Глава 29

Она хотела сделать это очень давно. Но Мадам единственная кто вложил пистолет в ее руку. Мадам смотрела на Сесилию и видела в ней последнюю из жертв Вона. В ее глазах она видела силу. Они шептались в разноцветных палатках. На прощание они обнялись и пожелали друг другу всего хорошего, никто не знал, что скрывает безобидный кошелек цвета фуксии. Она очень долго рассказывает мне о Мадам, она признает, что если бы Линден был еще жив, об убийстве Вона, можно было бы только мечтать; она знает что это не то, что он хотел бы. Она говорит, что когда ее муж был с отцом, он был против насилия и обмана. Он не хотел бы еще одной смерти. Но без Линдена она уверенна Вон собирался убить ее, если бы она ничего не предприняла в ближайшее время, это было бы слишком для нее, если бы Боуэн остался сиротой. Возможно, она недостаточно смела, но она шантажировала слугу, заставив его дать ей ключ-карту, и последовала за мной на улицу. Она только собиралась со мной прогуляться, ей было слишком страшно спать одной наверху. Но потом она увидела Вона и спряталась. Она слышала, что он говорил о Дженне. Мы сидим на батуте в темноте, и она заканчивает словами:

- Я должна была – она дрожит. В лунном свете ее глаза темные и беспокойные.

Я считаю, что она смелая. Я бы никогда бы не поверила, что она на такое способна. За всю ее жизнь, ее никто не слушал. Я кладу руку поверх ее. Утром, ворота лотоса широко открыты. Пистолет с изумрудной ручкой лежит в траве, вытерт начисто от отпечатков пальцев. Известный доктор лежит мертвый в нескольких фунтах от оружия, убившим его. Это имеет смысл. Он стал членом президентской элиты. Не было бы конкуренции. Не было бы ревности. Есть люди, которые сходят с ума в своей горячности в исследованиях, замкнутые и обиженные.

Сесилия и я играем в шахматы в библиотеке: мы не должны об этом знать. Мы ждем завтрак. Ее пальцы дрожат, когда она берет пешку, она гораздо более компетентная в этой игре, чем я, но ни один из нас, не смотрит на шахматную доску.

- Я видела твоего брата в новостях – говорит она – Но увидев его в лицо, я не была готова к тому, как сильно он будет похож на тебя. Это меня потрясло.

Я смотрю, как она ставит одну из пешек в клетку.

- Бьюсь об заклад, ты чувствуешь, что кому-то нужна – говорит она – У меня никогда не было братьев или сестер. Это должно быть приятно.

- У тебя были сестры – говорю я.

Она поднимает голову, не в состоянии даже улыбнуться, у нее не осталось сил, но я знаю, что мои слова дошли до нее. Нервный служащий врывается в комнату, не зная, что делать, как объяснить катастрофу с распорядителем. Без распорядителя и без коменданта, она не знает, как быть. Мы говорим ему, что у Вона есть живой родственник. Брат. Мы говорим, где он живет и как можно с ним связаться. Несколькими этажами ниже нас, лежит Габриэль, медленно приходит в себя после лекарств. Его сознание медленно пробуждается. Элли знает, как ухаживать за больными, и у нее есть доступ в подвал. Когда приезжает Рид, Сесилия и я бежим к кухонной двери, чтобы встретить его. Впервые за десять лет, он, наконец, был приглашен, в реконструированный дом своего отца. Мы не должны объяснять. Он видит в глазах Сесилии, что она причина смерти его брата. Может быть, он уже знал, что она способна на такое, когда он учил ее спускать курок. Когда она обнимает его, она наконец, начинает плакать.

-Все хорошо, малыш - говорит он. На мгновение ее ноги отрываются от земли, она держится крепко – Все будет хорошо.

Загрузка...