Алисия Тейлор Приманка

Глава 1

На пороге стоял Митч. Я пыталась прийти в себя, ведь была готова увидеть Пола, но это был Митч. Он был таким огромным, что загораживал солнечные лучи, пытающиеся проскользнуть внутрь. Мне пришлось взять себя в руки, но это заняло слишком много времени. Не заговорив с ним, я просто пыталась закрыть дверь. Его тело было мощным, и перевес в пятьдесят килограмм не дал мне шанса для сопротивления. Он отразил мой толчок своим... хорошо, я не приземлилась на свой зад. Митч бесцеремонно ввалился в гостиную.

— Какого черта ты делаешь?

В панике я взялась за телефон, но он остановил меня, сказав:

— Стой!

Я уже набрала 91., как он вырвал телефон из руки. Моим спасательным средством теперь был только крик... чего я не делала прежде, но что еще мне оставалось в этой ситуации? Этот человек был маньяком, он просто ворвался в мой дом. Я начала кричать.

— Стой же! — закричал он своим грубым растущим голосом. — Я полицейский! Просто успокойся на секунду, и я покажу свое удостоверение личности.

— Полицейские не срывают двери с петель невинных людей!

— Смотри!

Он дернул свой бумажник и протянул мне в лицо. Перед глазами было настоящее удостоверение с золотой звездой, а также самодовольно улыбающимся Митчем. Оно гласило, что передо мной стоял детектив Департамента полиции Лос-Анджелеса.

— Если ты и правда полицейский, то у тебя должна быть куча объяснений. Возможно это подделка. Твое поведение больше походит на головореза, чем на полицейского. Какой полицейский громит спортзал и врывается к беззащитной женщине в дом, пугая до смерти?

— Я не громил никакой спортзал, — сказал он. — Меня не волнует, что твой... друг Пол, пытался вывалять меня в грязи.

— Почему Пол сделал бы это? И не говори «друг» таким тоном, это пугает!

Это звучало как намек на что-то большее, чем просто дружба между нами. Мне не нравилось какой смыл он придавал этому. Эта горилла еще имела наглость смеяться надо мной.

— Над чем ты смеешься?

— Типичная женщина, — сказал он, тряся головой. — Вечно беспокоишься о том, как выглядят вещи со стороны и что люди подумают. Мне по барабану кто ты ему: друг или любовница, или обе. Если бы ты беспокоилась, то не вырывалась наспех тайком из его дома в полдень, — сказал он противным голосом. — Единственные люди, которые меня интересуют в окружении Пола — это его сестра и племянник.

— Твой сын? — сказала я.

Пусть не думает, что я наивна и плохо проинформирована.

— Да, мой сын, — сухо констатировал он.

— Почему ты ошиваешься вокруг, как маньяк, пугая людей и затевая драки? Почему не хочешь сделать все законно через суд? Если ты такой порядочный гражданин... и полицейский... почему бы им не дать тебе опекунство?

— Я не беспокоюсь о слушании об опекунстве. Дело в моих руках. Мари прячется с моим ребенком, потому что знает, что ей не выиграть в этой борьбе. Она скрывалась достаточно долго после того, как ее объявили в розыск по обвинению в жестоком обращении с детьми и беспризорности. Все, что мне необходимо, найти ее и предоставить суду за эти обвинения. И, конечно, больше всего я хочу убедиться в безопасности своего сына.

Верилось в эту историю с трудом. Я сама видела Виктора... он был в безопасности и комфорте, не выглядел обделенным вниманием или запуганным кулаками. Если Мари была в бегах с ним и удерживала или избивала его, то зачем оставлять его у Пола? Неужели Виктор не сказал бы своему дяде, если над ним издевалась мать? А также я сама видела, как Митч затеял драку с Полом, и на следующий день зал был разрушен. Слишком много совпадений для меня. Я не куплюсь на чушь, что Пол после своего ММА боя отправился крушить зал, чтобы подставить Митча. Мне просто нужно взять себя в руки и успокоиться. Этот парень был скользким типом, кто знает, что еще он сделает?

— Я передам Полу, что ты заходил, если увижу его, — сказала я, выражая максимально полное спокойствие.

Мне казалось, я уговариваю бульдога, у которого в крови прописано напасть и убить.

— Не имею ни малейшего понятия, где его сестра или племянник. Мы даже не знакомы. Я только едва познакомилась с Полом.

Митч приподнял бровь на мои слова. Не уверена, что ему известно про нас, но от его взгляда хотелось срочно бежать в душ и смыть с себя тонну грязи.

— Я буду признательна, если ты сейчас уйдешь.

Прежде, чем я получила ответ, его массивное тело приблизилось ко мне слишком близко, и мое сердце было готово выпрыгнуть наружу. По запаху я могла почувствовать, чем он завтракал, пока его низкий угрюмый голос не просвистел слова сквозь зубы.

— Ты можешь попасть за решетку за сокрытие доказательств в активном полицейском расследовании... или будешь умнее и скажешь, где прячется Мари.

