Последний артефактор. Академия Заклятий

Часть 32

Девона ворвалась в мифический мир. Прыгала, скакала и изменялась на глазах, становилась больше, приобретала вид настоящей химеры. Пропал смешной ирокез. Хвост стал длинным, черным, как и вся она.

— Что происходит? — прошептала я в изумлении.

Ветер пропал. Травы склонились предо мной, так и замерли склоненные.

Я смотрела вокруг и видела то, чего не могла видеть. Тонкие потоки магии, древней и настоящей, плыли по воздуху Горканы. Опутывали травы, свешивались с ветвей исполинских деревьев. Изумрудные и алые, синие, как небо, и серебряные, словно монеты самарийского двора. Белые, как фата невест, и черные, как траурная лента. Истинная магия. Такая, которую можно не просто почувствовать, а увидеть.

«Тана Амиас!»

Я оглянулась. Откуда голос?

— Тана! — У меня все задрожало внутри.

Со стороны деревьев шла женщина, улыбаясь и протягивая мне руки. Такая, какой я ее помнила. Такая, какая приходила ко мне во снах. С русой косой и удивительными синими глазами. С нежной улыбкой на красивом лице.

— Мама!

Слезы потекли по щекам. Я задрожала всем телом.

Так не бывает. Это невозможно… Это…

Высокие травы путали юбку, я бежала, рыдая и понимая, что это наваждение, морок.

«Я не могу ее видеть. Она умерла».

Но…

— Мама!

Остановилась в шаге от нее, не в силах оторвать взгляда от родного лица. Она стояла такая живая и такая настоящая.

— Ты погибла! Тебя не может быть! Я сошла с ума. Это морок.

Она приблизилась ко мне.

Тонкие изящные пальцы коснулась моих волос.

— Нет, милая девочка моя. Это не морок. И я не твоя мама. Я прародительница истинной магии. Древний дух-покровитель Горканы. Можешь называть меня ее именем. И я ждала тебя.

— Но… — Я быстро заморгала, пытаясь сдержать поток слез, катящийся из глаз. — Как?

— Твоя мама погибла с честью, как настоящая ведьма, но оставила после себя часть своей магии. И я, как истинная прародительница, впитала ее. Тебе ведь будет так легче со мной говорить?

Легче? Смотреть в лицо той, кого я продолжала ждать всю жизнь? Видеть глаза, наполненные любовью, глаза моей мамы? Легче? Я не выдержала. Уткнулась в ее волосы. Слезы бежали несдержанные, горькие. Я всхлипывала, прижималась к той, от которой даже пахло так, как я помнила, пахло от мамы.

— Тана, девочка моя милая, — шептала прародительница магии голосом родным и близким. — Ты выросла достойной дочерью. И когда-нибудь твоя тропа привела бы тебя ко мне. Ну-у. — Пальцы гладили мои спутанные волосы. — Отпусти боль. Оглянись, весь этот мир и я, мы ждали тебя.

— Меня? — Я шмыгнула носом.

— Тебя. — Она немного отстранилась и заглянула в мое лицо. — Вытри слезы, девочка моя милая. Ведьмы не плачут.

— А если бы я не дошла? — Я смотрела в ее глаза, мамины глаза. — Ты знаешь, сколько ведьм погибло? Среди них должна была быть и я.

Прародительница коснулась моего лица, вытерла слезы.

— Когда-то твоя мама знала одного темного жреца. Это было давно, во времена мира. Она спасла от магической горячки его мать. У ведьмы не было денег и власти. Но она уже тогда знала, что в будущем у нее будет дочь, и всем сердцем желала, чтобы той не досталось ее участи. Тогда жрец пообещал, что поможет ее дочери в свое время поступить в лучшую академию и сделает все, чтобы она получила достойное образование и смогла быть при дворе. Времени прошло много. Мир изменился. Отношение к ведьмам изменилось. Жрец изменился. Дворы разделились, раскроив кровавыми мечами весь мир Тартарота и ввязав его в многолетнюю войну. Но, как вижу, это не помешало жрецу сдержать свое обещание.

Нужно ли мне было говорить о том, кто был тот жрец?

— Сдержал, — прошептала с горечью. — Во имя долга ли и данного обещания? Лучше бы он не помнил о нем. Теперь я должна стать супругой правителя Шевана. А я… — посмотрела на покровительницу Горканы полным боли взглядом. — Что мне делать, скажи?

Она тяжело вздохнула.

— Когда-то с этим вопросом обращалась ко мне и твоя мама. Она любила… И она сделала выбор. Ни минуту не жалела о нем. Она знала, что ты станешь артефактором, как и твой отец. Знала, что потеряет его навсегда. Не разрешительно это было — ведьма лесная и артефактор самого правительственного двора.

— Мой отец артефактор?

Прародительница с горечью кивнула.

— Он погиб одним из первых.

Я крепко сжала руки, так, что костяшки пальцев побледнели.

— Ненавижу шаваров и драконов!

Лицо той, что предстала в образе мамы, стало серьезным.

