вы пошли вместе на пляж и что инициатором был он, у меня тоже возник вопрос, подобный вашему. И я задал его. Роман сначала не хотел отвечать, но потом рассказал, что хотел поговорить с вами, Юля, так сказать, не вызывая ни у кого подозрений.

— О чем он хотел с тобой поговорить? — посмотрел на меня Тимур, я нехотя ответила:

— О тебе. — Он вздернул брови, я продолжила. — Роме показалось странным твое поведение утром, когда мы были в кафе, а ты подъехал и утащил меня. Он пригласил нас на пляж и стал выспрашивать, давно ли я тебя знаю, а потом предложил свою помощь.

— И в чем она заключалась?

— Он обещал мне разведать о тебе.

Тимур покосился в сторону адвоката и покачал головой.

— Ладно, это мы потом обсудим.

— Кстати, — вклинился адвокат, — Роман, действительно, узнал информацию, которая была в базе данных гостиницы.

— Каким образом?

— Оказалось, у него там работает знакомая девушка. У Романа бабушка из этих краев. Он ездил к ней на лето до окончания школы, и эта девушка жила неподалеку. Потом она с семьей переехала, и вот они случайно встретились в отеле.

— Как зовут девушку? — тут же спросил Тимур.

— Елена. Фамилия Коломийцева, замуж девушка не вышла, так что фамилия осталась та же.

— Вы с ней беседовали?

— Да, но ничего важного она не рассказала. В ночь убийства дежурила на этаже вместо матери, все было тихо, за все время только въехали жильцы в соседний номер. Утром пришла горничная, пошла убираться по номерам, но вскоре прибежала к девушке с белым лицом, сразу же вызвали полицию.

— Ладно, с ней мы, пожалуй, сами поговорим, — отозвался Тимур, — значит, он попросил ее узнать обо мне, и она совершенно не смутилась такому поручению?

— Роман сказал, что вы якобы приставали к его девушке, вот он и хотел узнать на всякий случай, кто вы и откуда. Елена, кажется, вполне удовлетворилась подобным объяснением, по крайней мере, просьбу его выполнила.

Еще немного подумав, Тимур спросил:

— Насколько я понимаю, изначально следователь не скидывал со счетов несчастный случай. Что заставило его поменять мнение?

Адвокат устало пожал плечами.

— Для начала ему не понравилась сама ситуация. Скандал, любовный треугольник, непростые отношения в паре… Возле девушки была найдена пустая бутылка из-под виски, и версия казалось очевидной: убитая напилась после ссоры, оступилась и ударилась головой. Но экспертиза показала, что в ее крови практически не было алкоголя. Это наводило на размышления: не сама же она вылила бутылку, правильно? Значит, это сделал кто-то для отвода глаз.

— Но почему Рома? — влезла я.

— Совершенно некстати его опознал охранник из бара напротив отеля. Он видел Романа около половины первого выходящим со стороны заднего двора, в то время как сам Роман не упоминал, что возвращался к отелю. Когда это выяснилось, он все же сознался, на вопрос, почему утаил эту информацию при первом допросе, заявил, что забыл. Само собой, следователь не спустил это ему с рук.

— Улики достаточно косвенные, — заметил Тимур.

— Согласен, поэтому я и ходатайствую о выпуске под залог.

— Может, стоит поискать корни в самой девушке? Какая-нибудь история, тянущаяся издалека?

— На данный момент я пытаюсь раскопать о ней хоть что-то. Мы отправили данные по девушке в ее город, чтобы связаться с родными, но пока ответа на получили.

— Если несложно, держите меня в курсе, — Тимур поднялся, я вскочила следом за ним.

— Я бы хотел переговорить с вами, — обратился ко мне адвокат, я взглянула на Тимура.