Меня всю трясло внутри, но я пыталась скрыть это. Я попыталась придать голосу больше уверенности, когда, стиснув зубы, сказала ему:

— Я уже сказала, что не имею представления. Теперь, если ты не уйдешь, то я заявлю на тебя... о нарушении должностных полномочий!

Ублюдок только снова рассмеялся.

— Нарушение должностных полномочий, да? О, пожалуйста, не заявляй на меня из-за этого! Ты запятнаешь мою безупречную репутацию.

Мы просто уставились друг на друга. Это длилось пять секунд или пять минут, или пять часов... я, действительно, потеряла счет времени.

Наконец он нарушил тишину и сказал:

— Слушай, если ты боишься, что Пол будет мстить за твое содействие мне, то я умею хранить секреты.

— Я не знаю, где его сестра и племянник, — снова повторила я, на этот раз немного тверже. — Ты тратишь свое драгоценное время, и я вовсе не боюсь Пола.

— О, прекрати нести чушь. Я знаю женщин. Ты с ним спишь и награждаешь себя правом лезть носом в его дела...

Его тон был настолько пренебрежительным, что меня разрывало от желания избить его только за втаптывание в грязь женского достоинства.

— У тебя невысокое мнение о женщинах в целом, не так ли?

Я ничего не могла с собой поделать. Бьюсь об заклад, у него явные детские нерешенные проблемы с матерью.

— У меня всего лишь один вопрос. Если ты настолько хороший детектив, почему сперва не поговоришь с Полом?

Митч не ответил на мой вопрос, но по напряженному молчанию было понятно, что его преследование за Полом осталось безрезультатным. Очевидно, он преследовал нас до моего дома, с того самого момента, как мы с Полом покинули его.

— Тебе действительно лучше уйти, — снова настаивала я.

Я могла видеть раздувшиеся вены на шее и кулаки, сжимавшиеся в желании ударить что-то или кого-то. Но здесь была только я, и если сказать, что это меня тревожило, то это даже близко не походило на страх внутри меня. И я по-прежнему не хотела предоставлять ему удовольствие в запугивании меня. Меня никогда не били таким мощным кулаком в лицо, но могу вообразить, что это, по меньшей мере, неприятно.

— Мне не нравится твое отношение. Может нам проследовать в отделение полиции и уже там продолжить эту беседу.

Весь воздух вышел из моих легких. Что, если я соглашусь. Я сосредоточилась на его уродливых ботинках в надежде не рассыпаться перед его ногами. Голова шла кругом. Мне не хотелось верить этому мужчине, но его угрозы забрать меня в участок, зародили капли сомнения, может он прав? Полиция не могла просто ходить и забирать любого человека в участок, если тот не арестован или хотя бы не подозревается в чем-то серьезном, не так ли? Не должны ли задержания такого рода совершаться окружным прокурором или хотя бы соблюдать мои законные права на хранение молчания без адвоката? Я не была уверена, насколько ему не нравится мое отношение, но мне явно была неприятна мысль, что отправиться с ним — это мое везение по отношению к другим возможным вариантам. По его лицу можно было сказать, что он готов причинить мне боль.

Я пыталась утихомирить ту часть меня, которая ненавидела быть зажатой обстоятельствами, и милейшим голосом, который смогла из себя выдать, сказала:

— Слушай. Я честно не имею понятия ни о чем таком. Как я и сказала, мы с Полом только на этой неделе встретились. Это все мне в новинку. Мы говорили о семьях только из-за тебя, на самом деле. Мы устроили пробежку сегодня утром после того, как узнали о крушении спортзала. Он, конечно, подумал, что это твоих рук дело. Я просто спросила, кем ты был и почему бы это сделал, тогда он сказал, что ты бывший его сестры и отец Виктора. Это все, что я знаю.

В ответ он усмехнулся и сказал:

— Он не упомянул, что я был детективом полиции, не так ли?

— Нет, он не упомянул об этом, — сказала я. — Еще раз хочу напомнить, что я едва знаю Пола. Я даже не видела его семью. У меня нет ни единой причины защищать его и после оказаться в тюрьме за это. Мы встретились в тренажерном зале, и я видела его только там и на нашей пробежке сегодня... Моя стиральная машинка сломана, и он позволил мне воспользоваться его, чтобы постирать мою одежду... вот и все.

Митч окинул меня подозрительным взглядом. Не думаю, что он поверил мне больше, чем я ему. По крайней мере, не той части, что я не хотела больше связываться с Полом. Должна признать, что у меня появились некоторые сомнения на счет него. Почему Пол не сказал мне или не упомянул никому в зале после взлома, что Митч был полицейским... или детективом, не меньше?

Митч снова попытался поменять свою тактику. Теперь он держал руки в карманах и с любопытством разглядывал мою квартиру.

Увидев изображения меня и мамы на стене, он сказал:

— Довольно счастливые дамы.

Я оставалась молчаливой и после нескольких секунд он продолжил:

— Твоя мама?

