Подруга для авантюриста

— Куда теперь?

— Думаю, настала пора посетить нашу прекрасную Елену, слишком уж часто она мелькает в этом рассказе. Я зашел к администратору и застал на посту прекрасную женщину лет пятидесяти. Оказалось, это ее мать. Исподволь я выяснил, что Лена должна быть дома, получить адрес тоже не стало проблемой.

— Ты ее, что, загипнотизировал?

— Нет, просто позвонил своему человеку, и он пробил мне адрес по базе.

— Надо же, а я уже почти поверила в твои сверх способности.

— Кое в чем они у меня есть.

— Это мы уже проходили, — отрезала я, он посмотрел лукаво.

— Смотри, а то пожалеешь, но будет поздно.

Видимо, ум мой отвлекся на сферы вне бытия, потому что я брякнула:

— У тебя здесь есть кто-нибудь?

Тимур в удивлении вздернул брови.

— В каком плане?

— Ты прекрасно понял, в каком, — я разозлилась на себя, потому решила, что лучший способ защиты — это нападение. Тимур немного подумал, особенно хитро улыбаясь, потом заявил следующее:

— Скажем так, продолжительных связей с женщинами я здесь не имею.

— Ну конечно, — фыркнула я, — а непродолжительных?

— Ты всерьез думаешь, что я их считаю? — он удивился вполне искренне, а я только разозлилась еще больше и покраснела в придачу. На мое счастье, разговор сошел на нет, потому что мы подъехали к пятиэтажному дому и Тимур затормозил возле него. Однако спустя всего несколько минут счастье мое закончилось, но об этом по порядку. Дверь в ближайший подъезд была распахнута, Тимур зашел посмотреть номера квартир и дал мне знак следовать за ним. Лена жила на пятом этаже, добротная железная дверь, обитая деревом, создавала неприступный вид, но Тимур смело нажал на звонок. Вслед за трелью послышались шаги, дверь распахнулась, и мы смогли лицезреть перед собой девицу лет двадцати пяти в коротком домашнем халате. Крашенные в белый цвет волосы собраны в хвост на затылке, раскрас боевой, несмотря на то, что на улице дикая жара, а девушка вообще вроде бы как из дома выходить не собирается. Взгляд у Лены был бойкий, а характер, действительно, скверный, впрочем, когда надо, она могла вести себя очень даже мило. Вот и сейчас, окинув взглядом Тимура, она чуть ли не облизнулась, а увидев меня, издала короткий смешок, довольно презрительный. Я начала подозревать, что беседа мне по какой-то причине не очень понравится. Тимур времени терять не стал, улыбнулся, как он умеет, и поинтересовался довольно церемонно:

— Можно войти?

Девица хмыкнула, подбоченясь, и открыла пошире дверь. Мы оказались в просторной прихожей, разулись и прошли за девушкой в кухню. Халат был такой короткий, что даже у меня взгляд непроизвольно сползал вниз, что уж говорить о Тимуре. По мне, так девушка была немного полновата, но вдруг Тимур из тех, кто любит, когда есть за что подержаться? Надо признать, что у Лены было: и спереди, и сзади. Чтобы не потерять самоуважение, я села на предложенный стул с гордо выпрямленной спиной и поднятой головой. Так как Лена отвернулась, Тимур позволил себе скроить рожицу и неслышно шепнул в мой адрес:

— Курица.

Я только рот открыла от такой наглости. Стало обидно до слез, но тут Лена повернулась, и я вернулась к своей горделивой осанке, которой моя мама точно возгордилась бы, она-то уже не верит в то, что я вообще помню, что суп едят ложкой, а не пьют из тарелки.

— Вы по поводу убийства? — нарушила молчание Лена, голос ее звучал насмешливо.

— Именно, — отозвался Тимур, применяя к девушке свой коронный взгляд, и даже я, сидящая сбоку, стала опасаться за свое здоровье, — если я не ошибаюсь, вы Елена Коломийцева, администратор, дежуривший в ночь убийства?

Лена тем временем не осталась в долгу, села на стул и закинула ногу за ногу практически как Шерон Стоун в известном фильме. Правда, Лена была в нижнем белье, но тот факт, что я успела это заметить, меня не очень порадовал. Взгляд Тимура вроде бы затуманился от открывающих перспектив, а Лена тем временем напустила дури в глаза и сказала:

— Да, это я, а вы, если не ошибаюсь, Тимур?

Следовало признать, что если горделивая осанка — мое единственное оружие в покорении мужчин, я останусь старой девой. Уверена, не будь меня, эта парочка уже бы предалась страсти прямо на кухонной плите. Картина перед глазами стояла столь живая, что я даже головой тряхнула.

— Откуда вы знаете? — голос Тимура блаженно разливался по кухне, я оперла голову на ладонь, понимая, что обо мне вспомнят нескоро.

— Вы жили в отеле, где я работаю. Такого парня не пропустишь, вот я и поинтересовалась именем.

— Жаль, я был очень занят работой, ничего не видел вокруг себя, — мне даже показалось, что Тимур покраснел от смущения. Как далеко заходят его таланты обольщения?

— Так о чем вы хотели поговорить со мной?

— О трагедии, произошедшей в отеле. Убита девушка Юлиного друга, и она помогает ему по мере сил, я не мог отказать ей в помощи.

— Понимаю, — хмыкнула Лена так, что я заподозрила камешек в свой огород.

— И вот мы здесь. Вы, кажется, дружили с Романом?

— Можно и так сказать, — усмехнулась она, закуривая, — мы с матерью жили в деревне под Анапой, у Ромы там бабка, вот его каждое лето туда и отправляли. Так что знакомы мы с детства. Когда мне было шестнадцать, мы с матерью переехали сюда, по большей части потому, что она считала, что здесь проще зарабатывать деньги. К тому же я тогда ждала ребенка, и деньги нам очень были нужны. После переезда мы с Ромой больше не виделись, я слышала, что он поступил в институт в Москве. В общем, я уже и думать о нем забыла, а тут вышла на работу, иду по коридору, и он навстречу.

— Вы его сразу узнали?

— Ну не сразу, просто показалось, что знакомое лицо. Он не сильно изменился, только возмужал, потому я быстро и вспомнила. Он очень удивился, увидев меня, все косился на дверь своего номера, видимо, боялся, что его подружка нас засечет. Она, знаете ли, весьма ревнива и скандальна… — тут она на мгновенье споткнулась и даже немного растеряла задор, — была.

— Их отношения нас весьма интересуют.

— Толком я ничего не знаю, он же со мной не делился, но скрыть это было невозможно. Мы с ним на следующий день немного поболтали, как я поняла, она жутко ревнива, хотя он сам этого не ожидал.

— У нее был повод для ревности?

— Вот уж не знаю, — при этом Лена так на меня посмотрела, что я невольно покраснела, — но ревновала она сильно, это правда. Вся гостиница на уши вставала, когда она начинала орать на него. Я как-то проходила мимо и лично слышала, что она ему вменяла, не скажешь, что Роме повезло.

— Боюсь спросить, — аккуратно сказал Тимур, — а вы…

— Можно на ты.

— А ты не помнишь, что именно она ему вменяла?

— Помню. Орала, что он ее не уважает, что она видит, как он глазами трахает эту кудрявую шлюшку, а та в свою очередь явно не прочь раздвинуть перед ним ноги, что активно и демонстрирует, — пока девушка произносила свою речь, я медленно наливалась краской, стараясь держать себя в руках, уж очень противный голос был у этой Лены, и всю его противность она вложила исключительно в рассказ обо мне. Тимур же и ухом не повел, только понимающе кивал, словно был согласен со всем и даже сам мог бы что-нибудь добавить. Лена окинула меня насмешливым взглядом и заметила без тени смущения, — извините, если грубо, я только цитирую.

— Я так и понял, — Тимур покосился на меня с усмешкой, но сразу же вернул все свое безраздельное внимание этой крашенной стерве, как я мысленно ее окрестила. — И что дальше?

— Он пытался ей внушить, что ничего такого нет, но она стояла на своем, даже стала кричать, что завтра же они должны съехать. Рома сказал, что она спятила, а она ответила, что переедет в любом случае.

— Это было в вечер перед убийством?

— Да, часов в семь. Потом Рома ушел, очень злой, прошел мимо, даже не кивнул, а девица заказала в номер бутылку виски.

— Кто относил ей бутылку?

— Официант. Я заказала ее в баре внизу, он пришел минут через десять и отдал.

— В номер он не заходил?

— Нет, я прошла с ним до поворота, он просто отдал ей бутылку, она сунула ему в руку деньги, кстати, там была сумма куда большая, чем цена виски, но она просто отдала деньги и захлопнула дверь.

— Парень после этого сразу ушел?

— Да, очень рад был, что такие чаевые получил.

— Что было потом? Расскажи, как можно подробней, потому что нас интересуют любые детали.

— До двенадцати спокойно было, никто не въезжал, даже не ходили особенно. Я тут одна сидела, Машка, горничная, дрыхла в своей подсобке. Около полуночи ты покинул номер, сказал, что вы выселяетесь. А потом из фойе позвонили, сказали, что срочное заселение, надо 116-й номер в порядок привести.

— Во сколько это было?

— Да в базе должно быть записано, я точно не помню. То ли в двенадцать, то ли чуть позже. Машка со мной была, я сразу отправила ее убираться в номер. Тут мне в туалет приспичило, я и подумала, сбегаю, пока жильцы не подошли. Из туалета вышла, встретила Машку, она уже к себе шла. Только вернулась за стойку, через пару минут и жильцы подошли.

— А кто въехал?

— Два парня и две девчонки, парами, там как раз номер подходящий. Я сразу их туда отвела, объяснила, что к чему, правила основные рассказала и ушла.

— Сколько времени ты провела в их комнате?

— Минут пять, не больше. Ночь все-таки, ясно, что люди устали с дороги, им сейчас не до правил.

— Когда ты вышла от них, все было спокойно?

— Да, как всегда. Коридор был пуст.

— Никаких шагов, голосов?

— Следователь меня уже выспрашивал, я сказала и ему: стояла тишина, никого не было. Проверить по камерам ничего не удалось, они словно нарочно вышли из строя, что-то там замкнуло, я не знаю, не разбираюсь в этом. Само собой, все разговоры только об одном, — Лена снова закурила, мне показалось, что пальцы ее сжали сигарету чересчур нервно. — Строим догадки, кто и за что. Виталик, охранник наш, предположил, что камеры специально вырубили, чтобы никто не смог отследить убийцу. Но тогда выходит, что убийство готовили заранее, а это совсем странно… В общем, никто ничего не понимает.

Про выключенные камеры я могла бы много рассказать следователю, чтобы не сбивать его со следа и не городить огород. Их выключил Тимур, чтобы его не отследили с трупом. Естественно, включать их обратно ему в голову не пришло, а убийство Алины так неудачно совпало по времени с нашим ночным приключением, что концов и вовсе не сыскать.

— Когда узнали, что камеры выключены? — поинтересовался Тимур, Лена посмотрела на него как-то странно.

— Следователь приехал в девятом часу и первым делом распорядился просмотреть запись с камер видеонаблюдения, вот тогда и выяснилось, что их нет. Потом уже ему выделили комнату, где он стал всех опрашивать.

— О том, что запись исчезла, быстро узнали?

Лена пожала плечами.

— Мне Виталик рассказал, я курила как раз на улице, пока записи смотрели. Он вышел и говорит, мол, камеры на этаже пришли в негодность, какой-то технический сбой, и начиная с полуночи ни одной записи нет.

— Ты об этом кому-нибудь рассказала?

— Не успела, мы с Анькой пошли к следователю. Но думаю, Виталька растрепал всем, потому что на следующий день все уже знали об этом.

— Как же охрана не обратила внимания на неработающие камеры? — продолжал выспрашивать Тимур, словно вопрос камер — это было вообще единственное, что его волновало в этой истории.

— Да ночью за ними особенно никто не следит. Там у них на охране две комнаты, в одной камеры, в другой диван, телевизор, стол, вот они там по ночам и заседают, в карты играют, телек смотрят, спят. Обычно у нас спокойно, все-таки крупный престижный отель, мало кому в голову придет лезть в него.

— В целом, мне все понятно, — немного подумав, сказал Тимур, — еще один вопрос: я слышал, Рома мной интересовался?

— Да, — усмехнулась Лена, — сказал, что ты приставал к его девушке. Я в это, конечно, не поверила, но данные твои ему дала. Правда, эта Алина тоже ко мне обращалась с идентичным вопросом, я потом подумала, может, она на тебя глаз положила, а Рома заволновался, вот и интересуется.

— Постой, — сощурился Тимур, — девушка Ромы интересовалась мной?

— Еще в первый день, когда только въехала. Я как раз с мамкой болтала у стойки администратора насчет Ромки, мы все удивлялись, как судьба нас свела вдруг. Потом я пошла в номер, просили поменять полотенца, эта Алина меня на обратной дороге и подловила.

— Где?

— Она в дверях номера своего стояла. Подозвала меня и говорит, хочешь тысячу за пустяковое дело? Я, конечно, спросила, чего надо. Она говорит, мол, парень в соседнем номере живет, очень симпатичный, а у нее подруга свободная, вот она и хочет их свести. Попросила узнать, как зовут его, ну и вообще данные.

— И ты согласилась?

— Мне деньги не лишние. Горничным платят не так много, как может показаться. Мамка в туалет отошла, я и залезла в компьютер, программу-то я знала, раз ее подменяла периодически. В общем, данные списала, и девушке этой передала: на тебя и на мужика, с которым ты жил.

— Его-то зачем?

— Она попросила обоих, на всякий случай, а мне что, жалко? Если я не помогу, так другая горничная сделает это. В общем, отдала ей данные, деньги забрала, и все. А уж потом Рома ко мне подошел с таким же вопросом.

— Интересно, — пробормотал Тимур, и я с ним согласилась, хотя по-прежнему мало что понимала в происходящем. Мой компаньон вдруг поднялся и горячо пожал Лене руку.

— Ты очень помогла, а теперь нам пора идти.

Лена проводила нас в прихожую, пока мы обувались, нацарапала что-то на бумажке и довольно бесцеремонно сунула ее Тимуру в карман шорт.

