Unknown

Я позволила ему помочь мне слезть с верстака.

— Хорошо, что я не заработала занозу, — одеваясь, отметила я.

— Ты уверена? — спросил Шейн, застегивая пуговицу на джинсах. — Наверно, это хорошая идея — проверить, когда мы поднимемся наверх.

Когда мы шли к двери, он ударил меня по попке.

— Но не переживай. Я буду очень, очень обстоятельным.

Шейн

Я совершенно не скучал по дивану. Не только потому, что кровать была более удобной, но и потому, что к ней прилагалась обнаженная женщина, которая добрую часть ночи показывала мне, как двое людей могут повеселиться на одном матрасе.

На следующее утро я проснулся с Элли, которая практически распласталась у меня на груди. И я не возражал. Я провел по мягкой коже ее спины, потянувшись вниз, чтобы накрыть рукой ее идеальную попку. Попку, которая прошлой ночью была тщательно изучена на наличие заноз. Ничего не было найдено, кроме одного большого придурка.

Ухмыляясь, я притянул Элли поближе, уже снова страстно желая ее. Она простонала мне в плечо и прижалась ближе, в то время как другая моя рука поглаживала ее бок, касаясь груди. На этот раз я получил стон и ее глаза открылись.

— Приветик, — прошептал я ей.

— И тебе привет.

Ее голос был хриплым, зрачки расширились.

Подмяв ее под себя, я стал глубоко целовать ее и приступил к показу моего самого любимого способа провождения раннего утра.

Элли

Мысли мои были заняты сексом. И это была проблема. Все, о чем я могла думать, — о Шейне. О его глазах. О его прессе. О его руках. О его твердом... ну, обо всем Шейне. И обо всем, что мы делали вместе. Это продолжало проигрываться в моей голове как чудесная порнушка. Даже после целой ночи секса, плюс дополнительно утром и потом еще в душе, я все равное хотела еще. Он сделал меня ненасытной.

Каким-то образом я заставила себя выйти из квартиры и пойти в театр, хотя мое тело (и разум) были бы более чем счастливы остаться на весь день в кровати. Но мне надо работать. Сегодня вечером у меня шоу. И потребуется поездка на поезде и несколько списков дел, прежде чем я смогу восстановить свое внимание. Ну, или, по крайней мере, девяносто пять процентов. Были еще пять процентов, которые я не... Не-а. Эти пять процентов моего мозга был секс, секс, секс. Я должна была смириться с этим.

Но я думала, что никто не заметит. Что я смогу сохранить все в секрете. Но я была не права. Полностью не права. Я просматривала список для сегодняшнего шоу, когда в театр вошла Риган и внимательно посмотрела на меня.

Ее глаза расширились.

— О мой бог! У тебя был секс!

У меня приоткрылся рот. Она никак не могла узнать об этом, но все же она подошла, схватила меня за плечи и одарила меня долгим, пронизывающим взглядом, а потом по ее лицу расползлась широкая улыбка.

— И это был хороший секс! — она присвистнула и потом понизила свой голос до шепота. — Это был Шейн?

— Как ты узнала об этом? — спросила я, мои щеки горели.

Риган махнула мне рукой.

— О, пожалуйста. Ты видела свое лицо? Ты могла бы с таким же успехом носить значок, на котором написано: «Я провела всю ночь, забавляясь».

— Кто провел всю ночь, забавляясь? — спросила заходящая в театр Джоана. На ней были черные темные очки, она держала чашку кофе. Очевидно, я была не единственной, кто отмечал после последнего представления, хотя Джоана выглядела так, словно плохо провела время.

В ответ на вопрос Риган отошла в сторону и толкнула меня к Джоане. Сняв солнечные очки, она красными глазами стала рассматривать меня.

— Сучка, — сказала она, но это было без злого умысла. Она глотнула кофе.

— Как это было? — спросила Риган, прыгая вокруг меня как долговязый очкастый подросток.

— Посмотрите на нее, — сухо сказала Джоана. — Очевидно, это было изумительно.

Она посмотрела на меня.

— Я бы поздравила тебя, но меня переполняет ревность.

Это было самое легкое проявление ревности из всех, что я видела.

— Шейн кажется таким хорошим парнем, — Риган заломила руки. — И сейчас тебе не нужно продолжать искать квартиру. О мой бог, это просто идеально.

Встревоженная тем, что только что услышала, я схватила ее и заставила перестать прыгать.

— Риган, — сказала я ей серьезно. — Была всего одна ночь. И все.

Было видно, что она разочарована.

— И все? Правда?

Я кивнула.

— Просто секс.

— Это был просто секс, — медленно сказала Риган. — Для вас обоих?

Я замерла. Я предполагала, что Шейн и я были на одной волне. Что то, что мы сделали, было обыденным. В конце концов, было предельно ясно, что ни у одного из нас не было времени на отношения. Мы оба были невероятно заняты. Прошлая ночь была аномалией. Редкий вечер, когда мы оба были дома, в одно и то же время. Этого не было давно и наверно не будет еще столько же.

Подошла Джоана и похлопала меня по плечу.

— Сейчас ревности меньше, — сказала она, исчезая в костюмерной.

— Шейн знает? Что это был просто секс? — обеспокоенно спросила Риган.

— Конечно, знает, — быстро ответила я, но мой желудок упал, когда я поняла, что понятия не имела, о чем думал Шейн. Чего он ожидал. Он думал, что это было начало чего-то серьезного? Я подумала о Кевине и о том, что сначала казалось, будто он поддерживал то, что я делала, но очень быстро вся эта поддержка переросла в обиду. Я не хотела получить то же самое от Шейна. Это разочарование. Но даже лишь от мысли об этом у меня в груди было странное ощущение. Как будто она была сжата, и я не могла дышать. Он не был частью плана. Разумеется, ему следует знать об этом. А если он не знает, мне нужно рассказать ему.

— Я поговорю с ним, — сказала я Риган. — Уверена, мы придем к согласию.

— Да, — сказала она, но было не похоже, что она была уверена. — Но, если он не хочет чтобы это был просто секс, это будет ужасно? — тихо спросила она.

— Да, — ответила я, не раздумывая, и Риган, кажется, была ошеломлена моим быстрым ответом. — У меня нет времени на отношения, — сказала я, недовольная собой больше, чем кем-либо.

Но если кто-то и мог понять мои доводы, так это Риган. Она жила и дышала театром. Я знала, что у нее нет парня, как я знала и то, что Джоана была одна. Ни у одной из нас не было времени на свидания. Мы все приверженцы шоу. Работа — прежде всего. Это было так же, как и раньше.

Маленькая струйка вины заструилась по моему позвоночнику, когда я подумала о том, как, несмотря на успех шоу, я до сих пор планировала поискать вакансию помощника режиссера на Бродвее, когда это все закончится. Я не собиралась задерживаться здесь. Что эта работа, как и произошедшее с Шейном, была временным. Что это всегда было временным.

