Нет, ну я, конечно, не настолько наивна, чтобы думать, что в этих документах какое-то щедрое предложение для меня. Но чем больше я читаю, тем больше внутри меня нарастает недоумение и злость.
Он, что, за идиотку меня держит?– думаю я, чувствуя, как тошнота поднимается в груди.
Меня в натуральном смысле тошнит от Григория.
Видимо, реально держит, раз думает, что я вот это вот всё безропотно и согласно подпишу!
Каждый пункт, каждое слово кажутся мне ударом под дых. Это просто какой-то грабёж на максималках!
Не могу поверить, что человек, с которым я делила свою жизнь, в здравом уме предлагает мне ЭТО.
Падла, – думаю я, скашивая взгляд на Пегина.
А ещё мне хочется плакать. От злости! И топать ногами от неё же.
Держусь из последних сил!
– Григорий, – потрясываю бумажкой перед его носом. – Говоришь, это в моих интересах. А где тут мои интересы? Объясни? Где?
Еле сдерживаюсь, чтоб не свернуть документы в трубочку и не надавать ему по мордам.
– Мы разведёмся быстро и безболезненно. И ты получишь некоторую моральную компенсацию за развод, – с железобетонным покер фейсом выдаёт Пегин.
– Моральную компенсацию? – усмехаюсь. – В размере миллиона рублей? Ты серьёзно? Хочешь, чтобы я оставила всё тебе. Долю в компании, движимость, недвижимость, участок, деньги на счету в банке, – загибаю пальцы, – взяла миллион и счастливая, теряя тапки, побежала от тебя на свободу к светлому будущему?
Он поводит плечом, будто говорит: ну, а чего собственно нет. Хорошее же предложение.
– Григорий, миллион даже на первый взнос за квартиру не хватит.
Допускаю, что Пегин далёк от народа, но не настолько же!?
– Почему не хватит? Хватит… на студию хватит.
Нет, он реально на серьёзных щах мне это предлагает?
– Вот сам её покупай и в ней же живи.
Пришпиливаю документы к его груди и делаю шаг назад.
В голове крутятся мысли о том, как я могу защитить себя. Я не собираюсь просто так сдаваться. Я заслуживаю большего, чем то, что он предлагает. Как минимум половину общего имущества! И я сделаю все, чтобы отстоять свои права.
Листы опадают на пол, потому что Григорий не успевает их подобрать.
Приходится ему присесть и собрать, бормоча раздражённо.
– Марианна, а ты не думаешь, что тебе пора бы умерить свои аппетиты?
– Аппетиты? – со смешком вылетает у меня. – Реально предлагаешь мне переехать в конуру на окраину Питера, ещё выплачивать за неё тридцать лет ипотеку? А тебе всё остальное…
– Машину оставь себе, – бросает.
– Щедро…
– И бизнес твой тоже трогать не буду.
Прищуриваюсь, с подозрением уточняя.
– А при чём тут ты и мой бизнес?
Гриша не выдерживает, взрывается криком.
– А при том! – орёт. – При том, Марианна, что открывала ты его на мои деньги.
Он тыкает пальцем в себе грудь, словно петух, вышедший их курятника.
Вот сколько с мужиком не живи, сколько сама не зарабатывай, сколько усилий не прикладывай, радуясь каждой тысяче, которую смогла положить в семейный бюджет. Он всё равно будет делить деньги на свои и наши…
– Не на твои, – поправляю. – А на наши. Я тоже работала, если помнишь.
– Господи, сравнила свои копейки с моими доходами.
– Нет, – мотаю головой. – Ты меня с кем-то спутал. Мы разводимся, милый. Разводимся. И делим нажитое пополам. И никак иначе.
Знаю, что выглядит по-детски. Поступок обиженной нервной девочки.
Но я вырываю документы из рук Григория, рву их пополам и бросаю мужу в лицо.
Клочки бумаги снова летят нам под ноги.
И я ощущаю удовлетворение. Небольшой такое, наивное, но приятное удовлетворение. Что его наглой роже хоть чуть-чуть досталось.
– Можешь своё соглашение засунуть в одно место. Я такое не подпишу, – твёрдо ему заявляю.
– Тогда отберу по суду, – напирает, стряхивая остатки бумаги с плеча. – Я все лазейки знаю.
– Во все щели не пролезешь, Гриш.
– А я протиснусь.
– Слушай, здорово она тебя обработала, – качаю головой потрясённо. – Филигранно даже. Когда минеты перестают помогать, в ход идёт надавливание на жалость и мнимые беременности.
– Никто никого не обрабатывал, – раздражается Григорий. – А беременность у Пелагии не мнимая, а самая настоящая, врач в больнице подтвердил. Она на сохранение легла. И если с ней что-то случится, ты и этого миллиона, Маря, не увидишь.
– Ну раз беременность настоящая, я б на твоём месте тест ДНК провела.
– Злая ты, – поводит подбородком, – если зачать не в состоянии, не стоит сливать свой яд на других.
– Так может, я от тебя была не в состоянии, – зачем-то начинаю спорить, – может, проблема не во мне, а в тебе.
– Проблема в тебе! – тычет в мою сторону пальцем. – Доктор подтвердил. Это ты бесплодная, а я был вынужден принять реальность и отказаться из-за тебя от наследников.
Я стискиваю зубы. Много чего хочется добавить, но молчу.
Иначе мы уйдём так далеко в этом разговоре, что я выйду из себя, а очнусь с ножом в руке и бездыханном телом Гриши у ног.
У меня задача получить всё, что мне причитается, а не сесть за непредумышленное.
Гриша хмыкает, прочищая горло, и прежде чем уйти, предупреждает.
– Даю время тебе подумать до вечера. Это твой дедлайн. После него и миллиона не будет,милая.
– Да подавись ты своим миллионом,милый, – в тон отвечаю я.
– Хотя… мы можем увеличить сумму до трёх, – внезапно с барского плеча отвешивает Григорий.
Я роняю челюсть в пол. Картинно вздыхаю.
– Облагодетельствовал. Я в шоке… Но нет, Гриша. Или ты думаешь, я не представляю реальную стоимость активов, записанных на меня?
– Как записал на тебя, так и заберу.
– Ну попробуй.
– Думай до вечера, – бросает он и выходит.
А я залпом допиваю кофе и… бросаю в раковину несчастную ни в чём не повинную кружку, фарфор трескается и кружка распадается на две половины.
Прям как мой брак…
Прищуриваюсь, присматриваясь. Вроде две ровные. Может, знак? Может, удастся получить то, что причитается, как законной супруге?
Григорий надеется, что до вечера что-то изменится?
А его угрозы, это, конечно, не пустой звук… Мне стоит воспринять их со всей серьёзностью.
У него действительно есть и связи, и нужные люди в разных инстанциях. В том числе в правительстве города.
Кажется, мне нужна квалифицированная помощь…
Других вариантов нет.
Я хватаю телефон со стола и нахожу нужный контакт.
Крылов Артур Дмитриевич… и жму набрать номер.