Повелительница его сердца

Глава 1

Британское посольство, Константинополь

Письмо было измятым и грязным, что неудивительно, если учесть, как долго оно шло до адресата. Рамзи долго не хотел вскрывать печать, предполагая, что могло в нем содержаться, и не ошибся в своих догадках. Оно было кратким:

«Кай, перестань валять дурака и возвращайся домой. Твой дед при смерти, и, возможно, уже будет пить эль в Валгалле[1] к тому времени, когда ты получишь это письмо.

Ты знаешь цену своей любви к дальним странствиям. Пришло время платить по счетам.

Сигни Матисон

Скеллиг-хаус, Торси, Шотландия».

Как он и предполагал, письмо было от Сигни. Только островитяне, которых он знал с детства, называли его Каем. Сигни была на островах помощницей деда Рамзи и к тому же школьной учительницей. Рамзи улыбнулся, вспомнив девчонку с костлявыми коленками и острым как нож язычком, которым она, пожалуй, была способна освежевать кита, если была не в духе. Сигни приходилась младшей сестрой Гизеле, первой и единственной любви Рамзи.

Улыбка сошла с его лица. Положив письмо на стол, он подошел к окну и устремил взор на купола и минареты Константинополя, которые возвышались за оградой, окружавшей территорию британского посольства. Рамзи провел здесь пять лет. Это была самая долгая остановка за годы его скитаний.

Официальная должность заместителя секретаря по специальным проектам предполагала довольно расплывчатые обязанности, за которыми Рамзи мог скрывать сомнительные виды деятельности. Он мог бы провести здесь всю жизнь, изучая историю Константинополя, но так и не прикоснуться к чудесам этого города и тайнам этой земли. Трудно было представить себе место более непохожее на далекие северные острова, где он родился, и Рамзи всегда знал, что рано или поздно уедет отсюда. Если бы Гизела не умерла внезапно от лихорадки, он всю жизнь прожил бы на Торси. Он в то время как раз заканчивал учебу в Эдинбургском университете. Боль от утраты была невыносимой, и он не смог вернуться на острова.

Его дед, этот коварный старый змей, знал, как тяжело воспримет внук весть о смерти любимой, и в письме сообщил, что разрешает ему отправиться в дальние странствия, пока сам он, шотландский лэрд, не умрет или не окажется на смертном одре. И вот тогда Рамзи предстояло вернуться домой и приступить к обязанностям лэрда Торси.

Рамзи ухватился за мысль о дальних странствиях, потому что не мог представить себе, как он вернется на Торси, где больше нет Гизелы. Кроме того, он давно мечтал объездить весь мир, чтобы увидеть древние памятники, и его мечты сбылись. Он странствовал двенадцать лет, наслаждаясь свободой, и частенько выходил сухим из воды в, казалось бы, безнадежных ситуациях. Ему не раз грозила смерть, но как-то удавалось избежать ее.

Он вспомнил, как, попав в Португалии в плен, сидел в подвале вместе с четырьмя другими товарищами по несчастью, пил отвратительный бренди и ждал казни, которая должна была состояться на рассвете. Тогда они впятером благополучно избежали смерти и договорились встретиться снова после войны, если выживут. Теперь, когда Наполеона сослали на суровый скалистый остров в южной Атлантике, где он мог командовать только морскими птицами, их встреча, возможно, действительно состоится. Только вот кто из тех, с кем сидел в подвале, остался в живых, Рамзи не знал. Все они привыкли рисковать жизнью и постоянно подвергали себя опасности.

По пути домой, проезжая через Лондон, Рамзи сможет проверить свою почту в книжном магазине Хатчерза, который они выбрали в качестве пункта для обмена письмами.

Отмахнувшись от воспоминаний, Рамзи заставил себя сосредоточиться на практических вопросах. Ему не хотелось возвращаться на острова, но все равно придется, так что мысленно он был готов к этому. Пришло время отправиться в длительное путешествие по Средиземному морю, обогнуть Пиренейский полуостров, затем пройти через Ла-Манш и Северное море, чтобы наконец добраться до Торси.

К северу от Шотландии, неподалеку от Норвегии, ближе к Осло, чем к Лондону, расположено три островные группы. С северного побережья Шотландии можно увидеть очертания Оркнейских островов, за ними находится островная группа Торси, а дальше на север простираются Шетландские острова. Все три архипелага долгое время населяли суровые упрямые люди, островитяне, родным языком которых был скандинавский диалект норн. На протяжении многих веков на островах селились также кельты, говорившие по-гэльски, и небольшая часть жителей говорила по-английски. Неудивительно, что соплеменники Рамзи хорошо владели языками.

Он подошел к висевшей на стене картине с изображением египетских пирамид на фоне пылающего закатного неба. Картина крепилась слева на петлях, и он повернул ее изображением к стене. На обратной стороне было зеркало, но Рамзи прятал его от взоров посторонних, чтобы избежать обвинений в тщеславии.

Зеркало нужно было ему не для того, чтобы любоваться собой, а совсем для других целей. Обычно он облачался перед ним в одежду местных жителей, чтобы передвигаться по многолюдному городу, слившись с толпой и не опасаясь, что в нем узнают иностранца.

Встав перед зеркалом, Рамзи внимательно оглядел свое загорелое обветренное лицо. Годы, проведенные под южным солнцем, наложили отпечаток на его внешность: он стал похож на коренного жителя Константинополя, — к тому же красил волосы в темно-каштановый цвет, чтобы не выделяться среди южан. Он надеялся, что к тому времени, когда он доберется до Британских островов, отрастут его натуральные волосы, гораздо светлее этих.

Рамзи оглядел свой кабинет. Здесь полно было сувениров, напоминавших о дальних странствиях, и все это предстояло тщательно упаковать перед отъездом домой.

Он привез из Италии зеркало в богато украшенной серебряной раме. Гизеле оно бы понравилось. Если бы любимая была жива, его жизнь сложилась бы совершенно иначе, но теперь он едва помнил ее лицо.

Это была милая, забавная и очень хорошенькая девушка. По возвращении из Эдинбурга Рамзи женился бы на ней, и у них, скорее всего, уже были бы дети. И тогда он не увидел бы, как солнце садится за пирамиды, но, с другой стороны, и не познал бы горечь утраты. Была бы его жизнь лучше или хуже, если бы Гизела не умерла, Рамзи не представлял, но одно мог сказать с уверенностью: она была бы совершенно другой.

С каменным лицом он вышел из кабинета и спустился на этаж ниже, чтобы встретиться с послом. У него не было причин откладывать подачу заявления об отставке. Как только он сделает это, период его жизни здесь закончится.

Рамзи думал, что придется записываться на прием, но секретарша сообщила ему:

— Сэр Роберт свободен, так что вы можете пройти к нему прямо сейчас.

Никаких отсрочек! Рамзи постучал в дверь и вошел в кабинет. Сидевший за письменным столом сэр Роберт Листон поднял на него глаза. Шотландец по происхождению, он изучал языки в Эдинбургском университете, который годы спустя окончил и Рамзи. Это обстоятельство он использовал, чтобы убедить посла назначить его на довольно необычную должность в составе британской дипломатической миссии.

Сэр Роберт, нахмурившись, откинулся на спинку стула, догадавшись по выражению лица Рамзи, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

— Что стряслось? Настал черный день?

Сэр Роберт, казалось, видел всех насквозь: не ошибся и на сей раз.

— Я получил письмо из дома: мне нужно срочно вернуться на Торси, — ответил Рамзи.

Посол помрачнел:

— А вы не думали отказаться от предложения вернуться домой? Конечно, кто-то на вашем месте ухватился бы за шанс стать следующим лэрдом, но мне не на кого возложить те обязанности, которые выполняете вы: никто не обладает такими навыками.

— Вы имеете в виду мою изворотливость и умение контактировать с отпетыми мошенниками, сэр? — сухо произнес Рамзи.

Сэр Роберт улыбнулся:

— Именно так. Большинство молодых джентльменов, что поступают на службу в британский дипломатический корпус, слишком консервативны. Они хороши во многих сферах, но только не в той, где достигли блестящих результатов вы.

Рамзи задумался над предложением посла. Если бы отказался вернуться на родину, его земляки нашли бы другого лэрда, а он мог бы продолжать свои скитания по миру, наслаждаясь свободой, и в конце концов, вполне возможно, закончил дни свои в каком-нибудь богом забытом уголке планеты.

Нет, он обещал вернуться на острова и приступить к своим обязанностям, причем повторил это дважды. Первую клятву Рамзи дал деду, а вторую — семь лет назад в сыром подвале в Португалии, где они с товарищами по плену провели долгую ночь. Они пили отвратительный бренди и говорили о том, что будут делать, если каким-то чудом выживут.

Все они клялись, что станут лучше и искупят прошлые грехи. Рамзи мысленно повторял клятву вернуться на Торси, когда придет время. Да, он больше не увидит новых земель, не сделает удивительных открытий, но было уже собрано множество интересных сведений, так что остаток жизни можно посвятить написанию научных статей о том, что наблюдал за годы странствий.

Мысль вернуться на родину не вызывала у него восторга, но, по крайней мере, он знал, что его совесть будет чиста.

— Я должен сдержать данное слово, сэр Роберт, — заявил он твердо. — Иначе поступить не могу.

Посол с сожалением кивнул:

— С благородными людьми трудно иметь дело именно потому, что они благородны. Когда вы отправляетесь в путь?

— Как можно скорее. Письмо, которое я получил, было написано, когда мой дед был еще жив. Возможно, я еще застану его…

Рамзи хотелось попрощаться с дедом. Они со старым лэрдом жили как кошка с собакой, но за внешним недовольством друг другом скрывалась настоящая привязанность.

— Вы, островитяне, суровый народ. Надеюсь, дед дождется вашего приезда, чтобы в последний раз как следует отчитать, — сказал сэр Роберт, потом, открыв нижний ящик стола, достал бутылку хорошего шотландского виски и два бокала. — Выпьем за здоровье старого лэрда! И спасибо вам за все те гнусные, но полезные дела, которыми вы занимались здесь во славу Британии. — Он налил виски в бокалы, протянул один Рамзи, а свой поднял и провозгласил тост по-гэльски: — За старые добрые времена!

— За старые добрые времена! — повторил Рамзи и выпил обжигающее виски одним глотком. — Хогманай[2] я буду праздновать уже в Шотландии.

— Я вам завидую. — Посол наклонился вперед и плеснул Рамзи еще виски. — Поднимите бокал за меня за праздничным столом!

— Обязательно! — пообещал тот.

Ему было очень-очень грустно. Он знал, что будет скучать по этим краям!

Глава 2

Возвращению Рамзи домой благоприятствовал попутный ветер. По мере того как корабль продвигался на север, небо становилось все темнее, а ветер — холоднее, и к тому времени, как он добрался до Лондона, жизнь в обожженном солнцем Константинополе превратилась в далекое воспоминание.

Рамзи провел несколько дней в столице, где занимался делами, остановившись в особняке, который принадлежал лэрду Торси. Брауны, супружеская пара, которая содержала особняк, не получали никаких известий о том, что старый лэрд умер, так что, возможно, дед еще жив.

Торси-хаус служил пристанищем для путешествующих островитян в столице. Рамзи узнал, что здесь укрывалась его любимая кузина Кенди Дуглас после ужасного скандала. В детстве она была веселой шаловливой девчонкой, которую он вместе с Сигни Матисон и другими детьми учил основам фехтования.

Рамзи зашел в книжную лавку Хатчерза и нашел там целую кипу писем от товарищей по несчастью, сидевших с ним в португальском подвале. Поразительно, но все они благополучно пережили войны, и пока Рамзи был в Лондоне, ему удалось пообедать с одним из них, Хокинсом, и его бесстрашной женой леди Рори. На следующий день Рамзи снова сел на корабль и сначала прибыл в Эдинбург, а затем — наконец-то — на небольшом торговом судне добрался до главного, самого крупного острова Торси, Мейнленда.

Большую часть последнего отрезка своего долгого путешествия Рамзи провел на носу судна не в силах справиться с переживаниями: он возвращался домой после двенадцати лет странствий.

Серебристые волны северных морей и разбросанные по ним суровые острова, казалось, навсегда запечатлелись в его душе, несмотря на нежелание возвращаться. Когда судно наконец пришвартовалось к пирсу, Рамзи сошел на берег, оставив матросов разгружать багаж. Личных вещей у него было не много, но среди них находились дорогие ему древние артефакты, найденные в дальних странах. Сгорая от нетерпения, Рамзи поднялся на холм к Скеллиг-хаусу, родовому гнезду своей семьи.

Это было низкое длинное каменное строение, спроектированное таким образом, чтобы противостоять самым свирепым ветрам с Северного моря. Вдалеке возвышался один из каменных монолитов, возведенных в древности жителями этих островов. Казалось, за прошедшие двенадцать лет ничего не изменилось.

Рамзи ускорил шаг. Жив ли еще дед? Эта мысль не давала ему покоя.

Когда Рамзи подошел ближе к дому, дверь внезапно распахнулась, и кто-то вышел на крыльцо. Рамзи внимательно вгляделся в высокую фигуру. Это была женщина в сером платье, которое развевал ветер, и огненно-рыжими, словно боевое знамя, волосами.

Она откинула с лица растрепавшиеся пряди и голосом, холодным, как арктический шторм, сказала по-норнски:

— Долго же ты добирался, Кай!

Рамзи остановился как вкопанный и уставился на нее. За те годы, что его не было на родине, маленькая худая Сигни Матисон превратилась в настоящую нордическую богиню!

Он хорошо знал младшую сестру своей возлюбленной в детстве. Это была очаровательная маленькая девочка, у которой энергия била через край, любопытная и обладавшая острым язычком. Он догадался, что она пребывает в мрачном расположении духа из-за состояния старого лэрда. После смерти Гизелы старик взял Сигни к себе в Скеллиг-хаус и был ей как отец. В письмах к внуку дед часто упоминал о ней. Судя по всему, Сигни ужасала мысль, что она потеряет старика, как когда-то потеряла всех своих родных.

— Рад тебя видеть, Сигни Матисон, — сказал Рамзи по-английски. — Лэрд еще жив?

Сигни прищурилась:

— Да, еще жив, хотя еле дышит. Тебе повезло: вовремя приехал. Старик надеялся, что его ненадежный внук успеет вернуться, чтобы в последний раз отчитать.

Сигни отвечала по-норнски и, судя по настороженному блеску в глазах, хотела проверить, не забыл ли он еще язык. Рамзи много лет не говорил на нем, и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять смысл ее слов, но у него всегда были способности к языкам.

Рамзи немного приободрился и сказал на норнском:

— Рад слышать, что дедушка все еще с нами. Могу я его увидеть?

— Думаю, он уже проснулся. Но учти, твой дед очень слаб: долго не протянет.

— Тогда не будем терять время.

Рамзи повернулся к лестнице, ведущей в комнаты деда, но Сигни жестом остановила его и сообщила:

— Мы постелили лэрду в библиотеке.

Другими словами, его дед уже не мог подниматься по лестнице, к тому же ухаживать за ним было проще на первом этаже дома.

— Библиотека всегда была его любимой комнатой, — сказал Рамзи.

— Куда мне отнести твои вещи? — спросила Сигни ровным тоном.

Рамзи понял, что она спрашивает, не хочет ли он занять комнаты лэрда наверху. Нет, только не при жизни деда… а возможно, вообще никогда.

— Если моя старая комната свободна, я бы с удовольствием поселился там, ну а если нет, то подойдет любая.

— В таком случае ты можешь занять свою старую комнату. Она пустовала с тех пор, как ты уехал.

Рамзи с мрачным выражением лица коротко кивнул и вошел в дом.

Библиотека была просторной и располагалась в торце дома, поэтому окна выходили на две стороны. До потолка высились книжные шкафы. Объем и качество собрания книг в библиотеке всегда вызывали восхищение у посетителей и были предметом гордости лэрдов Торси.

Рамзи сразу заметил, что длинный дубовый письменный стол исчез из помещения, а вместо него поставили кровать и новый прикроватный столик, где лежали лекарства и книги, а также рядом с лампой восседал огромный одноглазый серый кот с рваными ушами. Кот сразу приподнял голову и уставился на Рамзи, которого передернуло от запаха лекарств, пота и затхлости в комнате больного. В свои лучшие годы Дункан Рамзи был высоким мужчиной мощного телосложения, и теперь вид его костлявой, болезненно тощей фигуры, вырисовывавшейся под одеялом на массивной кровати, шокировал внука.

На какой-то ужасный миг Рамзи испугался, что старый лэрд уже умер, но тут его дед повернул голову, открыл бледно-голубые глаза и произнес сдавленным шепотом:

— Значит, ты все же вернулся домой, Кай. Так осунулся, что стал похож на больного дельфина.

— Это из-за долгого путешествия. Я прибыл сюда из Константинополя, а во время плавания из Данди один шквал следовал за другим, — сказал, улыбнувшись, Рамзи, пододвинул стул к кровати и сел так, чтобы видеть лицо деда. — Я рад, что ты все еще с нами. Было бы жаль проделать столь долгий путь и не услышать в знак благодарности ни одного оскорбления.

Лэрд рассмеялся, но тут же сильно закашлялся. По-видимому, у него были проблемы с легкими. Рамзи замер, раздумывая, не позвать ли кого-нибудь на помощь, но вскоре приступ кашля прекратился, и дед произнес хриплым голосом:

— Налей мне немного виски.

— А тебе можно?

— Какого черта я должен отказываться от выпивки? Из-за опасений, что это меня убьет?

— С этим трудно поспорить.

Рамзи протянул руку к столу, чтобы взять бутылку виски, и серый кот раздраженно цапнул его и зашипел. Дед всегда любил кошек.

— Как зовут твоего одноглазого друга?

— Один, конечно: одноглазый верховный бог скандинавов. — Лэрд протянул исхудавшую руку, почесал коту шею, и в ответ послышалось громкое мурлыканье. — Мой Один хоть и не бог, но главный среди кошек во всей округе.

— Он тоже пьет виски?

— Только если добавить в него сливки.

— Рад, что Скеллиг-хаус поддерживает репутацию места с необычной атмосферой, — заявил Рамзи и, воспользовавшись моментом, взял со стола бутылку виски, пару бокалов и наполнил на два пальца.

Лэрд взял свой стакан дрожащей рукой, но не расплескал ни капли и выпил половину одним большим глотком.

— Честно говоря, не думал, что ты вернешься. Мне казалось, ты выберешь Константинополь с его руинами.

Рамзи испытывал смешанные чувства — раздражение, веселье и облегчение, — оттого что старик оставался самим собой, несмотря на слабеющее тело.

— Когда это я нарушал свое слово?

— Никогда, но признайся: у тебя было такое искушение.

— Минута слабости длилась очень недолго, — признался Рамзи.

Он осторожно пригубил свой стакан: некоторые виды местных спиртных напитков разъедали железо, и рисковать здоровьем не хотелось, — но это был «Келлан», лучшее виски на островах, с мягким вкусом, хорошей выдержки, с ароматом торсианского дыма и торфа. Рамзи сделал большой глоток и пошутил:

— Я знал, что бабушка будет являться ко мне во сне, если не вернусь, как обещал.

— Да, она не отстала бы от тебя, — фыркнув, согласился Дункан. — Кейтлин уже заждалась меня на том свете: и так слишком здесь задержался.

Рамзи задумчиво улыбнулся, глядя на фотографию. После смерти родителей его воспитывали бабушка и дед. Бабушка Кейтлин была настоящей островитянкой — сильной, красивой и невероятно независимой.

— Ты прав, и я уверен, что тебе тоже не терпится ее увидеть.

Дед издал хриплый звук, который не означал ни согласия, ни возражения.

— Я привез тебе подарок, — решив, что пришло время сменить тему, сказал Рамзи и, вытащив из внутреннего кармана сюртука старинную золотую монету, вложил ее в узловатую руку деда.

Она блеснула в слабом солнечном свете, и Дункан, прищурившись, спросил:

— Греческая или римская?

— Нет, эта монета более древняя. Она принадлежит цивилизации, о которой мы мало что знаем. Такие были в ходу в восточном Средиземноморье у ханаанцев, или финикийцев, как их называли греки.

— Они упоминаются в Библии.

— Да, хотя никто точно не знает, что это был за народ. Они были великими мореплавателями. Их торговые пути пролегали по всему Средиземноморью и далеко за его пределами. Если присмотришься повнимательнее, то увидишь на одной стороне монеты изображение корабля с вооруженными воинами и какое-то морское чудовище.

— Ага, — заинтересовался Дункан. — Как у наших предков викингов.

— Верно. И, подобно викингам, они основывали города и поселения, которые стали торговыми портами.

— Это называется «талассократия», — сказал дед и, заметив удивление на лице внука, хрипло рассмеялся. — Не ожидал, что я вспомню античную историю? Талассократы захватывали обычно побережье и не стремились завоевать внутренние земли.

Он перевернул монету и, прищурившись, посмотрел на рельефную фигуру, изображенную на обратной стороне.

— Кто этот кудрявый парень?

— Понятия не имею, — рассмеялся Рамзи. — Предположительно — какой-то правитель, но чтобы установить его имя, нужно провести научное исследование. В истории существовало множество древних цивилизаций, о которых мы почти ничего не знаем. Во время скитаний я потратил немало времени на поиски следов загадочных финикийцев. В Португалии меня из-за этого чуть не убили. Я тебе об этом не рассказывал.

Густые брови деда сошлись на переносице: хмуриться было его привычкой, — и он задумчиво взглянул на внука.

— Несколько лет назад ты писал, что побывал в Порту, где хотел осмотреть памятники древней архитектуры. Но в страну вторглись французы, и ты в спешке уехал.

— В сущности, все так и было, но мой визит едва не закончился… плачевно, — сухо проговорил Рамзи, едва удержавшись, чтобы не сказать «моей гибелью».

Порту находится на северном берегу в устье реки Дору, а на южном расположен небольшой город Гайя. Чтобы остановить наступление французов, все мосты через реку были разрушены, но жители Порту отчаянно пытались спастись. Для этого они из маленьких лодок, связав их вместе, соорудили временный мост.

— Я читал об этом, — сказал Дункан слабым голосом, но в глазах у него светился огонек интереса. — Лодочный мост развалился, и многие из тех, кто пытался переправиться, утонули. Среди них были женщины и дети.

Рамзи мрачно кивнул:

— Истинное число погибших установить невозможно. Это был настоящий хаос, люди на берегу пытались спасти тонущих… Я был в составе группы, которая вытаскивала из воды монахинь и маленьких воспитанниц монастыря. Случайно рядом со мной оказались британцы. Французский полковник приказал схватить всех подозрительных, в число которых вошли и мы. Нас бросили в подвал, чтобы утром расстрелять как британских шпионов. Со мной в подвале заперли еще трех британцев и одного француза-роялиста, которому не повезло попасть в руки французских солдат.

Кустистые брови деда поползли вверх.

— Но, как я вижу, ты остался жив.

— Один из джентльменов, захваченных вместе со мной в плен, придумал, как бежать. Сообща мы сделали подкоп и еще до рассвета выбрались из подвала. Это была незабываемая ночь: ведь мы уже прощались с жизнью… А теперь мы, все пятеро, поддерживаем связь, хотя и нерегулярно. Удивительно, но кажется, все мы уцелели в последней войне.

— Слава богу, ты жив, — скрипучим голосом проговорил Дункан. — Живые люди здесь, на островах, нуждаются в тебе больше, чем мертвые развалины древних цивилизаций. На Торси тебя ждет уйма дел.

— С чего ты взял, что именно я здесь нужен? То, что я твой внук, еще не делает меня лучшим кандидатом на пост нового лэрда, — заявил Рамзи. — Да, я вырос здесь, но почти половину жизни провел вдали от дома.

— Торси нужны новые идеи и молодая энергия. Ты прирожденный лидер, надежда Торси на будущее. — Голос Дункана был теперь едва слышен. — Повседневным делам ты можешь научиться у Сигни. Она для меня — настоящая находка, палочка-выручалочка.

— Так и провозгласи ее лэрдом! — предложил Рамзи то ли в шутку, то ли всерьез.

На лице Дункана появилась слабая улыбка.

— Я думал об этом, но она не близкая родственница. Сигни родилась в Норвегии, и к тому же женщина.

— Все это верно, но согласись, что из нее получился бы хороший лэрд. Во всяком случае, она справилась бы с обязанностями лэрда лучше, чем я.

— Возможно, так. — Дункан вздохнул и закрыл глаза. — Тебе следует жениться на ней.

Рамзи в недоумении уставился на деда: он что, серьезно?

Конечно нет! Но в любом случае выяснить это не представлялось возможным: дед заснул. Во время разговора его лицо, несмотря на болезненную худобу, было оживленным, но теперь старик выглядел так, словно стоял на краю могилы. Когда Рамзи устало поднялся, Один спрыгнул со стола на кровать и лег, свернувшись калачиком, справа от лэрда. Бросив последний взгляд на гостя, он закрыл единственный глаз, спрятал нос под хвостом и заснул.

Рамзи вышел из комнаты больного, чувствуя усталость от долгого путешествия и возложенных на него надежд. Как хорошо, что рядом никого нет! Захотелось вдруг подышать свежим воздухом, размять ноги, и он вышел из дома и направился по тропинке, которая вела вдоль обрывов, окаймляющих побережье. Холодный ветер сразу освежил его голову.

Тропинка вела к Кланвику, столице и самому большому городу на Мейнленде. Здесь была лучшая на островах гавань, поэтому он стал центром торговли.

Архипелаг Торси состоял из множества островов, но некоторые из них представляли собой безлюдные скалы посреди бушующих морских волн. Большинство крупных островов были обитаемы: несколько семей, обосновавшихся на них, занимались сельским хозяйством и рыболовством, за счет этого и жили.

В детстве Рамзи знал все обитаемые острова как свои пять пальцев, и, повзрослев, стал считать Торси своей судьбой, а теперь задавался вопросом, чем же, черт возьми, ему заняться здесь, в этом диком краю.

Тропинка вела мимо неглубокой бухты, вдоль которой располагался небольшой пляж, где вместе с другими детьми он любил купаться. Пляж был также излюбленным местом местных тюленей: здесь они принимали солнечные ванны. Он улыбнулся, увидев полудюжину этих ленивых, похожих на валуны, животных, которые нежились на песке. Тюлени и купальщики не мешали друг другу. Чтобы выжить на этих отдаленных северных островах, людям нужно было жить в гармонии с природой.

Тропинка шла в гору, и, шагая по ней, Рамзи взошел на пологий утес, нависавший над морем. Внизу волны яростно разбивались о скалы. На самой высокой точке стояла пара потрепанных временем и непогодой скамеек для тех, кто хотел отдохнуть и насладиться открывающимся отсюда видом. Но Рамзи не стал садиться. Морской пейзаж радовал глаз.

Справа вдалеке виднелся Кланвик и корабельные мачты в гавани. Над городскими домами и магазинами возвышался купол небольшого кафедрального собора Святого Магнуса. Прямо перед ним находился островок в окружении полудюжины торчавших из моря скал. Эту группу местные жители называли «Кит с дочерьми».

Рамзи вдруг подумалось, что эти места страшно далеки от пустынь и гор Малой Азии, к которым он привык за последние годы. Его взгляд упал на бушующие волны, разбивавшиеся о подножие утеса. Отсюда отчаявшиеся местные жители прыгали в море, если хотели поскорее прервать невыносимые страдания.

— Почему бы тебе не прыгнуть? — раздался за спиной резкий женский голос. — Это избавило бы всех нас от многих неприятностей.

Вздрогнув, он обернулся и увидел Сигни Матисон, которая буравила его колючим взглядом. Ее волосы и золотистая шаль развевались на ветру.

— Ты уж прости, но я еще поживу, — сказал он мягко. — Ты злишься из-за того, что титул и обязанности деда унаследую я, хотя именно ты здесь всем управляешь? Я предложил деду передать титул тебе, но он привел несколько аргументов: выяснилось, что это невозможно. Жаль, потому что ты справилась бы с обязанностями лучше, чем я.

— Очень может быть, — буркнула Сигни, и в ее взгляде полыхнул огонь. — Но это не та причина, по которой я хочу, чтобы ты уехал.

— Неужели просто завидуешь? Ведь я много путешествовал по свету, а ты все это время сидела безвыездно на островах?

В детстве Сигни с восторгом разглядывала его книги о дальних странах и карты.

Она прищурилась и вдруг бросила ему в лицо:

— Я видеть тебя не могу: ты убил мою сестру!

Глава 3

Слова вырвались из уст Сигни помимо воли: годы сдерживаемого гнева сделали свое.

Она хотела, чтобы он страдал — так же, как она. И если он не почувствует своей вины, она была готова своими руками столкнуть его с обрыва в бушующее море.

— Каким образом! — воскликнул Рамзи, потрясенный. — Я был за сотни миль отсюда, в Эдинбурге, и собирался вернуться домой, чтобы жениться на Гизеле! Я не имею никакого отношения к ее смерти.

— Неправда! — с горечью воскликнула Сигни. — Мою сестру свела в могилу не лихорадка. Она умерла от выкидыша. Гизела истекла кровью у меня на руках.

Он в ужасе уставился на нее. Слова Сигни потрясли его до глубины души.

— Это невозможно!

— Ты хочешь сказать, что у вас ничего не было, то есть моя сестра лгунья? Не смей оскорблять ее память! — яростно воскликнула Сигни.

— Это было всего один раз и по обоюдному согласию! Я уезжал на несколько месяцев, и мы оба… потеряли голову. — Рамзи замолчал, кровь отхлынула от его лица, и оно стало пепельным. Потом продолжил: — Я и не думал, что могут быть… последствия. Когда я вернулся в Эдинбург, Гизела написала, что мне не о чем беспокоиться.

— Она оберегала твой покой. Вот дуреха! Умирая, Гизела взяла с меня обещание молчать о том, что произошло на самом деле. — Сигни закрыла глаза, и в ее памяти всплыли воспоминания о той роковой ночи, когда умерла сестра. Сейчас они казались более реальными, чем этот разговор. — Я дала ей обещание и до сих пор никому не сказала ни слова.

Сигни и Гизела постоянно были вместе. Они приехали с матерью на острова Торси после смерти отца-норвежца и помогали ей в школе, а повзрослев, и сами стали преподавать.

Гибель Гизелы стала для Сигни настоящей трагедией. Никогда в жизни она не испытывала такой страшной боли. Горе и ярость, которые она сдерживала все эти годы, вырвались наружу с сокрушительной силой. Не выдержав, она закрыла лицо руками, отвернулась, отчаянно пытаясь скрыть слезы от того, кто был причиной ее страданий, и разрыдалась. Ей казалось унизительным плакать в его присутствии.

Не чуя под собой ног, девушка едва не упала. В таком состоянии она могла запросто свалиться со скалы. Возможно, так было бы и лучше, неожиданно пришла ей в голову мысль, но тут ее крепко обхватили сильные руки, а прерывающийся от волнения голос прошептал на ухо:

— Я не знал. Клянусь!

Сигни хотела было оттолкнуть его, но тут вдруг осознала, что его горе такое же сильное, как и ее. Они оба горячо любили Гизелу, но из-за обещания хранить в тайне причину смерти сестры Сигни пришлось горевать в одиночестве.

Она внезапно почувствовала облегчение, как будто ей вскрыли болезненный нарыв и гной вытек из раны. До сих пор смерть Гизелы была окутана тайной, и гнев на Рамзи тлел в душе Сигни годами. И вот когда она прижалась к нему, гнев начал стихать, оставляя после себя лишь глубокую печаль. Если бы они могли скорбеть вместе, каждый страдал бы меньше.

Рамзи держал ее в объятиях до тех пор, пока у нее не иссякли слезы. Несмотря на то что Сигни много лет ненавидела его, тепло его рук было для нее неожиданным и желанным утешением.

Она неохотно высвободилась из его объятий, убрала с лица разметавшиеся на ветру пряди и подняла глаза. Судя по всему, он был не меньше, чем она, обескуражен своими действиями.

Сигни придется разобраться в своих чувствах, потому что им предстояло часто видеться. В детстве она обожала поклонника сестры. Тогда все звали его Каем, и это был добродушный юноша, которого Сигни считала своим братом и очень радовалась, когда он стал членом ее семьи, но потеряв Гизелу, она потеряла и Кая.

— Прости, что сорвалась на тебе, — сказала она тихо. — Ты ни в чем не виноват. У сестры всегда было слабое здоровье. Это я — крепкая лошадь, а она была другой. Ты бы ничего не смог сделать, даже если бы был здесь.

Рамзи печально покачал головой.

— Возможно, это так, но если бы она сказала мне, что ждет ребенка, я бы немедленно вернулся. Пожалуйста, поверь мне!

— Я верю тебе, Кай. Я говорила Гизеле, что она должна написать тебе о беременности, но она хотела, чтобы ты окончил университет. — Сигни тяжело вздохнула. — Сестра надеялась, что ты вернешься на Торси до того, как ее беременность станет заметной.

— Я мог и должен был находиться рядом с ней, — произнес он с горечью. — И мы разделили бы с тобой бремя случившегося несчастья, а так тебе пришлось в одиночку справляться с навалившимся горем. Сколько тебе было тогда, пятнадцать? Совсем еще ребенок… Удивительно, как ты не сломалась…

— У меня не было выбора: когда умерла сестра, я поняла, что детство кончилось. Мне не следовало обещать Гизеле хранить в тайне причину ее смерти, но это все, что я могла сделать для нее, когда она лежала на смертном одре.

— Понимаю, но я рад, что ты нарушила свое обещание сегодня. Горькая правда лучше лжи, — тихо сказал Рамзи. — Если нам предстоит работать вместе, я не хотел бы, чтобы между нами оставались недомолвки и какие-то секреты.

Сигни кивнула:

— Это одна из причин, по которой я рассказала тебе правду о смерти сестры. После того как я написала тебе то письмо, лэрд постоянно твердил, что мне надлежит обучить тебя всему, что знаю сама. Я не могла смириться с мыслью, что мне придется много общаться с тобой, потому что была слишком зла на тебя.

— Тебе повезло, что дед твердил только о передаче опыта, — заметил Рамзи. — Мне он заявил, что я должен на тебе жениться.

Сигни удивилась, но тут же рассмеялась:

— Я рада, что чувство юмора не покинуло старика!

Рамзи криво усмехнулся:

— Странно, что ты находишь это смешным.

Она вгляделась в его лицо, стараясь понять, какие чувства он испытывает в этот момент. Краткая вспышка эмоций, вызванная рассказом Сигни о смерти Гизелы, угасла, и его серые глаза опять стали холодными и загадочными. В молодые годы он был очень симпатичным юношей, а с возрастом превратился в обаятельного мужчину с неотразимой аурой мужественности и властности. Лэрду такая внешность была бы ох как кстати! Впрочем, Сигни считала, что в молодости, когда ухаживал за Гизелой, он был более привлекательным.

Возможно, из него вышел бы хороший муж, но Сигни всегда считала его братом — сначала любимым, а потом презираемым. Ей казалось, что она никогда не смогла бы испытывать к нему романтические чувства, каким бы притягательным он ни был.

— В претендентках на роль твоей жены недостатка не будет, — сказала Сигни. — И поверь: у большинства из них куда более покладистый характер, чем у меня.

— Значит, ты возьмешь надо мной шефство и будешь учить уму-разуму. Вообще-то я с детства привык к строгим учителям, так что, думаю, ты будешь не самой плохой из них. — Он указал на скамью. — Пришло время для первого урока. С чего начнем? Может, расскажешь как стать хорошим лэрдом?

— Разве ты не собирался дойти до Кланвика? — удивилась Сигни.

— Не сегодня. Я поднялся на этот утес потому, что хотел подышать свежим воздухом и размять ноги. — Он присел на край скамейки и, нахмурившись, посмотрел на побережье — туда, где находился Скеллиг-хаус. — Мне кажется, или береговая линия действительно изменила очертания?

— Да, это вовсе не игра воображения. — Сигни села на дальний конец скамьи и плотнее укуталась в шаль, чтобы защититься от ветра: на островах всегда было холодно. — Если ты помнишь, на Торси часто бывают штормы разной силы, а вот сокрушительные ураганы, очень редко, но два года назад такой обрушился на острова. Часть суши была оторвана от берега, а на южной оконечности Кронси и вовсе жилой дом, в котором находилось четыре человека, гигантские волны утащили в море.

— И что случилось с людьми? Они выжили?

Сигни покачала головой:

— Нет, не смогли противостоять разбушевавшейся стихии, погибло также много домашнего скота. Дело было накануне сбора урожая. Ураган уничтожил большую часть ячменя. Вскоре после шторма началась страшная эпидемия, которая свела в могилу множество островитян. Это был ужасный год — жители Торси до сих пор еще не оправились.

Рамзи нахмурился:

— Я ничего не знал об этом.

— Скоро на твои плечи ляжет множество забот. — Она окинула его взглядом. Рамзи был одет с иголочки, по столичной моде. На Торси так никто не одевался с тех пор, как старый лэрд перестал ездить в Лондон. Должно быть, сотрудникам посольства по статусу надлежало выглядеть солидно. — Я сомневаюсь, что тебе понадобится такой наставник, как я, хоть старый лэрд и думает иначе. Но, в конце концов, ты достаточно умен, к тому же вырос здесь, на островах, и знаешь их как свои пять пальцев. Надеюсь, во время долгого путешествия домой ты обдумал, чем предстоит заняться здесь в первую очередь. Расскажи, в чем, по-твоему, будут заключаться твои обязанности, когда станешь лэрдом.

— Я вижу, ты решила привлечь меня к работе прямо сейчас, не сходя с места, — вздохнув, проворчал Рамзи, вытянул длинные ноги и скрестил в лодыжках. — Думаю, первой и наиболее скучной моей обязанностью будет административная работа. Мне придется контактировать с шотландским правительством в Эдинбурге, а порой и с центральным правительством в Лондоне. Без этого нельзя. Поддержание официальных связей делает Торси частью большой страны.

Сигни никогда не рассматривала задачи работы с правительственными органами в таком ключе.

— Думаю, ты сумеешь наладить хорошие отношения с бюрократией, поскольку работал в посольстве. Чем еще займешься, став лэрдом?

— Думаю, надо позаботиться обо всех островитянах, — медленно произнес Рамзи. — Торси — край небогатый, но у него достаточно ресурсов, чтобы никто здесь не голодал и имел крышу над головой.

— Не забудь о сиротах. Дункан и Кейтлин всегда опекали их, в том числе и нас с тобой, — заметила Сигни. — Всегда найдутся те, кому нужна дополнительная помощь. А чему ты хочешь научиться?

— Прежде всего — управлять семейным имуществом. В него входят овцы, крупный рогатый скот, торфяные разработки, рыбацкие лодки. Я не фермер и не моряк. У деда наверняка есть компетентные управляющие, но я должен понимать, что нужно делать и почему.

— Твои амбиции достойны восхищения, — похвалила Сигни и попыталась представить, как он трудится на торфяных разработках, но не смогла. — Не забывай, что одна из главных обязанностей лэрда — вершить правосудие. Ты единственный мировой судья на Торси.

Рамзи нахмурился:

— Насколько я помню, в библиотеке есть большая книга британских законов, а также справочник, в котором описываются обычаи островитян и особенно интересные случаи из судебной практики. Мне нужно все это изучить, чтобы лучше понимать, как осуществлять правосудие.

— Если не ошибаюсь, ты присутствовал на некоторых судебных заседаниях, когда был мальчишкой.

Сигни тоже ходила в суд слушать, как там разбираются дела земляков, и царившая в суде атмосфера всегда завораживала ее.

— Да, но с тех пор прошло много лет. Насколько я помню, лэрд всегда снисходительно относился к преступлениям, которые не были связаны с нанесением увечий и уничтожением имущества.

Сигни кивнула:

— Бабушка Кейтлин как-то сказала мне, что население острова малочисленно и бедно, поэтому нам нужно беречь друг друга и терпимо относиться к недостаткам земляков.

— Хорошая философия, — сказал Рамзи и вдруг озабоченно нахмурился. — Может, назначить еще мировых судей на Кронси и Стромбурге, поскольку эти острова являются самыми крупными после Мейнленда?

— Это было бы нарушением традиции, хотя подумать стоит, — задумчиво произнесла Сигни. — Это уменьшило бы нагрузку на лэрда и было бы своеобразной мерой безопасности зимой, когда море неспокойно и трудно добираться с островов на Мейнленд.

— Ты можешь порекомендовать кого-нибудь на должность мирового судьи?

— Могу, конечно: я хорошо знаю местных жителей. Думаю, Йан Маклин на Стромбурге и Джейн Олсон на Кронси справились бы с обязанностями мировых судей. — Она бросила на нового лэрда испытующий взгляд. — Если, конечно, ты не слишком старомоден и не относишься с предубеждением к назначению женщины на такой важный пост.

— Если уж мы собираемся нарушать традиции, то давай сделаем это основательно, — невозмутимо заявил Рамзи. — На должность мировых судей обычно выбирают зрелых, мудрых, уважаемых членов общества. Полагаю, те кандидатуры, которые ты предлагаешь, соответствуют этим требованиям.

— Разумеется, хотя ты сам сделаешь выводы, когда освоишься на островах, — ответила Сигни, рассеянно наблюдая, как ветер развевает его волосы. — Почему у тебя темные кончики?

— В Константинополе я красил их в темно-каштановый цвет, чтобы не выделяться в толпе. Европейцы обычно привлекают к себе слишком много внимания. — Я не мог изменить цвет глаз, но с темными волосами, загорелым лицом да еще в местной одежде походил на турка.

Сигни удивленно приподняла брови:

— А зачем сотрудникам посольства нужно сливаться с толпой местных жителей? Или это было как-то связано с твоей должностью секретаря по специальным проектам?

— Ты угадала.

— Это наводит на мысль, что ты был шпионом при посольстве, — произнесла она задумчиво. — Тебе будет не хватать азарта и риска этой работы.

— Вряд ли я буду тосковать по ней, — признался Рамзи.

— А по путешествиям? Должно быть, тебе трудно было отказаться от дальних странствий и любви к древностям.

Он нахмурился:

— Честно говоря, я надеялся, что дед проживет еще пару десятков лет, и я продолжу исследования древних памятников. Впрочем, я благодарен судьбе и за то время, которое было отпущено мне для занятий любимым делом.

— Я читала публикации твоих статей. Мне они показались очень интересными и содержательными, у тебя хороший слог. Ты планируешь продолжать?

— Рад, что они тебе понравились. — Надо же: она прочитала его научные работы. — Да, у меня много материала: буду писать долгими зимними вечерами. Возможно, даже напишу книгу о финикийцах.

— Ну а когда закончатся материалы о древних средиземноморских культурах, переходи на изучение старых каменных изваяний на Торси. В них здесь нет недостатка, — заметила Сигни.

— Ты права. Именно здесь у меня впервые возник интерес к истории древних народов и к следам их культур. — Он поднялся со скамьи. — Я хочу нанести визит вежливости Кольцу Скеллига. Не желаешь составить мне компанию?

Она тоже встала:

— Пожалуй. Холодно сидеть на ветру. Сразу за этим валуном есть тропинка — по ней ближе. Наши края богаты камнями и овцами.

— Да, каким бы был Торси без овец?

Они прошли между скалами и вскоре свернули налево, на едва заметную тропку, что вела вглубь острова.

— Куда беднее и пустыннее, — заметила Сигни. — Шерсть наших овец даже лучше шетландской, хотя если бы я сказала это на Шетландских островах, меня забросали бы камнями.

— То же самое произошло бы, если бы ты сказала, что мы больше викинги, чем шетландцы или оркнейцы. На тебя, пожалуй, набросились бы с кулаками.

Сигни усмехнулась:

— Я вижу, ты еще не забыл о жизни на островах!

Глава 4

Они направились к вершине холма, увенчанной кольцом из мегалитов, и Рамзи поймал себя на том, что украдкой поглядывает на спутницу. Пытаться читать мысли Сигни Матисон было все равно что переводить древние тексты, не владея историей: слова могли иметь несколько значений. Ее размашистой походки воительницы из рода викингов и великолепной гривы золотисто-рыжих волос было достаточно, чтобы как привлечь внимание любого мужчины, так и напугать, а вот эмоции ее было сложно прочесть по выражению лица. Ее откровения о смерти Гизелы явились потрясением для них обоих. С одной стороны, они избавили Сигни от долго сдерживаемого гнева, а возможно, отчасти и горя, но с другой — пробудили глубокую печаль в душе Рамзи. Впрочем, он знал, что пройдет время, и он переживет этот удар, как пережил смерть возлюбленной.

Сигни по-прежнему оставалась для него загадкой. Он видел в ней черты энергичного ребенка, которым она, в сущности, и была: любила мир и стремилась познавать его. Рамзи подозревал, что ее возмущало неравенство: она была лишена возможностей, которые имелись у него, мужчины и наследника лэрда Торси.

Он не винил ее за это. У Сигни от природы был острый пытливый ум, она много читала и занималась самообразованием, пользуясь библиотекой лэрда. Когда он учился в университете, она в своих редких письмах расспрашивала о том, что нового удалось узнать, и о тех странах, где посчастливилось побывать. Она тоже мечтала о путешествиях, но знала, что у нее никогда не будет возможности осуществить свою мечту.

— Как я понял, в последнее время у тебя много времени отнимали дела поместья, — сказал Рамзи, искоса поглядывая на спутницу. — А как же занятия в школе? Ты еще работаешь с детьми?

— Время от времени занимаюсь с самыми способными учениками, но раньше помогала миссис Уилсон. Ты помнишь ее? Она была старшим преподавателем на Торси, и мы с ней разработали несколько программ повышения квалификации учителей. В каждой деревушке Торси теперь есть бесплатная школа, где всех детей обучают основам чтения, письма и счета. Кроме того, у нас есть два преподавателя, которые занимаются с учениками старшего возраста, желающими получить углубленные знания по разным предметам. Лучшие из них продолжают обучение в начальной школе Кланвика, а несколько юношей даже смогли поступить в университет. — В ее глазах зажегся огонек неподдельной гордости. — Я ценю шотландцев и островитян за то, что они всегда уважали хорошее образование. Нам с миссис Уилсон не пришлось даже уговаривать лэрда открыть повсеместно школы: он прекрасно понимал, что образование поспособствует расцвету жизни на островах, сделает жителей богаче и счастливее. И это оказалось правдой.

— Молодцы! Я бы с удовольствием навестил миссис Уилсон.

— Она живет в доме, где когда-то жили мы с Гизелой. В последнее время, правда, она с трудом передвигается, но я уверена, что будет рада нашему визиту.

— Мне, пожалуй, придется объехать все острова архипелага, чтобы встретиться с жителями и узнать их чаяния, — задумчиво произнес Рамзи.

— Большинство островитян признают внука Дункана его законным наследником, но наверняка захотят встретиться с тобой, чтобы убедиться, что дальние странствия не испортили тебя.

Учитывая, сколько лет он прожил вдали от Торси, сомнения земляков можно понять.

Наконец они добрались до Кольца Скеллига — древнего мегалитического памятника, который возвели местные жители еще в эпоху неолита. Пятнадцать огромных, грубо обтесанных прямоугольных камней образовывали круг. Самый большой из них достигал двадцати футов в высоту. Несколько камней упало, образовав в круге прогалы. Возможно, когда-нибудь новый лэрд займется реставрацией памятника и водрузит упавшие каменные глыбы на место. Он вдруг подумал, что этим, пожалуй, можно занять фермеров зимой, в холодное время года, когда нет работы в полях.

Рамзи остановился у ближайшего камня и, положив ладони на его прохладную шероховатую поверхность, ощутил легкое покалывание — словно пульс древних времен. Только теперь он до конца осознал, что действительно вернулся на родину, и его охватило щемящее чувство.

— Меня всегда поражало, насколько хорошо подобраны и обтесаны эти камни: один в один. Это удивительно, учитывая примитивные инструменты, которыми пользовались древние люди.

— Ты точно знаешь или только догадываешься, какими именно инструментами они пользовались? — поинтересовалась Сигни.

— Ну откуда мне знать, — признался Рамзи. — Хотя, если бы писал научную работу, я бы использовал слова «высказать гипотезу», а не «догадываться», это правильнее.

Сигни улыбнулась:

— Значит, в научных статьях важны не только фактические знания, но и правильные слова для их изложения?

— Вне всякого сомнения.

Он убрал руки с камня и медленно пошел по кругу.

— Сколько лет этому кругу и кто его построил? — спросила Сигни, шагая рядом с ним.

— Не знаю. Может, две тысячи лет назад, а может, и четыре… Нам ничего не известно о строителях Кольца. На наших северных островах еще множество загадок.

Рамзи кинул взгляд на овечек, которые мирно щипали короткую травку.

— Мне кажется, тебе стоит провести инвентаризацию всех древних памятников на Торси, — заявила Сигни. — Эта работа поможет тебе заглушить тоску по финикийским развалинам. Каменные круги, монолиты, брохи — круглые дома с полыми стенами, — разрушенные форты и еще бог знает что, можно найти на нашей земле.

У Рамзи аж дыхание перехватило, и он воскликнул, повернувшись к Сигни:

— Это блестящая идея! Я расспрошу местных жителей о памятниках, когда буду встречаться с ними, соберу легенды и предания!

Он сразу почувствовал прилив сил, представив, какая интересная работа его ожидает в недалеком будущем. В детстве он был очарован древними тайнами загадочного края, где жил, и вот пришло время больше узнать о нем.

— Начни с составления карты достопримечательностей Торси, на которой будут обозначены все древние памятники, — посоветовала Сигни. — Они разбросаны по всем островам.

— Ты права. Надеюсь, поможешь мне?

— В меру своих сил и знаний, — сказала она и, повернувшись, направилась к Скеллиг-хаусу, который виднелся на высоком берегу. — Мне надо возвращаться.

— Я тоже пойду — нужно нанести визит вежливости двоюродному дядюшке Роальду, поскольку, как я полагаю, теперь он является моим наследником.

Роальд, который был на двенадцать лет старше его, никогда не нравился Рамзи. Собственно говоря, Роальд приходился двоюродным братом его отцу и слыл ужасным задирой. Бог даст, за эти годы он изменился к лучшему, но Рамзи сильно в этом сомневался.

— Он, наверное, будет разочарован, услышав, что я вернулся…

Сигни фыркнула:

— Вряд ли он мечтает стать лэрдом: необходимость заботиться о простых островитянах помешала бы ему зарабатывать деньги. Он владеет крупнейшим на Торси заводом по переработке бурых водорослей, и сколотил на этом целое состояние. Теперь у него роскошный дом в Кланвике, он завсегдатай модных балов и увеселительных заведений.

Переработка водорослей была важной отраслью промышленности на Торси в течение многих лет. На заводе трудились как взрослые, так и дети. Из золы ламинарии получали кальцинированную соду — необходимый ингредиент для производства мыла и стекла. Это был довольно прибыльный бизнес.

— В Кланвике что, бурлит ключом светская жизнь? — удивленно приподняв бровь, спросил Рамзи.

— Последние два года были трудными, но в целом город быстро развивается. В Кланвике удобный порт, куда заходят суда, чтобы пополнить запасы пресной воды и продуктов по пути в Канаду, особенно те, которые принадлежат Компании Гудзонова залива. Так что город сильно вырос с тех пор, как ты уехал.

— Да, похоже, многое здесь изменилось.

Сигни, пожав плечами, возразила:

— Многое, но не все.

Земля, море, древние памятники остались прежними… Другое дело — люди. Он взглянул на профиль спутницы. Сумеет ли он сделать так, чтобы она прониклась к нему симпатией? Если бы у них было общее дело, Сигни, несомненно, привыкла бы к нему и со временем стала вести себя с ним более непринужденно.

Он снова обратил взор на Скеллиг-хаус и заметил:

— Похоже, Один возомнил себя телохранителем деда. Со мной он был не слишком-то приветлив.

Сигни улыбнулась:

— Этот кот много лет хозяйничал в усадьбе, и его излюбленными местами были конюшня и кухня, но теперь, когда лэрд прикован к постели, проводит большую часть времени рядом с ним. Твой дед обожает его общество.

— Да, чтобы не скучать, ему вполне хватает компании кота и виски. Как думаешь, сколько ему осталось? — уже серьезно спросил Рамзи.

Сигни печально посмотрела на него:

— Думаю, недолго. Какое-то время он крепился: мне кажется, ждал твоего возвращения — ему хотелось перед смертью увидеть тебя, — а теперь, когда ты здесь, он может со спокойной душой покинуть этот мир…

— Не устроить ли, когда он умрет, похороны по обычаю викингов? — предложил Рамзи. — Это когда тело кладут в лодку, поджигают ее и пускают по волнам.

— А мне кажется, ему это понравилось бы, — весело сказала Сигни. — Только вот сомневаюсь, что местный священник одобрит. Твоему деду, скорее всего, устроят пышные похороны, куда соберется половина населения Торси, в соборе Святого Магнуса.

— А после похорон, несомненно, последует грандиозный поминальный пир для родственников и скорбящих жителей островов.

— Ты не поверишь, но подготовка к нему уже началась, — сообщила Сигни. — Ты помнишь миссис Донован, экономку? Она составила меню и уже выбрала быка, которого зажарят.

— Я доволен, что мой дед всегда окружал себя знающими компетентными людьми. Это упростит мне жизнь. Иначе я вряд ли смогу справиться с обязанностями лэрда.

— Да, мистер Дункан не сомневался в тебе, гордился твоими достижениями. Как-то он сказал, что времена меняются, поэтому хорошо, что у следующего лэрда будет богатый жизненный опыт. — Сигни искоса взглянула на Рамзи. — И он был прав. Возможно, тебе будет непросто освоиться здесь, но ты сможешь сделать так, чтобы перед жителями Торси открылись новые перспективы.

— Надеюсь, так и будет, но чтобы освоиться, мне потребуется время.

Взгляд Рамзи скользнул вдоль холмов туда, где велись торфяные разработки. Он вспомнил, как нарезал куски торфа, выкапывал их, складывал штабелями на просушку, а потом вывозил это ценное топливо на двухколесной тележке.

— Похоже, островитяне до сих пор работают на торфяниках.

— Да, это изнурительный труд, но торф веками согревал дома островитян, хотя, если ты найдешь другой вид топлива, который будет требовать меньших затрат сил, я уверена, что никто здесь не будет возражать.

— Мне кажется, более доступного топлива у нас нет, хоть торф и окрашивает местную воду в коричневый цвет, а дым от него так воняет, что ни с чем не перепутаешь.

— Островитян он не шокирует — для них это запах домашнего уюта. — Сигни глубоко вздохнула. — Судя по порывам ветра, приближается шторм.

— Ты всегда умела предсказывать погоду, — заметил Рамзи. — Я рад, что шторм не застанет меня в море.

Они подошли к парадному крыльцу Скеллиг-хауса. Рамзи заметил, что с обеих сторон ступенек были установлены перила — вероятно, для того, чтобы лэрд мог подниматься и спускаться, опираясь на них. Рамзи был не слишком наблюдателен, когда впервые после долгого отсутствия переступил порог Скеллиг-хауса, но на этот раз, войдя в прихожую, сразу заметил висевшие справа на стене картины, на которые прежде не обратил внимания.

Заинтересовавшись, он подошел к стене и стал рассматривать акварельные работы. Это были довольно абстрактные пейзажи и натюрморты, выполненные в синих, коричневых и серых тонах, характерных для Торси. Неизвестный художник изобразил волны, накатывавшие на песчаный берег, закатное небо, окрасившее мокрый песок в красноватые тона. Рамзи заметил здесь акварели с завораживающими видами парусных судов в гавани Кланвика, а на одной из них увидел мать с ребенком, которые собирали ракушки. Эта акварель особенно его тронула. Фигурки были маленькими на фоне занимавшего почти весь лист морского пейзажа, но в том, как мать и дитя смотрели друг на друга, была несказанная нежность.

Акварели были вставлены в рамки из старого серебристого дерева и в большинстве своем изображали морских птиц, описывавших дугу в небе или низко паривших над морем. Прорисованы птицы были так искусно, что их виды определялись без труда.

— Прекрасные работы, — сказал Рамзи. — Хотел бы я, чтобы в Константинополе у меня была подобная коллекция: напоминала бы, откуда я родом.

— Спасибо.

— Так это твои акварели? — спросил он удивленно.

Сигни пожала плечами:

— Это всего лишь хобби, ничего особенного, но лэрду они нравятся. Акварели развешаны по всему Скеллиг-хаусу, потому что в моем домике не так много места. Если хочешь, я могу повесить парочку работ в твоей спальне.

— Конечно хочу! — сразу же согласился Рамзи. — Но это больше, чем простое хобби. Ты настоящий художник. А ты не думала о том, чтобы продавать свои работы?

— Кому это нужно? — усмехнулась Сигни. — Кто может заинтересоваться ими?

— Галереи в Лондоне. Я знаю одну такую — принадлежит моему другу Ричарду Максвеллу. Он отсюда, с островов. Мы с ним вместе ходили в школу. Ричард выставляет и продает интересные оригинальные произведения искусства и любит открывать новые имена. Думаю, ему понравились бы твои работы.

— Ты действительно так считаешь?

Она старалась говорить непринужденно, но в ее глазах Рамзи заметил огонек надежды художника, жаждущего, чтобы его творчество по достоинству оценили.

— Конечно, — глядя на Сигни сказал Рамзи.

Неожиданно он вдруг осознал, насколько ранима эта девушка. У Рамзи защемило сердце. Впервые после смерти Гизелы он испытал чувство, похожее на благоговение, к особе женского пола. Ему хотелось разгадать загадку Сигни, проникнуть в ее сердце и душу; хотелось, чтобы ее взгляд, устремленный на него, был исполнен симпатии и заботы, а не холодной сдержанности.

Рамзи глубоко, прерывисто вздохнул. Возможно, его дед был прав, и ему действительно следовало жениться на Сигни.

Глава 5

Поймав на себе внимательный взгляд Рамзи, Сигни отвела глаза в сторону. Казалось, он видел ее насквозь, как никто другой, и это нервировало девушку, но в то же время ей льстило, что такому искушенному джентльмену, искренне нравились ее работы.

Чтобы справиться со смущением, она сменила тему разговора:

— Я загляну к лэрду, а потом поеду домой.

— Мне казалось, что ты живешь в Скеллиг-хаусе, но как я понимаю, это не так?

— Я живу в домике у моря. Ты его помнишь? Он расположен в нескольких минутах ходьбы отсюда. Мне хотелось уединения, вот я и попросила лэрда разрешить там пожить.

— Если хочешь, я провожу тебя, но сначала навещу деда.

Сигни приподняла брови:

— Мне не нужен провожатый.

— Я знаю, но ведь нужно же с чего-то начинать знакомство с жизнью на острове, — обезоруживающе улыбнулся Рамзи. — Для начала хотелось бы увидеть побольше твоих работ.

— Ты, конечно, можешь ко мне зайти, но большинство моих акварелей находится здесь, в Скеллиг-хаусе. В последнее время из-за постоянной занятости я не могла уделять много времени творчеству.

Он кивнул, и они направились к комнате больного лэрда. Приоткрыв дверь, Сигни увидела у его кровати Робби Бернса, главного пастуха поместья. Заметив ее, Бернс поднялся:

— Мне пора идти, сэр. Не хочу утомлять вас. К тому же к вам пришли.

— Если за дверью прячется мой внук, впусти его, — слабым голосом проговорил лэрд.

Бернс вышел из комнаты и кивком поприветствовал Рамзи:

— Рад тебя видеть, парень. Ты вырос за эти годы.

Рамзи улыбнулся и протянул ему руку:

— А ты растолстел.

Бернс, рассмеявшись, левой рукой похлопал себя по животу, а правой пожал протянутую руку.

— Это все из-за жены: она слишком хорошо готовит. Теперь, когда ты вернулся, тебе тоже пора обзавестись семьей. Если, конечно, ты не успел жениться в чужих краях.

Рамзи посмотрел на Сигни, и она ответила ему взглядом, в котором явственно читалось: «Я же говорила, что здесь все будут стараться женить тебя!». В глазах Рамзи зажглись искорки смеха, и он воскликнул:

— Никаких жен-иностранок! Только шотландская женщина может справиться с шотландским мужчиной.

— Это верно, — согласился Бернс и, кивнув Сигни, ушел.

— Старые друзья лэрда по очереди навещают его, — сказала она тихо, — чтобы попрощаться.

— Они прощаются не только с ним, но и с целой эпохой, особым образом жизни, — заметил Рамзи. — Старый лэрд скоро покинет этот мир, и они останутся с малознакомым человеком сомнительной репутации. Их мир меняется на глазах. Я уверен, что часть островитян, которые служили на Королевском флоте или в армии, сражавшейся против Наполеона, вернулись домой с новыми идеями.

— Да, ты познакомишься с ветеранами, когда мы будем объезжать острова, — сказала Сигни и показала на дверь. — Проходи в комнату. И погладь за меня Одина по головке. А мне нужно еще кое-что сделать, прежде чем я отправлюсь домой.

Рамзи кивнул и вошел в комнату лэрда.

Сигни действительно нужно было поговорить с миссис Донован, экономкой, но сначала она хотела повесить одну из своих акварелей в комнате Рамзи. Какая из них больше понравилась бы ему? Сигни задумалась, вспомнив их сегодняшний разговор, и вдруг поняла, какую акварель ей выбрать.

Рамзи на цыпочках подошел к кровати, решив, что дед заснул. Кот лежал рядом с подушкой хозяина, явно недовольный вторжением чужака, о чем говорил его нервно подергивавшийся хвост. Когда Рамзи, стараясь не шуметь, уселся в кресло у кровати, старик вдруг открыл бледно-голубые глаза и пристально посмотрел на него.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Рамзи.

— Я очень устал, Кай, — вздохнул лэрд. — Мне недолго осталось…

— Не торопись на тот свет, — с наигранно беспечным видом возразил Рамзи. — Мне еще сколькому нужно у тебя научиться.