Но ведь это не значило, что пока я не могу наслаждаться и тем, и другим?

Глава 21

Шейн

Этой ночью в дверь мастерской легонько постучали. Я полностью растворился в работе, и когда взглянул на часы, чтобы посмотреть, сколько время, то удивился, увидев, что уже за полночь. Это был хороший, продуктивный рабочий день — видимо ночь потрясающего секса была хороша для концентрации. Открыв дверь, я был обрадован, найдя там участницу вышеупомянутого секса, ее нос и щеки были красными от холода, от чего она походила на соблазнительного очаровательного гномика.

— Привет.

Я придержал для нее дверь и забрал пальто, когда она вошла в теплую мастерскую.

— Как прошло сегодняшнее выступление?

— Хорошо, — ответила Элли, не глядя мне в глаза.

Я тут же почувствовал, что в ней что-то изменилось. Она держалась холодно, ее руки были вокруг тела, и кажется, сохраняли между нами хорошую дистанцию.

— Что-то не так? — спросил я, вешая ее пальто.

— Что это? — спросила она прямо, повернувшись ко мне, ее рука потянулась к одному из моих проектов, как будто для того, чтобы удержаться.

— Ну, это кресло-качалка, — поддразнил я, зная, что на самом деле она спрашивает не об этом.

Она посмотрела на меня.

Откинувшись назад, я скрестил руки и стал смотреть прямо на нее.

Элли вздохнула.

— Ты знаешь, о чем я говорю.

Она нахмурилась.

— Это. Мы.

Она показала на себя, а потом снова на меня.

— Что это?

— Два человека, которые наслаждаются компанией друг друга? — ответил я.

— Случайно, правда? — спросила она.

Я почувствовал странное давление в груди, которое не имело смысла, потому что, конечно же, это было случайно. Как это может быть иначе? Мы едва знали друг друга, и, хотя и жили в одной квартире, практически не видели друг друга. Казалось, что, когда бы Элли ни нашла новое место, все вот это между нами закончится так же внезапно, как и началось.

Снова пришло то странное чувство. Боль. Я проигнорировал ее. А еще я проигнорировал мимолетное, непрошеное желание, чтобы Элли потребовалось много времени для нахождения новой квартиры.

Элли все еще смотрела на меня, все еще ждала ответа. Шагнув к ней, я положил руки на ее бедра, притягивая ближе к себе.

— Случайно, — уверил я ее. — Просто два человека случайно наслаждаются компанией друг друга.

Я почувствовал, как она расслабилась и положила руку мне на грудь. Не для того, чтобы оттолкнуть, и я положил свою руку сверху.

— Есть ли вероятность, что ты чувствуешь себя — случайно — прекрасно, наслаждаясь обществом другого? — спросил я, наклоняясь, и открыл рот, чтобы прижаться в поцелуе к ее шее.

Я почувствовал, как рука на моей груди сжалась, схватив мою рубашку, не давая мне отступить. Подняв намек, я снова поцеловал ее в шею, на этот раз мягко укусив. Элли застонала и стала извиваться. Мне это понравилось. То, как она извивалась.

— Идем наверх, — прошептал я ей в ухо, мои руки скользнули, чтобы накрыть ее попку. — И я покажу тебе конкретно, каким легкомысленным я могу быть.

Элли

Мне было хорошо. На самом деле хорошо. Так хорошо, что я была уверена, что потеряю сознание, настолько хорошо мне было. Но прямо сейчас я не спала, моя грудь вздымалась, тело покрывал блестящий пот.

Шейн лежал на спине рядом со мной, тяжело дыша, с огромной ухмылкой на лице.

— Я рад, что мы это выяснили, — сказал он, перекатившись на бок. — Есть ли какие-то другие проблемы, которые ты бы хотела уладить, пока мы здесь?

Я ткнула его в его чрезвычайно четко очерченную грудь.

— Не будь умной задницей.

— Но тебе нравится моя умная задница, — подметил он, поднялся и пошел в ванную.

Он был прав. Мне нравилась его умная задница. Мне определенно нравилось смотреть на нее. Очень.

Я оперлась на одну руку, когда он вернулся, и обернула простыню вокруг верхней части своего тела. Он склонился и потянулся ко мне. Я вцепилась в простыню крепче.

— Знаешь, я уже видел все то, что там, — напомнил он мне.

Я покраснела, вспоминая, как близко и лично он знаком с этими самыми частями, которые сейчас были скрыты одеялом.

— Я просто не чувствую нужды лежать голой, — сказала я ему, не переживая, что это прозвучало немного чопорно.

— Или ходить по театру обнаженной? — поддразнил он.

Я встала и удивленно уставилась на него.

— Откуда ты узнал об этом?

Шейн ухмыльнулся.

— Риган рассказала мне. И, скажу я тебе, — он положил руку на грудь, — каждый раз, когда я представлял это — а представлял я часто — то представлял обнаженной и тебя.

Я бросила в него подушку.

— Это было не смешно, — сказала я ему.

— О, это очень смешно, — сказал он, бросая подушку назад и забираясь на кровать — На самом деле это лучший мысленный образ, что у меня был за год, — он облокотился на стену, сцепив руки за головой. — Боже, благослови театр.

Когда я пристально посмотрела на него, он рассмеялся.

— О, да ладно тебе, — поддразнил он. — Это всего лишь нагота.

Я подняла брови.

— В наготе нет ничего такого?

— Не-а.

Я воздержалась от улыбки.

— Так получается, не имеет значения, кто на репетиции обнажен?

— Не-а.

Шейн махнул рукой.

— Что бы ни потребовалось сделать ради хорошего выступления, я только за.

Я села.

— Ну, я рада, что ты так думаешь, потому что на днях приходила Меган и проявила большой интерес к тому, как Риган проводит репетиции.

Шейн побледнел, и я рассмеялась.

— Это не смешно, — сказал он мне.

— О, это очень смешно, — повторила я сказанные им ранее слова. — Не будь таким лицемером.

— Ты сейчас говоришь о моей сестре, — предупредил он.

— Она — взрослая женщина, — напомнила я ему.

— Прекрати.

Он закрыл уши руками.

— Она была обнаженная перед... — поддразнивала я, но перестала, когда он положил руку на мой рот.

— Ты на самом деле хочешь сейчас говорить о моей сестре? — спросил он, наклонившись, его голубые глаза метали молнии. — Когда мы можем говорить — или не говорить — о чем-то другом. О чем-то более интересном.

Юмор в его взгляде заменило что-то более опьяняющее.

— Потому что я бы с большим удовольствием обсудил кое-что другое.

Он запечатлел поцелуй на моем обнаженном плече и убрал простыню, а потом опустился ниже. Я выгнулась под его прикосновениями.

