Развод. Свекровь, таро и серебро

Глава 5

— ФИО, — прямо так сокращенно требует дежурный в отделении полиции.

— Лапина Ирина Сергеевна, — отвечаю хриплым голосом.

— Женщина, отпустите сковородку, — требует второй полицейский, пытаясь выдернуть из мертвой хватки моей свекрови это сокровище.

— Вы знаете, сколько денег она стоит? — заводится Оля. — Таких сковородок больше почти не делают! На совесть! Прямо как в Советское время, понимаете? И стоит она теперь как крыло от самолета!

— Вы не можете пойти в камеру со сковородой, — настаивает конвойный, который уже покраснел от того, как сильно завелся.

— В камеру?! — так громко верещит Оля, что даже у меня появляется звон в ушах. — Я не могу в камеру! Вы посмотрите на меня! Мне столько лет, что я не могу сгнить в тюрьме!

— Вряд ли вас посадят, — усмехается дежурный, заполняя мои данные. — Дата рождения?

— Моя? — спрашивает Оля. — Да я вам в бабушки гожусь!

— Угомонитесь вы наконец?! — рявкает он. — У меня уже голова от вас болит.

— Знаете, голова болит — это психосоматика, — быстро тараторит моя свекровь. — Если есть не выплеснутая злость, начинает болеть голова. Расскажите нам, на кого вы злитесь? На начальство, наверное? Говорят, оно у вас тут зверское.

— Оля, — осаживаю ее.

— А что? Если выговориться, то пропадет причина, по которой у человека головные боли. А хотите я вам расклад на таро сделаю? Вы сможете узнать свою судьбу. Вдруг вам надо не этим заниматься, — она кривится тыча пальцем в лежащие перед дежурным документы, — а цветы, например, выращивать. Или, может, вы талантливый химик и должны работать в лаборатории, а не задерживать приличных женщин.

— Приличных? — злобно усмехается дежурный. — Приличные женщины по ночам не устраивают гонки на трассе.

— Да какие гонки? — лицо свекрови шокировано вытягивается. — Мы просто спешили домой. У меня там… молоко убежало, — ляпает она, а я закатываю глаза. — Да отпусти ты, ирод! — рявкает на молодого сержанта, который не теряет надежды вытащить из железной хватки Оли сковороду. — А то как огрею ею!

— Отпустите ее, — прошу дежурного. — Она пассажир. За рулем была я. Скоростной режим и что там еще нарушила я.

— Нет! Я останусь с тобой!

— Оля, поезжай домой.

— Мы еще никого не отпускали! — рявкает дежурный.

В этот момент дверь в кабинет открывается, и мы все переводим туда взгляды.

На пороге стоит элегантно одетый мужчина в темно-сером деловом костюме и галстуке на пару тонов темнее.

— Доброй ночи. Мне сказали, вы удерживаете моего клиента.

— Да, это мы! — тут же заявляет Оля, а бровь мужчины вопросительно приподнимается. — Что? Вы не за нами разве?

— Вы кто вообще? — спрашивает дежурный.

— Климов Сергей Анатольевич, — представляется он красивым, глубоким голосом.

Подходит к столу и, положив на него визитку, двумя пальцами подталкивает к дежурному. Я успеваю выхватить взглядом только фамилию и должность “Адвокат”.

— Кто ваш клиент? — спрашивает дежурный.

Пока он разговаривает с адвокатом, Оля пучит глаза и показывает мне в сторону двери. Я хмурюсь и качаю головой, но она своей то и дело дергает, судя по всему, предлагая мне сбежать.

— Только дернитесь, повелительница сковородок, — шипит сержант.

Я дергаю бровями, безмолвно говоря свекрови “Я же говорила”.

Адвокат, закончив разговор, идет на выход.

— Степанов, выпускай дебоширов из клетки, — командует дежурный.

— Вы уже уходите? — возмущается Оля, и адвокат, тормознув, оборачивается.

Смотрит на нас с кривоватой улыбкой и интересом.

— А что же я должен делать?

— Так и нас вытащите! Мы ничего плохого не сделали! Серебро, которое мы забрали, наше! И мы домой потом торопились.

— Какое еще серебро? — спрашивает дежурный.

— Оля, помолчи минутку, — шиплю я.

— Нормальное столовое серебро, — отмахивается Оля.

— Откуда вы его забрали?

— Так, давайте оформлять протокол.

— Ой, сердце! — вскрикивает Оля картинно и съезжает вниз по стулу, драматично прикладывая руку к груди. — Умираю!

— Романов! Воды! — кричит дежурный. — Жмуриков мне тут еще не хватало!

Сержант начинает метаться. Бежит к маленькому холодильнику, из которого достает бутылку с водой и несется назад, по дороге откручивая крышку.

Адвокат, прищурившись, прячет руки в карманы брюк и с интересом наблюдает за развернувшейся сценой.

Я аж растерялась. Может ли Оле на самом деле быть плохо?

Она ж никогда не жаловалась на сердце. На спину и суставы — да. А вот сердце, как показывает ее ежегодный чек-ап, у нее работает как часы.

Сержант пытается вытянуть сковородку, чтобы отдать Оле воду, но она дергает ее на себя и хмурится.

— Не отдам, — рычит она.

— Так, дамочка, вам плохо или нет? — рявкает на нее порядком подуставший от нас дежурный.

— Плохо, — отзывается Оля и, подавшись вперед, ставит на стол локоть, а щеку подпирает ладонью. — Очень плохо. У меня муж уродом был. И сын таким же стал. А эта святая женщина… — Стреляет взглядом в адвоката, быстро оценивает и исправляется: — девушка была в него влюблена. Но уже нет! — повышает голос, и адвокат давится смехом от этого спектакля. — Уже разводится с ним. Кстати, Климов… как там вас?

— Сергей Анатольевич, — отвечает он.

— Да, Анатольевич, вы занимаетесь разделом имущества после развода? У меня тут сын надумал лишить мою прекрасную невестку…

— Оля, — шиплю я и аж вибрирую от злости на свекровь. — Прекрати! У меня есть адвокат, — вру на ходу.

— Сегодня есть, завтра нет, — шепчет она. — Смотри какой. Мы не можем его отпустить. Тебе еще личную жизнь устраивать.

— Оля, — уже рычу на любимую свекровь.

— Так вам адвокат по имущественным спорам нужен или тот, который вытащит вас отсюда? — спрашивает этот Климов.

— Сначала одно, потом другое. Смекаете?

Внезапно адвокат запрокидывает голову и так искренне смеется, что все присутствующие даже застывают на несколько секунд.

— Что вы им вменяете? — спрашивает он, отсмеявшись.

— Отказ от требования остановиться, превышение скорости, — перечисляет наши грехи дежурный. — Тут еще серебро какое-то всплыло. Может, дамочки, вообще рецидивистки, как Бонни и Клайд.

— Клайд был мужчиной, — в один голос с адвокатом произносим мы.

Я обалдеваю от такого, а потом добавляю:

— И грабили они банки.

— А вы кого?

— Моего уже почти бывшего мужа, — ляпаю, не сводя взгляда с адвоката. А потом до меня доходит, что я только что заявила прямо под протокол.