— Не волнуйся. Сигни знает, что делать, и направит тебя в нужную сторону, если будешь совершать ошибки. Не сомневайся: недостатка в людях, готовых указать на твои промахи, не будет…

Рамзи рассмеялся:

— В этом ты прав.

— Ты так похож на своего отца… Странно, — внезапно произнес Дункан. — Жаль, что у тебя не было возможности лучше узнать Аластера.

У Рамзи сжалось сердце. Он почти не помнил родителей, о них редко упоминали в его присутствии. Они познакомились, когда Аластер учился в университете. Отец умер примерно в том возрасте, в котором сейчас был Рамзи, а про мать он знал, что та была родом из Эдинбурга.

У молодого человека сохранились лишь отрывочные воспоминания о них. Он, в частности, помнил, как визжал от удовольствия, сидя на плечах у отца, и теплые объятия матери с нежным ароматом лаванды. Они покинули этот мир слишком рано…

Каково было Дункану и Кейтлин потерять своего единственного сына? Рамзи трудно было даже представить себе ту боль, которую они испытали.

— Я бы тоже хотел узнать его получше, — тихо сказал Рамзи.

— Аластер гордился бы тобой. Он по достоинству оценил бы твои поступки и одобрил бы и то, что ты отправился навстречу опасным приключениям, и то, что вернулся домой. — Дункан шумно выдохнул. — Думаю, я скоро встречусь с ним.

— Надеюсь на это, — сказал Рамзи.

Нельзя сказать, что он твердо верил в существование загробного мира, но мысль, что после смерти его встретят ушедшие близкие, ему нравилась, во всяком случае, была утешительной.

И все же Рамзи предпочел бы поговорить с дедом о более практических вещах.

— Сигни будет сопровождать меня в поездках по островам. Мы объедем все деревушки, поселки, церковные приходы. Надо познакомиться с людьми.

— Это хороший план, — одобрил лэрд. — Считай, что мой конь, Тор Пятый, перешел к тебе по наследству. Лучшего коня трудно себе представить.

Всех верховых лошадей лэрда звали Тор.

— С нетерпением жду встречи с ним, — признался Рамзи. — Наши лошади относятся к редкой породе.

— Они произошли от ирландских скакунов, — сказал лэрд усталым голосом. — А теперь ступай. Мне нужно отдохнуть.

Рамзи поднялся:

— Я зайду позже вечером. Увидимся!

Сколько еще протянет его дед? Рамзи глубоко задумался, остановившись. Дверь открылась, Сигни тихо вошла в комнату и, приблизившись к кровати, почесала Одина за ухом. В ответ раздалось довольное урчание, и, наклонившись, Сигни поцеловала лэрда в щетинистую щеку.

— Увидимся завтра. Хорошего сна.

Лэрд одарил ее ласковой улыбкой и закрыл глаза.

Она повернулась и направилась к двери. Рамзи последовал ее примеру.

— Я пойду домой, — сказала Сигни, когда они вышли из комнаты больного. — А ты, если хочешь, сходи на кухню и подкрепись: день был тяжелый, а до ужина еще далеко.

— Я предпочел бы проводить тебя: посмотреть, где живешь, если, конечно, не возражаешь.

Сигни пожала плечами, кутаясь в шаль:

— Как тебе будет угодно.

Жилище многое говорит о своем хозяине, а Рамзи очень хотелось больше узнать о Сигни.

Они вышли на улицу и направились по тропинке к обрыву, в противоположном от Кланвика направлении. Домик у моря находился всего в десяти минутах ходьбы, на утесе, чуть ниже хозяйственных построек, на широком уступе по пути к береговой линии, где шумел прибой.

Сигни установила ограждение вдоль тропинки, которая спускалась вниз по склону к ее скромному домику. Когда с Северного моря дул штормовой ветер, приходилось крепко держаться за поручни, чтобы не упасть с обрыва.

Шагая по тропинке, Сигни полной грудью вдыхала свежий морской воздух и уже сейчас чувствовала, что ночью будет шторм — не самый свирепый, но довольно сильный.

Внизу под ними тянулся отлогий песчаный берег, на который с шумом накатывали волны.

— Я вижу, ты можешь писать пейзажи прямо с крыльца своего дома, — заметил Рамзи, глядя на летавших над самой головой крачек, которые, судя по ее работам, не раз служили Сигни источником вдохновения. — Домик когда-нибудь затопляло во время штормов?

— При мне — нет, но я знаю, что в прошлом такое бывало. Из-за возможного наводнения я раздаю большую часть работ, чтобы они не пропали, или вешаю в Скеллиг-хаусе. На возвышенности безопаснее.

Тропинка привела их к задней двери домика. Как и в большинстве домов на островах, она не запиралась, а внизу в ней была прорублена дверца для собаки. Сигни открыла дверь черного хода, ведущую в кухню, и была встречена радостным собачьим лаем. Это была небольшая овчарка местной породы, лохматая, в черно-белых пятнах.

— Как дела у моей Фионы? — проворковала Сигни, погладив собаку. — Шерсть теплая. Значит, ты спала на солнышке, да?

В ответ Фиона лизнула Сигни в руку, а затем переключила свое внимание на Рамзи. Некоторое время она задумчиво разглядывала его, словно не зная, поприветствовать чужака или укусить. Рамзи протянул руку, и собака обнюхала ее.

— Привет, Фиона. Ну что, позволишь мне войти в дом?

Она лизнула его ладонь и подставила голову, предлагая потрепать ее по шее. Потом, приняв ласку как должное, Фиона, довольная, высунула язык.

— Ты, наверное, уже не охраняешь овец, старушка? — с улыбкой спросил Рамзи.

— Фиона Пушистая досрочно ушла на пенсию, поскольку повредила лапу и охромела. Ей было трудно стеречь отару с такой травмой, — объяснила Сигни, поставив собаке миски с кормом и водой. — Не знаю, как она сумела меня разжалобить, но Фиона сама пришла ко мне в полной уверенности, что я ее не выгоню.

Рамзи усмехнулся:

— Она знала, кого выбирать в хозяйки.

Выпрямившись, он огляделся. Планировка скромного жилища Сигни была простой: единственная спальня располагалась за кухней, которая переходила в просторную комнату, служившую одновременно гостиной и студией. Таким образом, в домике было всего два помещения.

Окна постройки были довольно широкими и обеспечивали хорошее освещение, поскольку выходили на юг. Из них открывался потрясающий вид на пенящиеся волны, накатывавшие на берег внизу. Рамзи знал, что художники предпочитают освещение с северной стороны, именно оно считается идеальным для работы, но выходившие на юг окна делали домик Сигни светлым и уютным, и это было преимуществом для постройки, возведенной в местном суровом климате. Ваза с полевыми цветами на кухонном столе подчеркивала мирную красоту жилища.

— Я был в этом домике всего пару раз, но всегда чувствовал очарование этого места, — заметил Рамзи. — Солнце, песок и волны. Вокруг красота и покой. У тебя нет недостатка в сюжетах для творчества.

— Вот почему я захотела жить здесь, — сказала Сигни, задумчиво глядя на накатывающие волны. — Шум моря успокаивает. Я хорошо сплю под убаюкивающую музыку волн. Выпьешь чаю?

— Спасибо, с удовольствием.

Рамзи прошел в гостиную и замер, увидев мебель. Кресла с навесом или, как их еще называли, с капюшоном, были широко распространены на Торси и Оркнейских островах, но то, которое стояло у окна, было необычным даже в их ряду. Рамзи узнал это редкой формы двухместное кресло, которое позволяло паре сидеть бок о бок под одним навесом. Он сам смастерил его ко дню рождения Гизелы, а его возлюбленная вместе с Сигни сплела капюшон из морской травы. Рамзи затем прикрепил его к каркасу кресла. Девушки использовали светлые и темные травы для простого узора. Под сиденьем располагался широкий выдвижной ящик, в котором хранился сложенный плед. Им можно было укрыть колени тех, кто сидел в кресле. В нем было уютно даже в самые холодные ночи.

В былые времена Сигни обычно забиралась в другое, одноместное, кресло с капюшоном и наблюдала за Рамзи и Гизелой, которые, не замечая ничего вокруг, разговаривали и смеялись. Это была счастливая пора.

Рамзи с горечью отвел взгляд в сторону:

— Я не ожидал увидеть здесь эти кресла, но вполне логично, что ты используешь мебель из старого дома. Раскладной столик, на котором сейчас лежат художественные принадлежности, если не ошибаюсь, стоял когда-то на кухне?

Сигни, кивнув, подбросила в огонь несколько торфяных брикетов и наполнила водой чайник.

— Мы, жители Торси, люди бережливые. Было бы расточительно выбрасывать хорошую мебель, тем более что на островах не так уж много дерева, чтобы тратить его впустую.

Рамзи посмотрел на тряпичный коврик, расстеленный на полу, и перевел взгляд на небольшой ткацкий станок, стоявший в углу.

— Нельзя сказать, что я достигла мастерства в ткацком деле, — проследив за его взглядом, сказала Сигни, — но иногда я просиживаю за ткацким станком долгие зимние вечера. Простые вещи, как этот половик, я могу соткать своими руками. Такая работа меня успокаивает.

Его взгляд снова скользнул по комнате. Среди старой мебели здесь, на побеленных стенах, были развешаны новые рисунки.

— Скажи, ты порой ощущаешь, что в твоем доме обитают тени тех, кого ты любила? — спросил он тихо.

— Если тени сестры и матери и посещают меня порой, то я не боюсь их, потому что знаю: они питают ко мне только дружеские чувства. Мне приятно их присутствие. — Сигни зачерпнула ложку заварки из банки с чайными листьями и всыпала ее в керамический чайник. — Этот кухонный стол попал сюда с чердака Скеллиг-хауса, и с ним не связано никаких особых воспоминаний. Это просто хороший прочный стол.

Пока Сигни говорила, Фиона покончила с едой и направилась в гостиную, к самому солнечному месту. Она, видимо, быстро привыкла к комфорту и сытости.

Вода закипела, и Сигни наполнила заварочный чайник, а пока чай настаивался, открыла жестяную коробку с песочным печеньем и выложила его на маленькую тарелку.

— Если ты живешь в Скеллиг-хаусе, то волей-неволей привыкаешь к присутствию теней прошлого, — продолжила Сигни. — Ты сталкивался с призраками прежних обитателей усадебного дома в детстве?

Рамзи заколебался: честно говоря, стеснялся рассуждать на эту тему. Но здесь, на диком севере Шотландии, люди верили, что призраки разгуливают по ночам.

— В детстве я воспринимал все, что касалось нашего дома, как должное, — ответил он наконец. — Позже посещение древних развалин сформировало во мне привычку сохранять спокойствие и безбоязненно открываться навстречу всему, что может произойти в историческом месте. Думаю, эта привычка пригодится мне и здесь, в родных краях.

— Конечно пригодится, но будь осторожен. Поскольку это твоя родина, местные духи и воспоминания могут обладать над тобой большей силой, чем древние развалины в чужих странах, — предупредила Сигни.

Налив две кружки чая, она поставила на стол кувшинчик со сливками и маленький горшочек с медом. Рамзи с интересом разглядывал кружки и заварочный чайник с круглым туловом. Это был керамический сервиз из красной глины, обожженной, должно быть, при высокой температуре. Сюда входили еще и блюдца.

— Как специалист по древним артефактам, я видел немало старинной керамики. Этот чайный сервиз изготовлен, судя по всему, в наше время, но эта посуда прекрасный образец старинной красной керамики. Откуда она?

— Это совсем новая посуда, ее изготовили в наших краях, на острове Истри. У меня она не вызывает никаких ассоциаций с прошлым.

Рамзи порылся в памяти:

— Если я правильно помню, Истри — остров, на котором живет семейство Янсен. Я не знал, что они занимаются гончарным ремеслом.

— Для Янсенов это довольно новое занятие, — пояснила Сигни. — Одному из младших членов семьи, Хакону, довелось работать на гончарном заводе в центральном графстве Англии, и он многое узнал об этом ремесле. Вернувшись домой, Хакон обнаружил, что на ферме его бабушки имеются залежи высококачественной красной глины. Недолго думая, он построил печь для обжига и начал экспериментировать. Поскольку на Торси нет других гончарных мастерских, Хакон рассудил, что его керамику здесь с руками оторвут, и не ошибся. Изделия мастерской «Янсен» отличаются хорошим качеством и приемлемыми ценами, потому что они местные, а не привозные.

Рамзи взял кувшинчик для сливок, восхищаясь его простой и элегантной формой.

— Я хочу познакомиться с Хаконом. Такие, как он, бизнесмены нужны Торси.

— Вообще-то, Хакон занимается непосредственно изготовлением керамики, а бизнесом руководит его жена Инга, у нее это очень хорошо получается. Она моя подруга. Когда-то занималась у меня на курсах подготовки учителей, но оставила преподавательскую деятельность после того, как вышла замуж за Хакона и взялась за бизнес. Он был рад переложить на жену дела, связанные с бухгалтерским учетом, а также вопросами продажи и отгрузки товара. — Сигни взяла высокую кружку из красной глины. — Я заказала для себя такие кружки, потому что мне нравится посуда, в которую можно налить много чая. В изящных маленьких чашечках из-за малого объема горячий напиток слишком быстро остывает.

— Ты права, — согласился Рамзи, добавив в свою кружку с чаем немного сливок и ложку меда. — Я тоже, пожалуй, закажу подобные кружки у Янсенов, когда к ним поеду.

— Кружки такой формы оказались настолько востребованными, что Инга добавила их в линейку обычной продукции гончарной мастерской. — Сигни усмехнулась. — Островитяне серьезно относятся к чаепитию.

— Как и все британцы, — заметил Рамзи, откусив от песочного печенья и запив его глотком горячего, почти обжигающего, чая. — Как вкусно!

Сигни усмехнулась:

— Ты, должно быть, очень голоден, раз тебя так впечатлило простое песочное печенье.

— Это правда. Я съел сегодня поутру на яхте всего лишь кусочек хлеба с маслом.

Сигни поставила перед ним хлеб и сыр, и Рамзи с удовольствием съел несколько бутербродов.

— Сегодня был долгий и какой-то странный день.

— И он еще не закончился, — заметила Сигни и, положив на стол пару альбомов для рисования, села напротив гостя. — Раз уж мы заговорили об инвентаризации древних памятников Торси, это может тебя заинтересовать.

Рамзи раскрыл альбом для рисования и увидел карандашный рисунок старого, наполовину разрушенного круглого броха. Вокруг основания цвели цветы, а за ними раскинулось море. Не слишком детализированный, но яркий, вызывающий воспоминания рисунок был выполнен быстрыми, уверенными штрихами.

— Это брох на северной оконечности острова Стромбург, насколько я помню.

Сигни кивнула:

— Да, это брох — древняя круглая каменная башня. Не знаю, сколько всего здесь таких башен, но это одна из наиболее хорошо сохранившихся.

Рамзи полистал альбом и увидел наброски старых рыбацких хижин и вырытых в прибрежном песке траншей, которые использовались для укрытия рыбацких лодок в непогоду. Здесь были эскизы развалин замка, старых ферм, небольшой мельницы.

— Ты очень талантливая художница, — заметил он. — Мне пришла в голову идея! Давай сделаем книгу о древних памятниках архипелага Торси. Я проведу исследования и напишу текст, а ты создашь иллюстрации.

Сигни приподняла брови:

— Кому интересны старые камни Торси?

— Таких, конечно, не много, но они есть, а значит, подобными исследованиями стоит заниматься. В ходе моего знакомства с островами я нанесу все древние памятники на карту, а ты сделаешь зарисовки.

Сигни потупила взор:

— Не уверена, что у меня хватит на это времени.

— Наш проект будет долгосрочным, — принялся ее уговаривать Рамзи. Перевернув страницу альбома, он увидел новое сооружение. — Это ведь башня Мартелло? Ее построили, чтобы задержать нападение войск Наполеона, вторжения которых ожидали на островах.

— Да, это было всего пять лет назад. Кланвик нужно было защитить, поскольку его гавань имеет важное стратегическое значение для британского судоходства, но, к счастью, башню не пришлось использовать в качестве оборонительного сооружения.

— Здесь хорошо видно, что при ее строительстве использовали традиции древней архитектуры. Она прямой потомок старых брохов, которые располагались вокруг прибрежных крепостей для отражения нападений с моря.

— Основные принципы строительства оборонительных сооружений не меняются на протяжении веков, — заметила Сигни и взяла с тарелки печенье. — Интересно, сколько старых брохов использовалось в прежние времена для защиты островов? И если на них нападали, то на чьей стороне были наши предки?

— Вероятно, и на той и на другой. Между жителями Норвегии и обитателями северных шотландских островов наверняка были стычки. Однако долгое время люди жили в мире и согласии. — Рамзи допил чай и встал из-за стола. — Мне пора возвращаться. Ты зайдешь сегодня вечером в Скеллиг-хаус?

— Нет. Следующую лекцию о том, как стать лэрдом, отложим на завтра, — ответила Сигни.

Он улыбнулся:

— Буду ждать с нетерпением.

Направляясь по тропинке вдоль побережья домой, он удивлялся, что ему опять хотелось увидеть Сигни: они ведь расстались всего несколько минут назад.

Когда гость ушел, Сигни вылила в свою кружку остатки чая из заварочного чайника и поднесла к губам, наслаждаясь ароматным напитком и глядя в окно на набегавшие волны. Она поняла, что придется часто видеться с Рамзи, и поэтому ей нужно было разобраться в своих чувствах к нему. Он был слишком самоуверен, осведомлен во многих вопросах, и это ее раздражало.

Но во время общения, когда Сигни расстроилась, вспомнив обстоятельства смерти Гизелы, Рамзи неожиданно проявил удивительную отзывчивость и даже ранимость. Она была глубоко благодарна ему за понимание и сочувствие.

С годами он стал настоящим красавцем и наверняка покорителем женских сердец. Теперь, когда он вернулся, его окружат молодые леди, мечтающие выйти за него замуж, а Сигни ненавидела толпу.

Она придвинула к себе альбом для рисования, взяла карандаш из высокого керамического стакана и несколькими быстрыми штрихами набросала лицо Рамзи, но, увидев результат, нахмурилась. Черты лица были слишком правильными, лишенными индивидуальности. В рисунке ей не удалось передать ум и юмор, светившиеся в его глазах.

Сигни вырвала страницу из альбома, скомкала и бросила в камин, который она, как и все на острове, топила торфом. Бумажный комок быстро охватило пламя. Сигни с усмешкой подумала, что впереди у нее целые десятилетия, чтобы попытаться создать его портрет. Она не знала, радоваться или огорчаться этому факту.

Глава 6

Когда Рамзи переступил порог Скеллиг-хауса, ему навстречу вышла экономка, миссис Донован, и бесцеремонно воскликнула:

— Наконец-то ты вернулся, парень! Сегодня вечером мы устраиваем званый ужин в честь твоего возвращения домой, и я боялась, что нам придется садиться за стол без тебя.

Рамзи немного растерялся. Впрочем, он понимал, что этого следовало ожидать.

— Надеюсь, гостей будет не слишком много? Честно говоря, у меня был долгий трудный день, — предупредил он.

— Будут только домочадцы и ближайшие соседи, — заверила его экономка. — Люди хотят посмотреть на тебя, убедиться, что ты — это действительно ты.

— А волынка будет?

— Нет, мы не хотим беспокоить лэрда, — с сожалением сказала она. — Ужин не продлится долго, не беспокойся. Но мы не могли допустить, чтобы твое возвращение осталось незамеченным.

— Я рад, что ужин не затянется допоздна. Мне хочется посидеть с дедушкой. Когда соберутся гости? Я еще даже не успел подняться в свою комнату.

— У тебя есть около часа, чтобы подготовиться, — заверила его миссис Донован и направилась на кухню.

Рамзи решил сначала зайти в комнату больного деда. Легонько постучав в дверь, он вошел и увидел капитана рыбацкого судна, который сидел у кровати и вместе с лэрдом они смеялись. Обветренное лицо капитана показалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, где его видел. К счастью, Дункан пришел ему на помощь.

— Ты ведь помнишь Карла Иннеса, Кай? Лучшего капитана рыболовецких судов на Торси?

— Он говорит этот комплимент всем капитанам, — проворчал Иннес, вставая и протягивая руку гостю. — Точно так же, как моряки говорят одни и те же комплименты всем девушкам.

Рамзи, пожимая руку капитану, рассмеялся и заметил:

— Обычно это срабатывает, даже если мы понимаем, что это всего лишь лесть.

— Да, и твой дед знает, как никто, когда нужно польстить, а когда дать пинка под зад.

— Оба навыка в одинаковой степени полезны, — заметил Рамзи и перевел взгляд на Дункана, который выглядел изможденным, но явно наслаждался общением с гостем.

Иннес поднес руку к морде Одина, и тот с удовольствием облизал его пальцы.

— Коту нравится запах рыбы, который впитался в мои руки, — усмехнулся Иннес. — Ладно, я пойду.

Капитан в последний раз пристально посмотрел на лэрда, как будто знал, что они больше никогда не увидятся, и с мрачным выражением лица вышел из комнаты.

Оставшись наедине с дедом, Рамзи опустился в кресло.

— У тебя здесь настоящий салон, куда заходят уважаемые гости, чтобы поздороваться с тобой и, быть может, выпить по стаканчику виски. — Он посмотрел на бутылку, стоявшую на прикроватном столике. Раньше она была почти полной, а теперь наполовину опустела. — Это «Келлан»? Лучшее, что есть в доме?

— Разумеется. Я слишком стар, чтобы пить всякую дрянь. — Дункан подавил зевок. — Дженни Донован приготовила праздничный ужин под девизом «Добро пожаловать домой!». Обязательно сходи на него. Люди хотят посмотреть, в кого ты превратился.

— А ты не хочешь присоединиться к нам? Я могу отвезти тебя к столу в кресле-каталке хотя бы ненадолго, — предложил Рамзи.

— Я слишком устал, чтобы слушать всяких болтунов, — едко заметил лэрд. — Но ты после ужина возвращайся ко мне и расскажи, как все прошло.

Рамзи встал и, легонько коснувшись покрытой старческими пятнами руки деда, почувствовал хрупкие косточки под тонкой кожей. Слава богу, его путешествие домой длилось недолго, и он застал старика живым, хотя запросто мог опоздать. Он протянул руку к Одину и тут же получил шлепок лапой за наглость.

— Должно быть, от меня пахнет не так, как надо: прости, приятель, рыбу не чистил, — рассмеялся Рамзи.

— Мой кот с твердыми убеждениями, — пояснил лэрд, закрыв глаза. — Но не беспокойся: в конце концов он пообвыкнет и примет тебя.

Терзаемый тяжелыми мыслями, Рамзи вышел из библиотеки и направился в свою комнату. Здесь мало что изменилось за время его отсутствия. Ее тщательно убрали к его приезду, на письменном столе стояла ваза с полевыми цветами, очень похожими на те, что он видел на кухне Сигни, и это, вероятно, не было простым совпадением.

Его багаж стоял рядом с гардеробом. Рамзи медленно повернулся, осматривая знакомую обстановку. Небольшой книжный шкаф был завален книгами, как и раньше. Правда, пыль тщательно вытерли. Как ни странно, интересные камни и ракушки, которые он раскладывал на подоконниках, лежали на прежнем месте, и пыль с них тоже смахнули. Ковер, покрывало на кровати, мягкое кресло у камина — все эти вещи Рамзи помнил с детства. Все в этой комнате было ему знакомо и навевало воспоминания.

Внезапно его взгляд привлекла акварель, висевшая над письменным столом. Раньше ее здесь не было. Это, конечно же, одна из работ Сигни. На ней художница изобразила закат. Маленькая темная фигурка человека, стоявшего на берегу и любовавшегося морским пейзажем, отбрасывала длинную тень в лучах садившегося в море солнца. Рамзи подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть акварельный рисунок. Слегка тронутые лучами закатного солнца морские волны были изображены в голубых тонах, а берег, на котором стоял человек, в мягких коричневатых.

Что именно передавала эта работа — состояние покоя или одиночества? Он на минуту задумался. Возможно, художница пыталась передать и то и другое. Все работы Сигни задевали струны его души, и эта акварель не стала исключением.

Он начал распаковывать вещи, и почему-то они сами собой раскладывались так, как это было когда-то в детстве. Внезапно ему в голову пришла мысль, что когда-нибудь ему придется переехать в просторные апартаменты лэрда, но он тут же отогнал ее: не хотелось круто менять свою судьбу.

Прозвонил колокольчик, сзывая всех домочадцев к ужину. Это был хорошо знакомый с детства звук.

Поскольку званый ужин устраивали в его честь, Рамзи переоделся, приняв торжественный вид. Если бы у него был выбор, он предпочел бы спокойно провести вечер в одиночестве, но, с другой стороны, повидаться со старыми знакомыми было приятно.

Гости с некоторой настороженностью встретили его, но обмен дружескими приветствиями быстро разрядил атмосферу. В Скеллиг-хаус, чтобы увидеть его, пришли Стюарты и Иннесы, Йохансоны и Олсоны, Брауны и Филдинги. Это были распространенные фамилии на островах архипелага, отражавшие историю заселения Торси викингами, кельтами, англичанами и представителями других этносов. Рамзи вырос, полагая, что национальное разнообразие жителей Торси — это нормальное явление, но позже узнал, что для такого отдаленного места это было необычно. С тех пор он стал ценить уникальность родного края.

Во время ужина он ловил на себе любопытные взгляды женщин, особенно незамужних. Судя по всему, Сигни была права: местные жители заинтересованы в том, чтобы женить будущего лэрда. Пристальное внимание дам начало его раздражать.

Пока они ели рыбу и поднимали тосты за возвращение блудного сына, начался шторм, который предсказывала Сигни, ветер усилился, и в воздухе запахло дождем. Жители Торси хорошо знали, что такое непогода. При приближении шторма гости извинились и разошлись по домам еще до того, как буря разыгралась в полную силу.

Проводив последних гостей и поблагодарив Дженни Донован и остальную прислугу, Рамзи вернулся в комнату деда. Он думал, что старик спит, но, когда подошел к кровати, Дункан, не открывая глаз, пробормотал:

— Расскажи мне о своих приключениях, Кай. Я уверен, что ты многое повидал, скитаясь по миру…

Рамзи присел на стул рядом с кроватью старика и с невеселой улыбкой заметил:

— Чтобы поведать обо всем, что мне довелось увидеть и услышать, понадобились бы месяцы, так что тебе придется задержаться на этом свете, если хочешь услышать все мои рассказы.

— Подложи-ка мне под спину несколько подушек и налей немного виски, — попросил лэрд.

Рамзи помог деду сесть в постели и подложил под спину две подушки.

— Надеюсь, у тебя припрятано где-то еще, потому что эта бутылка почти пуста.

— Посмотри на полке с книгами про путешественников: там должно хватить на ночь, — налей и себе немного. Виски «Келлан» — лучший напиток для этого времени суток.

Рамзи нашел два бокала и плеснул в них виски. Лэрд взял свой и, подняв на удивление крепкой рукой, произнес тост:

— За то, чтобы все возвращались в родные пенаты!

Рамзи чокнулся с дедом и, ощутив приятный мягкий вкус виски, сделал глоток. Он понял, что именно это нужно было ему после бесконечно долгого дня.

Лэрд откинулся на подушки с бокалом в одной руке и, положив другую на теплый серый бок Одина, приготовился слушать рассказ о странах Средиземноморья, в которых внук побывал за эти годы, и о своих путешествиях по пустыням в поисках погребенных в песках древних городов. Рамзи поведал деду о ночи в Константинополе, когда помог английскому морскому капитану спастись из неприступного дворца, винах Португалии, Испании, Италии и Греции, с тонкостью ценителя описав их запах и вкус. Он говорил до тех пор, пока не охрип. Шторм между тем усилился, за окнами завывал ураганный ветер, дождь лил как из ведра, и время от времени после редких вспышек молнии гремели раскаты грома.

— Раздвинь шторы, чтобы я мог видеть молнию, — приказал дедушка.

Он всегда любовался грозой, как, впрочем, и сам Рамзи, когда находился в теплом сухом помещении. Раздвинув занавеси, он подбросил в огонь еще пару торфяных брикетов. Сладковатый запах дыма от горящего торфа был запахом его детства.

— Можешь вывести меня на улицу? — внезапно попросил лэрд.

Рамзи с удивлением уставился на него.

— Зачем? Там холодно, льет дождь и штормовой ветер.

— Я всегда боялся умереть в постели. Помоги мне встать, черт возьми! — заупрямился дед и свесил исхудавшие ноги с кровати.

Он покачивался от слабости, но не падал. Его просьба была безумной, но внук не мог ослушаться умирающего. Когда смерть неизбежна, следует ли думать о риске? Рамзи подошел к деду и усадил на край кровати. На старике ничего, кроме длинной ночной рубашки, не было, и он пошел в прихожую за дождевиком.

В доме было тихо. Прихожую освещала только тусклая лампа. Он открыл дверцу шкафа в углу и увидел на вешалках пальто, плащи, накидки, а также лежавшие на верхней полке шляпы и шарфы. Внизу стояли ботинки, сапоги и туфли, в углу притулилась пара хлипких зонтиков, которые не выдержали бы и легкого ветерка.

Рамзи надел плащ с капюшоном и решил, что деду будет удобнее в длинном дождевике. Прихватив пару сапог, которые вроде бы принадлежали лэрду, он вернулся в библиотеку и осторожно обул старика.

— Ты просто сумасшедший, — сказал он непринужденным тоном, укутав в дождевик высохшую костлявую фигурку старика и натянув на ноги сапоги.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил дед. — Захвати-ка виски.

«Почему бы и нет?» — пожав плечами, подумал Рамзи и, сунув бутылку в большой карман плаща, обнял деда за талию, с удивлением осознав, что стал выше него. Когда это произошло?

— Куда пойдем?

— Выйдем на улицу через боковую дверь, а затем свернем налево, к скамейке, — распорядился Дункан.

Крепко обхватив деда за талию, Рамзи молча направился к двери. Старик семенил, пытаясь двигаться самостоятельно, но внук почти нес его. Как только он приоткрыл дверь, порывом ветра ее ударило о стену, но звук удара был заглушен ревом ветра и волн. Скамейка стояла всего в нескольких футах от них, в защищенной от непогоды нише.

Рамзи захлопнул дверь, усадил деда на скамью и сел рядом, поддерживая старика правой рукой. Кот тут же следом запрыгнул на скамейку с другой стороны и прижался к бедру хозяина, оставаясь преданным ему даже в такую не любимую котами погоду.

Дункан подставил лицо ветру и вздохнул от удовольствия.

— Ничто так не разгоняет кровь, как хорошая гроза!

— В таком случае сейчас у тебя, должно быть, кровь просто бурлит, — заметил Рамзи, вынужденный признать, что ураганный ветер и штормовые волны великолепно бодрят, когда закончился долгий утомительный день.

— Дай мне виски, — потребовал Дункан.

Рамзи молча открыл бутылку и протянул деду. Лэрд сделал большой глоток и, удовлетворенно вздохнув, заговорил:

— Когда твоя мама привезла тебя к нам с Кейтлин в промокшей от дождя повозке, была ночь, очень похожая на эту. — Родители ездили в Эдинбург навестить ее семью и взяли тебя с собой, но там подхватили какую-то страшную заразную болезнь, которая проявилась лишь после того, как они вернулись на Торси. Аластер уже умер или был при смерти, когда Джинни повезла тебя к нам, несмотря на бурю. Как только передала тебя бабушке, она лишилась чувств и через несколько часов умерла.

— Почему я этого не знал? — спросил Рамзи, потрясенный.

Дункан пожал плечами:

— Ты никогда не спрашивал о том, как попал к нам. Ты тоже заболел, но не так серьезно, как твои несчастные родители. Похоже, в твоей памяти не сохранилось воспоминаний о том, что произошло той ночью, и, я думаю, никому не хотелось говорить тебе об этом. Это была очень тяжелая ночь для всех нас. Твоя мать была задорной девушкой с сильным характером, любила жизнь. — Лэрд с горечью вздохнул и глотнул виски. — Она слишком рано умерла… Они оба ушли от нас слишком рано, но у нас, слава богу, остался ты.

Рамзи взял у деда бутылку и, тоже сделав глоток, вернул обратно. Дед прав: это самый подходящий для бурной ночи напиток.

— Несмотря на все неприятности, которые я тебе доставил, удивительно, что ты не сбросил меня со скалы в Северное море.

Дункан усмехнулся:

— Не буду врать: соблазн такой был, но ты рос энергичным мальчишкой, похожим на своего отца. И на меня в юности. В тебе не было подлости.

Дед закашлялся, согнувшись пополам и пытаясь отдышаться.

— Нам, пожалуй, пора вернуться в дом, — встревожился Рамзи.

— Нет, черт бы тебя побрал! — прорычал старик, восстановив дыхание, а потом добавил, понизив голос до шепота: — Я всегда хотел умереть как викинг, лицом к лицу с бурей.

— Прекрати говорить о смерти! — воскликнул Рамзи. — Я только что вернулся, а ты как будто не рад?

— Теперь, когда ты здесь, мне нет нужды задерживаться на этом свете, — произнес лэрд слабым голосом. — Я устал, Кай, страшно устал, к тому же оставляю вам кучу проблем, с которыми тебе придется разобраться.

— Мы с Сигни обсуждали твои похороны, — чтобы поднять настроение деду, сказал Рамзи. — Ты хотел бы, чтобы тебя похоронили как викинга, отправив в море на горящей лодке?

Дункан хрипло рассмеялся:

— Я бы не возражал против похорон в море, но лучше проститесь со мной по христианскому обряду в соборе Святого Магнуса, чтобы все желающие могли прийти и сказать, каким замечательным стариком я был и что они понесли невосполнимую утрату.

— Хорошо, так мы и сделаем. А теперь, ради всего святого, позволь мне отвести тебя обратно в дом!

Дункан упрямо покачал головой и сделал еще глоток виски.

— Ты должен жениться на Сигни. Она замечательная девушка и прекрасно справится с делами на островах, если ты решишь уехать за границу, — заявил он неожиданно окрепшим голосом.

— Я никуда не уеду, — произнес Рамзи, и его слова прозвучали как торжественная клятва. — И я сомневаюсь, что смог бы уговорить Сигни выйти за меня замуж, даже если бы захотел.

— Используй свое обаяние, парень! Она непременно влюбится и захочет стать твоей женой, если ты приложишь усилия, чтобы понравиться ей. — Дункан снова закашлялся, да так, что его худое тело сотряслось от приступа. — Сигни — замечательная девочка. Я бы хотел, чтобы у нас была такая дочь. — После долгого молчания по телу его вдруг пробежала дрожь, и он вдруг с удивлением в голосе прошептал: — Кейтлин? Это ты? О, Аластер!

Бутылка виски упала из его ослабевших рук, и он, медленно согнувшись пополам, испустил последний хриплый вздох.

Охваченный ужасом, Рамзи попытался прощупать пульс на запястье деда, но его не было.

Один поднялся, положил лапы на руку старого лэрда и, издав душераздирающий кошачий вопль отчаяния, спрыгнул со скамьи и исчез в грозовой ночи.

Рамзи встал и заключил деда в объятия. Старый лэрд казался хрупким и маленьким, словно сжавшаяся тень того могущественного мужчины, которым он был когда-то.

Рамзи отнес безжизненное тело Дункана в дом. Лицо молодого человека было мокрым — то ли от горьких слез, то ли от проливного дождя.

Глава 7

Сигни заснула под шум дождя и грохот волн, накатывавших на берег под уступом, на котором стоял ее домик. На Торси люди жили в гармонии с природой.

Ее разбудил громкий стук в кухонную дверь. Она насторожилась, понимая, что в такой поздний час гости не приносят хороших вестей, и, встав с кровати, накинула теплый халат, сунула ноги в тапочки из овечьей шерсти, защищавшей от ночного холода. К ней подошла встревоженная Фиона, и Сигни потрепала ее по голове.

Кухня была тускло освещена тлеющими в камине углями. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился Рамзи, насквозь промокший, даже струйки воды стекали с мокрых волос по его изможденному лицу и лились на пол с подола дождевика.

— Он… он умер, — хрипло сообщил поздний гость. — Старый лэрд умер.

У Сигни потемнело в глазах, она покачнулась и чуть не упала в обморок, но Рамзи успел ее подхватить. От него пахнуло холодом, но объятия помогли Сигни устоять на ногах. Она вцепилась в него, пытаясь свыкнуться с новостью, которую он принес. Она знала, что старый лэрд тяжело болен, но все равно весть о его кончине прозвучала для нее словно гром среди ясного неба.

Почувствовав, в каком состоянии хозяйка, Фиона лизнула ей руку, словно хотела проявить сочувствие. Сигни благодарно почесала ее за ухом и, высвободившись из объятий Рамзи, неуверенно произнесла:

— Нам нужно прекратить встречи наедине — это крайне неприлично.

Рамзи криво усмехнулся:

— Разве плохо, что двое скорбят о смерти третьего, которого оба любили?

Пожав плечами, Сигни наклонилась подбросить торфяных брикетов в камин и переставить чайник со стола на огонь и сказала:

— Сейчас самое время выпить чаю.

Сняв плащ, Рамзи повесил его на крючок у двери и тяжело опустился на кухонный стул. Фиона тут же устроилась у его ног. Опершись локтями о стол, он закрыл лицо руками.

— Не могу поверить, что провел на Торси всего один день: такое ощущение, что с момента возвращения в родные края прошла целая вечность.

— Да, день был крайне насыщенный, — подтвердила Сигни и подумала, что и у нее он был не менее долгим и трудным. — Слава богу, ты приехал домой вовремя и успел попрощаться с дедушкой.

— Думаю, он держался из последних сил, дожидаясь моего приезда, — прикрывая лицо руками, приглушенным голосом сказал Рамзи. — И когда я наконец вернулся, он позволил себе уйти.

Сигни не стала возражать. Лэрд действительно угасал уже несколько месяцев, и она чувствовала, что он держится на одной силе воли.

— Как это случилось и почему меня не позвали?

— Миссис Донован устроила званый ужин в честь моего возвращения. Из-за надвигающейся непогоды гости рано разошлись по домам, и я пошел в библиотеку проведать лэрда. Он велел мне налить ему виски и приготовился слушать рассказ о моих путешествиях. Через некоторое время ему захотелось на улицу — полюбоваться бурей. — Рамзи прерывисто вздохнул. — Он сказал, что всегда мечтал умереть как викинг: лицом к лицу с бурей, но я решил, что это просто фигура речи. У меня и мысли не было, что он может умереть. Дед говорил о прошлом, активно реагировал на настоящее, а потом… потом вдруг завалился на бок и перестал дышать.

Когда-то на руках у Сигни умерла ее любимая сестра Гизела. Эти воспоминания были еще очень болезненны и неизгладимы.

— Значит, у тебя просто не было времени позвать меня, — сделала вывод Сигни.

— Да, кончина лэрда хоть и не была неожиданной, но все же это случилось слишком скоро, — промолвил Рамзи и после долгого молчания продолжил: — В последнем нашем разговоре дед сказал, что всегда мечтал о такой дочери, как ты.

У Сигни защемило сердце.

— Он был мне больше чем отцом.

— Дункан и мне заменил отца. — Рамзи поднял голову и пристально посмотрел на нее. — Но я рад, что мы с тобой не кровные родственники.

— Разве это имеет какое-то значение?

Сигни налила в заварочный чайник кипятку, вдыхая успокаивающий аромат чайных листьев.

— Лэрд назвал тебя замечательной девушкой и опять попытался убедить меня жениться, — сказал Рамзи и сухо добавил, когда Сигни раздраженно вскинула голову: — Думаю, он хотел убедиться, что у руля будет сильная рука, если я когда-нибудь надумаю опять вернуться к исследованиям исторических памятников.

Сигни опустилась на другой стул, пристально глядя в его холодные серые глаза. Правда, сейчас они были не холодными, а, напротив, горели ярким огнем и держали ее в напряжении.

— Так, значит, ты планируешь снова уехать?

Он покачал головой:

— Нет, я дал слово, что вернусь, когда буду нужен здесь, и не нарушу свое обещание.

Сигни верила ему. Несомненно, многое в Кае изменилось за прошедшие годы, но он всегда был верен данному слову, и она чувствовала, что и сейчас сдержит его.

— Ну раз ты не собираешься уезжать, то нет смысла спешить с женитьбой. Меня удивило, что ты не возразил деду, когда он сватал меня, — заметила Сигни.

— Да я и сам удивился, — усмехнулся Рамзи, — но у Дункана на то имелись причины: будучи очень проницательным, он хорошо знал, чего ты стоишь.

Она приподняла брови:

— Значит, ты хочешь жениться на своей помощнице, которая будет постоянно мелькать у тебя перед глазами? Зачем нам обоим такой брак?

— Не знаю, что ты думаешь обо мне, но я уверен, что мне с тобой никогда не будет скучно. — Его глаза заблестели. — Когда я увидел тебя вчера, моей первой мыслью было, что ты за эти годы превратилась из маленькой угловатой девочки в настоящую нордическую богиню. Ты, несомненно, знаешь, что очень красива и способна привлечь внимание любого мужчины, и это не считая твоего ума, таланта и знаний.

Сигни почувствовала, что краснеет:

— Вижу, ты в своих странствиях по миру научился льстить и говорить комплименты.

Рамзи покачал головой:

— Это не лесть, а чистая правда. Ты удивительно привлекательная женщина, Сигни Матисон, а это уже веская причина жениться на тебе, но одного благословения моего деда недостаточно, в особенности если ты презираешь меня.

Сигни налила две кружки чаю и опять достала коробку с песочным печеньем. Серьезные разговоры не следует вести на пустой желудок. Некоторое время, погрузившись в задумчивость, Сигни молча пила чай, потом наконец сказала:

— Я тебя не презираю, но ты прав: у нас много общего, даже, возможно, слишком много.

— Да, кроме боли и потерь еще и дружба, — тихо заметил Рамзи. — Хоть я и ухаживал за Гизелой, мне всегда было приятно общаться с тобой. Ты была восхитительной девочкой с прекрасными задатками, а теперь вот выросла и стала талантливой. Бутон превратился в великолепный цветок. Я не предлагаю спешить с женитьбой, но во время совместной работы мы, быть может, сблизимся и поймем, что созданы друг для друга?

Она подняла голову и внимательно посмотрела на него. Когда накануне сошел на берег их острова, он был пугающе спокоен и изыскан: утонченный джентльмен, который выглядел неуместным здесь, на краю света, — но теперь, с серым от усталости лицом, казался простым и близким. Сигни с детства была без ума от него, но он ухаживал за Гизелой.

Ее интерес к нему теперь не был таким уж невинным. Она старалась смотреть на Рамзи не как на того, кого знала большую часть своей жизни, а как на незнакомца: умного, пугающе привлекательного, ранимого… и, похоже, увлекшегося ею. Но надолго ли? Сигни решила, что последние события настолько выбили его из привычной колеи, что его неудержимо потянуло к первому знакомому с детства человеку. Впрочем, Сигни не знала наверняка, что творилось в душе Рамзи.

А что, если у них действительно может быть что-то общее? Как это проверить?

— Мужчины как-то сторонятся меня, — стараясь говорить спокойно, заметила Сигни, — но мне непонятно почему.

— Я рад, что ты с ходу не отвергла предложение попробовать сблизиться, — сказал Рамзи с легкой улыбкой и, прикрыв глаза, потер висок. — Ну и денек сегодня выдался. Мне пора…

Он с трудом поднялся, но вдруг покачнулся так, как будто силы его были на исходе. Сигни показалось, что он вот-вот упадет. В этот момент оконные стекла задребезжали от нового порыва ветра.

— Тебе не следует выходить в таком состоянии на улицу: можешь упасть с обрыва. Оставайся здесь, тебе надо отдохнуть.

— Пожалуй, ты права, — пробормотал Рамзи, хватаясь за спинку стула, чтобы не рухнуть на пол. — Можно мне прилечь?

Сигни задумалась. Пол был холодный, по зданию гуляли сквозняки, и она не хотела, чтобы новый лэрд заболел воспалением легких еще до того, как начнет выполнять свои обязанности. Единственным подходящим местом была ее кровать, большая и удобная.

— Пойдем, Кай, — сказала она решительно.

Она закинула его руку себе на плечи, чтобы помочь добраться до постели. Им нужно было пройти всего лишь через просторную гостиную и повернуть направо, в спальню. Одеяло на кровати было скомкано, она откинула его, когда ее разбудил стук в дверь. Свободной рукой она стащила одеяло с кровати и усадила Рамзи на край матраса, потом, сняв с него сапоги, уложила в постель.

Рамзи был в полуобморочном состоянии и не сопротивлялся, и как только его голова оказалась на подушке, сразу же заснул. На его подбородке виднелась светло-коричневая щетина, и вообще он больше не был похож на того лощеного джентльмена, который появился в Скеллиг-хаусе вчера утром.

Таким он больше нравился Сигни.

Укрыв гостя одеялом, она обошла кровать. Она устала за этот день не меньше его и никакая сила не могла заставить ее спать на твердом холодном полу. К счастью, кровать была достаточно широкой, чтобы на ней вполне могли разместиться два человека. Сигни надеялась, что Рамзи не будет брыкаться и метаться во сне. В изножье нашлось место и для Фионы, которое она тут же заняла, а через мгновение уже тихонько похрапывала.

Сигни вытянулась на своей половине, повернувшись к гостю спиной. Укрываясь одеялом, она подумала, что теперь о ней никто не скажет, что она никогда не спала с мужчиной.

Глава 8

Рамзи проснулся, как только забрезжил рассвет, и некоторое время лежал неподвижно, пытаясь понять, где находится. Кровать не покачивалась — значит, не на корабле, на котором плыл пару дней назад.

Его удивляло то, что он лежал на боку, прижавшись к теплому изгибу тела какой-то женщины, и при этом обнимал ее за талию. Открыв глаза, Рамзи уставился на золотисто-рыжие волосы, щекотавшие лицо, и вдруг все вспомнил. Он обнимал нежную и податливую Сигни, которая днем была совсем другой.

У него защемило сердце, когда он вспомнил о смерти деда. Несмотря на разыгравшуюся бурю, он отправился вчера к Сигни, чтобы сообщить ей трагическую новость. Почему? Потому, что она имела право узнать первой о смерти старого лэрда, или потому, что он нуждался в утешении?

Наверное, им двигали оба мотива.

Гроза к утру утихла, и свет восходящего солнца, проникавший в спальню из гостиной через открытую дверь, был мягким и теплым. Скоро Рамзи встанет и столкнется лицом к лицу с проблемами и сложностями, связанными со смертью лэрда, но сейчас ему хотелось просто спокойно полежать в тишине в теплой постели Сигни. Ее близость вызывала в нем нежность, на нечто большее у него сейчас не хватило бы сил.

Сигни зашевелилась, а затем вдруг окаменела, по-видимому, проснувшись.

— Не волнуйся, это всего лишь я. Спасибо, что пустила в свою теплую постель, — пробормотал он и с улыбкой добавил: — Обещаю, что не буду вести себя плохо. Я знаю, что у тебя есть кинжал и ты умеешь им пользоваться, сам учил обращаться с холодным оружием.

Губы Сигни изогнулись в улыбке.

— Ты был хорошим учителем. Знаешь, на мгновение я растерялась, обнаружив тебя в своей постели, но ты ведь ни в чем не виноват, это я сама… Оказалось, что я все-таки не готова спать на полу. Впрочем, в любом случае я не могла позволить тебе идти пешком в Скеллиг-хаус в грозу.

Он убрал руку с ее талии и неохотно отодвинулся, насколько позволяла кровать.

— Ты поступила как настоящий друг. Я вчера так вымотался, что вряд ли добрался бы до дому.

— Да, ты действительно выглядел совершенно… — Сигни замялась, подыскивая нужное слово. — Разбитым.

Рамзи вздохнул:

— Я не осознавал, как сильно был привязан к деду, пока не потерял его. Мы всегда были не в ладах. Но теперь я понимаю: он был моим якорем, человеком, по которому я сверял свой жизненный компас, на которого равнялся.

Сигни кивнула с печальным выражением лица:

— Со мной было то же самое. Дункан увидел во мне личность, а не просто женщину, и дал возможность учиться, развивать свои способности. Он часто говорил, что шотландские женщины ни в чем не уступают мужчинам и должны иметь равные с ними права. — Она приподняла брови. — Ты согласен с этим утверждением?

— Я никогда не задумывался об этом, — осторожно ответил Рамзи. — Хотя я знаю, что шотландские женщины удивительно независимы и талантливы, и это вдвойне верно в отношении жительниц островов Торси.

— Крайне тактичное высказывание. — Она провела пальцами по его заросшему щетиной подбородку. — Ты быстро теряешь столичный лоск: еще неделя — и будешь похож на местного рыбака.

От ее нежного прикосновения атмосфера в спальне резко накалилась. Спать в одной постели было делом рискованным: влечение могло проснуться в любую минуту. И оно проснулось. Рамзи увидел в глазах Сигни удивление, по силе не уступавшее его собственному: он был потрясен охватившими его нескромными желаниями.

Ему хотелось наклониться и поцеловать ее, но Рамзи понимал, что это было бы роковой ошибкой. В ближайшие недели их ждали важные дела, и интимные отношения могли бы помешать им.

Рамзи перекатился на спину и, едва не свалившись с кровати, сжал руки под одеялом. Собирался ли он ухаживать за Сигни, добиваться ее расположения? Да, разумеется. Но не сейчас, позже.

— Я побреюсь, как только появится возможность, — сказал он, спуская ноги с кровати. — Просто не было времени привести себя в порядок.

— Если хочешь успеть, тебе лучше прямо сейчас отправиться в Скеллиг-хаус, — предложила Сигни, судорожно вздохнув.

Пытаясь успокоиться, она поднялась с постели, перекинула через плечо ярко-рыжую косу и сунула ноги в тапочки. Рамзи заметил, как элегантно облегает ее фигуру плотный синий халат, в котором она спала.

Пугающе соблазнительная скандинавская богиня!

Он отвернулся и натянул сапоги, стоявшие рядом с кроватью. Влажная кожа обуви отяжелела от впитавшейся в нее воды, но мятая одежда оказалась относительно сухой благодаря длинному дождевику, который он надел, выходя из дома.

— Да, мне нужно вернуться в Скеллиг-хаус, пока домочадцы не пустились на поиски.

Кровать Сигни была коротковата для него, так что ноги немного затекли, и пришлось их размять.

— Кот лэрда выбежал с нами на улицу, — сообщил Рамзи, меняя тему разговора, — а когда хозяин умер, надрывно завыл и убежал, несмотря на бурю. Не знаю, вернется ли он теперь домой. Похоже, Один был родственной душой Дункана или какой-нибудь ведьмы…

Сигни усмехнулась:

— Не придумывай, это всего лишь кот, хотя и не совсем обычный. Но я согласна: он так прощался с хозяином, будто у него забирали что-то кровное, родное. Знаешь, у викингов были корабельные кошки, и я вполне могу представить Дункана в доспехах викинга на носу корабля с вырезанной из дерева головой дракона, а рядом с ним — Одина на задних лапах, с передними на краю борта, устремившего взор в штормовую даль.

— Мне нравится этот образ, — заявил Рамзи и, запустив пальцы в волосы, попытался сосредоточиться на делах, которые ждали его сегодня. — Скажи, в общих чертах, как выглядит похоронная церемония? Лэрд был удивлен, когда я сказал, что мы с тобой обсуждали возможность отправить его тело в море на горящей лодке по обычаю викингов. Он хотел, чтобы его похороны были традиционными и обряд прощания прошел в соборе Святого Магнуса.

— Прощание состоится через четыре-пять дней. Думаю, что весть о смерти лэрда разнеслась уже по всему Торси. — Сигни туго затянула пояс халата. — Многие островитяне захотят прийти на похороны. Хорошо, что и ты будешь присутствовать: люди увидят тебя воочию. Это прекрасная основа для последующего знакомства с ними во время путешествия по островам архипелага. Готовься: день похорон будет долгим и утомительным.

— Надеюсь, кто-нибудь будет стоять рядом и подсказывать имена тех, кого я вижу и с кем общаюсь.

— Скорее всего, это буду я. Как помощница лэрда, я знакома со многими жителями островов. — Сигни нахмурилась. — Тебе придется произнести короткую речь в память о дедушке. Хочу предупредить, что твой дядя Роальд, вероятно, предложит для поминок свой дом в Кланвике. Его цель — показать окружающим, что он был близок со старым лэрдом и хорошо ладит с новым. Кроме того, это даст ему возможность продемонстрировать свой великолепный просторный дом, расположенный на обширном участке земли, к тому же избавит людей от необходимости добираться до Скеллиг-хауса. При этом большую часть продуктов на стол обеспечим мы.

— Значит, если Роальд предложит для поминок свой дом, мне нужно согласиться, как бы его предложение меня ни раздражало? — спросил Рамзи и, пройдя на кухню, надел плащ.

— Советую тебе принять его. Роальд — влиятельный человек на Торси, — ответила Сигни, — так что лучше поддерживать с ним хорошие отношения.

Рамзи вытащил вязаную шапку из кармана плаща, куда засунул ее накануне поздно вечером, когда добирался до домика Сигни, и заметил:

— К счастью, я знаю, что такое дипломатия. Последнее время я служил в нашей дипломатической миссии в Константинополе и вроде бы справлялся со своими обязанностями.

— Тебе понадобятся все приобретенные на службе навыки, — заверила его Сигни. — Твой дед был лэрдом так долго, что многие будут потрясены его смертью. Они должны поверить в тебя, в твои способности руководить ими.

Рамзи невольно подумал о том, что заниматься шпионажем в Османской империи куда проще, чем быть лэрдом на Торси, где от его действий зависело множество людей, и пообещал:

— Я сделаю все, что в моих силах. Слава богу, у меня есть такая помощница, как ты.

— Заслуга старого лэрда в том, что он свел нас. — Сигни усмехнулась. — Он был великим шахматистом, который всегда думал на несколько ходов вперед.

— Если использовать шахматные метафоры, то ты — королева, самая могущественная фигура на доске, — задумчиво произнес Рамзи. — При тебе я мог бы стать королем, у которого самый высокий статус, но который практически ничего не делает.

— Я бы сделала тебя конем, который ходит непредсказуемым образом, — сказала она, явно забавляясь. — Ступай домой. Я приду в Скеллиг-хаус, как только оденусь и позавтракаю, помогу тебе разобраться с текущими делами и подготовиться к похоронам.

— До скорого.

Фиона через собачью дверь как раз вернулась с прогулки с перепачканными в грязи лапами и волчьим аппетитом. Сигни положила в миску питомицы корм и вскипятила воду для чая, а когда ароматный напиток настоялся, налила его в кружку из красной керамики и села в кресло с капюшоном, поставив его так, чтобы были видны набегавшие на песчаный берег волны.

Сигни никогда не пользовалась двойным креслом, которое Рамзи смастерил для себя и Гизелы. Если в ее доме и водились призраки, так именно в этом кресле.

Из-за недавнего шторма волны были больше обычного, морские птицы устремлялись в бурлящие воды в поисках рыбы, и она могла часами наблюдать за этой завораживающей картиной.

Сигни подозревала, что вчерашний день выбил ее из колеи, как и Рамзи. Она сначала обрушила на него весь свой гнев, поделившись в конце концов болезненными откровениями о смерти Гизелы. Он был отчасти виноват в гибели ее сестры, но Гизела, преданная любовница, ни в чем не винила его и даже запретила младшей сестре рассказывать кому бы то ни было о своей беременности.

Сигни иногда задумывалась, могла ли спасти Гизеле жизнь, если бы пошла против ее воли и вызвала акушерку. У сестры было слабое здоровье, но опытная акушерка, возможно, смогла бы остановить кровотечение. Может, часть вины за смерть сестры лежала на самой Сигни?

В детстве она обожала Рамзи, возлюбленного Гизелы, который казался ей сильным, зрелым и уверенным в себе. Он разговаривал с Сигни так, словно она что-то значила для него, словно он с нетерпением ждал, когда они станут членами одной семьи. Теперь она понимала, что все дело в его возрасте — ему едва исполнилось двадцать, когда умерла Гизела.

Сигни ненавидела Рамзи и за то, что бросил Торси, и считала холодным эгоистом, но вчера увидела совсем с другой стороны. Он проявил к ней доброту, сочувствие и понимание. С годами Рамзи все больше заслуживал уважение к себе, и Сигни это оценила.

И еще Сигни поняла, что он увлечен ею. Он не скрывал этого, но она подозревала, что его увлечение было мимолетным. Теперь, когда Дункан умер, Рамзи, по-видимому, искал себе новый якорь в этой бурной жизни. Сигни надеялась, что он быстро освоится: ей не хотелось быть ни якорем, ни его женой.

Она взяла альбом для рисования, кусочек угля и сделала быстрый набросок портрета Рамзи, и этот оказался лучше первого. Она уловила уверенность в точеных чертах его лица и сумела это передать, но за его безупречной внешностью скрывался и намек на уязвимость. Этот набросок был еще далек от совершенства.

Пожав плечами, она скомкала лист и бросила в огонь. Сигни еще плохо знала Рамзи, чтобы создать его портрет. Может, когда-нибудь у нее и получится изобразить его так, как ей хотелось.

Допив чай, Сигни решительно встала и пошла одеваться, чтобы отправиться в Скеллиг-хаус, надо заняться текущими делами и не думать о будущем.

Попрощавшись с Сигни, Рамзи направился по тропинке к Скеллиг-хаусу. Воздух был чистый, прохладный, бодрящий. Он натянул вязаную шапку и быстрее зашагал вдоль обрыва, размышляя обо всем, что произошло здесь после его возвращения.

Событий было очень много, и в их центре стояла Сигни. Судя по всему, она больше не презирала его, и более того, даже испытывала к нему влечение, как и он к ней.

Им обоим нужно было время, чтобы проститься с тенью Гизелы, которая ложилась на их отношения. Нет, они, конечно, никогда не забудут ее, но им нужно еще научиться жить не прошлым, а настоящим. Рамзи готов был ждать…

На похоронах ему предстояло сказать прощальное слово в память о дедушке, и надо было собраться с мыслями. В этой короткой речи нужно постараться вспомнить обо всем, что Дункан сделал для Торси, а также рассказать, каким замечательным человеком он был и дедом.

При этой мысли Рамзи невесело улыбнулся, вспомнив о порках, которые ему устраивал дед и которых он, несомненно, заслуживал. В его голове сами собой начали складываться фразы, которые он произнесет на похоронах. Да, они со всеми почестями проводят Дункана в последний путь и как-нибудь обойдутся без горящих лодок…

К тому времени когда он добрался до Скеллиг-хауса, речь его была почти готова. Как только он переступил порог дома, ему навстречу выбежала миссис Донован и, всплеснув руками, воскликнула:

— Наконец-то! А я все гадала, куда ты запропастился!

— Простите, я должен был предупредить вас, — извинился Рамзи и, сняв плащ, повесил его в шкаф в прихожей. — Я ходил к Сигни, чтобы сообщить ей о смерти лэрда. Мне казалось, она должна узнать об этом первой. Дед в одном из последних наших разговоров сказал, что она была ему как дочь.

— Да, это так, — согласилась экономка, и выражение ее лица смягчилось. — Я уверена: Сигни будет скучать по нему.

— Как и вы, ведь вы много лет жили с ним бок о бок, — заметил Рамзи.

— Ты прав. — Миссис Донован закрыла глаза в тщетной попытке сдержать слезы. — Я проработала в Скеллиг-хаусе тридцать лет. Твой дедушка был хоть и упрямым стариком, но зато великим лэрдом.

Повинуясь внезапному порыву, Рамзи шагнул к старушке и заключил в объятия, стараясь утешить. Макушка ее едва доставала ему до подбородка. С тех пор как вернулся, ему что-то частенько приходилось раскрывать объятия. Ему вдруг пришло в голову, что островитяне проявляют свои чувства охотнее, чем англичане, а значит, в нем проснулся дух истинного жителя Торси.

Экономка, разрыдавшись, положила голову ему на плечо, но через минуту решительно высвободилась из объятий и смущенно сказала:

— Спасибо за сочувствие. Он что-нибудь говорил перед смертью?

Рамзи замялся, прежде чем ответить:

— Последними словами лэрда были «Кейтлин» и «Аластер». Он произнес эти имена с удивлением… и, я бы сказал, с радостью.

Миссис Донован удовлетворенно кивнула.

— Тогда все в порядке. Он как-то сказал мне, что жена и сын будут ждать его на том свете, и, похоже, так оно и случилось.

— Вы обладаете даром ясновидения? — настороженно спросил Рамзи.

Способность проникать взором в иные миры не была редкостью среди шотландцев, но его это немного пугало.

— Немного, но и этого достаточно, чтобы понять, что Дункан видел тех, кого любил, покидая наш мир.

Что ж: вполне возможно, что это правда.

— Мне нужно привести себя в порядок. Ночью, когда добрался до жилища Сигни с плохими новостями, я был похож на мокрого хорька. Она не позволила мне по непогоде идти домой, опасаясь, что я сорвусь в пропасть.

Миссис Донован бросила на него острый взгляд и сказала:

— Очень мудро с ее стороны, учитывая, в каком состоянии ты был вчера, да к тому же этот шторм…

Рамзи поморщился:

— Насколько я понимаю, шторм для Торси — явление вполне обычное. Или я не прав?

— Прав, бывают бури и пострашней, но во время вчерашнего шторма умер лэрд, поэтому приготовься принимать соболезнования. К тебе сейчас нагрянет вся округа.

Рамзи кивнул и, повернувшись к лестнице, сообщил:

— Сигни сказала, что позавтракает и придет помочь по хозяйству.

