Мэри Спенсер Поверь в любовь

Глава 1

Калифорния, начало июня 1888 года

Прикрывая глаза ладонью от палящего полуденного солнца, Хорхе Робелардо силился разобрать лица трех мужчин, приближавшихся к его лагерю. Все трое были верхом. Двое, без сомнения, его люди, а вот третьего, ехавшего посредине, он не знал. Этому немало способствовала широкая повязка, закрывавшая ему глаза, и Робелардо буквально сгорал от любопытства.

Отступив назад, в тень от крыши салуна, он перевел взгляд на залитую щедрыми лучами солнца долину, окруженную цепью холмов.

Калифорния...

У него вырвался вздох удовлетворения.

Все вокруг выглядело таким мирным. Холмы, казалось, были отлиты из чистого золота. Робелардо любил эти места больше всего на свете и никогда не уставал любоваться ими. Случалось так, что в его душе поднималось смятение – а бывало это нередко, – и тогда он возвращался сюда, зная, что один вид этих мест успокоит его.

Так бывало прежде, так будет всегда.

Даже сейчас, когда мрачный взгляд темных глаз выгнал его из прохладного салуна на жаркое солнце, он не сомневался, что щедрая красота покрытых буйной зеленью холмов успокоит его душу, прогнав прочь неприятное чувство неуверенности.

Ему не часто приходилось испытывать страх. Да и не в его натуре давать волю чувствам. Паника, ужас, безнадежность – все это было ему незнакомо. Прошло столько лет с тех пор, как он в последний раз испытывал что-то подобное, что сейчас, случись ему вновь столкнуться с этим, он вряд ли даже смог бы понять, что с ним происходит.

И тем не менее, нечто похожее заставило его только что подняться из-за стола и выйти из салуна в жаркое марево. Та молчаливая девушка напротив, ее огромные темные глаза и безмятежное спокойствие на лице пробудили в нем смутные чувства, которым он затруднился бы и название дать. И вот, вместо того чтобы заглушить неосознанное чувство тревоги, он решил окунуться в раскаленное золото калифорнийской долины и снова стать самим собой.

Слава Богу, скоро он избавится от нее. Хуан и Роберто быстро справились со своей задачей. Не пройдет и часа, как его план будет выполнен. И тогда она исчезнет навсегда. Его люди позаботятся об остальном, а у него в душе опять воцарятся мир и покой.

Из салуна вышли еще двое и двинулись к нему. При виде приближающихся всадников они вскрикнули от удивления. На крик высыпали остальные.

– Кто это, Хорхе?

Робелардо сунул в рот тонкую длинную сигару, не спеша раскурил ее и глубоко затянулся, прежде чем ответить.

– Спокойно, Эстефано, скоро узнаем. Да и потом, какая разница, кто он, этот американец! – Тяжелый взгляд его задержался на сердитом лице молодого человека. – Как бы там ни было, девчонка уедет с ним.

– Только если он женится на ней, – упрямо буркнул Эстефано. – Ты обещал. Помнишь?

– Да, – согласился Робелардо. – Он обвенчается с ней или умрет. Я так сказал, и так оно и будет.

– А если он уже женат? – не отставал Эстефано, кивком головы указывая в сторону всадников.

Робелардо помолчал, о чем-то размышляя, потом вновь бросил испытующий взгляд на своих людей.

– Тогда... ну что ж, ради его же собственного блага, и ее тоже, будем надеяться, что это не так.

– Но если...

– Молчать! – оборвал его Робелардо. – Только не упоминай о ней сейчас. Ни о какой сделке не может быть и речи, пока этот гринго с ней не обвенчается. А теперь оставь меня в покое.

Все еще сердито хмурясь, Эстефано отошел в сторону.

Всадники подъехали ближе. Теперь уже можно было различить их лица. Бросив еще один взгляд на того, что скакал в середине, Робелардо вдруг вздрогнул и, выронив сигару, невольно сделал шаг вперед.

– Проклятие! Быть не может!

Стиснув в руках хлыст, он напряженно всматривался в высокого мужчину, которого конвоировали его люди. Повязка наполовину скрывала его лицо, но теперь Робелардо знал, кто перед ним.

– Матерь Божья! – онемевшими губами с трудом выговорил он и тотчас обрушил свой гнев на конвоира: – Идиот! Выбирал по всей Калифорнии и не нашел никого лучше, чем... Кого ты мне привез?!

Пожав плечами, тот спешился.

– Первый гринго, который попался нам в руки, – это ведь твои слова, верно? Ну, вот он, перед тобой. Мы сцапали его прямо у ворот ранчо Ангелов. Почти на том же самом месте, что и девчонку.

Робелардо вытащил из висевших на поясе ножен тяжелый нож.

– Я тебе сердце за это вырежу, Роберто!

– Чур я первый, – произнес вдруг тот, о ком они говорили, и руки Робелардо невольно опустились. – Тогда, возможно, я не сообщу Мэтту о том, что вы затеяли. – Сорвав с лица повязку, пленник невольно заморгал, ослепленный яркими лучами солнца, а потом перевел глаза на хмуро разглядывавшего его Робелардо.

– Интересно, Джеймс Кэган, а с чего ты вообще взял, что проживешь достаточно долго, чтобы успеть шепнуть словечко своему братцу, нашему великому шерифу Кэгану?

Джеймс Кэган щелчком сдвинул шляпу на затылок, и несколько светлых упрямых завитков упали ему на лоб. Склонившись вперед, он улыбнулся, и улыбка эта очень не понравилась Робелардо.

– Ты сам прекрасно знаешь ответ на свой вопрос, мерзавец, верно? Так что все это значит?

Конечно, Робелардо знал, и знал, увы, слишком хорошо, что сделает с ним шериф Мэтью Кэган, если он убьет его младшего брата. В жизни Робелардо было всего несколько человек, к которым он относился с искренним уважением. Их легко было пересчитать по пальцам. Мэтью Кэган был одним из них – вернее, единственным оставшимся в живых, кого он пока еще не успел убрать со своего пути. Пока еще не успел. Мэтью был его врагом. Они давно разыгрывали эту партию, ставкой в которой была жизнь, но оба вели ее по законам чести. Однако если ему случится убить брата шерифа, о чести придется забыть. Мэтью Кэган кинется по его следу, и в конце концов так или иначе игре придет конец.

Робелардо задумчиво разглядывал Джеймса Кэгана. Тот невозмутимо встретил его взгляд. Робелардо почти ничего о нем не знал и почему-то встревожился. Не исключено, что он похож на старшего брата. Человек чести? Человек, достойный уважения? Владелец ранчо, скотовод, и весьма преуспевающий, – вот и все, что было известно Робелардо. Может, из него выйдет вполне приличный супруг для девушки и она будет счастлива с ним, вместо того чтобы перебиваться с хлеба на воду в качестве возлюбленной одного из его людей? Но Робелардо этого было мало. Он хотел уберечь ее от опасности, хотел, чтобы ее любили и лелеяли. Слишком уж она хороша, на его, Робелардо, взгляд. Будет ли Джеймс Кэган добр с ней?

– Ты ведь пока не женат, Джеймс Кэган? – спросил он. Ни один мускул на лице молодого человека не дрогнул. Он промолчал. – Стало быть, женат?

– Нет, – решительно отозвался пленник, и Робелардо почувствовал в его словах горечь.

Люди Робелардо напряженно прислушивались к их разговору и шумно выражали неодобрение. Самого Робелардо обуревали другие чувства: радость от того, что девушка наконец исчезнет из его жизни, и облегчение – поскольку он не обагрит свои руки кровью младшего брата Мэтью Кэгана.

– Слезай, – коротко велел он. – Сейчас узнаешь, для чего тебя привезли.


Хорошо, что его наконец увели с раскаленного жарким июньским солнцем двора и он оказался в прохладной полутьме салуна – того самого, который Робелардо и его шайка привыкли считать своей территорией. Глаза Джеймса не сразу привыкли к темноте. Люди Робелардо почти волоком протащили его в глубину дома, где раньше был бар. Сквозь топот множества ног прорвался звон стаканов, и через мгновение перед удивленным Джеймсом уже стояла не слишком чистая кружка, в которой плескалось виски.

– Пей, – подбодрил его Робелардо, прежде чем опрокинуть в глотку свой стакан.

Джеймс послушался. Виски обожгло пересохшее горло, но ничего страшного. Он оказался в чертовски неприятной ситуации, и ему не мешало подкрепиться.

«Проклятый дурак, – подумал он уныло. – И как только меня угораздило попасться им в лапы?»

Если ему не удалось сбежать по дороге, то теперь об этом не стоит и мечтать: вокруг толпилось не меньше двух десятков вооруженных до зубов головорезов, смотревших на него так, словно для них не существовало большего удовольствия, чем немедленно выпустить ему кишки.

Отставив в сторону стакан, Джеймс вызывающе вздернул подбородок.

– Ну? Кто-нибудь скажет мне, для чего вам понадобилось разыгрывать этот фарс?

Робелардо вытер рот тыльной стороной ладони и опустил стакан.

– Американцы, – с презрением процедил он сквозь зубы. – Ну и манеры, дьявольщина! Вечно куда-то торопятся! Ладно, черт с тобой. Есть тут у меня один человек, который, думаю, произведет на тебя впечатление.

Встав, Робелардо направился в угол комнаты и поманил его за собой Джеймс последовал за ним, со всех сторон провожаемый настороженными взглядами.

Шагнув в темноту, Робелардо вдруг замедлил шаги и с кем-то заговорил. Говорил он тихо, так что Джеймс, сколько ни старался, так и не смог разобрать ни единого слова. Но почему бандит ведет себя так, словно в углу сидит до смерти перепуганный зверек, которого он боится напугать еще больше? Джеймс невольно притих и, привстав на цыпочки, постарался разглядеть из-за плеча Робелардо, что, или, вернее, кто, там сидит.

Но головорез неожиданно присел на корточки, и взору Джеймса предстало странное зрелище.

Первая мысль, которая пришла ему в голову при виде девушки, – это до чего же та черна! Ее длинные, густые, как грива дикой лошади, волосы спадали до самых бедер и были чернее калифорнийской ночи. Глаза, огромные и неподвижные, были так темны, что тоже казались черными, а выжженная знойным солнцем кожа по цвету напоминала густое оливковое масло. Девушка сидела так тихо, что казалась высеченной из скалы статуей. Однако отнюдь не выглядела сломленной или забитой пленницей.

Она просто спокойно сидела в углу салуна, битком набитого кровожадными головорезами, причем с таким видом, будто это самое подходящее для нее место.

Бандиты сгрудились тут же, ворча и отпихивая друг друга, чтобы оказаться поближе к незнакомке. Робелардо все так же тихо что-то ей говорил, а она, не удостаивая его ни единым словом, все так же невозмутимо смотрела на него своими огромными, ничего не выражающими глазами. Тогда он поднес к губам ее руку и запечатлел на ней почтительный поцелуй, но девушка никак не отреагировала на эту ласку.

Робелардо выпустил ее руку, и она безвольно упала на колени незнакомки. Девушка молчала. Вздохнув, Робелардо посмотрел на Джеймса.

А тот, в свою очередь, присел на корточки и в изумлении уставился на сидевшую перед ним девушку, гадая про себя, поднимет ли она глаза. Ему вдруг отчаянно захотелось заглянуть в их темную бездну. Незнакомка казалась очень молодой, не старше шестнадцати-семнадцати лет. Ее выцветшее старенькое платье, как, впрочем, и сама его обладательница, было грязно донельзя и нуждалось в горячей воде и мыле. Странно, что девчонка делает в подобном месте? Впрочем, ответ напрашивался сам собой.

Джеймс взглянул на Робелардо, и в глазах его отразилось осуждение.

Тот вспыхнул, будто прочитал его мысли.

– Это совсем не то, что ты думаешь, амиго! Мы вовсе не похитили ее, хотя мои люди давно уже облизывались на этот лакомый кусочек! Ты только загляни ей в глаза! Да любой мужчина счастлив утонуть в них, понимаешь?

Джеймс молча кивнул, всем сердцем готовый согласиться с каждым его словом.

Даже несмотря на свою безжизненность, девушка была дьявольски хороша собой. И однако... она была так неподвижна, что в душе у него закопошилось какое-то неприятное чувство. Ему вдруг отчаянно захотелось коснуться ее, провести пальцем по нежной щеке, чтобы убедиться, что она живая.

– Мы наткнулись на нее три дня назад, – объяснил Робелардо, – на той самой дороге, которая ведет в Лос-Анджелес. Когда мы нашли ее, она копала могилу. Могилу, чтобы похоронить отца, понимаешь?! Рядом стоял фургон, а в фургоне лежал он, мертвый, а она, совсем одна, копала ему могилу. Ну и что мне оставалось делать? – Он воздел руки к небу. – Не мог же я просто бросить ее там! В конце концов, я ведь мужчина, верно? – Он расправил плечи, будто в подтверждение собственных слов. – Ну вот, мы помогли ей похоронить отца, а потом забрали девочку с собой. И с тех самых пор она вот так и сидит. Даже не пыталась сопротивляться, когда мы уводили ее, понимаешь? И с тех пор не сказала ни единого слова! Просто сидит молча в углу, и все. И молча ест, что мы ей приносим.

Пока Робелардо рассказывал, Джеймс разглядывал девушку. Как только тот закончил, он повернулся к бандиту.

– Я возьму ее с собой, – решительно произнес он, – и отыщу кого-нибудь, кто сможет позаботиться о ней!

Не дожидаясь ответа Робелардо, Джеймс шагнул к девушке и очень осторожно коснулся ее ладони. Незнакомка вздрогнула. Ресницы ее затрепетали, и огромные неподвижные глаза остановились на его лице.

В ответ он ласково погладил ее по руке.

– Привет, милая, – очень нежно прошептал он, воодушевившись при мысли, что красавица заметила его. – Меня зовут Джим Кэган. Я собираюсь забрать тебя отсюда. – Оставалось только надеяться, что так оно и будет. Робелардо ведь до сих пор не сообщил, зачем его сюда привезли.

Впрочем, Джеймс уже решил сам для себя, что без нее не уедет. Во всяком случае, живым.

– Не бойся. – Он осторожно сжал хрупкое запястье, ощутил ее пульс и почувствовал, как колотится ее сердце – словно у испуганного зверька. – Пока я с тобой, все будет хорошо.

Девушка моргнула, но никак не выказала, что поняла хоть единое слово из того, что он ей сказал. Ее рука так и осталась безвольно лежать в его ладони. Джеймс ласково пожал ее – увы, никакого ответа.

– Она в шоке, – буркнул он себе под нос, но стоявший за ним Робелардо услышал и кивнул:

– Si[1]... Я так и подумал. Очень печально, правда? Хотя чего-нибудь в этом роде и следовало ожидать. Я надеялся, что со временем она придет в себя, все же кто знает? Для этого всегда требуется время, и потом... вдруг рассудок к ней так и не вернется? Может, она сошла с ума?

– Нет-нет, – успокоил его Джеймс. – Просто ей тяжело пришлось, вот и все. Дайте ей немного времени, чтобы успокоиться, и все будет хорошо, верно, милая? Просто немного времени и чуть-чуть любви – и она расцветет. – Он снова ласково сжал ее пальцы. – Так вот, Робелардо, думаю, будет лучше, если я прихвачу ее с собой.

На губах бандита мелькнула ленивая усмешка. Он медленно выпрямился и, чуть помедлив, окинул Джеймса с ног до головы хищным взглядом.

– Si, амиго, конечно, ты можешь забрать ее с собой, если хочешь, хотя кое-кто из моих людей будет сильно огорчен. Эстефано уже просил отдать девчонку ему в жены. – Он подмигнул молодому человеку, о котором шла речь, и тот угрюмо ухмыльнулся в ответ. – Он любит таких женщин. Которые молчат, понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Джеймс. – Что же касается Эстефано, – он покосился на парня, – пусть катится ко всем чертям, я заберу девчонку с собой. Будет на то твое согласие или нет, но она уедет. – По тому, как это было сказано, можно было догадаться, что вопрос обсуждению не подлежит. – Ты меня понял?

Улыбка на губах Робелардо застыла.

– Думаешь запугать Робелардо, парень, а потом заполучить и красотку? Фу, как стыдно! Стыдно, сеньор Кэган. Все вы, американцы, такие – ничего рыцарского! Разве так ведет себя настоящий кабальеро? Да что с вас взять? Ни хороших манер, ничего... одни нелепые угрозы! А ведь я с самого начала дал понять, что вы вольны забрать бедняжку с собой, разве не так? Так для чего испытывать терпение старого Робелардо?

Усталым жестом Джеймс стащил с головы шляпу и кинул ее на стул. Вытерев пот со лба, он тяжело вздохнул.

– Клянусь кровью Христовой, ты сам способен вывести из себя кого угодно, даже святого! Что за игру ты ведешь, хотел бы я знать?! Как бы там ни было, я согласен: давай сыграем!

И тут вдруг усмешка на лице Робелардо превратилась в волчий оскал.

– Очень хорошо, гринго, значит, хочешь сыграть? Согласен! Ты возьмешь девчонку, но не бесплатно! В конце концов, ведь сам Господь Бог вверил ее мне, не так ли? И моя совесть должна быть чиста по поводу того, что она попадет в хорошие руки! Это мой долг! Разве нет?

И хотя Джеймсу до смерти хотелось ответить «нет», он сдержался. Спорить с мексиканцем было бесполезно, только время зря терять.

– И какова же твоя цена, Робелардо?

Бандит снова усмехнулся, на этот раз в улыбке его сквозило торжество.

– Ну что ж, Джеймс Кэган... Девушка уедет вместе с тобой, но только в качестве твоей жены!

Воцарилась гробовая тишина, и Джеймсу показалось, что сердце его оборвалось. Глаза его чуть не вылезли из орбит.

– В качестве моей жены?! – Ему показалось, он ослышался.

– Так, так. Ты меня понял. – Робелардо тотчас подмигнул парнишке за спиной Джеймса: – Лопе, сбегай-ка за падре. Скажи, чтобы пришел сюда, слышишь? И пусть поторапливается!

– Погодите! – отчаянно завопил Джеймс, вцепившись ему в рукав. – Что это вы затеяли?! Совсем с ума сошли! Чтобы я женился на этой девушке?! Да я ее знать не знаю... впрочем, и она меня тоже! Господи, спаси и помилуй, а вдруг она немая?

– Хочешь забрать ее отсюда живой, – холодно процедил Робелардо, – соглашайся! Будет так, как я сказал!

– Но это незаконно! – в ужасе воскликнул Джеймс, с большим трудом удерживаясь от соблазна вцепиться ему в глотку. Может, схватить девушку в охапку и попытаться прорваться к выходу? Вряд ли получится. Скорее всего один из них непременно нарвется на пулю. – Послушай, друг, – едва владея собой, сказал он, – ты ведь понимаешь, что брак этот не будет иметь силы, так для чего заставлять нас обоих, особенно эту бедняжку, – он ткнул пальцем в сторону безмолвной девушки, – проходить через подобное унижение?

Бандит невозмутимо пожал плечами:

– Может быть, в глазах властей ваш брак и не будет иметь законной силы, сеньор Кэган, но только не перед лицом Всевышнего. А потом... даже у тебя, хоть ты и американец, вряд ли хватит совести прогнать женщину, которую ты поклялся любить и лелеять, пусть и под дулом пистолета! Все ж таки ты мужчина и слово «честь» для тебя кое-что да значит!

– Дьявольщина! – Глаза Джеймса сузились. – Просто не верится. Кто бы говорил о чести! Ублюдок паршивый, попробуй только повтори – живо познакомишься с Мэттом! Уж он позаботится, чтобы ты навсегда запомнил этот день! А если ты имеешь зуб на меня, так нечего припутывать сюда ее! – рявкнул он, стукнув себя кулаком в грудь. – Бедняжке и так досталось, а ты!.. Совести у тебя нет, вот что!

– Довольно! – прорычал Робелардо, и кулак его со свистом рассек воздух. – Чертовы гринго! Сначала угрозы, а теперь еще и оскорбления! Чтоб я сдох, если стану выслушивать такое! Да еще от кого? От моего же пленника! Да стоит мне только мигнуть, и из тебя вышибут дух без дальнейших разговоров. – Собравшиеся одобрительно зароптали. – Все, хватит! Будет как я сказал! А теперь слушай внимательно, гринго! Либо обвенчаешься с ней и тогда вы оба свободны, как ветер, либо девчонка завтра же станет женой Эстефано, а тебя отвезут туда, где нашли, – на ранчо Ангелов. Только при этом обчистят до нитки. А теперь решай сам, гринго. Падре ждет.


Элизабет в жизни не чувствовала себя такой усталой. И даже теперь, когда двое незнакомцев в ожесточенном споре решали ее участь, она, к своему изумлению, вовсе не волновалась. Конечно, она прекрасно понимала, что речь идет о ней. Главарь бандитов, тот самый, который помог ей похоронить отца, а потом привез ее в это Богом забытое место, кипя от ярости, требовал, чтобы высокий белокурый незнакомец, который появился в салуне только пару минут назад, обвенчался с ней. Это было совершенно ясно. Так же ясно, как и то, что парню такой оборот дела был явно не по душе.

Казалось, Элизабет должна была чувствовать себя оскорбленной, но, как ни странно, ничего подобного она не испытывала. Единственное чувство, которое ею владело, – это усталость. Страшная усталость. И еще какое-то неясное смущение.

Неужели папа умер только вчера? Или это случилось раньше? Она ничего не помнила.

В памяти сохранилась только дорога сюда, такая долгая, что этому не видно было конца. Теперь ей не верилось, что когда-то и у нее был родной дом. Порой что-то мелькало в ее памяти, но так смутно, что можно было подумать – она вспоминает старый сон. Давний сон, в котором много-много лет назад она жила в волшебной стране Теннесси, где холмы и долины вокруг были покрыты ковром свежей зеленой травы и где было полным-полно воды... достаточно пройти полмили, чтобы окунуться в ее прохладную глубину. Там жили папа и мама, и Грейс, и Джон, и Фрэнк... все они тогда еще были живы...

– Милая. – Чей-то тихий голос заставил ее очнуться. Элизабет вздрогнула и подняла глаза. Она и не заметила, как закрыла их. Светловолосый незнакомец присел возле нее на корточки. Она в удивлении уставилась на него, вдруг подумав, что в жизни своей не встречала столь привлекательного мужчины. Его непокорные волосы были цвета спелой пшеницы, а глаза – темно-синие, как вечернее небо в ее родных краях.

И в толпе окруживших его бандитов он выделялся, словно стройное дерево среди низкорослых кустов. Он положил руки на плечи Элизабет и спустя какое-то время привлек девушку к себе, и вдруг она поймала себя на том, что его голос ей нравится. В нем сквозили спокойствие и уверенность. Казалось, достаточно только положить голову ему на плечо, как все сразу образуется.

Юноша чуть заметно ее тряхнул.

– Милая, ничего не поделаешь. Судя по всему, нам придется выполнить их требование. Просто поверь мне, хорошо? Я вытащу отсюда нас обоих. Клянусь тебе. Ты меня понимаешь?

Понимает ли она? Да, конечно. Она кивнула. И почувствовала, что он крепче стиснул ее плечи.

– Хорошо. А теперь пошли. И чем быстрее, тем лучше. Скоро все будет позади и мы уедем.

Джеймс поднял ее на ноги и повел за собой. Сильная загорелая рука незнакомца обвилась вокруг ее талии. Вот и хорошо, вяло подумала Элизабет, машинально ухватившись за его рукав. Если бы он не поддержал ее, она бы наверняка рухнула на пол.

Одетый в монашескую сутану человек, стоя перед ними, заметно покачивался. От него разило, как из бочки. Запинаясь, он произносил фразу за фразой на каком-то непонятном Элизабет языке... наверное, на испанском. Наконец светловолосый незнакомец что-то коротко буркнул, и священник бросил на нее вопросительный взгляд. Почти сразу же у нее над ухом раздался чей-то шепот:

– Теперь твоя очередь, девочка. Скажи «да». Или просто кивни.

Элизабет непонимающе уставилась на красивое мужественное лицо, потом перевела взгляд на священника и послушно кивнула. В комнате тотчас прогремел ужасающий вопль, больше похожий на волчий вой, и Элизабет зажмурилась.

Загрузка...