— Вот поэтому я и ждала тебя. Ты должна знать, почему погибли артфакторы. Почему ты так важна. Ты должна знать — это не драконы виновны в том, что гибнут люди. Не они виновны в том, что гибнет Горкана.

Взгляд ее поблек. Она взяла меня за руки.

— Оглянись, Тана! Взгляни на мир вокруг. Я — древний дух Горканы. Я — прародительница истинной магии. Услышь мой голос и настоящую историю Тартарота, заточенную темным демоном в подземелья небытия. Услышь, Тана! И посмотри на мир глазами истинной магии. Узри истину!

Нити магии окружили меня. Колыхнулись травы, окрашенные в самые невероятные цвета.

Я оглянулась.

Из леса выходили белые единороги, крылатые грифоны и огромные горконы. Химеры смотрели на меня пронзительно-синими глазами.

— Давным-давно я впускала в свои земли магов и колдунов, ведьм и боевиков. Проводились великие игрища, и сильнейшие получали величайший приз, становились артефакторами. Они приобретали истинную магию, чистую, незамутненную, потому что только с ней можно делать настоящие ценные артефакты. Для того чтобы видеть нити магии, из которых плетутся артефакты, они получали и истинное зрение. Артефакторы видели больше, чем простые маги и колдуны. Они способны были распознать любого из живущих на Тартароте, даже сокрытого самой древней магией. И это привело их к гибели. Один из темных жрецов-правителей возжелал большего — власти и безмерной магии. Он обратился к силам зла, и те дали ему просимое. Но дорого обошлась жрецу его сила. Он вошел в святую обитель Тартарота темным жрецом, а вышел дьяволом в окружении демонов. Он поднял мертвых, и те окружили мои земли, не позволяя никому более проникнуть в них, чтобы навсегда отрезать народ Тартарота от истинной магии. Он закрыл смертью глаза артфекторов, способных видеть истинное зло. Живы остались только те, кто преклонился пред ним и согласился ему служить. Восславил себя жрец и сделал верховным правителем. Пошло его войско по землям, и те застонали. Я плакала, видя участь уникального магического мира, созданного самой вселенной. Тогда я обратилась к ней. И пришли те, кто обладал силой, способной противостоять демонам.

— Ты разбудила первородных — драконов? — Я во все глаза смотрела на прародительницу истинной магии.

Она горько улыбнулась.

— Первородные давно вымерли. Ни я, ни вселенная, ни вся магия миров не способны вернуть к жизни тех, кто давно покинул плоть свою.

— Не понимаю! — выкрикнула я.

— Ты поймешь. Как только посмотришь истинным зрением, все поймешь. У меня слишком мало времени, чтобы объяснять. Растет армия поклоняющихся злу, потому как запорошены глаза их. Не видят, кому поклоняются. И ломается хрупкий мир истинной магии. Не осталось ее почти. Зло знает о тебе и сделает все, чтобы заполучить артефактора, не поклоняющегося злу, либо уничтожить. Торопись, Тана. Ты можешь открыть глаза невидящим, можешь спасти свой мир и оставшуюся в нем истинную магию.

Я стояла, завороженно глядя в лицо собственной мамы и вслушиваясь в ее ставший пронзительным голос. Он был живым, мерцал искрящимся серебром, впитывался в кожу, оставляя на ней следы древних рун. Разноцветные нити магии тянулись ко мне от химер, гарпий и горконов, от единорогов и грифонов, от всех древних мифов, находящихся в Горкане. Я стояла, дрожа от поглощающей меня силы, от пропитывающей меня истинной магии. Голова кружилась. Казалось, мне нечем дышать. И все же выдавила:

— Я не знаю, что мне делать! Как спасать Тартарот и магию.

— Делать? — Взгляд покровительницы Горканы потеплел. — Ты уже все сделала. Ты уже создала сильнейший из артефактов. Дело осталось за малым: наделить его истинной магией и приказать совершить то, для чего он создан.

— Я? Создала? — и как-то совсем нехорошо мне стало. Ведь у меня был всего один созданный мною «неудачный» артефакт. У меня все похолодело внутри. А прародительница истинной магии в ответ на мой вопрос устремила взгляд на Знойку, высунувшую мордочку из кармана.

— Нет… — прошептала я сдавленно. — Нет! — выкрикнула в потоки магии, окружающей меня.

— Да, милая моя девочка… — ветром ударило в уши. — Да!

Яркий многогранный свет ослепил. Нити магии опутали меня и Знойку.

— Нет, — в отчаянии продолжала кричать сквозь кокон разноцветных нитей, уже точно зная, что за существо находится в моем кармане и для чего я здесь. С горечью понимая, что ожидает меня по возращении. Как же невыразимо тоскливо и больно сжималось сердце, выдавливая душераздирающий крик, проглатываемый силой Горканы! — Нет! — потонуло в магии, вспышками открывая мне прошлое и вырисовывая в моей памяти историю жуткого обмана, залитого кровью невинных.

