Проваливай дядя, или Ох уж эти ландыши

Глава 6

Я вчера из дома уехал, чтобы себя в соблазн не вводить. Михалыч по головке меня не погладит, если с его старшей дочери хоть волосок не упадёт.

Просто она такая красивая, эта Машенька Елизарова… хотя странно почему Елизарова, ведь у тренера моего фамилия другая… насколько я знаю, даже при разводе у детей фамилия отца остаётся, если только его родительских прав не лишили.

К тому же мне её такой нехорошей какой описали, мол отца не признаёт. А я для Михалыча готов и небо и землю перевернуть, это не тренер, это человечище! Он же меня заметил ещё мальцом и в бокс привёл, а так бы неизвестно по какой дорожке я пошёл бы.

Да нормальная она девка! Красивая, сильная, смелая. Правда надо бы ей другую спортивную форму привезти, потому что в моей маечке слишком сиси её большие норовят наружу вырваться, а я ведь тоже не железный и женскую красоту понимаю, не маленький уже.

Поэтому вчера свалил из дома, боясь не сдержаться и просто утащить Машулю к себе в койку, ну невозможно оторвать глаз от её выдающейся фигуры, от большой груди и не менее красивой смачной задницы… и где только таких делают.

Ночь на квартире у себя провёл, специально купил, чтобы за город не ехать, когда работы в городе много.

Утром в ресторан свой заехал. Я хоть уже сам у плиты не стою, шеф повара нанял, но стараюсь всё всегда сам контролировать по возможности.

Но к обеду, как и обещал, рванул домой. Маша приготовить мясо должна, я же её вчера научил.

На кухне такой аромат от сковороды идёт, девушка улыбающаяся туда-сюда порхает, на столе приборы стоят…, а кто-то говорил, что готовить не умеет.

Вон как всё красиво!

Наложил полную тарелку, чтобы повариху не обидеть, сунул мясо в рот и… мне показалось, что красная кнопка с надписью «пожар» загорелась прямо у меня на лбу.

Ёшь твою вошь! Я, конечно, джентльмен и мог бы сделать вид, что это действительно вкусно, но горечь была такая жгучая, что я вскочил и сразу рванул к крану.

Только бы язык совсем не сгорел… мама дорогая…

Через секунду от крана меня уже отталкивала Машка.

— А ты в какой банке паприку брала? — когда девушка показала из какой, я заржал… чили, ну я так и думал. — Маш, ты чего, плачешь что ли?

Да ну, это же передо мной сама Мария Елизарова, она уж точно реветь из-за какого-то перца не будет.

— Я так старалась… а он… а ты… а-а-а.

Прижал её, плачущую, к себе и крепко обнял.

— Маш, ну со всеми бывает, ну не плачь…, ну хочешь я его выкину вообще этот перец?

— Вообще? — блять, до чего же глаза у неё красивые… смотрит на меня снизу вверх, а я на губы её пухлые глаза опускаю… Михалыч, прости, но это выше моих сил, такую красивую девушку не поцеловать.

— М-гу, — впился в розовые губки, и такая волна нежности в душе у меня поднялась, да ты ж моя мягкая сдобушка, да ты ж моя пышечка, моя булочка, мой пончик!

— Толь, — отстранилась немного и в глаза мне смотрит недоверчиво. — У тебя часом от перца мозги не сгорели, я же и по яйцам могу зарядить.

— А что тебе не понравилось? — эта и по яйцам может, с неё станется.

— Понравилось… только…

— Молчи, дальше я сам…, - вижу же по глазам, что тает девчонка в моих руках, да и успокоить её надо, мужик я или нет в конце концов.

Снова склонился к её губам и с такой страстью начал целовать, что сам даже испугался своего порыва.

Она была такой мягкой, такой родной и…

— Э, тпру! — ну не по яйцам, но тычок в бок я получил ощутимый от своей мягкой пышечки. — Не так быстро, ковбой, я девушка не из этих! Ишь какой выискался тут, без пряника заигрывать.

Заигрывать? Да я собрался её в спальню уже нести, хорошо, что не понёс, получил бы по самое не хочу… эта Маша пока не наша…, но так мне захотелось, чтобы это было не так, чтобы любила она меня, домой с работы ждала и детей моих растила… старею что ли?

— А, понял, с пряником надо к тебе подходить.

— Да ну тебя! — оглянулась на стол и плечи понуро опустила. — Без обеда остались вон теперь.

— Ну вот ещё! Поехали.

Помог снять ей фартук, схватил за руку и потащил к машине. У меня ресторан, а моя пышечка голодная будет? Да ни за что!

— Толь, да куда мы, я в таком виде.

— Ты выглядишь на все сто! — бью по газам, проезжая мимо опешившего Гришки, который выбежал из домика охраны. — Всегда помни об этом, а едем мы просто покушать.

Сидит надулась, думает о чём-то.

— Ну кто ж знал, что будет так горько… ты бы хоть банки подписал.

— Подпишу и научу тебя различать, да не переживай ты так, мне даже понравилось… тушить пожар на языке, — как вспомню, так ржать охота, ну Маша, ну повариха!

— У меня до сих пор горит, и кто такой перец любит…

Отец твой любит, например, если бы он сейчас с нами был, ещё поперчил бы. Михалыч острое просто обожает и горчицу ест ложками без хлеба, вот такой у меня тренер!

Но Маше я этого говорить не стал, я в курсе, что с отцом она совсем не ладит, ненавидит его… детская травма, хотя уже кобыла здоровая, могла бы и понять, что это жизнь и в ней так бывает.

Вот постараюсь помирить их с отцом, Михалыч тогда и согласится на тренерскую меня в команду взять…, перерос ты нас говорит, а я жизни не мыслю без бокса… вот так вот.

Да я в принципе и не из-за этого, просто тренера жалко, страдает он от такого поведения дочери, от её ненависти и холодности.

Одним ударом двух зайцев застрелю.

— А чем сестра твоя занимается? — пытаюсь отвлечь красотулю от перца, будь он неладен, я даже языком пошевелил, проверяя на месте он или нет. — Вы так сильно похожи с ней.

— О, моя Даша повар высшего разряда, вот она у меня готовит, пальчики оближешь! — я чуть руль не бросил.

— А разве так бывает, что одна готовит, а вторая нет?

— Бывает, — наконец-то смеётся Мария. — У нас бывает.