Предал? С вещами на выход!

Глава 6

— Я сразу говорила, что он тебе не пара! Старый пердун! — мама капает в стакан успокоительное. — Что ни дерьмо, то к нашему берегу! Какие мальчики за тобой ухаживали, а ты выбрала крокодила! — завела она любимую песню. — Непутёвые эти Борисы. Ни одного верного среди них не знаю!

— Мам, причём тут имя? Хорошо мы с ним жили. Внука тебе умницу родили, вырастили.

— У моей соседки, — она показала глазами на чаёвничаю с нами Татьяну Васильевну, — трое! А вас еле на одного хватило. Всё бизнес строили. И что теперь? Муж гуляет, а тебе себя и занять нечем!

Убедить в чём-то пожилую женщину непросто.

— Седина в бороду, бес в ребро! И что дальше?

— Разведусь, выйду за другого и рожу тебе ещё внука или внучку!

— С ума не сходи. Дорога ложка к обеду! Мне уже никто не нужен. А ты станешь вместе с внуками своего нянчить? Егору жениться пора!

Прекрасно знаю, что стоит заговорить о разводе, станет отговаривать. Быть разведёнкой — неприлично! Пытаюсь её подловить:

— Ладно, мамочка, не ворчи. Вдруг Боря исправится?

Кладезь поговорок тут же выдаёт подходящую:

— Сейчас, жди, исправится! Бросит ссаться, начнёт сраться! — она махнула рукой, ставя жирный крест на зяте. — Ладно, хватит о нём. Не жалей, если уйдёт. Моложе найдёшь!

Смотрю на маму, выпучив глаза. Неожиданно, что она поддержала развод. Стопроцентное подтверждение — нужно с Северовым разводиться.

— Мама, я не отпущу его с миром, тем более с Богом. Пожалеет сто раз, что так поступил!

— И правильно сделаешь. Отомсти за всех, кто не может постоять за себя!

Женская солидарность? Что-то для мамы новое.

Уезжала домой, обеспечив себе надёжное алиби. Оставалось хорошо сыграть скорбь, злость, растерянность от цинизма грабителей. Угнавших из гаража два автомобиля мужа. Укравших коллекцию его часов. Мои драгоценности. Грабителям удалось вскрыть надёжный сейф в кабинете мужа с деньгами, договорами и остальными документами его компании. Всё моё хранится в ячейках банков.

Зорин полностью выполнил обещание. Я ходила по дому, среди разбросанных вещей. Грабители переворошили все ящики, гардеробную, спальни. В кабинете валялись ворохи бумаг.

Вызываю полицию. Реву белугой, объясняя, что меня ограбили.

Подписываю протоколы, даю объяснения. Играю круче экранных звёзд. Устала настолько, что уснула, едва коснувшись подушки. Чуть не проспала возвращение мужа из клиники. Выставляю за порог две дорожные сумки с остатками его сезонной одежды и обуви.

Усаживаюсь напротив окна и, наконец, начинаю просматривать вчерашние сообщения. Быстро пролистываю рабочие моменты, с этим должны разобраться помощники. Читаю лишь с воплем о помощи. Натыкаюсь на сообщение без подписи:

«Овца, оставь Бориса в покое! Он любит меня, а тобой, старой вонючкой, брезгует. Мы скоро поженимся! Будешь мешать — пожалеешь, что на свет родилась!» К сообщению прилагается снимок, где Борис страстно целует стопу длинной ноги.

— Овца? Вонючка?..

Хлопаю ресницами. Оценивать фотографию не хочу. Я ничего не знаю о Кристине, а она в курсе многого. Даже моего номера телефона. Теперь тот взгляд в больнице становится понятным. Борюсик, целующий чужие пятки, собрался уходить и молчит? С чем связано? Нужно проверить счета общей компании.

Брезговал и ложился со мной в постель? Ради чего? Деньги дороже души? Неужели нельзя развестись по-человечески, без оскорблений?

Перед глазами картина, что наблюдала в комнате отдыха фитнес центра. Не имей гимнастка финансовой подпитки от Северова, не рвала бы за него задницу, в прямом и переносном смысле.

— Ждите ответ от вонючей старухи!

Чувствую, как в животе собирается противный холодный ком. Кровь приливает к вискам. Пелена перед глазами. В душе завывает зимняя вьюга. Обида и боль от измены отходят на задний план. Последняя точка в отношениях с мужем поставлена. Надежда на воссоединение потеряна ещё вчера. Теперь не осталось и уважения к прожитым вместе годам. С этой минуты из родного человека он переходит в статус врага. Больше никакой жалости!

Переставляю Макбук перед носом. Пришла пора поработать.

