Развод в 45. (Не) Больно

Глава 5

– Лена, зачем ты встала? Тебе нужно отдыхать, – Витя стоит, опираясь о стол, и смотрит на меня устало.

Выглядит он откровенно плохо. Кожа серая, глаза красные, воспаленные, и выражение лица словно бездушная маска.

– Витя, ответь на вопрос, – отчего-то сейчас мысли о предательстве мужа с невесткой даются спокойнее. Похоже, действуют еще препараты, что мне вкололи, когда мне стало плохо, иначе я не могу объяснить эту внезапную выдержку.

– Лена, ложись спать. Утром поговорим, – продолжает игнорировать мою просьбу муж.

– Нет, Вить. Мы поговорим сейчас. Или я не заслуживаю получить ответы? Ты считаешь, что можешь годами мне лгать, а потом еще и уходить от разговора? – почему он не прояснит все раз и навсегда? Ведь их грязная тайна всплыла наружу.

– Лена, – он отворачивается, смотря прямо перед собой, и снова переводит на меня мрачный взгляд. – Я тебя прошу, давай поговорим утром. Тебе снова станет плохо.

– А зачем ты создал такую ситуацию, Вить? – а вот тут похоже, что успокоительные дают сбой, и глаза начинает щипать. – Как ты мог? Чего тебе не хватало, скажи? Поступил так со мной и с братом.

Снова эта борьба взглядами. Мы будто не муж с женой, а противники на ринге.

И ни один не хочет сдавать позиции. Для каждого важна победа.

– Чёрт возьми, Лена! Я же прошу отложить хотя бы до завтра разговор! Чего сложного? – кричит он, и я понимаю, что Витя пьян. – Тебе интересно, знал ли я, что Данил – мой сын? – хищно скалится.

– Не только это. Я хочу знать все, – больше я не спасую перед ним. Несмотря на пол, покрытый разбитым стеклом, я не боюсь его. – Ты же понимаешь, что отмолчаться не выйдет.

– Да к чему это все? Столько лет прошло! – рявкает он, выпрямляясь.

– Витя, ты умный человек и должен понимать, что у преступлений нет срока давности. Особенно у предательств. К тому же я не уверена, что между вами и сейчас нет связи. Оказывается, ты не прочь и в ресторан сводить невестку. Так, может, попутно и в постель? К тому же у нее сейчас пустует квартира.

Витя делает рывок вперед, но шипит и останавливается. Похоже, что осколки впились в ногу.

Все происходящее омерзительно. Ситуация, новый он, которого я не знала, и наш дом, превратившийся в поле боя. Тело знобит, и я обхватываю себя руками.

Взгляд мужа скользит по моим обнаженным плечам, жадно осматривая меня.

– Тебе нужно отдохнуть, Лена, – произносит он как-то устало. – Прошу ложись. А утром я посмотрю на твое состояние, и тогда мы поговорим.

– Витя, нет! Я хочу получить ответы сейчас. Не утром и не еще через пятнадцать лет. Сейчас!

– Да что же ты заноза такая, а! – рявкает он и достает новый бокал с полки и бутылку с янтарной жидкостью из-под барной стойки, которая отделяет кухонную зону от столовой.

Осколки хрустят под его ногами, и этот хруст отзывается у меня в груди, где разбилась моя любовь, доверие и уверенность в этом человеке. Он все разрушил своим предательством. И кажется, что хуже, чем в данную минуту, мне уже не будет.

– Как же ты продержался столько лет с занозой? – намеренно не двигаюсь с места, даже не собираясь пальцем пошевелить, чтобы убрать беспорядок, который он развел. – Шел бы к той, кто не достает расспросами и на все готова закрыть глаза! Неужели Ира такая? Или у тебя она не одна?

Эта мысль впервые рождается у меня в сознании, и волосы шевелятся на голове от одного предположения, что это может быть действительно так. И что он всегда изменял мне, в каждый отрезок нашей совместной жизни.

– Лена, ты сейчас напрашиваешься на грубость, – муж падает на стул, делая несколько глотков из бокала.

– Боже мой! Какая я была дура! – прохожу в столовую и сажусь напротив мужа, в той части, где нет стекла на полу. – И ведь верила, что несмотря на то, что на тебя другие пускают слюни, ты всецело мой. А ты только создавал видимость!

Не выдерживаю и снова поднимаюсь на ноги, но не могу найти себе места. Хожу из стороны в сторону, стараясь унять внутренний холод, но мне будто становится лишь холоднее.

– Да сядь ты, не мельтеши! – раздраженно говорит Витя. – Снова скорую тебе придется вызывать. Еще не хватало тебя выхаживать!

Его грубость бьет наотмашь, я замираю на месте и поворачиваюсь к нему.

– Конечно, зачем выхаживать женщину, что хранила тебе верность больше двадцати лет и родила троих детей? Да и что ты так печешься? Сбагришь меня врачам, а сам будешь куролесить сколько душе угодно, хоть с Ирой, хоть с любой другой.

– Ну и дура ты, Лена! Если бы я хотел от тебя избавиться, то давно это сделал бы, – он снова делает несколько глотков и задумчиво чешет подбородок.

– Тогда ты не был пойман на предательстве! Настолько грязном и циничном, что я даже представить себе подобного не могла. Ладно, можно не любить жену, но брата!

– Я сказал, что никогда не хотел от тебя избавиться, – продолжает игнорировать меня супруг. – Но если ты продолжишь в том же духе, то, может, мне стоит над этим задуматься? Как считаешь?