— А может быть нам вообще не нужно говорить.

Его рот нашел мою грудь, и я была более чем рада принять смену темы разговора.

Глава 22

Элли

Неделя предварительного просмотра прошла незаметно. Все, кажется, больше и больше вживались в свои роли, и к тому времени, когда мы добрались до последнего выступления перед ночью открытия, было такое чувство, что мы запустили хорошо слаженный механизм.

Что было почти хорошо, потому что Риган нервничала, ожидая, пока выйдут обзоры. Несмотря на то, что я много раз напоминала ей о том, сколько мы собрали оваций или сколько комплиментов услышали потом в вестибюле, она была убеждена, что это случайность.

— Странно, — сказала она, когда мы подходили к потенциальной квартире, которую для меня нашла риелтор Джоанны. — Они будут называть это странным.

— Но Риган, — я повернулась к ней, положив руки ей на плечи. — Это странно. В том-то и дело. Ты хотела поставить «Продавец льда грядет» с марионетками. Если они не назовут это странным, это будет странно.

— Они будут думать, что это слишком странно, — спорила она, грызя ногти.

— Ну, люди любят странности, — напомнила я ей. — Если они говорят, что это достаточно странно, тогда купят еще больше билетов.

Похоже, что это ее не убедило. Я попробовала другую тактику.

— Шоу хорошо продается.

Я сказала этим утром Джоане, и она была обрадована увеличением продаж. Мы даже близко не были к тому, чтобы распродать все билеты, но и не унижались для этого.

— Это отличный знак для шоу и для театра.

— Я просто хочу, чтобы она прошла хорошо, — сказала Риган тихим голосом.

— Это хорошо, — сказала я ей, хотя и знала, что она не поверит никому, кроме обозревателей. Я скрестила пальцы в надежде, что они увидят то же самое, что и я.

Риган помахала руками перед своим лицом, как будто для того, чтобы отогнать плохие мысли, и повернулась ко мне с улыбкой. Только она была немного натянутой.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом, — почти отчаянно предложила она.

— Ок. Я возлагаю большие надежды на эту квартиру, — сказала я, просматривая информацию, которую мне прислал риелтор. Она была расположена в хорошем месте, станции метро и рестораны были рядом. Тут была одна спальня, квартира была по разумной цене, находилась на первом этаже старого, но хорошо сохранившегося здания.

— Ок, отлично, — пренебрежительно сказала Риган, а потом повернулась ко мне. — Но что насчет Шейна?

Я моргнула.

— А что насчет Шейна?

— Как там у вас?

Я вздохнула.

— Риган. Никаких обязательств. Я говорила тебе об этом.

Она надулась.

— Я знаю. Просто...

Она откинула волосы назад.

— Ну, в моей жизни абсолютно нет романов, поэтому мне надо проживать чьи-либо.

— То, что между мной и Шейном — это не роман, — напомнила я ей. — Просто секс.

Восхитительный, изумительный секс.

Я не могла отрицать, что буду скучать по этому, когда съеду. Это было так мило — приходить домой после представления к горячему парню, который был более чем рад сделать так, чтобы я кончала, на постоянной основе.

Ну и обнимашки после не были так уж плохи.

Я перехватила понимающий взгляд Риган.

— Что? — требовательно спросила я.

— Просто секс, ммм, — сказала она с легкой улыбкой. — Продолжай говорить себе это.

Шейн

Когда я узнал, что Меган не получила роль в осенней пьесе, то пригласил ее на обед. Это был единственный утешительный приз, который я смог придумать, но когда она пришла в ресторан, то не казалась такой опустошенной, как я боялся. Более того, она выглядела счастливой. И обняла меня, когда увидела.

— Ок.

Я сел и уставился на нее.

— Кто ты и что сделала с моей сестрой?

— Ха-ха, — рассмеялась она, и положила на колени салфетку. — Ты такой забавный. Ты не думал о карьере в стендапе (прим. комедийное искусство, в котором комик выступает перед живой аудиторией, обычно говоря напрямую зрителям)?

— Нет, но серьезно, что с тобой происходит?

Я долго смотрел на нее.

— Ты сделала пирсинг там, где не должна была? Ты нарушила закон?

Я тяжело сглотнул.

— О Боже, у тебя есть бойфренд?

Я был абсолютно не готов к тому, что она начала ходить на свидания.

— Ты говоришь глупости, — сказала она мне. — Я просто рада тебя видеть.

— По телефону ты сказала мне, что не получила роль в пьесе, — напомнил я ей. — Поэтому прости, что я удивился, когда ты явилась сюда так, будто только что получила хорошие новости.

— Это потому, что я получила наилучшие новости, — она определенно сияла.

— Ты знаешь, что не можешь встречаться до тех пор, пока тебе не исполнится тридцать, — сказал я, и она закатила глаза.

— Это на меня не подействует. Я определенно достаточно взрослая, чтобы встречаться, — проинформировала меня она. — Но не беспокойся, Шейн, это не из-за парня.

Я вздохнул с облегчением.

— Ок, тогда что это?

Меган откинулась в кресле.

— Я бросила театральную программу.

У меня отвисла челюсть.

— Что, прости?

Она подняла руку.

— Я не бросила школу, — быстро сказала она, и мое сердце снова начало биться. — Я просто больше не специализируюсь на театре.

Я нахмурился.

— Но я думал, ты хочешь быть актрисой.

— Да, — сказала Меган. — Но потом я провела время с Элли и актрисами ее пьесы и поняла, что быть актрисой трудно. И это не те трудности, которые я себе представляла.

— Ок.

Я все еще едва ли поспевал за разговором, но кивнул, как будто это было так.

— Вообще-то я воспользовалась советом Элли и составила список.

— Список, — повторила я.

Меган кивнула.

— Я составила список всего, что мне нравится и не нравится в актерстве. Нравится немногое, гораздо больше того, что не нравится.

Она начала перечислять, загибая пальцы.

— Мне не нравится запоминать строки, читать книги по актерскому мастерству, или даже быть на сцене. Больше того, это меня до чертиков пугает.

— Все аргументы, чтобы не быть актрисой, — согласился я. — Так список работает. Но что ты собираешься теперь делать?

Меган развела руками.

— Я не знаю! И все благодаря Элли! Разве это не замечательно?

— Эм, нет?

Я думал о всех деньгах, которые ушли на ее образование, гадая, нужно ли мне придушить Элли за то, что она сбила с пути впечатлительную девушку.

— Тебе не нужно выбрать специализацию?

— Еще нет, — сказала она. — Я первокурсница, помнишь? Ты не выбрал свой профиль до конца первого курса

Она была права. И моим профилем была история искусства. Не то, что я использовал на постоянной основе. Я сказал себе расслабиться и сосредоточиться на сестре. И на том, какой счастливой она была. Потому что она действительно выглядела счастливой. Может быть, мне вовсе не нужно душить Элли. Может быть, мне нужно поблагодарить ее. Медленно и трепетно.