— Она очень хорошая, — тепло сказала экономка. — Старый лэрд успел попросить тебя жениться на ней?

Рамзи замер, положив руку на перила лестницы.

— Да, он говорил мне об этом несколько раз, но у нас с Сигни есть кое-какие сомнения.

— Еще довольно рано, — сказала миссис Донован, меняя тему разговора, — так что приводи себя в порядок, у тебя есть время.

Поднимаясь в свою комнату, Рамзи размышлял о том, что в последние годы, ему без труда удавалось сохранять свою личную жизнь в тайне. Теперь он вспомнил о недостатках жизни на островах: здесь все знали, чем ты занимаешься, ничего невозможно было скрыть от окружающих — и к этому придется снова привыкать.

Быстро умывшись и побрившись, он переоделся в черное — сюртук и брюки, — что подходило для встречи с визитерами. Было еще рано, и он спустился в кухню, чтобы позавтракать.

У кухарки, миссис Амундсон, было мрачное лицо, а у двух ее помощниц — красные от слез глаза, и время от времени они шмыгали носом. Рамзи представился им и поблагодарил за соболезнования. Младшая из помощниц не сдержалась и разразилась бурными слезами. Неделя обещала быть длинной и тяжелой, поскольку все вокруг оплакивали потерю человека, по которому еще долго будут тосковать.

Миссис Амундсон приготовила плотный завтрак из яиц, ветчины и жареного картофеля.

— Тебе нужно набраться сил, парень.

Опять это «парень»… Когда уже старшие слуги перестанут называть его так? Скорее всего, никогда. И что еще важнее, сколько времени потребуется, чтобы он привык к месту, которое так мало ему подходило.

Глава 9

У парадного входа в дом поставили дежурить слугу, и вскоре в дверь постучался первый гость. Рамзи вышел в прихожую и увидел своего родственника Роальда, который прибыл в сопровождении высокого юноши и миловидной девушки, — по-видимому, своих детей, — приходившихся Рамзи троюродными кузенами.

Преисполненный решимости проявить гостеприимство, Рамзи подошел к гостям и протянул руку двоюродному дяде.

— Роальд, рад тебя видеть! Спасибо, что пришел. Как давно мы не виделись…

— И кто в этом виноват? — едва ли не весело спросил Роальд, пожимая ему руку. В его волосах появилась седина, но выглядел он ухоженным и солидным. — Все это время я жил здесь, на островах. Жаль, что мы снова встретились при таких печальных обстоятельствах. Я слышал, ты вернулся домой только вчера?

— Да, но с дедушкой попрощаться успел, чему очень рад, — сказал Рамзи и продолжил, меняя тему разговора: — Я слышал, ты весьма преуспел в бизнесе.

— Так оно и есть, — с самодовольным видом подтвердил Роальд. — Приезжай ко мне на завод, когда будет время.

— Обязательно приеду, — пообещал Рамзи. — Я планирую после похорон, как только немного приду в себя, объехать все острова архипелага: познакомиться с людьми и осмотреть местность.

Роальд кивнул и, с гордостью указав на молодых людей, спросил:

— Ты помнишь моего сына Акселя и дочь Аннабел?

Рамзи протянул Акселю руку:

— Рад видеть тебя. Ты, я помню, подавал большие надежды в школе. Ну и как, университет же закончил?

В глазах Акселя промелькнуло что-то вроде раздражения, но ответил он ровным голосом:

— Нет, я решил остаться на Торси: буду управлять семейным бизнесом.

Похоже, Аксель не по своей воле остался жить на островах под одной крышей с отцом: наверняка предпочел бы отправиться в Эдинбург, что было неудивительно, учитывая возраст молодого человека. Сам Рамзи в свое время с большой охотой отправился учиться в университет, поскольку был рад возможности увидеть мир за пределами островов, а Дункан всегда поощрял его тягу к знаниям.

Повернувшись к Аннабел, которая за эти годы превратилась в юную красавицу, Рамзи улыбнулся:

— Хоть это и звучит банально, но мне хочется воскликнуть: «Боже, как ты выросла!»

Девушка улыбнулась и, окинув его откровенно оценивающим взглядом, заметила:

— Я еще училась грамоте, когда ты уехал с островов. Рада снова видеть тебя, Кай. — Аннабел кокетливо склонила голову. — Говорят, ты собираешься жениться на Сигни Матисон?

— Откуда берутся эти слухи? — раздался резкий женский голос.

В прихожую вошла Сигни. В черном платье строгого покроя она выглядела еще более стройной и властной, а золотисто-рыжие волосы, уложенные в корону из кос, делали ее выше. Нордическая богиня во плоти!

— Мы с Рамзи едва знаем друг друга, — добавила она, подходя к ним.

— Это легко исправить, — сказала Аннабел, бросив на Сигни оценивающий взгляд. — Ведь Кай, насколько я знаю, останется здесь. Говорят, ты была правой рукой старого лэрда, так что, думаю, поможешь Каю справиться с новыми обязанностями.

— Да, тем более, что это не займет много времени: Кай умный парень, — заметила Сигни. — Как только увижу, что он освоился на новом месте, я займусь своими делами.

Рамзи насторожился: ничего подобного она ему не говорила, и заявил:

— Мне кажется, ты переоцениваешь мои способности и недооцениваешь свои знания.

— Поживем — увидим, — сказала Сигни.

По выражению ее лица Рамзи понял, что она заметила интерес Аннабел к нему, и закатил глаза. Аннабел хоть и хороша собой, но слишком молода и, на его взгляд, довольно поверхностна. К счастью, он умел избегать ловушек, которые расставляли на него женщины.

— Предлагаю провести поминки после похорон лэрда в моей усадьбе Морские дары, — сказал Роальд. — У нас много места, да и от собора недалеко.

— Спасибо. Это было бы очень удобно, — поблагодарил его Рамзи.

Он принял предложение двоюродного дяди, хотя подозревал, что оно было продиктовано скорее политическими интересами, нежели бескорыстной готовностью помочь родственникам.

— Мне сказали, что для поминальной трапезы уже выбрали быка, которого зажарят к столу.

— Это прекрасная новость, — сказал Роальд, — особенно для тех, кто в последнее время почти не ел мяса.

Рамзи немного удивился замечанию дяди. Жители Торси питались в основном дарами моря, но на островах к тому же выращивали крупный рогатый скот, так что говядина не была редкостью. Однако что-либо спросить у дяди он не успел: входная дверь снова открылась, и в дом вошли еще несколько человек.

Извинившись перед родственниками, Рамзи и Сигни подошли к новоприбывшим.

— Это Джордж и Бесс Филдинг, фермеры с южной оконечности Мейнленда, добрые люди, — тихо сказала Сигни. — Их младшая дочь Бетси работает учительницей в деревенской школе.

Филдинги-старшие выглядели настоящими фермерами: с обветренными лицами цвета выдержанного дуба, выгоревшими на солнце волосами. Джордж протянул руку и хрипло сказал:

— Сочувствую твоей потере, парень. Таких людей, как твой дед, больше нет.

— Сомневаюсь, что я смогу всецело его заменить, но обещаю сделать все, что в моих силах, — тихо ответил Рамзи.

— Сигни, нам всем будет не хватать старого лэрда, а тебе в особенности, — сказала Бесс, пожимая Сигни руку. — Не знаю, как бы мы справлялись последние годы без него. Он был сердцем и душой Торси.

Рамзи повернулся к их застенчивой юной дочери и спросил:

— Бетси, мне сказали, ты преподаешь в сельской школе. Тебе нравится эта работа?

— О да, сэр! Мне нравится учить малышей и наблюдать, как они растут и узнают, что-то новое, — с энтузиазмом ответила она. — Я и не мечтала стать учительницей, но мисс Матисон сказала, что мне по силам эта работа, и передала свой опыт. — Бетси с обожанием посмотрела на Сигни. — Она так много сделала для Торси!

— Ты прирожденная учительница, — похвалила ее Сигни. — Тебя просто нужно было подтолкнуть в нужном направлении, как пугливого осла, застывшего перед мостом.

Все присутствующие рассмеялись. Рамзи на правах хозяина пригласил собравшихся пройти в гостиную, поскольку входная дверь снова распахнулась, и народу в прихожей стало еще больше.

Некоторых посетителей Рамзи видел впервые, других смутно помнил. Используя лучшие дипломатические навыки, он старался со всеми пообщаться и внимательно выслушивал каждого. Сигни не отставала от него ни на шаг: представляла ему новоприбывших и время от времени давала советы, как следует обращаться с некоторыми посетителями. «Она наверняка преуспела бы на дипломатической службе», — невольно подумал Рамзи, наблюдая за ней.

Когда поток посетителей иссяк, Рамзи поблагодарил ее за помощь.

— Спасибо, что помогла мне принять посетителей. Сам бы я не справился.

— Ты прекрасно держался, — похвалила его Сигни, — и произвел хорошее впечатление на островитян.

— Многие говорили, что благодарны старому лэрду за помощь, — задумчиво произнес Рамзи. — Мне показалось, что это были не общие слова, люди имели в виду что-то конкретное.

Сигни ответила, хотя и не сразу:

— Я уже говорила вчера, что последние два года были трудными для островитян. Многие семьи голодали. Твой дед организовал поставки продовольствия на архипелаг и другую необходимую помощь. При этом он старался делать все тихо, деликатно, чтобы не задеть гордость людей.

— Обычно излишне гордыми бывают мужчины, — заметил Рамзи. — Женщины более практичны. Ты наверняка помогала лэрду определять потребности населения и следила за тем, чтобы люди получали то, что им нужно?

Сигни с небрежным видом отмахнулась от его слов.

— Все равно главным был твой дедушка. Он делал все возможное, чтобы спасти людей от голода.

— Чувствую, что мне предстоит еще многое о нем узнать.

— Лэрд был многогранной личностью, — с улыбкой сказала Сигни, и Рамзи вдруг вспомнил, как держал ее в объятиях.

Им было хорошо вместе. Неужели Сигни собиралась покинуть его, как только он свыкнется с новыми обязанностями? Он не мог спросить ее об этом прямо, но решил выведать, что она намерена делать в ближайшем будущем.

Ближе к вечеру народ начал расходиться. Одним из последних посетителей был темноволосый мужчина с военной выправкой, лицо которого показалось Рамзи знакомым.

— Брок Маккензи! — воскликнул он и устремился к нему. — Черт возьми, как же я рад тебя видеть! Ты уже распрощался с военной службой?

Это был его старый друг, и они обменялись крепкими рукопожатиями.

— Да, вот вышел в отставку, и нисколько не жалею об этом, — заявил Брок, схватив друга за руку и хлопнув для пущей убедительности по плечу.

На его левой щеке виднелся тонкий белый шрам, а в глазах читалось выражение застарелой усталости, но широкая лучистая улыбка, казалось, освещала комнату.

— Я до сих пор не могу поверить, что остался цел в кровавой мясорубке на Пиренеях и при Ватерлоо!

— Брок, я не знала, что ты на Торси! — сказала Сигни, тепло глядя на гостя. — Когда ты вернулся?

— Всего неделю назад, тебе было не до меня. Да ты стала просто красавицей, Сигни! — восхищенно воскликнул Брок и крепко обнял ее.

Ферма Маккензи находилась к северу от Скеллиг-хауса, и Рамзи, Брок, а также сестры Матисон в детстве играли вместе, Брок и Рамзи ходили в начальную школу в Кланвике, где не столько учились, сколько устраивали всякие проказы. После школы Рамзи поступил в Эдинбургский университет, а Брок отправился в армию.

— Дед время от времени сообщал мне о том, что ты цел и невредим, а также о твоем продвижении по службе в кавалерии, — сказал Рамзи.

— До меня тоже доходили слухи о твоих путешествиях в дальние страны с незнакомыми, непривычно звучащими названиями — в основном, как я понял, это был знойный солнечный юг. — Брок ухмыльнулся. — Я завидовал тебе, когда мы разбивали лагеря на грязных полях Португалии!

— А я тебе, честно говоря, не завидовал, — признался Рамзи. — Почему ты решил вернуться?

Лицо его друга помрачнело.

— В прошлом году умер отец, и я понял, что нужен семье. Пришло время распродать все имущество и вернуться домой.

— Я очень сожалею о смерти твоего отца, Брок, — тихо сказала Сигни. — Твоя матушка делает все, что в ее силах, но младшие дети не позволяют ей справиться с работой на ферме.

— Да, я едва переступил через порог, она обняла меня и тут же сказала, что пора доить коров. — Брок усмехнулся. — И тогда я понял, что действительно дома.

Хотя Брок говорил о своем возвращении с долей юмора, Рамзи был уверен, что его другу будет нелегко заново привыкнуть к укладу жизни на островах, к дому своего детства.

— Может, как-нибудь посидим за бутылочкой виски, поговорим, чтобы наверстать упущенное, — предложил Рамзи.

— С удовольствием, — кивнул Брок и взглянул на длинный стол с закусками, которые приготовила миссис Донован.

Многие блюда уже опустели, но еды было еще достаточно, чтобы накормить голодного молодого человека. Брок поздоровался с миссис Донован, и та тут же положила ему большой кусок рыбного пирога.

Тем временем к Рамзи подошли очередные посетители — семья рыбаков, которая проделала долгий путь с Холси, самого отдаленного обитаемого острова архипелага Торси. Дункану было бы приятно такое проявление уважения и искренней привязанности.

Рамзи оставалось только надеяться, что на протяжении этих трех дней он сохранит способность сохранять скорбное выражение лица и внимательно выслушивать каждого.

Смертельно уставший, но слишком возбужденный, чтобы заснуть после долгого дня, Рамзи направился в малую семейную гостиную. На столик между двумя креслами с подголовниками перед камином миссис Донован загодя поставила несколько напитков и бокалы.

Подложив в камин торфяных брикетов, он осмотрел емкости с напитками. В его нынешнем состоянии виски окончательно лишило бы его сил, поэтому он налил себе из графина немного кларета и, устроившись поудобнее в уютном кресле, устремил взор на пламя. Перед его мысленным взором тут же, одно за другим, стали всплывать лица тех, с кем общался сегодня.

Было около полуночи, когда дверь открылась и в гостиную вошла Сигни.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

Рамзи вежливо поднялся:

— Конечно нет, если только ты не ожидаешь, что я буду развлекать тебя светской беседой. Хочешь бокал кларета? У Дункана он превосходен.

— Да, пожалуй. — Сигни опустилась в кресло с подголовником и вытянула ноги к огню. — Я совсем выбилась из сил, как и, должно быть, ты.

Только тут он заметил, что глаза у нее в темных кругах, лицо осунулось. Строгость черного платья немного оттеняла бордовая шаль с отделкой золотистой и зеленой нитями.

Он налил ей вина и протянул бокал. Сигни, пробормотав слова благодарности, сделала большой глоток — едва ли не треть содержимого, — и Рамзи, прежде чем вернуться на свое место, подлил ей еще.

— Я думал, ты давно ушла домой.

— Да, я ходила к себе, взяла кое-какие вещи, — объяснила Сигни и, сняв диадему, которую носила весь день, распустила косы и принялась расчесывать пальцами густые волосы. — Миссис Донован попросила меня остаться в Скеллиг-хаусе до окончания похорон: ей нужна помощь и хорошо, чтобы кто-то был под рукой.

— Ты, как всегда, готова помочь, — тихо заметил Рамзи, любуясь бликами, сверкавшими в каскаде ее золотисто-рыжих волос. — Порой взваливаешь на себя непосильную ношу. Неужели никогда не устаешь?

— Устаю, да еще как, — со вздохом призналась девушка. — Но если больше некому, приходилось делать самой. По мере того как старел, лэрд терял способность управлять жизнью на островах. Постепенно я взяла на себя большую часть его обязанностей, поскольку вроде бы научилась с ними справляться и ладить с людьми. Работа бывала хоть и интересной, но очень непростой, а главное — бесконечной.

— Мне как-то неловко оттого, что во мне видят главную персону, скорбящую по старому лэрду, только потому, что я его внук, — признался Рамзи. — Дункан уже много лет не был частью моей повседневной жизни: это ты постоянно находилась рядом с ним, — а потому, уверен, ты тоскуешь по нему больше, чем я.

— Да, он был для меня почти отцом, — печально улыбнулась Сигни. — И, как и положено родителю, порой надоедал наставлениями, ворчал, — но мы хорошо понимали друг друга.

Было что-то интимное в том, что они сидели вдвоем у камина после долгого тяжелого дня, полного труда и забот, вот Рамзи и потянуло на откровенный разговор.

— Сегодня утром ты сказала, что, после того как я освоюсь с новой ролью, займешься своими делами. Что ты имела в виду?

— Я бы хотела посвящать больше времени творчеству, чтобы стать настоящей художницей, — после долгого молчания ответила Сигни. — Моя мечта — научиться писать маслом, но для этого нужно долго заниматься живописью. Сейчас я в основном делаю наброски и рисую акварелью — на большее у меня не остается времени.

— Ты очень талантлива, у тебя есть дар улавливать тончайшие нюансы, — задумчиво произнес Рамзи. — И было бы несправедливо зарывать свой талант в землю.

— Я просто боюсь окончательно погрязнуть в повседневных заботах, — призналась Сигни. — Меня интересует все вокруг, я не закрываюсь от людей, но иногда так хочется побыть немного эгоисткой.

— И ты имеешь на это право! Напомни мне об этом, если я вдруг стану излишне требовательным или навязчивым во время нашей совместной работы.

— Уверена, что с тобой мне будет легче справиться, чем со старым лэрдом, — усмехнулась Сигни. — Но в любом случае я тебя предупредила о своих намерениях!

— Ты считаешь свой домик подходящим местом для работы?

— Да, именно поэтому лэрд и разрешил мне там жить. Там есть место для мастерской. И потом, его окружают море, песок и небо — все, что я так люблю рисовать. — Она скорчила гримасу. — Единственное, чего мне не хватало для творчества, — это время. И как раз его-то лэрд мне и не мог дать.

Рамзи не давал покоя и еще один вопрос, и он решился его задать.

— Ты говорила, что, несмотря на все невзгоды, которые выпали на долю обитателей Торси, лэрд оказывал по мере необходимости людям помощь и что ты была у него на подхвате. Как была организована эта работа?

— Я регулярно объезжала острова, посещала учителей, которых сама обучала, и узнавала от них, как идут дела, поскольку именно учителя обычно хорошо осведомлены о том, какие семьи на их острове нуждаются в помощи.

— Прекрасно придумано! — одобрительно сказал Рамзи. — И в какой форме оказывалась помощь?

Сигни пожала плечами:

— Мы давали нуждающимся все, что было необходимо. Иногда это были деньги, но чаще продукты питания — картофель, муку, сушеную рыбу, — а во время посевной, при стрижке овец или уборке урожая всех обеспечивали работой. Порой работа была и у соседей-фермеров.

— Неудивительно, что тебя, похоже, на Торси все знают, — заметил Рамзи. — Ты отдавала все силы работе, и как же она оплачивалась?

— Никакого жалованья я не получала, но если мне что-то было нужно, говорила об этом лэрду, и он давал денег или разрешал взять необходимое со склада. Ему доставляли основные продукты питания, которых не хватало на островах, с Юга и из Норвегии. — Сигни взглянула на собеседника поверх бокала с вином. — Ты же не думал, что дома тебя ждут несметные богатства?

Рамзи рассмеялся:

— Мне это даже в голову не приходило. Я никогда особо не разбирался в финансовых вопросах. Наша семья владеет обширными землями, но, думаю, скудными банковскими счетами. Очень интересно узнать, что скажет адвокат лэрда. Это все еще Фергюс Маклин?

Сигни кивнула:

— Он облысел, голова его сейчас похожа на яйцо, но ум по-прежнему острый и проницательный. Думаю, после похорон он доложит тебе о состоянии дел.

— Да, у меня к нему уже скопилось множество вопросов.

— И один из них — почему не тебя, а твоего деда, все называют лэрдом? — улыбнулась Сигни.

Рамзи долго собирался с мыслями, пытаясь понять, что чувствует, наконец заговорил:

— Сейчас титул похож на старое пальто, которое мне не подходит, потому что сшито по фигуре другого человека. Я не уверен, что вообще когда-нибудь дорасту до него… как и до этого титула.

— Со временем все придет: просто продолжай прислушиваться к людям и веди себя уверенно — это очень важно. Последние годы были и так очень непростыми, а теперь к тому же Торси потерял человека, который руководил нами более четырех десятилетий. Многие островитяне не помнят другого лэрда. Ты должен заявить о себе так, будто уверенно держишь руль в руках. — Она слегка улыбнулась. — И постарайся не вздрагивать, если кто-то называет тебя лэрдом.

— Обещаю: я сделаю все, что в моих силах! — Рамзи поднял бокал. — За тебя! Спасибо за все, что ты сделала для Торси. И еще: давай выпьем за тот день, когда у тебя будет возможность заняться творчеством в полную силу и стать живописцем, как ты об этом мечтаешь!

— Выпьем за это! — Она подняла бокал и допила остатки вина. — И пусть сбудутся все наши мечты!

Глава 10

Как и предсказывала Сигни, день похорон Дункана показался им самым долгим в череде последних дней. Когда поминальная трапеза подошла к концу, большинство островитян, собравшихся отдать последнюю дань памяти старого лэрда, быстро разошлись, но, направляясь к дому семейного поверенного Фергюса Маклина, который попросил их заглянуть к нему по пути в Скеллиг-хаус, Рамзи и Сигни все еще слышали доносившиеся издалека звуки волынки.

Несмотря на тени вокруг глаз, свидетельствовавшие о плохом самочувствии, Фергюс тепло поприветствовал их и проводил в свой кабинет.

— Спасибо, что откликнулись на мою просьбу. Понимаю — вы устали, но я подумал, что вам будет интересно узнать, как обстоят финансовые дела поместья. Хотите что-нибудь выпить? — Фергюс открыл шкафчик, уставленный бутылками и графинами, и задумался, но тут вошла горничная с чайным подносом, и, как будто спохватившись, спросил: — Или лучше предложить вам чашечку горячего чая?

Сигни, увидев заварочный чайник, укрытый вязаным буревестником, улыбнулась:

— Я бы с удовольствием выпила чаю. Мы несколько часов просидели за столом, который ломился от закусок и напитков. Порой простота кажется более привлекательной, чем изысканные угощения.

— Согласен со спутницей, — сказал Рамзи. — Я бы тоже с удовольствием выпил чаю.

Он хоть и выглядел усталым, но прекрасно справлялся с ролью нового лэрда. Сигни заметила, что Рамзи почти не пил во время поминальной трапезы, и это наверняка произвело благоприятное впечатление на жителей островов.

— Сигни, может, нальешь нам чаю? Я тоже присоединюсь к вам, — сказал Фергюс. — Но если кто-то все же захочет согреться, на столике стоит бутылка бренди.

Сигни налила всем чаю и добавила немного бренди в чашки мужчин, решив, что это не повредит, а в свою чашку положила ложечку сливок и немного сахара.

— Ты произнес прекрасную прощальную речь, — начал Фергюс.

— Это благодаря Сигни: она предупредила, что не надо говорить долго и общими фразами.

Фергюс кивнул.

— Действительно, старому лэрду повезло, что рядом с ним была ты, Сигни. Он очень ценил тебя и в дар оставил домик у моря: теперь он твой.

Сигни едва не расплакалась от радости.

— Огромное спасибо лэрду за это!

Она, конечно, не думала, что новый лэрд выселит ее, но все же сознавать, что теперь у нее есть собственное жилье, было приятно.

Сделав большой глоток чая, Рамзи заметно расслабился и проговорил:

— У вас наверняка были веские причины пригласить нас именно сегодня. Ну что ж, выкладывайте новости, я готов, но начните с плохих.

Он сказал это в шутку, но выражение лица Фергюса осталось серьезным.

— Что касается финансовой ситуации, то ее иначе как сложной, не назовешь, — сказал адвокат. — Ты, конечно, слышал, как сильно острова пострадали от непогоды и эпидемий?

Рамзи кивнул:

— Сигни упоминала об этом, а также рассказала, как старый лэрд оказывал помощь тем, кому она была необходима. Насколько я понимаю, сама она занималась оценкой ситуации и распределением продуктов и денежных средств.

— Да, такая помощь была крайне необходима, но дело в том, что поместье на грани банкротства, — сообщил Фергюс. — Дункан не слишком много тратил, спасая людей от голода, но и не пополнял свою казну. Многие арендаторы не могли вносить обычную плату, поэтому доходы поместья резко снизились.

Сигни нахмурилась:

— Меня всегда изумляло благородство Дункана: я видела, сколько он тратит на нужды своих людей, но даже не подозревала, что лэрд тем самым рискует потерять поместье.

Фергюс с усталым видом вздохнул:

— Когда дела пошли совсем плохо, Дункан спросил меня, может ли он получить ссуду в Эдинбургском банке. Я предупредил его о рисках такого займа, но он сказал, что какой из него лэрд, если половина жителей Торси умрут от болезней и голода.

— С этим не поспоришь, — пробормотал Рамзи и спросил с озабоченным видом: — Насколько серьезно положение, в котором мы оказались? На дедушке висели большие долги?

— Точно не знаю, — раздраженно ответил Фергюс. — Твой дед был скрытен в отношении денег и сам распоряжался всеми финансами. В его кабинете должны были сохраниться бухгалтерские документы.

— Они лежат в запертой шкатулке, — сказала Сигни. — Я знаю, где хранится ключ от нее. У меня было ощущение, что последние годы в распоряжении лэрда было очень мало средств.

— Будет интересно взглянуть на его счета, — задумчиво произнес Рамзи. — К счастью, у меня есть немного сбережений, я работал на правительство — выполнял важные поручения. Это, конечно, не какое-то там состояние, но на некоторое время хватит. Мы должны придумать, что делать дальше. Что еще вы хотели мне сообщить?

Фергюс пожал плечами:

— Это пока все. Нам нужно обсудить некоторые детали, но это в другой раз. Сегодня я хотел в общих чертах обрисовать картину, с которой тебе придется столкнуться. — Адвокат выдвинул верхний ящик стола и вытащил два письма, запечатанных красным воском. — Дункан оставил это для вас.

На оттиске печати было изображено свирепое морское существо — эмблема Торси. Сигни не раз задавалась вопросом, что это было: морской дракон или мифический селки — тюлень, который оборачивался на суше человеком. Гизела говорила, что это существо можно называть как заблагорассудится: в природе таких не существует.

Сигни глубоко вздохнула и сломала печать. Короткие строчки в письме были неровными, написанными характерным почерком старого лэрда.

«Моя дорогая девочка, я не слишком набожный человек, но часто благодарю Бога за то, что он привел тебя ко мне, хотя и сожалею, что это произошло из-за трагической гибели твоей сестры. Ты была моей правой рукой и моим самым любимым ребенком. Не знаю, как бы я справлялся без тебя последние годы.

Я был эгоистом, взваливал на тебя все, что можно; не позволяй Каю идти по моим стопам и садиться тебе на шею.

Я бы хотел дать тебе больше, но знаю, что у тебя есть силы, талант и смелость достичь всего, чего жаждет твое сердце. Будь счастлива, моя милая.

Дункан Рамзи, твой старый лэрд».

Слезы подступили к глазам Сигни. Дункан никогда не был так откровенно нежен с ней, и его прощальные слова коснулись ее сердца.

Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, а когда открыла, Рамзи с напряженным выражением лица уже аккуратно складывал свое письмо. Предсмертные послания всегда производят сильное впечатление.

Старому порядку пришел конец, а новый только начинался.

Рамзи встал и, сунув письмо в карман сюртука, сообщил:

— Пожалуй, пойду домой пешком: не помешает пройтись на свежем воздухе. Ты как со мной или предпочтешь прокатиться в повозке? Ты, должно быть, устала.

Она тоже поднялась.

— Не больше, чем ты. Мне тоже не помешает подышать свежим воздухом. Спокойной ночи, мистер Маклин.

Попрощавшись с адвокатом, они вышли из дома и направились пешком к Скеллиг-хаусу. Кланвик хоть и был небольшим, тем не менее им потребовалось немало времени, чтобы добраться до тропинки, ведущей к особняку. Луна была почти полной и хорошо освещала местность. Справа от них плескалось море: его серебристые пенящиеся волны с шумом набегали на берег.

Когда огни города исчезли за спиной, Рамзи набрал полную грудь холодного воздуха и почувствовал, как начинает отпускать напряжение.

— Я рад, что все закончилось. Будь у меня выбор, я во время церемонии прощания где-нибудь бы спрятался. Постоянно находиться в центре внимания безумно утомительно, — признался он. — Надеюсь, больше мне не придется общаться с целыми толпами.

— Чаще, конечно, это будет общение один на один, — согласилась Сигни, — но все же собраний и разного рода торжеств, на которых ты будешь центральной фигурой, не избежать. И могу сказать, хоть тебе и не нравится выступать перед большой аудиторией, что ты хорошо справился со своей задачей. Твое прощальное слово всех растрогало. Ты сказал о нем правду без прикрас: отметил его достоинства, но и грубоватость и упрямый нрав не оставил без внимания. Это произвело на всех благоприятное впечатление, учитывая, что вы не виделись много лет.

Даже когда Рамзи находился за тысячи миль от дома, Дункан был главной фигурой в его жизни.

— Можно сказать, что я мысленно писал эту речь все годы, что мы с дедом находились в разлуке. Теперь пришло время вернуться к более размеренной жизни, чем бы это ни обернулось для меня.

— Что было в твоем письме? — тихо спросила Сигни.

Он не хотел цитировать короткое послание деда, поэтому лишь сказал:

— Дункан извинился за то, что оставляет меня наедине с трудностями, но выразил надежду, что я справлюсь: заявил, что верит в мои силы и способности. Я счел это вотумом доверия. А что он написал тебе?

— Поблагодарил за то, что я появилась в его жизни, — коротко ответила Сигни. Ей тоже не хотелось подробно пересказывать адресованное ей письмо Дункана. Слова, исходящие из сердца, должны храниться в тайне. — У тебя будет уйма забот, мой дорогой новый лэрд.

— Мне показалось, ты не слишком расстроилась из-за финансовых проблем поместья, — заметил Рамзи. — Возможно, на какое-то время нам придется затянуть пояса, но все же будем верить, что худшие времена Торси остались позади. Как я сказал Маклину, у меня достаточно денег, чтобы пережить то время, пока мы будем искать способы сделать острова процветающим краем.

— Твой дед как-то мне говорил, что ты неплохо устроился на чужбине. Значит, ты должен был вернуться из долгих странствий богатым, как набоб.

Рамзи рассмеялся:

— Не преувеличивай! Снаряжение экспедиций к затерянным историческим памятникам обходится недешево. У меня остались деньги, которые при других обстоятельствах позволили бы мне вести безбедную жизнь в сельской местности. Этого недостаточно, чтобы возродить Торси, но на какое-то время хватит. Где Дункан хранил свою шкатулку с документами?

— Шкатулка в его кабинете, — ответила Сигни, — в книжном шкафу, на нижней полке слева, а ключ — в старинном горшке, который ты ему как-то прислал. Он украшает письменный стол. Это египетская керамика, если не ошибаюсь?

Рамзи кивнул в знак признательности:

— Я купил горшок в Каире, но его привезли с Юга, из королевства Нубия. Прекрасная гончарная работа, очень старая и дорогая.

— Подходящее хранилище, вроде бы на виду, но никому и в голову не придет что-то там искать, — заметила Сигни.

Рамзи усмехнулся:

— Я уверен, что создатель этого горшка и представить себе не мог, где он когда-нибудь окажется. Спасибо, я просмотрю счета завтра. Раз уж мы заговорили о деньгах, как ты думаешь, во что их лучше всего вложить, чтобы поддержать экономику островов?

— Я думала об этом. Было бы неплохо увеличить поголовье крупного рогатого скота и овец. Из-за штормов и падежа скота от болезней поголовье сильно сократилось, и лучшие племенные быки и бараны погибли.

— В этом есть смысл, — согласился Рамзи. — Восстановление поголовья займет какое-то время, поэтому надо начать работу уже сейчас. К тому же не помешало бы улучшить дороги. Большинство из них в аварийном состоянии. Улучшение транспортного сообщения дало бы жителям островов множество преимуществ.

— Да, дорожные работы обеспечат занятость островитян после сбора урожая, — согласилась Сигни. — Зимой, когда нет другой работы, некоторые семьи голодают.

Тропинка круто взбиралась на один из самых высоких холмов, расположенных между городом и Скеллигом. Рамзи задумался, остановившись на вершине. Ветер трепал его волосы и одежду, а шум моря наполнял сознание.

— В детстве я не осознавал по-настоящему, что значит быть островитянином, — проговорил он с чувством. — Море было всегда рядом — и щедрое и опасное. Я безотчетно любил его, несмотря на все его капризы. Теперь, когда пожил в других краях, я гораздо лучше понимаю, что всю нашу жизнь здесь, на островах, определяет море.

Сигни стояла рядом с ним, кутаясь в вязаную шаль и пытаясь защититься от ветра, и тоже смотрела на волны, плещущиеся под ними.

— Я никогда не жила вдали от Торси, но уверена, что не была бы счастлива вдали от шума моря и его красот. Мы с тобой — до мозга костей островитяне, Кай.

Они двинулись дальше по тропинке.

— В ближайшие дни я намерен отправиться в поездку по островам. Ты согласна стать моим гидом?

— С радостью. Ты уже наметил остров, который нужно посетить в первую очередь?

— Думаю, имеет смысл сначала объехать наш Мейнленд, поскольку это самый большой остров и архипелаг. Мне нужно посетить предприятие Роальда по переработке бурых водорослей — это самый прибыльный бизнес на островах. Потом мы отправимся на Кронси. Я успел поговорить с Джейн Олсон, и теперь понимаю, почему ты предложила ее на пост мирового судьи. Я бы хотел обсудить с ней некоторые детали.

— У нее самая успешная фабрика белья на Торси, — добавила Сигни. — Джейн эффективно руководит ею, у нее хорошая деловая хватка. На ее предприятии зарплата выше, чем у других производителей белья.

Луну заволокло облаками, и Сигни, споткнувшись о камень, чуть не упала, но Рамзи успел схватить ее за руку.

— Спасибо, — пробормотала она, а он вдруг обнаружил, что ему нравится держать эту не по-женски сильную руку. В этом не было ничего интимного, так почему же он вдруг почувствовал такой прилив эмоций? Как будто ощутив нечто подобное, Сигни торопливо высвободила руку, а Рамзи вдруг осознал, что его к ней тянет.

Они обсудили еще несколько вопросов и идей, связанных с развитием Торси, но всю дорогу до дома он остро ощущал присутствие Сигни, а когда подошли к Скеллиг-хаусу, она сказала:

— Я пойду к себе в домик: хочу спать в своей постели.

— Так я провожу! — обрадовался Рамзи: ему не хотелось расставаться с ней.

— В этом нет необходимости.

— Верно, но я же джентльмен! — изобразил он высокомерие, да так натурально, что Сигни расхохоталась.

Она, усмехнувшись, взяла его за руку, и они двинулись по дорожке к домику.

— Ты рада, что он теперь принадлежит тебе? — спросил Рамзи.

— Да, очень. У меня, конечно, и мысли не было, что ты меня выселишь, но оказалось, что для меня важно иметь собственное жилье. Теперь у меня есть дом. До этого момента у меня не было ничего своего. — Она смущенно взглянула на него. — Ты не жалеешь, что твой дедушка так распорядился? В конце концов, это часть имущества твоей семьи.

— Вовсе нет. Ты заслужила его. — Рамзи помолчал, а когда они стали спускаться по тропинке к домику Сигни, добавил: — Я тоже рассчитываю на твою помощь, но понимаю, что это не может длиться вечно. Не позволяй мне сесть тебе на шею. У тебя должны быть свободные дни, чтобы заниматься тем, что тебе нравится: рисовать, гулять по берегу, читать. Не приходи завтра в Скеллиг-хаус: выспись, а потом отправляйся куда-нибудь — хоть на рыбалку к скалам. В общем, делай все, что хочешь, чтобы почувствовать себя свободной и счастливой.

Она повернулась к нему, и в холодном лунном свете ее прекрасное лицо показалось Рамзи удивленным.

— Спасибо, с радостью. Случалось, что я работала у лэрда даже по воскресеньям. Дункан никогда не предлагал мне дополнительный выходной, хотя и говорил, что я слишком много тружусь.

— Неужели он не видел, что ты страшно устаешь? — Рамзи усмехнулся. — Думаю, дед делал вид, что ничего не понимает, и ему просто нравилось твое общество.

— Может быть, поначалу, но в последние годы ему действительно была необходима помощь.

— Неудивительно, что он постоянно нахваливал тебя, говорил, что ты замечательная девушка. И знаешь, он был прав.

Не в силах справиться с эмоциями, он наклонился и поцеловал ее, хоть и опасался, что она убежит.

У Сигни перехватило дыхание, но она не отшатнулась, а, напротив, крепко к нему прижалась. Ее упругое тело, такое нежное и манящее, опьяняло.

— Ты такая красивая! — выдохнул Рамзи. — Увидев тебя после стольких лет, я был ошеломлен: ты так похожа на скандинавскую богиню!

— Скорее на мрачную воительницу, — сказала она и вдруг добавила с усмешкой: — Думаю, вступать в близкие отношения — плохая идея… вот только не могу вспомнить почему.

— Потому что еще слишком рано, к тому же мы оба очень устали за последние дни и эмоционально истощены, — помог ей Рамзи. — Однако это нисколько не мешает нам поцеловаться…

И он припал к ее губам. Рамзи получил огромное удовольствие от этого поцелуя: он стал прекрасным завершением очень странной недели.

— Спокойной ночи, — прошептала Сигни и скрылась в домике.

Внутри она прислонилась к дверному косяку и закрыла глаза. Скандинавская богиня? У Рамзи слишком богатое воображение. А вот поцелуй ей понравился — это было скорее приглашение, чем требование. Его поступок заставил ее задуматься, что же будет дальше, во что выльются их отношения.

Ее размышления были прерваны появлением Фионы. Собака, зевнув во всю пасть, уткнулась носом ей в лодыжки, явно пытаясь пристыдить, что время ужина давно миновало, а собачья миска оставалась пуста.

Сигни, с улыбкой потрепав Фиону по голове, отправилась на кухню, поставила на огонь чайник, а затем положила в миску Фионы корм и налила ей свежей воды.

Несколько месяцев Сигни наблюдала, как угасал Дункан, и страдала от бессилия, поэтому, когда он умер, испытала одновременно с печалью облегчение. Сейчас же она думала, что старый лэрд наверняка одобрил бы грандиозные проводы, которые устроили ему на Торси.

Достав альбом для рисования, она быстро набросала портрет Гизелы. Сестра была ниже ростом, мягче и миловиднее, добрая и веселая. Жаль, что умерла она совсем юной…

Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что между сестрой и Рамзи начали складываться близкие отношения. Возможно, удивилась бы, но осуждать не стала. Гизела наверняка решила бы, что прошло много времени и теперь ее сестра и бывший возлюбленный могут жить своей жизнью.

Или Сигни обманывает себя?

Когда вода закипела, она заварила чай, и пока он настаивался, задумалась о том, куда бы пойти завтра.

У нее так давно не было свободного времени, что она отвыкла планировать его. Заглянув в жестяную коробку с песочным печеньем, она обнаружила, что там осталась одна штука. Со вздохом Сигни взяла его и немного откусила. Вот и занятие на завтра: выпечка, спокойно, никуда торопясь. Потом она прогуляется и возьмется за любимое дело: рисовать море.

Глава 11

Добравшись до спальни, Рамзи быстро разделся, рухнул на кровать и тут же провалился в сон. Проснувшись на рассвете, он попытался вспомнить, что ему снилось: последнее — это Сигни, лежавшая в его постели.

Он машинально осмотрелся, но, увы, рядом ее не было! Нежась под одеялом, он вспоминал их поцелуй и пьянящее ощущение ее тела, которое он сжимал в объятиях.

Вздохнув, Рамзи спустил ноги с кровати и мысленно перечислил первостепенные дела. Выяснив, где находится шкатулка с бумагами лэрда и ключ от нее, он решил после завтрака заняться финансами поместья. Ничего хорошего от знакомства с бухгалтерскими документами он не ждал.

Рамзи поднялся и подошел к окну. Небо было ясным, окрашенным в нежные оттенки розового и оранжевого. Ах как жаль тратить такое погожее утро на изучение счетов!

Решение пришло само собой. Быстро переодевшись в костюм для верховой езды, Рамзи спустился в кухню. Обычно в этот час здесь было многолюдно, но накануне вечером он разрешил поварихе и ее помощникам взять сегодня выходной. Несколько дней они не покладая рук трудились над поминальной трапезой и наверняка смертельно устали.

Рамзи заглянул в буфет и улыбнулся, обнаружив там ячменные лепешки. Последний раз он ел такие перед отъездом из Шотландии. Разломив лепешку пополам, он намазал его свежим сливочным маслом, прихватил не слишком привлекательное сморщенное яблоко и направился в конюшню. Ореховый вкус ячменной лепешки вернул его в детство.

Пришло время познакомиться с лошадью Дункана, Тором Пятым. Просторное стойло любимца лэрда находилось в дальнем конце конюшни. На табличке вверху было крупно написано «Тор», без указания номера.

У Рамзи перехватило дыхание, когда он увидел серого в яблоках жеребца. Это был великолепный образец распространенной на островах породы. Лошади Торси произошли от нескольких пород, в их жилах, в частности, текла кровь исландских скакунов, но были крупнее своих исландских предков, хотя обладали такой же выносливостью, смелостью, спокойным характером, а также пышными, ниспадавшими волной гривами и густыми хвостами.

За годы скитаний Рамзи доводилось ездить на лошадях разных пород, но, по его мнению, ни одна не превосходила местную породу, распространенную на Торси. Легендарные арабские скакуны были, пожалуй, ближе всего к ней, хотя имелись и важные отличия.

Тор поднял голову и радостно заржал, увидев его, но, приглядевшись, конь презрительно фыркнул и опустил голову. Судя по всему, он на мгновение принял его за Дункана, поскольку ростом и телосложением внук был очень похож на деда.

— Прости, Тор, — тихо сказал Рамзи. — Старого лэрда больше нет. Теперь ты принадлежишь мне. Я знаю, что вряд ли заменю прежнего хозяина, которого ты всем сердцем любил, но надеюсь, мы сможем стать друзьями.

Он протянул коню на раскрытой ладони яблоко. Тор подошел, понюхал угощение и захватил бархатными губами.

— Ну что, покатаемся, мой мальчик? — спросил Рамзи, ласково похлопав жеребца по шее и почесав за ухом. — Ты, наверное, застоялся в конюшне и соскучился по прогулкам. Ну ничего, теперь сможешь вволю побегать.

Продолжая говорить, Рамзи вывел коня из стойла.

Тор нервничал, явно из-за предстоящей прогулки. Рамзи вывел его во двор и быстро вскочил в седло.

— Ты, конечно, попытаешься меня сбросить, чтобы показать, кто здесь главный, но сразу предупреждаю: у тебя ничего не получится!

Тор взбрыкнул, показывая ретивый норов, но Рамзи заметил, что конь не раздражен, а сделал это так, для порядка.

Дункан из-за болезни давно уже не садился в седло, но кто-то другой наверняка все это время ездил верхом на Торе, чтобы конь не застаивался в конюшне.

Когда Тор наконец успокоился, Рамзи одобрительно похлопал его по шее.

— Кто-то ведь ездил на тебе, верно? Надо поблагодарить этого человека, он поддерживал тебя в хорошей форме. А теперь мы отправимся на прогулку, и ты мне покажешь, на что способен.

У настоящих исландских лошадей на два аллюра больше, чем у большинства других пород: кроме трех основных, они владеют еще телтом и летящей иноходью.

Рамзи выехал верхом на Торе со двора и направился вглубь острова, чтобы осмотреть окрестности. Как приятно было снова сесть в седло после месяцев на судне по пути из Константинополя домой. Рамзи подал знак Тору перейти с шага на телт, и жеребец повиновался: это был быстрый шаг, сравнимый с бегом рысью, — а через некоторое время пустил легким галопом вверх по длинному склону.

Ход лошади был быстрым, плавным, красивым, и Рамзи громко рассмеялся от удовольствия и воскликнул:

— Дед был прав! Ты действительно лучший среди сородичей!

На вершине холма Рамзи остановился, чтобы полюбоваться потрясающим видом на морские просторы и очертания далеких островов, однако общее впечатление от прогулки не было радостным. В глаза ему бросались картины обнищания местного населения. И это вызывало беспокойство. Поголовье скота, особенно крупного рогатого, явно уменьшилось, некоторые фермы были заброшены или имели запущенный вид. То, что он увидел, было мрачным подтверждением трудностей, которые Торси переживал на протяжении последних лет.

Рамзи понимал, что дела обстояли бы еще хуже, если бы Дункан не помогал тем, кто больше всего нуждался в этом. Направляясь на север, он миновал место самых крупных торфяных разработок. В такую рань рабочих еще не было. Кругом высились штабеля выложенного на просушку торфа. Без торфяных брикетов, которые использовались здесь в качестве топлива, северные острова были бы непригодны для жизни.

Рамзи ненадолго остановился у броха, одного из любимых исторических памятников. Это были развалины круглой каменной башни, построенной на мысу над морем. В сотне ярдов от берега из воды торчала высокая скала причудливой формы, которая когда-то была частью большого утеса, но безжалостные удары волн размыли его, превратив останки во внушительный памятник могуществу Северного моря.

Рамзи не стал спешиваться, чтобы подойти ближе и лучше рассмотреть брох. Его давно мучили вопросы: сколько лет было этой башне, что за народ построил ее и от кого защищался? Ответы затерялись где-то в глубине веков. Рамзи с нетерпением ждал начала инвентаризации древних памятников, о которой они с Сигни говорили в первый день по его возвращении. Казалось, этот разговор был очень давно, хотя с тех пор прошло меньше недели.

Он повернул Тора обратно, к Скеллиг-хаусу, и сказал:

— Сейчас посмотрим, сможешь ли ты перейти на летящую иноходь, мой мальчик.

Этот необычный аллюр считался отличительной чертой лучших исландских лошадей, но не все скакуны местной породы на Торси обладали им. Это был быстрый и в то же время плавный бег, не рассчитанный на длинные дистанции.

Когда Тор легко перешел с телта на летящую иноходь, раздался резкий звук ружейного выстрела, эхом разнесшийся по холмам. Стреляли где-то совсем близко. Выругавшись, Рамзи наклонился вперед и пришпорил Тора. И тут прогремел еще один выстрел, и ему показалось, что стрелок где-то на одном из холмов. Судя по звуку, они отдалялись от него, поскольку Тор мчался во весь опор.

Рамзи не сбавлял темпа скачки, пока не оказался на приличном расстоянии от того места, с которого, по его расчетам, велась стрельба, и лишь оказавшись на тропинке, ведущей к морю, придержал коня и попытался прикинуть, кто бы мог стрелять в безлюдной местности. На Торси было не так уж много ружей. Обычно ими обладали крупные землевладельцы и бывшие солдаты, которым удалось, вернувшись домой из армии, прихватить трофейное оружие. Мог ли это быть браконьер? Вряд ли, браконьеры предпочитали действовать скрытно, не выдавая своего присутствия.

Стрельба велась крайне неосторожно. Одно из главных правил использования огнестрельного оружия гласило: никогда не стреляй, не наметив цели.

Может, у стрелка была такая цель — он сам, Рамзи? От этой мысли у него мурашки побежали по спине, и он снова выругался. Совсем недавно вернувшись на Торси, он вряд ли успел обзавестись смертельными врагами! Скорее всего, стрельба была случайной, или, возможно, стрелок обладал отвратительным чувством юмора и ему нравилось просто пугать людей.

Рамзи остановил Тора и обернулся, чтобы повнимательнее осмотреть холмы у себя за спиной. На Торси было не слишком много деревьев, в основном преобладали заросшие кустарниками овраги и валуны. Стрелок мог легко спрятаться, и трудно сказать, откуда летели пули.

Возбуждение, охватившее Рамзи, улеглось, и он пустил Тора шагом по тропинке между скалами, стараясь остудить пыл лошади после безумной скачки. У Рамзи чесалось между лопатками, он как будто ощущал на себе чей-то взгляд, но выстрелы больше не нарушали утренний покой.

Солнце поднялось уже довольно высоко, и островитяне начали просыпаться.

Приблизившись к Торфилду, семейной ферме Маккензи, Рамзи вдруг подумал о том, что хорошо было бы начать живое общение с жителями островов, которое он планировал, с посещения старых друзей. Он видел Брока, его мать и сестру на похоронах Дункана, но у него не было возможности поговорить с ними.

Дом и хозяйственные постройки усадьбы Торфилд располагались на защищенном от ветров участке земли на берегу моря. Спускаясь по склону холма к жилому дому, Рамзи заметил знакомую мужскую фигуру. Это был его друг. Выйдя из дому, он направился к амбару, и Рамзи свистнул — такой знак они обычно подавали друг другу в детстве.

Услышав свист, Брок поднял голову и помахал рукой. Когда Тор рысцой въехал во двор усадьбы, и Брок, встретив друга широкой улыбкой, воскликнул:

— Рад тебя видеть, дружище! Никак приехал помочь мне по хозяйству?

Рамзи рассмеялся:

— Размечтался! Сегодня первый день, когда я могу делать все, что взбредет в голову, даже если мне вдруг захочется переплыть бурлящий поток! Я заехал, чтобы поговорить с тобой и попросить твою матушку накормить меня завтраком. Она ведь прекрасно готовит!

— Это можно устроить. — Брок окинул скакуна Рамзи восхищенным взглядом бывалого кавалериста. — У тебя великолепный конь. Это один из Торов?

— Да, Тор Пятый. Лэрд говорил, что он лучший из всех, и я склонен с ним согласиться. — Рамзи спешился и протянул Броку руку. — Как тебе жизнь дома? Не жалеешь, что вернулся?

— Пока не понимаю, что чувствую, вроде бы и радость, но в то же время шок, — признался Брок, пожимая другу руку. — Не думал сделать из Тора жеребца-производителя? Получится хорошее потомство.

— Вообще-то, у меня не было подобных планов — в раздумье сказал Рамзи, пока вел Тора в конюшню, — но, думаю, имеет смысл разводить породистых лошадей. Скажи, у тебя есть достойные моего Тора кобылы?

Брок, вздохнув, отвел жеребца друга в стойло, где он мог подкрепиться сеном и напиться свежей воды.

— Парочка кобыл найдется, — сказал он наконец. — Наша ферма потеряла несколько лучших кобыл в трудные годы, так что еще не пришли в себя после обрушившихся на острова невзгод. Это будет долгая борьба за существование. Сколько ты возьмешь за случку с племенным жеребцом?

— Пожалуй, для начала будет достаточно завтрака, приготовленного твоей матушкой, а там посмотрим. Обсудим дела позже.

Брок одарил друга широкой благодарной улыбкой и вдруг нахмурился, взглянув на задние ноги Тора.

— С вами что-то случилось в пути?

Рамзи проследил за его взглядом и тихо выругался: на бедре жеребца виднелась тонкая кровоточащая полоска.

— На холмах кто-то стрелял, причем в нашу сторону. Я думал, стрелок промахнулся, но нет: пуля по касательной задела лошадь, — сообщил Рамзи, нахмурившись.

Брок насупился с озабоченным видом и пробормотал:

— Не нравится мне все это.

— Как ты думаешь, кто из местных жителей может так меня ненавидеть? — спросил Рамзи. — Кому я успел перейти дорогу?

— Я таких не знаю. Многие островитяне оплакивают старого лэрда, но большинство, судя по всему, довольны, что ты вернулся и приступил к своим обязанностям. — Брок помолчал и добавил: — Может, это был браконьер или неосторожный стрелок, который не знал, что поблизости кто-то есть. Местность на холмах довольно открытая.

— Надеюсь, ты прав и стреляли не по злому умыслу. — Рамзи перевел взгляд с жеребца на друга. — Но если ты что-нибудь узнаешь о стрелке, пожалуйста, дай мне знать.

— Конечно, я сразу сообщу тебе, — пообещал Брок. — Рану на бедре лошади нужно срочно обработать. Я сейчас вернусь.

Рамзи снял с Тора седло и чепрак. Пуля прилетела справа. Если бы он не пустил коня в тот момент быстрым шагом, было бы все еще хуже, так что им с Тором очень повезло. Был ли это несчастный случай или Рамзи теперь придется соблюдать меры безопасности, быть постоянно настороже? В любом случае он не собирался сидеть взаперти в Скеллиг-хаусе.

Вернувшись, Брок тщательно промыл ранку у коня и смазал целебной мазью. Тор на удивление спокойно отнесся к этой процедуре.

— Из него получился бы отличный кавалерийский конь, — с восхищением заметил Брок.

— Да, но я уверен, что, будь его воля, он выбрал бы судьбу жеребца-производителя. Какой мужчина отказался бы от этого?

Брок рассмеялся.

Больше в этот день друзья не говорили о происшествии. Полюбовавшись на коня, который с аппетитом принялся за сено, они направились через двор к дому. Это было внушительное строение, но главный вход, как ни странно, вел на кухню, которая была сердцем дома.

— Тут один бродяга умирает с голоду! — распахнув дверь, крикнул Брок. — У нас есть что-нибудь съедобное?

Кухня была просторной, с огромным камином и множеством кухонных принадлежностей, развешанным на крючках по стенам. У дальней стены стояла великолепная чугунная плита, купленная Дугалом Маккензи в урожайный год. Такая плита была единственной на Торси и служила предметом гордости родителей Брока, да и жители острова ею восхищались.

Флора Маккензи, мать Брока, разбивавшая куриные яйца в миску, оторвалась от своего занятия и с приветливой улыбкой заявила:

— Если учесть ваши аппетиты, мальчики, еды может не хватить, но я безумно рада видеть тебя, Кай! Ты, наверное, отвык от нашей простой пищи?

— Напротив, соскучился по ней, — признался Рамзи. — К тому же я так проголодался, что, кажется, готов съесть слона.

В детстве он часто забегал в этот гостеприимный дом к другу, и его мать Флора была ему как любимая тетя. За последние годы она заметно постарела, поседела, но улыбка была прежней — ласковой и приветливой.

Флора вздохнула:

— Как жаль, что с нами больше нет твоего дедушки, Кай. Не знаю, как бы мы выжили без его помощи после смерти Дугала.

Рамзи хорошо помнил отца Брока, широкоплечего жизнерадостного радушного мужчину. Двери его дома были всегда открыты для родственников и друзей.

— Да, за последние годы жители островов понесли много потерь, — с горечью сказал Рамзи.

Привлеченная голосами, из кладовой появилась темноволосая девушка с тарелкой овсяных лепешек в руках. Увидев гостя, она взвизгнула от радости и, поставив тарелку на стол, бросилась к нему.

— Кай, ты действительно приехал! Я сначала не поверила слухам!

Рамзи заключил ее в объятия и рассмеялся:

— И я, Мейв, не могу до конца поверить, что младшая сестренка Брока превратилась в такую прекрасную юную леди!

— Даже если ты кривишь душой, мне твой комплимент нравится, — с лукавой улыбкой заявила девушка.

Мейв, должно быть, уже исполнилось восемнадцать. Когда Рамзи покидал родные края, она была еще совсем ребенком. Он хотел спросить о младшем брате Брока, но Флора опередила его, с гордостью сообщив:

— Наш Джейми теперь ходит на судне Компании Гудзонова залива, второй помощник капитана. К сожалению, мы его редко видим.

— Когда он приедет в следующий раз, непременно увидимся, — пообещал Рамзи. — Джейми при первой возможности выходил в море, так что я не удивлен, что он стал моряком.

Пока они делились воспоминаниями и историями давно минувших дней, Флора и Мейв заварили чай и накрыли на стол. Завтрак был очень плотным: омлет с сыром и зеленью, жареный картофель и овсяные лепешки. Брок рассказал несколько захватывающих историй о службе в кавалерии, но Рамзи подозревал, что друг не все рассказал: похоже, он не раз рисковал жизнью в бою и был на волосок от гибели. Только все его истории были забавными и хорошо кончались.

Рамзи тоже рассказывал о себе легко и занимательно: описывал далекие южные края, знойные и солнечные, делился искусством езды верхом на верблюде.

Рамзи заметил, что, хоть завтрак и был обильным и сытным, мяса на стол не подали. Раньше по утрам на ферме ели бекон, колбасу или ветчину. Чай тоже был необычным: в него явно добавили сбор дикорастущих трав. Денег в доме Брока явно не хватало.

— Миссис Маккензи, — заговорил Рамзи, когда с завтраком было покончено, — видеть вас для меня огромная радость, но мне бы хотелось задать вам несколько вопросов о положении дел на ферме. И, может быть, услышать какие-то пожелания.

Флора вздохнула и перевела взгляд на дочь, которая только что заканчивала убирать со стола посуду после завтрака.

— Мейв, не пора ли тебе в курятник? Нужно собрать яйца, а потом прополоть грядки в огороде.

Девушка сердито посмотрела на мать:

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Вот именно, — подтвердила Флора. — Так что ступай!

Мейв фыркнула и, дернув плечиком, выпорхнула из кухни с грацией лани.

— Ты и меня выгонишь? — сухо спросил Брок после ухода сестры.

Флора покачала головой:

— Нет, ты должен разбираться в хозяйственных вопросах, поэтому оставайся. Итак, мой юный лэрд, мы тебя слушаем.

— Я знаю о тяжелом положении островитян, о неурожаях и эпидемиях, но только в общих чертах. Мне нужно лучше понять ситуацию, чтобы помочь людям. Я собираюсь посетить все острова и поговорить с жителями, выслушать их. А начать решил с вас.

— Значит, нам повезло? — улыбнулась Флора, и Рамзи узнал в ней ту женщину, которая всегда любила шутить и подтрунивать. — Вижу, разговор предстоит долгий, но я не могу сидеть без дела.

Она достала из-под стола корзинку для рукоделия и взяла в руки вязанье — шарф из овечьей шерсти мягких натуральных оттенков — от белого до темно-коричневого.

Рамзи нахмурился. С чего начать?

— Ваша ферма была одной из самых больших и процветающих на Мейнленде. Здесь всегда работало много островитян, но сегодня она выглядит пустынной. Что случилось с вашими работниками? Надеюсь, они живы?

— Некоторые умерли от лихорадки, — ответила Флора, — а те немногие, кто был еще в состоянии трудиться, покинули Торси и переехал на Шетландские и Оркнейские острова. Кроме того, многие островитяне работают у твоего родственника на водоросле-перерабатывающем заводе, так как сейчас разгар сезона сбора ламинарии и ему требуется дополнительная рабочая сила.

Брови Рамзи поползли вверх.

— И за эту работу, конечно же, мало платят.

— Да, но это все же лучше, чем ничего.

В комнате установилась тишина, в которой слышалось только позвякивание спиц.

— Те немногие, что лишились крова, — наконец снова заговорила Флора, — остались здесь, на ферме. Жилье, которое мы смогли им предоставить, не назовешь роскошным, но, по крайней мере, у них есть крыша над головой.

Рамзи нахмурился.

— А есть ли такие, кто и сейчас остается без крова?

— Их было много, но сейчас семьи объединились и переехали в сараи. — Ее руки стали двигаться медленнее. — У нас было несколько удачных урожайных лет, и Дугал занял денег в банке Кланвика, чтобы купить стадо ирландских овец и племенного бычка. В то время это казалось хорошей идеей, но все закончилось трагедией: Дугал умер, а мы чуть не лишились фермы.

Слова Флоры поразили Рамзи.

— Извините, но я ничего не понимаю. Расскажите подробнее, что случилось.

— Из-за болезни крупного рогатого скота погиб и племенной бык, и большая часть нашего стада коров. А овцы… — Флора замолчала, и лицо ее как будто окаменело. — Ты слышал о страшном урагане, который обрушился на острова и принес неисчислимые беды? Овцы испугались и сгрудились на самом мысу в разгар шторма. Дугал отправился в бурю, чтобы собрать их и отвести в загоны, но оконечность мыса обрушилась, в море унесло и самого Дугала, и почти всех овец вместе с двумя овчарками.

Рамзи мысленно выругался, проклиная чудовищную несправедливость произошедшей с Дугалом трагедии.

— Значит, вы потеряли разом мужа и свои инвестиции в развитие хозяйства. А что же банк? Он отказался работать с вами до тех пор, пока не выплатите кредит?

— Банк потребовал немедленного погашения долга. — Губы Флоры болезненно скривились. — Управляющий, извинившись, сказал, что ресурсы банка истощены и он не может дать нам больше времени на выплату кредита. Мне сообщили, что банк нашел человека, готового купить Торфилд. Вот тогда-то и вмешался твой дедушка. — Флора посмотрела на сына. — Мы в долгу перед тобой, Кай! Клянусь, мы все вернем.

— Конечно вернем, — тихо добавил Брок.

— Я нисколько в этом не сомневаюсь, — заверил их Рамзи, поднимаясь. — Спасибо за прямоту и за вкусный завтрак.

— Не завидую тебе, мальчик. Проблем предстоит решить уйму, да еще каких сложных, — сказала Флора. — Но я уверена: ты справишься.

«Мне бы вашу уверенность», — с горечью подумал Рамзи. Выйдя из дома, он сел на своего Тора и поскакал по тропинке, ведущей к Скеллиг-хаусу.

В уме он составлял списки и сметы, подсчитывая, на что хватит его сбережений, чтобы хоть начать ремонт. Денег было катастрофически мало…

Тропинка вела мимо домика у моря, и Рамзи увидел женскую фигуру, которая неторопливо брела вдоль берега. Это была Сигни, а по пятам за ней следовала ее собака. Обе явно наслаждались выходным днем.

Он был не единственным, кто узнал Сигни. Тор радостно заржал и бросился вниз по извилистой тропинке, ведущей к морю. Рамзи изумила выходка Тора, и он предоставил ему свободу действий. Обогнув домик, конь направился к берегу, ступая по круто спускавшейся тропе уверенно, как горный козел.

Сигни обернулась на стук копыт. Закутанная в шаль, из-под которой выбились золотисто-рыжие пряди и теперь развевались на ветру, с сияющим здоровым румянцем лицом она была великолепна.

Радость захлестнула Рамзи. Приветливой улыбки Сигни было достаточно для того, чтобы все задачи, которые ему предстояло решить, показались ему вполне выполнимыми.

Глава 12

Сигни громко рассмеялась, когда Тор бросился к ней и вдруг резко остановился, подняв вихрь песка и гальки. Фиона приветственно взвизгнула.

— Тор! — воскликнула Сигни, протянув руку, чтобы погладить изящную шею лошади. — Как дела, мой милый мальчик? Прости, у меня нет для тебя ни яблока, ни морковки.

Рамзи усмехнулся:

— А я все гадал, кто заботился о Торе, когда дед слег, и теперь понимаю, что это был вовсе не конюх.

Жеребец ткнулся мордой в плечо Сигни, а потом коснулся носом собаки, как будто здоровался.

— Мне приходилось много ездить верхом по делам вместо лэрда, и Тору пошла на пользу такая физическая нагрузка, — объяснила Сигни. — У нас с ним всегда были особые отношения, так что мы сразу поладили. Но теперь он твой.

— Я в этом не уверен, — весело заметил Рамзи. — Посмотри, с какой радостью он здоровается с тобой.

— Я целую неделю не садилась в седло: он, наверное, скучал по мне. — Сигни погладила лоснящуюся шею любимца.

— Трудно поверить, что неделю назад я еще плыл на корабле из Абердина. — Рамзи взял поводья, собираясь продолжить путь. — Как ты провела выходной?

Сигни усмехнулась:

— Я спала допоздна, потом напекла гору песочного печенья, чтобы хватило на неделю, и решила прогуляться. Знаешь, мне понравился такой режим, я могла бы привыкнуть к нему.

Он удивленно приподнял брови:

— Очень скоро тебя охватила бы тоска, и ты стала бы искать, чем бы себя занять.

— Ну да, дня через два-три я бы взвыла от безделья, — согласилась Сигни и, повинуясь внезапному порыву, спросила: — Может, хочешь чаю с песочным печеньем?

Он на мгновение заколебался, потом все-таки признался:

— Вообще-то, мне не следовало нарушать твой покой, но чай, тем более с твоим печеньем, был бы сейчас как нельзя кстати.

Рамзи спешился и повел Тора под уздцы. Сигни шла по другую сторону. Ей нравилось украдкой наблюдать за молодым человеком, таким красавцем: высоким, подтянутым, прекрасно владевшим своим телом. Сигни улыбнулась, ей показалось, что статью конь и хозяин были очень похожи. Впрочем, она тут же напомнила себе, что не следует заглядываться на нового лэрда.

— Ты ездил по делам или катался для собственного удовольствия? — спросила она, поскольку молчание ее тяготило.

— Я сегодня очень рано проснулся и решил проверить, какими аллюрами владеет Тор.

— Он лучший на островах, — сказала Сигни, — хотя у твоего деда есть и другие, ничуть не хуже.

— По дороге домой я заезжал в Торфилд, к Маккензи, и Брок спросил, сколько может стоить использование Тора в качестве жеребца-производителя.

— Твой дедушка одобрил бы такой бизнес. У него были мысли на этот счет, он тоже хотел завести в Торфилде племенной конезавод, но у него не было на это времени. И сколько ты возьмешь за услуги?

— Я сказал Броку, что за первую кобылу, которую покроет Тор, мне достаточно будет завтрака, приготовленного его матерью. Но, вообще-то, об этом действительно стоит подумать, ведь какой-никакой, а это труд.

Сигни расхохоталась, а вслед за ней — Рамзи, а потом, отсмеявшись, сказал:

— За завтраком я узнал, какие тяжелые времена переживает семья Маккензи.

Вспомнив выражение лица Флоры, он вздохнул. Даже эта сильная женщина со стальным характером едва не сломалась перед угрозой потери Торфилда. Слава богу, старый лэрд предотвратил это несчастье.

— Да, времена были ужасные, — согласилась Сигни. — Но я думаю, худшее уже позади.

Они обогнули домик у моря и вышли к ровной площадке, с которой можно было подняться по тропинке на утес. Это место, расположенное между домиком и возвышающимся над ним утесом, было защищено от ветра. Здесь стояла небольшая поилка для лошади и было вбито железное кольцо в стену дома, которое можно было использовать как коновязь.

— Привяжи, пожалуйста, Тора, — попросила Сигни, — а я пока принесу воду и попону.

Рамзи усмехнулся:

— Похоже, у Тора есть второй дом.

— Да, ему случалось здесь ночевать, — призналась она, направляясь к двери.

Фиона следовала за ней по пятам. Сигни наполнила ведро водой и захватила из дому красивую попону, которой, пожалуй, не побрезговал бы даже победитель дерби, а вернувшись, налила воды в корыто. Рамзи, накинув попону на спину Тора, спросил, когда они направились в дом:

— Откуда у тебя вода?

— На утесе наверху есть источник, и несколько лет назад твой дед провел в домик у моря трубы для подачи пресной воды. Поскольку вода поступает с возвышенности, было достаточно простого запорного крана. — Сигни повернула вентиль, наполнила чайник и поставила на огонь. — Кстати, твоя бабушка любила в этом домике отдохнуть от суеты Скеллига.

Рамзи с удивлением взглянул на девушку:

— Я помню, что она регулярно исчезала на несколько часов, но никогда особо не задумывался, куда именно уходила. Мне казалось, бабушка запирается в своей комнате, чтобы спокойно заняться рукоделием.

— Иногда действительно так и было, но когда ей хотелось полного уединения, она приходила сюда, потому что здесь никому не приходило в голову ее искать. Никому не разрешалось входить в домик без ее приглашения.

Сигни открыла две глиняные емкости и достала из одной горсть песочного печенья, а из другой — имбирные пряники. Бросив кусочек печенья Фионе, остальное она положила на тарелку.

— Удивительно, насколько невнимательным может быть ребенок к окружающим его людям, — заметил Рамзи. — В Скеллиг-хаусе обычно было многолюдно. Посетители приходили и уходили, поэтому я не замечал отсутствия бабушки.

— Она наслаждалась тишиной и покоем, слушала шум моря, читала здесь, занималась домашним хозяйством или ткала. — Сигни указала на небольшой ткацкий станок в углу гостиной. — Это ее. Она была куда более искусной ткачихой, чем я, но мне нравится сидеть за ним зимой и воображать, что твоя бабушка здесь, рядом со мной.

— Неудивительно, что мне здесь так уютно, — тихо произнес Рамзи. — Должно быть, при жизни бабушка наполнила это пространство своим теплом.

— Мне часто в голову приходила эта мысль. Неслучайно я попросила у старого лэрда разрешения пожить здесь. — Сигни встала и налила кипятку в свой любимый заварочный чайник. — А теперь домик у моря принадлежит мне.

— Так и должно быть, — сказал Рамзи, глядя в окно на пенистые волны, добавил: — Это твое место.

— Да, мое, — тихо согласилась она, разливая чай по кружкам. — Прошу за стол.

Рамзи сел и провел кончиками пальцев по изогнутому тулову крутобокого чайника.

— Мне нравится посуда из красной глины, и я с нетерпением жду возможности побывать в гончарной мастерской Янсена.

Сигни не могла отвести взгляд от его пальцев, живо представив, как они ласкают ее обнаженное тело, прикасаясь к нему так же нежно, как сейчас к чайнику. Он поднял глаза, и их взгляды встретились. У Сигни перехватило дыхание. Ей показалось, что он в этот момент думал о чем-то похожем… Нервно сглотнув, Рамзи отвел взгляд в сторону, взял с тарелки песочное печенье и сообщил, сразу решив сосредоточиться на важных делах:

— Мне хочется скорее, не откладывая дела в долгий ящик, отправиться в первую ознакомительную поездку. Думаю, она продлится примерно неделю. Ты сможешь поехать со мной?

Сигни с беспечным видом кивнула, стараясь скрыть свою радость. Сопровождать этого красавца в путешествии, быть его гидом — о чем еще можно мечтать!

— Ты правильно выбрал время: надо ехать именно сейчас, пока на тебя не навалились со всех сторон неотложные дела.

— Ты права. Первым делом мы заедем к моему родственнику Роальду, чтобы познакомиться с работой его предприятия. Я бы хотел поговорить с ним в менее официальной обстановке, чем та, которая была во время церемонии похорон. — Откусив от имбирного пряника, он зажмурился от удовольствия. — О, они ни в чем не уступают твоему песочному печенью! Трудно сказать, что вкуснее, поэтому я возьму еще и то и другое. — Он потянулся к тарелке с угощением и спросил: — Кстати, что ты думаешь о Роальде?

— Он хороший бизнесмен, трудолюбивый, — задумчиво проговорила Сигни, размешивая мед в чае, и ему показалось, что она подыскивает нужные слова. — Торси — непростой край, островитяне заботятся о своих соседях, потому что мы нужны друг другу, но Роальд думает только о себе, своем благосостоянии. У него две цели — увеличить богатство и упрочить свою власть. Роальд, конечно, не злодей, но если ему придется выбирать между своими интересами и интересами соседей, он выберет то, что выгодно ему.

— В детстве у меня о нем сложилось точно такое же впечатление. Значит, он с тех пор не сильно изменился, — заметил Рамзи. — А что ты скажешь о его детях?

— Судя по всему, им здесь не нравится, и они предпочли бы уехать в Эдинбург. Аннабел мечтает попасть в высшее общество, найти богатого мужа и жить в Эдинбурге или даже в Лондоне. Думаю, Аксель разделяет ее взгляды на жизнь. Ему хотелось бы заполучить отцовские деньги и свободу, но Роальд держит детей здесь, на острове. Они принадлежат к сливкам местного общества, но Торси, на их взгляд, — настоящая дыра. Вот увидишь: Аннабел будет безумно флиртовать с тобой, а Аксель попытается доказать свое превосходство, — сказала Сигни.

— Ты мне коротко и ясно все объяснила, — задумчиво произнес Рамзи. — Я понял, что мне нужно по возможности держаться на расстоянии от этого семейства и быть осторожным, если не смогу избежать общения с ними.

— Примерно так твой дед относился к Роальду и его семье. Если ты оставишь его в покое, он тоже не будет донимать тебя своим вниманием.

— Но что, если его интересы вступят в противоречие с моими планами? — спросил Рамзи, размышляя вслух. — Что произойдет тогда?

— Тогда вы с Роальдом поссоритесь, — спокойно ответила Сигни.

— И кто одержит верх?

Сигни внимательно посмотрела на Рамзи:

— Роальд будет жульничать, но даже в этом случае, думаю, ты заткнешь его за пояс. В любом случае конфликт между вами не приведет ни к чему хорошему и негативно скажется на жизни островитян.

— Так что лучше сохранять мир, если это возможно, — сделал вывод Рамзи. — Я постараюсь не ссориться с Роальдом, если смогу. — Он допил чай и встал. — Пора возвращаться. Как ты и говорила, проблемы так и валятся на меня со всех сторон.

Сигни тоже поднялась.

— После посещения предприятия Роальда мы можем переночевать в гостинице Скиллнесса, крупнейшего города на Мейнленде после Кланвика, — начала строить планы на будущую поездку Сигни. — Рыболовецкий промысел быстро развивается, и туда заходит немало торговых судов. На обратном пути ты, возможно, захочешь навестить фермеров близлежащих хозяйств. Я составлю список тех, к кому можно заехать.

— У меня возникли кое-какие сомнения, — нерешительно произнес Рамзи, надевая шляпу. — Не будет ли мое путешествие с привлекательной молодой женщиной выглядеть неприлично в глазах местных жителей? Я не хочу портить твою репутацию.

Сигни рассмеялась:

— После всех моих многочисленных поездок по поручению старого лэрда, думаю, меня здесь считают порядочным человеком и не придают никакого значения моему полу. Я не чувствую себя девушкой на выданье, которую надо оберегать от скандалов.

— Те, кто не придает значения тому, что ты женщина, не видят в тебе главного, — заметил Рамзи, открывая дверь. — Спасибо за чай, печенье и полезные советы. Я подкрепился на славу и теперь могу засесть за финансовые документы деда.

— Пока ты будешь корпеть над ними, я прогуляюсь по берегу, — весело сказала Сигни. — А завтра я приду в Скеллиг-хаус, и мы обсудим детали первой поездки.

Сигни с Фионой вышли вслед за ним на улицу и попрощались с Тором.

— Я заметил, что твое сердце занято и принадлежит оно Тору, — рассмеялся Рамзи и, сняв попону с коня, сел в седло.

— А как же иначе? Он красавчик, — с улыбкой заявила Сигни.

— И к тому же владеет пятью аллюрами, — добавил Рамзи. — Я вынужден признать его превосходство.

Улыбнувшись, он поскакал по тропинке, поднимавшейся в гору, и скоро исчез из вида. Сигни свернула попону и вошла в дом. Путешествие с Рамзи обещало быть интересным. Главный вопрос заключался в том, хотела ли она, чтобы их общение вышло за определенные рамки.

Когда Рамзи отвел Тора в конюшню, уже начало смеркаться, к тому же небо затянуло тучами, надвигалась непогода. Он вспомнил жгучий зной и жажду, которая мучила его во время путешествия по пустыне, и решил, что дожди и холодный ветер ему больше по душе. Рамзи лучше переносил северный климат.

В конюшне с ним поздоровался Джейми Донован, старший конюх, жена которого служила экономкой в Скеллиг-хаусе, и спросил:

— Что ты думаешь о Торе Пятом?

— Он великолепен, — добродушно ответил Рамзи, снимая сбрую с лошади. — Тор прекрасно владеет всеми аллюрами. Кроме того, для жеребца он довольно спокоен.

— Это все заслуга мисс Сигни, — сказал Донован. — Тор мурлычет, как котенок, когда она садится на него верхом.

— Я заметил, — усмехнулся Рамзи, поглаживая коня по шее. — Когда мы возвращались с прогулки домой, Тор настоял, чтобы мы навестили Сигни, заехав в домик у моря.

Донован усмехнулся:

— Да, он влюблен в нее.

— Формально Тор принадлежит мне, но я думаю, было бы неправильно прерывать такой красивый роман, — заявил Рамзи, запустив пальцы в густую гриву Тора.

— Вообще-то мисс, Сигни любят все лошади без исключения. Лэрд подарил ей Локи, сводного брата Тора. Это гнедой мерин, он стоит вон в том стойле, — указал, мотнув головой, Донован. — Локи хороший конь, хоть и меньше ростом, чем твой. Тор больше подходит для твоего веса.

Рамзи оглянулся и, увидев Локи, улыбнулся. Окрас рыже-каштанового мерина прекрасно гармонировал с цветом волос Сигни.

— В скандинавской мифологии Локи — сводный брат бога Тора, шалун и проказник. Мерин Локи по характеру такой же озорник, как и бог Локи, в честь которого он был назван? — спросил Рамзи.

— Нет, это смирная верховая лошадь, которая души не чает в мисс Сигни, — ответил Донован. — Я бы нанял мисс Сигни работать в конюшне, если бы лэрд не сделал ее своей помощницей.

Обойдя Тора, Рамзи принялся расчесывать его гриву, и тут краем глаза заметил серое пятно слева от себя. Обернувшись, он увидел, что на перегородке стойла сидит Один и не мигая смотрит на него своим единственным золотистым глазом.

— Один! — удивленно воскликнул он, обрадовавшись — Я думал, ты ушел от нас навсегда.

Рамзи потянулся почесать кота за ухом, но тот шлепнул его лапой по руке, однако это был дружеский шлепок, после которого Один наклонил голову, явно требуя, чтобы его погладили.

— Он что, все это время жил в конюшне? — спросил Рамзи Донована. — Я не видел его с той ночи, когда умер старый лэрд.

— Нет, кота здесь не было, — ответил конюх. — Правда, раньше он большую часть времени проводил на конюшне: охотился за мышами и крысами, — но как только старый лэрд слег, перебрался в дом и составлял больному хорошую компанию.

— В ту ночь, когда дедушка умер, Один долго мяукал, а потом куда-то исчез. Я думал, он пропал и мы больше никогда его не увидим, боялся, что его могло смыть волной с обрыва во время шторма.

— Кот, наверное, по-своему, скорбел по любимому хозяину, — задумчиво произнес Донован. — А теперь он, видно, признал тебя новым лэрдом. Ты должен чувствовать себя польщенным, Кай.

— Я чувствую, что мной манипулируют, — весело сказал Рамзи, продолжая почесывать голову и шею кота. — У него громовое мурлыканье!

— И он знает, как им пользоваться, — усмехнулся старый конюх. — Похоже, ему удалось довольно легко завоевать твое расположение.

— Посмотрим, долго ли он пробудет со мной, когда я засяду за работу со счетами.

— Если ты будешь подкармливать его, он от тебя не отойдет, — заявил Донован.

— Пойдешь со мной в дом? — спросил Рамзи кота. — У меня где-то завалялся кусочек сыра для тебя.

Кот спрыгнул с перегородки на пол и неторопливо направился в сторону дома, и Рамзи с улыбкой последовал за ним. Зайдя на кухню, он отрезал тонкий ломтик сыра, и кот с жадностью проглотил его. Затем они проследовали в кабинет старого лэрда, и там Один сразу запрыгнул на подоконник, растянулся на солнышке и тут же принялся посапывать.

Рамзи просмотрел последние бухгалтерские книги, чтобы получить представление о финансовом положении поместья. Записи были простыми, с указанием доходов и расходов. Старый лэрд неукоснительно аккуратно вел их, но в течение последних трех лет, по мере того как состояние здоровья старика неуклонно ухудшалось, его почерк заметно менялся.

Затем он достал из вазы ключ от шкатулки, о которой ему рассказывала Сигни, и принялся изучать хранившиеся там бумаги. Из этих записей он мало что понял. Здесь перечислялись имена и денежные суммы, но не было ни малейшего намека на то, кому и для чего они предназначались. Среди прочих бумаг Рамзи нашел выписку со счета, на котором лежало почти пять тысяч фунтов стерлингов в банке Шотландии. Его головная контора находилась в Эдинбурге. Эти деньги могли бы пригодиться ему, но откуда они взялись? О них не упоминалось в бухгалтерских документах.

Он перевел взгляд на кота: тот уже проснулся и теперь настороженно следил за солнечными бликами на ковре.

— Что задумал старый лэрд, знаешь? — спросил Рамзи.

Кот повернулся к нему спиной, и стало ясно, что помощи от него ждать не приходится. Понадеявшись, что Сигни что-нибудь известно о таинственном счете в банке, он аккуратно сложил бумаги.

Глава 13

На следующее утро Сигни, как и обещала, явилась в Скеллиг-хаус, где ее уже ждал Рамзи, чтобы вместе отправиться в поездку по острову. Увидев девушку, он удивленно заморгал. Юбка с разрезом, чуть прикрывавшая колени, толстые черные вязаные легинсы и видавшие виды сапоги для верховой езды повергли его в шок. При виде ее стройных ног у него на мгновение перехватило дыхание. Рамзи с трудом отвел от них взгляд и заметил:

— Ты очень… практично оделась. Отличный костюм для верховой езды.

— Это правда, — невозмутимо подтвердила Сигни. — Наши дороги не предназначены для экипажей, поэтому любая женщина должна уметь ездить верхом, и лучше в мужском седле. — Указав на свою юбку с разрезом и легинсы, девушка добавила: — Этот костюм я изобрела, и теперь он самый популярный среди молодых наездниц на Торси.

Рамзи заподозрил, что Сигни — законодательница мод на островах.

— Англичанкам следовало бы взять пример с островитянок, — заметил Рамзи, забирая седельные сумки, которые лежали в прихожей. — Я взял с собой записи и кое-какую одежду, а кухарка приготовила нам еду в дорогу. Кстати, я вспомнил первое правило, которое должен знать тот, кто отправляется в поездку по Торси.

Сигни усмехнулась и продекламировала:

— Надень несколько слоев одежды, и непременно непромокаемую верхнюю: в пути тебя непременно застанет дождь.

— Точно! — Рамзи перекинул седельные сумки через плечо. — А теперь — в путь! Мне не терпится увидеть Локи, бога озорства и проказ.

— Это неправда, Локи замечательный конь. — Сигни подняла свои седельные сумки. — Старый лэрд подарил мне его несколько лет назад.

— Конечно же, тебе необходима собственная лошадь, учитывая, сколько приходится выполнять поручений… то есть приходилось.

Они быстро дошли до конюшен и обнаружили, что Донован уже подготовил скакунов. Увидев Сигни, животные с энтузиазмом устремились к ней, и девушка, засмеявшись, ласково погладила обоих и заметила:

— Тор — образец местной породы, а Локи — наследник арабских предков. Он не владеет всеми аллюрами, но оба скакуна — отличные парни.

— У них живой темперамент, а это главное, — добавил Рамзи.

Донован согласился с ним, взял у Сигни седельные сумки и взвалил их на Локи, а Рамзи укрепил свои на спине Тора.

— Насколько я помню, главная дорога идет через остров от Кланвика к Скиллнессу и заводу Роальда. Но мне бы хотелось проехать по старой дороге, через холмы: там сохранились развалины нескольких древних памятников.

— Как скажешь. Я давно не ездила по старой дороге, поэтому прокачусь с удовольствием.

Сигни использовала монтуар — специальный приступок, чтобы сесть на Локи, так что помощь ей не потребовалась. Рамзи это расстроило, но он утешил себя тем, что еще все впереди, и взобрался на Тора.

Рамзи предвкушал, как заново откроет для себя Торси, встретится с островитянами и осмотрит старые развалины, но прежде всего он мечтал о том, что проведет время наедине с Сигни.

Между тем девушка, украдкой наблюдая за ним, обнаружила, что путешествовать с Рамзи очень интересно. Собранный, он прекрасно ориентировался на местности, уверенно держался на Торе — всему этому его научили путешествия по опасным местам верхом на верблюде. В пути им встретилось несколько местных жителей. Рамзи представился им и с каждым немного поговорил из вежливости.

Все уже знали о смерти старого лэрда, и островитянам было любопытно увидеть его внука, который долгое время находился в дальних странах. Поначалу они отнеслись к нему настороженно, но Рамзи быстро покорил их своим обаянием и живым интересом к житью-бытью на острове и к тому, каких перемен они бы хотели.

— Ты прирожденный политик, Кай, — заметила Сигни, когда они двинулись дальше после одной из таких встреч в пути.

Рамзи почему-то обидели ее слова.

— Ты опять за свое? Бедного лэрда каждый обидеть может.

Сигни рассмеялась:

— Вообще-то, я серьезно, это был комплимент. Ты умеешь разговаривать с людьми и располагать их к себе. Это отличные качества для лидера, ведь местные жители независимы и самоуверенны. Я знаю, что это не та жизнь, о которой ты мечтал, но коль уж ты живешь здесь, тебе придется встречаться с людьми, беседовать с ними, выслушивать их жалобы, принимать решения, заводить друзей.

Рамзи помолчал, наконец признал:

— Ты права, это не та жизнь, которую я выбрал бы для себя по доброй воле, но эти острова — моя родина, моя судьба. Я всегда знал, что вернусь сюда, если останусь в живых. Конечно, жаль, что пришлось прервать свои странствия по миру, но… — Он многозначительно посмотрел на Сигни. — Но я уверен, что поступил правильно.

Она отвела взгляд, стараясь разгадать тайный смысл его слов, потом сказала:

— Я рада, что ты так думаешь. Недовольный жизнью лэрд — беда для подопечных.

Он усмехнулся:

— Ты права. Обещаю выглядеть бодрым и жизнерадостным, не наводить на людей уныние.

Сигни указала на холм, возвышавшийся впереди:

— На вершине Небесного холма есть развалины. Это самая высокая точка на Мейнленде и отличное место, чтобы остановиться и перекусить.

— Я не прочь подкрепиться, и лошади, по-моему, тоже. В молодости я пару раз забредал сюда, но местные развалины показались мне всего лишь остатками старой фермы и не заинтересовали. Конечно, возможно, я ошибался. С тех пор я видел немало древних памятников, которые не пощадило время, и теперь смогу более внимательно осмотреть это место.

Они двинулись по извилистой дороге к вершине холма, и внезапно разверзлись хляби небесные и на них обрушился мощный ливень, но такой короткий, что всадники даже промокнуть не успели, когда сильный ветер унес тучу в сторону моря. На вершине холма Рамзи увидел остатки каменных стен неправильной формы и нижний ярус башни.

— Посмотри, какой вид открывается отсюда! — воскликнул он, остановив Тора. — Мейнленд лежит перед нами как на ладони. Эта постройка в старину наверняка использовалась как сторожевая башня.

— Я не задумывалась об этом раньше, — сказала Сигни, подъезжая к нему, — но, возможно, ты прав. С Небесного холма было удобно наблюдать за морем, чтобы вовремя заметить приближение драккаров и других судов пиратов. Я не могу вспомнить, существуют ли какие-нибудь местные сказания, в которых говорилось бы о сторожевой башне или о каких-то событиях на острове.

— Надо поискать кого-нибудь из старых сказителей и поговорить с ними, — сказал Рамзи, спешиваясь. — А теперь давай перекусим!

Он пустил лошадей пастись, а Сигни тем временем расстелила за полуразрушенной стеной, которая немного защищала от ветра, скатерть и разложила еду. Это была южная сторона, куда заглядывало солнце, давая немного тепла. Несмотря на сырость от только что прошедшего дождя, камни уже обдуло ветром и на них можно было сесть, не опасаясь промокнуть.

В корзинке, которую собрала им в дорогу кухарка, лежали хлеб, сыр и маринованный лук. Это была простая домашняя пища, особенно если запивать ее элем. Сигни помнила, что у Рамзи раньше был хороший аппетит, и ее порадовало, что ничего не изменилось.

— Ты нашел что-нибудь интересное в финансовых документах лэрда? — спросила она, прожевав кусочек сыра.

Рамзи нахмурился:

— Бухгалтерские книги не вызвали у меня никаких вопросов, но там был один странный документ, в котором я не смог разобраться. Так, в списке рядом с чьим-то именем следовали записи вроде такой: «Ссуда в пятьдесят фунтов, подлежащая возврату по возможности». Никаких условий, никакой процентной ставки — только имена и денежные суммы.

Вытащив из внутреннего кармана сюртука сложенный листок бумаги, он протянул его Сигни.

— Вот одна из страниц этого документа. Эти записи тебе о чем-то говорят?

Сигни пробежала глазами список:

— Похоже, лэрд раздавал деньги тем, кто оказался в бедственном положении, а свои расходы оформлял как займы, потому что многим жителям Торси не по душе сама идея благотворительности, не говоря уже о милостыне.

— Я предполагал что-то в этом роде: дед не хотел никого ставить в неловкое положение.

Сигни кивнула и заметила:

— Когда у людей не остается ничего, кроме гордости, жестоко лишать их и ее.

Рамзи взял у нее листок и убрал во внутренний карман сюртука.

— Есть еще кое-что… Меня удивила выписка со счета из Банка Шотландии. Если ей верить, то на счету деда лежит больше пяти тысяч фунтов.

Сигни с озадаченным видом уставилась на него.

— Это же целое состояние!

— Да, и мне интересно, откуда оно взялось, учитывая, насколько низкими были доходы деда за последние несколько лет, — нахмурился, Рамзи. — Дед всегда был клиентом банка в Кланвике. Может, он обращался в Банк Шотландии за ссудой, которую не смог получить в том? Но я не нашел никаких документов, которые подтверждали бы это.

— Я ничего об этом не знаю, — растерялась Сигни. — Жаль, что твой дед был таким скрытным.

— Да уж… Мне нужно написать в Эдинбург и выяснить, что это за счет.

— Ты собираешься потребовать возврата денег, которые Дункан раздал людям в качестве займов? — с беспокойством спросила Сигни.

Рамзи удивленно приподнял брови:

— За кого ты меня принимаешь? Конечно нет!

— Я знала, что ты так ответишь, а вот Роальд на твоем месте заставил бы людей вернуть деньги и сказал бы, что это просто бизнес.

— Верно, но для меня Торси не бизнес, а священный долг.

У Сигни сжалось сердце. Она не знала, что и он чувствует то же самое, что чувствовала она. Впрочем, иначе он не вернулся бы на острова.

Она допила свой эль, собрала остатки трапезы и посуду и предложила:

— Я захватила с собой альбом для рисования. Раз уж ты интересуешься древними развалинами, могу сделать несколько зарисовок, прежде чем мы снова отправимся в путь.

— А у нас еще есть время? Я не знаю, долго ли ехать до завода Роальда.

— Это самая узкая часть острова, так что, даже если задержимся здесь, мы все равно еще засветло доберемся до завода.

— Отлично! Я бы с удовольствием взглянул на развалины поближе.

Рамзи вытащил из седельной сумки блокнот и какой-то странный предмет.

— Что это за устройство? — с любопытством спросила Сигни, доставая альбом для рисования.

Рамзи показал ей небольшую складную лопатку.

— Голыми руками не очень-то удобно копаться в руинах. Идея обзавестись подобным инструментом пришла мне как-то в Константинополе, и один знакомый кузнец сделал для меня эту лопатку. Она удобная, легкая и очень полезная во время раскопок.

— Да, это то, что нужно каждому любителю древностей, — с улыбкой сказала Сигни.

— Если только любитель древностей не боится запачкать руки. Я хочу увидеть, что осталось от первоначальной постройки.

Рамзи обошел стену, которая защищала их от ветра во время пикника, и Сигни заметила блеск в его глазах, который свидетельствовал о живом интересе к древним памятникам. Этот интерес заставил молодого человека когда-то уехать из родного дома, и ей оставалось только надеяться, что на Торси достаточно старых развалин, чтобы удержать его на островах.

Она пошла вслед за ним вдоль стены с набором для рисования в руках. Это была плоская водонепроницаемая сумка, в которой лежал альбом, легкий каркас для его поддержки и несколько видов карандашей.

Рамзи подозвал ее подойти ближе.

— Посмотри! Здесь видны очертания главного здания, оно довольно большое, а неподалеку, похоже, стояли хозяйственные постройки. Жаль, что жители острова растащили большинство камней для своих нужд, но их осталось достаточно, чтобы составить представление о комплексе древних построек. Судя по всему, вокруг них был когда-то вырыт оборонительный ров, — правда, сейчас уже в основном засыпанный.

Внимательно наблюдая за жестикуляцией Рамзи, Сигни как будто воочию увидела очертания зданий, возведенных здесь человеком в глубокой древности.

— Надо что-то зарисовать? — спросила Сигни. — Развалины башни наиболее привлекательны с художественной точки зрения, но я полагаю, тебя больше интересует местоположение утраченных построек, карта этого поселения.

— Верно. — Рамзи отошел на несколько ярдов вправо. — Думаю, рисовать нужно с этой точки. Может, сначала пройдемся по всему участку?

Сигни кивнула:

— Это даст мне представление, что именно я должна рисовать.

Она пошла за ним следом, радуясь, что догадалась надеть сапоги. Ей было очень интересно со своим спутником, который указывал на едва заметные линии и углубления, позволявшие представить весь комплекс существовавших здесь когда-то построек. Картина прошлого оживала прямо на глазах.

— Как ты думаешь, сколько лет этим развалинам? — спросила Сигни.

— Им много веков! — Он окинул взглядом поросшую травой площадку, на которой были разбросаны камни. — Можно предположить, что на этом месте было множество строений на протяжении десятилетий, если не больше.

Сигни нахмурила брови:

— А как можно установить историческую истину?

— Для этого надо проделать большую работу. Нужно провести раскопки и изучить культурные слои. Все, что будет найдено, тоже подлежит тщательному изучению. — Он взмахнул маленькой лопаткой. — Изучение древностей требует огромного терпения.

— Зачем тебе все это нужно?

Этот вопрос давно мучил Сигни.

— Ну… скажем так, развалины буквально завораживают меня. — Он задумчиво помолчал. — Они разжигают во мне любопытство: кто жил здесь, какой была их жизнь? Были ли они нашими предками или коренным образом отличались от нас по языку, образу мыслей и внешности? Может быть, здесь в разные эпохи жили разные народы? Такое ведь тоже могло быть! Мы не узнаем этого, пока не изучим то, что они оставили после себя.

— Из тебя получился бы отличный университетский преподаватель, — с восхищением заметила Сигни. — Ты пробуждаешь во мне интерес к знаниям. На Торси можно найти множество исторических памятников, сооружений из огромных камней, разрушенных башен. Они разбросаны по всем островам, но я никогда не обращала на них особого внимания. И только теперь я понимаю, что эти камни могут рассказать бесчисленное множество интересных историй.

Рамзи ухмыльнулся и пообещал:

— Я помогу тебе развить интерес к истории и полюбить ее.

— Надеюсь, — с улыбкой сказала Сигни и направилась к каменному возвышению, откуда был хорошо виден весь участок.

Устроившись поудобнее, она достала карандаш и начала делать зарисовки. Позже рисунок можно доработать тушью, но карандашом быстрее и легче вносить исправления. Пока работала, Сигни поймала себя на том, что думает о людях, которые жили здесь когда-то. Каким был их мир?

Наверняка в постройках, от которых остались лишь очертания или груды камней, обитали целые семьи: любящие родители, озорные дети. Как они были одеты? Наверняка это было что-то очень теплое, ведь в северных краях всегда холодно. Значит, у обитателей этого древнего поселения были овцы, они умели прясть и ткать. Сигни начала понимать, почему Рамзи так увлечен историей.

Закончив обзорный набросок местности, она перешла к развалинам башни, которая была самым интересным объектом для изображения. Сохранился только ее нижний ярус с глухими стенами. Окон здесь не было — возможно, потому, чтобы захватчикам было труднее ее штурмовать.

Она уже почти закончила, когда услышала голос Рамзи.

— Сигни, иди сюда! Я хочу показать тебе кое-что интересное.

Она сложила карандаши и альбом в сумку и пошла к нему. Голова Рамзи едва виднелась над дальним краем каменной стены. Добравшись до нее, Сигни увидела, что он стоит в яме и увлеченно роет землю, и с любопытством спросила:

— Ты что-то нашел? Никак сокровище?

Рамзи рассмеялся:

— С точки зрения исследователя древней истории, это действительно сокровище, хоть и выглядит как куча мусора.

— Куча мусора? — удивилась Сигни. — Что же в ней может быть интересного?

— По ее составу можно судить, как жили люди в древние времена: кем они были, чем пользовались в быту, что выбрасывали. Это поистине настоящее сокровище, кладезь знаний о жизни наших предков. Спустись и посмотри сама.

Рамзи протянул ей руку. Она перешагнула через низкую ограду и потянулась к его руке, но трава на краю ямы была мокрой и скользкой от дождя. Сигни поскользнулась и упала прямо на Рамзи. Он не устоял на ногах и вместе с ней повалился на землю, навзничь, так что Сигни оказалась на нем сверху, и ее лицо находилось всего в нескольких дюймах от его лица.

— О, прости! — воскликнула Сигни, ощущая тепло его тела, что приводило ее в сильное смущение. — Ты не ушибся?

Она попыталась встать, но Рамзи обхватил ее правой рукой за талию и прижал к себе так крепко, как прижимают только любовницу. Его пристальный взгляд встретился с ее взглядом, и Сигни показалось, что она тонет в глубине его серых глаз.

— Я же сказал тебе, что в мусорных кучах хранятся порой настоящие сокровища, — произнес он хрипло и поцеловал ее.

Глава 14

Первой реакцией Сигни на поцелуй было изумление, но оно быстро сменилось наслаждением. От ощущения тепла его сильного тела в ней забурлила кровь. Она пыталась принять более удобную позу, и Рамзи аж задержал дыхание, его руки скользнули по ее телу, поглаживая спину, изгиб талии и бедра, ладони остановились на ягодицах и крепко их сжали.

Сигни не ожидала почувствовать что-то подобное. Ее охватил сильный трепет и захотелось большего. Но чего? Потрясенная собственной реакцией, она высвободилась из объятий Рамзи, отползла назад и оказалась прижатой к краю ямы. Впервые она по-настоящему поняла, почему Гизела, наплевав на здравый смысл, отдалась Рамзи, что привело к катастрофическим последствиям. Гизела любила его, а он любил ее.

— Разве мы не пришли к обоюдному решению, что нам не надо сближаться? — спросила она дрожащим голосом.

Рамзи на мгновение закрыл глаза, судорожно вздохнул, отодвинулся от нее и уперся спиной в другой край ямы.

— Да, но я не помню, почему мы приняли такое решение, — с виноватым видом сказал Рамзи.

— Потому что я не хочу спешить. — Она прерывисто вздохнула. — Слишком много сомнений и сложностей…

— Да, это веские причины, — согласился он. — Время поможет нам разобраться в них.

— Никаких «нас» нет, — раздраженно заявила Сигни. — Есть я и ты, по отдельности.

Впрочем, у нее было тревожное чувство, что они постепенно становятся единым целым. Сигни откинула назад распущенные волосы и попыталась разрядить напряженную атмосферу:

— Не понимаю, Кай, почему искушенные мужчины выбирают мусорные кучи в качестве места для соблазнения неопытных девушек?

Он подавил смешок, и выражение его лица смягчилось.

— Это действительно глупо с их стороны. Но что делать мужчине, если на него падает сама богиня?

Сигни фыркнула:

— Богини не любят лесть, учти это. Лучше скажи, зачем ты меня звал. Что-то хотел показать?

— Ах да! Я совсем забыл. — Рамзи наклонился, поднял осколок керамики, лежавший у его правого колена, и, отряхнув от земли, протянул. — Вот, взгляни на этот фрагмент.

Она повертела находку в руках. Фрагмент керамики размером с треть неглубокой миски был бежевого цвета, с твердой гладкой поверхностью, не покрытой глазурью. По его краю шел орнамент из перекрещенных рифленых линий.

— Ну и что здесь особенного? — спросила Сигни.

— Это очень старая керамика.

Она нахмурилась, глядя на фрагмент:

— Насколько? Да и как можно определить ее возраст?

Он заколебался:

— Думаю, что такую керамику изготавливали в глубокой древности. Почему я так решил, трудно объяснить. С годами практики у меня развилось своего рода шестое чувство. Во время раскопок я перебрал массу черепков и изучил множество артефактов, а пару лет назад решил я проверить и себя, сходил в один частный музей древностей, где был научно установлен возраст большинства экспонатов. Я осмотрел их, подержал в руках и определил эпоху, когда они были созданы. Мое мнение совпало с результатом экспертизы.

— Как интересно! — воскликнула Сигни. — Возможно, шестое чувство появилось у тебя еще в детстве, когда жил на Торси. Ведь на островах много старинных артефактов.

— Если это так, то ты тоже должна обладать подобным чутьем. Закрой глаза и сосредоточься на этом осколке: может, и тебе удастся определить его возраст.

Сигни послушно закрыла глаза и сосредоточилась на черепке: представила руки гончара, трудившиеся над этой миской, женщин, готовивших в ней еду, хозяина скромного дома, для которого она была ценным приобретением.

— Не знаю, сколько лет этому черепку, — открыв глаза, сказала Сигни, — но я почувствовала ту жизнь, которая кипела когда-то здесь. Этот осколок пролежал здесь довольно долго. А ты можешь определить его точный возраст?

Рамзи покачал головой:

— Нет, точный — не могу. Скажу только, что ему не одно столетие. Я никогда не видел подобных.

— У меня есть похожая миска, но я никогда не задумывалась о ее возрасте.

Он мгновенно насторожился:

— В самом деле? Откуда она взялась?

— Я нашла ее в развалинах старого форта на острове Сандси: гостила у местных фермеров и наткнулась на миску, когда играла с их детьми в прятки, лежала среди камней. Фермер и его жена разрешили мне взять находку себе. С тех пор я пользуюсь ею.

— Ты меня заинтриговала. Я должен увидеть миску. По внешнему виду можно сказать, что это старинный предмет?

Сигни пожала плечами:

— Я никогда не задумывалась о ее возрасте, но, учитывая, где я ее нашла, миска, должно быть, действительно древняя. Я осмотрю ее повнимательнее, когда вернусь домой. — Сигни с трудом поднялась на ноги. — Нам пора выбираться отсюда!

Рамзи встал и отряхнул грязь с одежды, однако взгляд его был прикован к стенке ямы.

— Интересно, что еще здесь можно найти, если немного покопаться?

— Только не сегодня, — остановила его Сигни. — Нам нужно ехать, если мы хотим засветло добраться до завода Роальда.

— Значит, у нас нет времени на раскопки? — спросил Рамзи с озорным блеском в глазах.

Бросив складную лопату на траву, он выбрался из ямы, а потом протянул руку спутнице. Яма была довольно глубокой, так что его помощь оказалась как нельзя кстати, но когда Сигни вскарабкалась наверх, он так и не выпустил ее руку из своей.

— Я все же думаю, что такое понятие как «мы» существует, — заявил он с озорной улыбкой.

— Все это чушь из той же категории, что и твои слова о какой-то богине, — проворчала Сигни. — А если ты немедленно не отпустишь мою руку, я столкну тебя обратно в яму!

Рамзи рассмеялся и выпустил ее руку.

— Тогда уж брось и мою лопату, чего зря валяться — продолжу раскопки!

Она закатила глаза, но он заметил на ее губах улыбку.

— Продолжишь, когда приедешь сюда в следующий раз, Кай. Грязь, которая набралась здесь за несколько веков, никуда не денется.

— Слушаюсь, госпожа школьная учительница, — с притворной покорностью промолвил Рамзи.

Сигни хотела сказать, что он ведет себя глупо, но промолчала. Ей было приятно видеть его улыбку.

Они почувствовали запах горелых водорослей задолго до того, как увидели завод. Рамзи поморщился, когда они поднялись на холм, возвышавшийся над морем, и остановились, чтобы осмотреть окрестности.

— Нельзя сказать, что я соскучился по этому запаху, но он как будто вернул меня в детство, — заметил Рамзи. — Нигде еще мне не встречалось ничего подобного.

— Ветер сегодня дует с моря, поэтому запах ощущается особенно сильно, — сказала Сигни. — Ты бывал на заводе, когда жил на островах?

— Пару раз, — ответил Рамзи, разглядывая широкий изгиб усыпанного галькой морского берега.

Водоросли собирали на мелководье в период отлива. В нескольких сотнях ярдов от берега виднелся маленький островок, и пространство между ним и берегом буквально заросло колышущимися водорослями. Большая группа рабочих обоего пола собирала их, орудуя короткими серпами, и складывала в тачки, которые потом двое крепких мужчин катили к берегу.

— Видишь вон то здание поодаль? — спросила Сигни. — В нем расположены конторы и складские помещения.

Рядом со зданием имелся короткий пирс, но к нему сейчас не было пришвартовано ни одной лодки. На усыпанном галькой берегу было устроено несколько печей для сжигания ламинарии, из которой получали ценную золу. В отличие от закрытых гончарных эти печи представляли собой мелкие, обложенные камнем ямы размером примерно четыре фута в диаметре и около фута глубиной. Рабочие с закопченными лицами присматривали за кострами, сбрасывая водоросли с краев ямы в пламя.

— Берег здесь похож на вулканические равнины вокруг Этны на Сицилии, — наблюдая за поднимавшимися из печей темными столбами дыма, заметил Рамзи.

— Но у нас, по крайней мере, не бывает извержений огненной лавы, — заявила Сигни морщась. — Только неприятный запах.

— Море здесь всегда такое бурное? Насколько я помню, у этого берега сильное и подчас коварное течение.

— Обычно море здесь более спокойное. Высокие волны, должно быть, вызваны штормом, бушующим где-то в океане.

— С началом прилива сюда должны подойти катера, — заметил Рамзи, внимательно наблюдая за происходящим на берегу. — Здесь теперь многолюдно, больше рабочих, которые срезают водоросли, больше тех, кто раскладывает их сушиться на склоне холма, больше печей, а значит, и дыма, от которого желтеет вся растительность вокруг. Вон та постройка справа появилась недавно, не так ли?

— Да, с тех пор как ты уехал, здесь произошли значительные перемены. Постройка справа — это бытовка для отдыха рабочих. Они собираются там, когда начинается прилив и нельзя работать. Тем, кто живет далеко, нет смысла возвращаться домой до следующего отлива, поэтому они остаются здесь: греются у огня, готовят на костре пищу, дремлют или играют в карты.

— Оказывается, Роальд очень предусмотрительный, — удивился Рамзи.

— Это старый лэрд надавил на него, — объяснила Сигни. — Он обещал не брать с предприятия целый год налоги в качестве поощрения за строительство здания для рабочих.

Рамзи нисколько не удивило это: его дед всегда старался улучшить жизнь островитян.

— Дункан поступил правильно, сбор водорослей — тяжелая работа.

— Водоросли собирают в основном в разгар лета, — сказала Сигни, — когда световой день длится семнадцать-восемнадцать часов. Труд на заводе Роальда тяжелый и напряженный. Часть рабочих встают посреди ночи, чтобы успеть срезать водоросли во время раннего отлива. — Прикрыв глаза рукой, она посмотрела на лагуну, где кипела работа. — Скоро начнется прилив, работу придется остановить и ждать, когда вода снова спадет.

— Пора спуститься и поздороваться, — решил Рамзи и пустил Тора вниз по дорожке, ведущей к заводу. — Роальд много времени проводит на заводе?

— Пару дней в неделю, — ответила Сигни, следуя за ним на Локи, и добавила: — Аксель тоже здесь бывает.

— Мне показалось, что его мало интересует сбор и сжигание водорослей, — сухо заметил Рамзи.

— По-моему, он ненавидит завод, но знает, откуда берутся деньги, поэтому и ездит сюда. Управляющего заводом зовут мистер Драммонд, но руководят всем Роальд и Аксель. Мистер Драммонд очень способный организатор. — Она указала вправо. — Вон видите ту крышу — это его дом. Здание расположено в стороне от моря и защищено от ветров.

Приблизившись к заводу, Рамзи заметил, что люди, обслуживавшие печи, стоят с подветренной стороны, уклоняясь от едкого дыма и зловония, но им, по крайней мере, было тепло, в отличие от тех, кто работал в воде.

Рамзи и Сигни спешились у административного здания. К ним навстречу вышел Аксель, выглядевший немного настороженным, его сопровождал пожилой мужчина крепкого телосложения.

— Привет, кузен, — поздоровался Аксель. — Неожиданно.

— Да вот решил объехать местные предприятия и фермы, чтобы познакомиться с положением дел на островах, — сообщил Рамзи, протягивая ему руку. — Поскольку ваш завод одно из самых крупных предприятий на Торси, я решил начать именно с него.

Сигни поздоровалась с пожилым мужчиной.

— Рада видеть вас, мистер Драммонд. Вы знакомы с Каем Рамзи, новым лэрдом?

— Нет, я видел его издалека на похоронах лэрда, но мы толком так и не познакомились, — ответил Драммонд и крепко пожал Рамзи руку, не отводя взгляда. Они обменялись приветствиями. — Примите мои искренние соболезнования. Мистер Дуглас был правильным лэрдом, нам будет его не хватать.

— Мне тоже будет не хватать деда: он многому мог научить.

— Не желаете ли пройти в контору и выпить с нами чаю? — спросил управляющий.

— С удовольствием, — улыбнулась Сигни.

— Одну минутку, — попросил Драммонд, бросив взгляд на волны. — Пора звать людей на берег. — И, повысив голос, он громогласно объявил: — Выходите из воды, пока вас не унесло приливом!

Услышав сигнал, рабочие двинулись к берегу. С них стекала вода, кое-кто еле передвигался, нагруженный нарезанными водорослями. Усиливающееся течение относило их в сторону, и они приближались к суше очень медленно.

Некоторые рабочие задержались, чтобы дорезать начатый участок. Заметив это, Драммонд пробормотал проклятье себе под нос.

— Всегда найдутся упрямцы, которые замешкаются в море, чтобы побольше заработать!

— Смотрите! — встрепенулась Сигни. — Он же вот-вот утонет!

Рамзи проследил за ее взглядом и увидел дальше всех от берега женскую фигурку. Внезапно накатившая волна сбила женщину с ног, и ее подхватило течение. Она издала сдавленный крик, рабочие обернулись на голос несчастной, и один из них бросился было к ней, но товарищ хватил его за руку. Заходить снова в море было опасно для жизни.

— Тильда! Тильда! — закричал мужчина в отчаянии.

Течение быстро набирало силу. Как ни странно, среди островитян мало кто умел хорошо плавать. Рамзи был исключением. Чертыхаясь, он побежал вдоль берега, на ходу стаскивая одежду и прикидывая, где лучше войти в воду, чтобы перехватить женщину. Наконец он нырнул в холодные волны и мощными гребками двинулся вперед. К счастью, он с детства плавал и не боялся холодной воды.

Голова девушки вдруг исчезла под водой, но через пару мгновений снова появилась. Несчастная попыталась закричать, но только наглоталась воды и начала надрывно кашлять.

— Держись, Тильда! — крикнул ей Рамзи. — Я помогу тебе!

Услышав его, девушка собралась с силами, но они были уже на исходе. Ей было трудно удержаться на плаву. Рамзи ускорил движение, опасаясь, что девушку вот-вот унесет течением в океан, и тогда он не сможет ее догнать.

Наконец, сделав мощный рывок, он сумел поймать утопающую — за руку. Тильда вцепилась в него, и они оба ушли под воду, но голова девушки, по-видимому, оставалась ясной, и она понимала, что может погубить и себя, и своего спасителя, поэтому ослабила хватку. И Рамзи наконец удалось вынырнуть вместе с ней и высунуть голову из воды.

— Молодец, Тильда! А теперь держись за меня и поплывем к берегу!

Девушка повиновалась, и Рамзи, обхватив ее худенькое тело одной рукой, поплыл к берегу, делая мощные взмахи другой и помогая себе ногами.

Он чувствовал, что силы у него на исходе: грести одной рукой было тяжело, течение было мощным, и их уносило в сторону. Выросший у моря, Рамзи его никогда не боялся, и теперь молодому человеку горько было сознавать, что он проигрывает битву с холодом и стремительным течением. Обидно, но они оба могли утонуть всего в нескольких ярдах от берега.

Какая нелепая смерть!

Глава 15

Не успела Сигни сообразить, что сборщице водорослей грозит смертельная опасность, как Рамзи уже устремился к ней на помощь, сбросив на ходу верхнюю одежду и сапоги, чтобы вещи не утащили его под воду. Он всегда любил море и был отличным пловцом, но у Сигни перехватило дыхание от страха за него, когда она осознала, насколько сильным было течение, с которым ему приходилось бороться. Судя по всему, сегодня прилив был мощнее, чем обычно.

Драммонд, Аксель и рабочие с тревогой наблюдали за происходящим, женщины плакали, но никто ничего не предпринимал.

Сигни огляделась по сторонам в поисках спасательной шлюпки, но ее нигде не было.

Рамзи тем временем уже добрался до девушки и пытался тащить ее к берегу, но ему с трудом удавалось справляться с усилившимся течением. Сигни чуть не парализовала паника при мысли о том, что в холодной воде судорогой может свести мышцы, и тогда неминуемая смерть.

Стиснув зубы, она быстро приняла решение. Да, у нее нет лодки, но зато есть Тор, а эта порода лошадей не боится воды. Они крупнее и сильнее людей. Сигни громко свистнула, и, услышав ее призыв, конь резко дернулся, освободившись от пут, и стремительно помчался по берегу к ней. Та успела схватить со стены сарая развешанную для просушки рыболовную сеть и вместе с ней вскочила в седло.

— Хороший мальчик! — похвалила Сигни жеребца.

К счастью, стремена были не слишком длинными, и она могла пользоваться ими. Во время отлива Сигни заметила песчаную косу, выступавшую далеко в море. Сейчас ее не было видно, но она решила, что сможет найти эту отмель. Если ей удастся не сбиться с пути, Тор большую часть расстояния до пловцов сможет преодолеть по отмели, не пускаясь вплавь.

Читая про себя молитву, Сигни направила Тора в воду.

Конь бесстрашно бросился в бурные волны, что порадовало всадницу, и она принялась звать Кая, пока он наконец не услышал ее и не изменил направление движения, но приближался он мучительно медленно.

Тор заходил все глубже в воду, теперь она уже покрывала его спину, а Рамзи с девушкой был все ближе. Еще немного, и их пронесет течением мимо, и тогда все пропало. Сигни быстро схватила конец сети и бросила в ту сторону, где он боролся с течением.

Рамзи среагировал мгновенно, хотя на одно ужасное мгновение Сигни показалось, что он промахнулся, но тут сеть дернулась с такой силой, что ее чуть не вышибло из седла.

С бешено колотившимся сердцем Сигни остановила Тора. Вода доходила ей до бедер, а сеть, натянувшись под тяжестью двух человек, подергивалась справа от нее. Пока все шло хорошо. Сигни осторожно развернула Тора и направила обратно к берегу, а за ними тащилась рыболовная сеть с драгоценным грузом. Сигни не осознавала, насколько измучена, пока Тор не выбрался на галечный берег.

К Сигни подбежали Драммонд и несколько рабочих и стали вытаскивать сеть на берег. Драммонд подхватил Тильду на руки, вынес из воды и крикнул:

— Кто-нибудь, разведите очаг в бытовке!

Рамзи, пошатываясь, поднялся на ноги, подошел к Тору и, благодарно обхватив за шею, задыхаясь от душивших слез, выдавил:

— Лучший… в мире… конь.

Его плечо было рядом с ее коленом, и Сигни положила на него руку, ощущая холод в груди при мысли, что Рамзи мог погибнуть.

— Как ты?

— Все в порядке, но теперь, похоже, я вряд ли отважусь купаться в море. — Он поднял голову и, совершенно измученный, посмотрел на нее. — Скандинавскую богиню моря звали Ран, если не ошибаюсь? И у нее была сеть, с помощью которой она ловила людей. Точь-в-точь как ты. Ты моя богиня.

Сигни рассмеялась и провела рукой по его мокрым волосам, еще раз возблагодарив Господа за то, что Рамзи остался жив.

— Ты хорошо знаешь мифологию. Что касается меня, то я бы предпочла лодку, но в наличии была только рыболовная сеть.

— Ты отлично плаваешь, кузен, — раздался рядом с ними спокойный голос Акселя. — И у тебя прекрасная лошадь. Часом, не продается?

Рамзи покачал головой:

— Она является своего рода частью поместья. Тор принадлежит усадьбе Скеллиг-хаус и лэрду. — Он похлопал коня по шее. — Это удивительное создание, как и наездница, которая заботилась о нем. Мы бы утонули, если бы Сигни и Тор не пришли нам на помощь.

Сигни спрыгнула на землю.

— Девушке повезло, что мы оказались рядом. Но когда-нибудь все закончится трагедией, если не будут соблюдаться условия труда. Аксель, я думаю, тебе следует держать здесь пару лодок на всякий случай: одну на пирсе у склада, а другую на этом конце берега. А кроме того, надо следить, чтобы рабочие вовремя выходили из воды.

— У нас нет лишних лодок, — возразил Аксель. — Да и инциденты подобные случаются редко.

— Ну, это не совсем так: случалось, и довольно часто, — вступил в разговор Драммонд, — но, слава богу, никто еще не утонул. Обзавестись парой лодок — это отличная идея, мисс Сигни. И каждую из них нужно снабдить спасательным кругом на веревке.

— На мой взгляд, это пустая трата денег, настоящее расточительство, — проворчал Аксель. — Лодки здесь никому не нужны.

— Терять людей не менее расточительно, — возразил Драммонд.

В его голосе слышались стальные нотки, и Сигни почувствовала скрытое напряжение между мужчинами: Драммонд беспокоился о людях, а Аксель — о доходах. Интересно, на чьей стороне был бы Роальд? Он отличался прагматизмом и был более опытным бизнесменом, чем его сын. Пара спасательных шлюпок обошлась бы не слишком дорого, а их приобретение пошло бы на пользу его репутации.

— Если вы не обзаведетесь двумя шлюпками и спасательным оборудованием, я как лэрд официально потребую этого, издав соответствующее распоряжение, — заявил Рамзи тоном, не терпящим возражений. — Забота о рабочих пойдет на пользу вашему бизнесу.

— Пожалуй, ты прав, — сказал Аксель с деланым смирением.

— Я позабочусь о том, чтобы ваше распоряжение было выполнено, — заявил Драммонд. — Вы, должно быть, продрогли до костей. Заходите в бытовку, где отдыхают рабочие, и погрейтесь.

Только сейчас Сигни осознала, что дрожит на холодном ветру и зуб на зуб не попадает.

— Хорошо бы, чайник уже закипел!

— И что там найдется бутылка бренди — добавить в чай, — поддержал ее Рамзи.

Они направились к бытовке.

— Вообще-то, мы не держим спиртных напитков, — сказал Драммонд, доставая из внутреннего кармана сюртука серебряную фляжку. — Но я, как чувствовал, что может понадобиться, захватил кое-что из дома.

К ним подошел молодой человек, в котором Сигни узнала старшего сына Драммонда.

— Меня зовут Гарольд Драммонд, — представился он и обратился к лэрду. — Я отведу вашу лошадь в конюшню, сэр, вычищу и прослежу, чтобы накормили.

Рамзи протянул ему руку:

— Спасибо. Рад познакомиться с вами.

— Не могли бы вы забрать и моего коня? — попросила Сигни. — Его кличка Локи. Пусть он никого сегодня не спасал, но они с Тором преодолели большое расстояние, пока мы добирались сюда.

— С удовольствием, мисс. Они оба великолепны.

Гарольд взял Тора под уздцы и повел его к административному зданию, где был привязан Локи.

Они подошли к бытовке, и дверь перед ними распахнулась. Внутри было тесно, душно и сыро, поскольку рабочие сушили здесь одежду.

Женщины выдали Сигни и Рамзи сухие одеяла.

— Да благословит Бог вас обоих! — взволнованно произнесла старшая. — Тильда — дочь моей двоюродной сестры. Такая хорошая девочка! Я говорила, что ей еще рано заниматься сбором водорослей — силенок маловато, но она настояла, и ее взяли на работу.

— Она храбрая, — похвалил ее Рамзи, — и к тому же умная: не растерялась, не поддалась панике, а, напротив, помогала мне плыть.

Сигни поплотнее закуталась в одеяло. Заметив, что она мерзнет, Драммонд предложил:

— Садитесь поближе к огню! Сейчас принесут чай.

— Спасибо, — поблагодарил его Рамзи. — Кстати, а где Тильда? С ней все в порядке?

— Да, сэр, — послышался чуть дрожащий девичий голосок.

Девушка с ангельским личиком и светлыми волосами, закутанная в одеяло, сидела, свернувшись клубочком, в кресле у очага.

— Тильда! — воскликнула Сигни. — Я и не знала, что ты стала сборщицей водорослей.

— У меня умер дедушка, — ответила она коротко. — Меня приютил двоюродный брат, но зарабатывать на пропитание мне нужно самостоятельно.

Сигни села на стул рядом с Тильдой и взяла ее холодную руку в свои ладони.

— Мне жаль, что ты бросила курсы: ведь была очень способной ученицей.

Тильда пожала плечами:

— Так уж вышло, мисс.

Сигни нахмурилась. Тильда была совсем юной, но обладала несомненным педагогическим талантом, а вот сбор водорослей для такой маленькой хрупкой девушки работа слишком тяжелая. Внезапно Сигни осенило.

— У меня есть подруга в Скиллнессе, которой нужна помощница, чтобы научить ее детей основам чтения и письма. Может, попробуешь?

— С удовольствием! — воскликнула Тильда и, бросив взгляд в сторону моря, вздрогнула. — Сбор водорослей мне не по душе, я люблю возиться с малышами.

В этот момент к ним подошел Драммонд с крепким горячим чаем, щедро сдобренным бренди. Сигни осторожно, чтобы не обжечься, сделала глоток и зажмурилась от удовольствия, почувствовав, как по телу разливается тепло.

— Если хотите, можете переночевать сегодня у меня, — предложил управляющий. — У нас достаточно места для гостей. Переоденетесь в сухое, пока ваша одежда будет сохнуть.

Сигни взглянула на Рамзи, и тот кивнул в знак согласия.

— Спасибо за предложение: сегодня и правда был тяжелый день.

— Сейчас пошлю кого-нибудь к жене, — сказал Драммонд с довольным видом.

— Твоя подруга действительно ищет няню и гувернантку по совместительству? — тихо спросил Рамзи, когда управляющий отошел от них.

— Одна из женщин, которая училась у меня на курсах, вышла замуж и живет в Скиллнессе. Сейчас у нее трое детей, и она помогает мужу в бизнесе. В последнем письме она упомянула, что ей не помешала бы помощница, так что, уверена, она с радостью возьмет Тильду.

— Я вижу, твои ученицы есть на всех островах, — заметил Рамзи. — Потрудилась на славу.

— Ну, девушки работают до тех пор, пока не выйдут замуж. Потом на их место нужно готовить новых учителей.

— Если бы на Торси женщины имели право голоса на выборах, тебя избрали бы лэрдом, — серьезно сказал Рамзи.

Сигни рассмеялась:

— У тебя богатое воображение.

— Не знаю, как бы я без тебя справлялся!

— Ну не преувеличивай! Ты бы и без меня очень скоро разобрался во всех тонкостях управления островами и стал настоящим лэрдом. Через три месяца — самое большое — я буду тебе не нужна, — сказала Сигни.

И когда этот день настанет, она сможет покинуть острова. Ей нужно было как можно скорее поговорить об этом с новым лэрдом…

Семейный ужин в большом современном доме Драммондов прошел в приятной дружеской атмосфере. Из разговоров за столом Рамзи больше узнал о торговле золой ламинарии, о ее поставках на юг, где она использовалась для производства мыла и стекла. С мистером Драммондом они обсудили вопросы охраны труда. Управляющий слушал нового лэрда с неподдельным интересом и даже внес несколько полезных предложений.

После ужина гости и хозяева продолжили общение в гостиной у камина, и лишь когда часы пробили десять раз, супруги поднялись, чтобы пожелать гостям спокойной ночи.

— Я тоже сейчас отправлюсь спать, — сообщила Сигни, подавив зевок, — но сначала нам с лэрдом нужно обсудить маршрут на ближайшие несколько дней.

Миссис Драммонд с улыбкой покачала головой:

— Что бы лэрды Торси делали без тебя, Сигни?

— Справились бы и без меня — ну, может, не так хорошо.

Хозяева шутку оценили и удалились.

— Надеюсь, ненадолго, — буркнул Рамзи. — Боюсь, что у меня едва хватит сил подняться по лестнице.

— У меня они тоже на исходе, — призналась Сигни, сделав глоток разбавленного водой местного виски. — Просто скажи, какие впечатления сложились у тебя после знакомства с положением дел на Торси.

Рамзи рассмеялся:

— Надеюсь, следующие поездки не преподнесут таких сюрпризов! А если серьезно, теперь я лучше разбираюсь в производстве соды из водорослей и вообще знаю о них намного больше. Кроме того, я познакомился с хорошими людьми, которые, надеюсь, станут моими друзьями.

— Ты проделал большой путь и тем самым завоевал расположение жителей Торси, — заметила Сигни. — История о том, как ты рисковал жизнью, спасая девушку, облетит все острова уже к концу недели. Ты вел себя безукоризненно, как герой, а наши островитяне любят, чтобы их вожак был бесстрашным. Считай, что ты встал вровень со своим дедом в их глазах.

— Мне бы слава досталась посмертно, если бы не твоя смекалка и умение обращаться с лошадьми. — Он сделал глоток виски и добавил: — Ты отличная наездница.

Сигни, зябко поежившись, призналась:

— Честно говоря, я страшно испугалась. Гарольд Драммонд сказал, что Тору насыпали овса — заслужил.

— Значит, мы все хорошо поужинали. Миссис Драммонд прекрасно готовит. — Рамзи устало вздохнул. — Ну так куда мы отправимся завтра?

— В Скиллнессе тебя ждет встреча с самыми влиятельными судовладельцами Торси. Они возлагают большие надежды на нового лэрда и расскажут о своих проблемах и чаяниях. Затем мы отправимся вдоль побережья на юг и посетим несколько рыбацких деревень, крупнейшие на Мейнленде льняные фабрики и пару небольших заводов по производству соды из водорослей.

Рамзи кивнул и поинтересовался:

— А встречу с фермерами ты запланировала?

— Да, мы нанесем визит мистеру Смитсону: его рабочие трудятся на самых больших посевных площадях на Торси. Фермер хочет обсудить с тобой изменения в традиционном пятилетием севообороте, поскольку планирует посеять белый клевер вместо обычных трав, которые используются для выпаса скота.

Рамзи нахмурился:

— Я, по-моему, где-то читал о том, что клевер существенно улучшает состояние почвы, так что предложение мистера Смитсона мне нравится. Зачем ему обсуждать эту идею со мной? По договору он может делать со своими полями все, что ему заблагорассудится.

— Думаю, ему нужна моральная и финансовая поддержка нового лэрда.

Рамзи огорченно вздохнул:

— Моральную поддержку оказать несложно, но с финансовой помощью у меня, как ты знаешь, большие трудности. Но я, конечно, буду рад поговорить с ним. Что еще?

— Если мы правильно рассчитаем время, — с лукавой улыбкой сказала Сигни, — то окажемся в Кланвике в день летнего солнцестояния, когда там проходит традиционная игра «баа».

Рамзи застонал, поскольку прекрасно знал эту бурно проходившую игру, похожую на футбол, только мяч нужно было довести до гавани.

— В последний раз, когда принимал участие в «баа», я сломал ключицу, — вспомнил Рамзи. — Поскольку я только что едва не утонул в Атлантическом океане, у меня нет ни малейшего желания снова рисковать: не хочу сломать себе шею в безумной гонке по улицам Кланвика в погоне за мячом, набитым перьями.

Сигни рассмеялась:

— Не бойся, у нас уже много лет никто не погибал во время игры, хотя участники, как правило, периодически себе что-нибудь ломают.

Сигни была необыкновенно хороша в отблесках пламени очага. Ее волосы отливали темной медью, а стройная фигура притягивала взгляд своими женственными изгибами. Ее одежда сохла, поэтому на Сигни было сейчас свободное серое одеяние, принадлежавшее старшей дочери Драммонда. Оно было коротковато, и из-под подола виднелись изящные лодыжки.

Рамзи почувствовал прилив энергии и понял, что не так уж сильно и устал, как ему казалось.

— Пусть в игре «баа» принимает участие молодежь, а меня больше привлекают исторические памятники. Мой дед упоминал о каком-то древнем храме, расположенном к югу от Скиллнесса. Тебе что-нибудь известно об этом?

— Да, храм находится в Бернбрее. Вероятно, он был построен в эпоху раннего христианства на Торси, но потом разрушен. На части его фундамента возвели более позднюю церковь во имя Святого Иакова. Древняя часть строения была обнаружена совсем недавно.

Глаза Рамзи заблестели.

— Ты меня заинтриговала. Что, если я отклонюсь от маршрута деловой поездки и съезжу к этой церкви?

Сигни задумалась, потом заметила:

— Всего три деловые поездки, и ты сможешь удовлетворить свое любопытство, посетив древние развалины.

— Давай лучше через каждые две деловые поездки я буду посещать древние развалины, — попытался торговаться с ней Рамзи.

— Посмотрим, — уклонилась от ответа Сигни. — Это будет зависеть от местоположения развалин. Кстати, на островах нет недостатка в исторических памятниках: старинные церкви, поселения, крепости, замки. Думаю, многие покажутся тебе достойными исследования. Честно говоря, я с нетерпением жду, когда мне удастся зарисовать церковь в Бернбрее, это так интересно! К счастью, мои зарисовки развалин древнего поселения на Небесном холме целы и невредимы: Локи, на спине которого висели мои седельные сумки с альбомом, не пришлось купаться.

Рамзи поднялся, чтобы размять затекшие мышцы:

— Надеюсь, после нашего грандиозного тура по Мейнленду мы проведем несколько дней дома, а затем отправимся знакомиться с жизнью на отдаленных островах?

Сигни кивнула:

— Да, жители дальних островов тоже хотят тебя видеть. Кстати, там ты сможешь познакомиться с кандидатами в мировые судьи, о которых я говорила.

— А теперь пора спать, — сказал Рамзи и протянул руку, чтобы помочь Сигни подняться со стула.

Она легко встала и оказалась в его объятиях. Это произошло само собой. Сначала он просто обнимал ее, наслаждаясь мягкостью и силой женского тела, а потом пробормотал:

— По-моему, я еще не поблагодарил тебя. Спасибо, что спасла мне жизнь.

— Это скорее заслуга Тора, — рассмеялась Сигни.

— Его я должен благодарить за физическую силу, а тебя — за сообразительность. Мне сказали, что ты подозвала его пронзительным свистом. Ты что, научилась свистеть?

— Да. Тор обожает всему учиться. Я подумала, что, если он будет являться на свист, может оказаться полезным в некоторых ситуациях.

— Конечно! К тому же я тоже прибегу, когда свистнешь, — сказал Рамзи и завладел ее губами.

Его богиня великолепна!

Она отвечала на его поцелуй с такой страстью, что наполнила его желанием, какого он никогда не испытывал даже в юности.

Руки его скользнули вниз по ее спине, и он крепко прижал ее бедра к своим, однако этого было недостаточно: он жаждал большего.

— Мы можем лечь вместе наверху, — произнес он хрипло. — Ведь когда поженимся, всегда будем спать в одной постели. Чем больше я тебя узнаю, тем лучше понимаю, что мой дед был прав: ты была бы для меня идеальной женой. Ты готова выйти за меня замуж?

Глава 16

Сигни оцепенела, услышав его слова. Ее как будто резко вырвали из чувственного тумана и толкнули на яркий свет. Брак? Нет, она не была готова связывать себя семейными узами, а потому с негодованием оттолкнула Рамзи.

— Нет! Возможно, я идеальная жена для тебя, но это не значит, что ты для меня идеальный муж. Я всю жизнь о ком-то заботилась, пеклась о нуждах других людей и устала ставить интересы окружающих выше своих! — Сигни и не подозревала, сколько гнева скопилось в ее душе, пока эти слова не вырвались наружу. — Мне хочется побыть эгоисткой! Пусть каждый решает свои проблемы самостоятельно и не перекладывает их на меня! Мне не нужно, чтобы меня благодарили и превозносили мою доброту, не хочу слышать, какая я замечательная. Все, чего я хочу, — это быть свободной!

Он вздрогнул и, опустив руки, глухим голосом произнес:

— Ты права. Мы с дедом злоупотребляли твоей добротой и использовали в своих интересах твои таланты и преданность.

Его слова немного успокоили Сигни, и она призналась:

— Я помогала твоему деду добровольно, но мои силы на исходе.

Рамзи кивнул:

— Что я должен сделать, чтобы ты восстановила их? Что для этого нужно? Чего бы ты хотела от меня, если ты, конечно, вообще чего-то хочешь?

Никто никогда не задавал Сигни подобных вопросов. Она замерла и глубоко задумалась.

— Я всю жизнь прожила здесь, на краю света, и не хотела бы умереть, так и не увидев мир. Я мечтаю отправиться в путешествие. Сомневаюсь, что мне удастся добраться до Константинополя, но до Парижа я бы смогла доехать. Однако сначала я бы поехала в Лондон, чтобы позаниматься в художественной студии и научиться писать красками у профессиональных художников.

— Ты права, — с каменным лицом, как будто превратившимся в маску, проговорил Рамзи. — Несправедливо, что у меня была возможность путешествовать по миру, а у тебя нет, только потому, что я мужчина.

— Я часто думала об этом, — призналась Сигни.

— Когда ты планируешь покинуть Торси?

Сигни пока всерьез не задумывалась о сроках отъезда, будущее представлялось ей смутным, неясным, но то, что Кай одобрил ее планы, ускорило принятие решения.

— Я готова остаться еще на три месяца, чтобы помочь тебе освоиться в роли лэрда, а потом уеду, — заявила она твердо.

— Ты вернешься или уедешь навсегда? — понизив голос, с замиранием сердца спросил Рамзи.

У Сигни перехватило дыхание при мысли, что, возможно, она навсегда покинет Торси, и она глубоко вздохнула, пребывая в смятении, оттого что ее смутные мечты чудесным образом приобретают конкретные очертания.

— Я обязательно вернусь, но не знаю когда. Торси — моя родина. У меня здесь есть дом у моря, лошадь по кличке Локи и друзья. Может, заберешь к себе Фиону на время моего отсутствия? Не думаю, что ей понравилось бы путешествовать.

— Разумеется, заберу. Мне будет приятно ее общество, хотя я не знаю, как к Фионе отнесется Один: вдруг обидится и сбежит на конюшню. — Рамзи смущенно взглянул на Сигни. — Прости, что задаю такие вопросы, но скажи: у тебя достаточно денег, чтобы путешествовать в свое удовольствие?

— Я скопила вполне приличную сумму, откладывая часть жалованья, которое платил мне старый лэрд. В Лондоне я могу остановиться в Торси-хаусе и жить там столько, сколько понадобится. Я вела переписку лэрда с супружеской четой, которая служит в этом доме, и с нетерпением жду личной встречи с ними.

— Они тебе понравятся. В Торси-хаусе благодаря Браунам хорошо и уютно. — Рамзи выпрямился. — Итак, мы продолжаем путешествовать по островам: ты знакомишь меня с людьми и местами, а я стараюсь держаться от тебя подальше. Таково твое предложение?

Воспоминание о тепле его объятий вызвало у Сигни острый приступ сожаления о своем решении.

— Да, так лучше для нас обоих, — сказала она тихо, но твердо.

Положив ладонь на дверную ручку, Рамзи вдруг остановился и спросил:

— Ты хотела бы учиться у какого-то конкретного художника?

— Да, у Софи Маклауд. Это ученица Тёрнера, ей особенно удается пейзажная живопись. Софи прекрасно изображает непогоду. Поскольку она женщина, о ней мало кто знает, но мне известно, что Софи набирает учеников. У меня есть альбом с репродукциями ее работ. Они великолепны!

— Я видел несколько картин этой художницы в галерее моего друга Ричарда в Лондоне, — сказал Рамзи. — Это очень талантливый живописец, она близка тебе по духу. Поскольку ты привыкла к ландшафтам Торси и к нашей переменчивой погоде, Софи будет для тебя идеальной наставницей. Надеюсь, она согласится взять тебя в ученицы… то есть не сомневаюсь, что Софи сразу разглядит твой талант.

Рамзи вышел. Сигни испытывала смешанные чувства: ей было радостно от того, что поедет в Лондон изучать живопись, и тревожила неизвестность. Что ждет впереди? И еще ее мучило ощущение потери. Долгие годы она мечтала отправиться путешествовать, но не представляла, какую цену придется заплатить за осуществление своей мечты.

Глава 17

В Скиллнессе они отвезли Тильду в дом Хильды Барнс, подруги Сигни. Она радушно приняла девушку и пригласила Сигни и нового лэрда погостить у нее, пока они будут в их городке.

Сигни познакомила Рамзи с торговцами, судовладельцами и моряками. Большинство новых знакомых хорошо приняли молодого лэрда. Правда, один владелец рыбной лавки, поставлявший живых омаров в Лондон, неожиданно вызвал его на борцовский поединок, и Рамзи хоть и с трудом, но удалось одержать победу в бою. После этого проигравший торговец пригласил соперника и всех, кто был свидетелем поединка, выпить за его счет в местной таверне.

К концу вечера все они уже были друзьями, и довольный собой Рамзи, пошатываясь, вернулся в дом Барнсов. Ему нравились жители Торси своей непринужденностью и прямотой. Их поведение и манеры сильно отличались от безумно сложного официоза властных кругов Константинополя, в которых он вращался раньше.

Рамзи посетил одну из лучших льнофабрик на Торси, которой управляла суровая пожилая дама, отличавшаяся высокими требованиями и острым язычком. Она чем-то напоминала его бабушку Кейтлин. От нее он узнал, что лен на Торси выращивают со времен викингов, а прядильщицы и ткачихи местной фабрики производят лучшее льняное полотно в Британии. Рамзи не посмел бы с ней спорить, даже если бы у него было другое мнение.

Они посетили старую церковь в Бернбрее, стоявшую на фундаменте древнего храма. Рамзи остался бы здесь на целую неделю, чтобы сделать точные замеры и описать памятник, если бы Сигни не утащила его прочь. К счастью, ее зарисовки этого места были столь же точны, сколь и изящны, поэтому он решил позже изучить церковь по ним.

Ночи они проводили в домах местных жителей, хотя однажды переночевали в сарае, где, как оказалось, обитал петух, который разбудил их в день летнего солнцестояния ни свет ни заря. Сигни, рассмеявшись, ткнула Рамзи в бок, когда он попытался зарыться головой в сено, чтобы подольше поспать.

Его радовало, что в этом путешествии они смогли восстановить непринужденные дружеские отношения, хотя всегда сохраняли физическую дистанцию. Ему было страшно подумать, что Сигни скоро уедет, но он не мог попросить ее остаться. Он сам объехал весь мир и не имел права лишать этого удовольствия Сигни.

Ему оставалось только надеяться, что она не задержится надолго в чужих краях. Чем больше времени он проводил с ней, тем больше ему хотелось, чтобы она всегда была рядом — и в постели, и за завтраком, и днем, и вечером. Сигни делала каждый его день ярче, что было ценно в этой суровой северной стране.

Они отправились на пароме на небольшой остров Кронси, чтобы встретиться там с Джейн Олсон, одной из кандидаток на должность мирового судьи. Рамзи мельком видел ее на похоронах деда, а обстоятельный разговор с ней, состоявшийся на Кроной, произвел на него сильное впечатление. Джейн покорила его своим умом и взвешенным мнением о ситуации, сложившейся на островах. Не откладывая дело в долгий ящик, он назначил ее мировым судьей. Это была первая женщина, занявшая столь высокий пост на Торси.

Прежде чем покинуть Кронси, Рамзи и Сигни посетили знаменитый утес, который населяли тысячи морских птиц. Птичьи колонии были шумными, живописными и зловонными. В детстве он любил посещать подобные места и до этого момента не осознавал, как сильно скучал по ним. Он обожал несуразных тупиков, их раскраска и бесстрашное отношение к людям приводили его в восторг. Сигни они тоже нравились.

Они прекрасно провели время, однако через неделю, когда он с холма увидел вдали камни Скеллига, сердце Рамзи дрогнуло. Это был его дом.

Лошади обрадовались, почуяв родные места, и с энтузиазмом ускорили шаг, увидев Скеллиг-хаус. Локи приветственно заржал, когда Рамзи и Сигни подъехали к конюшням. Ворота были распахнуты, и на пороге стоял Джейми Донован, старший конюх, который вышел поприветствовать лэрда и его спутницу с уздечкой, которую чистил, в руке.

— Рад, что ты вернулся! — воскликнул он. — Я слышал, тебе пришлось искупаться в Атлантике, парень.

Сигни не шутила, когда говорила, что история спасения Тильды быстро разнесется по всему Торси.

— Не только мне. Тор и Сигни тоже искупались, — заметил Рамзи. — Иначе вам пришлось бы ждать нового лэрда, мистер Донован.

— Нет уж, новый лэрд должен появляться каждые тридцать-сорок лет, не чаще. Так нам проще, — с ухмылкой заявил Донован. — Их довольно трудно обучать.

Сигни спешилась, и ей навстречу из конюшни с громким лаем выбежала Фиона.

— О, моя дорогая! — воскликнула Сигни и, наклонившись, потрепала собаку по голове. — Ты скучала по мне?

— Разумеется, скучала, — сказал Рамзи. — Интересно, заметил ли мое отсутствие Один?

Сигни выпрямилась:

— Даже если и скучал, то ни за что не признается. Кошки предпочитают держать свои чувства при себе и никому обычно не открывают душу. Пойдем, Фиона. Мы возвращаемся в наш Домик у моря.

— Хочешь, я провожу тебя и приведу Локи обратно? — спросил Рамзи.

— Нет, я пойду пешком. И так много времени провела в седле: все тело онемело. Мне хочется прогуляться и почувствовать дуновение морского бриза. Мистер Донован, вы позаботитесь о Локи? Надвигается шторм, и мне не терпится скорее попасть домой. Я заберу свои седельные сумки завтра.

— Конечно, мисс Сигни, я все сделаю, — взял поводья Донован и, прищурившись, посмотрел на Рамзи. — А тебе, парень, придется самому ухаживать за своим конем!

— Хорошо, сэр, — послушно ответил тот, но тут же нахмурился, взглянув на небо. На западе сгущались темные тучи, и ему показалось, что он увидел вспышку молнии. — Похоже, надвигается сильный шторм.

— Отлично, — с улыбкой сказала Сигни, — мне нравится слушать, как разбиваются волны о берег, когда я сижу в своем уютном маленьком домике. Увидимся завтра. Пойдем, Фиона!

— Спокойной ночи, — произнес Рамзи и повел Тора в конюшню вслед за Локи.

Учитывая, как сильно Сигни любит свой домик у моря, она вряд ли слишком долго задержится в поездке по дальним странам. Эта мысль заставила Рамзи улыбнуться.

Сигни зашла на кухню Скеллиг-хауса за молоком для чая и вышла оттуда с корзинкой, полной еды. Там лежал кусок еще теплого пирога с бараниной, имбирный кекс, хлеб и мясная косточка для Фионы.

Она быстрым шагом направилась по тропинке, ведущей к обрыву, Фиона бодро бежала впереди. Гроза надвигалась быстро, и когда Сигни вошла в свой домик, упали первые капли дождя.

Поставив корзинку на кухонный стол, она бросила косточку Фионе, и та радостно принялась ее грызть. Налив воды в собачью миску, Сигни пересекла гостиную и выглянула в широкое окно. На улице быстро темнело, но она все еще могла видеть, как вздымающиеся волны накатывают на узкую полоску берега.

Сигни любила шторм. Если бы она взяла уроки живописи у Софи Маклауд, то, возможно, научилась бы улавливать и передавать в своих полотнах силу и величие неистовой стихии так же хорошо, как это делала сама художница.

Покусывая губу, Сигни подумала о том, как сильно будет скучать по Торси, когда переедет в Лондон. В столице протекала река, но не было моря. Кроме того, там слишком многолюдно, к чему Сигни не привыкла. И все же, как бы сильно она ни любила свой дом, ей хотелось увидеть мир за его пределами, встретиться с незнакомыми людьми, которые ничего от нее не ждали, ни о чем ее не просили. Она сомневалась, что смогла бы постоянно руководствоваться эгоизмом, но ей нравилась идея быть свободной и ставить свои желания на первое место.

Ее жизнь была бы проще, если бы в ней не появился Рамзи. Во время путешествия с ним у Сигни часто возникало искушение затащить его в постель или даже на поросшую травой кучу древнего мусора. Там они могли бы предаться страсти. Рамзи пробуждал в ней грешные мысли, которых у нее никогда раньше не было. Порой Сигни с волнением представляла его своим мужем…

Но если бы она поддалась безрассудным желаниям, то оказалась бы в ловушке. Сигни не хотела, чтобы ее навечно заперли на Торси. Ей нужно было немедленно уезжать, пока она еще контролировала свои эмоции. А о будущем Сигни позаботится позже…

Она отвернулась от окна и занялась приготовлением ужина. После долгой поездки по Мейнленду и общения с людьми Сигни устала, и теперь наслаждаясь неторопливой трапезой, решила сегодня лечь пораньше. Домашние дела подождут до утра.

— Ляжешь спать со мной, Фиона? — спросила она.

Собаку не нужно было просить дважды. Она запрыгнула на кровать и свернулась у лодыжек хозяйки. Сигни улыбнулась, подумав вдруг о том, достаточно ли велика кровать в Скеллиг-хаусе, хватит ли на ней места для нее самой, Рамзи, Фионы и Одина? Вероятно, нет, и это еще одна причина, по которой она должна уехать… Он найдет себе сильную, уверенную в себе местную девушку, которая разделит с ним жизнь и супружеское ложе.

Эта мысль не понравилась Сигни. Вздохнув, она расслабила мышцы и заснула под свист ветра и шум волн. За окнами бушевало море во всей своей штормовой красе.

После ужина Рамзи удалился в свою комнату, но шум усиливавшегося шторма не давал ему покоя. Окно спальни выходило на море, и, поскольку Скеллиг-хаус стоял высоко на утесе, оттуда можно было видеть мощные вздымавшиеся волны во всем их великолепии.

Рамзи впервые в жизни видел столь сильный шторм. Возможно, он был похож на ту роковую бурю, которая причинила множество бед жителям Торси. Впрочем, он надеялся, что это не так и непогода не будет иметь жутких последствий. У него было достаточно других проблем, о которых стоило побеспокоиться в первую очередь.

Рамзи понимал, что нужно поспать, утром ждут неотложные дела, которыми не следовало пренебрегать, но он был слишком возбужден, чтобы уснуть. Решив прогуляться перед сном, он вышел в прихожую, надел непромокаемые сапоги и клеенчатый плащ и вышел из дому, чтобы насладиться буйством стихии.

Сигни разбудили звуки бьющегося стекла и льющейся воды. На мгновение она растерялась, но вскоре догадалась, что разбито ее большое панорамное окно. Она спрыгнула с кровати, но тут же остановилась: на полу могли валяться осколки стекла. Сигни сунула ноги в тапочки, в которых ходила по дому, и только после этого выбежала в гостиную. Фиона была уже там и жалобно скулила, стоя в воде.

Слабого света, падавшего в окно снаружи, было достаточно, чтобы увидеть, что произошла катастрофа. Что-то длинное и темное лежало на подоконнике. Возможно, это было бревно, которое волны швырнули в окно домика у моря.

Пол был залит водой. И пока Сигни растерянно оглядывалась по сторонам, на ее дом обрушилась еще одна огромная волна. Девушка тихо застонала, увидев, как ее мольберт улетает вслед за водой. На столе уже не было ни красок, ни других материалов. Вода доходила до щиколоток и поднималась с каждой новой чудовищной волной.

— Фиона! Живо на улицу! — крикнула Сигни и услышала царапанье собачьих когтей. Это означало, что собака воспользовалась маленькой дверцей в задней части дома и выбежала наружу.

Еще одна волна разбилась о стену дома и хлынула в окно. Вода теперь доходила до колен. Сигни с болью поняла, что ничего не сможет сделать, чтобы спасти свой домик. Надо бежать, пока еще не поздно.

Повернувшись к задней двери, она вдруг услышала зловещий скрежет над головой. Раздался треск, и в следующее мгновение Сигни погрузилась в темноту.

Захватив из дому бутылку любимого виски Дункана, Рамзи сел на скамейку в укромной нише. Здесь умер его дед… Ветер сюда почти не задувал, и было удобно наблюдать за бурлящими волнами. Откупорив бутылку, он поднял ее и провозгласил:

— За тебя, Дункан, за легенду этой земли, которую ты так любил! Надеюсь, тебя хорошо приняли в Валгалле!

Ему показалось, что он слышит, как старик смеется ему в ухо. Рамзи с улыбкой сделал большой глоток и, закупорив бутылку, стал любоваться бушующим морем. Ему еще многое предстояло узнать об островах, но у него давно сформировалась крепкая связь с родиной предков. Эта связь не давала о себе знать, пока он путешествовал по свету, и была так глубоко запрятана в его душе, что он не осознавал ее, пока не вернулся домой.

Дом… Рамзи представил, что живет в Скеллиг-хаусе с Сигни, спит, занимается любовью, спорит, растит сильных упрямых детей, в жилах которых течет кровь викингов. Ему не нужна другая жена, но если Сигни не вернется на Торси, придется жениться на другой.

Он сделал еще глоток виски, не отрывая взгляда от завораживающего вихря грохочущих волн. Сигни была его морской богиней. На Торси все сводилось к морю…

Его размышления прервал отчаянный собачий лай, из водного потока выскочило мохнатое мокрое существо и бросилось к его ногам.

— Фиона, неужели ты боишься грозы? — удивился Рамзи, и, пытаясь успокоить, погладил собаку по голове, но она поднялась на задние лапы и снова залилась лаем.

«Сигни!» — пронеслось в голове Рамзи. Домик у моря намного ниже Скеллиг-хауса. Сигни в опасности!

— Бежим!

Он вскочил со скамейки, и, обогнув дом, они поспешили к тропинке, ведущей к домику. Фиона бежала впереди.

Быстрее идти из-за порывистого ветра и проливного дождя не получалось из-за опасения сорваться в пропасть. В отличие от Фионы у него не было четырех лап.

Рамзи одолевали тревожные мысли. Если бы Сигни покинула свое жилище, то наверняка направилась бы в Скеллиг-хаус, и он уже встретил бы ее на тропинке.

Дойдя до спуска, который вел к домику, он почувствовал, как бешено колотится сердце. Боже милостивый, половина крыши обвалилась!

Фиона бросилась по дорожке к задней двери, заливисто лая, и он быстро пошел за ней вниз по крутому склону, радуясь, что Сигни установила здесь перила. Если бы он за них не держался, то непременно скатился бы с обрыва в бурлящие воды.

С опаской, в ужасе от того, что может сейчас увидеть, Рамзи открыл дверь домика и обнаружил, что крыша рухнула внутрь. При тусклом свете он разглядел также, что заливает вода через разбитое окно. Она доходила уже до пояса. Правый передний угол и боковая стена обрушились, уничтожив спальню. Если Сигни не успела выбежать из комнаты, то… У него перехватило дыхание.

— Сигни! — крикнул он сдавленным голосом. — Сигни, ты здесь?

Вода почти накрыла Фиону, но собака все же добралась до того, что осталось от кухни, продолжая лаять. Рамзи последовал за ней, опасаясь, что может найти безжизненное тело Сигни среди обломков.

Фиона встала, упершись во что-то передними лапами, и жалобно заскулила. Рамзи бросился к ней и протянул руку, пытаясь определить на ощупь, что лежит на полу. Тело было холодным и влажным, а когда нахлынула новая волна, на руку упала длинная прядь.

Сигни полусидела, зажатая между обеденным и кухонным столами. Голова ее торчала над уровнем постоянно прибывавшей воды.

Не зная, жива она или мертва, Рамзи отодвинул обеденный стол, освободил Сигни, и когда она соскользнула в воду, быстро схватил девушку и на руках потащил к задней двери. Фиона, тревожно повизгивая, побежала вперед.

Теперь предстояло как-то взобраться по крутой дорожке. Левой рукой он держал обмякшее тело, перекинув через плечо, а правой опирался на перила, мысленно воздавая молитвы Всевышнему, чтобы не сорваться с края скользкого обрыва. Внезапно огромная волна обрушилась на них и чуть не утащила в море, но Рамзи держался изо всех сил, пока она не отступила. Отчаянно цепляясь за перила, он продвигался очень медленно, дюйм за дюймом, так что виски ломило от напряжения.

И вот он наконец взобрался на утес и оказался на ровной травянистой поверхности. Положив Сигни на землю, Рамзи склонился над ней, закрывая своим телом от ветра и дождя. Она была холодной и бледной как мел. Фиона, подвывая, облизала хозяйке лицо, но та не подавала признаков жизни.

— Сигни, — хрипло выдохнул Рамзи, — ты меня слышишь?

Он попытался нащупать пульс у нее на шее, но пальцы окоченели от холода и потеряли чувствительность.

Вспомнив, как однажды рыбаки на его глазах возвращали едва не утонувшую греческую рыбачку к жизни, он повернул Сигни на бок и похлопал ладонью по спине.

Рамзи уже было отчаялся, но тут она вдруг забилась в конвульсиях и зашлась в кашле. Изо рта у нее хлынула вода. Боже милостивый! Жива!

— Сигни, — позвал он, стараясь перекричать шум ветра. — Ты меня слышишь?

— Кай?… — едва слышно отозвалась она.

— Да, это я. Фиона привела меня сюда.

Он обнял ее за плечи и осторожно помог сесть. Она наклонила голову и опять закашлялась, а потом прошептала:

— Что с моим домом?

— Ему досталось, — коротко ответил Рамзи. — Не знаю подробностей, завтра осмотрим, а сейчас пойдем в Скеллиг-хаус.

Он попытался поставить ее на ноги, но Сигни вдруг громко вскрикнула, морщась о боли:

— Моя нога! По-моему, она сломана.

Рамзи вздрогнул, увидев страдальческое выражение на ее лице. Ему хотелось побыстрее унести ее в безопасное место, но Сигни была дамой рослой и не хрупкой, так что преодолеть большое расстояние с ней на руках при сильном ветре и проливном дожде он вряд ли бы смог.

— Ты сможешь, опираясь на меня, допрыгать на одной ноге до Скеллиг-хауса? Одной рукой я буду крепко держать тебя за талию.

— А у меня есть другой выбор? — спросила она язвительно. — Помоги лучше встать.

Он снял плащ, накинул Сигни на плечи и обхватил за талию. Несмотря на все его старания, она опять вскрикнула от боли, но быстро подавила крик.

— Это похоже на ходьбу на трех ногах, — заметил он, когда она обрела равновесие. — Хорошо, что недалеко.

— Мне бы твой оптимизм, — пробормотала Сигни.

Рамзи улыбнулся, поняв, что Сигни постепенно приходит в себя, обретая былую самоуверенность.

— Ворчи, сколько твоей душе будет угодно, имеешь право.

Пошатываясь, они медленно двинулись в путь. Фиона бежала впереди, время от времени обеспокоенно оглядываясь. Дорога казалась бесконечной.

Первой до Скеллиг-хауса, конечно, добралась Фиона и, взбежав на крыльцо, она залаяла так громко, что, казалось, могла поднять мертвого. Да, это замечательная преданная собака!

Дверь распахнулась, и на пороге появилась миссис Донован, а за ней и ее муж, и как раз вовремя, чтобы подхватить Сигни с другой стороны, не дав упасть и Рамзи, который совсем выбился из сил.

— Спасибо, — выдавил лэрд. Он никогда еще не был так рад оказаться дома.

Глава 18

Сигни, пребывавшая в полуобморочном состоянии, все же, когда ее внесли в дом, услышала слова старшего конюха:

— Держись, девочка, все будет хорошо.

— Миссис Донован, — раздался рядом голос Кая, — в какую комнату мы можем отнести Сигни?

— В комнату лэрда наверху, — ответила экономка. — Я разожгу камин и согрею простыни.

Она ушла, чтобы подготовить все необходимое. Сигни не хотелось, чтобы ее тащили наверх, как мешок с картошкой, и она попыталась заверить домочадцев, что с ней все в порядке, но мысли путались, и она не могла подобрать нужные слова. Казалось, что все происходило не с ней…

— Давайте усадим ее в кресло, — снова раздался голос Кая.

Он звучал совсем близко, и Сигни уловила в нем нотки тревоги. С ней обращались как с ребенком, когда опускали в обширное виндзорское кресло.

— Вы не осмотрите ее?

— Вообще-то я разбираюсь в лошадях, — пробормотал Донован, — но мне кажется, она еще и ударилась головой.

Сигни почувствовала легкое прикосновение к правому виску и вздрогнула, но конюх продолжил осторожно осматривать ее голову.

— Ничего серьезного, я думаю, — сказал Донован, закончив осмотр. — Славу богу, открытых ран нет, но вполне возможно сотрясение.

Ей хотелось сказать, что у нее голова буквально раскалывается, но на это не хватило сил.

— Возможно, у нее перелом правой лодыжки, — сказал Кай. — Сигни не могла самостоятельно идти, было больно наступать на ногу.

— Я должен осмотреть твою ножку, девочка, — мягко произнес Донован, так он обычно говорил с лошадьми, чтобы успокоить. — Не бойся, я постараюсь не причинить тебе боли.

Хорошо, что он предупредил: Сигни собралась с духом, — но все равно, когда Донован начал ощупывать лодыжку, не смогла удержаться от крика. Рамзи схватил ее за руки, и она так сжала его пальцы, что, должно быть, они побелели.

— Потерпи немного, — принялся он ее уговаривать. — Скоро ляжешь в теплую мягкую постель, а завтра все злоключения покажутся дурным сном.

Возможно, он лгал, только чтобы успокоить ее, но его мягкий голос словно обволакивал, и Сигни задремала…

Она проснулась от яркого света, падавшего из окна прямо на кровать. Судя по всему, был уже день. Почувствовав тяжесть теплого тела у левого бока, Сигни потянулась и потрепала верную подругу по голове. В ответ собака лизнула ей руку. Окончательно проснувшись, Сигни поняла, что она в спальне лэрда, самой просторной и светлой комнате в доме.

Лежать в постели умершего Дункана казалось Сигни кощунством, но она вынуждена была признать, что матрас был удобным, а подушки мягкими. Ее правая лодыжка ужасно болела, и девушка поняла, что ногу кто-то туго перебинтовал. Она попыталась пошевелиться, и у нее тут же перехватило дыхание от резкой боли.

— Как ты себя чувствуешь? — раздался рядом голос Кая.

Повернув голову, она увидела, что он сидит, вытянув ноги, на стуле у кровати. Вид у него ужасный — уставший, осунувшийся, под глазами темные тени.

— У меня такое чувство, — выдавила Сигни, — будто из моря выскочила стая келпи[3] и в панике пронеслась по мне.

— Да, они суровы, — усмехнулся Рамзи. — Хотя я думал, что они не живут в море.

— Нет, это определенно были именно морские келпи, — возразила Сигни, нахмурившись. Ее встревожил его помятый вид, судя по отросшей щетине, он даже не брился. — Тебе удалось хоть немного поспать? Надеюсь, ты не сидел здесь всю ночь?

Рамзи покачал головой:

— Нет, когда мы уложили тебя в постель, я пошел прямиком в свою комнату, упал на кровать и проспал как убитый до самого утра. Меня разбудил шершавый кошачий язык, который по-хозяйски вылизывал мое лицо. Видимо, Один решил умыть меня с утра пораньше.

Сигни улыбнулась и погладила собаку.

— Интересно, Один и Фиона уже успели познакомиться?

— Утром я слышал короткую перебранку в коридоре, но не видел ни крови, ни шерсти, так что, возможно, они быстро выяснили отношения и смирились с существованием друг друга. — Рамзи встал. — Нам приготовили завтрак. Чайник уже принесли, горячий. Хочешь, я налью тебе чашечку?

Сигни только сейчас почувствовала, что у нее пересохло во рту и горле.

— Да, было бы кстати.

Он налил чаю и подал ей чашку. Она с удовольствием выпила горячий терпкий напиток и почувствовала себя намного лучше.

— Что у меня разбито-сломано?

— Ну, шишка на голове и повреждена лодыжка. Донован, неплохой ветеринар, сказал, что у тебя, цитирую: «Сильное растяжение сустава правой задней конечности». Он смазал тебе ногу какой-то лошадиной мазью и туго перевязал, чтобы немного притупить боль.

— Задней конечности? — удивленно переспросила Сигни.

— Донован не знает, как называются части тела человека, — с серьезным выражением лица объяснил Рамзи, — но он первоклассный ветеринар. Донован сказал, что скоро все будет в порядке, если не нервничать и не перенапрягать ногу.

— Я не лошадь, — пробормотала она и села в постели, подложив подушку под спину.

— Донован, кажется, не осознает этого до конца. Он предупредил меня, что ты норовистая кобылка, и строго-настрого запретил вставать сегодня с постели, — с улыбкой сообщил Рамзи. — Я сказал ему, что вряд ли смогу тебя удержать.

— И ты совершенно прав, — усмехнулась Сигни, но улыбка быстро сошла с ее лица. — Какой ущерб нанес Торси этот ураган?

— Сегодня утром я получил несколько сообщений от жителей островов. Похоже, нас ожидает расчистка территории и ремонт поврежденных строений, а кое-где в море смыло часть высокого берега, но я пока не слышал о каких-то катастрофах.

— После одного мощного шторма, который нанес огромный ущерб островам, жители Торси приняли дополнительные меры предосторожности, чтобы уберечь свои дома от разбушевавшейся стихии. Я рада, что эти меры оказались эффективными, — заметила Сигни и, собравшись с духом, задала мучивший ее вопрос: — Что с моим домом? Он сильно пострадал?

— Я еще не спускался туда сегодня, — ответил Рамзи, глядя ей прямо в глаза. — Поэтому не знаю. Ночь была ужасной, и я не мог в полной мере оценить ущерб; скажу лишь, что большое окно разбито, часть крыши обвалилась. Это все, что мне удалось разглядеть.

Сигни нахмурилась, пытаясь вспомнить в деталях события прошедшей ночи, и медленно заговорила:

— Меня разбудил звон разбившегося стекла. Судя по всему, ветер швырнул в окно что-то тяжелое. Увидев, что внутрь бурным потоком хлынула вода, я попыталась убежать через заднюю дверь, но обрушилась крыша.

Сигни дотронулась до головы, которая все еще болела, и нащупала бинт.

Рамзи кивнул:

— Ты была зажата между обеденным и кухонным столами, поэтому тебя не смыло волной. К счастью, ты полусидела, и твоя голова оказалась выше уровня воды. — Он помолчал с мрачным выражением лица. — Если бы ты упала на пол, то утонула бы, поскольку вода быстро прибывала. Слава богу, Фиона вовремя нашла меня!

Сигни благодарно обняла собаку за шею, Фиона спасла ее! Густая шерсть собаки была сухой — значит, кто-то позаботился о ней накануне.

— Она лаяла у тебя под окном? — спросила Сигни.

— Нет, я вышел на улицу, чтобы полюбоваться величественным зрелищем разбушевавшейся стихии, и тут ко мне подбежала Фиона, лаем недвусмысленно дав понять, что тебе угрожает опасность. — Рамзи глубоко вздохнул. — Я едва успел… Еще пять минут — и ты бы утонула.

Сигни вздрогнула, услышав боль в его голосе.

— Прости. В своем домике я всегда чувствовала себя в полной безопасности. Прошлый мощный шторм не причинил ему серьезного вреда, и я думала, что и теперь все обойдется, не ожидала, что поднимутся такие громадные волны и вода хлынет внутрь.

— Тебе не за что извиняться, — остановил ее Рамзи. — Я обязан тебе жизнью, ты спасла меня, и я всего лишь вернул долг.

Она пожала плечами:

— Ты мне ничего не должен. Островитяне привыкли помогать друг другу, без взаимопомощи здесь не проживешь. События прошлой ночи доказали, что домашние животные приносят огромную пользу. — Сигни погладила Фиону. — Особенно собаки — самые верные друзья!

Тихий стук в дверь возвестил о приходе кухарки. Она вошла в комнату с подносом в руках, на котором стояли накрытые тарелки, варенье и свежезаваренный чай.

— Вот ваш завтрак, сэр, его хватит на двоих. Вы будете яичницу с тостами, мисс Сигни?

— С удовольствием, Джанет, — ответила та, удобнее устраиваясь на постели. — Рамзи, что бы ты делал со всей этой едой, если бы я не проснулась?

— Большую часть съел бы сам, а остальное отдал бы Фионе. К счастью, такого обильного завтрака хватит на троих.

— Хорошо, что он обильный: я страшно проголодалась, — заявила Сигни и налила себе чаю. — А после завтрака я хочу посмотреть, что осталось от моего домика.

— Упрямая кобылка, — заметил Рамзи без всякого удивления. — Вопрос в том, как ты туда доберешься. Ты не можешь ходить самостоятельно. Если хочешь, мы с конюхом отнесем тебя к домику на носилках.

— Как инвалида? Нет уж, не надо. Я поеду верхом. В конюшне стоит старушка Пафф. Она много лет терпеливо катала на себе детей, подраставших в округе. У нее очень широкая спина, и я могу ехать на ней боком.

Рамзи задумался и наконец согласился:

— Мне кажется, это неплохая идея.

— Пафф владеет только одним аллюром — медленным шагом, — рассмеялась Сигни. — Я возьму трость, чтобы мне было удобнее передвигаться по земле. У миссис Донован есть трости и костыли разных размеров.

Взглянув на незнакомую ночную рубашку, которая была на ней, она вдруг задумалась о том, кто же раздел ее вчера. Сигни надеялась, что это был не Рамзи. Мысль о том, что он снимал с нее одежду и видел ее наготу, вызывала досаду. Откусив от тоста, она отогнала ее от себя.

Заметив, с какой завистью смотрит на нее Фиона, Сигни бросила собаке кусочек тоста, и та поймала его на лету. На собак всегда можно положиться, она с детства это знала.

Как она и говорила, Пафф действительно больше походила на диван, чем на верховую лошадь. Донован нашел старое широкое седло с рогом, который можно было использовать для дополнительной безопасности, и повесил на лошадь седельные сумки, чтобы Сигни могла взять из домика одежду и другие необходимые вещи.

Сигни без труда уселась боком в старом седле. Правда, всякий раз, когда кто-нибудь задевал лодыжку, вздрагивала. Рамзи для страховки вел лошадь под уздцы и нес в руках сучковатую палку — некое подобие трости. Фиона семенила рядом.

— Я чувствую себя Иосифом, который везет Марию в Вифлеем, — сказал Рамзи, когда они двигались по тропинке вниз по склону.

Сигни усмехнулась и заявила:

— Мне очень жаль Марию. Ей пришлось проделать такой долгий путь верхом. И это в ее-то положении!

Они продвигались очень медленно, благодаря неторопливой походке Пафф, и это давало Рамзи возможность осмотреть береговую линию внизу.

Шторм выбросил на берег кучи водорослей, веток, ракушек и дохлой рыбы. Примерно на полпути к домику у моря, тропинка исчезла, и пришлось осторожно красться по краю обрыва, прокладывая новую. И все же им не потребовалось много времени, чтобы добраться до места назначения. Остановив лошадь на краю обрыва, Рамзи устремил взор на разрушенный домик, который всегда был таким светлым и гостеприимным. Сигни смотрела на свое прежнее жилище с окаменевшим лицом.

— Стены выстояли, — заметил Рамзи с удивлением. — Больше половины крыши на месте.

— Теперь и мой домик похож на древние развалины, которые разбросаны по всему Торси, — с грустной улыбкой пошутила Сигни. — Помоги мне спешиться.

Рамзи поспешил ей на помощь, с радостью осознав, что Сигни полна энтузиазма, несмотря на все пережитое.

Поставив девушку на землю, он на пару мгновений задержал ее в объятиях, сожалея, что не может защитить от физических страданий и эмоциональных потрясений, и тихо спросил:

— Ты уверена, что хочешь осмотреть эти развалины?

— Должна же я знать, в каком состоянии находится мой дом, — заявила Сигни и, взяв трость, прихрамывая, направилась к полуразрушенной постройке. — Волны унесли все мои рисовальные принадлежности.

— Хорошо, что большинство твоих работ находится в Скеллиг-хаусе, — заметил Рамзи. — Мольберт и краски можно купить.

Она не ответила и мелкими шажками направилась к перилам, которыми был огорожен спуск со склона.

— Дай-ка я проверю, хорошо ли держатся перила, — остановил ее Рамзи. — Ночью с ними было все в порядке, но за прошедшее время могло случиться все что угодно.

Сигни кивнула, и Рамзи двинулся вперед по крутому спуску, держась за перила. Внизу он повернулся и крикнул спутнице:

— Вроде бы все в порядке! Ты готова испытать их надежность?

Ухватившись левой рукой за перила, а правой опершись на трость, Сигни осторожно сделала шаг, потом другой, сохраняя равновесие и оберегая травмированную лодыжку.

Фиона с озабоченным видом последовала за хозяйкой. Рамзи настороженно наблюдал за Сигни и был готов в любой момент броситься на помощь. Она изо всех сил цеплялась за перила, и от напряжения тяжело дышала, на лбу выступила испарина, на лице застыла гримаса боли. Наконец спустившись, она вздохнула с облегчением, а Рамзи указал на уцелевшую деревянную скамейку и предложил:

— Присядь, отдохни, а я пока прогуляюсь вокруг дома и посмотрю, какой ущерб нанес ему ураган. — Она попыталась возразить, но он добавил: — По крайней мере, дай возможность отдохнуть Фионе. У нее была тяжелая ночь.

— Фиона — овчарка, и куда выносливее, чем мы с тобой, вместе взятые, — усмехнувшись, сказала Сигни, но все же осторожно опустилась на скамейку и вытянула правую ногу.

Собака тут же устроилась рядом, прижав мохнатую голову к бедру хозяйки.

Дверь домика была открыта — Рамзи вспомнил, что не потрудился ночью закрыть ее, — но внутри было слишком темно, чтобы что-либо разглядеть. Осторожно ступая, он обошел вокруг дома. Прочные каменные стены устояли под напором стихии. Как и говорила Сигни, на подоконнике большого окна лежал вырванный с корнем ствол дерева. Большая часть находилась внутри, а корни торчали наружу. Это было странное зрелище.

Закончив обход, Рамзи вернулся к отдыхавшей на скамейке Сигни и сообщил:

— Серьезных повреждений я не заметил. Пара камней в кладке стен расшатались и выпали, когда рухнула балка крыши, а еще поперек подоконника лежит ствол дерева. Учитывая, как мало деревьев на Торси, оно, должно быть, приплыло из Норвегии. Я схожу в дом.

— Хочешь, чтобы крыша упала тебе на голову? — сухо спросила Сигни. — Нет уж, ты нужен Торси. Мы не желаем, чтобы нашим лэрдом стал Роальд!

— Я проворнее тебя. Если потолок начнет рушиться, смогу увернуться и убежать.

— Тем не менее я пойду вместе с тобой, — решительно заявила Сигни и, опершись на трость, поднялась со скамейки. — Видишь, как ловко я управляюсь с этой палкой? Пришло время посмотреть, что осталось от моих пожиток, если вообще что-то уцелело в такую бурю…

Глава 19

Сигни прошла мимо Рамзи и, осторожно ступив под крышу домика, оказалась в полуразрушенном помещении, которое когда-то было ее теплой гостеприимной кухней. Под ногами что-то захрустело. Она опустила глаза и увидела маленькие ракушки, которыми был усыпан весь все еще мокрый пол. За ее спиной Рамзи широко распахнул дверь, чтобы впустить в дом больше света, и Сигни увидела узкое пространство между обеденным и разделочным столами, где, по-видимому, ее нашли прошлой ночью.

Рамзи был прав, если бы она упала плашмя на пол, то непременно захлебнулась бы. Сигни получила серьезные ушибы, но осталась живой.

— Кухонный шкаф, кажется, цел, — произнес Рамзи. — Возможно, что-то из посуды тоже уцелело.

— Хорошо, я загляну в шкаф позже, — сказала Сигни и протиснулась между столом и буфетом в бывшую гостиную.

Ее пространство перегораживала наклонно упавшая балка крыши. Сигни вздрогнула при виде ствола дерева, который разбил стекло большого окна и теперь лежал поперек подоконника. Он был приличных размеров, и, пожалуй, ели распилить, его можно было бы использовать как сиденье на пляже.

Пол был усеян обломками. Из мебели остался только стол, на котором раньше лежали принадлежности для рисования. Сигни было больно видеть пустое место, где раньше стоял мольберт. Двухместное оркнейское кресло с подголовником, которое Рамзи смастерил для Гизелы, чтобы они могли посидеть у камина, тоже было разбито в щепки. Уцелели только части прочного ткацкого станка, разбросанные по гостиной.

В разбитое окно Сигни видела накатывавшие на берег волны, после шторма все еще довольно высокие. Она всегда любила смотреть на прибой.

Теплая рука легла ей на плечи, и тихий голос заметил:

— Ты вся дрожишь. Твое жилище сильно пострадало, но все равно наводнение лучше пожара, потому что не уничтожило все. Домик у моря можно восстановить. Его каменные стены простояли сто лет и простоят еще столько же, если за домом ухаживать.

Сигни посмотрела на мокрый песок и осколки, разбросанные по полу. Среди них валялась разбитая пустая рамка от миниатюрного портрета, на котором было изображение маленьких Сигни и Гизелы и их матери. В те времена все они были счастливы…

— И с чего нужно начинать? — спросила Сигни.

— Сначала нужно починить крышу, — спокойно ответил Рамзи. — Основная конструкция не повреждена, поэтому, когда упавшую балку поднимут на место и закрепят, останется только залатать пробоины и уложить новую черепицу. Ну и, конечно, нужно застеклить большое окно. И я бы посоветовал сделать для него прочные ставни, чтобы их можно было бы закрывать и запирать на задвижку снаружи во время сильных штормов.

«А еще нужно сделать уборку, заменить мебель, посуду и постельное белье», — устало подумала Сигни.

— Все это недешево. Мне кажется, это знак свыше. Судьба говорит, что мне следует забрать сбережения и навсегда переехать в Лондон.

— Чепуха! — возразил Рамзи. — Официальная передача дома в твою собственность еще не состоялась, поэтому по документам он по-прежнему принадлежит поместью, которое и оплатит ремонт.

Она подняла на него глаза и нахмурилась:

— Поместью — значит, тебе. Ты не можешь позволить себе транжирить деньги. Им найдется лучшее применение, чем ремонт какого-то домика, расположенного слишком близко от моря.

— Да, беда произошла из-за его местоположения, но именно оно является изюминкой этой постройки, — сказал Рамзи. — Домик обязательно нужно отремонтировать. Трать свои сбережения на путешествия, о которых ты всегда мечтала. Отправляйся в Лондон и возвращайся, когда домик будет готов.

Сигни приподняла брови:

— Очень любезно с твоей стороны, но я не могу позволить тебе оплатить капитальный ремонт. Пусть передача собственности еще не завершена, но мы оба знаем, кто отвечает за домик.

— Я могу использовать свои личные средства для покрытия расходов на ремонт, так что мне не придется ничего брать из наследства, — предложил Рамзи.

— Ты, как всегда, великодушен, но в этом нет необходимости. — Сигни подумала о жителях Торси, которых она всем сердцем любила и которым служила много лет. Зная, как сильно они нуждаются в помощи, она добавила: — Это не лучшее использование твоих ограниченных средств. Тебе нужно расставить приоритеты. Прежде всего, подумай о семенах для фермеров, об улучшении племенного поголовья, о ремонте домов для семей с детьми. Домик у моря — это всего лишь каприз, как, например, какой-нибудь причудливый садовый павильон в парке английских аристократов.

Рамзи покачал головой и возразил:

— Домик у моря — особенное место. Его любила моя бабушка, да и ты тоже. Важно беречь то, что мы любим.

— Я потеряла многое из того, что любила, — заявила Сигни. — С рациональной точки зрения этот домик не лучшая инвестиция.

Она снова посмотрела на разруху, царившую вокруг, и впервые усомнилась, что домик у моря сможет когда-нибудь снова возродиться.

— Видно, действительно мне пора перебираться в Лондон. А ты сможешь привести в порядок этот домик, когда дела в поместье наладятся.

— Согласен, тебе нужно поездить по миру. Думаю, ты полюбишь и возненавидишь Лондон в равной степени, когда узнаешь этот город получше, но ты сама сказала, что Торси — твой дом, и я понимаю, насколько сильные узы связывают человека с родиной. Это веская причина для тебя вернуться сюда после того, как утолишь жажду дальних странствий.

— Тебе потребовалась дюжина лет, чтобы вернуться домой, — заметила Сигни.

— Надеюсь, ты не будешь отсутствовать так долго, — проговорил Рамзи с печальной улыбкой.

— Почему для тебя так важно, где я буду жить, Кай? — спросила она тихо.

— Когда нашел тебя прошлой ночью в разрушенном стихией доме, я подумал, что ты мертва, — дрогнувшим голосом сказал Рамзи и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: — Эта мысль была… невыносима. Я знаю, тебе нужно испытать свои крылья в полете по бескрайнему небу, моя морская богиня, но хочу, чтобы ты в конце концов вернулась домой, ко мне.

Обхватив ее лицо ладонями, он медленно склонился и припал к ее губам в страстном поцелуе.

Его слова растопили холод в ее одиноком сердце. Она открылась навстречу поцелую и, выронив трость, обвила его шею руками.

С каждым разом ощущения от поцелуев становились все острее. Больше эмоций, больше желания, больше стремления к близости… Его поцелуй стал глубже, и она прижалась к нему всем телом, как будто ей хотелось слиться с ним в одно целое. И тут острая боль пронзила лодыжку.

— Ой! — встрепенулась Сигни, а Рамзи испуганно отпрянул.

— Прости! Я и забыл о твоей травме.

— Я тоже. — Сигни вцепилась в его плечи, но боль не утихала. — Не мог бы ты поднять трость? Боюсь, упаду, если попытаюсь наклониться.

— Разумеется. — Рамзи подал ей трость. — Кажется, я выбираю самые неподходящие места, когда пытаюсь обнять тебя или поцеловать: то грязную яму, то затопленный дом. В следующий раз, вероятно, я полезу целоваться, когда мы окажемся посреди отары овец.

Она не удержалась от улыбки:

— А мне кажется, что выбор места для поцелуев свидетельствует о твоей искренности. Я чувствую, что ты не играешь со мной. — Она оперлась на трость. — Значит, это ухаживания?

— Да, но выглядят они довольно нелепо. Я пытаюсь вести себя разумно и проявлять чуткость к твоим нуждам, а на самом деле мне хочется усадить тебя на белого коня и увезти в свой замок, — сказал он печально. — Однако вместо этого на белом коне спасать меня из моря водорослей являешься ты.

— Но благодаря тебе, мне кажется, у нас есть общее будущее, — нерешительно проговорила Сигни. — И я думаю, не только потому, что старый лэрд велел тебе жениться на мне.

— Конечно, вовсе не поэтому, — согласился Рамзи. — Но сейчас не время и не место для серьезного разговора о нашем будущем. Теперь, когда мы увидели, что нужно для ремонта твоего дома, нет причин задерживаться здесь. Если хочешь, я проберусь в твою спальню, которая больше всего пострадала, и заберу какую-нибудь одежду. А ты пока можешь посмотреть в кухонном шкафу, что уцелело из посуды.

— Хорошая идея! Моя одежда висит в маленьком платяном шкафу, который стоит в углу. — Сигни повернулась и, превозмогая боль, направилась на кухню. — Я проверю шкаф. Волны так сильно бились в него, что вряд ли что-нибудь уцелело. Впрочем, шкаф тяжелый: вон даже с места не сдвинулся.

Рамзи с трудом пробрался через завалы и упавшую балку в спальню. А Сигни подошла к кухонному двустворчатому шкафу высотой около шести футов. От воды дерево разбухло, поэтому створку в верхней части было трудно открыть. Сигни осторожно потянула за ручку, опасаясь, что створка вообще оторвется, но она в конце концов поддалась и открылась. Внутри задребезжала посуда. Сигни заглянула в шкаф, ожидая увидеть одни осколки, но с радостью убедилась, что посуда цела. Она достала заварочный чайник, который был покрыт тонким слоем мелкого илистого песка, но когда смахнула грязь, темно-красная керамика засияла своим обычным теплым блеском. Кружки и маленькие тарелки тоже были целы. Это казалось Сигни настоящим чудом.

Но вот со стоявшими на верхней полке стаканами дела обстояли не так хорошо: два из них разбились, а третий треснул. Мелкая кухонная утварь — мельница, ступка, пестик — оказалась прочной и не была повреждена.

Створка в нижней части шкафа тоже не сразу поддалась, но открыть ее было намного легче, чем верхнюю. Здесь на полках хранились кухонные принадлежности, которыми она редко пользовалась. Сковородка и кастрюли, которые Сигни чаще использовала для приготовления пищи, висели на стене рядом с камином. Во время бури они, должно быть, упали на пол, но не могли разбиться, поскольку были металлическими. Впрочем, их могло смыть волной, но сейчас у Сигни не было сил их искать.

Она наклонилась, чтобы лучше рассмотреть нижние полки, заметила старую миску темно-желтого цвета, которую нашла как-то в развалинах старого форта, вытащила ее и обнаружила, что она цела, хоть и была покрыта илом и песком, как и все остальное в шкафу.

Сигни протерла декоративные канавки, которые шли по краю миски и образовывали узор. В этот момент на кухню вышел Рамзи с ее одеждой в руках, явно влажной, и сообщил:

— Кое-что из твоего гардероба, к счастью, сохранилось! Я не уверен, что ты сможешь носить кожаные ботинки, они, скорее всего, потеряют форму, когда просохнут, но большая часть одежды почти не пострадала. Ее нужно отнести в Скеллиг-хаус и там как следует постирать и высушить. Сегодня я приду сюда с тележкой и заберу вещи, которые еще можно спасти. Как обстоят дела на кухне?

— Лучше, чем я ожидала. Посуда из керамики уцелела. И к тому же я нашла вот это. — Она протянула ему старую миску. Глаза Рамзи расширились, когда он взял ее в руки. — Этот артефакт в идеальном состоянии! И я чувствую, что он древний: вещь явно из далекого прошлого. Жаль, что миска не умеет говорить, — с улыбкой сказала Сигни. — Она могла бы рассказать много интересных историй.

Рамзи улыбнулся:

— И в первую очередь она, вероятно, пожаловалась бы на то, что ей было очень скучно лежать в земле несколько столетий.

— Но, может быть, лежать в земле ей было спокойнее, — задумчиво произнесла Сигни. — Сегодня я уже не смогу во второй раз спуститься сюда, у меня на это просто не будет сил, но когда ты отправишься сюда с тележкой, не забудь захватить что-нибудь для упаковки керамики.

— Разумеется. — Рамзи внимательно посмотрел на нее и, вероятно, остался недоволен внешним видом. — Ты выглядишь усталой. Мне нужно отвезти тебя домой.

Сигни не стала спорить, и ее покорность свидетельствовала о том, что она действительно смертельно устала.

— Хочешь, я возьму с собой эту старую миску?

— Конечно хочу. В седельных сумках найдется место не только для нее, но и для пары вещей из кипы твоей сырой одежды.

Сигни закрыла створки буфета и направилась к двери, стараясь как можно осторожнее наступать на травмированную ногу. Выйдя на свежий воздух, она с облегчением вздохнула. План работ уже созрел у нее в голове. Прежде всего нужно было вынести из разрушенного дома и вычистить до появления плесени все, что пощадила стихия. Если уж на то пошло, в уборке нуждался весь домик. Рамзи наверняка не откажется дать ей кого-нибудь в помощь.

Фионе не понравилось бродить по разрушенному дому, и она уселась на скамейку во дворе. Увидев хозяйку, подняла голову, и та скомандовала:

— Мы уходим, Фи.

Собака спрыгнула со скамейки и побежала к дорожке, то и дело оглядываясь, следует ли за ней хозяйка. Сигни медленно ковыляла, опираясь на трость, а когда начался подъем по склону, дело пошло веселее: здесь можно было цепляться за перила. Рамзи шел за ней следом для страховки и готов был в любой момент подхватить спутницу, если та потеряет равновесие.

Добравшись до вершины утеса, Сигни остановилась, пытаясь восстановить дыхание. Рамзи подошел к лошади и положил миску и одежду, которую собрал в доме, в седельные сумки, затем подхватил Сигни на руки и усадил на Пафф. Девушка и ойкнуть не успела, а Рамзи заявил с усмешкой:

— Богиня вовсе не обязана все делать сама, для этого существует прислуга.

Она не смогла сдержать улыбку:

— Так ты, значит, прислужник?

— Да, если нужно.

Он взял поводья, так как Сигни было трудно править лошадью самой, и они направились к Скеллигу, но тут Фиона залилась лаем, и пришлось остановиться. Подумав немного, Рамзи развернул лошадь и двинулся по тропинке в противоположном от усадьбы направлении.

— Куда ты? — удивилась Сигни, оглядываясь по сторонам. — Или еще кого-нибудь нужно спасать?

Вокруг ничего, кроме заросшего травой высокого берега и бегущей вдоль него тропинки, не было.

— Надо посмотреть, что привлекло внимание Фионы, — проговорил Рамзи. — Скорее всего, какая-нибудь живность — может, заяц.

Они шли следом за собакой, которая как будто целенаправленно вела их куда-то. Поуютнее устроившись на широкой спине своей смирной лошади, Сигни из-под ладони внимательно вглядывалась в даль и скоро заметила:

— Похоже, здесь произошел еще один обвал берега. Тропинка впереди исчезает. Может, кто-то упал с обрыва и нуждается в помощи?

Сигни оказалась права. Рамзи понял это, увидев, что тропинка внезапно оборвалась у нового, размытого волнами ската с высокого берега. Взглянув вниз, он почувствовал, что у него перехватило дыхание. В изгибе образовавшейся здесь после бури бухты виднелись развалины трех древних каменных построек.

Глава 20

— Боже милостивый! — прошептал совершенно ошеломленный Рамзи.

На Торси было немало древних развалин, но подобных комплексов он никогда не видел. Похоже, здесь существовало когда-то целое поселение.

— Эти дома скрывались внутри высоких береговых скал. Штормовые волны размыли их, обнажив старые постройки — вернее, то, что от них оставило беспощадное время, — заметила Сигни с благоговением перед стариной. Следы древних культур завораживали ее. — Судя по всему, мы имеем дело с деревней или усадьбой. Возможно, выше на холме стояли другие постройки. Представляешь, сколько им лет?

— Две тысячи? Четыре? Понятия не имею, — отозвался Рамзи.

Он внимательно оглядел стены, сложенные из плоских камней. Крыш не было, и поэтому даже с высоты птичьего полета можно было видеть планировку комнат и коридоров.

— Подобные постройки я видел на Ближнем Востоке, — после паузы опять заговорил Рамзи. — Их возвели в глубокой древности.

— Думаешь, эти дома старше египетских пирамид? — неуверенно спросила Сигни.

— Возможно. Было бы здорово, если бы мы обладали надежным методом определения возраста древних сооружений. Надеюсь, когда-нибудь и докопаемся до истины, но сейчас остается только строить догадки.

— Давай спустимся туда: мне не терпится увидеть постройки вблизи, — предложила Сигни, дрожа от возбуждения.

Рамзи удивила ее реакция:

— Но ты же сказала, что устала. Я должен отвезти тебя в Скеллиг-хаус.

— Неужели ты сможешь вернуться домой, оставаясь в неведении по поводу этого удивительного уголка прошлого? Я знаю, что тебе не терпится прикоснуться к древней истории.

— Ты права, — признался Рамзи и, оглядевшись в поисках безопасного спуска, указал на довольно пологий склон слева. — Мне кажется, здесь мы могли бы спуститься к морю, а затем, утолив любопытство, вскарабкаться обратно на высокий берег.

— Интересно, сможет ли Пафф проделать столь сложный путь, — задумчиво произнесла Сигни.

— Ты слишком многого хочешь от старушки. А ты сама смогла бы спуститься по склону?

Сигни помахала тростью:

— С этой штукой мне не страшно!

Рамзи рассмеялся:

— Не говори потом, когда у тебя снова заболит лодыжка, что я тебя не предостерегал.

— Иногда стоит и потерпеть, — заявила Сигни.

Рамзи взял лошадь под уздцы и двинулся вдоль обрыва, пока они не оказались над участком, где склон был пологим, и попросил:

— Побудьте с Пафф здесь, а я проверю, насколько безопасен спуск.

— Проклятая нога! — в сердцах воскликнула Сигни. — Если бы не она, я сбежала бы вниз по склону наперегонки с тобой.

— Радуйся, что у тебя всего лишь растяжение, а не перелом, — проворчал Рамзи. — Иначе тебе пришлось бы хромать куда дольше. — Он взглянул на собаку и тихонько свистнул. — Хочешь прогуляться, Фи?

У овчарки заблестели глаза, и она бросилась вперед, когда он стал спускаться по склону. Песчаная почва на некоторых участках была рыхлой и осыпалась, но Рамзи решил, что это не слишком опасно и Сигни сможет преодолеть спуск. К счастью, берег здесь был не очень высокий. Спустившись, он обернулся, намереваясь ее окликнуть, и обнаружил, что девушка уже ковыляет вниз по склону, опираясь на трость.

В конце спуска Сигни поскользнулась и последние несколько ярдов проехала на пятой точке. Рамзи, встревожившись не на шутку, бросился к ней, но Сигни со смехом поднялась сама, помогая себе тростью.

— Ты совсем не бережешь свою ногу! — упрекнул он ее, поддержав под руку.

Она усмехнулась:

— Я не смогла устоять на месте, вы с Фионой так резво пустились вниз, — стала оправдываться Сигни.

Он смахнул песок с ее спины, заставляя себя не смотреть на восхитительные очертания ее ягодиц, и заметил:

— Вижу, твою усталость как рукой сняло.

— Я слишком взволнована, чтобы это замечать. Меня всегда привлекала древняя история Торси.

Прихрамывая и опираясь на трость, она направилась к ближайшей постройке.

Хоть штормовые волны и размыли песок и почву, под которыми были скрыты древние сооружения, в будущем придется приложить немало усилий, чтобы полностью их расчистить.

Сигни остановилась в дверном проеме и заглянула внутрь.

— Похоже, мебель здесь, как и стены, сложена из камня. Или это не мебель?

— Трудно сказать. Вот взгляни на это. — Он указал на прямоугольник, напротив входа, сложенный из таких же камней, что и стены. Верхняя часть была плоской, а в передней имелись четыре больших квадратных отверстия. — Это сооружение, несомненно, предназначалось для хранения чего-то.

— Поскольку очаг обычно находится в центре помещения, в крыше над ним наверняка было дымовое отверстие, — заметила Сигни. — Интересно, чем древние жители крыли крышу? Наверное, дерном. Если бы крыша была из камня, то непременно рухнула бы после того, как люди покинули деревню, и на полу осталась бы груда щебня.

— Ты рассуждаешь, как знаток древностей, — одобрительно заметил Рамзи. — Я согласен, что древние люди использовали дерн или, возможно, солому для покрытия зданий.

Сигни провела рукой по камням, сложенным слева от дверного проема.

— Я начинаю понимать, почему ты так увлечен историей. Возможно, эти сооружения расскажут мне о том, кто я на этой земле. Ведь это наша история. Как ты думаешь, какими были жившие здесь люди?

— Мы можем об этом только гадать. Думаю, они жили здесь в подобных домах задолго до наших предков викингов, но в наших жилах, вполне возможно, течет кровь и этого народа. Кто знает?

Сигни вошла через зияющий дверной проем в квадратное помещение и опустилась на низкий, выложенный из камня прямоугольник.

— Я устала. Надеюсь, призраки древнего народа не будут возражать, если я здесь посижу.

Рамзи сел с ней рядом и обнял за плечи. Сигни не стала возражать, и он посчитал это хорошим знаком.

— Эта комната предназначена для отдыха. По-моему, мы сидим на кровати. А с другой стороны от входа находится еще одна. На каменных столбах, расположенных по углам, возможно, висели балдахины, сохранявшие тепло.

— Если крыша была из дерна, балдахины защищали еще и от ночных зверушек, грызунов всяких, — заметила она.

Он рассмеялся:

— Это один из недостатков деревенских крыш из дерна и соломы. На каменные кровати, должно быть, клали что-то вроде матрасов, а вместо одеял — шкуры. Под ними было уютно спать, свернувшись калачиком, холодными северными ночами.

Сигни подняла глаза, и у Рамзи возникло ощущение, что им обоим захотелось свернуться калачиком под меховым одеялом. Они быстро отвели взгляды в сторону, и она указала на дверь, расположенную в боковой стене.

— А это что-то вроде кладовой?

— Возможно. — Он поднялся и заглянул в небольшое помещение. — Трудно сказать, что здесь находилось, не расчистив пол и углы.

Он наклонился и, поковырявшись в земле, замер при виде предмета, который откопал, поднял его и направился к Сигни показать.

Она ахнула и взяла у него из рук неглубокую миску.

— Она почти такая же, как та, которую нашла я, вплоть до узора из бороздок по краю! — воскликнула Сигни. — Судя по всему, она очень старая. — Девушка провела пальцами по рифленому краю. — Можно представить себе, как жили здесь люди, общались, готовили пищу, спали, воспитывали детей — точно так же, как и сейчас.

— Ты права, — задумчиво произнес Рамзи. — Я побывал в разных странах. Культура одного народа хоть и отличается от другого, но основные человеческие устремления и проблемы во многом схожи. — Он обвел жестом окружавшие их развалины. — Вот почему изучать прошлое так интересно. От настоящего его отделяет всего один шаг. Оно одновременно и уникальное, и одинаковое у всех народов, населяющих планету.

— Мне еще больше захотелось побывать в разных странах, чтобы увидеть все своими глазами. А сейчас я бы с удовольствием зарисовала это место. — Сигни скорчила недовольную гримасу. — Но мне придется отложить на неопределенный срок занятия художественным творчеством, поскольку у меня больше нет ни альбома, ни карандашей, ни красок.

— Ты как-то говорила, что в Кланвике есть магазин, где продаются товары первой необходимости? Предметы для занятия творчеством, по-моему, входят в перечень таких товаров, — заметил Рамзи. — А то, чего у них нет, мы можем заказать в Эдинбурге или Лондоне.

Она с сожалением посмотрела на свою травмированную лодыжку.

— Я бы с удовольствием съездила завтра в Кланвик, но мне нужно посидеть дома еще денек-другой. — Сигни с трудом поднялась с каменного ложа, на котором сидела. — Как ты думаешь, в толще берега есть еще древние постройки, которые можно будет раскопать?

— Уверен, что есть, но раскопки — дело трудное и затратное, — ответил Рамзи.

Он знал, что его на Торси ждет еще масса интересных открытий, и надеялся, что Сигни разделит его увлечение стариной. Ему нравилось работать с ней бок о бок.

— Пора возвращаться в Скеллиг-хаус, — сказала Сигни. — Взобраться на высокий берег будет не так просто.

— Но прогулка того стоила, — заметил Рамзи. — Мы узнали много нового. — Он протянул Сигни руку. — Обопрись, и мы поднимемся вместе. Считай, что я твоя вторая трость.

— Нам нужно каким-то образом оборудовать спуск к древнему поселению, чтобы можно было без особого труда добираться сюда, — сказала Сигни, взяв его под руку. — Может, огородить его перилами, чтобы можно было держаться за них и переводить дыхание при спуске и подъеме?

— Или поставить и закрепить длинную лестницу. — Рамзи оглянулся на древнее поселение. — Пока, наверное, лучше никому не рассказывать о нашей находке. Не дай бог, сюда нагрянут охотники за сувенирами. Прежде всего нам нужно получить полное представление о том, что мы обнаружили.

— Ты прав. К счастью, это место не назовешь людным. Вглубь острова ведет более короткая и удобная дорога, а эта тропа не пользуется популярностью у местных жителей.

С тростью в одной руке, а другой опираясь на локоть Рамзи, Сигни упрямо карабкалась вверх по склону. Снизу он выглядел круче, чем был на самом деле, но все равно подъем оказался тяжелым испытанием, от которого трепетала каждая клеточка ее тела. Дважды они чуть не оступились и не покатились вниз, но Рамзи, благодаря хорошей физической подготовке и невероятной силе, ее удержал.

К счастью, Пафф паслась на высоком берегу всего в нескольких футах от склона. Сигни подошла к лошади и прижалась к ее теплому боку, пытаясь восстановить дыхание.

— Не думаю, что твой конюх, который взялся меня лечить, одобрил бы такую прогулку.

— Это точно, — согласился Рамзи. — Надеюсь, ты не причинила себе еще больше вреда при спуске и подъеме.

— Думаю, нет. Но я не знала, что боль может так сильно измотать. Мне кажется, я могла бы проспать целые сутки.

— У тебя будет такая возможность.

На этот раз Сигни даже не ойкнула, когда Рамзи подхватил ее на руки и посадил на лошадь, а когда взял свою под уздцы и они двинулись в обратный путь, спросила:

— Как мы назовем это место?

Рамзи задумался:

— Его нашла собака, поэтому давай его так и назовем: «Фионин склон».

— Отлично! Мы увековечим имя моей собаки, — обрадовалась Сигни.

Ее силы были на исходе, в голове туманилось. Каждый шаг лошади отдавался в лодыжке мучительной болью. Сигни не могла ни разговаривать, ни размышлять, ее мысли путались.

Что ж, сама во всем виновата! Сигни настояла, чтобы Рамзи отвез ее к домику, а затем, когда они обнаружили древнее поселение, спустилась с ним к каменным постройкам. Ей приходилось расплачиваться за свое упрямство. Впрочем, она ни о чем не жалела.

На обратном пути Рамзи держал Сигни за руку, опасаясь, как бы не потеряла сознание: выглядела она не лучшим образом.

— Ты не спишь? — спросил он, когда они добрались до Скеллиг-хауса.

— Пока нет, — пробормотала она и, соскользнув со спины Пафф, опять подвернула бы лодыжку, не успей Рамзи подхватить ее и не дать рухнуть на землю. Подняв Сигни на руки, он понес ее вверх по ступенькам.

— Меня раздражает отвратительное чувство беспомощности, — пробормотала она, — и то, что тебе постоянно приходится таскать меня на руках!

— А мне, наоборот, очень это нравится, — заявил Рамзи.

«Нравится» — еще мягко сказано. У него давно не было женщины, и он с трудом сохранял сдержанность, прикасаясь к такой красивой, умной, сильной и женственной Сигни. Ему хотелось отнести ее на кровать, лечь рядом и довести ее поцелуями и ласками до умопомрачения.

Но сегодня он не мог осуществить свои заветные мечты.

Сигни закрыла глаза и, положив голову ему на плечо, пробормотала:

— Странные у тебя вкусы, Кай.

Войдя в дом со своей драгоценной ношей, Рамзи позвал миссис Донован, и та быстро вышла в прихожую. Увидев, в каком состоянии Сигни, экономка прищелкнула языком и заметила:

— Вижу, эта девушка совсем не бережет себя.

— А вы ожидали от нее чего-то другого? — сухо спросил Рамзи.

— Да нет, — пожав плечами, ответила экономка. — Я сейчас принесу настой ивовой коры и свежие бинты.

— Не забудьте захватить обезболивающую мазь, которой ваш муж лечит лошадей: она хорошо помогает, — сказал Рамзи и направился было к лестнице, но остановился и снова повернулся к миссис Донован. — И еще: не могли бы вы послать в домик у моря трех-четырех рабочих с тачкой? Здание сильно пострадало во время шторма. Нужно собрать все оставшиеся вещи Сигни и навести порядок в доме, подготовив его к ремонту.

— Хорошо, сэр, я обо всем позабочусь.

Экономка отправилась выполнять распоряжения лэрда. Рамзи обратил внимание на то, что его впервые назвали здесь «сэр». Должно быть, он хорошо вжился в роль.

Поднявшись с Сигни на руках на верхнюю площадку лестницы, он заметил, что задыхается. Ему было приятно держать ее в объятиях, но все же лучше бы ее лодыжка зажила побыстрее.

— Мне кажется неправильным, что я занимаю комнаты лэрда, — сказала Сигни, когда Рамзи внес ее в покои деда.

— Дункан был бы рад поселить тебя здесь, — заверил он ее и, уложив на кровать, ловко снял левую туфлю.

— Но эти комнаты должны быть твоими. Разве ты не собираешься жить здесь? — спросила Сигни. — Эта спальня — самая просторная в Скеллиг-хаусе, из ее окон открывается красивый вид на окрестности.

— Возможно, когда-нибудь я и поселюсь здесь, но не сейчас. — Он поцеловал ее в лоб. — Я бы очень хотел, чтобы в этих покоях мы с тобой жили вместе.

Сигни растерянно заморгала:

— Какой же ты настойчивый!

— Это одно из моих достоинств, правда, оно почему-то раздражает.

Рамзи поцеловал ее в губы, и Сигни, обняв его за шею, выдохнула:

— Когда ты меня раздражаешь, я забываю, что у меня болит лодыжка.

— Рад, что приношу хоть какую-то пользу. — Рамзи опять припал к ее губам. В их поцелуях было столько нежности и страсти, что Рамзи казалось, ему никогда не надоест ее целовать, и тем не менее ему пришлось отстраниться. — Скоро придет миссис Донован. Поговорим о покоях деда и о том, кто должен их занимать, позже. А пока, я думаю, ты могла бы оборудовать мастерскую в гостиной. Ты будешь рисовать, а мы тем временем займемся твоим домиком: сделаем его опять пригодным для жилья. — Рамзи расправил стеганое одеяло, которое лежало в изножье кровати, и накрыл им Сигни. — Скажи, что я должен купить завтра в Кланвике и где именно это продается.

— Зайди в книжный магазин на Хай-стрит. Ты, должно быть, его помнишь. Грета Олсон продает принадлежности для художественного творчества. У тебя есть листок бумаги? Я составлю список того, что нужно купить. В столе лэрда лежит бумага для записей.

— Да, было бы неплохо, если бы ты составила подробный список, — кивнул Рамзи и прошел через арку в смежную комнату, которая служила старому лэрду гостиной и кабинетом.

Здесь стоял массивный письменный стол деда — семейная реликвия. Рамзи собирался покопаться в его ящиках, когда будет время, наверняка найдет много интересного. Открыв правую дверцу, он обнаружил на полке записную книжку деда. Дункан всегда делал для себя заметки, составлял списки необходимых покупок и намечал планы первоочередных дел.

Рамзи просмотрел всю книжку до последних записей. Почерк деда постепенно изменялся: становился все менее разборчивым, так как руки у него, по-видимому, дрожали, — тем не менее прочитать было можно.

«Попросить Роальда продлить срок погашения кредита». Рамзи уставился на эту запись, понимая, что, несмотря на ее простоту, ничего хорошего в ней не содержалось. Ему нужно было срочно поговорить с Роальдом и выяснить, сколько дед задолжал ему и когда наступал срок выплаты.

— Ну что, нашел бумагу? — окликнула его Сигни. — Обычно лэрд хранил нарезанные листы в верхнем левом ящике.

Он отогнал тяжелые мысли и заглянул в левый ящик. Там действительно лежала стопка чистой бумаги. Он взял верхний лист.

— Диктуй!

— Начну с того, что обычно хранится на складе, а затем добавлю еще кое-что, если повезет, это может быть у нее в наличии, — сказала Сигни и принялась перечислять товары и называть их производителя, поскольку качество их очень различалось.

Когда она закончила, в комнате появилась миссис Донован с подносом, нагруженным ивовым настоем, медовыми пирожными и аптечкой.

— Обычно за больными в доме ухаживаю я, — сказала экономка, открывая аптечку, — а Донован лечит лошадей, но он прекрасно справляется с травмами и у людей.

Она налила в чашку ивового настоя и передала ее Сигни.

Рамзи кивнул:

— Я перекушу, а потом пойду с рабочими к домику. Спасибо за помощь, — поблагодарил он экономку.

Спустившись на кухню, он выпил горячего чая с бутербродами, это придало сил, за чаем просмотрел поступившие из разных уголков архипелага сообщения о последствиях шторма. Мейнленду повезло, похоже, обошлось без жертв, если не считать пары утонувших овец. Судя по всему, больше всего пострадала Сигни, вернее — ее домик.

Тем временем перед усадебным домом собралась бригада рабочих. Донован пришел с тележкой, нагруженной тряпками, метлами, ведрами и большими рулонами брезента. С ним пришел молодой конюх. К ним присоединились две горничные, и вся группа отправилась к домику.

Все эти люди любили Сигни, очень ей сочувствовали, поэтому энергично взялись за работу. Слава богу, водопроводная труба и запорный кран на кухне оказались исправны, так что горничные тщательно перемыли всю посуду, прежде чем аккуратно завернуть в тряпки и упаковать в корзины.

Рамзи и Донован собрали в спальне оставшуюся промокшую одежду Сигни и кое-какие личные вещи. Среди них было несколько сильно пострадавших книг, которые, скорее всего, уже нельзя спасти, однако Рамзи все-таки их упаковал. Затем они вынесли из домика и сложили во дворе сломанную мебель. Кое-что еще можно было починить. Ткацкий станок, к счастью, не пострадал.

В углу гостиной, которую убирал молодой конюх, обнаружили неплохо сохранившийся миниатюрный портрет с изображением Гизелы, Сигни и их матери, и одна из горничных отнесла находку Рамзи.

— Думаю, мисс Сигни будет рада, что портрет уцелел.

— Конечно! — Взяв из ее рук портрет, он положил его в карман сюртука. — Я скажу Сигни, что это вы его нашли.

Эту находку она воспримет как добрый знак.

Рамзи и Донован обсудили план ремонта, а потом вместе с рабочими затянули разбитое окно и пробоины в крыше брезентом. Это заняло немало времени, и когда бригада наконец собралась домой, стал накрапывать мелкий дождь.

— Большое всем спасибо, — поблагодарил новый лэрд своих помощников на обратном пути. — Сигни будет вам очень признательна.

— Была рада помочь, сэр, — пропищала одна из горничных, худенькая девушка. — Мисс Сигни так много сделала и для меня, и для моей семьи.

Рамзи опять невольно подумал, что новым лэрдом Торси должна была стать Сигни. Он очень надеялся, что она сдастся на его уговоры и выйдет за него замуж. Лучшей леди Торси ему не найти. Этот титул прекрасно подходил скандинавской богине.

Глава 21

Утром, проснувшись после долгого крепкого сна, Сигни почувствовала себя намного лучше и осторожно пошевелила правой ногой под одеялом. Лодыжка, конечно, все еще ныла, но это не шло ни в какое сравнение со вчерашней острой болью. Тугая повязка и мазь, приготовленная Донованом, сотворили маленькое чудо, но выходить на улицу еще рано, Сигни была нетерпелива, но не безрассудна, и не собиралась рисковать.

Вдруг в левое ухо ей ткнулся мокрый нос. Сигни аж вздрогнула от неожиданности.

— Фиона! Хорошая девочка!

Она осторожно спустила ноги с кровати. Миссис Донован накануне вечером обещала, что горничные постирают и высушат ее одежду, а затем принесут наверх, и слово сдержала.

На соседнем стуле лежали чистые сложенные вещи, а на них развалился одноглазый Один, злобно поглядывая на нарушительниц покоя.

Сигни рассмеялась:

— Один, старый приятель! Перебирайся сюда, к нам!

Бросив свирепый взгляд на Фиону, кот фыркнул и перепрыгнул со стула на постель, сбросив при этом несколько лежавших сверху вещей на пол, и подставил Сигни голову, требуя ласки.

Пришлось подчиниться его безмолвному требованию. Поглаживая Одина правой рукой, левой она потрепала мохнатую шею собаки, чтобы не ревновала, и примирительным тоном сказала:

— Вам нужно научиться ладить друг с другом. Вы же не викинги, чтобы сражаться с англичанами. Вы должны дружить, как и все жители островов. Я не буду просить вас пожать друг другу лапы, но чтобы познакомиться поближе, просто хорошенько обнюхайте друг друга.

Слова ее почти заглушил смех, и, подняв глаза, она увидела Рамзи с корзинкой в руках, от которой исходил аппетитный аромат.

— Блаженны миротворцы, — прокомментировал он ее слова. — Кошки и собаки враждуют уже многие века, хотя случаются и исключения: животные прекрасно уживаются на одной территории.

— Надеюсь, и у нашей парочки получится.

У нее не было желания соблазнять сейчас Рамзи (вернее, не было намерения), и все же Сигни пожалела, что одета в длинную закрытую ночную рубашку, скрывавшую ее женственные формы. Судя по всему, это миссис Донован постаралась.

— Сегодня ты выглядишь намного лучше, — заметил Рамзи. — Здесь завтрак на двоих. Если хочешь, я немного прогуляюсь с Фионой, пока ты будешь умываться и одеваться. Или тебе нужно помочь?

Он бросил на Сигни многозначительный взгляд.

Потянувшись, она взяла трость, которая стояла у изголовья кровати, и осторожно поднявшись на ноги, сказала:

— Иди с Каем, Фи, а потом возвращайся, чтобы защитить меня от него.

Рамзи, ухмыльнувшись, поставил корзинку на столик у окна, из которого открывался живописный вид на окрестности.

— Да, пойдем со мной, Фиона, тебе ведь хочется побегать на свежем воздухе.

Он щелкнул пальцами, и собака с радостным лаем побежала за ним.

Верный своей кошачьей натуре, Один соскочил с кровати и прыгнул на столик, чтобы познакомиться с содержимым корзинки. К счастью, у нее имелась крышка.

В покоях лэрда была небольшая ванная комната — это и послужило веской причиной для Сигни принять предложение остановиться именно здесь. О ней хорошо заботились. Она хоть и не привыкла, чтобы ее холили и лелеяли, но ей это нравилось.

Умывшись тепловатой водой из кувшина, который принесла горничная, она подняла одежду, сброшенную Одином, и надела простое темно-синее платье, поскольку сегодня не собиралась садиться в седло.

Вздохнув, Сигни доковыляла до столика у окна, налила себе чашку горячего чая из чайника, который достала из корзинки с едой, и с наслаждением сделала пару глотков.

Вскоре послышался стук в дверь, и в спальне раздался радостный лай, вернулись с прогулки Рамзи и Фиона.

— У меня хорошая новость! — весело сообщил Рамзи и показал ей альбом для рисования, который держал в руках. — Я заглянул в кабинет лэрда внизу и нашел там альбомы, в которых ты делала зарисовки во время нашей поездки по Мейнленду. Оказалось, что в одном из них много чистых листов.

Сигни едва не бросилась ему на шею, но вовремя спохватилась и вспомнила о травмированной лодыжке.

— Как здорово! — воскликнула она радостно. — Положи, пожалуйста, альбом на стол. Позже я попробую зарисовать по памяти то, что мы видели у Фионина склона.

— Я уверен, что все получится, у тебя феноменальная память.

Он положил альбом для рисования и сел к ней за стол. Сигни налила ему чаю и заметила:

— Только это будут лишь наброски. Я все же должна зарисовать древние постройки с натуры.

Рамзи кивнул и, меняя тему разговора, сказал:

— Я получил несколько сообщений о разрушениях, вызванных штормом на островах. Пострадали посевы, но серьезного ущерба жители Торси не понесли. — Он сделал большой глоток чая. — После завтрака я отправлюсь в Кланвик. Может, тебе еще что-то нужно купить?

— Нет, только то, что в списке. Надеюсь, у Греты ты найдешь все необходимое. Ассортимент ее товаров всегда зависит от спроса.

Сигни сунула кусочек бекона Одину, который не сводил с нее гипнотического взгляда.

На завтрак кухарка приготовила омлет с сыром и травами, булочки. У Сигни разыгрался аппетит, и она вспомнила, что вчера целый день ничего не ела. Рамзи тоже уплетал завтрак за обе щеки.

Сигни вдруг вспомнила Гизелу. Будь ее сестра жива, сейчас она делила бы трапезу с новым лэрдом, но чем больше времени проводила с ним Сигни, тем естественнее казалось ей их близкое общение. Гизела осталась в прошлом. У нее было доброе сердце, и Сигни знала, что сестра не стала бы возражать против их с каждым днем усиливавшейся тяги друг к другу.

Если у них родится дочь, они назовут ее Гизелой.

Мысль об этом привела Сигни в смущение, и, чтобы скрыть его, она принялась старательно намазывать еще теплую булочку маслом. Изо дня в день проводила много времени с Рамзи и получала от этого ни с чем не сравнимое удовольствие.

Утро, которое новый лэрд выбрал для поездки в Кланвик, выдалось погожим, и Тор, казалось, был в восторге, как и его хозяин. Добравшись верхом до города, он оставил Тора в платной конюшне, которой всегда пользовалась его семья, и направился в книжный магазин Олсона.

Владелец магазина Гуннар Олсон радушно приветствовал его. Он хорошо помнил, как много книг этот юноша покупал у него в пору своего детства. Открыв новый счет в магазине, Рамзи попросил проводить его к Грете, дочери Гуннара, которая занималась продажей канцелярских товаров и художественных принадлежностей. Грета, бойкая миловидная блондинка, с сожалением сообщила, что ассортимент товаров из списка небогат. Сейчас в наличии имелась только бумага для рисования, карандаши, ручки и чернила, а более специализированные товары нужно было заказывать.

Рамзи забрал из магазина все, что было, и оставил покупки в платной конюшне. Теперь настало время для трудного разговора с Роальдом. Приехав в город, он зашел в его контору и договорился о встрече в полдень.

В приемной он прождал всего несколько минут, и его провели в роскошный кабинет, где гостя радушно встретил Роальд.

Дядя всегда кичился своим богатством и хотел, чтобы о нем знал весь мир, но того, кто многие годы провел во дворцах Константинополя, было трудно чем-то удивить.

— Кай, мальчик мой, рад тебя видеть! — воскликнул Роальд, протягивая гостю руку. — Как ты, привыкаешь к новой жизни?

— Мне все кажется удивительно интересным, — признался Рамзи и, пожав руку родственнику, сел на указанное место. — Посещение твоего завода по переработке водорослей вылилось в настоящее приключение.

Роальд поморщился:

— Я слышал, что ты спас одну из моих работниц. Драммонд посвятил меня в твои предложения мер по охране труда на моем производстве. Так вот, спасательными жилетами я уже всех обеспечил, не хочу, чтобы на моем заводе происходили трагические события, закупил и несколько шлюпок.

— Рад это слышать, — сказал Рамзи, пытаясь отогнать от себя циничную мысль, которую как-то высказала Сигни.

Спасательное оборудование стоило недешево, и его приобретение после чрезвычайного происшествия укрепило репутацию Роальда. Эту меру безопасности можно было бы давно принять, если бы владелец завода всерьез заботился о своих работниках. Только вмешательство нового лэрда заставило его задуматься о безопасности тех, кто на него трудился.

— Я здесь по делу, — сообщил Рамзи после того, как они обменялись любезностями. — Просматривая бумаги деда, чтобы выяснить, какие обязательства лежат на мне, я наткнулся на его ежедневник. Одной из последних записей в нем было напоминание о необходимости обсудить с тобой отсрочку какой-то выплаты. Дед брал у тебя деньги в долг?

— Да, брал, это было после ужасающего шторма, нанесшего островам большой ущерб. Многие островитяне оказались в бедственном положении, и лэрд хотел им помочь, но у него было не так уж много возможностей для этого. Банки были не готовы предоставить ему крупный кредит, поскольку сомневались, что он сможет по состоянию здоровья своевременно вернуть деньги.

Эта информация во многом совпадала с тем, что сообщил Фергюс Маклин, адвокат деда. Нуждаясь в деньгах, Дункан занял их у Роальда и держал это в секрете даже от своего адвоката.

— Я не нашел никаких записей о сделке, — добавил Рамзи, — поэтому решил спросить напрямую: есть ли у тебя экземпляр договора о займе? Мне нужно знать, какую сумму задолжал дед и когда наступит срок ее возврата.

Роальд, нахмурившись, откинулся на спинку стула.

— Ты не смог найти документы? Старый лэрд всегда аккуратно вел записи и содержал в порядке бумаги, но в последние годы его состояние ухудшалось. Должно быть, он потерял или случайно уничтожил документы о займе.

— Какова бы ни была причина, я не нашел никаких бумаг, касающихся его долга, — возразил Рамзи. — А у тебя они сохранились? Я могу взглянуть на них?

— Разумеется, подожди минутку. — Роальд открыл нижний ящик письменного стола и вытащил папку. — Вот они.

Открыв папку, Рамзи сразу увидел лежавший сверху договор о займе, и у него едва сердце не остановилось.

— Я вижу, что документ составлен почти два года назад.

— Да, именно тогда островитяне попали в сложную ситуацию.

Договор, составленный по всем правилам и подписанный его дедом, объяснял, почему на счету лэрда в банке Шотландии оказалось почти пять тысяч фунтов. Первоначально сумма займа составляла двадцать пять тысяч фунтов. Дункан бережно относился к деньгам и не тратил их зря. На помощь островитянам он израсходовал более двадцати тысяч фунтов, и у него оставалось всего лишь около пяти. Дед положил эти деньги в банк, и теперь Рамзи мог использовать их для покрытия расходов на недвижимость.

Чувствуя, что у него голова идет кругом, он закрыл папку и заметил:

— Я удивлен, что ты дал кредит, который, возможно, не будет возвращен.

Роальд поморщился:

— Я бизнесмен и умею считать деньги, но мне не хотелось видеть, как люди умирают от голода на улицах. Кроме того, кредит был выдан под залог Скеллиг-хауса и поместья, а недвижимость всегда имеет ценность.

Глядя в холодные насмешливые глаза Роальда, Рамзи понял, чего он добивался. Если кредит не будет выплачен, поместье перейдет в руки Роальда. Дяде достанется все: дом, земли, лошади… а главное — титул. Возможно, Роальду и претили утомительные обязанности лэрда, но он мечтал о высоком статусе. Ему хотелось быть не только самым богатым, но и самым важным человеком на Торси.

— Двадцать пять тысяч фунтов — немалая сумма. Когда наступает срок ее возврата? — спросил Рамзи и, перевернув страницу, почувствовал озноб. — Двадцать первого сентября этого года? В день, когда на Торси проходит фестиваль огня?

— Да, эту дату было легко запомнить. — Роальд наблюдал за ним с хищным блеском в глазах. — Тебе будет сложно погасить долг?

— Да, непросто. Дед полагал, что ты согласишься продлить срок погашения займа. Такое возможно?

Роальд откинулся на спинку стула, нахмурив брови, и у Рамзи возникло ощущение, что он всерьез обдумывает возможность такой уступки.

— Учитывая, что ты совсем недавно стал лэрдом, — произнес Роальд после долгой паузы, — мне кажется несправедливым, что тебе сразу же приходится сталкиваться со столь сложными проблемами. Хорошо, я перенесу срок выплаты кредита на двенадцать месяцев, до сентября следующего года.

Рамзи почувствовал облегчение.

— Большое спасибо! Мы составим новый договор?

— В этом нет необходимости. — Роальд встал и протянул ему руку. — Мы заключим джентльменское соглашение о том, что срок погашения кредита наступит в следующем году. — Он улыбнулся. — Так даже интереснее.

Рамзи тоже поднялся и пожал руку Роальду.

— А для меня это просто спасение: появится время найти деньги, чтобы вернуть долг. Позволь откланяться, мне пора, впереди еще много дел.

Но прежде чем Рамзи успел уйти, в кабинет вошла дочь Роальда, Аннабел.

— Кай, я так рада тебя видеть!

Она протянула ему руку. Одетая в дорогое шелковое платье модного покроя, Аннабел больше походила на светскую львицу из лондонского бомонда, чем на островитянку с Торси.

— Когда ты вернулся, я надеялась, что мы будем чаще видеться, — заявила она и надула губки.

Рамзи, улыбнувшись, взял ее за руку.

— Поскольку я еще не привык к обязанностям лэрда, все это время я был очень занят. Но мне, как всегда, приятно видеть тебя. Хорошего дня!

Рамзи покинул кабинет Роальда в надежде, что действительно получил отсрочку выплаты долга. Проблема состояла в том, что он не знал, насколько можно было доверять дяде.

Глава 22

Уже на улице Рамзи на пару мгновений остановился поразмыслить, что же делать дальше. Неужели он останется без земли и дома, принадлежавших ему по праву рождения? А ведь и такое развитие событий нельзя было исключать.

Рамзи решил обратиться за советом к адвокату, поскольку все равно находился в Кланвике, где располагалась контора Фергюса. Возможно, юрист даст ему полезные рекомендации. Впрочем, особого оптимизма на этот счет не приходилось испытывать. А вот ускорить передачу домика у моря Сигни, чтобы закрепить за ней право собственности на эту недвижимость, что бы ни случилось с усадьбой Скеллиг-хаус, Фергюс Маклин мог.

Он уже собирался направиться к адвокату, но тут услышал знакомый голос:

— Неужели ты, Кай? Каким ветром? Как настроение в этот погожий солнечный денек?

Обернувшись, Рамзи увидел Брока Маккензи, и у него отлегло от сердца.

— Брок! Рад тебя видеть. Мы так и не поговорили за бутылочкой виски, как собирались. Если у тебя есть время, мы могли бы сделать это сегодня.

Брок ухмыльнулся:

— Для виски еще рановато, но можно зайти в гавань, купить лепешек с бараниной и клэпшот[4] в лавке «У Гордона» и хорошенько перекусить. Поедим, полюбуемся гаванью, поболтаем… Как тебе мое предложение?

— Прекрасная идея, лучшая на сегодня! — одобрил Рамзи. — Но ты забыл упомянуть пиво — нам же нужно чем-то запивать еду.

— Пиво — это само собой разумеется.

И они зашагали по главной улице в сторону гавани.

— С Сигни все в порядке? — спросил по дороге Брок, и его лицо приняло озабоченное выражение. — Я сегодня рано утром ехал верхом мимо ее домика, и увидел, что он серьезно пострадал во время шторма.

Рамзи подавил дрожь, вспомнив страшную ночь.

— Все обошлось благодаря ее собаке — Фионе, которая прибежала ко мне за помощью. Сигни будет жить в Скеллиг-хаусе до тех пор, пока мы не восстановим ее жилище.

Брок искоса взглянул на него:

— Есть ли смысл ремонтировать жилище, которое находится в опасной близости к морю? Это был не последний шторм.

— Определенный риск, конечно, существует, — признал Рамзи. — В прошлом домик тоже иногда затапливало, хотя обычно не так сильно. Мой дед подарил его Сигни в качестве награды за все, что сделала для него и Торси в последние годы. Она любит это место, поэтому я должен отремонтировать домик.

Рамзи вдруг осознал, что лэрд подарил Сигни домик, потому что не имел возможности оставить деньги.

Брок понимающе кивнул:

— В таком случае капитальный ремонт имеет смысл. Надо обязательно установить крепкие ставни на окна.

— Мне пришла в голову та же мысль.

Рамзи почувствовал, что, несмотря на прошедшие годы, между ними сохранились прежние дружеские отношения. Брок хорошо понимал его. Именно такой друг был ему сейчас нужен.

— Ты не в курсе, занимается ли Питер Свенсон по-прежнему строительным бизнесом?

— Да, и теперь ему помогают взрослые сыновья. Две недели назад они приезжали к нам на ферму, чтобы перестроить один из сараев под жилище для переселенцев, лишившихся крова. Свенсоны работают быстро и качественно.

— Питер все еще живет в доме на западной окраине Кланвика?

— Да, они расширяются постепенно, когда у них нет заказов. — Брок взглянул на друга. — Кстати, в тебя больше не стреляли?

Рамзи почти забыл о неприятном инциденте.

— Нет. По-видимому, это был неосторожный охотник. Во всяком случае, с тех пор меня никто не пытался убить.

Рамзи искренне надеялся, что это был случайный выстрел. У него было множество проблем помимо попыток покушения на жизнь.

«У Гордона» — так называлась кулинарная лавка в гавани, которая обслуживала как жителей города, так и моряков. Когда Рамзи и Брок вошли внутрь, пожилая миссис Гордон подняла на них глаза и сказала:

— Лепешки с бараниной, клэпшот и две бутылки пива?

Приятели рассмеялись.

— У вас прекрасная память, миссис Гордон, — улыбнулся Рамзи. — Сколько лет прошло с тех пор, как мы с Броком были здесь в последний раз?

Женщина на пару секунд задумалась:

— Лет пятнадцать. Самое время вернуться домой.

Она прошла на кухню и передала заказ другому члену семьи Гордон, который готовил пищу. Потребовалось всего несколько минут, чтобы вручить клиентам корзинку с едой и напитками.

Когда Рамзи потянулся за бумажником, чтобы расплатиться, миссис Гордон остановила его:

— На этот раз платить не надо.

— Спасибо, — поблагодарил ее удивленный Брок. — Вы очень добры.

— Рада видеть вас, шалопаев, живыми и здоровыми, — грубовато проговорила она. — А теперь ступайте. Не забудьте вернуть корзинку и бутылки.

Друзья послушно повернулись, вышли из кулинарной лавки и по молчаливому согласию направились в обход порта к набережной, где стояли скамейки. Одну из них приятели облюбовали еще в школьные годы, когда ходили в Кланвикскую среднюю школу. Это была их скамейка.

Усевшись, Брок открыл корзинку.

— Похоже, нам положили двойную порцию.

— Это потому, что мы выросли? — с улыбкой заметил Рамзи, доставая из корзинки только что поджаренные лепешки с бараниной, от которых исходил восхитительный запах.

Кулинарная лавка «У Гордона» славилась лучшим клэпшотом в Кланвике. Это блюдо всегда подавалось горячим и было по-домашнему вкусным.

Приятели некоторое время молча с аппетитом ели.

— Я как будто вернулся в прошлое, — сказал Брок, доев свою порцию.

— Мы оба прошли сложный извилистый путь после школы, — добавил Рамзи, пристально глядя на друга. У Брока была кельтская внешность, как у многих жителей Торси: темные волосы и ярко-голубые глаза. Брок оставался все тем же надежным парнем, с которым они дружили с детства, но черты его лица стали жестче и грубее. — Надеюсь, ты не сожалеешь о том, что пошел в армию? Родители были не в восторге от твоего выбора, но никто не мог тебя удержать.

Брок не стал уклоняться от ответа:

— В общем-то, я всем доволен. Было много трудностей, грязи, опасностей, но я понял, что такое крепкая мужская дружба и взаимовыручка. А главное, мы в конце концов победили Наполеона. Чудо, что я выжил, отделавшись лишь несколькими шрамами. — Брок машинально дотронулся до щеки. — Но после Ватерлоо оставаться в армии не имело никакого смысла. Пришло время решать, чем заниматься дальше.

— Ты уже привык к мирной жизни после возвращения на Торси? — спросил Рамзи.

— Какой ты любопытный! — сухо заметил Брок. — Если честно, я до сих пор испытываю смешанные чувства. С одной стороны, я был рад снова увидеть родных и ощутить прохладное дыхание моря, мечтал оказаться на его берегу, когда страдал от зноя на равнинах Центральной Испании, но с другой — мне не хватает приключений, динамики жизни.

Рамзи устремил взор на гавань, где торговое судно ждало прилива, чтобы выйти в открытое море.

— Я знаю, что значит тосковать по большой воде. Я объехал весь мир, но всегда чувствовал себя более комфортно рядом с морем или большим водоемом.

— Ты осуществил свою мечту — занялся изучением древней истории, раскопками руин древних памятников, — сказал Брок, бросив кусочек лепешки чайкам. — Но все это осталось в прошлом. Признайся, ты насытился путешествиями или чувствуешь себя здесь на островах как в ловушке?

— И кто из нас после этого не в меру любопытен? — усмехнулся Рамзи, вытирая салфеткой пальцы от жира. — Я вернулся в родные края с некоторой неохотой, но всегда знал, что мне придется рано или поздно это сделать. И теперь меня заинтересовали многочисленные руины древних построек на Торси. Я буду изучать их всю оставшуюся жизнь. — Он хотел было рассказать другу о Фионовом склоне, но решил повременить с этим. — Тебе тоже нужно чем-то заняться. Как ты смотришь на то, чтобы снова стать фермером?

Брок поморщился:

— Все не так просто.

Что-то в голосе друга заставило Рамзи насторожиться.

— Если хочешь поговорить об этом, я готов тебя выслушать.

Брок вздохнул:

— Ты всегда умел слушать и мог дать дельный совет, я помню об этом. Мне есть о чем подумать, Кай. Ты знаешь, у меня никогда не было особой склонности к сельскому хозяйству. Исключением, возможно, может стать только разведение лошадей. Однако после смерти отца возвращение в Торфилд было правильным решением. Я был рад возможности помочь семье, особенно матери. После смерти мужа ей пришлось не сладко.

Брок замолчал.

— Чувствую, это еще не конец, — заметил Рамзи.

Брок бросил в сторону моря еще один кусочек лепешки. На этот раз на него налетели две чайки и с громкими криками стали сражаться за добычу. Пока они дрались, ее утащила третья чайка.

— Разумеется, нет. Ты, как всегда, прозорлив. Вспомни, когда ты завтракал у нас и моя мама рассказала тебе, что мы приютили в Торфилде людей, которые потеряли кров из-за чумы и страшного шторма?

Рамзи кивнул:

— У твоей матери доброе сердце. У вас в Торфилде немало амбаров и хозяйственных построек, в которых может разместиться много народу.

— Да, и мы радушно приняли пострадавших от стихии. Люди до сих пор живут у нас, помогают друг другу, некоторые работают на ферме. Когда условия жизни на островах улучшились, народ постепенно стал разъезжаться.

— Так в чем же загвоздка? — без обиняков спросил Рамзи. — Я же вижу, что ты хочешь поделиться со мной какой-то проблемой.

— Помнишь Даниэла Брауна? У него была ферма в северной части Мейнленда.

Рамзи вспомнил того, о ком говорит друг.

— Да, Даниэл — хороший парень, насколько я помню.

Брок кивнул:

— Он похоронил жену и сына во время эпидемии чумы и в конце концов потерял свою ферму. Даниэл и две его маленькие дочери поселились у нас в Торфилде. Он нам много помогал по хозяйству, постоянно работал вместе с моей матерью и…

Брок замолчал.

— Они полюбили друг друга? — тихо спросил Рамзи.

Брок кивнул.

— Но ты против нового замужества матери?

Брок опять бросил чайкам кусочек лепешки.

— Не то чтобы против… Даниэл честный человек. Они с мамой хорошо ладят, много шутят, смеются вместе. Мне нравится слышать ее смех, но трудно представить Даниэла на месте моего отца. Я больше не чувствую, что кому-то нужен.

Рамзи криво усмехнулся:

— Конечно, это ужасно — готовиться принести себя в жертву, а потом вдруг обнаружить, что в ней больше нет необходимости.

Брок рассмеялся:

— Вот именно! Ты все схватываешь на лету. Я не хотел становиться фермером, но знал, что это мой долг. Я всегда хорошо справлялся со своими обязанностями, пока работал в поле и на конюшне, но не очень-то приятно заниматься работой, которую не любишь, когда рядом есть кто-то, кому это искренне нравится.

В голове Рамзи внезапно созрела идея:

— А что, если я попрошу тебя отправиться в Лондон, чтобы выполнить ряд моих поручений?

— Я соглашусь, — тут же без промедления ответил Брок.

— И ты даже не спросишь, в чем суть этих поручений? — удивился Рамзи.

— В любом случае выполнять их будет наверняка интереснее, чем доить коров и пасти овец. Что ты хочешь мне поручить?

— Во-первых, я хочу, чтобы ты навестил капитана Габриэля Хокинса Венса, он был когда-то моряком, а ныне унаследовал титул барона. Однажды я оказал ему услугу, и надеюсь, он отплатит мне добром за добро. Я хочу, чтобы он нашел банк, где можно взять крупную сумму под честное слово.

Брок тихо присвистнул:

— Может быть, объяснишь подробнее, в чем дело?

Рамзи вдруг понял, что хочет поговорить с кем-то о своей сложной ситуации не меньше, чем Брок хотел поговорить с ним о своей. Он вкратце рассказал о кредите, который взял его дед, и о причине его получения, и закончил описанием своего недавнего визита к Роальду.

— Со стороны Роальда было очень любезно продлить срок погашения кредита на год, но я не уверен, что он сдержит слово. Что ты обо всем этом думаешь?

Брок помолчал, прежде чем ответить.

— Джентльменское соглашение, скрепленное рукопожатием, — это, конечно, хорошо, — заговорил он наконец. — Но я не знаю, насколько Роальд джентльмен. Если у него будет веская причина потребовать погашение кредита до истечения согласованного с тобой срока, он это, несомненно, сделает.

— Я тоже так думаю, — сказал Рамзи. Ему было приятно, что его мнение совпало с мнением друга. — Я бы предпочел взять кредит в обычном банке, где дают больше времени на его погашение. Не сомневаюсь, что мне в конце концов удастся раздобыть деньги, но это произойдет не в ближайшие несколько недель.

— И ты думаешь, что этот Венc сможет найти банк, который даст тебе кредит? — с некоторым сомнением произнес Брок.

— Вполне возможно. У него хорошие связи.

Брок кивнул:

— Ты сказал, что дашь мне еще какое-то поручение?

Рамзи ухмыльнулся:

— Как ты относишься к картинам и в целом к художественному творчеству?

Глава 23

— К художественному творчеству? — с озадаченным видом переспросил Брок. — Картины для меня — это то, что вешают на стены, а потом забывают. Одним словом, если тебе нужен эксперт в области искусства, то ты ошибся адресом.

— К счастью, твое невежество не помешает тебе выполнить мое поручение, — заверил его Рамзи. — У Ричарда Максвелла в Лондоне есть галерея, в которой выставляются высококлассные работы. Мы с ним дружим еще с университета. Я бы хотел, чтобы ты показал Ричарду несколько акварелей Сигни. Возможно, он заинтересуется ее творчеством и согласится выставить ее работы в своей галерее. На мой взгляд, они этого заслуживают.

Брок был явно заинтригован его словами:

— Это не она автор акварелей с изображением острова, которые висят в холле Скеллиг-хауса? Я видел их, когда заходил к вам после смерти старого лэрда. Прекрасные работы! В них чувствуется дух Торси. У Сигни определенно есть талант, хотя я не знаю, придутся ли ее акварели по вкусу лондонцам. Ты хочешь, чтобы я отвез несколько ее работ Максвеллу на продажу?

— Нет, я отправлю рисунки без ведома Сигни. Я хочу сначала выяснить, готов ли Ричард продавать ее работы. Если да, то я расскажу ей о такой возможности. Мне кажется, ей было бы очень приятно узнать, что ее творчество оценено по заслугам. Если же Ричард не заинтересуется акварелями, то Сигни незачем знать об этом.

— Отлично, с таким поручением, я, пожалуй, в состоянии справиться, — сказал Брок. — Это все? Или будут еще какие-то просьбы?

— Да, хотя это поручение будет непросто выполнить, — предупредил Рамзи. — Сигни хочет взять уроки живописи у опытного художника, хорошо владеющего техникой, но прямо сейчас она не может поехать в Лондон и осуществить свою мечту, поэтому я подумал, что можно было бы привезти художника сюда на пару месяцев, чтобы он взялся за обучение Сигни.

Брок с изумлением уставился на друга.

— Я должен привезти какого-то конкретного мастера? Или достаточно будет дать объявление, чтобы найти голодающего художника, готового от отчаяния отправиться на край света? — уточнил он.

Рамзи ухмыльнулся:

— С объявлением ты хорошо придумал, но нам действительно нужен конкретный художник, или, точнее, художница. Ее зовут Софи Маклауд, и ее творчество нравится Сигни. Я видел картины мисс Маклауд в галерее Ричарда. Она прекрасно передает оттенки непогоды и дух диких пустынных мест. Я оплачу ее пребывание в Скеллиг-хаусе, если она согласится дать Сигни уроки художественного мастерства. Думаю, тебе нужно будет показать мисс Маклауд работы Сигни. Если она примет мое предложение, ты привезешь ее сюда, на Торси.

— Если мисс Маклауд нравится дикая суровая природа и капризы погоды, она непременно захочет приехать к нам на острова. — Брок пристально посмотрел на друга. — Я вижу, ты не просто хочешь отблагодарить Сигни за все, что она сделала для твоего дедушки. Скажи честно, ты влюблен в нее, Кай?

Рамзи хотел было увильнуть от прямого ответа на этот вопрос, но передумал и, глубоко вздохнув, сказал:

— Похоже, что да.

— Она отвечает тебе взаимностью? — не унимался Брок.

— Пока относится ко мне настороженно, но я медленно продвигаюсь к своей цели.

Брок усмехнулся и вздохнул:

— Видно, мне придется расстаться с мечтой покорить ее сердце — во всяком случае, до тех пор, пока не встану на ноги.

Рамзи напрягся:

— Ты хочешь сказать, что… тоже влюблен в нее?

— Не знаю, но нравилась она мне с детства. Помнишь, как они с Кенди дрались друг с другом на шпагах, когда ты давал им уроки фехтования? Две маленькие свирепые фурии! — Брок помолчал. — Я много лет не видел Кенди. Ты не знаешь, где она сейчас и чем занимается?

— Она живет в Англии, воспитывает двоих детей, а до того, как вышла замуж, жила в Торси-хаусе. — Рамзи улыбнулся. — По-прежнему фехтует. Я видел ее мельком, когда был проездом в Лондоне, возвращаясь на острова.

— Возможно, я навещу ее, когда буду в столице, — задумчиво проговорил Брок. — Она приходится нам с тобой дальней родственницей.

— Мир Торси тесен. Если покопаться в родословных, то окажется, что мы находимся в родстве с половиной жителей архипелага. — Рамзи нахмурился. — Ты серьезно собирался ухаживать за Сигни?

Брок пожал плечами:

— По дороге домой я задавался вопросом, замужем ли она, и планировал возобновить наше знакомство, если Сигни все еще одна. Мне хотелось посмотреть, что из этого выйдет. Прошло столько лет, и мы стали другими… Ну, ты понимаешь… Тем не менее хочу отметить, что она по-прежнему замечательная девушка: красивая, умная, достойная восхищения.

— Все это так, но ты забыл сказать, что к тому же Сигни независимая девушка и сама решает свою судьбу. Учти, брак может не входить в ее планы, — заявил Рамзи.

Почувствовав, что сказал лишнее, он начал складывать бутылки в корзину, бросил в сторону воды какой-то недоеденный кусок, и несколько чаек тут же устремились к нему.

— Нам пора, пока и на нас со всех сторон не налетели чайки.

Брок поднялся:

— Когда я должен ехать в Лондон? И на чем? До столицы путь неблизкий.

— Если успеешь собраться, отправляйся в путь дня через два-три. У меня есть несколько небольших парусных судов, так что можешь воспользоваться одним из них, а затем на нем вернуться. Кстати, остановиться можешь в Торси-хаусе.

Рамзи вдруг подумал, что если бы его дед заложил все свое имущество, то Роальду достался бы и лондонский Торси-хаус. Этот дом давно уже стал пристанищем для путешествующих островитян, но Роальд, скорее всего, превратил бы его в частную резиденцию для себя и своей семьи.

Отогнав эту неприятную мысль, Рамзи поднялся и протянул другу руку.

— У меня длинный список дел на сегодня. Я рад, что мы встретились и поговорили по душам. Спасибо, что выслушал и согласился помочь.

Брок с улыбкой пожал другу руку:

— Наша встреча была полезна прежде всего для меня. Лондон — это моя мечта! Дай знать, когда договоришься о судне.

Рамзи не был уверен, что все его планы осуществятся, но теперь они у него хотя бы были. От этого он чувствовал себя намного лучше.

Сигни вела себя как примерная пациентка, весь день просидела в комнате лэрда, даже в столовую не выходила. Хорошо бы, Рамзи привез бумагу для рисования, а то за время своего заточения она использовала все листы из альбома, который он нашел. Сигни сделала несколько общих набросков Фионина склона, но для большей достоверности ей придется вернуться туда и доработать их, уже с натуры.

Ради забавы Сигни сделала пару набросков своих питомцев: Фионы и Одина. Кот провел в ее комнате большую часть дня: спал на ее кровати, негромко посапывая. Его портрет вышел особенно удачным: кот лежал на спине, задрав лапы вверх.

Сигни предприняла еще одну попытку нарисовать Рамзи, но опять осталась недовольна своей работой. Черты его лица получились у нее слишком правильными, и в итоге на портрете он выглядел бездушным красавцем, без того ума и озорства, которые всегда светились в его глазах и делали его обаятельным.

Раздался стук в дверь, а следом — голос Рамзи:

— Я принес тебе чай!

Сигни поспешно спрятала рисунок и отозвалась:

— Входи!

Когда он переступил порог комнаты, Сигни взглянула в окно, солнце уже садилось.

— Ты вернулся позже, чем я рассчитывала. Как там Кланвик?

Рамзи поставил поднос с чаем на стол.

— У меня был очень насыщенный день. Я расскажу тебе обо всем по порядку за чаем. — Он положил на столик у окна большой пакет, который привез из Кланвика. — Это все, что было в книжном магазине. Грета извинилась за скудный ассортимент художественных принадлежностей у них на складе и сказала, что недостающие товары можно заказать.

Сигни, опираясь на трость, подошла к столику и просмотрела покупки.

— Этого на некоторое время мне хватит. Большое спасибо.

Она вернулась к столу и проверила, готов ли чай, но он еще плохо заварился, так что можно пока побеседовать.

— Ты стала лучше ходить, — заметил наблюдавший за ней Рамзи. — Лодыжка постепенно заживает?

— Да, через день-два я смогу вернуться к своему обычному образу жизни, — ответила Сигни, в свою очередь, отметив, что он выглядит усталым. — Расскажешь, как там и что?…

Он поморщился:

— Самым неприятным был визит к Роальду.

Когда Рамзи озвучил условия займа, она пришла в такой ужас, что на время забыла о даре речи, но потом медленно проговорила:

— Мне не нравится вся эта история. Хотелось бы верить, что Роальд действительно предоставит тебе отсрочку на год, но мне почему-то кажется, что он что-то задумал и может потребовать погашения долга в любой момент.

Рамзи кивнул:

— Я бы предпочел, чтобы он зафиксировал изменение срока выплаты кредита в письменной форме, но у меня есть сильное подозрение, что, если бы я настоял, Роальд мог обидеться, обвинить меня в недоверии и оставить дату погашения прежней. А так, по крайней мере, можно надеяться, что у меня есть еще целый год.

— А как ты собираешься возвращать ему деньги? У тебя есть какие-нибудь идеи на этот счет? — спросила Сигни.

— Есть. — Рамзи сел за стол напротив нее. — В городе я столкнулся с Броком, и мы пообедали по старой памяти в гавани. Я предложил ему отправиться в Лондон к своему другу, чтобы решить вопрос с банковским кредитом. Кстати, Брок может приобрести в Лондоне и материалы для художественного творчества. Составь список всего, что необходимо.

Это известие обрадовало Сигни, но она решила заняться списком.

— Какие еще новости?

— Я заехал к Фергюсу Маклину и попросил ускорить юридическое оформление твоего права собственности на домик. Документы будут готовы к концу недели, так что твои права на недвижимость будут защищены, что бы ни делал Роальд.

— Спасибо, — тихо сказала Сигни. — Теперь я чувствую себя более уверенно, несмотря на то что домик сейчас находится в запустении.

— Но это ненадолго! Я нанял Питера Свенсона и его сыновей отремонтировать твое жилище, и они пообещали начать работу немедленно. Я подробно описал ситуацию, и Питер пришел к заключению, что крышу можно отремонтировать довольно быстро, а вот внутренние работы займут времени побольше.

— Это же здорово! — радостно воскликнула Сигни. — Как долго, по его мнению, продлится ремонт?

— Питер составит смету, как только побывает на месте и оценит объем необходимых работ. После того как ремонт будет закончен, его сыновья приведут рабочих и начнут обустраивать Фионин склон.

— Отлично, тогда я смогу делать зарисовки с натуры. — Сигни налила себе горячего чая и взяла имбирное печенье. — А когда мы возобновим поездки по островам?

Рамзи посмотрел на нее с некоторой опаской.

— Конечно, тебе это не понравится, но на дальние острова я решил ездить один, без тебя. А ты останешься здесь и будешь следить за ремонтом своего жилища, а потом и обустройством склона. На месте древнего поселения наверняка можно найти много ценных интересных артефактов, и я не хочу, чтобы кто-нибудь из рабочих унес домой что-то из древностей.

Сигни прищурилась и потребовала:

— Объясни, пожалуйста, почему ты решил путешествовать в одиночку?

— Конечно, с тобой проще, ты прямо кладезь справочной информации, которая помогает сориентироваться, но мы добьемся большего, если будем работать по отдельности: очень многое предстоит еще сделать.

— Наверное, ты прав, — неохотно согласилась Сигни. — Но я так привыкла к тому, что ты все время путаешься у меня под ногами, мне будет скучно.

— Я тоже буду скучать по тебе, — сказал Рамзи и поддержал шутку: — Но чем больше времени мы проводим вместе, тем труднее мне сдерживать свои желания.

Его слова так поразили Сигни, что она не уловила иронии.

— Это проблема?

— Для меня — да.

Он встал, поднял Сигни с места и припал к ее губам в страстном поцелуе. Справившись с изумлением, она обвила руками его талию и ответила на поцелуй, чувствуя, как и ее охватывает возбуждение.

Его руки блуждали по ее телу, пробуждая к жизни каждую клеточку, и когда ладонь легла на ее левую грудь, Сигни прильнула к нему, мечтая лишь об одном, чтобы он прикасался к ее обнаженному телу.

— Я чувствую, что на мне слишком много одежды, — выдохнула она.

Он прервал поцелуй и, чуть отодвинувшись, прижался губами к ее уху.

— Вот почему мне нужно путешествовать в одиночку, моя скандинавская богиня. Нам трудно быть все время вместе. Ты знаешь, чего я страстно хочу, но дождусь, когда ты дашь мне это добровольно, не желаю прибегать к обольщению.

Вздрогнув, она чуть отстранилась и посмотрела в его серые глаза, в которых бушевала буря эмоций.

— Чего именно ты хочешь?

— Тебя. Всю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, другом, партнером, любовницей. — Он грустно усмехнулся. — То есть всем на свете? Ты готова?

Сигни чуть было не выпалила «да», но вовремя прикусила язык. Она готова была лечь с ним в постель хоть сейчас, стать его любовницей, но подавила свое безрассудное желание, подчиняясь доводам разума. Понимая, что кровать всего в нескольких футах от нее, она отступила назад, чтобы их тела больше не соприкасались.