— Я подожду тебя на улице, — ответил он, пожимая адвокату руку, а я подумала, что вряд ли он сможет уйти дальше приемной, где сидит девушка, отчаянно демонстрирующая ему свою пятую точку. От этих мыслей мне стало не по себе, поэтому на вопросы я старалась отвечать максимально коротенько и быстро. Владислав Никитич мучил меня недолго, поэтому уже спустя пятнадцать минут я вылетела из его кабинета, но к большому своему облегчению Тимура в приемной не обнаружила. Девушка была мрачновата и на меня посмотрела недоброжелательно, однако я проплыла мимо, делая независимый вид. Радость, впрочем, быстро закончилось. Выходит, я ревную Тимура к любой мимолетной девице? Стоит почистить себе мозг на эту тему, раз уж я задала ему границы общения как исключительно деловые и мы вроде бы собираемся расстаться навсегда, как только это дело раскроется. Тимур сидел на той же скамеечке, на этот раз лицо его было сосредоточено. Увидев меня, он поднялся и потопал к машине, я следом за ним.

— Что адвокат? — поинтересовался Тимур, отъезжая. Я передала в общих чертах суть его вопросов. — Он тоже подозревает, что между вами что-то есть.

— Да с чего? — разозлилась я.

— С того, что на пустом месте скандалов, а тем более убийств не случается. Девица начала чистить ему мозг как раз после того, как вы встретились в фойе, до того момента все было прекрасно. Чернов таскался за вами хвостом, что тоже выглядит весьма странно. И ты хороша, зачем было просить его выведать обо мне?

— Он сам предложил.

— Тоже, конечно, от широты души. Ты же взрослая девушка, как можно просить одного мужика узнать что-нибудь о другом?

— Но ведь между нами ничего не было!

— Только такая дура, как ты, могла не заметить, как он смотрит на тебя. Его подружка, например, углядела это сразу и не преминула устроить скандал по этому поводу. Ему, заметь, было все равно, и он потащился за вами на пляж. Она опять устроила ему скандал, он ушел, и девчонку убили. И даже понимая, что на него могут повесить убийство, он пытается выгородить тебя любым способом. Кажется, ты говорила, что вы с ним видитесь в лучшем случае раз в неделю?

Я отвернулась к окну, не желая отвечать. Конечно, в рассуждениях Тимура есть рациональное зерно. И это я ему еще не рассказала о Ромином трепе на пляже, когда он там что-то лепетал о моей хрупкой натуре. Неужто, я ему реально нравилась все это время? Чего же он не предпринял ни одной попытки сойтись со мной? Ведь он пользуется успехом у женщин и знает об этом, я никогда не скрывала, что парни в моей жизни явление, скорее, перманентное, так что… Но нет, выходит, он все это время молчал, а на юге, когда мы оказались в непосредственной близости друг от друга стал вести себя так странно. Если это все — проявления чувств, то я совсем отстала от жизни, потому что мне бы и ста лет не хватило, чтобы понять.

— Чего замолчала? — вернул меня к жизни Тимур, — крыть нечем?

— Я ничего не понимаю, — пожаловалась я.

— Это заметно. Что между вами ничего нет, я догадался сразу, но не мог упустить возможности над тобой поиздеваться.

— По чему это ты понял? — нахмурилась я.

— Парень раздевает тебя взглядом, а ты его просишь вызнать о другом. Становится понятно, что в тонкостях любви ты не самый продвинутый юзер.

— Зато у тебя последний уровень.

— Хочешь записаться на мастер-класс?

— С практическими занятиями?

— По большей части.

— Боюсь, тогда тебе придется жениться на мне, — Тимур рассмеялся, а я спросила, — куда мы едем?

— Навестим горничную, которая нашла тело, она сегодня работает. После поболтаем с этой Леной Коломийцевой, чувствую, там может быть что-то интересное.

— Я тоже так думаю, судя по рассказам, девица не промах, вполне могла что-нибудь увидеть. Правда, почему не рассказать об этом следователю?

— У нее могли быть свои причины. Вдруг девицу все-таки убил твой друг, а она это видела, но скрыла в силу старого знакомства?

— Тогда с чего ей откровенничать с нами?

— Тут главное, найти правильный подход.

Я закатила глаза, но ответить ничего не успела, мы тормозили у отеля. С горничной мы столкнулись в коридоре, она шла куда-то с ведром и шваброй.

— Разрешите вам помочь, — тут же влез Тимур, и не успела она опомниться, как ведро уже оказалось у него.

