Развод. Свекровь, таро и серебро

Глава 3

Как же мне не хочется на эту злополучную дачу! Как представлю себе, что увижу там Стаса с его новой пассией, аж в дрожь бросает.

А что, если Оля решила нас помирить, и поэтому устроила этот цирк? Она же мама Стаса, может захотеть, чтобы мы снова были вместе.

Я даже сбавляю скорость, раздумывая не развернуться ли мне и не поехать домой.

Но потом все же решаю продолжить путь. Вдруг моя свекровь действительно застряла? С другой стороны, там находится ее сын, он поможет. Но, зная Стаса, не уверена.

Торможу недалеко от дачи и хмурюсь. Машины Оли здесь нет. Как она собиралась вывозить серебро? Если, конечно, на самом деле планировала это.

Покинув автомобиль, крадусь к забору. Слева небольшая брешь, созданная прогнившими досками. У Стаса вечно не хватало времени починить забор.

Пробираюсь через эту брешь и топаю по двору к дому.

Обхожу с правой стороны, и тут картина маслом. Оля свисает из форточки, упершись носками балеток в выступ под окном.

— О, господи, — выдыхаю и тороплюсь спасти мою неугомонную свекровь. — Оль, ты жива? — шепчу.

— Ох, наконец-то, — отзывается она.

— Сейчас. — Бегу дальше, опрокидываю пень, на котором Стас колет дрова, и качу его к нужному окну. Поставив, взбираюсь на него и хватаю свекровь за бедра. — Я вытащу тебя. Только смотри аккуратно, чтобы не поцарапалась.

— Нет! — кричит шепотом Оля. — Надо не вытащить, а затолкать внутрь!

— Ты с ума сошла?

— Я собираюсь забрать серебро, поняла? Иначе зачем я сюда приехала?

— Да гори оно синим пламенем!

— Нет! Я на него несколько месяцев собирала! Никакого синего пламени! Стасик продаст его, а все деньги спустит на эту шала… девку. Так что толкай, Ира!

— А как ты собираешься спуститься с подоконника? Кубарем?

— Толкай, я сказала!

Вздыхаю и, помолясь, начинаю проталкивать Ольгу в дом.

Дама она с формами, но не толстая. Так что в форточку проходит нормально. Только вот роста не хватало, чтобы нормально оттолкнуться от выступа, вот и повисла в форточке.

Слышу грохот внутри и зажмуриваюсь, как будто это чем-то поможет свекрови.

— Ты там жива? — спрашиваю.

— Ох, — отвечает Оля. — Ну Стасик, ну зараза. Я ему это серебро еще припомню.

— Господи, у меня такое впечатление, что ты не его мать, а моя, — смеюсь сдавленно.

— Иди ко входной двери, я открою изнутри, — командует свекровь, и я тороплюсь туда.

Сто лет мне не сдалось это серебро. Я бы с радостью оставила его бывшему и жила спокойно. Но Оле надо так, что она готова рисковать переломать кости, только бы забрать фамильные ценности.

— Ты слышала? — спрашивает она, открывая дверь. — Паскудники такие.

В доме слышны стоны.

Я кривлюсь, и меня даже слегка подташнивает, когда я понимаю, чем Стас занимается в спальне со своей… новой девушкой.

Старый диван скрипит в такт наигранным и слишком громким стонам.

— Кстати, он не настолько хорош в постели, — кривлю губы, а потом понимаю, насколько неуместно было ляпнуть такое при его маме.

— Зато гонору, — закатывает она глаза. — Полюбуйся.

Оля включает торшер у входа, и мои глаза становятся просто огромными.

— Когда он успел? — спрашиваю, глазея на коробки с посудой.

Справа стоит большой серебряный набор, который нам подарила свекровь, а слева — коробка с другой посудой. И из этой коробки, черт подери, торчит ручка моей любимой чугунной сковороды!

— Да как он посмел? — шиплю, вытаскивая сквороду. Оля открывает крышку этой коробки, и я ахаю. — Ну белье-то мое мог оставить! — совсем не тихо произношу я, когда Оля вытаскивает мой красный шелковый халат с кружевной оторочкой.

Пока обалдеваем от наглости моего почти бывшего мужа, не замечаем, что стоны в спальне стихли.

— Мы должны забрать обе коробки, — решительно заявляет свекровь. — Нельзя оставлять ему это.

— Ой, Оль, оставь в покое, — вздыхаю. — Забираем серебро, любимую сковородку и уезжаем.

— Ничего вы не забираете! — раздается от спальни, и мы с Олей резко выпрямляемся. Не рассчитав траекторию, сталкиваемся лбами и ахаем.

Подняв голову, смотрю на Стаса и тру лоб. Он занял собой чуть ли не весь дверной проем. Стоит в одних трусах и стреляет в нас хмурыми взглядами.

— А что так быстро закончил? — с отвращением спрашиваю я. — Твоя мадам только голос поставила, чтобы стонать правдоподобнее.

— Ну-ка положи на место! — рявкает он.

— Стасик, фу, — произносит Ольга с брезгливым выражением лица. — Я не такому тебя учила. Как мелочно!

— Мелочно забираться ночью в мой дом, чтобы украсть посуду! — парирует.

— С каких это пор дача стала твоим домом? — заводится Оля. — Вообще-то он мой! И то, что я позволила тебе здесь жить, еще ни о чем не говорит! У тебя нет ничего своего!

— Квартира, в которой живет Ирина, и моя тоже.

— Забудь как страшный сон! — хмыкаю. — Квартиру отдали мне родители. Свою. По дарственной. Твоего там нет ничего, кроме трусов и носков.

Внутренности переворачиваются.

Как я могла не замечать, какой он… недомужик?

Наверное, потому, что он всегда кормил меня обещаниями.

Вот сделаем ремонт, тогда поедем на море. Вот купим мне машину, потом тебе. Вот поднимемся еще немного, тогда построим дом.

В итоге на ремонт откладываю только я, машины все в кредит куплены, подняться мы так и не смогли за эти годы.

Провожу по зубам языком, словно снимаю слой обещаний, которым Стас умело заговаривал мне зубы.

— Ах ты ж… — шипит он и начинает двигаться ко мне.

Сверлит яростным взглядом так, что у меня по коже даже мурашки пробегают.

Я раньше никогда не участвовала в драках и никогда не видела их вживую. То столкновение с прыщавой зазнобой мужа было первым. А теперь что? С ним, что ли, драться? Ужас какой.

— Не приближайся! — замахиваюсь добротной чугунной сковородой. Хватаю ее второй рукой, потому что, зараза, тяжелая. — Зашибу!