— Если вдруг захочешь узнать что-нибудь помимо этого дела, я в твоем распоряжении, — сказала она и так на него посмотрела, что ему оставалось только разорвать на ней халат. Я сцепила руки в замок, призывая себя к спокойствию. И это меня преследует репутация распутной девицы? Да по сравнению с этой Леной, я просто ангел во плоти. Однако Тимура такая напористость не смутила, быстро окинув девицу распутным взглядом, он с улыбочкой ответил:

— Кажется, я практически закончил на сегодня с делами, надо только съездить в пару мест.

— Буду ждать, — вздернула она брови, после чего открыла дверь, вклинившись между мной и Тимуром и прильнув к нему грудью. Наконец, мы покинули эту обитель разврата и стали спускаться по лестнице. Навстречу нам попался мальчишка лет девяти, темноволосый и голубоглазый. Он с нами поздоровался, хотя было видно, что не признал. Тимур прислушался к трели.

— Кажется, это сынишка Лены, — заметил мне.

— Симпатичный, — ответила я, — куда симпатичней мамаши.

Тимур покосился с насмешкой.

— Чем она тебе не понравилась?

— Брось, желчь, исходящая от нее, затопила дом до первого этажа.

— Не знаю, по-моему, она была достаточно мила. Назвала тебя шлюхой всего два раза.

— Если бы меня там не было, ее халат оказался на полу так быстро, что ты бы и моргнуть не успел.

— Жаль, что ты пошла со мной.

Я шлепнула его по плечу, усаживаясь в машину.

— Что скажешь об убийстве? — перевела я тему.

— Полная неразбериха. По всему ясно только одно: убивать девушку просто некому.

— Но кто-то ее все-таки убил.

— И как назло, наш дорогой Мадянкин скончался в тот же вечер, — тут Тимур замолк и погрузился в себя. Я ему не мешала, надеясь, что он поделится своими мыслями, но он словно и вовсе обо мне забыл.

— Эй, — позвала я его, — ты куда пропал?

Он кинул на меня взгляд и нахмурился.

— Я думаю.

— И что надумал?

— Так как камеры из строя вывел я, то можно предположить, что убийство либо не было предумышленным, потому как камеры находятся на виду, и убийца бы непременно засветился на них, что понял бы и сам. Либо убийца, действительно, хотел избавиться от этой девушки и тщательно подготовился, в том числе озаботился тем, чтобы попасть в отель незаметно и вывести камеры из строя.

— Представляю, как он удивился, обнаружив, что кто-то ему уже помог.

— Это должно было его насторожить, но не остановило, раз он все равно избавился от нее.

— Какая-то фантастическая версия. Я, скорее, поверю в непредумышленное убийство.

— В таком случае, этому человеку либо повезло проскочить незамеченным мимо администратора и всех остальных, либо это кто-то из них. Также есть постояльцы. Если верить рассказу Лены, 116-й номер заняли уже после смерти девушки, выходит, эти отпадают. Надо посмотреть, кто проживал еще в том коридоре, у этих людей была возможность незаметно для персонала оказаться в номере.

— Но тогда ее должно что-то связывать с этим человеком.

— Не спорю, я просто очерчиваю круг подозреваемых, он достаточно широк, хотя и не так обширен, как мог бы быть. Теперь нам нужно исследовать всех и исключить тех, кто точно не мог этого сделать. Таким образом, в конце останется только один человек.

— Убийца.

— Именно.

— А если кто-то, как и я, залез через балкон?

— Это мысль, — кивнул Тимур, немного подумав, — деревья там растут так, что можно добраться только до нашего балкона, но он расположен вплотную к их, так что при желании… — Тимур снова замолчал, хмурясь. Определенно, ему в голову приходило гораздо больше мыслей, чем он озвучивал. Хотелось бы знать и причину такого недоверия, и сами мысли тоже. Так как он молчал, я продолжила сама:

— Если некто залез на балкон, то он автоматически не попадает в видимость камер, так что он мог и не знать об их неисправности. Правда, эта версия также говорит за то, что убийца лез в номер весьма целенаправленно.

— Девчонку нашли в гостиной у камина, там же находится балкон. Вряд ли она спокойно наблюдала, как кто-то лезет к ней в номер.

— Она могла задремать. Услышала шум за спиной, вскочила…

— И кто-то толкнул ее на камин? Какова была вероятность, что она так удачно упадет головой об угол? Если бы ему не повезло, девушка бы непременно закричала. Нет, это слишком рискованно.

— Тебе, конечно, видней, — проворчала я, — ты в трупах куда больший знаток.

— Ничего, ты тоже входишь в курс дела. Есть другая версия: у девушки здесь кто-то был, и он пришел к ней.

— Таким экстравагантным способом?

— Ты тоже так делала.

— У меня были свои мотивы.

— Шило в одном месте?

— Оставь мою задницу в покое.

— Очень горько слышать такие слова.

— Я серьезно, — призвала я его к порядку, — предположим, у нее был здесь знакомый и по какой-то причине она не хотела, чтобы о нем знали. Он пришел к ней через балкон и… что дальше?

— Они могли повздорить, и он толкнул ее, она неудачно упала и умерла.

— То есть мы опять вернулись к непредумышленному убийству.

— Характер падения, следы крови, положение тела — все подтверждает, что девушка, действительно, упала и ударилась головой о камин. А вот преднамеренно ее толкнули или случайно — это вопрос. Мне все больше кажется, что причину надо искать в самой девушке. Если ты помнишь, адвокат говорил нам, что сделал запрос, ориентируясь на паспортные данные, но ответа не получил. Мне это показалось странным. Боюсь, как бы все не оказалось куда сложнее.

— Куда уж, — удивилась я, — ну а что ты? Ты же можешь узнать о ней?

— Общие данные мне сообщили еще в тот день, когда ты втянула меня в это расследование, но тогда я всерьез не рассматривал историю девчонки достойной внимания. Чую, стоит основательно под нее копнуть.

— Думаешь, что Алина вовсе не та, за кого себя выдает?

— Об этом еще рано говорить. Для начала попытаемся вызнать о ней побольше. Вот что, — подытожил он, и я только обратила внимание на то, что мы уже некоторое время стоим на парковке перед отелем, — на сегодня предлагаю покончить с этим делом.

— Ты куда-то спешишь? — тут же подозрительно спросила я, хотя, казалось бы, какое мне дело?

— Подходит время ужина, и, кажется, у меня есть вариант, с кем его провести.

— Секретарша, горничная или Лена? — поинтересовалась я язвительно, проклиная себя за то, что не могу промолчать. С Тимуром моя болтливость работает абсолютно против меня.

— Думаю, сегодня я более расположен к язвительным дамочкам в коротких халатиках.

— Неужто она тебе серьезно понравилась?

— Милая, в моем организме острая нехватка еды и чувств. Уверен, она сможет дать мне и то, и то. Елена девушка интересная и открытая к новым знакомствам.

— Как красиво ты завуалировал слово шлюха.

— Она считает тебя такой же, так что ваши мнения друг о друге совпадают.

— Мог бы и вставить за меня словечко, но тебе, кажется, приятно слушать, что я готова лечь под каждого встречного.

— Мне было невыносимо горько слышать это, потому что я лично убедился, что сие — только ложь, и нашему брату в твоем случае обломится лишь головная боль. В чем я убеждаюсь ежедневно.

— Ты тоже не промах. Значит, едешь к ней? А могли бы еще поломать голову над происходящим.

— Ты предлагаешь мне поменять секс на размышления? Посмотри мне в глаза и скажи честно, ты сама бы что выбрала? — Тимур приподнял меня за подбородок и уставился мне в глаза. Я уже и забыла, каково это — находится от него так близко, потому растерялась и даже рот приоткрыла, что выглядело совсем уж неприлично в свете прозвучавшего вопроса. Тимур на это усмехнулся и кивнул.

— Вот и я о том.

Подбородок мой он отпустил, что позволило мне отвернуться и краснеть сколько душе угодно.

— Надо было включить в наш договор отсутствие половых сношений со всеми, кто участвует в процессе расследования, — пробурчала я куда-то в пустоту, но Тимур, конечно, услышал. Слух у него, как у летучей мыши.

— Что за лексикон: половые сношения. Детка, ни один мужчина не возбуждается от таких слов.

— А от чего возбуждается? От пошлых словечек и короткого халатика?

— Ты попробуй, расскажешь потом, — он мне подмигнул и открыл дверцу, прозрачно намекая, что мое общество ему изрядно надоело, и его ждут великие постельные битвы и сексуальные победы. Такого обращения ни одна приличная девушка терпеть не будет, это вам моя мама точно скажет, и я, вдруг вспомнив все, чему она меня учила, удалилась в отель, чеканя горделивый шаг. Матушку я вспомнила явно не к добру, потому что стоило мне оказаться в номере, как она позвонила. Игнорировать ее уже который день я не могла, потому ответила. Девчонок в номере не было, я расположилась на диване и принялась выслушивать очередную длительную лекцию. В какой-то момент я даже задремала, но очнувшись, поняла, что ничего ценного не пропустила, маменькин репертуар за долгие годы не изменился. Впрочем, как он мог измениться, если я тоже вела себя традиционно своим привычкам? Наконец, поток ее речей иссяк, и она отчаянно спросила:

— Скажи мне только одно: твоя честь не попрана?

Я от удивления даже брови вздернула, да у матушки прямо чутье. Тут меня вдруг пронзила семейная гордость, и я поведала ей историю о том, как меня соблазняли царицы, но не поддался я. История вышла в несколько приукрашенном свете, матушка прониклась и даже смягчилась, отчего мы распрощались на довольно дружественной ноте.

Оказавшись в тишине, я некоторое время пялилась в стену, пытаясь соединить полученные данные. Что мы имеем? Рома с Алиной заселяются в отель и сразу натыкаются на нас, после чего Алина вдруг резко меняет свое поведение и начинает скандалить. Чем мы ей так не угодили, раз она даже решила переехать? Ответ напрашивается сам собой: она хотела, чтобы вокруг было как можно меньше знакомых лиц. А наша троица, таскаясь по округе, вполне могла засечь ее. Засечь где? Или с кем? С тем самым некто, который тайком залез к ней на балкон, проник в комнату и убил ее? Она хотела оказаться дальше от дома, чтобы никто не смог узнать об этом человеке. Но кто это может быть? И зачем надо было ехать с Ромой, ведь он только мешал ей. Чем больше я думала об этой истории, тем больше приходила к мысли, что дело в самой Алине. Она захотела переехать в другой отель, чтобы привлекать меньше внимания к себе и по этому поводу стала строить из себя обиженную и оскорбленную девицу, которая ревнует своего парня к коллеге по работе. Надеялась, что если она доведет Рому таким образом, то им удастся выехать под благовидным предлогом, и никому не придет в голову, что она просто скрывается от глаз, которые могут ее узнать? Если бы ее не убили, вполне вероятно, что на следующее утро Рома согласился переехать, терпеть происходящее явно было трудно, а так был бы шанс все исправить. И что было бы дальше? Вот они в другом отеле, на приличном расстоянии от этого, и что? Она сможет встречаться с мистером икс, не боясь огласки? Глупости, меры предосторожности все равно пришлось бы соблюдать. И почему ее все-таки убили? А главное, кто?

За всеми этими размышлениями я и не заметила, как начали опускаться сумерки, девчонок же так и не было. Я спустилась в бар, там их тоже не оказалось. Пару минут я раздумывала, не позвонить ли им, но потом махнула рукой и пошла к пляжу. Было еще людно, хотя народ уже покидал свои места. Я долго шла вдоль воды, пока не стемнело окончательно, а я, между тем, не поняла, что нахожусь возле того самого ущелья, где мы с Тимуром скидывали тело в воду.

— Вот ведь черт привел, — буркнула я, но почему-то не пошла назад, а обошла скалы и спустилась к пещере. Здесь никого не было, только луна наливалась желтизной и откидывала пока еще бледную дорожку на ставшую пронзительной синей воду. Я присела на бревнышко и уставилась на волны. Не знаю, сколько прошло времени, я немного задремала, поеживаясь от легкого ветерка, вдруг мне на плечи упала рубашка. Я вздрогнула, возвращаясь из полусонного состояния, и вскинула голову: возле меня стоял Тимур. Я обомлела, потому что уж кого-кого, но его точно не ожидала здесь увидеть, будучи уверенной в том, что ночь он проведет в объятьях нахальной Лены. Он же сел возле меня, прислонившись плечом к моему плечу, взял несколько камешков и стал кидать в воду. Я так и сидела с открытым ртом, пока не поняла, что момент самый что ни на есть романтичный, а я веду себя, как последняя идиотка. Прав был Тимур: тонкости женского обольщения для меня непостижимая наука.

— Как ты здесь оказался? — поинтересовалась я все-таки, решив, что этот вопрос вполне логичен.

— На машине приехал, — ответил он, даже не повернувшись в мою сторону и продолжая кидать камушки в воду. В лаконичности ему не откажешь, а главное, он явно не расположен ко всем тем лирическим бредням, что пронеслись у меня в голове. У него ночь — это ночь, море — это море, луна — это луна, а Юля Ермакова — глупенькая юная девица, и не более того. Кажется, он даже не представляет, что со мной можно общаться не только в этой дурацкой издевательской манере. Тут я подумала, что именно такая манера присуща по жизни мне, и впервые пожалела всех тех, кому приходилось попадать под мой словесный обстрел. Я начала понимать, что не всем со мной живется легко, и это благодаря Тимуру, надо же.

— А что же Лена? — раз уж он не церемонится, я тоже не буду, решила я.

— Наверное, спит дома. А может, где-то гуляет. Честно говоря, я не выяснял. Но если бы знал, что тебя заинтересует этот вопрос, обязательно бы поинтересовался.

— Ты надо мной издеваешься, — констатировала я.

— Я притащился в ночь к какому-то заброшенному ущелью, а ты задаешь мне вопросы о девицах. После этого я издеваюсь?

— А зачем ты сюда притащился?

— В отеле тебя не оказалось, видели, что ты пошла к пляжу, там тебя тоже не было, но кто-то сказал, что ты брела вдоль воды, вот я и решил, что стоит проверить это местечко.

— Ты просто гений сыска.

Он все-таки закатил глаза и повернулся ко мне:

— Теперь ты должна спросить, зачем, собственно, я тебя искал.

— И зачем?

— Господи, — он и впрямь поднял голову к небу и покачал ей, — за что ты послал мне такую недалекую девицу?

— В наказание за грехи.

— По всей видимости, — он повернулся ко мне, — осмелюсь спросить, какого черта ты тут сидишь одна ночью?

— Сочиняю детектив.