— Спасибо, — смущенно ответила девушка, покосившись на меня, но мое лицо было непроницаемо, как стена, с которой я пыталась слиться в тот момент. Метод ведения дел Тимура мне стал понятен уже некоторое время назад: основан он был на бесконечном обаянии и магнетизирующем взгляде. По крайней мере, это касалось женщин, но судя по адвокату, к мужчине он тоже умел найти подход. Так вот, я маскировалась под местность, а Тимур уже тащил ведро куда-то по коридору, девушка, соответственно, спешила за ним, ну и я следом, в сторонке.

— Не думаю, что администратор одобрит, — заметила она, когда мы приблизились к повороту, и Тимур притормозил.

— Вы знаете, — сказал он проникновенно, — я бы хотел поговорить с вами.

— О чем? — девушка смутилась еще больше, а я в очередной раз закатила глаза.

— Недавно была убита подруга моего близкого друга, я уверен в его невиновности и пытаюсь помочь ему, как могу. Он просто убит горем, не знает, как жить дальше.

— Да-да, — кивнула она, — я и обнаружила девушку, вот что, — она покосилась в сторону поворота, — у меня через десять минут перерыв, я могу спуститься в бар. Правда, ничего толком я и не знаю, — тут она растерялась, видимо, сообразив, что усердность проявляла, будучи очарованной Тимуром, а вовсе не из знаний происходящих событий. Он же ничуть не смутился и шепнул ей, улыбнувшись:

— Я буду ждать.

Торопливо кивнув, девушка скрылась за поворотом, прихватив ведро и швабру.

— Обязательно надо смущать невинный пол? — поинтересовалась я.

— Невинный? — вздернул брови Тимур, — да вы гораздо хуже мужиков.

— В чем это?

— А кто съел яблоко в райском саду, но на этом не остановился и принес его мужчине?

— Тот мог и отказаться.

— И оставить женщину в ее безумии одну после того, как она была дана ему, как часть его? Нет, он самоотверженно пошел за ней, лишь бы она не страдала в одиночестве.

— Я поняла, — махнула я рукой, усаживаясь в баре на стул, — ты лучший.

— Наконец-то, — шутливо воздал он руки к небу и тут же сказал официанту, — два кофе, пожалуйста.

Тут в баре появились девчонки, и, увидев меня, тут же ринулись к моему столику. Я попыталась улыбнуться, заранее предугадав их намерения, но это не помогло. Ирка высказала все, что у нее наболело не только по отношению ко мне, но и в целом, за всю ее жизнь, Женька только губы кусала и головой качала. Тимур сестрице охотно поддакивал, пока она, наконец, не выдохлась. Суть обид, конечно, сводилась к тому, что я шляюсь целыми днями неизвестно где и не отвечаю на звонки.

— Пять дней, — для наглядности она даже показала рукой, — и отпуск закончится. Твоя мама начинает что-то подозревать, потому что звонит мне два раза в день. Оправдываться становится все сложнее. Я обещала за тобой присматривать, но выходит, что ты постоянно где-то шатаешься и наживаешь неприятности, способные опорочить имя добропорядочной семьи Ермаковых!

Последнее явно было выдержкой из маминой речи. Было жутко стыдно, потому что уйдя в загул, я проявила беспечность и не отвечала на звонки родителей. Отдуваться, само собой, пришлось сестрице.

— Я с трудом уверила ее, что ты ведешь себя хорошо, просто постоянно забываешь телефон в номере. Кстати, если что, то отпуск у тебя весьма насыщенный: катаешься на водных лыжах, ныряешь с аквалангом, в общем, все, что только может выдать первая страница по запросу развлечений на море, ты уже попробовала.

— Ты самая лучшая сестра на свете, — я обняла ее и увидела, что в баре появилась горничная, имя которой Тимур даже не удосужился узнать, а она, меж тем, уже была готова пойти за ним на край света и даже пожертвовать временем своего перерыва на отдых. Тимур ее тоже заметил и пошел навстречу, мы проследили за ним взглядом, парочка уселась за столик.

— Мне надо слышать, о чем они разговаривают, — заметила я, а Женька заволновалась:

— Это связано с Ромой?

— Да. Эта девушка обнаружила труп Алины утром. Двигайте отсюда, чтобы не смущать ее.