— Ну, я горжусь тобой, — сказал я ей, изо всех сил стараясь прогнать прочь неподобающие для обеда мысли.

— Спасибо.

Она улыбнулась мне, улыбкой, которая заставила меня немного нервничать.

— Ну, теперь, когда мы закончили говорить обо мне, давай поговорим о тебе.

Я сощурил глаза.

— Почему у меня есть ощущение, что ты не хочешь разговаривать со мной о том, как идут продажи моей мебели?

К счастью, до того, как она успела сказать что-либо, зазвенел мой телефон. Номер был незнакомый, но это мог быть клиент, ведь номер моего телефона был на моем сайте.

— Это Шейн Гаррет? — спросила женщина на другом конце.

— Да.

Я проигнорировал Меган, которая показывала мне язык.

— Чем могу помочь?

— Я получила вашу контактную информацию из заявления, которое мисс Элисон Лоусон предоставила нам. Она интересуется квартирой, которую мы сдаем в аренду, и указала вас в качестве поручителя.

— О.

Я почувствовал, как сжалась грудь. Я должен был знать, что это произойдет, что Элли искала какое-то место, но почему-то это застало меня врасплох. По крайней мере, это было оправдание, которое я дал себе, когда закончил тем, что сказал:

— Я не знаю, устроит ли она вас как арендатор.

— О, — голос женщины звучал удивленно. — Ну, спасибо что сказали нам. И спасибо, что уделили время.

— Без проблем, — сказал я ей и повесил трубку.

Меган странно на меня посмотрела.

— Что это было? — спросила она.

— Ничего.

Я поднял свое меню и сделал вид, что изучаю его.

— Что тут привлекательно выглядит? Песто? Равиоли?

Через стол Меган скрестила руки на груди.

— Ты только что сказал некой владелице дома, что Элли не будет хорошим арендатором?

Когда я моргнул, она жестом указала на ее ухо.

— Твой телефон действительно громкий, брат. Я все слышала.

Черт.

— Слушай, это не то, что ты думаешь... — начал было я, но остановился, когда на лице Меган появилась широкая улыбка. — Что?

— Я знала! — крикнула она, тряся в воздухе кулаком. — Она тебе нравится. Действительно, очень нравится. Это фантастика.

— Успокойся, — я убрал руку. — Давай не будем делать поспешных выводов.

Она посмотрела на меня.

— Или ты не хочешь, чтобы она нашла квартиру, потому что нравится тебе, или ты — придурок. Что из этого?

Вполне возможно, что они оба не были взаимоисключающими. Уставившись на свой телефон, я решал, перезвонить ли этой женщине, чтобы сказать ей, что я ошибся, и Элли была отличным квартиросъемщиком. Но я не мог заставить себя сделать это.

Меган все еще сверкала глазами.

— Прекрати это, — сказал я ей. — Это сложно.

— Ага, да ладно, — сказала она, потянулась через стол и похлопала меня по руке. — Они растут так быстро, — поддразнила она.

Я бросил в нее рогалик.

Элли

Утром в ночь открытия я зашла в Скайп, чтобы поговорить с Джошом и Эмили, но вместо этого меня поприветствовала вся семья — родители, сестры, их мужья и все их дети. Это была чудесная, потрясающая стена улыбающихся лиц.

— Привет Элли! — сказали все они в унисон. — Сюрприз!

— Вау! — рассмеялась я. — Какой отличный сюрприз. По какому поводу?

— Это ведь ночь открытия? — спросил Джош.

Непроизвольно, я чувствовала, что мои глаза затуманиваются. Джошу всегда нравилось звонить перед ночью открытия, когда я занималась постановкой шоу в колледже, но, когда я уезжала на гастроли, и вечера открытий были обычными и беспрецедентными, он перестал это делать. До этого момента я не понимала, как сильно скучала по этому.

— Мы хотели пожелать вам у... — крикнула Эмили, но ее прервал Джош, который что-то шепнул ей на ухо. — Мы хотели, чтобы ты сломала ноги (прим. своеобразное пожелание удачи, то же самое, как «ни пуха, ни пера»)! — исправилась она, всем на потеху.

— Спасибо тебе, фасолинка Эмми, — сказала я ей. — И спасибо вам, вам всем, что позвонили.

— Мы так гордимся тобой, — сказала моя старшая сестра, держа своего младшего ребенка.

— Хотя ты и до сих пор в Нью-Йорке, — добавил папа, но это притупило мое счастье только на долю секунды.

Я действительно любила свою семью, и мне было приятно видеть их всех. Начались каникулы, и я пыталась решить, планирую ли я поездку домой. К этому моменту наше шоу заканчивалось, и как раз наступало время ехать домой на Рождественские праздники, но до сих пор каждое взаимодействие, которое у меня было с семьей, было пропитано виной, что я не переехала к ним жить и осталась в Нью-Йорке. Но теперь я с удивлением поняла, что сейчас все изменилось, я была готова пересмотреть свои взгляды на совместное Рождество.

Пока не заговорила моя мама.

— Работа в местном театре по-прежнему доступна, — проговорила она, пробираясь сквозь толпу детей, собравшихся перед компьютером. — Они сказали, что будут ждать, пока не закончится это шоу. Они даже готовы платить тебе сверхурочно.

Я вздохнула.

— Мам... — начала я, но она еще не закончила.

— …и я снова видела Кевина. Он такой хороший мальчик. Я не понимаю, почему у вас ничего не получилось.

Она знала. Я знала. Кевин знал. Мы не могли сделать так, чтобы у нас получилось из-за меня. Потому что я хотела не того же, что и Кевин. Он не хотел девушку, для которой работа была важнее его.

— Мам... — я пыталась остановить ее, но она не слушала.

— Ты давно уехала, Элил. Тебе пора вернуться домой.

— Я не...

Она была в ударе, ее глаза сверкали.

— Знаешь, ты эгоистична. Не даешь своим племянницам возможность узнать тебя. Не даешь нам увидеть тебя.

— Вы всегда можете приехать в гости...

— Мы скучаем по тебе.

— Мам!

Я помассировала свои виски.

— Пожалуйста, перестань.

Посмотрев на меня с испугом, она наконец перестала.

— Пожалуйста, выслушай меня, — сказала я ей, мой голос был медленным и спокойным. — Меня не интересует работа в Небраске. Или мужчина. Особенно Кевин. Я люблю Нью-Йорк. И я остаюсь.

Наступило долгое, напряженное молчание, и рот моей мамы выпрямился в твердую, тонкую линию.

— Ну... — она поджала губы. — Прости, что побеспокоила.