— Тебе его в жизни мало?

— В голове всегда можно найти разгадку, а в жизни нет.

— Может, сочинишь любовный роман?

— Я же не сильна в этом, или ты забыл?

— Ах да. Тогда добавь в свой детектив постельную сцену, на это твоей фантазии хватит?

— У меня там только девушки.

— Так даже интересней.

— Кому как.

— Юля, — Тимур снова взял меня за подбородок и повернул к себе, — сколько еще времени ты будешь выводить меня из себя?

— Секунд пять.

— А потом что?

— Надеюсь, ты меня поцелуешь, иначе я окажусь в неловкой ситуации.

Тимур все-таки рассмеялся, но потом посерьезнел и некоторое время смотрел мне в глаза, отчего меня пробила дрожь известного характера. Я нервно сглотнула, и он, наконец, поцеловал меня. Я тут же растворилась в блаженстве, а уж когда его руки заскользили по моему телу, и вовсе начала падать в небытие. Он, видимо, это почувствовал, потому что встал и потянул меня за собой. Глядя мне в глаза, стянул мою майку, потом шорты вместе с трусиками, окинув взглядом мое тело, глубоко выдохнул. Быстро стянул с себя одежду и подхватил меня на руки, я обхватила его ногами за талию, и мы стали медленно погружаться в воду, не прекращая целоваться. Все, что произошло дальше, нет никакого смысла описывать. Скажу одно: мне так хорошо в жизни не было не только ни с одним мужчиной, по-моему, мне в принципе не было так хорошо. Тимур, действительно, оказался любовником высшего класса, а я забила на то, что могу быть не столь хороша и отдалась рвущемуся чувству. Следовало констатировать, что недавно обретенная матушкина благосклонность в очередной раз канула в небытие, благо, она об этом не узнает. Любовная вакханалия продолжалась полночи, а потом я прикорнула на берегу, сама не заметив, как. Проснулась, когда уже светало, обнаружив себя в футболке Тимура на голое тело, сам он как раз выходил из воды. Интересно, он вообще спит? Лично я этого ни разу не видела.

— О чем задумалась? — он присел рядом и окинул меня взглядом, в котором что-то неуловимо изменилось. Словно бы теперь я принадлежу ему, впрочем, так оно и было. То, что я влюбилась с головой, стало ясно, хотя это весьма опрометчивый поступок. Тимур явно не испытывает ко мне подобных чувств. Он весьма упорно добивался от меня секса, и теперь, получив меня, вполне логично потеряет интерес, переключившись на следующую жертву. Эти мысли не очень радовали, и озвучивать их я не стала.

— О Роме, — сказала вместо этого, Тимур закатил глаза.

— Мы всю ночь занимались сексом, а ты думаешь об этом парне. Как он мне надоел.

— А о чем я должна думать? Если ты забыл, у нас с тобой расследование, которое, между прочим, не движется с мертвой точки.

— И ты чувствуешь себя обязанной по отношению к Чернову, потому и рвешься в бой. Я все прекрасно понимаю, но если кто-то хочет тебя трахнуть, а ты против, это вовсе не повод кидаться ради него на амбразуру.

— Никто и не кидается, к тому же никакой амбразуры нет, тишь да гладь.

— Хорошо, — вздохнул он, — дела так дела. Вчера я дал задание своему человеку узнать об этой Алине подробней. Оказалось, что девушка такая реально существует, более того, проживает она по месту своей прописки, и сейчас, наверное, собирается на работу.

— Как это? — не поняла я.

— Насколько я понял, убиенная воспользовалась чужими данными, соврав Чернову о том, что переехала в ваш город недавно, по крайней мере, адвокат поинтересовался у обвиняемого, тот рассказал, что Алина, или как там ее зовут, упоминала, что в вашем городе всего несколько месяцев. По настоящим данным Алина Шелестова, действительно, существует, но выглядит совсем иначе.

— Но зачем ей это надо? Я имею в виду нашу Алину.

— Тут много непонятного, но раз она это сделала, значит, причины у нее были.

— Почему же адвокат так долго не получал данных о настоящей Шелестовой?

— Вовсе недолго, пока запрос дойдет до ментов, пока они его проверят, отстучат ответ… Если он придет через неделю, я буду даже удивлен их скорости.

— Надо сообщить адвокату.

— Я ему уже позвонил.

— Не понимаю, — сказала я, поднимаясь в волнении, — выходит, Алина неспроста появилась здесь? Раз она использовала чужое имя, значит, что-то замышляла, и явно что-то нехорошее.

— В точку. У меня есть мысль, что это связано со мной. — Я уставилась на него в непонимании, и он продолжил, — смею напомнить, что не так давно я обнаружил в отеле труп уважаемого товарища Мадянкина, сам себя убить и принести туда он не мог, значит, это сделал кто-то другой.

— Я не очень понимаю… — начала я.

— Сначала я подумал, что это ты, впрочем, это ты сама знаешь, потому и оказалась соучастницей преступления. Но потом кое-какие факты заставили меня в этом усомниться.

— Как тебе вообще пришло в голову думать на меня? — воскликнула я. Немного подумав, он заговорил:

— Честно сказать, что от Мадянкина могут избавиться, я знал еще выдвигаясь сюда, и он, кстати, тоже. У нас тут были кое-какие дела, весьма рискованные, так что отправить следом за нами человечка вполне могли. Теперь смотри, что мы имеем: на пляже Мадянкин видит тебя и западает, хотя я пытался объяснить ему, что в таком положении с женщинами лучше повременить. Он всерьез к этому не отнесся, отказываясь верить в то, что молодая сексуальная девчонка может хладнокровно его убить. Тем не менее, мы решили подстраховаться. Я навел о тебе справки, но история твоя оказалась весьма гладкой, если не считать момента с кладоискательством. Мадянкин все-таки встретился с тобой, и тут же ты потащила нас в уединенное местечко и начала плести байки об убийстве.

— Так вы решили, что я всерьез вас запугиваю? — ахнула я и села рядом с ним, уперев голову в ладони.

— Согласись, знай ты, что знали мы, тоже бы испугалась. Но ты сбежала, и Мадянкин чуть дух не испустил от радости, он-то уже приготовился почить прямо в этом ущелье. После этого к моим словам он стал относиться куда серьезней. Ночь прошла относительно спокойно, но утром я сразу понял, что в нашем номере кто-то был.

— Кто? — открыла я рот, он посмотрел на меня критически.

— Не знаю, но у нас пропали кое-какие рабочие документы.

— И поэтому ты так орал на меня на следующее утро? Решил, это я их сперла?

— По-хорошему, следовало бы тебя связать и хорошенько попытать, но я не мог быть уверенным абсолютно. Так или иначе, оставаться в отеле было небезопасно, мы решили ночью съехать. Вечером я отлучился по делам, а когда к полуночи вернулся, то обнаружил в номере труп. Я-то думал, что если киллер и решится на очередную вылазку, то никак не раньше ночи, так что увиденное стало для меня неприятным сюрпризом. Балконная дверь была прикрыта, но не заперта, из чего я сделал вывод, как киллер забрался в номер. Надо было на что-то решаться…

— Почему ты не вызвал полицию?

— Четно говоря, наш с Мадянкиным бизнес сложно назвать законным.

— То есть проще скинуть тело в воду?

— Представь себе, да. Я быстренько выписался, после чего позаимствовал неподалеку машину и вернулся к отелю. Отключил камеры и через заднюю лестницу поднялся на этаж.

— Она была открыта?

— Ага, конечно, — усмехнулся он, — и машина тоже, ключи торчали в замке зажигания. Короче, я вернулся в номер, а там…

— Я на балконе, — грустно закончила я.

— Как видишь, теория стройней с каждым шагом. Ты засланный казачок, желающий заполучить кое-какие важные бумаги и избавиться от конкурентов, другого расклада событий мне просто не пришло в голову.

— Глупость несусветная, — не выдержала я, — зачем кому бы то ни было убивать Мадянкина? Я ничего не понимаю.

— В бизнесе и не такое бывает. К сожалению, объяснить тебе подробно я не могу, но по доброте душевной рассказываю хоть что-то, а это уже немало, как считаешь?

— Продолжай, — махнула я рукой, решив для начала услышать все, что мне пожелают рассказать, а уж потом делать выводы и задавать вопросы.

— Позже я, конечно, понял, что совершил ошибку, но в тот момент рассуждал так: у меня на руках тело и киллер, извини, поверить в то, что ты просто из любопытства забралась на балкон, я тогда еще не мог. С тех пор мои взгляды на людей сильно пошатнулись, — сказано это было шутливо, но прозвучало так, словно он стал сомневаться в моем уме в принципе. — Мы вместе избавились от тела Мадянкина, тем самым вроде как связав друг друга нерушимым союзом. Мне было интересно, что же ты будешь делать дальше, но утром спутались все карты, потому что выяснилось, что убита эта девчонка и что подозревают тебя. Вот тут я весьма засомневался в своей теории о тебе и решил проверить ее более тщательно. Для начала было неплохо поговорить с тобой.

— Так ты поэтому вернулся? — с обидой сказала я.

— А ты что думала?

Я на мгновенье смешалась, потому как в голове снова замелькали романтические мысли, но потом собралась с духом и ответила:

— Я думала, что тебе нужна моя помощь.

— Это пришло мне в голову позже, в течение тех дней, когда наше с тобой алиби проверяли. Я всерьез подошел к мысли о том, что ты не киллер, а значит, настоящий киллер где-то рядом. И может в любой момент вступить в игру. Его цель не просто избавиться от меня, ему нужны документы, значит, он попытается их достать. Я рассчитывал, что он использует тебя. Пару дней я выжидал, наблюдая со стороны, но все было спокойно. Тогда я решил тебя увезти, будучи уверенным в том, что данный расклад заинтересует моего противника.

— То есть ты ловил его на живца? — возмущению моему не было предела, — а медальон был только способом выманить меня из города, чтобы привлечь внимание? Но ведь вы на самом деле его искали.

— Искали, — кивнул он, — хотя, честно говоря, мы все же надеялись на то, что дедуля на зарыт в могилу, и нам удастся найти его след. В общем, я вывез тебя из отеля под благовидным предлогом, а дальше сплоховал второй раз, рассказав про медальон и взяв в деревню. Я допускал, что у старушки может быть информация о Ларине, но что мы найдем сам медальон… Это стало неожиданностью, не скрою, в каком-то смысле неприятной. Мысль, что ты можешь ринуться на его поиски самостоятельно, меня совсем не привлекала. Ты не ринулась, но медальон все равно оказался у тебя.

— Это тебе в наказание.

— Возможно. Ты его, к тому же, спрятала. А теперь представь: настоящий киллер где-то рядом, он может в любой момент использовать тебя, а потом избавиться, и я не узнаю, где медальон.

— Все-таки он представляет собой куда большую ценность, чем ты мне заливал, — покачала я головой.

— В любом случае, не расскажи я тебе о нем, он все равно попал бы к тебе в руки, и мне пришлось бы возвращаться сюда, — он чересчур печально вздохнул, чем вызвал злость.

— Постой, — осенило меня, — так ты думаешь, эта Алина и есть тот самый киллер?

— Теперь я не могу быть уверенным ни в чем, но судя по тому, что после той ночи киллер ни разу не дал о себе знать, я начинаю думать, что так оно и есть.

— Думаешь, от нее избавились хозяева? Ведь кто-то же ее нанял, ты знаешь кто?

— Догадываюсь, — поморщился Тимур, — смерть девчонки — самая большая загадка по сей момент. Избавляться от нее хозяевам явно не было причин, она работала довольно четко, не засветилась. Но где искать убийцу, я просто ума не приложу.

Он замолчал и уставился на воду. Посмотрев на него какое-то время, я все же решилась спросить:

— Кто ты вообще, Тимур?

Он усмехнулся.

— Кто я? Я игрок.

Я недоуменно заморгала.

— Игрок? Ты игрок? Это все, что ты можешь мне сказать?

— Может, ты запамятовала, я только что рассказал о себе столько всего, что любой следователь бы захлопал в ладоши от счастья.

Я встала, разводя руками.

— Ты появляешься в моей жизни, переворачиваешь все с ног на голову, впутываешь в свои незаконные дела, а твои объяснения только все запутывают. Почему нельзя просто рассказать правду?

Тимур поднялся и встал напротив меня.

— Детка, ты малознакомая мне девчонка из небольшого провинциального городка, с которой мы одну ночь занимались сексом. Скажи, пожалуйста, с какой кстати я должен изливать тебе душу?

Не знаю, как я не разрыдалась. Вот ей Богу, такое со мной случилось впервые. Все мои кавалеры были совсем иного рода, самым шальным и наглым был, пожалуй, Сенька, но и он всегда обходился со мной, как с королевой, искренне восхищаясь. А тут я лицо в лицо столкнулась с какой-то незнакомой взрослой реальностью, которая мне совершенно не понравилась. В один миг я почувствовала себя жалкой, использованной и облитой грязью. Я ясно ощутила, что среди всех этих игр мне места нет, я просто не справлюсь. Как и в любви, на этом поле у меня тоже не хватало понимания всех тонкостей ведения борьбы. Больше всего мне хотелось оказаться сейчас дома, рядом с мамой и папой, которые любят меня, несмотря на все мои выкрутасы, чего я раньше совершенно не ценила. Кивнув на слова Тимура, я быстро переоделась, аккуратно сложила футболку и положила ее на камень. Он наблюдал за моими действиями молча, сунув руки в карманы шорт. После этого я направилась в пещеру и некоторое время возилась там, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься. Вернулась оттуда, держа в руке медальон на веревке. Я протянула его Тимуру.

— Кажется, это именно то, что ты хотел получить? — поинтересовалась спокойно.

— Я же не выполнил уговор, — ответил он, не вынимая рук из кармана.

— Пожалуй, я отменяю все условия кроме одного: убирайся к чертовой матери из моей жизни и никогда больше в ней не появляйся. А если попробуешь, я, честное слово, освою профессию киллера и на самом деле убью тебя.

Тимур продолжал стоять, держа руки в карманах. Покачав головой, я кинула медальон на землю и пошла прочь из ущелья, не оглядываясь. Естественно, он не бросился за мной и не умолял о прощении, все-таки мы не в любовном романе. Зато я смогла, наконец, дать волю чувствам, и всю дорогу до отеля ревела навзрыд, даже не пытаясь вытереть лицо. К счастью, еще было слишком рано, никто мне не встретился и не пристал с расспросами. В отель я вошла уже более-менее успокоенной, часы показывали девять утра. Я была уверена, что девчонки еще спят, но застала их на ногах, видимо, они собирались на завтрак.

— Мы тебя ожидаем почти так же, как второе пришествие, — заметила Ирка, присматриваясь ко мне, — у тебя все в порядке? Мобильный валяется в номере, тебя и след простыл, что нам думать?

— Что меня украли инопланетяне, — пошутила я, двигая в сторону совей комнаты, — я бы немного поспала, а потом проснулась в другом мире, желательно, в районе Бали.

— Там сейчас сезон дождей, не самое веселое времечко.

— Тогда придется довольствоваться просто сном.

Тимур бежал мне навстречу, улыбаясь, а я стояла и тянула к нему руки. Оставалось совсем немного, как вдруг со всех сторон налетели черные тени, преградив ему путь, они окутывали его, не давая сдвинуться с места. Я хотела броситься ему на помощь, но кто-то схватил меня за руку, я обернулась и…

Подскочив на постели с бешено колотящимся сердцем, я прямо перед собой увидела Рому. Он сидел на кровати возле меня. Первое мгновенье я глазам своим не поверила, уверенная в том, что это продолжение сна, но потом он улыбнулся, и я потрясла головой.

— Так это реально ты? — Выдала в итоге. — Но как? Тебя отпустили?

— Только под залог. Пришлось собрать нехилую сумму.

— Что говорит адвокат?

Рома пожал плечами.

— Сегодня утром ему наконец-то поступили данные об Алине. Оказалось, она была совсем не тем человеком, за которого себя выдавала.

— А кем? — я решила делать вид, что ничего о происходящем не знаю.

— Это пока неизвестно. Настоящая Алина Шелестова проживает в том городе, из которого якобы приехала моя Алина. Адвокат уверен, что она просто воспользовалась чужими данными. Теперь он постарается раскопать о ней как можно больше. Мой отец нанял у нас в городе человека, который будет этим заниматься и докладывать сюда. Мне, как ты понимаешь, по-прежнему нельзя покидать город.

— Пожалуй, пребывание в этом отеле влетит тебе в копеечку.

— После случившегося руководство предоставило мне другой номер на тот же срок, что был оплачен мой, так что у меня есть еще в запасе несколько дней. Потом съеду в частный сектор к какой-нибудь бабульке. Если, конечно, не случится чуда, и не найдут убийцу.

— Тебе стоило быть честным с самого начала. Расскажи ты о том, что сидел во дворе за отелем, не вызывал бы подозрений. Я бы сама разобралась со своими проблемами, если бы они вообще возникли.

— Позволь мне самому решать, как поступать. Кстати, Старкову пришла в голову мысль осмотреть деревья в саду, и он нашел свежие надломы как раз на том дереве, что ближе всего к балкону нашего номера, — он усмехнулся, я только вздохнула.

— Кто же мог знать, — печально развела я руками, приглядываясь к нему. Можно, конечно, списать такую отзывчивость на добрый человеческий нрав, но что-то мне подсказывало, что Тимур был прав, не просто так Рома меня защищает. Практически добровольно согласился с уликами против себя, имея на руках опровергающие данные. Но он меня не сдает, стоит до последнего. И как я умудрилась проглядеть его на работе? Ведь и Женька постоянно мне жужжала, какой у них в отделе классный парень есть, а я все о розовых слониках думала. Ситуация складывается все более щепетильная, надо бы как-то объяснить Роме, что между нами ничего не может быть, и при этом не задеть его чувств.

Пауза затягивалась, и я, кашлянув, спросила:

— А девчонки здесь?

— Нет, их не было, но дверь была не заперта, и я вошел.

— И давно ты здесь сидишь?

— Минут пять, — пожал он плечами, я криво улыбнулась. Да уж, чем дальше, тем хуже. Он уже смотрит на то, как я сплю. Надо было взять у Тимура мастер-класс, чтобы сейчас не чувствовать себя полной дурой. Пока я предавалась мыслям, Рома смотрел на меня, и не успела я хоть что-то сообразить, как он ринулся вперед и, притянув меня к себе рукой, начал целовать. У меня чуть глаза на лоб не вылезли, а тут стало еще хуже: дверь распахнулась и на пороге я увидела Женьку с Иркой. Их реакция была примерно той же, что и у меня. Рома быстро отстранился и отвернулся, а я только руками разводила не в силах сказать ни слова. Женька, стремительно развернувшись, выскочила в гостиную, Ирка дипломатично удалилась за ней, прикрыв дверь. Мне стало еще хуже, потому что оставаться наедине с Ромой вовсе не хотелось. Мы переглянулись, но тут же оба отвели взгляд. Я начала отчаянно жестикулировать, словно бы готовясь высказать много чего, но с самим наполнением содержания совсем не шло, так что все застопорилось на уровне жестов. Рома встал и вышел прочь, а я плюхнулась на кровать и шумно выдохнула. Отлично, теперь я даже в глазах девчонок выгляжу странно. Ладно, с ними я объяснюсь, но что делать с Ромой? Он, кажется, совершенно не смутился произошедшего, к тому же действует решительно. Я же только неуверенно мямлю. Так он вовсе за меня решит все, и я еще за него замуж выйду.

— Лучше бы меня убили, — пробурчала я, поднимаясь. Быстро переоделась в шорты и майку, умылась и вышла в гостиную. Женьки видно не было, Ирка сидела на диване, просматривая журнал. Я села рядом и положила ноги на журнальный столик.

— Даже не хочу знать, что происходит, — сказала сестрица, не отвлекаясь от журнала.

— Он сам меня поцеловал.

— А ты, конечно, была так обессилена, что не могла противостоять?

— Я впала в ступор, и в этот момент вошли вы.

— Очень неудачно сложилось, — кивнула Ирка, все еще рассматривая журнал.

— Какого черта? — разозлилась я, — ты мне не веришь?

Сестрица вздохнула и, наконец, перевела на меня взгляд.

— Я верю. Но дела это не меняет.

— Какого дела?

— Если ты не заметила, то уже с неделю мы с Женькой вроде как проводим время исключительно вдвоем, потому как ты постоянно где-то шатаешься, кстати, не утруждая себя объяснениями.

— Я же ради общего дела…

— Это которого? — хмыкнула она, — короче, много ума иметь не надо, чтобы понять, что Женька твоя по уши в Ромку влюблена.

— Что? — открыла я рот.

— То. Ты у нас особа легкомысленная, потому ничего вокруг не замечаешь, а у меня глаз наметан. При чем любовь ее явно началась не здесь, а еще в вашей редакции. Теперь смотри, что получается: Рома у нас трагически теряет свою девушку, но надолго один не остается, а сразу начинает крутить роман с тобой, видимо, успешный, раз мы застали вас за интимным моментом в твоей постели.

— Да что ж такое происходит! — Я закрыла лицо руками, положив голову на спинку дивана, — не было никакой постели.

— Ага, постель это вообще выдумка, иллюзия нашего разума, практически майя.

— Прекрати паясничать. Он зашел, я проснулась, он меня поцеловал, и тут вы. Я вообще ни в чем не виновата.

— Попробуй объяснить это влюбленной женщине.

— Не могу в это поверить, — я поднялась и стала наворачивать круги по комнате, — но почему она молчала все это время? Ведь могла рассказать мне.

— У тебя все мужики делятся на кавалеров и прихвостней. Чем ты могла ей помочь? Тем более, она втянута в продолжительные отношения с другом, которого вроде как не может бросить, характер у нее явно не нордический, а тут вдруг еще так накрыло. Короче, желаю удачи в разговоре, хотя, боюсь, одной подругой у тебя может стать меньше.

— Она должна меня понять.

— Тебя она, может, и поймет. А еще она поймет, что Рома к тебе неравнодушен, и даже если ты его при этом будешь ненавидеть, влюбленная в него женщина вряд ли сможет простить этот факт.

— Ты юрист, а не психолог, не надо тут речей разводить.

— Я вообще домохозяйка.

— Вот и наводи уют, а не уныние. Вряд ли Женька ушла далеко?

— Скорее всего, она в баре внизу. После того, как Рому взяли под арест, она места себе не находит и почти каждый день пьет. Хотя твоего размаха у нее нет.

Спустившись вниз, я, действительно, обнаружила Женьку в баре с бокалом вина. Глубоко выдохнув, я прошла и села возле нее. Она усмехнулась, качая головой и глядя в бокал.

— Не знаю, как так вышло, — сказала мне, — он частенько шутил надо мной, мы много смеялись, и я сама не поняла, как влюбилась. Пока не обнаружила, что на работу собираюсь с особым рвением, буквально лечу. Когда поняла, дико растерялась, не знала, что со всем этим делать. Влюбленные бабы — идиотки, вот и я стала вести себя, как полная дура, воспринимая каждое его слово как что-то значащее. Прокручивала весь день в голове наши разговоры и успела навыдумывать, что, конечно, все не просто так. Если он смотрит на меня, значит, тоже что-то чувствует. Если не смотрит — пытается скрыть чувства, чтобы никто не заметил. Короче, типичный влюбленный бред. Я и сюда согласилась поехать, чтобы как-то развеяться, подумать. А тут он… Как увидела его в фойе… У меня все внутри перевернулось, даже грешным делом решила, что он специально за мной приехал, — тут она снова грустно усмехнулась, — но все, конечно, оказалось гораздо хуже. Он был не один, а с красоткой, которая словно бы сошла со страниц журнала. Может, характер у нее и скверный… был… но ведь она ему явно нравилась, иначе бы он не потащил ее с собой к морю. Становилось очевидным, что Рома не просто ничего ко мне не испытывает, он даже толком не помнит, что я вообще есть. А потом еще эта Алина, ее претензии по отношению к тебе… Я стала приглядываться, но не хотела верить, что ты ему нравишься. Дура.

— Между нами ничего быть не может, — твердо сказала я, — он поцеловал меня неожиданно, и тут же вошли вы, я просто не успела среагировать. Он мне не нравится, совсем не нравится как мужчина.

— Мне от этого немного радости, — снова усмехнулась она, отпив вина, — столько всего случилось: эта трагедия… И даже потом я, как дура, думала, может, ему понадобится участие, поддержка. Я буду рядом, и он поймет… — она махнула рукой.

— Так, может, он и поймет, — высказалась я, она непонимающе посмотрела на меня, — пойди к нему. Поддержка ему, и правда, сейчас не повредит. Ты будешь рядом, а время покажет.

— А ты где будешь?

— Ну как видишь, пропасть на несколько дней я умею, так что об этом не беспокойся.

Женька снова усмехнулась, а я поднялась и похлопала ее по плечу.

— Подумай над моим предложением, — сказала ей, она кивнула, и я, немного потоптавшись, покинула бар. Пока Женьке не пришло в голову действовать решительно, следовало расставить все точки над "и" в сложившейся с Ромой ситуации, потому я, узнав, где теперь его номер, направилась туда. Он расположился в том же крыле, только этажом выше. Администратора за стойкой не обнаружилось, а могли бы, учитывая произошедшее, хоть как-то дисциплинироваться. Тут можно на танке проехать по коридору и остаться при этом незамеченным. Я постучала и принялась ждать. Долго не открывали, и я уже совсем, было, собралась уйти, как дверь распахнулась, и передо мной оказался Рома в одном полотенце. Мокрые волосы взъерошены, на груди капельки воды. Более неподходящего случая зайти к нему и быть не могло.

— Я, наверное, позже загляну, — выпалила я, намереваясь сбежать, но он затащил меня в номер и указал в сторону дивана.

— Подожди, я быстро.

Я села и принялась похлопывать в ладони, подыскивая слова. Рома появился через пару минут, уже одетый. Сел в кресло напротив.

— Что скажешь? — посмотрел на меня.

— Чтобы не было недопонимания… — начала я, но тут же сбилась под его взглядом, — Рома, ты очень привлекательный мужчина, — он вздернул брови, а я подумала, что это не самые правильные слова парню, с которым хочешь выяснить отношения. Поэтому я быстро добавила, — но между нами ничего не может быть.

— Из-за этого красавчика, Юсупова? — спокойно спросил он, а я подумала, что выдержки ему не занимать, не то что мне — сижу вся, как на иголках.

— Вовсе нет. Дело не в Тимуре, и вообще не в ком-то конкретном, просто… ты хороший парень, но…

— Короче, ты пытаешься до меня донести, что мы можем быть только друзьями.

— Ты очень проницателен.

— Надо же, — он скрестил руки на груди, — ты такая расхлябанная и говорливая во всем, что не касается мужчин. Ни за что не подумал бы, что в этом вопросе ты скромница, особенно после откровений этого парня.

Я покраснела и стала смотреть в потолок, словно бы там должна появиться подсказка. Можно было бы, конечно, сказать, что Тимур тогда наврал, но, честно говоря, произошедшее этой ночью, на мой взгляд, было даже красочнее того, что он рассказывал, да к тому же — какая теперь разница?

— Я не очень люблю подобные разговоры, — высказалась я.

— Тогда зачем ты пришла?

— Ты мне совсем не помогаешь.

— А должен? — удивился он.

— Это вовсе никуда не годится, — всплеснула я руками, — я сказала все, что хотела… или могла. Так что, если ты не дурак, то понял, что я имела в виду.

— Ты сама-то поняла?

Я все-таки погрозила ему пальцем, но совсем не напугала. Поняв, что ничего умней уже не придумать, я поднялась и направилась к выходу. Он пошел за мной следом.

— Тебе сейчас не следует быть одному, — все-таки сказала я в дверях, — пусть Женька побудет с тобой.

Он так на меня посмотрел, что я сочла благоразумным покинуть пределы его номера. Только закрылась дверь, как я привалилась к стене и выдохнула. Становилось очевидным, что мне никогда не стать всесильной обольстительницей, я дергаюсь, краснею, бледнею и запинаюсь, так даже первоклассница себя не ведет. Тряхнув головой, я направилась к лестнице и встретилась на ней с Леной. Она была в платье горничной, из чего я сделала вывод, что она на работе. Поздоровавшись, я хотела пройти мимо, но девушка меня остановила.

— Рому отпустили? — спросила шепотом. Я, конечно, помнила, что Лена большая сплетница, которая к тому же пыталась увести у меня Тимура. Кстати, еще неизвестно, что между ними было. Ведь в ущелье он появился через несколько часов после того, как мы расстались. Я посмотрела на девушку подозрительно, и она ответила мне недоуменным взглядом, после чего спросила, — ты чего, не узнала меня?

Решив не пускаться во все тяжкие, я все-таки ответила:

— Узнала. Рома вышел под залог.

— А убийцу так и не нашли?

— Пока нет.

— Но ведь это не он, как ты думаешь? — она закусила губу, а я нахмурилась, глядя на нее.

— Уверена, что нет. А ты что думаешь?

— Я не знаю, — замотала она вдруг головой, испугавшись, — вообще ничего не знаю, я же рассказывала вам.

Подобное поведение весьма настораживало, но ответить я ничего не успела, потому что у меня зазвонил телефон. Номер был неизвестен, и я решила, что разумнее снять трубку. Лена, не взирая на мои знаки остаться, ретировалась прочь.

— Алло, — ответила я, думая о странном поведении девушки, но тут мысли мои потекли совсем в другом направлении, потому что я услышала голос Тимура. Он был спокоен, но как-то напряжен.

— Нет времени объяснять, — сказал Тимур мне, — быстро покинь отель и жди меня в баре напротив. Не медли ни секунды.

Он повесил трубку, а я, похлопав глазами, понеслась к лестнице, кинулась бежать по ступенькам и почти сразу столкнулась с молодым мужчиной.

— Осторожно, — придержал он меня, сам едва устояв на ногах.

— Извините, — пискнула я, намереваясь двинуть дальше, но он вдруг улыбнулся и сделал выпад рукой куда-то в область моей шеи, после чего я моментально потеряла связь с действительностью.

Очнувшись, я еще какое-то время думала, что мне все приснилось: и Ромино возвращение, и этот проклятый поцелуй, и звонок Тимура, однако, как только глаза привыкли к темноте, стало понятно, что либо мне ничего не приснилось, либо сон продолжается. Потому как находилась я в небольшой комнатке без окон. Лежала на добротном матрасе, но это был единственный предмет, вообще находившийся здесь. Правда, еще была дверь. Связана я не была, потому, немного поразмышляв, стоит прикидываться мертвой или обнаружить себя, решилась на второе. Правда, предварительно постояла минут десять возле двери, прислушиваясь. За ней доносились приглушенные мужские голоса, словно бы там шел обычный дружеский разговор. Я аккуратно потянула на себя дверь, но она оказалась заперта, что, впрочем, не удивляет. Поняв, что ждать у моря погоды можно долго, а разведать, что к чему, не помешает, я постучала в дверь, понадеявшись, что этот поступок впоследствии не выйдет мне боком.

Голоса стихли, почти сразу заскрежетал замок, и я чуть отошла в сторону. На пороге стоял огромный парень, ростом под два метра, и в ширину столько же. Он мог пристукнуть меня одним своим кулаком, до того здоровые они были. Я щурилась и отчаянно моргала, то ли пытаясь привыкнуть к свету, то ли просто от страха. Он, хмыкнув, посторонился и даже сделал приглашающий жест.

— Вы знаете, я передумала, — заметила я, отступая еще на шаг.

— Поздно, красавица, — снова хмыкнул он, — выходи.

Ничего не оставалось, как повиноваться, ибо есть люди, на которых достаточно раз взглянуть, чтобы понять, что не стоит им перечить. Я вышла и оказалась в просторной гостиной, по всей видимости, меня заперли в кладовке. Это почему-то показалось обидным. Гостиная, в которую я попала, была большая, но почти не обставленная. В центре стоял диван, напротив два кресла, а между ними журнальный столик. Чуть поодаль на тумбочке телевизор, и на этом все. Правда, на окнах висели плотные тяжелые шторы, в данный момент задернутые, что навело меня на мысль о желании скрыть происходящее внутри от посторонних глаз. На диване сидел тот самый молодой человек, который так нехорошо со мной поступил на лестнице. Уверена, идея положить меня в чулан тоже принадлежала ему. Вообще-то, он был даже симпатичным: лет тридцати, русые волосы, темные красивые глаза. Увидев меня, он улыбнулся, и на щеках у него появились ямочки, которыми, уверена, он свел с ума не одну женщину. Однако, я его чарам не поддалась, делая неприступный вид. Здоровяк тем временем легонько подтолкнул меня в спину, так что я буквально долетела до кресла и постаралась в нем утонуть. Красавчик улыбнулся и доверительно сказал:

— Вы его не бойтесь, он только с виду большой и страшный, а на самом деле совершенно безобиден.

"Ну, конечно, — подумала я про себя, — а я в таком случае дирижер симфонического оркестра".

Правда, вслух сказала другое:

— Я очень рада, — и это, кстати, окажись слова парня правдой, тоже не было бы ложью. Здоровяк расположился на диване рядом со своим приятелем, и они вдвоем уставились на меня, ей Богу, только лампы в глаза не хватало. Молчание затягивалось, я уже рассмотрела всю окружающую меня обстановку и самих обитателей, а они все пялились. Наконец, здоровяк выдал:

— Хороша.

Это ему столько времени понадобилось, чтобы разглядеть, что я симпатичная? В таком случае можно разбивать лагерь. Второй на эти слова усмехнулся:

— Он всегда имел вкус на баб.

После этого они опять замолкли, а я даже стала постукивать пальцами по обивке кресла, потому что происходящее наводило тоску. Однако, их ни молчание, ни постукивание, кажется, не волновало, и я, не выдержав, поинтересовалась:

— Вы кто?

Мужчины переглянулись, и красавчик сказал:

— Я Кирилл, а это Вова.

Исчерпывающе. Мы снова погрузились в молчание, на этот раз я не выдержала быстрее.

— Зачем вы меня похитили? Я же обычная девушка, и мои родители совсем не богатые люди. Хотя, уверена, они попытаются найти необходимую сумму в кратчайшие сроки. Кстати, вы им уже позвонили? Если нет, я могу сама позвонить.

Телефона у меня, само собой, не оказалось, а они ответить не пожелали, потому снова воцарилось молчание. Видимо, мое присутствие на них так действовало, пока я сидела в кладовке, они же трепались без остановки. В конце концов, я решила отдаться на волю судьбе и уже начала впадать в дрему, когда красавчик вдруг высказался:

— Пора бы ему объявиться.

— Я тебе сразу сказал, давай надавим на девчонку.

Вове надавить на кого бы то ни было, как раз плюнуть, а я девушка довольно хрупкой комплекции, потому откровенно занервничала.

— Не надо меня давить, — сказала им, — давайте по-хорошему поговорим. Мы современные люди, значит, должны уметь договариваться. За окнами двадцать первый век.

Они посмотрели на меня в удивлении и переглянулись. Вова взглянул на друга вопросительно, тот только плечами пожал, но потом повернулся ко мне:

— Ты знаешь, где Игрок?

— Кто? — не поняла я в первый момент.

— Вот и поговорили, — вздохнул Вова, сжимая кулаки, отчего я заголосила.

— Вы изъясняетесь на понятном вам языке, я человек другой среды, моя мама — женщина строгих правил, она учила меня обходиться без кличек и не общаться с людьми, которым взбредет в голову называть себя вместо имени каким-то прозвищем. Посему я не совсем понимаю, кого вы имеете в виду, но если вы мне разъясните, возможно, мы все-таки сможем наладить конструктивный диалог на интеллектуальном уровне, в котором не надо будет применять познания мира физической силы.

Мужчины снова переглянулись, из чего я сделала вывод, что они не до конца поняли мой монолог, а Вова, возможно, потерял нить уже в начале.

— Девица слишком много болтает, — это был единственный вывод, который он сделал из моей речи, и я начала впадать в отчаянье. Но тут, на мое счастье, взял слово Кирилл.

— Я постараюсь изъясниться так, чтобы поняли все, — улыбнулся он мне, правда, в улыбке было что-то акулье, потому я еще плотнее вжалась в кресло. Уверена, в нем уже вмятина на полметра вглубь. — Нас с глубоко уважаемым Владимиром Петровичем интересует небезызвестный вам Юсупов Тимур Русланович, имевший неосторожность когда-то придумать себе кличку, что, безусловно, сильно пошатнуло его культурный уровень, однако не помешало уложить в постель представительницу сословия, выращенного на платформе высоких нравственных устоев. Так понятнее?

— Кажется, я начинаю понимать, куда вы клоните, — кивнула я, покраснев. Речь, безусловно, шла о Тимуре. Эти мужчины зовут его Игроком, и именно так он назвал мне себя, когда я спросила, кто же он на самом деле. Выходит, он вовсе не пошутил, не открестился от меня, а сказал правду. Только толку мне от нее, если после этого он заявил, что я девчонка на одну ночь, и мы разошлись в разные стороны? Но он явно где-то неподалеку, иначе откуда узнал об опасности и попытался предупредить меня? Выходит, кто-то идет по его следам, и я оказалась нитью, которая может привести к нему, вот эти ребятки и схватили меня, не долго думая. Впрочем, Вова вряд ли умеет думать долго, да и зачем ему? При таких кулаках ум не нужен.

— Не испытывай мое терпение, — сказал Кирилл, тем самым возвращая меня в реальность. Кажется, я так увлеклась собственным процессом мысли, что забыла, где нахожусь.

— Все дело в том, — доверительно сказала я, даже подавшись немного вперед, достаточно для того, чтобы выказать расположение, но не попасть под удар Вовы, если он все-таки не сможет держать себя в руках, — что я не знаю, где Тимур.

— Какой неожиданный ответ, — Кирилл доверительно закивал в ответ, — наверное, ты совсем ничего не знаешь о нем, он исчез из твоей жизни, номер мобильного не отвечает, и ты сама в отчаянье.

— Вы, вероятно, давно за мной наблюдаете, раз так хорошо осведомлены об остановке.

— Вот что, — Вова грохнул по столу кулаком, и я подскочила почти до потолка, — мне надоел этот треп. Где Игрок? Что он тебе говорил? Зачем он объявился здесь? Выкладывай всю информацию, иначе я шкуру с тебя спущу.

— Я, честное слово, ничего не знаю, — быстро запричитала я, поняв, что шутки кончены, и лев выпущен из клетки, — мы с ним познакомились, некоторое время провели вместе, а потом он пропал.

— Кто звонил тебе сегодня с неизвестного номера? — снова по-акульи улыбнулся Кирилл, и я повела глазами.

— Ошиблись номером.

— Да неужели? Так ошиблись, что ты сломя голову понеслась из отеля? Детка, не дури, — Кирилл протянул телефон, набирая номер, — он должен приехать за тобой.

— Да мы с ним только один раз переспали, — не выдержала я, — с чего бы ему бросаться на амбразуру ради мимолетного курортного романа?

— Рад слышать, что благоразумие тебе не отказало, — раздался голос Тимура в трубке, видимо, он услышал мои последние слова, — хотя правды ради стоит заметить, что переспали мы с тобой несколько раз.

— Тимур, — заголосила я в ответ, — меня взяли в плен.

— Мне искренне жаль этих людей. Они скоро поймут, насколько сплоховали.

— Хватит трепаться, — Кирилл вырвал у меня трубку, хотя, спрашивается, зачем тогда давал ее мне? — Слушай меня, Игрок, твоя девчонка у нас, если хочешь увидеть ее живой и здоровой, приезжай. — Тимур что-то ответил, и это Кириллу не понравилось, — в таком случае придется немного испортить эту красотку. Я бы начала с уха, что скажешь?

— С моего уха? — не поверила я, закрывая правое ухо рукой, Вова хмыкнул.

— Она уже начинает паниковать, а поняв, что ее возлюбленный не приедет, быстро начнет болтать. Уверен, ей есть что нам рассказать, — он мне подмигнул, и я приготовилась грохнуться в обморок, но передумала. Кирилл, выслушав Тимура, рассмеялся, — вот так уже лучше. Место и время я сообщу позже, но предупреждаю сразу: забудь о своих фокусах, иначе девчонке крупно не повезет.

Он повесил трубку и сунул телефон в карман. Мне стало его жаль, в смысле телефон, скорее всего, этот мерзкий Кирилл и не думает возвращать его мне. На некоторое время опять воцарилась тишина, но я уже поняла, что Вова с Кириллом болтливы только в избранном кругу, потому решила не нарушать уединения. Так мы просидели минут с пять, потом Кирилл сказал:

— Отвезешь девчонку на точку и вытрясешь из нее все, что можно. Я договорюсь с Игроком и разделаюсь с ним.

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Вы хотите его убить? — ахнула я, он усмехнулся.

— Нет, что ты. На самом деле я кролик из сказки, а это Безумный Шляпник, и мы собрались, чтобы выпить чаю.

— На кролика вы не очень похожи.

— Зато ты на Алису похожа, задаешь нелепые вопросы.

Очень захотелось выпить пузырек, стать большой-пребольшой и затоптать обоих. Впрочем, чудится мне, что выше Вовы все равно не вырасти.

— Не думаю, что это хорошая идея, — все-таки высказалась я, Кирилл устало вздохнул и обратился к своему другу:

— Запри ее в кладовке.

— Что? — снова ахнула я, но Вова быстро схватил меня, несмотря на все сопротивления, и пихнул в темную комнатку. Ключ в замке повернулся, но я все же предприняла попытку выломать дверь плечом, по итогу мне показалось, что сломала я как раз его.

— Я вам еще покажу, — погрозила я двери кулаком и принялась судорожно соображать. Необходимо немедленно выбраться отсюда и каким-то образом предупредить Тимура об опасности. Если я не могу выломать дверь, значит, надо вскрыть замок. С минуту я смотрела на скважину, размышляя о смысле бытия, как вдруг раздались выстрелы. Я ойкнула, отскакивая и оглядываясь. Так как ничего кроме матраса не наблюдалась, я спряталась за ним, как за баррикадой. Пока я это проворачивала, прозвучал еще один выстрел, и все затихло. А потом в замочной скважине заскрипел ключ. Какой Хичкок с сапиенсом, о чем вы вообще говорите. У меня зуб на зуб не попадал, и я была уверена, что о моем наличии в кладовой можно было догадаться по этому отстукиванию, раздающемуся по всей округе. Наконец, проклятый ключ замолк, и дверь распахнулась. Однако я не спешила выглядывать из-за матраса.

— О твоей храбрости сложат легенды, — раздался насмешливый голос Тимура, и я тут же выскочила из своего укрытия.

— Тимур! — воскликнула я, не веря своим глазам.

— А ты догадливая. Поспешим, выстрелы, наверняка, слышали, так что скоро здесь будут менты.

Он взял меня за руку и повел через гостиную в сторону коридора.

— По сторонам не смотри, — посоветовал мне, естественно, я тут же огляделась. На диване сидел Кирилл с простреленной грудью, открытые глаза уставились куда-то в небытие. Я ойкнула, грозясь завалиться на месте, Тимур меня встряхнул и зло сказал, — когда ты уже научишься слушаться старших?

Я не стала протестовать, и мы, миновав коридор, оказались во дворике, обнесенном плотным высоким забором. Тимур отвел меня за дом, отодвинул одну из досок и кивнул на открывшуюся дырку.

— Лезь, только не оставляй отпечатков.

Лишь в этот момент я заметила, что сам он в медицинских перчатках. Нырнув в щель, я оказалась возле какого-то леска.

— Иди прямо через него, за ним машина, сядь и жди меня там.

Кивнув, я ломанулась в лесок. Тропинки в нем не было, поэтому я расцарапала об ветки кустарников ноги, но минут через семь вылезла по другую сторону и увидела старую девятку. Видимо, Тимур испытывает к ним необъяснимую слабость. Устроившись на переднем сиденье, я стала ждать. Ждать пришлось недолго, Тимур появился следом за мной буквально минут через десять, сел за руль и дал по газам. Мы поскакали по ухабистой лесной дороге.

— Как ты здесь оказался? — сразу же спросила я.

— Без вопросов, конечно, никуда, — покачал он головой, лавируя между ямами.

— Мне кажется, я имею право знать. Между прочим, мне грозились ухо отрезать. А этот Вова, уверена, с радостью его бы просто откусил.

— Не тронули бы они тебя.

— Почему?

— Потому что знали, что тогда им не жить.

— Они и так не живут теперь.

— Но был шанс избавиться от меня. Хотя Кира прекрасно знал, что я не спускаю покушения на мою собственность.

Я открыла рот.

— Ты назвал меня своей собственностью?

— Не придирайся к словам.

— Еще лучше. Почему это я твоя собственность? Потому что мы занимались сексом?

— Ты знаешь, сколько у меня было баб, с которыми я занимался сексом? Замучишься похищать.

— Тогда что ты имел в виду?

Тимур закатил глаза.

— Я имел в виду, что не люблю, когда кто-то хватает то, что принадлежит мне.

— Даже если бы ты женился на мне, я бы не стала тебе принадлежать.

— С чего это мне на тебе жениться? У меня с головой все в порядке.

— Останови машину, — потребовала я, но он даже не подумал послушаться, — я сейчас выпрыгну.

— И сломаешь себе шею. Чего ради тогда я тебя спасал?

Я обиженно засопела, глядя в окно. Наконец, мы выехали на более-менее приличную дорогу и двинули по ней.

— Где мы находимся? — спросила я, стараясь придать своему голосу тонну льда.

— Километров за двадцать от города.

— Кто были эти люди?

— Мои давние знакомые.

— Я не заметила в вас приятельских чувств.

— Когда-то мы работали вместе, но потом кое-что изменилось, и с тех пор мы не питали друг к другу симпатии.

— Что произошло?

— Это не имеет отношения к сегодняшнему инциденту.

— Почему не рассказать, что у вас произошло?

— Ты эзотерикой увлекаешься? — неожиданно спросил Тимур.

— Возможно, — насторожилась я, — а что?

— Вот они там дельно рассуждают: живи здесь и сейчас, откинь мысли о прошлом и его самое в сторону.

— Да этих эзотериков просто никогда не похищали и не грозились ухо отрезать.

— Возможно, — согласился Тимур, — но кое-что дельное они все-таки придумали. Практику молчания, слышала о такой?

— Ты не заставишь меня заткнуться, — рассердилась я.

— Об этом я догадывался. Выходит, придется мне ее практиковать.

Сказав это, Тимур замолчал и молчал практически до самого отеля, несмотря на то, что я пыталась выбить из него хоть словечко различными ухищрениями, и даже песню спела. Только когда мы въехали в город, он, наконец, разлепил губы и сказал:

— Не советую идти с этим к ментам, а также распространяться своим подружкам.

— Я прямо сейчас отправлюсь в отделение и все расскажу. Сколько у тебя таких бывших дружков? Мои конечности мне весьма дороги.

Он посверлил меня взглядом, а я даже забеспокоилась, как бы мы куда не въехали.

— Хорошо, — вздохнул все-таки, — что ты хочешь знать?

— Во-первых, кто эти люди?

— Кирилл Пирожков, по кличке Пирог, а также Уваров Вова, по кличке Увар. Со вторым я знаком весьма поверхностно, он всегда был у Пирожкова на побегушках. С Кириллом мы сошлись пару лет назад на одном деле, о нем я тебе не расскажу, сколько ни проси, можешь сдать меня хоть ФБР. После этого дела было еще несколько. Я ему доверял, а он меня подставил. Мне удалось сбежать, и с тех пор мы стали врагами. Пирожков понимал, что я представляю для него опасность, потому активно искал меня, но я на некоторое время ушел на дно, впервые открыто объявившись лишь сейчас. Здесь он меня запалил, но взять не смог, зато сцапал тебя, чтобы выманить меня и пристрелить.

— Так ты знал о его намерениях?

— Естественно. Других вариантов просто не могло быть. Пока я жив, ему особенно не порадоваться, всегда есть вероятность, что я отомщу. Вот он и расстарался. Впрочем, не особенно удачно для себя. Зато мне повезло.

— Повезло, что ты убил человека?

— Иначе бы он меня убил, — пожал плечами Тимур, — может, ты удивишься, но я не настолько самоотвержен, чтобы за просто так расстаться со своей жизнью.

— Но как ты нашел этот дом? Или ты видел, как меня запихнули в машину?

— К сожалению, нет. Этот момент я упустил из вида, ожидая тебя у бара. Кира воспользовался задним выходом, там его ждал Увар на машине, и они увезли тебя.

— Тогда как ты вышел на след?

Он посмотрел на меня с неохотой, но все же сказал, отвернувшись обратно к дороге:

— Я установил жучок в твой телефон.

Я захлопала глазами, не в силах произнести ни слова. Потом стала кое-что соображать и спросила:

— Когда ты это сделал?

— Это имеет значение?

— Еще какое.

— Когда привез тебя в лагерь к Роме. Ты уснула, я вытащил у тебя телефон и поставил туда жучок, кстати… — он сунул руку в карман и вытащил мой телефон. Я взяла его и с подозрением осмотрела.

— Если бы жучка можно было заметить невооруженным глазом, вряд ли это средство пользовалось спросом в вопросах слежки, — заметил он мне довольно дружелюбно.

— Выходит, начиная с того момента, ты мог отследить все мои передвижения?

— Ты девушка непредсказуемая, надежней было держать тебя под рукой.

— Но… — я с трудом подбирала слова, — но тогда выходит, что ты знал, где я спрятала медальон?

— На самом деле, ты не отличаешься внимательностью по отношению к вещам, телефон частенько валялся в отеле, но это была единственная вещь, которую ты носила с собой чаще всего.

— Так ты знал, где медальон?

— Я нашел его довольно быстро.

— Тогда какого черта морочил мне голову? — не выдержала я.

— Все просто, — усмехнулся он, — я хотел получить тебя, а ты противилась. Силой тебя не возьмешь, обаянием тоже, пришлось идти на хитрость.

— Ну конечно, — откинулась я на сиденье, качая головой, — а получив желаемое, ты быстренько дал мне от ворот поворот. Не отдай я тебе тогда медальон, ты бы все равно забрал его… Как ты понял, что он в ущелье?

— Просмотрел твои передвижения. До обеда ты либо была в отеле, либо там валялся твой телефон, потом отправилась на пляж, причем дошла до ущелья, после чего отправилась назад и засела в баре. Я наведался в пещерку и быстро нашел его, — он широко улыбнулся, поглядывая на меня. Мы как раз подъехали к отелю.

— Можешь гордиться своей победой на всех фронтах, — сказала я, отвернувшись к окну, — а что ты сделал с Кириллом и Вовой?

— Я счел разумным устроить поджог. Уверен, твоих отпечатков там немало, а зачем доставлять ментам подобную радость? Ты и так засветилась в деле об убийстве. Как бы они не заинтересовались твоей персоной еще сильней, а вместе с ней и моей.

— Весьма разумно, — согласилась я, — так разумно, что я даже начинаю задаваться вопросом, так ли уж случайно ты позвонил мне и предупредил об опасности? Не создавал ли ты только видимость того, что волнуешься за меня и пытаешься предупредить, чтобы у твоего давнего друга возникла мысль, будто я тебе нужна? И вовсе не собирался ты меня спасать, ты хотел, чтобы они увезли меня в укромное место, где ты избавишься от них, не светясь.

— Все-таки зачатки ума у тебя присутствуют, — деланно вздохнул Тимур, — но мне все равно больше нравится, когда ты стонешь, чем когда умничаешь.

Я все-таки покраснела, потому что эти слова отдались в голове воспоминаниями, и по телу сразу разлилось что-то горячее. Он окинул меня довольно откровенным взглядом и усмехнулся.

— Не ерзай, — сказал мне, — я начинаю нервничать.

— Надо же, я думала, тебе незнакомо это чувство.

— Вот что, радость моя, — он снова откинулся на сиденье, — топай в отель, а лучше сразу к Старкову. Дави на жалость, плачь, ори, бей посуду, неважно, — но сделай так, чтобы он разрешил вам уехать до того момента, как ситуация прояснится.

— Думаешь, находиться здесь небезопасно?

— Вряд ли еще какие-то мои дружки посягнут на тебя, но так будет спокойней всем. Пользы от того, что ты с подругами тут торчишь, никакой. Дружок твой вышел под залог, его адвокат усердно рыщет по городу в поисках правды. Вряд ли ты уже можешь что-то сделать.

— А что будешь делать ты?

Он усмехнулся.

— Постараюсь, наконец, выполнить свое обещание и навсегда исчезнуть из твоей жизни.

Я посмотрела на него, но ничего не ответила, просто вылезла из машины и зашагала в сторону отеля. Стоило больших усилий не обернуться, но я была уверена, что Тимур уехал сразу же, а получать еще одно разочарование совершенно не хотелось, и так достаточно. Что же получается? Этот подлец обставил меня со всех сторон, без особенных усилий переиграв меня и на своем, и на моем поле. Я осталась без медальона, без правды и без самоуважения и чести. А ведь все началось с того, что я решила слазить на этот чертов балкон. От этих мыслей становилось горько и, чтобы отвлечься, я вернулась к Алине. Что ж, Тимур предполагает, что она и есть тот самый киллер, который убил Мадянкина. Паспорт у нее поддельный, с Ромой знакомство завязано явно с целью прикрытия, возможно, подсаживаясь к нему за столик, она уже знала, что он отправится на юга именно в те даты, которые были нужны девушке. Балконы номеров находятся впритык к друг другу, при желании она вполне могла перемахнуть с одного на другой. Правда, зачем вообще убивать дядечку? Тимур, конечно, знает, мне же остается только догадываться. Он говорил, что с Мадянкиным их связывает общий бизнес, однако, как я могла убедиться, врет он на каждом шагу, так что эта информация под большим вопросом. Мадянкин вполне мог прибыть сюда с той же целью, что и Тимур с Ромой: найти медальон. Алину же, видимо, нанял кто-то со стороны с той же целью. В первую ночь она обыскала их номер (видимо, у мужчин была какая-то подсказка), но ничего не нашла, и на следующий день, воспользовавшись отсутствием Тимура, надавила на более слабое звено: Мадянкина. Что она хотела вызнать? Информацию о медальоне? Предположим, она получила необходимые данные и избавилась от Мадянкина, что вполне логично, иначе бы он ее сдал.

"Логично? — Всплыл в голове внутренний голос. — Докатилась. Теперь убийство у нас — это логичный выход из ситуации. Еще немного, возьмешься за топор и пойдешь убивать бабушек".

Я отмахнулась от него и стала думать дальше. Итак, Алина убивает дядечку и возвращается к себе. Дальше все вроде бы несложно: ей нужно держать Тимура в поле зрения, а для этого нужно выехать из отеля. Скандалы на почве ревности послужили ей прикрытием, и проследив ночью за Тимуром, с утра девушка перебазировалась бы в более удобную точку. Но все ее планы остаются невыполненными, потому что кто-то приходит и убивает ее. Итак, что мы имеем? Я сочинила столько, что хватит на книгу, но так и не ответила на вопрос, кто убил девушку.

Увлекшись мыслительным процессом, далеко я уйти не успела, расположилась на диванчике в фойе. К тому же в номере могут быть девчонки, а они сильно мешают току идей в мозг. Что у нас получается: Алина, Рома и Тимур — все трое связаны одной историей, но каждый со своей стороны. Могла ли девушка знать, что медальон находится у Ромы и поэтому свести с ним знакомство? Но зачем тогда ехать на юг и убивать Мадянкина? Нет, что-то не сходится. По всей видимости, Рома все-таки случайно угодил в переплет. Выходит, ценность медальона просто колоссальна, раз вокруг такое творится. Только в чем его секрет, кто бы мне рассказал?

Тут мимо меня проскочила Лена с сигаретой в руках, и я вспомнила наш недавний разговор. Девушка совершенно отчетливо нервничала, даже ее наглость куда-то пропала. Почему? Может, на самом деле она рассказала не все, что знала? И тут меня в очередной раз осенило. Я вскочила с места, как ужаленная, чем весьма сильно испугала пожилую иностранную пару, и бросилась на улицу. Лена стояла чуть в стороне и курила. Увидев меня, отвернулась, но я целеустремленно направилась к ней.

— Что вам надо? — обратилась она ко мне уважительно, но смотрела с вызовом.

— Ваш сын — ребенок Ромы? — спросила я без предварительных изысканий и поняла, что попала в точку. Взглянув на меня, Лена быстро отвела глаза, потом сказала со смешком:

— Что за бред?

— Бросьте, я видела его на лестнице. Он очень похож на Рому.

Лена пару раз усмехнулась, явно не зная, что сказать, потом все-таки спросила:

— Даже если так, что это меняет?

— Очень многое. Раньше я думала, что вас связывает только подростковая дружба, но теперь к этому добавился ребенок и обида за то, что тот растет без отца, а сам отец разъезжает по дорогим отелям, в которых вам приходится работать горничной.