— Никому не позволю выставить меня дурой! — хищно усмехаюсь, открывая девайс.

Через час мои юристы подадут заявление о разводе и разделе имущества. Делаю скрин сообщения, переправляю его айтишникам, чтоб нашли адрес отправителя. Даю задание проверить все записи в здании фитнес-центра и соседних домов. Отправляю жалобу администрации центра. Ещё одна уходит в прокуратуру.

Даю отмашку на покупку свободных акций компании и закрытие офшорных счетов. Созываю на завтра совет акционеров. На повестке вопрос о доверии генеральному директору. Назначаю аудит проверку компании.

Война, так война!

— Добро пожаловать в Ад, любимый!

Шум со двора привлекает внимание. Открываю окно и слышу отчаянный крик маленькой девочки. Мгновенная реакция — мчаться на помощь. Выскакиваю во двор в домашнем костюме, мчусь к калитке. Слышу крики других девочек. Громкие возгласы возмущённых мужчин, говорящих не на русском языке.

Первая мысль, что мигранты напали на девочек. И тут слышу крики Бориса. Останавливаюсь, решая, выходить или нет? Немного представляю, что может происходить снаружи забора. В груди неприятное ощущение страха. Отвращение до тошноты при мысли, что сейчас увижу Бориса.

Выходить за калитку не стала. Приоткрыла и наблюдаю сторонним зрителем. Через пять минут с трудом сдерживаю смех. Праздник души и только. Встаю на приступок, складываю руки на груди и наслаждаюсь происходящим.

Вчерашняя девочка с лучшей куклой коллекции с ненавистью смотрит на Борю. Видимо она неправильно поняла его намерение отобрать любимую игрушку.

Крик взрослого мужика:

— Это мои куклы, верните сейчас же! — тонет в гаме иностранных голосов и

вызывает недоумение.

— Плохой дядя! Злой! Уйди!

Девочки яростно мутузят несостоявшегося педофила подарками по перекошенной от боли морде.

Родители с гневом посылают проклятия на голову коллекционера. Никто не верит, что солидный бизнесмен до сих пор засыпает в обнимку с игрушками!

Ставлю на мамочек девчат. Не стоит злить тигриц, защищающих потомство. Этого не понимает Борюсик, устроивший бучу.

— Верните мои игрушки! — продолжает он выть загнанным в угол боевым сусликом. — Это память от мамы!

Ехидно рычу под нос. Чувствую себя злобным монстром, и это ощущение мне нравится!

Представляю говнюка с пустышкой во рту и в описанном памперсе. Гогочу в полный голос. За общим галдежом всё равно не слышно.

Женщины постепенно наступают. Борюсик вынужден пятиться, но продолжает тянуть пальцы к детям.

На пути жадным рукам встаёт таджик в парадно-выгребном костюме с часами Бориса. Жалко, что отобрал их у сына, но этого следовало ожидать. Видно у тружеников метлы сегодня выходной или праздник.

Предатель уже не орёт, а визжит как резаный:

— Отдай костюм! Мой, от Армани! Мои часы! Верните всё! — напрасно он пытается стащить с руки дворника золотые хронометры.

Тот яростно возмущается, с силой вырывая кисть из рук насильника.

— Шайтан! Нехороший человек! — толчок в грудь опрокидывает Северова на землю. — Мне сын подарили, а ты решил отобрать? — обещание: — Полиция приедет, тебя заберёт! — вызывает у меня новый приступ смеха.

— Плохой человек, без сердца!

— Злой!

— Бандит!

Эпитеты сыплются на Бориса вперемежку с непонятными словами. Силы явно неравные. Баран в окружение стаи волков. Губы подоспевших друзей дворника блестят от жира. Похоже, одного из блеющих только что съели.

И ещё на двоих костюмы Северова.

— Это тоже мои костюмы! — он громко орёт на всю улицу. Глаза вращаются, словно у безумного. Не может понять, почему его вещи оказались в чужих руках. Взгляд шарит вокруг в надежде на подмогу соседей и сталкивается со мной. Я уже не хохочу, а ржу лошадью, с трудом удерживаясь на ногах. Не могу отказать себе в удовольствии помахать подлецу рукой.

В это время Боря получает под зад смачный удар метлой. Из карих глаз фонтаном хлынули слёзы. Он жалостливо смотрит в моё лицо. Ждёт помощи, зная, что я умею управляться с толпой. Напрасно! В душе свирепствует зимняя вьюга. Во мне больше нет к нему сострадания.

Говорю так, чтоб услышал:

— Что Борюсик, больно, когда тебя предают? Позови на помощь Кристину!

Разворачиваюсь и иду в дом.

Желания помогать предателю не испытываю!