А потом она затопала прочь, пока мой отец следил за ней. Я посмотрела на своих сестер, надеясь на какое-то сочувствие, но все они смотрели одинаково разочарованно.

— Элли, ты не должна быть такой подлой, — сказала моя старшая сестра. — Она просто пытается помочь.

— Знаешь, ты эгоистична, — сказала мне другая сестра.

Я закрыла лицо руками, ожидая, что связь прервется. Потом дверь закрылась, и я услышала голос Джоша. Я подняла глаза, на экране был только он.

— Ты собираешься говорить мне, что я эгоистична, потому что хочу сделать карьеру так, как я сама хочу? Так они просто пытаются помочь? — требовательно спросила я. Почему никто не принимает мою сторону?

Джош пожал плечами.

— Ты знаешь, что да, — сказал он, но не было похоже, что он сердится. Он выглядел печальным. Меня это испугало. Мой гнев быстро исчез.

— Джош, что происходит?

— Ничего, — сказал он, но его голос был напряженным. Одно дело он оплакивал потерю своей бейсбольной карьеры, но это было нечто другое. И даже если он был в состоянии подавленности, это продолжалось слишком долго. Ничего не изменилось. Он действительно собирался остаться в Небраске и играть в видеоигры всю оставшуюся жизнь?

Джош всегда был сильным, жизнерадостным. Но эта травма выбила его из колеи.

Внезапно меня переполнило чувство вины. Моя семья была права? Я проявила эгоизм, оставшись в Нью-Йорке? Джош нуждается во мне? Ему нужно, чтобы я приехала домой, в Небраску?

Он был не из тех, кто просил о помощи. Признание того, что у него неприятности, или что он несчастлив, не входило в число его замечательных качеств. Ушли месяцы на то, что он просто сказал мне о травме плеча, и у меня было ощущение, что он игнорировал ее намного дольше. Избегая реальности. А теперь он имел дело с этим. В одиночестве.

— Что, если я приеду домой на Рождество? — мягко предложила я.

Он улыбнулся.

— Думаю, им это понравится.

— А ты? — спросила я. — Ты будешь рад видеть меня?

— Элли, — он вздохнул. — Ты знаешь, я всегда рад видеть тебя.

Он сделал глубокий вдох.

— И да, я бы хотел, чтобы ты был рядом, но ты не должна отказываться от своей карьеры из-за давления семьи, — он сделал паузу. — До тех пор, пока это радует тебя.

— Радует, — сказала я, в моей голове формировался план. — Джош, тебе понравится Нью-Йорк.

Он пожал плечами.

— Я ездил туда несколько раз вместе с «Охотниками за штормами». Мне показалось, этот город такой же, как и все остальные большие города.

— Держи свой рот на замке, — поддразнила я. — Путешествовать куда-то по работе не то же самое, что изучение, и ты знаешь это.

Я закусила губу, гадая, смогу ли я убедить его выйти из своей зоны комфорта.

— Приезжай в гости, — сказала я ему.

— Что?

— Приезжай ко мне в гости в Нью-Йорк, — повторила я, визуально представляя свой банковский счет. — Я куплю тебе билет, ты можешь оставаться со мной, пока я ищу новую квартиру.

Это съест все мои сбережения, но это стоит того, чтобы увидеть его воодушевленным.

Он уставился на меня.

— Не знаю, — наконец сказал он.

— Ну давай же, — настаивала я, у меня возникла другая идея. — Что, если Эмили поедет с тобой?

Его брови приподнялись.

— Ты думаешь, наша сестра позволит ее ребенку поехать в Нью-Йорк? Ты ведь знакома с нашей семьей? Они думают, что все города переполнены наркотиками и извращенцами.

— Давай я сама об это побеспокоюсь, — сказала я, хотя не была на 100% уверена, что смогу справиться с этим. — Приезжай в Нью-Йорк, Джош.

В его глазах проявился проблеск. Немного от старого Джоша. Он думал об этом, я это понимала. Я была рада этому.

— Я подумаю об этом, — сказал он.

— Бублики тут изумительные, — сказала я ему, и он рассмеялся.

— Чтобы убедить меня, одними бубликами ты не отделаешься, — пошутил он, становясь все более и более похожим на прежнего себя.

— Ок, и чизкейки тоже.

— О, ну если чизкейки, — вздохнул он, — тогда я подумаю об этом.

Он помахал рукой.

— Разве сегодня у тебя нет шоу?

Я посмотрела на часы.

— Есть.

— Ну, тогда чтоб ты ноги сломала, — сказал он с улыбкой и отключился.

Когда я вышла из душа после моего телефонного разговора, Шейн был на кухне.

— Мне нравится твой наряд по случаю ночи открытия, — сказал он, низко просвистев. — Очень сексуально.

— Да.

Я встала в позу.

— Махровая ткань — последний тренд в театральной одежде.

Он подошел и положил руки мне на бедра.

— Да, но я определенно предпочитаю то, что под махровой тканью.

Этими же руками он начал раздвигать полотенце, обнажая бедра. По мне пробежала дрожь удовольствия, но с большой неохотой я отступила.

— К сожалению, у меня нет на это времени.

Я скрутила свои влажные волосы в узел.

— Мне нужно быть в театре через час.

Шейн запечатлел поцелуй на моей обнаженной шее.

— О, я могу быстро, — прошептал он мне в кожу. — Дай мне десять минут.

Он поцеловал меня в ключицу.

— Ок, двадцать.

Я испытывала такое искушение. Я знала, что он может сделать за двадцать минут. Двадцати минут у меня просто не было. Но прежде, чем я смогла сказать «нет», он откинулся назад и поцеловал меня.

— Продолжение следует, — сказал он мне. — Я подожду.

Я кивнула, все мое тело жаждало его прикосновений. И впервые за всю свою карьеру я не могла дождаться, когда опустится занавес.

Глава 23

Шейн

Я полировал верх скамьи, и тут позвонила Риган. Нахмурившись, я попытался понять, зачем она может звонить. До сих пор скрипят петли на двери в театре? А учитывая время, до начала шоу оставалось всего два часа.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — спросила Риган, когда я ответил.

Я окинул взглядом мастерскую, наполовину сделанные столы и стулья, которые нужно было закончить. А потом я подумал об утреннем поцелуе с Элли и о том, что если я нужен Риган в театре, то смогу украсть еще один до возвращения в квартиру.

— Да так, ерунда, — ответил я, зная, что довольно странновато даже думать о поездке из Бруклина в Манхеттен субботним вечером ради возможности поцелуя. — А что?

Через двадцать минут я уже был в поезде, только что из душа и одетый в свой лучший пиджак с поношенными джинсами. Оказалось, что Риган ничего не нужно чинить, на самом деле она позвонила, чтобы предложить мне билет на вечернее выступление.

— В качестве благодарности за твою помощь, — сказала она, но у меня было ощущение, что она закончила школу Меган Гаретт «Слишком вмешивающихся в личную жизнь других людей».

Я пытался злиться, но смог проявить только изумление. К тому же, наблюдать за тем, как Элли проводит репетиции, было довольно горячо. Осознание того, что она отвечает за целую постановку, скорее всего, сильно возбудит меня.

Сидя в метро, зажатый между двумя бруклинскими хипстерами, я мысленно улыбался. Если бы кто-то сказал мне, что я увлекусь женщиной, все существование которой, кажется, зависело от списков дел, я бы назвал его сумасшедшим. И вот я здесь, фантазирую о том, насколько сексуальна Элли, отдающая приказы в наушники в течение двух часов.

Я проигнорировал это странное сальто, которое, кажется, собиралось сделать мое сердце на более регулярной основе. Это был просто секс. Обычный секс. Фантастический обычный секс.

Когда я приехал, вокруг театра были тысячи людей, все возбужденно говорили. Внутри были фотографы и журналисты, в углу я мельком увидел Джоану, которая давала интервью представителю местной газеты.

— Привет! — из ниоткуда появилась Риган, и я подпрыгнул.

— А ты очень подлая, — отметил я.

Она покачала головой.

— Я просто тихо хожу.

Схватив мою руку, она потянула меня к кассе. Для кого-то такого худого как она, у нее было очень много силы.

— Мне нужно одно из мест для почетных гостей, — сказала она девушке в окне, которая вытащила билет из конверта и сунула его Риган.

Она протянула его мне с широкой улыбкой на лице.

— Я рада, что ты смог сделать это.

— Элли в курсе, что я здесь?

Мне нужно было знать, но думаю, ответ и так был ясен.

Риган покраснела.

— Я не хочу, чтобы она нервничала.

Нервничала? Элли? То, что она уронила полотенце перед незнакомцем — не считается, мне было тяжело представить, что Элли нервничает, особенно здесь.

— Надеюсь, я одет подобающе, — сказал я Риган, засунув руки в карманы. Люди, ходившие вокруг, были в костюмах и вечерних платьях.

Но Риган покачала головой.

— Это люди Джоаны, — сказала она, а потом показала на свое милое, но простое черное платье. — Думаю, все в порядке.

Я заметил, что Джоана, кажется, изо всех сил пыталась избегать «ее» людей, приклеившись к журналистам и целенаправленно игнорируя периодические махания женщин в перчатках по локоть и мужчин в бабочках.

— Я слышал про шоу только хорошее, — сказал я Риган.

— О, это хорошо, — сказала она, но нервно заламывала руки, ее лицо слегка побледнело.

— Ты в порядке? — спросил я.

Она кивнула и тут же мотнула головой.

— Я боюсь, — призналась она.

Потом свет начал затухать, и она пискнула.

— Представление скоро начнется. Нам надо идти.

Я кивнул и последовал за ней, снова наблюдая за тем, как свет затухал и разгорался еще ярче. Я прочистил горло.

— Он на таймере? — спросил я, показывая на потолок.

Риган оглянулась на меня и улыбнулась.

— Не-а. Это все твоя девочка.

Я не удосужился поправить ее высказывание «твоя девочка», потому что как только мы вошли в театр, мое внимание сфокусировалось на ее поиске. Я просканировал аудиторию, гадая, где она может быть, а потом Риган показала на черную кабину в углу, которую я едва разглядел.

— Она там, — со знающей улыбкой на лице сказала Риган.

Улыбкой, которую я едва уловил, потому что был полностью поглощен видом Элли — ее лицо, олицетворявшее собой сосредоточенность и контроль — освещалось светом лампы. На ней были наушники, как бы там ни было, но я находил их чертовски сексуальными. Возможно, для меня они были тем же, чем для нее — мой пояс с инструментами. Что за парой мы были!

— Идем, — Риган потянула меня за руку, и я последовал за ней, половину моего внимания до сих пор занимала Элли. Я гадал, как смогу сконцентрироваться на шоу, если мой разум до сих пор был занят мыслями об Элли, на которой не было ничего, кроме наушников.

Это официально. Я рехнулся. И мне было наплевать.

Но когда мы уселись на свои места и свет погас, я понял, что меня полностью захватило происходящее на сцене. Сначала я чувствовал напряжение, которое так и излучала сидящая рядом со мной Риган, но оно пошло на убыль, так как публика, кажется, расслабилась в шоу. Потому что шоу было действительно, действительно хорошим. Совершенно, полностью безумное, со всеми этими марионетками и прочим, но в то же время хорошее.

После всего этого я был совершенно точно уверен, что до сих пор ничего не знаю о театре, но достаточно, чтобы сказать Риган, что все было просто превосходно.

— Правда? — ее глаза засветились, руки сплетены вместе.

— Ага. И если мне понравилось, то могу поспорить, что и им тоже.

Я показал на группу людей, которые смотрели так, будто что-то знали о театре.

Все они улыбались и, кажется, восхищались представлением.

— Пять звезд.

Из-за плеча Риган появилась Джоана.

Обычно хладнокровная блондинка искренне улыбалась.

— Что?

Голос Риган перешел во вздох.

— Кто? Что?

— Time Out, — ответила Джоана, а потом переключила внимание на меня. — Шейн, верно?

Я кивнул, и она окинула меня долгим взглядом, как будто раздевала своими глазами.

— Видимо я увижу.

— Перестань с ним возиться.

Риган схватила Джоану за плечо.

— Ты только что сказала, что нью-йоркский TimeOut собирается дать нам пять звезд?

Джоана кивнула, и на мгновение я подумал, что Риган потеряет сознание.

— Это ведь хорошо, да?

Я был совершенно точно уверен, что так и было, но что, черт возьми, я знал? Пять звезд — звучит здорово. Если только не пять из десяти.

— Это правда, правда хорошо, — Риган приложила руку ко лбу. — Это… это невероятно.

Она закружилась, как будто собираясь пойти куда-то, а потом тут же развернулась и толкнула меня. — Ты скажешь ей, — прокомандовала она.

— Кому? Что?

— Конечно же, Элли, — холодно сказала Джоана, комическая противоположность Риган, которая растаяла передо мной. В хорошем смысле, но все равно растаяла. — Она наверняка до сих пор в световой будке.

Мне не нужно было говорить дважды. Скрутив свою программку и засунув ее в задний карман, я направился назад в театр. Тут никого не было, горели все лампочки. Напротив меня, в своей будке, сидела Элли, в наушниках ее голова была опущена. Она была одна.

Чувствуя странную нервозность, я вытер свои слегка влажные руки о джинсы и пошел вперед. По мере приближения мои шаги эхом стали раздаваться в тихом театре, Элли подняла глаза. Эмоции, промелькнувшие на ее лице, были одновременно очаровательными и лестными. Сначала было удивление, потом смущение, затем радость и в конце что-то более привлекательное, чем счастье. Нечто, что делало ее взгляд таким горячим.