Девчонки обреченно пошли в сторону выхода, а я присоединилась к нашей парочке, чему девушка искренне огорчилась. Я сделала вид, что не заметила этого, и широко улыбнулась.

— Аня как раз рассказывала о том ужасном утре, — пояснил Тимур мне, и я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Вообще, ничего не предвещало, — взволнованно продолжила девушка, — Лена дремала, когда я подошла, Маша, это ночная горничная, тоже была спокойна, никто ничего не видел и не слышал, ведь это так странно, правда?

— Правда, — охотно согласился Тимур.

— Вот и я так подумала, ну уже потом, когда вспоминала. Выходит, кто-то пришел ночью, убил девушку, а никто не заметил этого человека?

— Выходит. — Тимур, кажется, издевался, а девица этого вовсе не замечала. — Но расскажите нам о том, как все было утром.

— Да, конечно, — спохватилась Аня, — Маша ушла, а я стала убираться в номерах. 114-й примерно в середине коридора, в него я попала уже около восьми утра. Я ее даже не сразу заметила, камин-то сбоку от входа, я прошла вперед, тряпку взяла, повернулась и увидела ее.

— Расскажите как можно подробнее, как она лежала и где?

— Да прямо возле камина, глаза у нее закрыты были, неподалеку валялась пустая бутылка из-под виски, и я поначалу решила, что девушка просто напилась и заснула прямо там, где сидела. Не знала, что делать, подошла к ней, смотрю, у нее рука как-то странно вывернута, а за головой что-то темное. Тут уж я испугалась по-настоящему, присела, чую запах такой странный, видимо, кровью пахло. Палец к шее приложила, а пульса-то и нет, и кожа холодная. Бросила все, как есть, и к Ленке, администратору. Она меня увидела и вся побледнела, говорит, на мне лица не было, не знала, что и подумать. Я ей пытаюсь объяснить, что случилось, но не очень-то у меня получилось, в основном, я жестами изъяснялась. Ленка пошла туда, вернулась быстро, все еще бледная, говорит, надо в полицию звонить. Ежели она умерла, надо же сообщить. Но сначала в отеле, конечно, сказали, и там уже начальство думать стало, но вскоре следователь приехал, стал нас допрашивать, ему кабинет выделили внизу… И парень ее пришел, мне Ленка его показала. Нас отпустили потом, а он там остался. Мы, конечно, сразу давай догадки строить, что же там произошло.

— И что надумали? — спросил Тимур.

— Да из-за увиденного как-то совсем ничего в голову не шло, только лицо девушки и стояло перед глазами.

— Скажите, Аня, как вам кажется, погибшая девушка сама упала или кто-то ее все же толкнул?

— Не знаю. Честно, не знаю. Было видно, что она ударилась об угол камина и упала, но оступилась ли, потому что была пьяна или кто-то специально ее… Я не знаю.

— А что думает Лена?

— Она просто в шоке была, сидела бледная такая, только головой качала, все поверить не могла. Оказывается, она с этим парнем знакома была раньше, они в детстве дружили, и тут вдруг такое. Уж она любительница поболтать, но тут притихла, видать, и ее тронуло.

Больше вопросов не было, и Тимур, тепло улыбнувшись девушке, стал прощаться. Чтобы произвести благостное впечатление, он даже проводил ее до фойе, а я осталась скучать за столиком. Отсутствовал он минут десять, из чего я сделала вывод, что провожал он ее в фойе какого-то другого отеля. Вдруг подумалось, что Тимуру ничего не мешает вечером встретиться с этой Аней, а то с секретаршей из адвокатской конторы, в конце концов, он молодой мужчина, который не несет обет безбрачия. Более того, он, наверняка, каждый вечер с кем-нибудь встречается, покорить даму ему раз плюнуть, а секс без обязательств вполне входит в распорядок жизни многих девушек. Эта мысль мне не понравилась, и я стала обдумывать ее детально. Уже дошла до того, что стоит за Тимуром проследить, когда он вернулся вполне довольный жизнью, всем своим видом показав мне, что его личная жизнь меня не касается. Поэтому я вопросов задавать не стала, просто поинтересовалась: