Притворись моим женихом

Глава 14

Александр

До наступления Нового года оставались считанные минуты. Все засуетились, заспешили, забегали. Аня бросилась помочь маме с бокалами. Дядя Вова включил телевизор — там уже шла традиционная трансляция с Красной площади, обращение президента. Тётя Лида принялась наливать газировку детям, Галина отправилась на поиски гранатового сока, который вроде бы привезла с собой. Лена побежала звать своего мужа, который так не вовремя отправился на улицу подышать свежим воздухом. Виктор Николаевич сосредоточенно откручивал проволоку на бутылке шампанского, держа наготове полотенце.

Даже Никита с Ольгой и те нашли себе занятие — помогли бабушке передвинуть ближе к столу её любимое кресло. Я даже удивился, как это упырь решился на такой подвиг со своей-то больной спиной. Но от моей помощи он гордо отказался, и поэтому я один остался без дела. Стоял в стороне и отстранённо наблюдал за всей этой суматохой. Ловя себя на мысли, что несмотря ни на что не чувствую себя здесь чужим.

Мне было хорошо среди этих людей. Уютно. Как дома.

Хотя дома мне так уютно никогда не было.

В моей семье новогодние праздники проходили далеко не так весело. Родственников никогда в гости не приглашали. Отец постоянно пропадал на работе и порой даже к двенадцати часам не появлялся, несмотря на многочисленные обещания. Мама ждала его до последнего, а потом напивалась вином и плакала, закрывшись в своей спальне. А я сидел за компом в своей комнате и рубился в Доту до посинения, пока перед глазами чёрные точки не начинали бегать…

— Две минуты! — объявил кто-то, вырывая меня из невесёлых воспоминаний.

— Кто ещё не придумал, какое желание загадать в ровно в двенадцать часов, срочно придумывайте! — взволнованно крикнула Лена, обращаясь в основном к своим сыновьям. Те тут же воодушевлённо стали перечислять, чего бы им хотелось, не зная, на чём остановиться.

Вскоре все собрались возле стола, подняли бокалы, приготовились. Даже бабушка стояла наравне со всеми, позабыв у кресла свою палочку и высоко держа в руке фужер с игристым.

На экране телевизора начался обратный отсчёт. Все радовались, как дети.

Аня отыскала глазами мой взгляд, и я заметил, как дрожат её пальцы на ножке бокала. Медленно, стараясь не привлекать внимания, я нашёл её свободную руку и переплёл наши пальцы.

Она очаровательно прикрыла глаза и легонько сжала мою ладонь в ответ, довольно улыбаясь.

— Десять! — громко произнесла Лена. — Все придумали желания?

Я чувствовал, как учащается пульс. Желание у меня было всего одно — оно родилось в момент, когда я впервые увидел Аню в том кафе. И с тех пор постоянно росло.

— Девять!

Все присоединились к Лене и начали отсчитывать вслух, глядя на большой циферблат Кремлёвских часов на экране.

— Восемь!

Я повернулся к Ане, и наши взгляды снова встретились.

— Семь!

Её глаза и правда были нереально красивыми. Большими, ясными, лучистыми. А губы… Я мечтал прикоснуться к ним весь этот вечер.

— Шесть!

Моя рука поднялась сама собой, коснулась её щеки.

— Пять!

Аня прикрыла глаза, прислоняясь к моей ладони.

— Четыре!

Я хотел спросить, загадала ли она желание. Но так и не спросил. Просто смотрел на неё и улыбался, как идиот.

— Три!

Наши лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Я видел каждую ресницу, каждую малюсенькую морщинку в уголках её глаз. И думал, что это, пожалуй, один из самых лучших Новых годов в моей жизни.

— Два!

Или даже нет. Самый лучший.

— Один!

— С Новым годом!!!

— С новым счастьем!!!

— С Новым годом, Аня, — прохрипел я.

— С Новым годом, Саша, — прошептала она.

Я наклонился и поцеловал её.

Просто так. Поддавшись порыву. Инстинкту. Желанию, которое больше невозможно было сдерживать.

Мои губы коснулись её губ — мягких, сладких, с лёгким привкусом шампанского и мандаринов. И мир поплыл.

Вокруг стоял шум, гам, крики «Ура!», звон бокалов, музыка, смех — сначала вроде бы никто не обращал внимания на то, что мы с Аней начали целоваться, да я как-то и не думал об этом, потому что мне напрочь снесло крышу. Да и Анечка не торопилась разорвать поцелуй, что меня только раззадоривало — её податливость, чувственность, нежность, с которой она обвила руками мою шею и скользнула пальчиками по коже затылка, будили во мне зверя.

Но, конечно, нам не стоило делать этого на глазах у всех, нужно было сначала хотя бы уединиться. Разумеется, мы поплатились за свою легкомысленность.

Сначала вокруг стало подозрительно тихо, а потом народ вдруг снова принялся считать хором:

— Раз, два, три, четыре…

Аня, опомнившись, резко от меня отстранилась, и я увидел, что внимание всех присутствующих за столом, включая детей, приковано к нам. Тут раздались мощные аплодисменты, а Лена, перекрикивая стоящий гвалт, громко возмутилась:

— Нет, ребят, ну так не пойдёт! Это слишком быстро! Давайте-ка ещё раз: горько, горько, горько!

И все снова тут же подхватили. Кроме, разве что, Виктора Николаевича да семейства Упырёвых. Эта троица явно была не в восторге от происходящего.

Аня стояла вся пунцовая, растерянная, с влажными припухшими губами. Я вопросительно посмотрел на неё, взглядом предлагая выполнить пожелание её родни, раз уж они так просят. Но моей музе такой поворот событий пришёлся не по нраву. Она резко развернулась и, расстроенная, практически выбежала из гостиной.

Я, ни секунды не раздумывая, тут же рванул за ней.