Сняв наушники, она встала и вышла из кабинки.

— Великолепное шоу, — сказал я ей, мои руки жаждали прикоснуться к ней. В обтягивающих джинсах и майке с глубоким вырезом, она выглядела фантастически. Мне хотелось пройтись языком вдоль V-образного выреза, который показывало роскошное декольте.

— Не знала, что ты пришел, — сказала она мне.

— Еще нет, — я шагнул вперед и провел рукой по ее затылку. — Это позже, — пробормотал я ей в ухо. — Сначала ты. Всегда ты (прим. coming — приходить и кончать).

Она покраснела, когда осознала двусмысленность сказанных ею слов.

Не в силах удержаться, я опустил свой рот на ее. Она без колебаний ответила на мой поцелуй, ее руки легли мне на грудь. Господи, я не мог ею насытиться. Лаская ее бедра, я восхищался тем, насколько идеально джинсы обтягивали ее изгибы, как прекрасно демонстрировали ее роскошное тело.

Я хотел, чтобы поцелуй был кратким, но понял, что не хочу, чтобы он заканчивался. Вместо того, чтобы отстраниться, я наклонился к ней и протолкнул свой язык внутрь ее рта. Ее спешность соответствовала моей, ее пальцы сжались в кулаки, сминая мою рубашку и притягивая ближе. Одной рукой накрыв ее голову, другой я исследовал ее бедра, талию и попку. Потянувшись вниз, я сжал ее мягкую плоть и притянул к своему телу, еще ближе. Несомненно, сейчас она точно знала, насколько я рад ее видеть.

При столь интимном соприкосновении Элли охнула, ее губы оторвались от моих. Я воспользовался возможностью запечатлеть поцелуи на ее шее, пока она руками зарылась в мои волосы, ее бедра изогнулись, когда я прижался к ней. Этого было мало. Очень мало.

Кто-то позади нас прочистил горло, и Элли тут же оторвалась от меня. Она подняла руки, чтобы поправить волосы, но скрыть одурманенный, похотливый взгляд ее глаз или красные припухшие губы было невозможно. Развернувшись, я увидел Риган и Джоану, они стояли в сейчас уже не такой пустой кабинке осветителя и смотрели на нас.

На лице Риган была огромная, легкомысленная улыбка, Джоана держала руки на бедрах, одна ее бровь была приподнята. Оглянувшись на Элли, я увидел, что она неистово покраснела.

— Я думала, ты сказал ей, — сообщила мне Джоана сухим тоном.

— Сказал мне что? — спросила Элли.

Джоана покачала головой.

— Он должен был сказать тебе хорошие новости.

Она шагнула вперед и снова окинула меня взглядом. Который, кажется, на долю секунды остановился на моей ширинке. «Думай о гнилой древесине, — сказал я себе. — О термитах. О чем-то несексуальном».

— Хорошие новости?

Элли некоторое время смотрела на меня, потом снова перевела взгляд на Джоану.

— Пять звезд, — легкомысленно прервала Риган. — Мы получили пять звезд от TimeOut.

Глаза Элли расширились.

— О мой бог! Это правда?

Риган кивнула, на ее лице была широкая улыбка.

— Это невероятно, — Элли подбежала к Риган и крепко обняла ее. — Поздравляю.

Она отстранилась и потянулась к Джоане, которая быстро приняла объятья. Они трое стояли и обнимались, Риган практически вибрировала от радости, Джоана исполняла свое лучшее подобие объятий, и Элли держала их всех.

— Мы сделали это, — сказала Риган.

Я увидел удивление на лице Элли.

— Да, — сказала она, ее глаза искали и нашли меня. — Полагаю, мы сделали.

Глава 24

Элли

Оставшаяся часть ночь прошла как в тумане. Вечеринка по случаю ночи открытия, напитки, поздравления, тосты, танцы. Кажется, все это смешалось в один удивительный, нереальный вечер.

И все это время Шейн был рядом со мной.

Я знаю, он видел мое удивление по поводу комментария Риган. Потому что я совершенно этого не ожидала. Признание чувства сопричастности к чему-то. Успех постановки по большей части заслуга постановщика и режиссера. Не помощника режиссера. Но Риган явно увидела во мне кого-то неотъемлемого. И Джоанна.

Мы были командой.

При этой мысли мое чувство вины по поводу продолжения поисков другой работы только усилилось. Будет ли это предательством — оставить их в конце шоу? В моем контракте говорилось, что я тут только для этой постановки, но у меня было ощущение, что Риган и Джоана полагают, что я останусь здесь и после этого. А я на самом деле ничего не делала для того, чтобы опровергнуть это предположение.

У меня было ужасное подозрение, что я погрязла в этом глубже, чем намеревалась.

— Ты в порядке?

Шейн положил палец на мой лоб и нежно провел им по коже, и я поняла, что нахмурилась так сильно, что у меня там образовалась морщинка.

— Да.

Я уставилась на него. Он был идеальным спутником на протяжении всего вечера. И это было частью проблемы. Мы должны были быть временными. Временный не наряжается для ночи открытия, а потом проводит весь вечер, выпивая и смеясь с коллегами. Я почувствовала, что морщинка стала глубже. Кажется, работа была не единственным местом, где все происходило без моего ведома.

Поставив свой бокал с шампанским, я взяла воротник рубашки Шейна и притянула его ко мне. В его голубых глазах появился жар, когда я коснулась своим телом его.

— Давай уйдем отсюда, — прошептала я хриплым голосом.

Его рука скользнула на мою талию.

— Куда угодно.

Он прижал меня к себе. Близко. Но я не хотела близости. Я хотела жара. Я хотела выхода из-под контроля. Я хотела без обязательств. Верно? Верно. Потому что от мысли о чем-то большем мое горло сжималось. Потому что я уже пострадала, позволив себе думать, что могу сбалансировать потребности отношений и работу. Я не хотела, чтобы мне снова пришлось выбирать.

Отступив назад, я взяла его руку и потянула к выходу. Он остановил меня, наклонив голову.

— Ты не хочешь попрощаться? — спросил он, указывая на другой конец комнаты, где Риган и Джоана разговаривали с кем-то из актерского состава.

Я почти сказала да. Но потом вспомнила, что должна держаться на расстоянии. Ото всех. Тогда во время моего ухода не будет так больно. А я собиралась уйти. Мне придется. У меня нет другого выбора. Целью был Бродвей и настолько большой, насколько был маленьким театр «Дыра в стене», это был не Бродвей.

— Я увижу их завтра.

Я снова потянула Шейна за руку.

— Идем, — промурлыкала я. — Я хочу снова проверить твой пояс с инструментами

С рычанием Шейн быстро развернулся и вышел через дверь в мгновение ока. Вместо того чтобы сесть на метро, он вытянул руку и поймал нам такси.