— Все это, конечно, так интригующе и романтично, но… ты прав, я еще не готова связать свою жизнь с чьей бы то ни было.

Он криво усмехнулся и вернулся к своему креслу, попутно согнав Одина с чайного стола.

— А мне на мгновение показалось, что ты уже созрела для этого. Оказывается, я ошибался.

Сигни снова села, отодвинувшись подальше, и заметила:

— Ты хорошо знаешь женщин, но ошибки неизбежны. У тебя, наверное, было много любовниц.

Он покачал головой:

— Вовсе нет, всегда был слишком занят, не хватало на это времени. Да, женщины были, а вот чувств к ним я никогда не испытывал, не говоря уж о желании связать с ними жизнь. По-настоящему дорога мне была только одна девушка — Гизела, а теперь вот ты.

— Скажи, мы что, с Гизелой так похожи и поэтому ты обратил внимание на меня?

Сигни знала, что не следовало задавать этот опасный вопрос, но не смогла удержаться.

Рамзи нахмурился, подыскивая слова.

— Да, вы обе обладали качествами, которые всегда меня восхищали, — начал он медленно. — Это интеллект и доброта, а еще любознательность и обаяние. Другие женщины тоже, случалось, обладали такими качествами, но никогда не вдохновляли меня на более глубокие чувства, чем просто физиологический контакт. Гизела была особенной девушкой, и ты тоже особенная. Ты ведь не только ты сама, в тебе я вижу и твою сестру Гизелу, мою первую любовь. — Он глубоко вздохнул. — А ты будешь последней…

Его слова казались такими искренними и шли прямо от сердца, что Сигни пришла в замешательство и не знала, что ответить.

— Мы сейчас говорим о любви? — решилась она спросить.

Он кивнул и в свою очередь спросил:

— Ты когда-нибудь любила?

— Я никогда не задумывалась о романтических отношениях, поскольку всегда считала, что это не для меня. — Она поморщилась. — И вот только теперь начинаю понимать, что такое чувства.

Рамзи рассмеялся, и лицо его просветлело.

— Ну и то хорошо. Думаю, на сегодня хватит откровений. Да, только еще одно… — Он замялся, но все-таки продолжил: — Скажи, если из-за Роальда я потеряю все и уеду с Торси, потому что лэрд без поместья — это пустой титул, ты потеряешь ко мне интерес?

Это был серьезный вопрос, и Сигни стоило бы задуматься над ним. Островитяне всегда думали о Рамзи как о будущем лэрде, и это придавало ему уверенности в себе, формировало твердость и властность характера. Если бы не этот статус, он был бы совсем другим человеком. Рамзи с детства сознавал свое высокое положение, поэтому сформулированные качества стали неотъемлемой частью его натуры, и он сохранил бы их, даже если бы его лишили наследства.

Сигни он очень нравился, и его титул не имел к этому никакого отношения. Даже если бы больше он не был лэрдом, ее чувства остались бы неизменными.

— Если бы ты уехал с Торси, чтобы начать новую жизнь, ты взял бы меня с собой? — спросила она.

— Да, — без колебаний ответил он.

Сигни радостно улыбнулась:

— Я всегда мечтала отправиться в путешествие.

После недолгого молчания он улыбнулся.

— Значит, мы понимаем друг друга, — направляясь к двери, сказал Рамзи. — Думаю, сейчас мне лучше уйти, слишком уж близко от нас стоит кровать. Фиона, есть желание прогуляться?

Собака с готовностью вскочила со своего места. Сигни тоже встала, порадовавшись, что лодыжка уже почти не болит.

— Да, ты прав. Увидимся вечером за ужином, а сейчас, пожалуй, займусь списком для Брока, а заодно подумаю над потребностями торговцев, что работают на дальних островах.

— Мне нравится привычка женщин составлять разного рода списки, — заметил он с усмешкой и, вернувшись, поцеловал Сигни в лоб.

Когда Рамзи с Фионой ушел, Сигни села за стол и допила остатки остывшего чая.

И хотя не было ни признаний в любви, ни предложения руки и сердца, ни согласия на брак, Сигни чувствовала, что минуту назад они приняли на себя взаимные обязательства.

Глава 24

Брок любил Лондон и довольно часто бывал здесь проездом, поэтому неплохо ориентировался. Остановившись в Торси-хаусе, где, слава богу, нашлось для него свободное место, он отправился с визитом в дом капитана Хокинса Венса и его жены, леди Авроры.

Вежливый дворецкий, поздоровавшись с ним, сообщил, что Венсов сейчас нет в городе, но они скоро вернутся и тогда будут принимать гостей.

Брок мог бы поехать к ним в загородное поместье, но решил оставить записку, в которой сообщил, что прибыл в столицу по поручению лэрда Рамзи. Эта ссылка была очень важна, так как позволяла ему надеяться на встречу с Венсами сразу после того, как они вернутся в город. Брок понимал, что, если они задержатся в поместье, ему придется ехать к ним.

Ближе к вечеру он вернулся в Торси-хаус и разделил трапезу с Браунами, которые управляли домом по поручению лэрда. Мистер Браун был коренным жителем архипелага, и Брок был хорошо знаком с его родственниками. Супруги с большим интересом выслушали последние новости с островов.

После увольнения из армии Браун встретил в Лондоне свою будущую жену, и с тех пор они жили здесь. По всей видимости, старый лэрд купил этот дом после их свадьбы и пригласил молодоженов там поселиться, чтобы содержать в порядке гостевые комнаты для приезжавших в столицу островитян.

Рамзи на месте лэрда поступил бы именно так.

На следующее утро Брок посетил галерею Ричарда Максвелла, расположенную недалеко от Бонд-стрит. Здесь в просторном, элегантно обставленном помещении были выставлены предметы искусства. Увидев, что Максвелл беседует с покупателем, Брок положил кожаную папку с работами Сигни на стол владельца галереи и прошелся по залам, пока сэр Максвелл был занят.

Переходя от картины к картине, он обратил внимание на то, что многие из них были выполнены в классическом стиле, особенно те, где были изображены полуодетые дамы в драпировках, но внимание Брока привлекли четыре работы под общим названием «Надвигающийся шторм». На первой картине был изображен пронизанный лучами солнца пейзаж с горами на заднем плане, на следующих — тот же пейзаж, но с бегущими по небу мрачными зловещими облаками, ослепительные зигзаги молний, гнущиеся под порывами ветра деревья, сломанные ветки, ливень и примятые цветы.

Брок не удивился, увидев подпись «С. Маклауд» в уголках картин. Художнице прекрасно удавалось передать все нюансы непогоды. Именно у такого мастера хотела учиться Сигни.

— Потрясающие картины, не правда ли? — раздался за его спиной вкрадчивый голос.

— Да, очень напоминают о родном крае, — ответил Брок и, повернувшись, увидел перед собой безупречно одетого джентльмена. — О Торси. Я так понимаю, мы земляки: вы тоже родились на этом архипелаге?

Лицо владельца галереи расплылось в широкой улыбке.

— Совершенно верно. — Он протянул руку и перешел на норнский диалект. — Я с острова Истри. А вы откуда?

— С Мейнленда, — ответил Брок на том же диалекте, крепко пожимая руку сэру Максвеллу. — Меня зовут Брок Маккензи, я с фермы Торфилд. Возможно, вы слышали о ней.

— Конечно, слышал. Вы друг Кая Рамзи, будущего лэрда? — поинтересовался Максвелл.

— Верно, но он уже лэрд. Его дед умер через день после возвращения Кая на острова.

— Его смерть — огромная потеря для островитян, хотя ее не назовешь ни неожиданной, ни скоропостижной. Дуглас долго болел, но это был могучий старик. — Максвелл подвел Брока к столу и, перейдя на английский, спросил: — Это вы принесли ту кожаную папку? Я заинтригован… Смею ли я надеяться, что это работы некоего еще неизвестного, но многообещающего художника?

— Вы угадали, — ответил Брок тоже по-английски, поскольку так проще вести деловые переговоры. — Рамзи хотел попросить вас об одной услуге.

Подойдя к стойке администратора, Максвелл позвонил в колокольчик и, распорядившись, чтобы принесли чай, указал Броку на стул.

Вскоре на столе появился поднос с чаем. Продолжая светскую беседу, они подождали, пока напиток заварится, и не спеша разлили его по чашкам. На это ушло несколько минут.

Иногда Броку казалось, что британцы подают гостям чай не столько потому, что любят его. Просто сам процесс создавал особую атмосферу, располагающую к общению.

Он сделал глоток. Чай был превосходный! Для посетителей галереи владелец отбирал только лучшее.

Наконец Максвелл перешел к делу.

— Итак, что я могу сделать для нового лэрда? О каких услугах вел речь Рамзи?

— Прежде всего, он поручил мне приобрести кое-какие материалы для рисования, пока я буду в Лондоне, поскольку в Кланвике очень небольшой выбор подобных товаров. По мнению Рамзи, вы знаете, где все это можно приобрести.

— Он прав, я знаю, где продаются все необходимые для художественного творчества товары высшего качества. — Взяв список у Брока, Максвелл пробежал его глазами, а затем, вооружившись карандашом, написал внизу адрес магазина. — Здесь вы сможете приобрести все, что вам нужно. Магазин обслуживает в основном профессиональных художников, поэтому качество материалов там отличное, да и цены вполне приемлемые. — Он вернул список. — Что-то еще?

Брок открыл кожаную папку, в которой были рисунки и акварели Сигни, переложенные листами плотной бумаги, и разложил на столе.

— Это работы местной художницы. Рамзи решил, что они могут заинтересовать вас, но самой художнице не сказал, что отправил ее рисунки со мной, поэтому их нельзя выставлять на продажу. Рамзи всего лишь хотел узнать ваше мнение о них.

Максвелл внимательно рассмотрел каждую работу, потом, словно для себя самого, медленно проговорил:

— В этих рисунках отражена вся суть Торси. Только сейчас я понял, как сильно скучаю по родным краям. Хочется все бросить и уехать на острова, сто лет не был дома.

— Означает ли это, что вы готовы выставить работы художницы в своей галерее? — спросил Брок.

— Да, я готов, но мне хотелось бы иметь эксклюзивные права на них, потому что стараюсь иметь дело только с уникальными работами. — Его взгляд задержался на акварели с видом гавани в Кланвике, и он спросил: — Это работы той самой художницы, для которой вы ищете материалы? Она очень талантлива.

— Да, ее зовут Сигни Матисон. Многие годы она была помощницей старого лэрда, но теперь, когда он умер, у нее будет больше времени для творчества.

— И это замечательная новость! — воскликнул Максвелл. — Я напишу ей и сообщу об условиях продажи ее работ через галерею. У вас есть еще какие-то просьбы?

— Да, еще одна. Сигни увидела книгу с репродукциями работ художницы Софи Маклауд и пришла от них в восторг. Рамзи, зная, что у вас в галерее висят картины мисс Маклауд, решил, что вы сможете связаться с ней.

— Рамзи хочет, чтобы вы купили картину мисс Маклауд в подарок мисс Матисон? — уточнил Максвелл, и по блеску в его глазах Брок понял, что он догадался об истинных чувствах своего друга к Сигни.

— Вряд ли я смог бы выбрать картину в подарок даме! — усмехнулся Брок. — Вот если бы речь шла о лошадях, на мое мнение можно было бы положиться. Но в искусстве я профан. Нет, у Рамзи к вам просьба другого рода. Сигни мечтает обучиться технике масляной живописи у настоящего мастера. Поскольку на Торси нет художников высокого уровня, лэрд надеется, что вам удастся уговорить мисс Маклауд приехать на острова хотя бы на несколько недель и провести мастер-классы для мисс Матисон. Она могла бы остановиться в Скеллиг-хаусе, и у нее было бы достаточно времени для работы над собственными картинами. Как вы думаете, могло бы ее заинтересовать такое предложение? Ей предоставят транспорт, жилье и питание, а также вознаграждение за потраченное время.

Максвелл был явно озадачен этой просьбой.

— Понятия не имею, заинтересует ли это мисс Маклауд. Как и большинство художников, она довольно эксцентрична, но, возможно, ее обрадует возможность уехать на некоторое время из шумного города.

— Мисс Маклауд, похоже, нравится писать пейзажи в любую погоду, а на Торси она крайне переменчивая, так что для нее у нас раздолье. Скажите, может быть, я сам с ней свяжусь?

— Я не могу дать вам ее адрес без разрешения, но она приедет сюда послезавтра утром, чтобы забрать деньги за проданную картину, — сообщил Максвелл. — Если будете к этому времени в галерее, я представлю вас, и вы сможете сами спросить мисс Маклауд, не заинтересует ли ее предложение поработать на Торси.

— Спасибо! — поблагодарил его Брок и, встав, протянул руку. — Вы мне очень помогли. Я приду через два дня, чтобы познакомиться с мисс Маклауд.

Он стал собирать рисунки Сигни в папку, но владелец галереи остановил его:

— Вы не могли бы оставить эти работы здесь? Я хочу показать их мисс Маклауд, чтобы она оценила способности потенциальной ученицы.

— Простите, но я головой отвечаю за эти рисунки, поэтому должен забрать их с собой, а через два дня привезу, — пообещал Брок.

— Вы очень осторожны, — заметил Максвелл. — Это хорошее качество для человека, имеющего дело с искусством и художниками.

Покидая галерею, Брок размышлял о том, что большая часть выставленных там картин не заинтересовала его, но работы мисс Маклауд произвели глубокое впечатление. В них была сила и загадка. Он надеялся, что она примет предложение отправиться вместе с ним на Торси.

Судя по всему, мисс Маклауд весьма интересная дама, пусть даже и несколько эксцентричная. Брок улыбнулся. Возможно, как раз эксцентричность и была привлекательной в этой женщине.

Глава 25

Рамзи уже две недели путешествовал по островам в одиночку. За это время Сигни привыкла к размеренному образу жизни. У нее сложился даже определенный распорядок дня. После завтрака они с Фионой отправлялись к домику у моря посмотреть, как продвигаются работы. Рамзи ничуть не преувеличивал, когда говорил о превосходных деловых качествах Питера Свенсона и его сыновей. Когда была поднята рухнувшая балка крыши и восстановлена задняя стена, Сигни наконец поверила, что сможет вернуться в свой дом.

Внутренние работы продвигались медленнее. Пол нуждался в замене. Кроме того, предстояло восстановить шкафы для кухни и студии. Сигни не хотела, чтобы ей покупали дорогую новую мебель, но Свенсон твердо заявил, что лэрд приказал не просто восстановить дом, а сделать лучше, чем был. И, несмотря на то что многие работы требовали времени, рабочие обещали Сигни, что через месяц-полтора она вернется в свое жилище.

Честно говоря, Сигни понравилось в Скеллиг-хаусе, а с тех пор как уехал Рамзи и она перестала опасаться, что в конце концов уступит его желанию, она и вовсе почувствовала себя как дома, хоть и мечтала об уединении.

После посещения домика у моря Сигни с Фионой направилась по тропинке к Фионину склону. Нога почти не болела, но Сигни все же пользовалась тростью, поскольку травма время от времени давала о себе знать.

Свенсоны соорудили длинную прочную приставную лестницу, по которой можно было спуститься с обрыва к древним каменным постройкам. Она была надежно закреплена, и Сигни без особого труда добиралась по ней к древнему поселению. Собака обычно сбегала вниз по склону, игнорируя лестницу.

Утро сегодня выдалось солнечным. Хороший денек для работы на свежем воздухе!

Андор, старший сын Свенсона, который обустраивал Фионин склон, установил внизу стол и стулья под широким навесом, чтобы обеспечить защиту от дождя.

Добравшись до нижней ступеньки лестницы, она крикнула:

— Андор, ну как, нашел что-нибудь интересное этим утром?

— Нашел, мисс Сигни! Оказалось, что в боковой комнате хранятся инструменты. Идите сюда!

Он провел ее к третьему сооружению, которое еще предстояло расчистить от земли. Здесь действительно хранились орудия труда — лопаты, тесла, шила и грубые каменные ножи.

— Хозяин дома, по-видимому, был плотником, — предположила Сигни и, достав блокнот для рисования, быстро сделала набросок инструментов и помещения, в котором они хранились.

Рамзи просил, прежде чем перемещать артефакты, зарисовывать их на месте, где они были найдены. После этого Андор обычно убирал предметы в ящики и помечал номерами.

Сигни со всеми подробностями изобразила комнаты и отметила места, где был обнаружен каждый предмет. Она не знала, зачем Рамзи нужна эта информация, но предполагала, что таков порядок оформления артефактов при археологических раскопах.

Сигни сделала также подробные наброски каждого строения и начертила план участка. Ей было интересно принимать участие в научном исследовании древнего поселения, но время от времени она все отвлекалась на любимое дело — рисовала акварелью море, небо и чаек.

Новость об обнаружении древнего поселения вскоре стала достоянием общественности, и на место раскопок потянулись любопытные островитяне. Многие смотрели на раскопки сверху, а кое-кто отваживался спуститься по приставной деревянной лестнице к древним строениям.

До сих пор здесь не было найдено ничего ценного в общепринятом смысле, что могло бы привлечь внимание воров, и тем не менее Андор и его рабочие присматривали за посетителями, так что пока у них не было никаких проблем, кроме чаек, которые то и дело пытались украсть у них что-нибудь съедобное.

Наступил полдень, и Сигни почувствовала, что проголодалась. Отложив блокнот с рисунками, она встала и потянулась. От долгого сидения у нее затекли ноги.

— Надеюсь, вы нашли сокровище, мисс Сигни? — раздался за ее спиной мужской голос.

— Рамзи! Не ожидала, что ты так скоро вернешься! — радостно воскликнула она и, повернувшись, увидела его — высокого, стройного, сильного мужчину, уверенного в себе, несмотря на все трудности, с которыми столкнулся.

Она чуть не бросилась в его объятия, но вовремя вспомнила, что за ними наблюдают рабочие. Протянув ему руки, Сигни улыбнулась. Его лицо просияло. Зрелище, которое они собой представляли, вероятно, говорило о многом. Они непременно поцеловались бы, если бы рядом никого не было.

— Как прошла твоя поездка по островам? — спросила Сигни как можно спокойнее, соблюдая правила приличия.

— Мне сопутствовала удача. Я побеседовал с людьми, которых ты мне рекомендовала, задал необходимые вопросы, выслушал ответы. Судя по всему, люди были рады, что о них помнят, особенно на самых маленьких островах. — Он неохотно отпустил ее руки. — Как продвигаются раскопки?

— Прекрасно. Андор и его люди действуют осторожно, а я тщательно зарисовываю места находок и все детали.

Она протянула ему альбом, и Рамзи пролистал его, кивая.

— Хорошая работа! Когда все фрагменты будут собраны вместе, у нас появится некоторое представление о том, как жили эти люди. Мне надо поговорить с Андором.

— Подожди, сначала ответь на мой вопрос, — остановила его Сигни. — Домик у моря являлся частью поместья Торси. Означает ли это, что им завладеет Роальд, если тебе придется объявить себя банкротом? А это произойдет, если ты не погасишь долг деда. Мне страшно даже подумать об этом…

— Не беспокойся, твоей собственности это не угрожает, — заверил ее Рамзи. — Сегодня утром по дороге домой я заехал повидаться с Фергюсом Маклином в Кланвик. Он смог получить копии договора займа у секретаря Роальда. Адвокат сказал мне, что если бы речь шла о стандартном займе под залог всей недвижимости, то твой домик тоже входил бы в нее, но, к счастью, к этому денежному займу прилагался конкретный список закладываемого имущества, и твой домик в нем не упоминался. В список не были включены ни он, ни Торси-хаус в Лондоне. — Рамзи задумчиво помолчал. — Хотя удивительно, что Роальд не попытался завладеть и им тоже.

— Может, потому, что он очень редко не бывает в Лондоне? — предположила Сигни.

Она испытывала огромное облегчение от полученной информации, слава богу, домик у моря будет принадлежать ей, даже если Рамзи не сможет вовремя погасить долг. Мог бы он стать комфортным жилищем для них обоих? Вероятно, нет, там слишком тесно. Впрочем, даст бог, до этого не дойдет…

— Скорее всего, Роальд считает эти здания недостаточно пригодными для себя. — Глаза Рамзи загорелись. — Ладно, хватит говорить о юридических тонкостях! Давай посмотрим, что ты нашла!

Сигни проводила его к среднему строению, где Андор и один из рабочих осторожно — слой за слоем — убирали землю из бокового помещения.

— Добрый день, Андор! — поздоровался Рамзи. — Надеюсь, тебе интересно каждый день узнавать что-то новое о жизни наших предков? Как вообще здесь работается?

В дверном проеме появился покрытый пылью и грязью Андор и широко улыбнулся лэрду.

— Конечно, интересно, хотя, честно говоря, мне кажется, куда полезнее было бы заняться ремонтом дома или крыши, чтобы люди могли жить, не боясь дождя.

— С этим не поспоришь, — согласился Рамзи. — Что вам удалось найти?

— Мисс Сигни, покажите лэрду наши находки, — попросил Андор.

Сигни подвела Рамзи к третьему зданию и указала на небольшое каменное возвышение вроде кровати.

— Здесь было найдено две горсти бусин. Все уже упаковано, но я оставила парочку, чтобы показать тебе, когда вернешься. — Она вытащила свернутый квадратик ткани и развернула. — Чтобы просверлить в них отверстия для нанизывания, требовались мастерство и хорошие инструменты. Бусины разного размера и сделаны из кости, видишь?

Рамзи внимательно осмотрел находку:

— Похоже, это часть ожерелья. Для кого-то оно, несомненно, было настоящим сокровищем.

Сигни положила руку на каменный столбик в изножье кровати.

— Я понимаю, что это мои фантазии, но когда мы нашли эти бусины, я вдруг увидела женщину, которая вскочила со своей кровати и побежала на возвышенность, услышав предупреждение об опасности. Возможно, на деревню надвигались гигантские волны, подобные тем, которые размыли недавно высокий берег и обнажили останки древнего поселения. Когда она вскочила, чтобы выбежать из дому, нитка ожерелья порвалась, и бусы рассыпались по кровати. Она, конечно, хотела вернуться и найти их позже, но не смогла. Со временем матрас и меховые одеяла превратились в прах, а бусины сохранились до наших дней.

— Что-то подобное вполне могло произойти, — задумчиво сказал Рамзи. — В этом и заключается очарование подобных мест. В Италии я был на развалинах римского города Помпеи. Он был разрушен при извержении вулкана, и множество людей погибло в своих постелях или за повседневными занятиями. — Он оглядел комнату. — Надеюсь, обитатели этого дома остались в живых после удара стихии.

— Не странно ли беспокоиться о людях, которых давно уже нет? — спросила Сигни.

— Мы изучаем историю для того, чтобы узнать о судьбе наших предков, — тихо заметил Рамзи. — Они были такими же людьми, как и мы. Прошлое — это зеркало настоящего.

Сигни улыбнулась.

— Не хочется философствовать в такой погожий день! Давай лучше осмотрим расчищенный Андором от наносов ила и водорослей мыс. Там можно прогуляться и посмотреть, не оголились ли еще какие-нибудь древние постройки. Думаю, скорее всего, нет, но все равно интересно.

— По крайней мере, там мы сможем уединиться, — пробормотал Рамзи себе под нос.

Сигни, улыбнувшись, повела его, опираясь на трость, чтобы не поскользнуться на гальке, за угол третьего помещения.

Мыс был узкий и изгибался влево. Как только они скрылись за выступом берега и рабочие не могли увидеть их, Сигни бросилась в объятия Рамзи. Обняв девушку, он припал к ее губам в жадном поцелуе.

— Я и не подозревала, как сильно соскучилась, пока не увидела тебя, — пробормотала Сигни.

— А я понял, как сильно скучаю по тебе, как только покинул Скеллиг-хаус, — признался он.

Его руки скользнули на ее бедра. У нее перехватило дыхание, но она тут же подумала, что лежать на мокрой гальке будет крайне неудобно, и неохотно высвободилась из его объятий.

— Сейчас не время…

Рамзи усмехнулся:

— Меня порой удивляет твое здравомыслие и самоконтроль. Ну что же, давай пройдем дальше по побережью и посмотрим, что там.

Сигни была удивлена, обнаружив, что лента побережья не сужается, а, наоборот, расширяется. Она прошлась по песку и, остановившись, ахнула. Слева из размытого штормом склона высокого берега торчала резная голова дракона, какие украшали корабли викингов. Сигни так резко остановилась, что он налетел на нее.

— Что это?…

Он остановился как вкопанный, вцепившись в плечи Сигни, и после долгого благоговейного молчания сказал:

— Думаю, это погребальная ладья викингов. Великих конунгов и вождей хоронили на таких кораблях с погребальными принадлежностями, чтобы обеспечить им комфорт в загробной жизни. По крайней мере, так утверждает историческая наука. Я читал об этом в научных трудах, но никогда не видел ничего подобного своими глазами.

Сигни приблизилась к кораблю так осторожно, словно это был мыльный пузырь, который мог лопнуть.

— Волны подмыли склон обрыва, поэтому сверху корабля не видно. Как ты думаешь, сколько ему лет? Может, он современник древнего поселения?

— Нет, поселение намного старше. Думаю, оно возникло тысячу лет назад, в тот период, когда на северные острова пришло христианство. — Рамзи подошел к обнажившемуся носу корабля с головой дракона и с благоговением коснулся темного дерева. — Удивительно, что корабль сохранился до наших дней. Должно быть, этому способствовали особенности местной почвы.

— Ты сказал, что это погребальный корабль. Ширина судна примерно семь-восемь ярдов, — предположила Сигни. — Ты думаешь, на таком было похоронено тело вождя? А может, несколько тел? Возможно, вожди викингов убивали верных слуг и хоронили вместе с умершим конунгом, чтобы они прислуживали ему в загробной жизни.

— Я никогда слышал о таком обычае у викингов, — признался Рамзи. — Вот на Востоке — да, таков обычай. — Палуба корабля была покрыта толстым слоем песчаной почвы, и Рамзи набрал пригоршню. — Вероятно, в центре находится погребальная камера с погребальными принадлежностями и отделениями для сокровищ.

— Для сокровищ? — удивилась Сигни. — Ты имеешь в виду драгоценности и золото?

— Возможно. — Он пожал плечами. — Но, скорее всего, вместе с телом конунга в погребальный корабль клали в первую очередь оружие: щиты, мечи и, вероятно, сломанное копье, символизирующее жизнь, потерянную в битве. Викинги славились своим мастерством в обработке металла. Впрочем, я мало что о них знаю.

Сигни одарила его озорной улыбкой:

— Когда этот корабль будет раскопан, ты получишь достаточно материала для написания целой книги о викингах.

— Никак древний корабль-призрак! — раздался позади них мужской голос, в котором слышалось изумление, смешанное с благоговейным страхом.

Обернувшись, они увидели появившегося из-за поворота Андора Свенсона. Заметив удивленное выражение их лиц, он объяснил:

— Вас долго не было, и я подумал, что вы, наверное, нашли что-то интересное, поэтому я здесь.

— Это погребальный корабль викингов, — сказал Рамзи и вкратце рассказал Андору о древнем обычае погребения, умолчав, впрочем, о сокровищах, которые могли храниться в трюме корабля. — Здесь тоже нужно провести раскопки, но очень осторожно. Деревянный корабль хрупок, это не каменные постройки древнего поселения. Этим буду заниматься я сам. У тебя найдется пара надежных парней мне в помощь? — Рамзи перевел взгляд на резную фигуру дракона на носу корабля, которая чудом почти полностью сохранилась. — Я хочу, чтобы о нашей находке пока никто не знал. Ротозеи вряд ли смогут причинить большой вред каменным зданиям древнего поселения, но вот разрушить старый корабль способны. Мы должны сохранить его для науки.

Андор кивнул:

— Я понимаю. — Он подошел к кораблю и с таким же благоговением прикоснулся к нему рукой. — Этот корабль — часть истории наших островов, и к тому же чья-то могила, а потому заслуживает уважения.

— Да, ты прав, — согласилась Сигни, — уважения и защиты от вандалов.

Ее очень тревожило, что погребальный корабль может вызвать нездоровый интерес у местных жителей.

Глава 26

Через два дня Брок снова приехал в галерею Максвелла в надежде встретиться с Софи Маклауд. Чтобы не пропустить встречу с ней, он явился довольно рано. Выпив чашку превосходного чая, предложенную Максвеллом, Брок снова прошелся по галерее, уделяя на этот раз больше времени изучению каждого экспоната.

После битвы при Ватерлоо полк Брока был размещен в Париже, где союзники, победившие Наполеона, собрались на конференцию, чтобы выработать мирный договор, определявший будущее Европы. Вопросы искусства вызвали, как ни странно, на конференции сильные разногласия.

Франция грабила музеи, галереи и усадьбы в тех государствах, куда вторгалась, и пострадавшие страны стремились вернуть произведения искусства, которыми раньше владели. Брок хорошо понимал мотивы, которыми они руководствовались, хотя и не был знатоком искусства. Работы Сигни он тоже сумел оценить по достоинству, акварели были прекрасны, напоминали ему о доме.

Он наблюдал за посетителями, входившими в галерею, но Софи Маклауд среди них не было. В воображении Брока сложился образ художницы, встречи с которой он ждал. Это была высокая чудаковатая женщина с железной волей, которая ходила, агрессивно размахивая зонтиком.

Брок как раз рассматривал статую полуобнаженной античной красавицы, пытавшейся отбиться от назойливого лебедя, когда его окликнул Максвелл:

— Майор Маккензи, вы хотели познакомиться с мисс Маклауд. Она уже здесь!

Брок быстро подошел к столу владельца галереи и увидел миниатюрную рыжеволосую девушку с острым пытливым взглядом. Софи оказалась моложе, чем он предполагал: пожалуй, ей не было и тридцати.

Представив их, Максвелл добавил:

— Софи, майор Маккензи ожидал вас, чтобы сделать какое-то предложение.

— Хоть я и творческая натура, — прищурившись, сказала с легким шотландским акцентом девушка, — но меня не интересуют предложения бывших офицеров.

Максвелл молча с интересом наблюдал за происходящим.

— Это не то предложение, о котором вы могли подумать! — воскликнул Брок. — Я приехал с островов Торси. Наш лэрд попросил меня уговорить вас приехать к нам на север, чтобы дать несколько уроков живописи вашему давнему поклоннику, начинающему художнику.

— Я не раз слышала от мужчин, что они большие поклонники моего творчества. Это обычно первый шаг к тому, чтобы предложить мне более интимные отношения, — заявила Софи.

Только тут Брок понял, почему она приняла в штыки его слова, и спросил:

— То есть к художницам, как и к актрисам, некоторые мужчины относятся как к женщинам легкого поведения?

Софи нахмурилась:

— Вот именно.

— Уверяю вас, что ни у лэрда Торси, ни у меня и в мыслях не было оскорблять вас непристойными предложениями. Я неправильно выразился. Художник, о котором идет речь, — женщина, которая великолепно рисует акварели и мечтает научиться у вас работать маслом.

— В галерее много клиентов, — не дал Софи ответить Максвелл, — поэтому предлагаю вам продолжить разговор в моем кабинете.

— Прекрасно! — прошипела, как разъяренная кошка, Софи и направилась к двери, которая вела в заднюю часть галереи.

Брок последовал за ней, разглядывая по дороге скульптуры. Самой крупной из них была фигура обнаженного атлета поразительных пропорций.

Художница свернула налево, и они вошли в кабинет, главной достопримечательностью которого был письменный стол, заваленный бумагами, поверх которых в качестве пресса стояли каменные фигурки херувимов и бронзовые статуэтки.

Софи плюхнулась в кресло за письменным столом, и хоть по-прежнему поглядывала на Брока враждебно, он был рад, что художница, по крайней мере, согласилась выслушать его.

— Расскажите мне о людях, которые хотят, чтобы я отправилась на край света, — потребовала мисс Маклауд.

— Если считать краем света Шетландские острова, то да, Торси расположены по соседству с ними, — мягко заметил Брок. — У вас шотландский акцент. Вы, случайно, не уроженка островов?

— Да, я с Гебридского архипелага, — ответила Софи, изобразив подобие улыбки. — С острова Скай, если уж быть точной, где половина жителей носят фамилию Маклауд.

«Но ни один из них не похож на тебя, — подумал Брок. — Ты неподражаема». Освободив стул от стопки книг, он сел напротив художницы и попытался описать сложившуюся ситуацию.

— Старый лэрд Торси, Дункан Рамзи, недавно скончался в преклонном возрасте, и ему наследовал его внук, Кай Рамзи. На протяжении многих лет Дункану помогала Сигни Матисон, молодая женщина, та самая художница-самородок, о которой я упоминал. Раньше ей не хватало времени на творчество, а теперь, когда стало меньше обязанностей, она решила всерьез заняться искусством. Но дело в том, что у нее нет художественного образования, она никогда не училась живописи. Писать маслом — ее мечта. Сигни считает, что ей было бы полезно пообщаться с профессиональным художником. Внук старого лэрда надеется, что я уговорю вас поехать на Торси, чтобы дать Сигни несколько уроков.

— А как насчет транспорта и проживания? До Торси нелегко добраться, — заметила Софи.

— Все ваши расходы будут покрыты. Кроме того, вы получите гонорар за уроки, хотя лэрд сказал, что трудно оценить стоимость рабочего времени художника.

В глазах Софи зажегся огонек интереса.

— А как эта Сигни узнала обо мне?

— Она увидела репродукции с ваших картин в художественном альбоме.

Софи кивнула:

— Да, Максвелл оплатил публикацию сборника репродукций с работ молодых художников, которых он считал перспективными. Но как он дошел до вас — тираж сборника был очень небольшим.

— Я понятия не имею, как он туда попал, — пожал плечами Брок, — но когда увидел здесь несколько ваших картин, сразу понял, почему Сигни пришла от них в восторг.

— Серия картин «Надвигающийся шторм» — одна из моих любимых. — Софи с интересом взглянула на него своими зелеными кошачьими глазами. — Так вы говорите, эта девушка талантлива? Обучать бездарей — сплошная мука.

— Ну, нам с Каем нравятся ее работы, — ответил Брок. — А лэрд, надо сказать, разбирается в искусстве. Вот несколько работ Сигни, посмотрите сами.

Брок достал из папки акварели, которые привез с собой, и разложил перед Софи. Пока художница внимательно их разглядывала, Брок, затаив дыхание, следил за выражением ее лица, но оно оставалось непроницаемым.

Закончив знакомство с работами, Софи подняла взгляд на Брока и признала:

— Ваша Сигни очень талантлива, и я понимаю, почему ей нравятся мои картины.

— Мне кажется, вы с ней родственные души. Вас привлекают пейзажи, вы прекрасно передаете оттенки погоды.

Софи улыбнулась:

— Да, у меня с вашей Сигни действительно много общего. Было бы здорово на некоторое время уехать из Лондона на острова, но у меня есть чисто деловые вопросы. Во-первых, размер гонорара, во-вторых, на чем и когда я смогу выехать на Торси, и в-третьих, если я приму ваше предложение, как я вернусь домой?

Брок назвал ей сумму гонорара и добавил:

— Если вы согласитесь, я буду сопровождать вас до Кланвика, куда мы доберемся на судне. На Торси вам предоставят комнату в усадьбе лэрда, Скеллиг-хаусе, где временно живет и Сигни. Ее жилье разрушило штормом. Это, конечно, не дворец, но вполне приличный усадебный дом. Судно, на котором мы поплывем, принадлежит лэрду, и я гарантирую, что ни один мужчина на борту не обидит вас ни словом, ни делом. Если кто-нибудь попытается тронуть вас хоть пальцем, я сломаю ему руку!

Должно быть, у него был такой свирепый вид, когда он произносил эти слова, что Софи рассмеялась:

— Даже если это будет матрос?

— Вообще-то, от матроса с одной здоровой рукой мало толку, но уверяю вас, что я немедленно пресеку любое недостойное по отношению к вам поведение.

— Не сомневаюсь, что одного-единственного сурового взгляда боевого офицера будет достаточно, чтобы отпугнуть всех матросов. — Потупив взор, Софи посмотрела на свои сложенные на столе руки. — Простите, что я сначала накинулась на вас, просто у меня был… горький опыт.

— Красивым женщинам нелегко приходится в этом мире, — задумчиво произнес Брок. — Мужчин ослепляет красота.

— Верно. — Она одарила его искренней улыбкой. — Я принимаю ваше предложение, майор Маккензи. Мне потребуется неделя, а возможно, и две, чтобы собрать материалы, необходимые для занятий с вашей Сигни, и подготовиться к отъезду. Вас это устраивает?

Брок предпочел бы отправиться на острова раньше но, что поделаешь: придется подстраиваться под мисс Маклауд.

— Да, вполне, а что касается Сигни — она вовсе не моя.

— Чья же она? — зачем-то поинтересовалась Софи.

Ее вопрос так удивил Брока, что он брякнул не подумав:

— Кая Рамзи. Мы вместе выросли, и вот теперь, похоже, дружба Кая и Сигни перерастает в нечто большее…

Софи рассмеялась и стала похожа на озорную семнадцатилетнюю девчонку.

— Значит, я участвую в кампании вашего лэрда по завоеванию сердца дамы?

Теперь рассмеялся Брок:

— Я только высказал свое предположение. Но Сигни действительно талантлива, вам будет интересно поработать с ней, а поскольку вы сами родом с островов, думаю, вам понравится эта поездка. У нас нет гор, как на вашем родном острове Скай, но вас не оставят равнодушной дикие суровые пейзажи Мейнленда и наша переменчивая погода.

— Острова — это что-то особенное, — проговорила Софи с мечтательным выражением лица. — Каждый из них уникален, но, когда живешь на архипелаге, создается ощущение, что оторвана от мира.

— Честно говоря, я не задумывался об этом, — признался Брок. — Я родился на острове и отношусь к нему так же, как рыба относится к воде. В детстве это был мой мир, и теперь я снова вернулся туда, где вырос.

— После того как побывали в Португалии и Испании?

— И не только.

Софи давно догадалась, что он воевал. У Брока сложилось впечатление, что она видела его насквозь. Казалось, ее кошачьи глаза смотрели ему прямо в душу.

— У вас интересное лицо, майор, — задумчиво произнесла Софи. — Я бы хотела написать ваш портрет.

Брок рассмеялся:

— Нет уж, лучше продолжайте писать пейзажи!

Укладывая работы Сигни в папку, Брок с удовольствием подумал, что обратный путь домой, похоже, будет гораздо увлекательнее.

Глава 27

Войдя в покои лэрда, Рамзи увидел, что Сигни разливает вино к ужину. День был трудным и долгим, и он страшно устал. Если бы Сигни не увела его с Фионина склона, он, вероятно, провел бы за раскопками корабля викингов всю ночь. Однако этот корабль простоял там несколько столетий, и мог подождать еще пару суток.

Приняв горячую ванну, Рамзи переоделся в свободный, доходивший до щиколоток черный индийский халат. Сигни тоже была в длинном халате с поясом, только синего цвета. Такая одежда для молодых людей, не состоящих в браке, считалась бы верхом неприличия где-нибудь на континенте, но они были на Торси, где правила можно нарушать.

Сигни протянула Рамзи бокал с вином:

— Я решила, что стоит отметить твое возвращение и сегодняшнюю находку. Попробуй, это лучшее вино из погреба твоего деда.

Он поднял бокал и провозгласил:

— За старого лэрда, который среди прочего разбирался еще и в вине!

Сделав пару глотков, Сигни расплылась в улыбке и спросила:

— Тебе удалось познакомиться с Йаном Маклином в Стромбурге?

— Да, и я согласен с твоим предложением сделать его мировым судьей, непременно назначу его на эту должность.

Выпив немного вина, Рамзи открыл блокнот и просмотрел свои записи. Ему хотелось узнать мнение Сигни по многим вопросам, возникшим у него во время поездок по островам, но настоящая причина, по которой он предложил поужинать вместе в его покоях, заключалась в желании остаться с ней наедине.

Их близкое общение не казалось ему чем-то неправильным.

Рамзи уже заканчивал просматривать свои путевые заметки, когда ему на колени неожиданно прыгнул Один.

— Ты голоден, мой мальчик? — спросил он, поглаживая кота, который смотрел на него своим единственным пиратским глазом. — Ты пришел ко мне, потому что пропустил ужин и умираешь с голоду?

Сигни рассмеялась:

— Он, скорее всего, уже поужинал на кухне, но решил, что можно еще поживиться. Вот и явился сюда в надежде разжалобить тебя и выпросить что-нибудь вкусненькое.

— Один не был бы Одином, если бы упускал возможность поесть и поспать, — рассмеялся Рамзи.

Серая шерсть кота была невероятно мягкой, лоснящейся. Это был настоящий красавец среди сородичей. Рамзи гладил Одина, а думал о великолепных волосах Сигни. В нем вспыхнуло желание прикоснуться к этим золотисто-рыжим прядям, сейчас стянутым голубой лентой. Хоть все ее женские прелести, кроме ладоней и волос, были тщательно прикрыты, в комнате царила какая-то особая, даже интимная атмосфера.

Рамзи опять подумал, что ужин не состоящих в браке мужчины и женщины в совершенно неподходящем одеянии и в такой возмутительной обстановке в Лондоне привел бы к необходимости немедленно пойти к алтарю. Что, в общем-то, было бы и неплохо…

— Мне не хочется сегодня говорить о делах, устал, — признался Рамзи. — Поездка была полезной, я увидел острова нашего архипелага, познакомился с интересными людьми, но разговор об этом можно отложить на завтра.

Сигни улыбнулась:

— Тебе не терпится поговорить о корабле викингов, я права? Да, это необыкновенная находка. Мне хочется поскорее узнать, что скрывается под слоем песка и почвы.

— Мне тоже. — Рамзи столкнул Одина с колен. — Иди к своей подруге, лодырь, а то она заскучала.

— Они с Фионой неплохо поладили, — заметила Сигни.

Рамзи встал и посмотрел ей в глаза:

— Да, мне хочется поговорить о корабле викингов, но гораздо больше я хочу обнять тебя. Две недели разлуки показались мне целой вечностью.

Он протянул ей руку, и она вложила в его ладонь свою и поднялась со стула, не сводя взгляда с Рамзи. Не говоря ни слова, они слились в объятии и долго не размыкали рук. Сначала Сигни была немного напряжена, но вскоре расслабилась, ее теплое тело стало податливым. Как хорошо, что она высокая: можно зарыться лицом в ее густые шелковистые волосы. Вот только лента мешала, и он ловко развязал ее.

— Я постоянно думаю о тебе, — прошептал он ей на ухо. — Не могу спать.

Сигни тихо рассмеялась:

— Бедный, ты спал один! Мне-то было проще: я делила постель с Фионой и Одином — а с ними не соскучишься.

— Когда я гостил у Янсенов на Истри, со мной в постели спал Чифтен, их гигантский пес, сам пришел и лег ко мне под бок. Прогонять его не было никакого смысла, у меня бы это все равно не вышло. Я уверен, ты с ним знакома. — Рамзи усмехнулся. — Эта огромная зверюга воняла так, как и положено псу, который живет полноценной жизнью. Он, конечно, не мог заменить тебя.

— О, Чифтена я не забуду никогда! Но я не очень поняла последнюю фразу, нужно обидеться или, наоборот, чувствовать себя польщенной? — спросила Сигни серьезным тоном, хотя в глазах у нее плясали чертики.

— Нет-нет, никаких обид. Это был комплимент. — Рамзи ласкал ее гибкое тело, наслаждаясь его очаровательными изгибами и манящей силой. — На самом деле мне не давало уснуть воспоминание о той ночи, когда я спал в твоей постели, но так и не дотронулся до тебя. Более того, я был так измучен и обессилен, что даже ничего не чувствовал!

— Если бы ты попытался тогда что-нибудь предпринять, я бы вышвырнула тебя за дверь, — заявила Сигни.

— А сейчас ты бы сделала это? — спросил он, придав голосу бархатистой мягкости. — Знаешь, я бы с огромным удовольствием сегодня разделил с тобой постель.

Он склонил голову и нежно ее поцеловал, не дожидаясь ответа. Ее губы, такие мягкие и чувственные, приоткрылись, и его нежность переросла в страстное желание близости. Страсть была столь мощной, что от нее пульсировала каждая клеточка его тела. Рамзи охватило неизъяснимое желание слиться с Сигни в единое целое, которое было бы сильнее, чем каждый из них по отдельности.

— Ты не очень-то деликатен, — выдавила она с трудом, когда он прервал поцелуй.

Рамзи убрал с ее щеки рыжую прядку и вкрадчиво заметил:

— Мне кажется, сегодня можно обойтись без светского этикета. Не станешь же ты отрицать, что тебе нравятся мои поцелуи? Наконец-то мы начали понимать друг друга. Что дальше?

Она медленно провела рукой по его груди и нерешительно проговорила:

— Я не совсем уверена, что будет дальше, у меня нет опыта в таких вопросах, хотя идея есть. — Ее рука скользнула вниз и нежно обхватила его член сквозь плотную ткань халата, потом легонько сжала. — Мне кажется, эта ночь создана для того, чтобы мы стали любовниками.

Она застенчиво потупила взор, в голосе слышалась неуверенность, но пальцы действовали смело.

У Рамзи перехватило дыхание, он едва мог говорить, по телу словно разлился жидкий огонь.

— Не любовниками, моя богиня. — Он приподнял ее лицо за подбородок и заглянул в золотисто-карие глаза. — Я хочу большего, хочу чтобы ты, разделив со мной постель, стала моей женой. И мы можем сделать этот шаг прямо сейчас, прямо здесь.

Сигни пришла в замешательство:

— Ты имеешь в виду, что мы можем сегодня обручиться?

Он кивнул:

— Да, мы с тобой любим древнюю историю, а значит, и древние обычаи. Самый древний почитаемый шотландцами обычай — «соединение рук», помолвка, которая предполагает, что пара намерена в скором времени заключить официальный брак. Я мечтаю обвенчаться с тобой по всем правилам в соборе Святого Магнуса в присутствии наших островитян. Пусть люди смотрят на нас — кто с радостью, а кто и с завистью, но сегодня вечером я хочу дать тебе клятву верности.

— Разве для этого не нужны свидетели? — неуверенно спросила Сигни.

Он указал на Фиону и Одина, которые свернулись калачиком в углу.

— Вот они, наши друзья. Я подозреваю, что на Одина нельзя полностью положиться, но твоя Фиона — псина честная и преданная.

— Справедливая оценка! — рассмеялась Сигни и нервно откинула волосы назад. — Но готовы ли мы к столь серьезному шагу?

— Я готов и искренне надеюсь, что ты тоже. — Рамзи взял ее правую руку в свою и, глядя ей прямо в глаза, низким хрипловатым голосом торжественно произнес: — Я, Кай Дуглас Рамзи, беру тебя, Сигни Энн Матисон, в законные жены, отказываясь от всех остальных, и клянусь тебе в верности, пока смерть не разлучит нас.

Сигни поднесла их соединенные ладони к своей щеке. Сначала ее голос дрожал, но, по мере того как она говорила, становился тверже.

— Я, Сигни Энн Матисон, беру тебя, Кая Дугласа Рамзи, в законные мужья, отказываясь ото всех остальных, и клянусь тебе в верности, пока смерть не разлучит нас.

Рамзи притянул Сигни к себе и припал к ее губам в жарком поцелуе. Ее губы, нежные и податливые, раскрылись навстречу ему, и он почувствовал, как в его душе разливается нежность. Ему хотелось защитить Сигни от всех опасностей и угроз этого мира, хотя она, пожалуй, вряд ли в этом нуждалась.

— А теперь, я думаю, пришло время исполнить супружеский долг, — заявила Сигни и, отступив от него на шаг, развязала пояс.

Халат, соскользнув с ее плеч, упал к ногам, и она осталась в светлой полупрозрачной ночной сорочке.

У Рамзи перехватило дыхание. Пораженный бесхитростностью ее поведения и красотой тела, он выдохнул:

— Ты великолепна.

— А на тебе слишком много одежды, — заметила Сигни с озорной улыбкой, потянув за его пояс.

Халат Рамзи распахнулся, и в лучах заходящего солнца она увидела его обнаженное смуглое тело. Глаза Сигни стали круглыми от изумления, когда она опустила взгляд на его готовый к соитию член.

— Я вижу, ты был абсолютно уверен, что я приму твое предложение.

— Не совсем, но кое-какие надежды питал.

— На то, что соблазнишь меня?

— Нет, я уже сказал, что хотел большего. Но хватит разговоров. Итак, ты возляжешь со мной на ложе любви, моя прекрасная жена?

— С восторгом и некоторым трепетом, — призналась Сигни.

— Давай начнем с восторга.

Солнце село, и спальня наполнилась тенями. Рамзи благоговейно стянул с Сигни сорочку и крепко обнял, прильнув к ней всем телом. Она едва могла дышать. Его поцелуи и прикосновения уничтожили все сомнения и вопросы. Она отступила назад, увлекая его за собой, и опустилась на кровать.

Рамзи с готовностью последовал за ней. Целуя и лаская свою богиню, он возбуждал каждую клеточку ее тела. Опьяненная страстью, она спрашивала себя, как ей удалось пройти длинный путь от обожания его в детстве до презрения в юности. Когда он вернулся уже зрелым мужчиной, Сигни встретила его в штыки, потом смирилась с его присутствием, затем приняла его дружбу и, наконец, согласилась стать его женой!

— Муж мой, — шептала она ему на ухо, двигаясь так, чтобы Рамзи было удобнее прикасаться к самым сокровенным местечкам ее тела.

Он отвечал ей горячими поцелуями по всему телу, поглаживаниями, ласками, пока не довел до экстаза, погрузив в волны острого удовольствия.

Пока она приходила в себя, он крепко сжимал ее в объятиях, потом прошептал:

— Мы созданы друг для друга, дорогая. И судя по всему, дедушка это прекрасно понимал!

Она рассмеялась:

— Да, он оказался прав, а я, недальновидная, сопротивлялась, не желала его слушать. Мы созданы друг для друга.

Ее рука скользнула по его животу вниз, и пальцы обхватили возбужденный член. Рамзи дернулся и застыл в предвкушении.

— Впереди у нас еще много прекрасных ночей, ведь нас неудержимо влечет друг к другу, — прошептала Сигни.

— Я счастлив, что наши чувства взаимны.

Его рука проникла к нежным местечкам, ловкие пальцы поласкали их, добрались до средоточия ее наслаждения, и скоро Сигни стала горячей и влажной, готовой к интимной близости. Это был сигнал для Рамзи, и он стал медленно входить в нее, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Проникновение происходило легче, чем Сигни ожидала, но давление члена все нарастало, затем последовал короткий резкий толчок, и он полностью вошел в нее. Сигни замерла от непривычных ощущений, ожидая продолжения, наслаждаясь пульсирующей силой внутри лона.

Как будто знала, что надо делать, Сигни уловила его ритм и стала двигаться в такт толчкам. К ее удивлению, внутри у нее опять начал разгораться жар, движения их ускорились, его толчки стали более мощными и глубокими.

И вот, наконец, содрогнувшись всем телом, он со стоном излил в нее семя, а через мгновение и она вознеслась на вершину блаженства.

Придя в себя, он перекатился на бок и, притянув ее к себе, поцеловал в висок и пробормотал:

— Спасибо тебе, жена.

— Спасибо и тебе, муж, — тихонько рассмеялась Сигни и запустила пальцы в его густые светло-каштановые волосы. — Мне не верится, что все это происходит со мной.

— Придется поверить, любовь моя, потому что это будет происходить теперь каждый день.

Они долго лежали неподвижно, наслаждаясь близостью друг друга, но через какое-то время Рамзи нарушил молчание, с удивлением заметив:

— Мы тут, оказывается, не одни. У меня под боком лежит какой-то теплый комок.

Сигни подняла голову. Да, вне всякого сомнения, это толстяк Один.

— Один свернулся калачиком у твоего бедра.

Пошарив рукой за спиной, Рамзи нащупал мохнатый кошачий бок, но тут же получил за это шлепок лапой.

— Слава богу, хоть Фионы нет! — воскликнул Рамзи, откатившись в сторону, и сел на кровати.

— Да, эта дама покрупнее, — согласилась Сигни и тоже села, спустив ноги на пол. — Я вдруг вспомнила, что мы так и не поели, и теперь можем наверстать упущенное. Надеюсь, еда не потеряет вкуса и в холодном виде.

Вечер выдался довольно прохладным, и она, закутавшись в халат, бросила Рамзи его индийское одеяние, потом зажгла лампу и рассмеялась, взглянув на обеденный стол.

— Как ты относишься к тому, чтобы разделить трапезу с нашими бессовестными животными?

Один, вскочив на стол, уже с аппетитом уплетал украденный с тарелки кусочек рыбы. Почувствовав на себе взгляд Сигни, он сбросил рыбу на пол, но Фиона поймала ее в воздухе.

— Да, Фиона тоже не промах, — заявил Рамзи и обнял Сигни за талию.

— Поскольку они были свидетелями нашего обручения, думаю, оба имеют полное право разделить с нами свадебный пир, — сказала Сигни. — У меня разыгрался волчий аппетит. Как ты смотришь на то, чтобы спуститься вниз и поискать что-нибудь съедобное на кухне? Уже довольно поздно, и вряд ли нас кто-то заметит.

— Это было бы идеальным окончанием вечера, — согласился Рамзи и поцеловал ее. — Сегодня, моя дорогая, все должно быть идеальным.

Глава 28

Прошло несколько дней, а от Венсов не было никаких вестей, и Брок решил снова заехать в их лондонский дом, а при необходимости отправиться и в загородную усадьбу, но на следующее утро Венсы сами нагрянули к нему в Торси-хаус без предупреждения.

Накануне вечером Брок ужинал в ресторане со старым армейским другом, поэтому утром встал позже обычного и как раз заканчивал завтракать, когда в маленькую столовую вошла миссис Браун и доложила:

— Прибыли капитан Габриэль Венс и леди Аврора. Они ждут вас в гостиной.

— Как неожиданно! — Брок поднялся. — Не могли бы вы подать чай и кофе нашим гостям?

— Разумеется, — сказала миссис Браун и понизила голос до шепота: — Эта леди Аврора — потрясающая красавица!

— Правда? Мне не терпится взглянуть на нее, — произнес Брок и, поправив сюртук, направился в гостиную.

— Доброе утро, майор Маккензи, — приветствовал его капитан Венс, высокий шатен с непроницаемым выражением лица.

Он поднялся и протянул Броку руку. Его жена действительно очень эффектная дама — настоящая леди с безупречными манерами.

— Извините, что мы явились к вам в такую рань, да еще без предупреждения, — сказал Венс. — Вернувшись в Лондон, мы обнаружили записку Рамзи и забеспокоились.

Брок жестом пригласил гостей сесть и сообщил:

— Мне неизвестно содержание послания. Как я понимаю, вы с ним старые друзья?

Венс улыбнулся:

— Не совсем так. Мы виделись с ним всего пару раз, да и то при экстраординарных обстоятельствах.

— Именно поэтому, — добавила леди Аврора, — как только узнали, что Рамзи нужна помощь, мы немедленно откликнулись.

— Вы прямо-таки заинтриговали, — заметил Брок.

Венс усмехнулся:

— Это означает, что вы хотели бы узнать о необычных обстоятельствах нашего знакомства, но слишком хорошо воспитаны, чтобы расспрашивать?

— Вряд ли меня можно заподозрить в излишней вежливости, — усмехнулся Брок. — Мы с Каем росли вместе, но жизнь на долгие годы разлучила нас, поэтому я не знаю, в какие передряги он попадал.

— Расскажи майору свою историю, Габриэль, — попросила леди Аврора.

Венс улыбнулся жене:

— О, я знаю, что ты больше всего на свете обожаешь интересные истории, Рори!

— Так уж и больше всего на свете! — с задорной улыбкой воскликнула леди Аврора, похлопав ресницами.

И супруги обменялись понимающими взглядами.

— Ну хорошо. — Венс повернулся к Броку. — Мы познакомились, когда вместе с еще тремя бедолагами были заключены в португальскую тюрьму по обвинению в шпионаже в пользу Британии. Нас приговорили к расстрелу, и казнь должна была состояться на рассвете. Рамзи тогда по неизвестным причинам называл себя Чантри.

— Это девичья фамилия его матери, — объяснил Брок. — Понятия не имею, почему он ее использовал. Мне ничего не известно об этой главе его жизни. Мы оба только недавно вернулись на Торси, так что нам еще предстоит многое рассказать друг другу.

— Фамилия в этой истории не важна, — продолжил Венс. — Важно то, что мы сделали все возможное, чтобы сбежать из тюрьмы. Такие приключения на грани жизни и смерти навсегда связывают людей. На следующее утро, оказавшись на свободе, каждый из нас пошел своим путем, но мы поклялись, что постараемся поддерживать связь друг с другом и, возможно, снова встретимся после войны, если, конечно, выживем…

— Да, такие приключения обычно становятся основой крепкой мужской дружбы, — согласился Брок, решив позже расспросить Кая о подробностях этой истории.

— Но это еще не все. — Венс взглянул на жену. — Рори и ее кузина Констанс были захвачены берберийскими пиратами и отправлены в Константинополь, где должны были пополнить гарем мерзкого чиновника, обладавшего огромной властью. Я пошел в британское посольство, чтобы попросить о помощи. Официально они ничего не могли для меня сделать, но свели с Рамзи, который выполнял особые деликатные поручения.

— Я думаю, он был кем-то вроде шпиона, — с готовностью подсказала леди Аврора. — У него имелись обширные связи в регионе!

Венс кивнул:

— Да, и благодаря этим связям мы смогли спасти Рори и ее кузину, а также француженку, которая несколько лет была пленницей в гареме. Если бы не Рамзи… — Венс глубоко вздохнул. — Даже подумать страшно, что тогда было бы.

— Любопытная история! — заметил Брок, стараясь не пялиться на леди Аврору и не задумываться о том, что ей пришлось пережить в гареме. — Теперь я понимаю, почему вы готовы оказать Каю любую посильную помощь. Так о чем именно он вас попросил?

— Он интересовался, могу ли я помочь ему с кредитом при далеко не идеальных финансовых обстоятельствах, — сказал Венс. — Рамзи нужна значительная сумма денег. Может, вы в курсе, что с ним приключилось? В записке он называет вас близким другом, а значит, вам можно доверять.

Брок понимал, что Венс очень дорожил Авророй и готов был перевернуть горы ради нее. Помощь в ее спасении многое значила для него, и он чувствовал себя обязанным Рамзи.

Убедившись, что гостям можно доверять, Брок вкратце рассказал о трудных временах, которые настали для Торси, о прискорбной кончине старого лэрда, о крупном займе и возможных катастрофических последствиях, если заимодавец, Роальд Рамзи, нарушит устное соглашение о продлении срока погашения долга.

— Он изворотлив как дьявол, — сказал в заключение Брок. — Если захочет, он вполне может потребовать погашения кредита в любое время после двадцать первого сентября. И тогда Кай потеряет все, кроме титула лэрда, который, по сути, ничего не стоит, если у него не будет ресурсов, необходимых для управления Торси.

Венс нахмурился:

— Значит, Рамзи отправил вас в Лондон в надежде, что найдете банк, который предоставит ему кредит на крупную сумму? Это рискованное дело. Неужели у него нет друзей, которые могли бы одолжить ему двадцать пять тысяч фунтов на выгодных условиях?

— Даже если бы они у него были, Рамзи не стал бы занимать такую сумму, поскольку понятия не имеет, когда сможет вернуть долг.

Венс кивнул:

— Да, такие сомнения остановили бы многих.

— У Кая была еще одна причина отправить меня в Лондон, — добавил Брок. — Его подруга Сигни Матисон на протяжении многих лет оказывала помощь деду Кая, старому лэрду. Она талантливая художница и мечтала приехать в Лондон, чтобы взять уроки живописи у Софи Маклауд, но вряд ли ее мечте суждено было сбыться, поэтому Кай послал меня уговорить мисс Маклауд поехать на Торси.

— Я видел работы мисс Маклауд в галерее Максвелла, — оживилась леди Аврора, и в ее глазах зажегся огонек интереса. — Она очень талантлива, у нее уникальный взгляд на мир.

— Я это тоже заметил, — согласился Брок, — и понимаю, почему Сигни захотела взять уроки именно у нее. Мне удалось уговорить мисс Маклауд приехать на Торси на несколько недель, чтобы позаниматься с мисс Матисон. Сейчас она готовится к отъезду, но сможет поехать только через неделю.

— Как вы добрались до Лондона? — спросил Венс. — Путешествие с островов архипелага — дело непростое, ведь так?

— Да, — согласился Брок. — Но поскольку меня ждали в Лондоне срочные дела, Кай позволил мне воспользоваться, одним из принадлежащих ему прибрежных судов. «Фрея» доставила меня сюда и заберет нас с мисс Маклауд обратно, когда художница будет готова к отъезду. — Брок поморщился. — Матросы уже ропщут, им не терпится вернуться домой.

— У меня есть идея, — медленно произнес Вэнс. — Я уже говорил, что мы, выжившие пленники португальской тюрьмы, обещали друг другу снова собраться вместе, когда наступит мир, и, возможно, сейчас самое подходящее время для того, чтобы выполнить свое обещание. На то, чтобы известить друзей о нашей встрече, уйдет несколько дней, и к тому времени я, возможно, найду решение финансовых проблем Рамзи.

— Я догадываюсь, что ты задумал, — мягко сказала леди Аврора.

— Как всегда, от тебя ничего не скроешь, — с улыбкой пробормотал Венс. — И что ты на это скажешь?

— Это хорошая идея, — заявила она решительно.

Брок не стал гадать, о чем супруги вели речь, его сейчас занимали другие мысли.

— Кто еще отправится с вами на острова? «Фрея» небольшое судно.