На неохотный кивок, он просто улыбнулся. Меня беспокоило, что он мог увидеть мой беспричинный страх. Скорее всего он уже почувствовал этот запах в воздухе. Он словно поисковая собака.

— Она очень милая. Мне нравятся рыжие волосы, — сказал он с пугающей улыбкой. — Я уверен, что она будет очень разочарована, если ее маленькая девочка попадет в плохую ситуацию, потому что запала на неправильного парня.

Я подумала об истории отношений моей мамы, а также ее запутанности в моих, и, с уверенностью могу сказать, что она последний человек, который имеет право меня судить. Молчание затянулось, и, стоя со скрещенными на груди руками, мои глаза прожигали в нем дыру. В животе закручивалась тошнота, и голова жутко пульсировала. Я не знала, каким еще образом можно было его вышвырнуть из моего дома, если бы моя воля, его ноги не было бы здесь еще десять минут назад.

— Ты когда-нибудь видела бой Пола? — спросил он исподтишка.

Куда он клонит?

— Я видела его бой вживую один раз и несколько видео на Youtube, — ответила я.

Митч кивнул. Затем продолжил своим спокойным ровным голосом:

— Он хорош. Злобный малый. Научился драться еще в юном возрасте... все из-за папаши.

Ладно, это был неожиданный урок по истории жизни Пола? Что, черт возьми, я должна сказать на это?

Наконец, я очнулась:

— Хм, интересно. Но у меня действительно есть еще планы на сегодня...

— Его отец был игроманом.

У меня даже не получилось выдавить из себя «хм». Какого черта он пытался этим сделать?

— Он использовал собственного сына, пытаясь выиграть для себя денег с его боев.

Он пристально смотрел в мои глаза и после заулыбался.

— Вижу, ты заинтересована в моем намерении.

— Или если бы оно было? — теперь мой голос звучал смелее и тверже, чем было на самом деле.

— Оно у меня есть. Суть в том, моя дорогая Джесси... могу я называть тебя Джесси? — все, что он получил от меня в ответ — лед во взгляде. — Суть в том, что яблоко никогда не падает далеко от яблони. Я встретил Мари в обстоятельствах... криминальных обстоятельствах, так скажем. Пол молотил человеческие головы по жизни, потому что отец заставлял его это делать. Это единственный способ существования, который он знал. Это не самый лучший путь... И быть постоянно озлобленным на всех вокруг — опасно для жизни. Этим людям просто нельзя воспитывать моего сына... да любого сына. Я найду Мари и, когда я это сделаю, милое дитя, надеюсь, не обнаружу твою помощь в ее прятках от закона. И очень надеюсь еще не поздно для моего мальчика, потому что это выведет всю игру на новый уровень.

Затем он отвернулся и небрежно проследовал к двери. Прежде, чем выйти за дверь, он вытянул из кармана свою визитную карточку и положил ее рядом с моим кошельком и ключами на стол около двери.

— Здесь мой рабочий и личный сотовый. Подумай обо всем, Джесси, и когда ты будешь готова выполнить свой гражданский долг и помочь маленькому мальчику, который попал в беду, позвони мне.

Я посмотрела ему вслед и бросилась запирать дверь после его исчезновения. Озноб пронзил все мое тело, пока голова пыталась восстановиться, упираясь во входную дверь. Оцепенение продолжалось около минуты, пока мой желудок не решил вернуть все тосты и кофе наружу. Я обмякла на полу в ванной, приходя в себя, и после нескольких попыток, все же взяла себя в руки, охладила лицо водой и освежила жидкостью свое дыхание. Возле зеркала, глядя на свое отражение, я пыталась понять, во что же вляпалась. Я точно не доверяла Митчу, и он мне не нравился, совсем не нравился. Каким образом он вообще узнал мое имя? Следил ли он и за мной тоже? Он был полицейским... но не тем, которого я когда-либо встречала. Он был больше, чем просто замешательство. Но лгал ли он во всем, что говорил? Может, что-то и было правдой? Я вернулась в гостиную и нашла свой телефон. Нужно позвонить в спортзал и узнать номер Пола, чтобы предупредить о визите Митча. Руки до сих пор тряслись, и мои пальцы начали набирать номер, но остановились. Что, если Митч прав? Что, если, защищая Пола, едва знакомого мне человека, я, сама того не желая, выгораживала человека, который угрожал ребенку?

Я оборвала звонок, пока не стало поздно. Сделав глубокий вдох, напомнила себе, что уже решила прервать какие-либо отношения с Полом, прежде чем Митч появился на пороге. Я выучила урок, как не верить лживым типам и в итоге не пустить всю жизнь под откос. Пол возможно хороший парень, но этого мало. Слишком много времени в моей жизни потрачено, чтобы «спасать» людей. Пол сам может с этим справиться. Он более чем доказал это, когда Митч появился в спортзале. Я убрала телефон подальше. Я собираюсь остаться в стороне. Это не мое дело. Лучшее, что я могу сделать, это молиться о бедном Викторе и надеяться на победу в суде сильнейшего из родителей.

Загрузка...