— Ладно, я поняла твою мысль, — усмехнулась Лена, махнув рукой, — очень складно звучит. Не буду скрывать, ты угадала, Ромка, действительно, отец Димки, но это вовсе не повод убивать его подругу. Я понимаю, как это выглядит со стороны: обиженная на судьбу девушка решает отомстить бывшему возлюбленному. Когда Ромку забрали по обвинению в убийстве, я испугалась еще больше, потому что следователь мог додуматься, что кто-то специально убил эту Алину, чтобы подставить Рому. И я бы стала самым реальным кандидатом на роль убийцы.

— Если тебе нечего скрывать, почему ты боялась?

Она бросила на меня взгляд:

— Ведь они и тебя подозревали, я знаю. Машка видела тебя возле номера. Потом отпустили, взялись за Рому. Слабо верится, что с таким подходом поиски настоящего убийцы вообще кому-то нужны. Директор отеля ясно дал понять, что он готов заплатить кому угодно, лишь бы дело быстрее закрыли. Естественно, преступник должен быть наказан. Вот я и подумала, что при желании далеко ходить не надо, можно все повесить на наиболее подходящего.

— Ты что-то видела в ночь убийства?

Обхватив себя руками, словно ей холодно, Лена ответила, не глядя на меня:

— Сначала я сама хотела донести о трупе, а потом… Испугалась, вдруг это Рома? Машка легла спать, а я вокруг отеля прошлась, заглянула в бары, надеялась, что он где-то рядом.

— Постой, — перебила я, — давай обо всем по порядку.

— Я точно знаю, что ты ее не убивала, — кинула Лена на меня взгляд, — когда ты появилась в коридоре, девушка была уже мертва.

— Откуда ты знаешь?

— Я все дни только и размышляю о произошедшем. Думаю, убийца мог попасть в номер в тот момент, когда я пошла к Машке сообщить, чтобы она подготовила соседний номер для заселения. В номер я тоже с ней зашла, постояла пару минут и отправилась к своему столу. Тогда и увидела, что дверь напротив приоткрыта. Я, конечно, не мисс Марпл, но уверена, что когда мы шли в 115-й, она была закрыта. Выходит, убийца ушел, как только мы скрылись в номере. Это мои мысли, как было на самом деле, я не знаю. Я прошла к стойке, решив, что Алина могла искать меня, но там никого не было. Тогда я вернулась к номеру и постучалась, никто не ответил. По свету в гостиной я поняла, что там горит лампа. Подумала, может, девица перепила, и ей стало плохо? Зашла внутрь и сразу ее увидела. Анька дура, решила с утра, что та спит в отключке, но я сразу поняла, что она мертва, — Лена дернула плечами, — мне аж плохо стало, выскочила из номера и в туалет сразу. Умылась, вышла, тут Машку и встретила, она за полотенцами шла. Я на стойку вернулась, а она в номер. Дверь-то я закрыла, выходя, и теперь думала, что делать. Надо бы полицию вызвать, а в голове одна мысль: а вдруг это Рома?

— Какая разница, кто? Отвечать все равно пришлось бы. Ведь в коридоре были камеры.

— Да знаю я, но подумала, что если это Рома, то я могу сказать, что девушка была жива, когда я к ней зашла, и тем самым снять с него подозрения.

— Ты, что, его еще любишь? — уставилась я на Лену, имея в виду, конечно, Рому. Она усмехнулась.

— Люблю, не люблю… Он отец моего ребенка и мой первый мужчина. Не смотри так, — хмыкнула она на мой взгляд, — я тебе практически душу открываю, хотя ты мне совсем не нравишься.

— Он знает, что это его ребенок?

— Он вообще не знает, что у меня есть ребенок. В детстве мы с ним каждое лето проводили вместе, неудивительно, что я влюбилась. Среди местных он выделялся, казался особенным. В пятнадцать наша дружба закончилась, мы стали любовниками, если можно так выразиться, учитывая наш возраст. В конце лета он уехал, а я поняла, что беременная. Вот это была новость так новость, мать чуть не свихнулась. Мы с Ромкой отношения скрывали, так что она даже не догадывалась, кто отец. А я молчала, боялась, что она поедет к нему и заставит на мне жениться. Рома школу заканчивал, собирался в институт поступать, а тут такая радость… В общем, из деревни мы уехали сюда, здесь вроде как больше работы, мать устроилась в местную гостиницу. Школу я так и не закончила, родила Димку, первые три года возилась с ним… Мать устроилась сюда, отель престижный, зарплата хорошая, со временем и меня взяли, горничной. Так и жили, а тут он… Я и подумать не могла, что вот так запросто с ним встретимся. Стою, как дура, с открытым ртом, а он меня даже не сразу узнал. Зато мамка, только его увидела, поняла, кто Димкин отец.

— В ту ночь твоя мама, действительно, лежала дома с температурой? — осторожно спросила я.

— Думаешь, она девушку убила? — усмехнулась Ленка, — нет, это чушь. Столько лет прошло, это все уже неважно. Хотя она уговаривала рассказать ему правду, вроде как он имеет право знать. Только нужна ли ему эта правда? Он тут то с одной, то с другой… — вздохнув, девушка немного помолчала, — что мне теперь, в полицию идти?

— Я бы сходила. Твои показания уточняют время смерти, к тому же тебе самой станет легче.

Лена кивнула.

— Жаль, что Роме это никак не поможет. Кто бы ни был убийца, он или очень ловок, или ему колоссально повезло.

Ирка сидела на диване, просматривая все тот же журнал, подозреваю, на все той же странице.

— О, блудная дочь, — поприветствовала она меня, и я почувствовала угрызения совести. Идея поехать на юг была, конечно, ее, но возникла она только из-за моего нытья касательно наступающего отпуска. Думаю, сестрица с огромным удовольствием променяла бы все черноморское побережье на диван, жару и вентилятор.

— Где Женька? — спросила я робко.

— Понятия не имею, она так и не приходила. Сережка из командировки вернулся, и я все ему рассказала.

Я испуганно уставилась на нее: Сережка был здоровенным шкафиной, носящем свою женушку на руках, чтобы не дай Бог что. Чую, теперь мне не поздоровится.

— Я, конечно, опустила множественные детали, которые могли бы вызвать его гнев относительно тебя, — продолжала она, — но он все равно уверен, что во всем виновата ты.

— Конечно, — кисло сказала я, усаживаясь рядом, — если что-то случается, то виновата всегда почему-то я. И что он, приедет?

— Уже сегодня.

— Надеюсь, его отлет не наведет мою матушку на смутные подозрения.

— Я вообще удивляюсь, как ты умудряешься столько времени пудрить мозги родителям. Они у тебя золотые, а ты ходячая неприятность.

— По-твоему, я, что ли, убила эту девицу? — возмутилась я.

— А, по-твоему, я? Или, может быть, Женька? Или Рома? или твой Тимур? А может, весь персонал гостиницы сговорился и убил ее?

И тут в голову мне пришла одна мысль, безумная, но все-таки…

— Надо все обдумать, — вскочив, я поспешила к дверям.

— Ну уж нет, — сестрица вскочила следом за мной, — еще чуть-чуть, и я сама смогу выпускать этот журнал. Куда ты идешь?

— Просто хотела пройтись.

— Значит, я с тобой.

— Нет, ты сиди здесь, я скоро вернусь, честное слово.

Я выбежала из номера и припустила к лестнице, спустившись вниз, заглянула в бар, там никого знакомого не было. Выйдя на улицу, я двинула к пляжу, поглядывая в кабаки на обочине. И тут случилось непредвиденное: откуда-то выскочил джип, тормознул прямо возле меня, обдав столпом пыли, оттуда выскочил бравый молодец и, пока я ничего не соображала, запихал меня в салон.

— Какого черта? — высказалась я, было, но мне в лицо ткнули пистолетом, отчего я сразу добавила, — впрочем, не настолько мне и интересно.

Молодчик запрыгнул следом за мной, и машина быстро стартанула с места. Я сидела на заднем сиденье между двумя бравыми парнями, впереди мужик с пушкой и водитель. Отличная компания подобралась. Я покосилась в сторону дороги, но главный (который с пистолетом, что логично) кинул:

— Завяжите ей глаза.

Глаза мне завязали каким-то платком, и оставалось надеяться только на то, что Тимур вдруг заскучает по мне, посмотрит на мои передвижения, они покажутся ему странными, и он решит проверить, как я тут поживаю. Надежда, конечно, так себе, но и она подойдет, когда ты вдруг становишься героем анекдота, которого везут в лес с завязанными глазами. Ехали мы минут тридцать, и в салоне стояла полная тишина, нарушать которую даже я не рискнула. Но если с Кириллом и Вовой тишина была, скорее, блаженная, то тут разливалось что-то зловещее. Складывалось впечатление, что ни мой культурный уровень, ни красота впечатления не произведут. Вздохнув, я посоветовала себе заняться медитацией. Вряд ли то нервное состояние, коего я достигла, можно считать просветлением. Наконец, машина остановилась, заскрипели ворота, и мы въехали во двор. Мои попутчики полезли из машины, а я осталась на всякий случай сидеть, вдруг обо мне забудут.

— Чего застыла? — послышался голос все того же главного, — или хочешь, чтобы тебя на руках вынесли?

— Нет-нет, я с удовольствием разомну ноги, — я пулей выскочила из машины и даже сделала что-то, похожее на массаж стопы. Меня кто-то взял за локоть и потащил внутрь, совершенно не утруждая сообщать о возникающих препятствиях, таких, как порог либо ступеньки. Я чертыхалась, чуть не падая, а негодник все тащил. По ощущениям, мы спустились в подвал. Заскрипела дверь, после чего меня невежливо толкнули вперед. Я налетела на стул и упала, чуть не свернув себе шею. Пол был бетонный, так что я еще и коленкой ударилась. Возмущение мое достигло апогея, но когда я сдернула повязку, то поняла, что вылиться ему будет не на кого: находилась я в средних размеров прохладной бетонной коробке, под потолком которой было маленькое окошко, забранное решеткой. Даже если бы я смогла до него добраться и вырвать решетку, все равно не сумела бы вылезти наружу. Дверь оказалась железной и неподдающейся открыванию. В общем, с каждым новым похищением становилось все веселее и веселее. Хотя два похищения в один день — это, на мой взгляд, перебор, или у бандитов нормативы есть? Вот делай, что хочешь, но чтобы пять похищений в месяц было, вот и хватают всех подряд. Телефон у меня предусмотрительно изъяли, и теперь ничего не оставалось, как сесть на старый грязный стул в ожидании неизбежности судьбы. Она долго тянуть не стала, минут через десять замок заскрежетал, отворилась дверь, и я увидела того самого молодчика, что схватил меня на улице и запихнул в машину.

— Пошли, — он схватил меня за локоть и потащил наверх. Родные объятья запоминаешь навсегда, потому я тут же просекла, что именно он так неучтиво вел меня в подвал. Изловчившись, я споткнулась и полетела на него, не жалея сил. Он рухнул на ступеньки коленями и матерно выругался, я же в ужасе прижала руки к груди:

— Как вы себя чувствуете? Не пострадали?

Он зыркнул на меня взглядом, недостойным настоящего мужчины, но промолчал, что в какой-то мере делает ему честь. Мы поднялись на первый этаж и он, прихрамывая, провел меня в гостиную. Здесь находились еще два моих новых знакомца: тот, что сидел справа от меня в машине и тот, что с пистолетом. А вот кто главный в этой компании я поняла сразу: на диване сидел невысокий сухопарый мужчина лет пятидесяти пяти, с небольшой залысиной и в очках. Выглядел он вроде безмятежно, что-то из категории стремящихся к дзену, но между тем только дураку пришло бы в голову с ним задираться. Он учтиво показал мне на кресло напротив себя, и я опустилась в него со всей возможной грацией. Что-то я последнее время только и занимаюсь, что рассиживаю в креслах со всякими бандитами. Мужчина тем временем оглядел меня, после чего сразу перешел к делу:

— Мне нужен Игрок.

Снова-здорово, старая песня. Всем он нужен, но почему-то вместо него огребаю я.

— Вы немного опоздали, — заявила я со всем возможным смирением, — дело в том, что мы виделись буквально пару часов назад, но после этого он уехал и не сказал, куда.

— Придется вернуться, — он перекинул мне мой телефон, — звони ему.

Я пожала плечами и набрала номер Тимура, он был недоступен. Тогда я попытала счастья с тем номером, с которого он мне звонил сегодня — тот же результат.

— Боюсь, есть некоторые трудности, — заметила я.

— Это твои трудности, ты их и решай. Мне нужен Игрок, у тебя есть полчаса, чтобы придумать, как с ним связаться.

— Оптимистично. Я могу кому-то звонить?

— Можешь, но вздумаешь шутить со мной, пискнуть не успеешь, как окажешься мертвой красавицей.

— Вижу, вы не юморист, — тихо пробурчала я, задумываясь. Звонить было совершенно некому. По сути я о Тимуре ничего не знала, кроме его паспортных данных (которые у меня теперь тоже были под большим вопросом) и двух номеров, с которых он мне звонил. Минут десять я мучительно размышляла, пока не поняла, что это дело бесперспективное, и тогда начала молиться. Правду говорят, что в минуты угрозы для жизни даже самые законченные атеисты превращаются в верующих. Может, Бог меня услышал, но минут через пять мой телефон ожил. Мужичок кинул на меня взгляд, я кивнула, тем самым давая понять, что это Тимур. Он взял мой телефон и ответил:

— Здравствуй, Игрок, — Тимура я слышать не могла, поэтому оставалось только гадать, что он отвечает, и надеяться, что что-то обеспечивающее благой исход дела, — ты ловко обвел всех вокруг пальца, но пришло время платить по счетам. Твоя девчонка у нас… Ты знаешь условия: хочешь получить ее — приезжай, ты знаешь, где я. Привезешь медальон, получишь свою красавицу, — не знаю, что сказал Тимур, но ответ, кажется, полностью устроил мужчину, по крайней мере тот довольно улыбнулся и даже мне подмигнул. Я, конечно, за красавицу была благодарна, но так далеко моя благодарность не распространялась, потому я кисло улыбнулась в ответ. То ли ему такая реакция не понравилась, то ли планы изначально были таковыми, но меня снова отправили в подвал. На этот раз мой провожатый вел себя прилично, и я смогла проплыть лебедью до самой двери. Правда, оказавшись по ту сторону от зла (надо же, никогда бы не подумала, что в качестве доброй стороны будет выступать подвальная комната), я сразу запаниковала. Неизвестно, приедет ли Тимур, а если и приедет, то удастся ли ему договориться. Вряд ли в этот раз получится столь ловко обвести всех вокруг пальца — слишком уж много людей придется положить. Решив, что ждать участи в неизвестности некогда, я пододвинула стул к стене и забралась на него. Ухватилась за решетку окна и, подтянувшись, смогла лицезреть зеленую травку. Мне вдруг подумалось, что я, может быть, в последний раз вижу траву, и тут же накатила волна меланхолии и любви к этому жестокому и прекрасному миру, которому до нас, жалких людишек, совершенно нет дела. Пока я прощалась со всем вокруг, дверь снова открылась, и мой конвоир жестом пригласил меня выйти. По всему выходило, что очень скоро все решится, а я в своем прощании не успела охватить даже четверти.