А потом я рухнула на колени. Стояла дрожа, обняв себя за плечи. Не плакала и уже не кричала. Не могла больше, голос сел. В голове стучало молоточками. Кожа пылала от впитавшейся в нее магии, все тело горело, приспосабливаясь к новому, неизведанному и пока непонятному, но уже гулом проносящемуся в голове. Сила! Магия! Истинная!

Крик ударил вспышкой. Молоточки в голове застучали быстрее, с болью сдавив виски. Взметнулись птицы в небеса. Звери Горканы пропали в деревьях. И прародительница пропала.

За спиной снова раздался крик.

Я с трудом обернулась и с ужасом увидела, как за рекой армия мертвецов обступает Лоди. Как остервенело, бешеным псом, кидается на умертвия тьма. Но что она может сделать против настоящего зла, поднятого темным жрецом?

Жрец… Как же так вышло, что я ничего не видела? Не могла! Глаза были запорошены темным заклятием очень черной магии. Жуткий обман, стоивший жизни сотням артефакторов и ведьм, тысячам магов и боевиков, миллионам простых людей и темных. Нет, я подумаю об этом позже. Сейчас у меня нет времени. Потом буду плакать по потерянному, из-за обманутых, из-за смерти родных. Хотя нет, плакать я не буду. Потому что ведьмы не плачут! А еще они не прощают предательств и подлости. Жрец — демон зла. Тот, за веру в которого я когда-то была готова умереть. Тот, кто на самом деле причастен к смерти моей мамы. Тот, кто собственноручно убил моего отца, потому что он был артефактором. Одним из тех, кто не принял власть демона.

Нет… Позже… Позже решу, как эта тварь будет умирать… Сейчас главное — самой под натиском нежити не лечь. Я поднялась. Вскинула руку в призыве силы, и та заалела на пальцах, вспыхнула на ладонях ярким огнем.

Я покидала Горкану. Шла к Лоди.

***

Нити истинной магии еще пытались собраться воедино, создавая из меня артефактора. Беспомощны были они пока в моих руках. Но ведь я еще и ведьма.

Лоди стоял, качаясь на нетвердых ногах. Некромантские заклятия летели в мертвых. Последние останавливались, осыпались прахом. На смену им вставали новые. И не было им конца и края.

Я ударила огненным мечом, рассекая мертвую плоть. Алая плеть разом снесла головы троим, те откатились в туман и оттуда сверкали на нас мертвым огнем.

Сила во мне вспыхивала, впитывалась в ведовские заклятия и била по мертвым.

Подчиненная Лоди тьма глотала мертвецов. Но казалось, что на каждого упокоенного возрождались еще трое умертвий, наполненных силой дьявольского жреца.

Я билась с остервенением, давилась собственными заклятиями и выплевывала новые. Видела, как становится совсем безжизненным лицо Лоди.

«Мне нужно пробиться к нему. Дать хоть немного силы».

Тощие костлявые пальцы ухватили меня за руку, занесенную в ударе. Рванули. Я охнула, ощутив, как болью пронзило ладонь, и по ней потекла тягучая кровавая полоса. Заклятие откинуло от меня умертвие, но тут же еще двое встали прямо передо мной. Один ухватил за плечи и рванул к себе. Черные зубы полоснули меня по плечу. Я вскрикнула. Второй ухватил за руку и… оторвать мою конечность не успел. Голова мертвого слетела, снесенная черной лапой. Напротив меня возникла морда химеры. Грозный рык ознаменовал отрывание головы второго умертвия, державшего меня за плечи.

Девона — огромная и разъяренная. Она рвала и метала. Она выла, призывая на помощь силу Горканы. И та ответила своему мифу. Визгом горконов и химер. Стуком копыт единорогов и клекотом грифонов. И все же… Умертвий было слишком много. Я почти теряла сознание. Перед глазами плыло.

Огненный сноп ударил рядом, разнося армию мертвых.

Иссиня-черный дракон спикировал в толпу умертвий. Удар лапы разнес пару десятков мертвых тел.

— Тана!

Вой бьющихся насмерть мифов и мертвых заглушил зов правителя.

Лоди, едва держащийся на ногах, очнулся. Превозмогая опустошение и собственную слабость, направился ко мне. Мифы прокладывали ему дорогу, в то время как дракон разносил огнем умертвия и мял нежить огромными лапами.

Я уже с трудом двигала руками и едва произносила заклятия потрескавшимися губами. Лоди подхватил меня, рухнувшую на колени.

Правитель пытался прорваться к нам.

Огненная вспышка. Яркая. В которой я смогла увидеть, как мифы прикрывали Лоди, несшего меня к дракону. И тьма, огрызающаяся, не позволяющая нежити подступить к нам.

— Тана!

Тяжелый выдох ящера мне в лицо.

— Киран, — выдавила через силу. Мир вокруг начал стремительно меркнуть. Успела увидеть, как мифы прикрывали нас от армии мертвецов. А потом ощущение рывка в небо и картинка: Девона там, внизу, взвывшая, словно стадо бизонов, когда на нее навалилась толпа нежити.

И неласковое забвение поглотило меня.