— Если все смогут собраться, то нас будет десять человек с женами, которые, конечно, захотят сопровождать супругов в столь интересной поездке. Лично я непременно возьму с собой жену!

— Габриэль, как ты полагаешь, — задумчиво произнесла леди Аврора, — Кенди и Лукас захотят поехать с нами? Лукаса не было с вами в подвале, но у Кенди остались приятные воспоминания о пребывании на Торси.

— Вы говорите о Кенди Дуглас? — удивленно спросил Брок. — Я знал ее. Она приходится Каю кузиной. Замечательная девушка! Я уверен, Кай и Сигни были бы рады видеть ее. Но как мы доберемся до островов такой большой компанией? Придется нанять судно побольше…

— У меня есть такое, — успокоил его Венс, и в глазах его блеснул веселый огонек. — И я знаю, как им управлять.

Глава 29

На следующее утро Рамзи проснулся, когда лучи восходящего солнца осветили комнату. Он лежал на боку, прижимая к себе Сигни. Ее великолепные волосы рассыпались по подушке, и одна прядь упала ему на плечо. Чтобы не разбудить, он легонько коснулся губами ее виска.

— Доброе утро, муж, — пробормотала Сигни, не открывая глаз.

— Доброе утро, жена, — выдохнул Рамзи. — Я никогда в жизни не был так счастлив. Нам давно следовало пожениться.

— Нет, мы сделали это в самое подходящее время. — Перевернувшись на спину, Сигни посмотрела на него сонными золотисто-карими глазами. — Надеюсь, ты больше не мучаешься сомнениями, стоит ли спать в покоях деда?

Рамзи усмехнулся:

— Этот вопрос отпал сам собой. Оказывается, чтобы ответить на него, тоже нужно было дождаться подходящего момента. — Поколебавшись, он добавил: — Мы с тобой никогда не говорили о детях. Ты не хочешь обсуждать эту тему из-за Гизелы?

— Я, конечно, задумывалась о детях и пришла к выводу, что на ее месте поступила бы иначе. Вместо того чтобы скрывать свою беременность, я позаботилась бы, чтобы за мной ухаживала лучшая акушерка на Торси. — Она улыбнулась. — Я хочу от тебя детей, Кай. И если у нас будет дочь, мы назовем ее Гизелой.

— Разумеется, моя прекрасная здравомыслящая жена, — улыбнулся Рамзи. Его восхищало, как просто она смотрит на их сложное прошлое. — О, я кое-что вспомнил…

Он вскочил с кровати и поднял с пола свой черный бархатный индийский халат, который бросил прошлым вечером. В лучах солнца сверкнула тонкая золотая вышивка на плечах. Порывшись в правом кармане, Рамзи что-то достал и, присев на край кровати, разжал руку. Сигни увидела на его ладони золотое кольцо, на котором был выгравирован скандинавский орнамент.

— Это кольцо принадлежало моей матери, — тихо сказал Рамзи. — Я собирался надеть его тебе на палец вчера вечером, но… отвлекся.

Сигни рассмеялась:

— Мы оба отвлеклись! — Она залюбовалась кольцом. — Какое чудо! Это было ее обручальное кольцо?

— Нет, с обручальным кольцом маму похоронили. А это был подарок моего отца. Бабушка хранила его для меня, чтобы мог подарить это кольцо своей невесте. — Он взял левую руку Сигни. — Этим кольцом я обручаюсь с тобой. Надеюсь, оно тебе подойдет!

Рамзи надел золотое кольцо на ее безымянный палец так легко, как будто оно было сделано специально для нее. Она согнула пальцы, полюбовалась им, а потом поцеловала.

— Оно восхитительно. Это подарок от твоих мамы и бабушки, — сказала она тихо.

Рамзи улыбнулся: отныне он перестал быть холостяком, — и, подхватив халат, хотел было надеть, но Сигни остановила его, с озорным блеском в глазах заявив:

— Мне кажется, ты спешишь.

Рассмеявшись, Рамзи бросил халат на пол и вернулся в супружескую постель, чтобы отпраздновать первый день семейной жизни.

Сигни думала, что никто ничего не заметит. Одевшись, молодые люди спустились на кухню позавтракать. Они не прикасались друг к другу, держались на приличном расстоянии, и тем не менее миссис Донован поприветствовала их, приподняв брови и бросив молчаливый многозначительный взгляд на хозяина.

Поняв, что нет смысла что-то скрывать, Сигни подняла левую руку, показав экономке обручальное кольцо, а Рамзи обнял ее за плечи и объявил:

— Мы совершили обряд «соединение рук», миссис Донован. И как только выберем подходящую дату, обвенчаемся в соборе.

Экономка одобрительно кивнула:

— Тогда все в порядке. Твой дед был бы доволен. А теперь скажите, что бы вы хотели на завтрак.

— Удивите нас своей стряпней, — попросил Рамзи, усаживаясь рядом с Сигни за стол, а когда экономка отошла к плите, прошептал: — Как ты думаешь, она общается с духом старого лэрда? Я всегда подозревал, что у миссис Донован есть магические способности.

Сигни рассмеялась, сегодня все вызывало у нее улыбку и смех.

— Лучше не спрашивай!

Теперь они смеялись оба, и мир казался им сотканным из солнца, ветра, моря.

— Не понимаю, почему я так упорно сопротивлялась неизбежному, — заметила Сигни.

— Ты мечтала отправиться в путешествие, посмотреть на мир, — напомнил он ей.

— Ах да, точно.

Она нахмурилась, и сияние радости в ее глазах потускнело.

— Но ты кое-что не учла, — продолжил Рамзи, накрыв ее ладонь своей. — Мы можем путешествовать вместе — это значительно интереснее, чем в одиночку.

— Наверное, ты прав. — Она сжала его пальцы, ощутив, что ее лицо расплывается в широкой глупой улыбке.

Он рассмеялся и убрал руку, так как миссис Донован подошла к столу, с чайником и чашками.

«Если это и есть медовый месяц, — подумала Сигни, — то пусть он длится вечно».

Следующие дни прошли в атмосфере радости и счастья. Даже погода соответствовала их настроению. Дождь если и шел, то только по ночам. Утром они занимались любовью и много смеялись. После завтрака Сигни проверяла, как продвигается ремонт ее домика. Он близился к концу, но теперь ей не хотелось возвращаться домой. Они с Каем решили, что устроят в ее бывшем жилище студию и будут время от времени уединяться там, чтобы побыть вдвоем. Кроме того, у нее была возможность убежать в домик и провести какое-то время там, если вдруг поссорится с мужем. Впрочем, до сих пор у них все шло хорошо.

Посетив свое прежнее жилище, Сигни обычно направлялась по тропинке к месту раскопок, где тщательно зарисовывала археологические находки, а также незаметно наблюдала за ходом работ.

Она делала все необходимое, чтобы запечатлеть извлеченные из земли предметы старины, но больше всего ее привлекал корабль викингов. Рабочие оборудовали для нее еще одно место под навесом на этом участке. Ей нравилось делать зарисовки, но удержаться, чтобы не поработать на самом корабле, она не могла. Вместе с рабочими она удаляла грунт в надежде найти что-нибудь редкое и удивительное.

Стесняясь собственной трусости, она стала носить с собой в большой папке с рисунками кинжал. Краж с археологических объектов пока не было, но на островах ходили слухи о корабле викингов, на котором, возможно, хранились сокровища, и они могли привлечь алчных людей.

Рамзи с удовольствием проводил бы целые дни на раскопках, но у него как у лэрда было множество обязанностей. На раскопках погребального корабля викингов, который интересовал уроженцев Торси намного больше, чем каменные дома, постоянно работали двое парней из команды Свенсона, а иногда к ним присоединялся и сам Питер.

Сигни нашла свое первое сокровище, когда рабочие обедали на площадке у подножия Фионина склона. Ей захотелось размять затекшие ноги, и она направилась к кораблю, захватив с собой мастерок и кисть.

Чтобы избежать нагрузки на хрупкое старое дерево, первым шагом при раскопках было сооружение прочных лесов в нескольких дюймах от планширей. Это избавляло рабочих от необходимости наступать непосредственно на доски палубы, которые могли в любой момент рухнуть под их тяжестью.

Палуба была уже до половины расчищена, и волнение Сигни нарастало в ожидании интересных находок, спрятанных под оставшимся слоем грунта. Сигни сосредоточилась на участке в середине корабля. Днем раньше ей показалось, что грунт в этом месте осыпается как-то странно, поэтому она стала тщательно расчищать его, а когда взялась за кисть, под грунтом выступили тонкие линии, которые быстро превратились в прямоугольник. Она достала перочинный нож и провела острием лезвия по едва заметным очертаниям. Они стали четкими, и Сигни попыталась осторожно приподнять прямоугольный кусок настила.

К ее изумлению, он поддался, обнажив углубление размером около фута. Посредине на слое мелкого песка стоял металлический короб, и Сигни взяла его дрожащими руками.

— Что там у тебя? — раздался голос Рамзи, спускавшегося по приставной лестнице по склону.

— Иди сюда! Ты должен сам взглянуть на это! — взволнованно крикнула Сигни.

Она отнесла тяжелый короб на свой рабочий стол под навесом. Им пришлось приложить немало усилий, чтобы открыть находку, не повредив ее.

Сначала Сигни не могла понять, что внутри. В резных деревянных нишах лежали небольшие предметы, покрытые слоем пыли и грязи. Она взяла один из них, покрупнее, и потерла о рукав платья, чтобы очистить. Внимательнее рассмотрев находку, Сигни обнаружила, что держит в руках замысловато вырезанную приземистую человеческую фигурку высотой около четырех дюймов.

Рамзи ахнул:

— Это же шахматные фигуры! — Взяв другую фигурку, он по примеру Сигни очистил ее. — Думаю, ты держишь ферзя, а у меня, вероятно, король. Боже милостивый, какие потрясающие шахматы! Каждая фигура уникальна.

— Судя по всему, они вырезаны из бивней моржа. — Сигни внимательно осмотрела шахматные фигуры, которые с такой любовью вырезал столетия назад неизвестный мастер. — Если погребальные принадлежности как-то связаны с земными интересами покойного, то он явно любил играть в шахматы. Их положили в погребальную ладью, чтобы покойный мог предаваться любимому занятию в загробном мире. Недаром шахматы называют игрой королей.

— Да, этот набор достоин короля, — кивнул Рамзи и с озорной улыбкой выхватил из рук Сигни фигуру ферзя. — Я поймал королеву!

Ее взгляд скользнул по его телу, задержался на паху, и она заявила:

— А я позже обязательно поймаю твоего короля!

— Вы восхитительно безнравственны, миледи, и мне это нравится! — Он рассмеялся и принялся убирать шахматные фигуры обратно в короб. — Находку нужно срочно отвезти в Скеллиг-хаус. Это не просто исторически ценная вещь, а настоящее сокровище, эти шахматы наверняка безумно дорогие на рынке антиквариата.

— Да, это именно та находка, о которой никто не должен знать, — согласилась Сигни. — У меня с собой есть холщовая сумка, захватила с собой на случай, если найдется что-нибудь ценное, что нужно перенести в дом и надежно спрятать, в которую можно их положить.

Рамзи закрыл короб крышкой и аккуратно уложил в сумку.

— Зайдешь домой?

— Да, занесу шахматы в Скеллиг-хаус, а потом поеду по делам в Кланвик. Я заехал сюда, чтобы узнать, не нашла ли ты что-нибудь интересное и не хочешь ли отдохнуть.

Рамзи многозначительно приподнял брови, и Сигни рассмеялась, ей нравилось, когда он такой.

— Отдохнем вместе позже, за ужином.

— Тогда до встречи.

Рамзи так ее поцеловал, что у них обоих перехватило дыхание, и, повесив холщовую сумку на плечо, широким шагом направился к лестнице. Сигни проводила его восхищенным взглядом, любуясь гибким телом и уверенной походкой.

Вскоре Рамзи скрылся из виду, а на место раскопок вернулись с обеда рабочие. Сигни села за черновой набросок шахматного набора, но ее то и дело отвлекали от работы мысли, как они проведут сегодняшнюю ночь. Она была полна решимости выполнить свое обещание и поймать короля Кая!

Глава 30

Заехав в Скеллиг-хаус, Рамзи спрятал шахматы в чулан, запиравшийся на большой надежный замок. Он с удовольствием провел бы остаток дня за изучением шахматных фигур, и желательно вместе с Сигни.

Однако мечтам его не суждено было сбыться: придется ехать в Кланвик. Вздохнув, он принялся мысленно составлять список дел.

Сначала ему нужно было заехать в банк, затем — к Фергюсу, чтобы подписать юридические бумаги. Рамзи планировал еще посетить книжный магазин Олсона — узнать, не поступили ли заказанные художественные принадлежности для Сигни, но перед этим ненадолго заглянуть в гавань. Он мог часами наблюдать за кораблями, и это никогда ему не надоедало. Будь рядом Брок, они могли бы посидеть на любимой скамейке.

Рамзи не знал, когда его друг вернется на острова и удалось ли ему уговорить художницу приехать на Торси. Прошло уже довольно много времени со дня отъезда Брока, и вполне вероятно, что он скоро вернется.

Остановившись у тропы, огибавшей гавань, он с удивлением заметил впереди на берегу две знакомые фигуры. Это Аксель и Аннабел, дети Роальда, наблюдали за кораблями и тихими напряженными голосами о чем-то беседовали.

У Рамзи не было возможности сделать вид, что не узнал их, находился слишком близко, поэтому он крикнул:

— Добрый день, кузены! Сегодня прекрасная погода, вся гавань как на ладони. Наблюдать за лодками — одно удовольствие!

Вздрогнув, молодые люди повернулись и ответили на его приветствие. Аннабел, одетая, как всегда, по последней моде, выглядела расстроенной: Рамзи даже показалось, что она недавно плакала, — да и у Акселя вид был угрюмый.

— Жаль, что мы так редко видимся с тобой, Кай, — вежливо заметила Аннабел.

— Я объезжал острова, осматривал новые места и знакомился с людьми. В скором времени я буду чаще наведываться в Кланвик.

— Я слышал, что ты нашел сокровища на развалинах давно исчезнувшей деревни викингов, — прищурившись, сказал Аксель.

Рамзи рассмеялся:

— Вижу, слухи, как и раньше, разносятся по островам молниеносно. Да, последний сильный шторм вымыл часть высокого берега и обнажил несколько древних, сложенных из камня построек. Никаких сокровищ там нет, если, конечно, не идет речь о черепках от керамической посуды.

— Эти жилища были построены во времена викингов? — поинтересовался Аксель.

Рамзи не любил лгать, но поскольку слухи о найденном поселении уже ходили на Торси, решил воспользоваться случаем и рассказать правду о том, что они с Сигни теперь изучали.

— Каменные дома появились здесь задолго до поселений викингов. Затрудняюсь сказать, сколько им веков. Кроме поселения мы обнаружили корабль викингов, но, в отличие от каменных строений, он настолько хрупкий, что, боюсь, может разлететься в щепки, если кто-то неосторожно повысит рядом голос.

— Ты много путешествовал, Кай: скажи, существуют ли на земле другие места, столь же богатые историческими памятниками, как Торси? — с неподдельным интересом спросила Аннабел.

— Наш архипелаг во многом уникален, но в Малой Азии есть похожие регионы, — ответил Рамзи. Его взгляд привлек парусник, медленно входивший в гавань. — Прошу прощения, но это мой корабль. «Фрея» направляется к пристани. А я все гадал, когда же он вернется!

— Сколько судов в твоем распоряжении? — с интересом спросил Аксель.

— Три, два из них — рыбацкие. «Фрея» в основном перевозит грузы вдоль побережья Шотландии и севера Англии.

— Какое миленькое судно! — с восхищением замети Аксель, разглядывая «Фрею».

Рамзи удивило, что Аксель уделяет столько внимания принадлежавшим лэрду судам, казалось, больше его ничто не интересовало.

Он уже собрался уходить, когда Аннабел вдруг резко спросила:

— Это правда, что Сигни Матисон носит обручальное кольцо или тоже всего лишь слухи?

Поймав на себе ее холодный взгляд, Рамзи твердо ответил:

— Нет, это чистая правда. Мы совершили старинный обряд «соединения рук» и скоро обвенчаемся в соборе, а свадьба, полагаю, состоится где-то в середине осени.

— Итак, Сигни взяла приз, — пришла к выводу Аннабел, и в ее голубых глазах промелькнула откровенная злость.

Рамзи, не удержавшись, рассмеялся:

— Если ты думаешь, что я — приз, то очень плохо меня знаешь. К счастью, Сигни терпимо относится к моей эксцентричности. А теперь, прошу прощения, мне пора, нужно встретить корабль.

Направляясь к пирсу, куда должна причалить «Фрея», он думал о том, как несчастны Аксель и Аннабел. Им мало, что их папаша самый богатый человек на Торси, жажда власти не давала покоя, желание подняться на самый верх социальной лестницы.

Когда судно пришвартовалось, капитан Алан Иннес вышел из рулевой рубки и помахал Рамзи, которого давно заметил на берегу. Тот же очень удивился, что Брока не было на палубе.

Рамзи быстро поднялся на борт:

— Надеюсь, в пути не было происшествий? Брок Маккензи разве не с вами? Не могу поверить, что его укачало, и он сидит в каюте.

— Нет, майор здоров и скорее всего все еще в Лондоне, — ответил капитан. — Ему нужно уладить дело, с которым вы его послали в столицу, и он предложил нам пока отправиться в Эдинбург, а по пути доставить сюда кое-какой груз. Команда уже начала нервничать из-за того, что судно слишком долго стояло на якоре.

Рамзи нахмурился. Что, черт возьми, задумал Брок? Сюрпризы были не в его характере. — Маккензи прислал мне какое-то сообщение?

— Да, вот оно.

Капитан сунул руку в карман и вытащил письмо. Вручив его адресату, он направился на корму отдать распоряжения матросам.

Рамзи с озабоченным видом вскрыл печать и пробежал послание глазами:

«Кай, прости, что не смог прибыть в Кланвик лично. Короче говоря, я нашел Софи Маклауд и уговорил приехать на Торси, но она сказала, что ей потребуется недели две, чтобы подготовиться к поездке и купить необходимые материалы. Думаю, они с Сигни поладят.

Мне пришлось несколько дней ждать встречи с твоим другом капитаном Венсом, так как его не было в Лондоне. Вернувшись, они с супругой сами сразу же приехали в Торси-хаус. Венс поведал мне о том, как вы познакомились.

Они оба хотят тебе помочь. Венс уверен, что сумеет раздобыть необходимую сумму, которая обезопасит тебя от происков Роальда, хоть и сказал об этом как-то расплывчато. Еще твой друг сказал, что вы пятеро, что спаслись из португальской тюрьмы (о, эту историю я хочу услышать в подробностях!), обещали друг другу встретиться после войны, чтобы отпраздновать свое спасение».

Рамзи, оторвав взгляд от строчек письма, сделал паузу. Он давно мечтал о встрече со старыми друзьями, но после возвращения домой был слишком занят. Будучи проездом в Лондоне, он прочитал письма, которые все они отправляли в книжный магазин Хатчерза, чтобы не терять связь друг с другом, а потом вместе с Вэнсом и леди Авророй они поужинали.

Из писем Рамзи узнал, что все, с кем он бежал из плена, счастливо женаты и довольны своей жизнью. Что ж, у него теперь тоже есть очаровательная жена, которую не стыдно показать друзьям. Рамзи вернулся к письму.

«И вот Венс решил собрать твоих приятелей с их женами и привезти в Кланвик вместе со мной и мисс Маклауд. Он владеет несколькими парусными судами и, как бывший участник морской блокады, любит, чтобы корабли были быстроходными.

Его судно, «Леди Констанс», предназначено для перевозки как грузов, так и пассажиров, поэтому на нем есть несколько просторных кают. Как только Венс соберет своих приятелей, которые согласятся отправиться вместе с нами на острова, мы отправимся в путь, но в любом случае вернемся домой до начала фестиваля огня. Южане должны увидеть этот потрясающий праздник!

Кстати, сколько гостевых комнат в Скеллиг-хаусе?

Брок, твой озадаченный друг».

Рамзи был не менее озадачен, чем Брок. Он надеялся, что Венс нашел подходящий банк для рефинансирования кредита, у него было тревожное предчувствие, что Роальд потребует у него немедленного возврата займа. Хорошей новостью было то, что Брок уговорил художницу приехать на Торси. Ее мастер-классы будут для Сигни своего рода свадебным подарком.

Но что делать с дюжиной гостей? Сколько комнат понадобится, чтобы разместить их в Скеллиг-хаусе? Уходя с пристани, Рамзи мысленно считал комнаты в усадебном доме…

В городе он сначала заскочил к Олсону, а затем направился в платную конюшню за Тором: очень спешил домой, чтобы поведать обо всем Сигни.

Она только в изумлении моргала, слушая его рассказ, потом воскликнула:

— Боже, как нам пережить это нашествие англичан!

Рамзи рассмеялся:

— О нашествии, слава богу, нет речи. Англичане не переживут нашу зиму — как только задуют ледяные ветры, тут же убегут на юг. Хватит ли у нас места для всех гостей?

— Хватит, — ответила Сигни, — если, конечно, твои друзья не из сливок общества, которые считают неприемлемым делить спальню со своими супругами.

— Зачем мужу отдельная от жены спальня? — с недоумением спросил Рамзи. — Общее супружеское ложе — одна из привилегий брака!

— Особенно в условиях холодного северного климата, — с улыбкой согласилась Сигни. — Я поговорю с миссис Донован и прослежу, чтобы все комнаты были готовы к приезду гостей.

— А до их приезда мы продолжим раскопки корабля викингов, — предложил Рамзи. — Интересно, какие еще открытия нас ждут?

На следующий день они действительно нашли потрясающий артефакт: золотой крест высотой около трех дюймов с перегородчатой эмалью, в центр которого была вставлена золотая монета. Рамзи ахнул, когда Сигни очистила находку, и он разглядел все ее детали.

— Боже милостивый! — воскликнул Рамзи. — Это древняя византийская монета! У меня в коллекции есть пара таких же. Как этот крест оказался здесь, на краю света?

Сигни покачала головой:

— Понятия не имею, хотя римляне были опытными путешественниками, да и викинги тоже.

Двое парней, работавших на раскопках, подошли к ним, чтобы взглянуть на находку.

— Какая красота! Можно мне подержать крест? — спросил Эдмунд, парень постарше.

— Разумеется.

Сигни передала ему крест, и молодой человек с благоговением перекрестился, прежде чем взять находку в руки.

— Значит, наш покойный конунг был христианином.

— Наверняка, — согласился Рамзи.

Эдмунд передал крест своему товарищу, который, хоть и пришел в восторг от его красоты, все же деловито поинтересовался:

— Сколько он может стоить?

— Трудно сказать, — ответил Рамзи, забирая у него крест. — Корабль находится на моей земле, поэтому юридически все, что мы найдем на островах, принадлежит мне, но такого рода исторические ценности должны принадлежать всему народу.

— Когда-нибудь ты откроешь музей в Кланвике, — сказала Сигни, — и выставишь в его залах не только дорогие предметы, но и повседневные вещи древних жителей островов. Они все являются частью нашей общей истории.

— Отличная идея! — воскликнул Рамзи.

Будь у него деньги, он непременно воплотил бы свою идею в жизнь. Вспомнив о деньгах, он повернулся к рабочим:

— Никому не говорите о находках! Вы же не хотите, чтобы ночью сюда наведались грабители и, возможно, варварски уничтожили корабль.

Парни кивнули, но у Рамзи душа была не на месте. Хоть он и верил в порядочность рабочих, у молодых людей могло возникнуть желание поделиться с кем-нибудь красивой историей о сокровищах, зарытых на старом корабле. Нужно было придумать надежный способ защитить место раскопок в то время, когда здесь не было рабочих.

Вечером они с Сигни обсудили этот вопрос и пришли к выводу, что охранять место раскопок очень сложно: до него можно было запросто добраться с моря на лодке.

— Думаю, нам придется нанять охрану, — наконец сказала Сигни. — Но сможем ли мы это себе позволить? Как у тебя с деньгами?

Рамзи вздохнул:

— Не очень, но ты права: нельзя, чтобы мародеры разобрали корабль на части еще до того, как мы закончим раскопки. Нам нужна охрана, которой мы можем доверять.

— Давай обратимся за помощью к тем, кто живет на ферме Маккензи, — предложила Сигни. — Я уверена, что к этому времени Флора уже разобралась, кому из жильцов можно доверять.

— Неплохая идея! — одобрил Рамзи. — Я поговорю с Броком, когда он вернется (это произойдет со дня на день).

Рамзи очень надеялся, что его друг не задержится в пути. День осеннего равноденствия и фестиваль огня неумолимо приближались.

Глава 31

На следующий вечер Рамзи осуществил свою мечту: они с Сигни долго сидели за столом и очищали от грязи находки. Рамзи занимался ржавым мечом, а Сигни — массивным бронзовым котлом, предназначенным для приготовления пищи на костре.

— Как ты думаешь, этот котел можно использовать на кухне в Скеллиг-хаусе, если придется готовить для множества гостей?

Рамзи рассмеялся:

— Возможно, им никогда не пользовались. Этот, вероятно, ритуальный котел — всего лишь часть погребального инвентаря. Его внушительные размеры символизируют богатство и щедрость конунга, который мог позволить себе прокормить большой отряд приверженцев.

Такое объяснение удивило Сигни, и она заявила:

— Все равно я рада соприкоснуться с предметом домашней утвари. По-видимому, даже в загробной жизни люди испытывают голод и стремятся наесться досыта.

— В соответствии с верованиями викингов, так оно и есть, — заметил Рамзи, поднимая найденный меч. — Интересно, пользовался ли конунг этим оружием? Думаю, что нет. Его щит, шлем и меч лежат, вероятно, рядом с телом в погребальной камере, которую мы еще не нашли.

— Не уверена, что мне хочется присутствовать при вскрытии камеры покойного конунга. Это кажется мне… кощунством!

— В душе каждого археолога борется чувство уважения к предкам и жажда знаний, — заявил Рамзи.

— И жажда знаний, по-видимому, всегда побеждает, — заметила Сигни, заканчивая протирать котел. — Но я разделяю твой интерес к прошлому.

— Мне понравилась твоя идея создать музей, в котором были бы представлены древности, найденные на Торси. Люди должны иметь возможность видеть их. Только тогда они по достоинству оценят нашу работу. — Рамзи поднял меч и внимательно осмотрел со всех сторон. — Кроме того, тогда мы сможем с полным правом оставить найденного нами конунга здесь, на Торси, на месте, выбранном для его последнего упокоения.

— Надеюсь, рано или поздно мы действительно откроем музей, — сказала Сигни и принялась зарисовывать котел, на боку которого имелись интересные эмалированные вставки. — А пока наш музей расположен в твоей кладовой.

Закончив работу, они разместили новые экспонаты на стеллажах в кладовой и спустились на кухню, чтобы поужинать. После еды Сигни подошла к окну и, выглянув на улицу, предложила:

— Сегодня полнолуние. Не хочешь прогуляться? Я бы с удовольствием посмотрела на корабль викингов при лунном свете.

— Великолепная идея! — воскликнул Рамзи. — Только нужно потеплее одеться, ночи сейчас холодные.

Он старался не думать, что приближается официальная дата выплаты кредита, а Брок и его приятели еще не приехали. Все, что Рамзи мог сделать, это молиться, чтобы Роальд сдержал обещание и продлил срок погашения долга.

Они быстро надели теплые вещи, которые у северян всегда лежат под рукой. Рамзи удивленно поднял брови, увидев, что Сигни перекинула через плечо сумку с альбомом для рисования.

— Возможно, мне захочется нарисовать корабль викингов при лунном свете, — объяснила она и добавила, одарив его озорной улыбкой: — А еще у меня есть бутылочка виски.

Рамзи рассмеялся и похвалил:

— Мне нравится, что ты у меня такая предусмотрительная.

Взявшись за руки, они отправились в путь.

Это была великолепная ночь, идеально подходившая для прогулок. О берег бились волны и серебрились в лунном свете, очертания холмов терялись в неземном сиянии, которое навевало мысли о волшебной стране.

Рамзи и Сигни хранили молчание, пока шли по знакомой дорожке среди скал. Спустившись по приставной лестнице Фионина склона, который был как будто погружен в чудесный сон, они обогнули мыс по узкой тропинке. Рамзи уже начал присматривать ровный участок на песчаной береговой линии, где можно было бы заняться любовью…

Завернув за угол, они оказались на широкой площадке, где стоял корабль викингов, и Рамзи, обомлев, остановился как вкопанный, увидев на берегу парусную шлюпку, а с корабля викингов доносился треск.

— Здесь грабители! — в ужасе прошептала Сигни.

Придя в ярость, Рамзи бросился к кораблю и что было сил закричал:

— Убирайтесь оттуда, воры!

Услышав его голос, на строительные леса поднялись две темные фигуры. Похоже, крики ничуть их не напугали: грабители были готовы дать ему отпор.

Сигни испугалась за Рамзи и едва успела остановить. Неужели он не понимает, что злодеи могли быть вооружены?

Ее опасения подтвердились. Непрошеные гости выхватили пистолеты и направили на Рамзи. И тут он узнал их. Боже милостивый! Это же его троюродные брат и сестра — Аксель и Аннабел!

Аннабел, одетая на этот раз просто, без изысков, держала пистолет обеими руками, и в ее прищуренных глазах не было места сомнению. Перед Рамзи была опасная преступница, а не легкомысленная кокетка, какой казалась ему раньше.

— Какого черта ты приперся сюда? — прорычал Аксель. — Я не собирался никого убивать, но сделаю это, если ты не оставишь мне выбора!

Сигни поняла, что ее в темноте не заметили, открыла сумку и достала кинжал. Она не брала его в руки уже много лет, но навыки никуда не делись, да и лезвие оставалось острым.

Подниматься на строительные леса и открыто бросать вызов вооруженным Аннабел и Акселю было по меньшей мере неразумно. А что, если она заберется под строительные леса? Под ними было достаточно места, чтобы пройти, а шум прибоя заглушил бы ее шаги.

Скрываясь в тени, которую отбрасывал склон высокого берега, Сигни с кинжалом в руке бесшумно двигалась в темноте под деревянным каркасом, пока не добралась до конца лесов.

Рамзи тем временем продолжал говорить с грабителями ровным спокойным голосом:

— Зачем вам, самым богатым людям на Торси, заниматься воровством старинных вещей, исторических реликвий викингов? Вы что, голодаете или отец не дает вам достаточно денег?

— Да, именно так! — обиженно воскликнула Аннабел. — Он нас кормит, покупает нам вещи, но не позволяет сделать то, чего мы хотим больше всего на свете: покинуть Торси и жить в свое удовольствие!

— Он держит вас здесь в плену? — спросил Рамзи.

— Можно и так сказать, — ответила Аннабел. — Даже если бы мы смогли убежать, то остались бы без средств к существованию.

— Отец заставляет меня работать на заводе, который я терпеть не могу, — сплюнув, заявил Аксель. — А когда меня нет и Аннабел остается дома одна, ей приходится запирать дверь спальни, потому что он напивается и пристает к ней!

Слова Акселя покоробили Сигни. Она знала, что такое порой случается в семьях, где отцы — тираны, но никогда бы не заподозрила Роальда в чем-либо подобном. Теперь ей было ясно, почему молодые люди стремятся сбежать от него.

И тем не менее ни одна из причин не оправдывала преступные намерения Аннабел и Акселя, не давала права красть культурные ценности и покушаться на жизнь человека. Сигни бесшумно передвигалась по палубе под строительными лесами, пока не оказалась под мародерами. Сквозь узкие щели между досками она видела подошвы их обуви.

Но на кого ей следовало напасть в первую очередь? Аксель, вероятно, стрелял лучше, чем сестра… Судя по всему, это его ботинки.

Сигни подняла кинжал и, просунув лезвие в щель между досками, со всей силы воткнула его в подошву ботинка.

Аксель вскрикнул от неожиданности и боли и попытался отскочить в сторону.

— Рамзи, в укрытие! — крикнула Сигни и, развернувшись, нанесла удар по ногам Аннабел.

Девушка громко закричала и отшатнулась. Сигни догадалась, что у туфель Аннабел подошва куда тоньше. Потеряв равновесие, девушка упала со строительных лесов на усыпанный галькой берег.

Сигни ловко выскочила из-под лесов, прижала ее к земле и вырвала из рук пистолет.

— Сядь, руки на затылок! И без шуток!

Аннабел, зарыдав, повиновалась.

А над их головами шла ожесточенная драка. Рамзи, конечно же, и не подумал прятаться в укрытие. Воспользовавшись вмешательством Сигни, он запрыгнул на строительные леса и сошелся в ожесточенном поединке с Акселем. Ни один не сдавался, пока Рамзи не стащил Акселя с лесов. Братья катались по гальке до тех пор, пока Рамзи в конце концов не удалось отобрать у Акселя пистолет.

Тот ругался и пытался выцарапать противнику глаза, но Рамзи, навалившись на него, придавил своей тяжестью к земле, взвел курок и приставил пистолет к виску. Аксель застыл от ужаса, а Аннабел закричала:

— Нет!

— Не убивай его, Кай, — ровным голосом промолвила Сигни. — Ведь он, в отличие от тебя, просто слаб, несправедливо лишать жизни такого противника. Кроме того, думаю, эту парочку следует прежде всего пожалеть.

Отдышавшись, Рамзи сел на корточки.

— Хорошо, дорогая, но что нам делать с этими двумя начинающими преступниками?

— Не очень к тому же умными, — заметила Сигни. — Чего вы надеялись добиться? Артефакты, украденные с корабля, имеют ценность, только если вы знаете, к кому обратиться. На Торси вы покупателей на них не найдете.

Аннабел, перестав рыдать, потупила взор и пробормотала:

— Мы надеялись найти золотые монеты, подобные той, что была в центре креста.

Кто-то из рабочих, очевидно, все-таки проболтался о находке.

— Это не очень-то похоже на план побега, — заметил Рамзи без особого энтузиазма. — Аксель, ты уверен, что не хочешь быть наследником крупной бизнес-империи?

— Я не хочу иметь ничего общего с проклятой империей отца! — огрызнулся тот. — Я был бы не прочь заполучить его деньги, но отец не так уж стар и вполне может прожить еще лет тридцать. Я скорее утоплюсь, чем буду так долго жить у него в плену!

Слова Акселя прозвучали мелодраматично, но в них была доля правды.

— Чем бы ты занялся, будь у тебя свобода выбора? — спросила Сигни.

Аксель с удивлением посмотрел на нее. По-видимому, его никогда никто об этом не спрашивал.

— Я бы стал капитаном собственного корабля, потому что люблю море, — ответил он. — Отец считает, что это глупые амбиции.

— На свете много романтиков, которые жить не могут без моря, — заметил Рамзи. — Значит, карьера капитана морского судна — это все, что тебе нужно?

— Да! Но я не могу оставить Аннабел одну в доме отца, — с горечью сказал Аксель.

— А ты чем бы хотела заняться, Аннабел? — спросила Сигни.

— Будь у меня свобода выбора, я бы поехала в Лондон. Моя мечта — войти в светское общество, чтобы найти себе на балах привлекательного джентльмена, за которого потом выйти замуж и ни в чем не нуждаться.

— В Лондоне трудно без влиятельных друзей или родственников, которые могли бы ввести тебя в светское общество, — заметил Рамзи. — Чтобы начать все с нуля, нужны большие деньги и связи.

— На Лондоне свет клином не сошелся, — сказала Сигни. — По-моему, ваша мать была родом из Дублина. У вас там есть родственники, которые могли бы приютить тебя?

— Наша тетя несколько раз предлагала мне свою помощь, — призналась Аннабел, — но отец никогда бы меня к ней не отпустил! — Она надула губки. — И потом, я хочу в Лондон, а не в Дублин!

— Иногда нам приходится довольствоваться синицей в руках. Чего ты добьешься, если будешь всю жизнь рваться к тому, что недостижимо? В конце концов, ты разобьешь себе сердце, — решительно заявила Сигни. — Я слышала, что Дублин — прекрасный город, и, если я не ошибаюсь, ваша мать происходила из обеспеченной семьи. Думаю, ты могла бы посещать там балы и знакомиться с привлекательными джентльменами. Ты красива, а значит, сможешь найти достойного мужа. Это вполне достижимое будущее. Чем оно тебе не нравится?

Аннабел закусила губу, ее слезы высохли, и пробормотала:

— Нет, мне все нравится…

Рамзи повернулся к Акселю.

— Ты умеешь ходить под парусом?

Тот указал на парусную лодку у берега.

— Я сам управляю этой лодкой, когда мне надо выйти в море. Мы с друзьями часто устраиваем морские прогулки.

— Этого мало. — Рамзи нахмурился. — Если ты действительно хочешь стать моряком, я попрошу Алана Иннеса обучить тебя искусству управления парусным судном. Он сделает из тебя настоящего капитана. Учиться долго, и от тебя потребуется напряжение всех сил, а если будешь проявлять высокомерие, изображать аристократа, Алан выбросит тебя за борт на съедение акулам, и я не стану винить его за это. — Рамзи посмотрел Акселю в глаза. — Если ты все выдержишь и выучишься на капитана, я подарю тебе «Фрею» или что-то наподобие.

— И у меня будет собственный корабль? — удивленно воскликнул Аксель. — Это моя заветная мечта!

— Если это действительно так, то она непременно сбудется, и ты избавишься от тирании отца. — Рамзи вошел в роль лэрда и говорил очень убедительно. — Надеюсь, вы оба довольны открывающимися перед вами перспективами? Вам нужно принять решение прямо сейчас. Ваш отец на заводе, но к фестивалю огня вернется домой. Итак, вы готовы кардинально изменить свою жизнь?

Брат и сестра переглянулись. Аннабел нервно сглотнула:

— Да, я готова. А ты, Аксель?

Ее брат глубоко вздохнул:

— Для меня главное, что ты будешь в безопасности и сможешь выйти замуж за достойного человека. А у меня вряд ли будет другой шанс осуществить свою мечту. — Он поднял глаза на Рамзи. — Да, мы принимаем твое предложение.

— Тогда отправляйтесь домой и соберите вещи, — сказала Сигни. — Аннабел, думаю, тетя примет тебя даже с пустыми карманами, но у тебя наверняка неплохой гардероб и ты не захочешь оставлять его здесь.

— Да, ты права. — Девушка поднялась на ноги. — Но эти туфли безвозвратно испорчены.

— Так тебе и надо — это наказание за попытку кражи и угрозу применить огнестрельное оружие, — сухо заметила Сигни. — Кай, когда они выходят в море?

— Это нужно выяснить у Алана Иннеса, но, думаю, утром, когда начнется отлив.

Рамзи протянул Акселю руку, чтобы помочь подняться. Молодой человек слегка пошатнулся, но сумел встать на ноги и поблагодарил:

— Спасибо вам обоим за то, что выслушали нас и дали шанс устроить свою жизнь.

Сигни усмехнулась:

— Признаюсь, скучать по вам я не буду. Вы оба расхаживали по Кланвику, вечно надувшись, с обиженным видом, и мне это никогда не нравилось.

Аннабел хотела что-то возразить, но брат схватил ее за руку и повел к лодке, на которой они приплыли сюда.

— Она права, у нас с тобой начинается новая жизнь. Давай будем благодарны Рамзи и Сигни за помощь.

— Да, вот еще что, — крикнул им вслед Рамзи. — Вы взяли что-нибудь с корабля?

Аксель, обернувшись, покачал головой:

— Не успели, вы явились вовремя.

— Надеюсь, вы не нанесли слишком большой ущерб древнему судну, — заметил Рамзи. — А теперь убирайтесь!

Подойдя к нему, Сигни обняла его за талию, а Рамзи ее — за плечи, и они стояли так до тех пор, пока незваные гости не сели в лодку и ветер не подхватил ее парус. В сиянии лунного света лодка повернула на юг, к Кланвику.

— Как ты думаешь, они сумеют изменить свою жизнь и осуществить мечты? — тихо спросила Сигни.

— Во всяком случае, у них есть неплохой шанс, — ответил Рамзи. — Аксель и Аннабел стремятся вырваться из-под власти отца. Хорошо, что они держатся вместе, как и должно брату и сестре. — Глядя на ее лицо, посеребренное лунным светом, он признался: — Знаешь, мне не раз приходило в голову соблазнить тебя прямо здесь, на берегу, но так и быть: потерплю до дома.

В ее голосе звучали нарочито провокационные нотки.

— Давай обсудим этот вопрос, когда доберемся до Скеллиг-хауса.

Он рассмеялся, и они по залитой лунным светом тропинке отправились домой.

Глава 32

— Ты решил, что будешь делать, если Роальд потребует вернуть долг, а у тебя не хватит средств для его погашения? — тихо спросила Сигни ночью, когда они лежали, обнявшись, насытившись ласками.

Рамзи тяжело вздохнул:

— Я много размышлял об этом, строил планы, искал выход из создавшегося положения. Знаешь, все равно останусь лэрдом, даже если Роальд завладеет Скеллиг-хаусом. Но чего я смогу достичь, лишившись главных ресурсов? Фергюс сказал, что три моих корабля не включены в залог по кредиту, так что, по крайней мере, я смогу выполнить обещание, данное Акселю, если, конечно, он выполнит все условия. Но я буду скучать по Скеллиг-хаусу. Но еще хуже, если Роальд попытается забрать наших лошадей.

— Мы могли бы натравить на него Одина. Роальд — большая крыса, а он первоклассный крысолов, — попыталась пошутить Сигни.

Рамзи рассмеялся, и она, положив голову ему на плечо, продолжила:

— Я тоже думала о будущем. У меня очень милый домик, но он тесноват для нас, таких великанов. Мы сидели там друг на друге.

Он поцеловал ее в лоб:

— Я бы не возражал! Мы могли бы по очереди быть сверху.

Она улыбнулась в темноте:

— Домик у моря слишком мал для приема гостей, но все же мог бы стать твоей официальной резиденцией. Ты уже успел объехать весь архипелаг и познакомиться с жителями Торси. Они знают, любят и уважают тебя. Ты по-прежнему лэрд со всеми вытекающими юридическими полномочиями и ответственностью.

— Ты права, — произнес он медленно. — Я верю, что у меня все получится, пока ты рядом.

— Где же мне еще быть? — Сигни поцеловала его. — А теперь спать, мой милый лэрд, завтра будет напряженный день.

Она задремала у него на плече, а Рамзи вознес молитву Всевышнему за то, что они нашли друг друга. Сигни посвятила ему всю себя, оказывая посильную помощь в делах, не теряя при этом своих лучших качеств — интеллигентности и сердечности. Как же ему повезло!

На следующее утро Рамзи встал пораньше, чтобы отправиться в Кланвик и поговорить с капитаном Аланом Иннесом. Убедить его взять Акселя в ученики оказалось на удивление легко.

— Этот молодой человек часто бывает в порту, — заметил Иннес. — Я иногда разговариваю с ним. Мне кажется, у него душа моряка.

— Надеюсь, вы правы, — сказал Рамзи, немного удивившись, что Аксель, оказывается, давно проявляет интерес к морскому делу.

Правда, он очень долго не был дома, и неудивительно, что плохо знал, о чем мечтают кузены. Он с энтузиазмом помогал им вырваться из-под жесткого контроля отца, хотя и знал, что Роальду это вряд ли понравится.

И вечером ему пришлось в этом убедиться.

Когда они с Сигни собрались ужинать, в Скеллиг-хаус буквально ворвался разъяренный Роальд, и громко хлопнув дверью, принялся выкрикивать угрозы.

— Будь ты проклят, мерзавец! Я разорву тебя на кусочки, как наживку для рыбы!

— Лэрд в столовой, сэр, — спокойно сказала миссис Донован, благоразумно уступая ему дорогу.

В это время Сигни как раз рассказывала Рамзи о новой находке на корабле. Это была коробочка с двумя маленькими золотыми монетами, и он возблагодарил Бога за то, что Аксель и Аннабел не видели эту впечатляющую находку. Они все-таки нанесли некоторый урон кораблю викингов, но могло быть гораздо хуже.

Когда Роальд ввалился в столовую, Сигни как радушная хозяйка поприветствовала гостя:

— Добрый вечер, Роальд. Не хотите ли присоединиться к нам за столом? Может быть, бокал вина?

— Ты украл у меня детей! — не обращая на нее внимания, взревел Роальд.

— Вовсе нет, просто дал им шанс жить своей собственной жизнью, — холодно возразил Рамзи. — Они оба отчаянно хотели вырваться из-под твоей власти. Будь ты хорошим отцом, они бы не стремились от тебя сбежать.

— Я дал им все! — крикнул Роальд. — Аннабел была самой модной девушкой на Торси, а Аксель — наследник крупнейших промышленных предприятий архипелага. Но неблагодарным соплякам этого было недостаточно. Предатели!

Рамзи промолчал, с трудом сдерживаясь, чтобы не бросить в лицо дяди, что следовало бы прислушиваться к желаниям детей, а не думать только о себе.

— Аннабел сообщила в записке, — продолжал кипятиться Роальд, — что они оба уезжают, но ни слова о том, куда и зачем. Они просто сбежали! Это ты во всем виноват!

— Мы с Сигни показали им выход из сложившейся ситуации, и они им воспользовались, — возразил Рамзи, вставая из-за стола, и глядя на Роальда сверху, добавил: — Если не хочешь присоединиться к нам, то тебе пора.

— Ты заплатишь за это, — процедил Роальд сквозь стиснутые зубы. — Я требую погашения долга! Если не выплатишь нужную сумму до конца рабочего дня двадцать первого числа, все, что твой дед заложил в качестве обеспечения кредита, станет моим. Этот дом, поместье, все мелкие предприятия, которые были указаны в договоре, — все перейдет ко мне. И если ты будешь подыхать с голоду на улицах Кланвика, меня это не тронет!

— Я все равно останусь лэрдом, а Сигни — моей женой. — Рамзи взглянул на Сигни в поисках поддержки. — Надеюсь, ты не слишком обидишься, если тебя не пригласят на официальное свадебное торжество?

— Я скорее сгорю в аду, чем приду на него! — прорычал Роальд.

Он уже повернулся, чтобы уйти, когда Рамзи осенило.

— Несколько недель назад в меня стреляли, когда я ехал верхом. Признайся, это был ты?

Роальд нахмурился:

— Это получилось случайно. У меня не было цели тебя убивать, но теперь я жалею, что не прикончил тебя. Увидимся в банке Кланвика в пять часов дня. Будь готов передать мне все, что у тебя есть. Если ты этого не сделаешь, я найму людей, которые все заберут силой.

Роальд вышел из столовой, хлопнув дверью так, что зазвенела посуда.

Рамзи, дрожа от возбуждения, снова сел и откинулся на спинку стула. Он ожидал чего-то подобного, но реальность оказалась ужаснее, чем он ее себе представлял.

Сигни потянулась через стол и взяла его за руку:

— Ты знал, что это могло случиться.

— Да, но Роальд переходит все рамки. — Рамзи пожал ей руку. — Даже если завтра приедет Брок и сообщит, что нашел самый щедрый банк Британии, будет слишком поздно брать кредит. Мы потеряем все, что у нас есть.

Сигни пожала плечами:

— Меня это не пугает, я привыкла обходиться малым. Если в моем домике будет слишком тесно, мы можем поселиться в одном из сараев фермы Торфилд. Я слышала, что Флора Маккензи превратила их в уютные коттеджи для переселенцев.

Он расслабился и опять взял ее за руку.

— Спасибо. Пока мы вместе, мне все по плечу, — заявил Рамзи, сжимая ее пальцы.

Следующий день выдался тихим, но дождливым, и Сигни осталась дома, чтобы поработать над рисунками, а Рамзи поехал в Кланвик. Встретившись с Фергюсом, он сообщил ему плохие новости. Адвокат подтвердил, что Рамзи придется немедленно съехать из Скеллиг-хауса, если Роальд потребует вернуть кредит.

Фионин склон и корабль викингов находились на территории поместья, и Рамзи была невыносима сама мысль, что они могут попасть в руки Роальда. Он спросил Фергюса, можно ли избежать этой потери, но адвокат был настроен пессимистично.

Расставшись с Фергюсом, Рамзи спустился к гавани и купил себе в лавке «У Гордона» традиционные блюда островитян: лепешки с бараниной, клэпшот и пиво.

Дождь на какое-то время прекратился, и Рамзи сел на скамейку, чтобы перекусить и понаблюдать за кораблями. Никого из его людей в порту не было, а «Фрея» уже направлялась в Дублин с Аннабел и Акселем на борту.

От Брока и товарищей Рамзи по плену все еще не было ни слуху ни духу. Он не знал, когда они приедут и какие новости привезут. Они должны были прибыть на одном из кораблей Венса, который наверняка будет выделяться в гавани своими габаритами на фоне мелких судов, заходивших обычно в Кланвик.

Подкрепившись, Рамзи забрал из городской конюшни Тора и поскакал домой, к Сигни, которая олицетворяла для него ту часть жизни, в которой он был полностью уверен. Весь вечер они просидели в библиотеке, стараясь не думать о дамокловом мече, нависшем над их головами.

Глава 33

На следующее утро они проснулись довольно рано, как только спальня озарилась бледным солнечным светом. Рамзи ожидал от сегодняшнего дня одних неприятностей, поэтому не стал залеживаться в постели. Сигни, почувствовав настроение возлюбленного, последовала его примеру.

После завтрака она перевезла все свои работы, личные вещи, постельное белье и кухонную посуду, которая могла им понадобиться, в свой домик. Формально эти вещи принадлежали Скеллиг-хаусу, но Сигни сомневалась, что Роальд станет пересчитывать простыни.

Прислуга знала, что ожидает всех обитателей поместья.

— Теперь все будет по-другому, мисс Сигни, — проговорила миссис Донован с тревогой в голосе.

— Да, так, как было, уже не будет. Что делать, все меняется. Не знаю, к лучшему это или к худшему, — грустно сказала Сигни. — Роальд совершит большую глупость, если уволит вас, вы с мужем прекрасно справляетесь со своими обязанностями.

Она втайне опасалась, что мстительный Роальд уволит слуг, которые были верны старому лэрду, и молилась, чтобы ее опасения не оправдались.

После обеда Сигни и Рамзи отправились в Кланвик.

— Я постоянно наблюдаю за кораблями, входящими в гавань: жду прибытия очень большого судна — поставив Тора и Локи в стойло, сказал Рамзи, усмехнувшись. — Судя по всему, я все еще верю в чудеса.

Сигни взяла его за руку:

— В нашей жизни случаются чудеса, но частенько они не связаны с финансами.

Он поцеловал ее, прошептав:

— Ты мое чудо, любимая…

— А ты — мое. Ну разве мы не похожи на парочку щебечущих семнадцатилетних влюбленных? — спросила она игриво.

Он рассмеялся:

— Действительно похожи, но ведь это совсем не плохо.

Взявшись за руки, они направились по главной улице городка к банку, расположенному недалеко от гавани. Клерк проводил их к президенту на самый верхний этаж, в просторное помещение с широким окном, из которого открывался великолепный вид на море.

— Да, неплохо живут банкиры, — заметила вполголоса Сигни.

— Любой бизнес может потерпеть крах, а вот с банками это случается крайне редко, — заметил Рамзи.

Вскоре к ним присоединился Фергюс, и мужчины сели за стол, заваленный документами. Сигни ничего не оставалось, кроме как любоваться морскими просторами, что ее вполне устраивало.

Когда в гавань вошел большой изящный парусник, ее охватило волнение. Дай бог, чтобы на его борту оказались Брок и товарищи Рамзи по плену.

— Я ненадолго отлучусь, — сказала она мужчинам, стараясь скрыть свое волнение. — Не беспокойтесь, я скоро вернусь.

Оторвав глаза от документов, Рамзи кивнул, а затем снова углубился в чтение.

Сигни знала, что Фергюс старался сохранить для него все, что было возможно.

Выйдя из комнаты, она сбежала по ступенькам крыльца с неподобающей леди поспешностью и быстро направилась к пристани, где швартовался корабль. Это была «Леди Констанс» из Лондона.

Стоя на причале с сильно бьющимся сердцем, Сигни ждала, пока спустят трап, и вскоре заметила на борту судна среди хорошо одетых леди и джентльменов Брока, и тот весело помахал ей рукой.

Как только трап был установлен, Брок поспешил навстречу Сигни и сообщил:

— Извини, нас задержала в пути непогода. В проливе судно попало в шторм, и паруса судна были повреждены. Надеюсь, мы не опоздали?

— Боюсь, что задержка в пути оказалась роковой, — грустно сказала Сигни, наблюдая, как спутники Брока сходят по трапу. — Нашим гостям, возможно, придется ночевать на корабле, поскольку Скеллиг-хаус надо освободить для нового владельца.

— Нам нужно всем вместе немедленно отправиться в банк, — сообщил Брок и жестом пригласил спутников следовать за ним. Все быстрым шагом двинулись в сторону банка. — Кстати, я привез Софи Маклауд: она согласилась позаниматься с тобой. Вы непременно подружитесь.

Вздрогнув, Сигни бросила взгляд через плечо и увидела в нескольких шагах у себя за спиной миниатюрную рыжеволосую девушку.

— Я привезла с собой набор масляных красок! — крикнула ей художница. — Но об этом поговорим позже!

Брок с нежностью посмотрел на Софи, а затем перевел взгляд на Сигни.

— Я сейчас объясню тебе ситуацию…

Роальд, похожий на хищника, выследившего свою добычу и готового нанести последний удар, с важным видом вошел в помещение для переговоров.

— Я вижу, вы принесли какие-то документы, и у меня бумаги с собой. — Он бросил папку с документами на стол. — Ну что, начнем?

— Еще нет пяти часов, — твердо заявил Фергюс.

Роальд пожал плечами и, сев на стул, щелкнул пальцами, подзывая молодого банковского служащего.

— Я прислал бутылку шампанского. Принесите ее сюда. И один бокал, потому что праздник сегодня только у меня.

Служащий отвесил почтительный поклон самому богатому бизнесмену на Торси, и отправился за шампанским.

Рамзи огляделся по сторонам. Где Сигни? Она сказала, что скоро вернется, и она не из тех, кто избегает неприятных сцен.

В этот момент раздался шум за дверью, и Рамзи понял, что по лестнице поднимается довольно большая компания.

Дверь открылась, и в помещение первыми вошли Брок и Сигни, а за ними — еще около дюжины мужчин. Рамзи узнал почти всех, и в паре с каждым была привлекательная дама. Это его товарищи по плену с женами. Кроме того, среди гостей была и его кузина Кенди.

Рамзи оцепенел, не понимая, что происходит. К нему подошла Сигни, в ее глазах плясали чертики, и тихо сообщила:

— Рыжеволосая девушка справа, которая внимательно наблюдает за нами, — художница Софи Маклауд. Большое спасибо, что ты смог убедить ее приехать сюда!

— Мне показалось, что это будет для тебя лучшим свадебным подарком, — сказал Рамзи, кивнув художнице.

Он понимал, что в неоплатном долгу перед Броком, ведь это полностью его заслуга.

— Рад видеть тебя, Рамзи, — выступив вперед, поздоровался капитан Габриэль Хокинс Венс. — Правда, мы знали тебя под фамилией Чантри.

— Этого требовали обстоятельства, — широко улыбнувшись, сказал Рамзи и обвел взглядом товарищей.

Высокий широкоплечий Уилл Мастерсон, армейский майор, стоял рядом с великолепной рослой красавицей, похожей на амазонку. Светловолосый умница Гордон Одли держал под руку даму с золотисто-рыжими, как у Сигни, волосами. Венс стоял, конечно же, рядом с леди Рори, которая выглядела гораздо более презентабельно, чем в ту памятную ночь, когда Рамзи встретил ее в Константинополе.

Еще один армейский офицер, Дюваль, который, как оказалось, был скорее англичанином, чем французом, стоял под руку с очаровательной Сюзанной. С ней Рамзи тоже познакомился в Константинополе.

Стоявшая рядом со своим красавцем мужем Кенди шагнула вперед, чтобы поцеловать кузена и обнять Сигни, и воскликнула:

— Я так рад снова оказаться на Торси!

— Черт возьми, кто все эти люди? — рявкнул Роальд. — Им здесь нечего делать!

— Ошибаетесь, милейший! — возразил Венс, окинув Роальда презрительным взглядом. — Кай Рамзи в свое время оказал кое-кому из нас неоценимую услугу, и мы приехали, чтобы вернуть ему долг. — Он положил на стол туго набитый кошелек. — Рамзи, ты спас жизнь моей дорогой Рори. Вот тебе пять тысяч фунтов, хотя жизнь моей жены стоит, конечно, несравненно больше.

Он улыбнулся Авроре, и та, шагнув вперед, положила рядом с его кошельком еще один, не менее толстый, и сказала:

— Я благодарю Рамзи за мою кузину Констанс, которая мне дороже родных сестер. Сейчас она живет в Америке, и я жертвую пять тысяч фунтов от ее имени.

Рамзи буквально ошеломило происходящее, и он потерял дар речи.

После Рори Симон Дюваль с улыбкой заявил:

— Ты спас мою Сюзанну, такое не забывается. Она для меня — бесценный дар.

Сюзанна тут же поддержала его, тихо добавив:

— Когда Симон нашел меня, я работала обычной швеей. К моему немалому удивлению, позже мы узнали, что я богатая наследница, так что, думаю, будет справедливо, если я — пусть и с некоторым опозданием — заплачу за свой билет в новую счастливую жизнь. Вот мои пять тысяч фунтов для мистера Рамзи, мужчины с самыми полезными связями в Константинополе.

Она положила свой ридикюль рядом с кошельками и отступила назад.

Дождавшись своей очереди, Кенди Дуглас, которая, по-видимому, носила теперь фамилию мужа, шагнула вперед, бросив презрительный взгляд на Роальда.

— Кай, мы с тобой кровные родственники, но, к счастью по материнской линии, так что я не состою в родстве с этим человеком. — Кенди взглянула на Рамзи и Сигни. — Я никогда не забуду летние каникулы, которые проводила здесь, на Торси. Мы играли все вместе: ты, Брок, другие дети, — именно тогда я сформировалась как личность. И поскольку я тоже богатая наследница, — она достала объемистый клатч и положила рядом с ридикюлем и кошельками, — хочу внести свой вклад в будущее Торси. Я делаю это в память о твоих бабушке и дедушке. Надеюсь, ты сделаешь все возможное, чтобы острова оставались тем особым местом, которым были всегда.

Роальд побагровел от ярости и, казалось, был готов взорваться. Фергюс решительно встал из-за стола и обратился к Роальду:

— Давайте перейдем в соседнюю комнату, чтобы надлежащим образом оформить погашение долга. Полагаю, вы беспрепятственно подтвердите, что своевременно получили все двадцать пять тысяч фунтов.

Настенные часы как раз отбили пять ударов. Фергюс увел из помещения для переговоров Роальда и молодого банковского служащего, оставив Рамзи с нагрянувшими на остров гостями. Со многими он был связан узами дружбы, которая зародилась еще в сыром подвале. Охваченный волнением, он нервно сглотнул и пробормотал:

— Не знаю, что и сказать…

— Мне кажется, «спасибо» будет достаточно, — подсказал Венс, пожимая ему руку.

Остальные друзья тоже подошли к Рамзи, чтобы поприветствовать и обменяться рукопожатиями.

— Это чудо, что мы выжили, — сказал Дюваль. — Удалось ли нам исправить свои ошибки, встать на правильный путь, искупить прегрешения? Мы ведь недаром спаслись из того проклятого сырого подвала, где говорили всю ночь, передавая по кругу бутылки плохого бренди.

— Думаю, я сумел, хоть и с некоторым запозданием. — Рамзи обнял Сигни. — И этому во многом способствовала моя богиня.

Мастерсон обнял свою великолепную амазонку и заявил:

— Моя Афина делает все возможное, чтобы пробудить в мужчине лучшие качества.

— А мой муж старается все лучшее пробудить во мне, — добавила его жена. — Хотя иногда даже лучшему из мужчин требуется небольшая взбучка.

Все рассмеялись.

— Что это за фестиваль огня, о котором все здесь говорят? — спросил Гордон.

— О, будет весело! — воскликнула Сигни. — Сначала мужчины, распевая старинные песни на норнском диалекте, прошествуют по улицам с факелами к гавани. Если вы не знаете слов, то можете просто напевать мелодию. Потом, когда все соберутся, факельщики разведут большой костер и сожгут чучело викинга. После этого начнется застолье. На праздник соберутся все жители острова. Мы, хрупкие женщины, будем сидеть в доме, в тепле, и мирно беседовать, пока мужчины не разожгут костер.

— Это праздник осеннего равноденствия, — добавил Рамзи. — Мы вступаем в зиму — холодное время года. Огонь символизирует свет и тепло, которые проведут нас сквозь тьму навстречу весне.

— Прекрасная символика! — одобрил Гордон. — Празднование сопровождается разжиганием костра, угощением вкусными блюдами и вином. Что еще нам нужно? — Гордон взял жену за руку. — Нам с Калли этого достаточно! Уверен, мы отлично повеселимся!

— Но у нас намечается еще одно грандиозное торжество. — Рамзи легонько сжал руку Сигни и, заглянув в ее теплые золотисто-карие глаза, продолжил: — Мы совершили обряд «соединение рук», и в ближайшие дни у нас состоится венчание в соборе Святого Магнуса, а потом и свадьба. Вы все, разумеется, приглашены! — Он поцеловал невесту и пробормотал: — Вместе навеки, дорогая.

Она прижалась к нему так крепко, что услышала биение сердца.

— Я люблю тебя, мой лэрд, — прошептала Сигни, и они слились в таком страстном поцелуе, что их друзья бурно зааплодировали.

Лэрд и его леди соединили руки, чтобы отныне и до конца дней их не размыкать.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.