"Выживу, уеду на Кубу", — подумала я, выходя из комнаты. Паренек на этот раз занял позицию позади меня и держался на почтительном расстоянии, видимо, коленки от прошлого удара все еще ныли. Но мне его было ни капельки не жаль, потому что его печали не шли ни в какое сравнение с моими. В гостиной было несколько здоровяков бандитского вида, это навело на мысли, что к приезду Тимура тут готовы, более того, ждут его с нетерпением. Меня провели в коридор, а оттуда к двери. Паренек снова церемонно пригласил меня пройти, определенно, что-то изменилось у него в жизни за последний час. Я вошла и оказалась в кабинете. Был он небольшой, внутри разместился диван, рабочий стол с ноутбуком на нем, да пара стеллажей у стены. Помимо меня в комнате было еще три здоровяка и тот самый мужичок, что заведовал всем этим серпентарием. Он стоял возле стола спиной ко мне и беседовал с кем-то, сидящим в компьютерном кресле. На мое появление обернулся и встал, а я увидела в кресле Рому Ларина. Того самого Рому, с которым Тимур искал этот несчастный медальон. Рому, которого Тимур называл своим другом. Так вот, этот самый Рома сидел сейчас в кресле с абсолютно непроницаемым лицом и рассматривал меня, словно бы мы и не были знакомы. Я же вылупила на него глаза совершенно неприличным образом, что, само собой, незамеченным не осталось. Мужичок вздернул бровь, а Рома вдруг едва заметно мне подмигнул, чем только ухудшил положение, потому что теперь я растерялась окончательно. Так как надо было хоть что-то сделать, чтобы не усугублять положение, я слабо ойкнула и осела на пол. Мужчины уставились на меня непонимающе.

— Наверное, перепад давления, — пробормотала я, трогая лоб, — в подвале было так мало воздуха.

Я переползла на диван все под теми же недоумевающими взглядами. Хоть бы кто помог, что за мужики пошли? Вот был бы тут мой провожатый, точно бы на руках донес до дивана, уж он-то знает, что с дамами надо быть галантным. Так мы и сидели в тишине: я на диване, поглядывая все больше на Рому, ну и на мужичка для отвода глаз, они о чем-то изредка перешептывались, но в целом, стояла благотворная тишина. Минут через десять наметилось движение, распахнулась дверь в кабинет, и мы все смогли лицезреть на пороге Тимура. За ним неотступно следовало три здоровяка, а он делал вид, что этого совершенно не замечает. Кинул взгляд на меня, словно оценивая, хорошо ли я сегодня выгляжу, потом посмотрел на мужика. Рому он не заметить не мог, но то ли от природы был человеком железной выдержки, то ли такой расклад вещей его вовсе не удивлял.

— Вот я здесь, — развел Тимур руками, проходя в кабинет, — что теперь?

— Друг мой, — заговорил мужичок, сделав несколько шагов вперед, но оставшись на приличном расстоянии от Тимура. Его осторожность я прекрасно понимала. — Честно говоря, я все же немного удивлен. Была мысль, что ты просто избавишься от нас всех разом. Выходит, девушка тебе все-таки дорога?

— Ты меня позвал по душам разговаривать? — поинтересовался Тимур, засунув руки в карманы и всем видом демонстрируя безмятежность.

— Можешь еще побахвалится, но теперь тебе уже не выкрутиться. Мне нужен медальон. А точнее, шифр.

Тимур усмехнулся.

— Где гарантии, что ты отпустишь девушку?

— Я свое слово держу, — пожал он плечами, — даешь мне шифр, и девушка будет свободна. О тебе того же, увы, сказать не могу.

— То есть из гарантий у тебя только честное слово?

Мужичок даже покраснел от злости.

— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия. Давай шифр.

Тимур снова кинул на меня взгляд, после чего произнес ряд из десяти цифр, которые Рома под его диктовку или записывал в ноутбук, или куда-то вводил. Скорее всего, второе, потому что когда Тимур замолк, Рома что-то нажал, они вместе с мужичком посмотрели на экран и нахмурились.

— Не подходит, — поднял Рома глаза на Тимура, и мне показалось, что на мгновенье в них скользнуло удивление. Я же подергала мочку уха, водя по сторонам глазами. Вот это поворот.

— Ты уверен, что все правильно сделал? — нахмурился мужичок.

— Вполне.

— А последовательность?

— Вы же наблюдали за мной, я ввел все точно под диктовку.

Теперь они оба посмотрели на Тимура, он же задумчиво кинул взгляд на меня, потом в верхний правый угол, потом в левый, и потом уже перевел взгляд на них.

— Что ж, — сказал спокойно, — в таком случае, больше ничем помочь не могу.

Теперь Рома даже не пытался скрыть своего удивления, к тому же в его взгляде, где-то глубоко, я приметила нотки надвигающегося отчаянья. Мужичок же только разозлился.

— Пошутить решил? — гневно сказал он, приближаясь к Тимуру и ударяя кулаком под дых. Тот сложился пополам, краснея и кашляя, я сразу же вскочила с дивана и заголосила, что есть мочи:

— Не трогайте его, я знаю правильный шифр.

Далее последовала немая сцена, которой бы позавидовал сам Гоголь: я нервно сжимаю кулаки, здоровяки смотрят на меня широко открытыми глазами, Рома исподлобья с большим недоверием, мужичок подозрительно, а Тимур пока никак не смотрит, просто глотает воздух.

— Ты знаешь шифр? — поинтересовался мужичок, подходя ко мне, Тимур разогнулся и кинул в мою сторону насмешливый взгляд. Именно насмешливый, и ничуть не удивленный. Что-то не нравится мне все происходящее.

— Не совсем, — все-таки поправилась я, складывая руки перед собой, словно в молитве, — дело в том, что те цифры, которые Тимур получил вместе с медальоном, не совсем соответствуют истине. Я не знаю, в какой последовательности их надо вводить, и может, там есть еще какая-то кодировка, но… — я прошла к письменному столу и замерла возле Ромы. Взяв ручку и листок, нарисовала круг и ряд цифр по ободку, — вот как на самом деле выглядел медальон.

Рома так на меня посмотрел, что я даже порадовалась присутствию вражеской стороны. Подозреваю, за мою выходку он бы мне много чего высказал.

— Кодировка? — повернулся мужичок к Тимуру.

— Я могу подойти? — поинтересовался он. Тот кивнул и отошел от стола, зато приблизился Тимур, и мы с ним стояли вплотную друг к другу. Он выписал цифры в ряд, что-то там себе подумал, написал еще несколько столбцами под этим рядом, и в итоге ниже написал новый ряд из десяти цифр.

— Просто "Код Да Винчи", — не удержалась я, Тимур усмехнулся.

— Куда Дэну Брауну до немецкой смекалки, — он передал лист Роме, и тот быстро ввел цифры на экран.

— Принято, — сказал взволнованно, а я только успела заметить, как открылись какие-то таблицы, потому что дальше случилось нечто из ряда вон выходящее (если можно вообще использовать такое понятие ко всем невероятностям, происходящим вокруг): Тимур вдруг рывком пихнул меня под стол, в то время как Рома извлек из-под кресла пистолет с глушителем и начал стрелять. Я даже не пыталась понять, что происходит, просто расположилась поудобнее (а именно, сжалась в комок) и принялась ждать, когда все закончится. Рома у стола не задержался, и вскоре исчез из поля моего зрения, но я решила, что надежней будет еще какое-то время отлежаться. Минут десять прошли в полной тишине, а потом я услышала надо собой насмешливый голос Тимура:

— Ты тут решила остаться или поедешь с нами?

Приоткрыв один глаз с таким видом, будто бы я просто дремала, я смогла лицезреть моего бравого товарища в весьма зрелищном виде: футболка местами запятнана кровью, в руке пистолет.

— Хоть сейчас на обложку, — пробормотала я, приняв его руку и поднявшись. Мы спешно покинули дом, и на этот раз я старалась не смотреть по сторонам, хотя никто мне этого не запрещал. Почему-то подумалось, что сии картины плохо скажутся на моем пищеварении. По пути мы прихватили Рому, и теперь, шествуя втроем по широкому коридору, еще больше напоминали героев боевика. Правда, оказавшись во дворе, Тимур кивнул мне, указывая на машину, и я быстро разместилась на заднем сиденье, наблюдая, как мужчины обливают дом из канистр.

— Никакой фантазии, — покачала я головой, вспомнив, что прошлый дом Тимур тоже поджег, — впрочем, может, это его визитная карточка.

Мне не терпелось узнать все подробности, чтобы, наконец, сложить в голове четкую картину, о которой я уже догадывалась, потому я ерзала на месте, ожидая, когда же мы уедем. Дом загорелся, Тимур быстро сел за руль, Рома открыл ворота и запрыгнул на переднее сиденье. Мгновенье, и мы уже несемся по очередной лесной дороге в неизвестном для меня направлении. Я сунула голову между сидений и, переведя взгляд с одного на другого, спросила:

— Ну, что скажете?

Мужчины переглянулись, и Рома печально вздохнул, после чего достал из кармана кошелек, вытащил оттуда сто евро и сунул их в карман Тимуру.

— Это за что? — поинтересовалась я.

— Мы поспорили, сколько ты сможешь не задавать вопросов. Рома поставил на две минуты, я на тридцать секунд. Как видишь, удача сегодня на моей стороне.

— Очень смешно, кто эти люди?

Тимур вздохнул.

— Может, ты составишь мне список вопросов и пришлешь по электронной почте?

— Или ты мне все немедленно рассказываешь, или я иду к Старкову, мне кажется, в отличие от тебя, он меня выслушает с удовольствием, и мы вместе составим тебе список вопросов.

Мой друг снова вздохнул, покосившись на Рому, потом сказал ему:

— Расскажи ей про медальон, иначе она не успокоится, я ее хорошо знаю. Ее болтовня хуже, чем вода по темечку.

Я обиженно засопела, но тут Рома заговорил, и мои обиды на время ушли на второй план.

— Все просто, Юля. С субъектом, почившим ныне в доме, я состоял в дипломатических, но не очень выгодных для меня отношениях. Скажу по секрету, я только по трудовой книжке системный администратор, основная моя профессия — хакерство. При чем в крупных масштабах. Этот субъект долгое время за мной наблюдал, собирая материальчик, а когда его оказалось достаточно, предложил мне работать на него. Условия такие, как ты понимаешь, что я не смог отказаться. Сечешь, о чем я?

— Я не дебилка, — обиженно заметила я.

— Извини, я не хотел тебя обидеть. В общем, я стал трудиться на этого дядечку, выказывая все возможное расположение, однако более всего мне хотелось получить компромат. И мне выпала такая возможность, когда в моем доме объявился некий субъект.

— Мадянкин, — проявила я сообразительность.

— Я же говорил, иногда у нее в мозгу что-то клинит, и она начинает соображать, — влез Тимур.

— Еще одно слово, и я так ударю тебя по голове, что ты лично уже никогда не сможешь соображать.

— По твоей милости я и так сегодня огреб. Между прочим, до сих пор болит.

— Тебе полезно для поддержания формы, — пока мы развивали словесную перепалку, Рома поглядывал на нас с ухмылкой, переводя взгляд с одного на другого.

— Рома, — высказался Тимур, — заткни ее, или я выкину ее из машины прямо на ходу.

— Вот твоя благодарность за спасение. Не скажи я верный код…

— А кто его подменил?! — не выдержал он.

— Хватит, — влез Рома, — давайте вы оба помолчите, а я расскажу до конца всю историю, а то мы уже скоро окажемся в отеле.

— Продолжай, — смиренно заметила я, Тимур только головой покачал.

— Итак, объявился Мадянкин и рассказал мне весьма интересную историю. Дед его воевал в гражданской войне за белых, и как-то они разбили отряд красных в южной деревеньке. У одного из рядовых дед Мадянкина обнаружил дневник с любопытной историей: погибший вместе с другом помог сбежать немецкой семье. Наградой служил медальон: старый, позолоченный, с цифрами на ободке. Медальон был непростой, как ты понимаешь, а практически бесценный. Это ниточка к огромным суммам в иностранной валюте, хранящимся в заграничном банке. Дело там давнее: счет этот открыт был еще в девятнадцатом веке одним германцем, человеком влиятельным и очень богатым. Судя по имеющимся данным, далеко не все было получено честным путем. Но речь не о том. После поражения Австрийской империи Пруссии в 1866-м году он бежал с семьей в Россию, куда шел активный поток немецких эмигрантов. Он боялся преследованья, поэтому уехал на юг, прикинувшись бедным колонистом, и стал жить там, возделывая землю. Но случилось непредвиденное, он заболел и быстро скончался. Медальон был сделан еще за границей, и перед смертью мужчина передал его своему сыну, объяснив, что к чему. По всей видимости, тот или не поверил отцу, или не имел возможности проверить сей факт, однако медальон сохранил. Его-то и предложили моему прадеду и его другу взамен на помощь при побеге. Чтобы все было честно, одному достался медальон, второму кодировка. Однако до озолочения дело не дошло: в деревню ворвались белые, и друг моего прадеда погиб. Сам он, судя по всему, сумел скрыться, сменил фамилию и где-то обосновался, продолжая лелеять мечты о богатом будущем. Как известно, ему удалось выйти на немецкую семью, когда та вернулась обратно в деревню. Как рассказала эта Роза, отец ее бабки погиб, а он единственный, кто знал код.

— И женился он на ней вовсе не из-за большой любви, — хмыкнула я, — а на всякий случай, чтобы быть ближе к сокровищам.