— Спешим? — игриво спросила я, когда мы забрались на задние сидения.

Он дернул меня через сидение пока мой бок не был придавлен к его. Он начал с меня, и его выражение было таким горячим, что меня удивляло, почему моя одежда до сих пор не сгорела.

— Черт возьми, я спешу, — сказал он и назвал водителю такси адрес.

Это было самая долгая поездка на такси за всю мою жизнь. И так хватало твердого, стройного тела Шейна, прижатого к моему, но на полпути его руки издергались, скользя вверх и вниз по моим бедрам и даже проскальзывая под мой топ, чтобы рисовать круги на моем животе. Каждый раз, когда его рука опускалась слишком низко, с моих губ срывался вздох, и он безнравственно улыбался мне, а я дрожала от желания.

Едва мы вошли в комнату, как мой топ был снят, а его пиджак отброшен. Притянув меня к себе, Шейн накрыл мою попку и приподнял, так что мои ноги обвили его талию, доказательство его желания прижималось ко мне, совершая сладостные фрикции. Он простонал, когда я сомкнула лодыжки за его спиной, притянув меня еще ближе.

Глубоко целуя меня, он пронес меня по всей квартире и бросил на кровать, и расположил свое тело поверх моего. Господи, чувствовать его тело — это было невероятно, вся эта сила и мускулы под моими пальцами. Я боролась с пуговицами на его рубашке, расстегнув только половину из них, потом мое терпение иссякло, остальные я разорвала и распахнула ее. Звук рассыпавшихся пуговиц вызвал у Шейна улыбку.

— Не терпится?

Я заерзала.

— Черт возьми, мне не терпится.

От нетерпения я уже чуть ли не выскочила из собственной шкуры.

— На тебе слишком много одежды, — проинформировала я его.

— Я собирался сказать то же самое.

И в мгновение ока мои джинсы были расстегнуты и стянуты вниз по ногам.

Я распростерлась на кровати, на мне не было ничего, кроме кружевных трусиков, Шейн на коленях надо мной, его не расстегнутые джинсы низко сидели на его бедрах. Он пристально смотрел на меня и издал прерывистый вдох.

— Черт, ты прекрасна.

Я могла бы сказать то же самое, но потеряв дар речи, водила по его твердому как скала животу, а потом запустила руку в его брифы, чтобы обнаружить, что его член твердый и уже готов. Он откинул голову назад, пока я гладила его.

Выскользнув из-под него, я опустилась перед ним на колени. Потом ослепила его озорной улыбкой и взяла его член в рот. Все его тело напряглось, руки запутались в моих волосах.

— О боже. Черт, это так приятно, — простонал он.

Я заглотила его глубже, мой язык следовал по всей длине, пробуя истинный вкус мужчины, этот опьяняющий аромат и потеряла себя в силе, которую получала, доставляя ему удовольствие. Я почувствовала, что его руки сжались крепче, потом он сильнее сжал мои плечи и притянул к своему телу, его рот обрушился на меня.

— Ты первая, помнишь? — командным голосом сказал он, толкнул меня на кровать и расположился между моих бедер. — Я люблю это, — прокомментировал он, водя пальцем по резинке моих крошечных кружевных трусиков. Он поцеловал меня в пупок. — Но их надо убрать.

Он не получил от меня жалоб. Я просто приподняла бедра, помогая ему.

С греховной улыбкой он бросил их через плечо, но еще до того как они коснулись пола, его рот был на мне.

— Шейн, — простонала я, мои руки потянулись вниз, чтобы схватить простыни, как будто они могли уберечь меня от закручивания в спираль.

Внутренней поверхностью бедра я почувствовала его улыбку, его длинный, мозолистый палец нашел мой клитор, кружа вокруг него, надавливая с нужной силой. Пальчики моих ног согнулись. На смену пальцу пришел язык, который пробовал меня длинными, глубокими движениями, руками он развел мои ноги в стороны.

Этого было мало.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — хриплым голосом попросила я.

— Пока нет, — прошептал Шейн, введя вовнутрь сначала один палец, а потом другой. Он медленно вытащил их и ввел снова, его язык дразнил меня, я подавалась бедрами вперед. Я полностью растворилась в ощущениях, мое тело извивалось, выйдя из-под контроля, мое освобождение все близилось и близилось, и потом…

Я кончила, из моего горла вырвался хриплый крик, содрогнулась, Шейн не переставал ласкать меня языком и пальцами. Потом он отошел, но только на мгновение, и до того как я успела свести ноги, был уже между них, его член был защищен латексом.

Одним ровным толчком он вошел в меня, мы оба ахнули. На мгновение он остановился, мое тело приспосабливалось к его размеру, а потом начал двигаться. Сначала медленно и размеренно, движения его бедер были неспешными.

— Ещё, — стонала я, впившись пальцами в его стальные бицепсы. — Ещё.

Но он проигнорировал меня, придерживаясь своего ритма, медленно и решительно, на его брови появилась капелька пота, я знала — он делал все возможное, чтобы не кончить.

Я обвила ноги вокруг него, высоко на его спине, поэтому, когда он делал толчки, то входил глубоко. Так глубоко. А потом его контроль исчез.

Он начал трахать меня все быстрее и быстрее, его бедра ударялись о мои. Я почувствовала, как внутри меня зарождается очередной оргазм, я была близка, так чертовски близка. Шейн толкался в меня, его дыхание было прерывистым, зубы сжаты. Потом он переместился, прислонившись ближе, новый угол — все, что было мне нужно.

Я взорвалась, крича, мои ногти впивались ему в кожу, перед глазами у меня взрывались звезды. Потом сделав еще один долгий, глубокий толчок, за мной последовал и Шейн, вздрогнув от оргазма, он какое-то время удерживал себя надо мной, а потом рухнул, лицом зарывшись мне в шею.

Глава 25

Элли

Кусая ногти, я исследовала толпу в поиске знакомых лиц. Мне пришло сообщение, что они приземлились, но пока не увижу Джоша и Эмили, я не поверю, что они в Нью-Йорке.

От рассеянного волнения меня трясло. Утро началось феерично. Я проснулась рядом с удивительным обнаженным Шейном, только чтобы быть притянутой в его объятья для повторения ведущих к оргазму действий из прошлого вечера. У меня по всему телу были мурашки, его рот и пальцы заставляли меня дрожать от удовольствия.

А потом, если бы все не могло стать лучше, мне позвонили с одной из мест работы, куда я подавала резюме, и сказали что они очень, очень заинтересованы в том, чтобы нанять меня для постановки, которая начнется в городе, но возможно переместится на Бродвей. Они хотели встретиться, но дали явно понять, что работа моя.

Если я хочу. А я хотела. Разумеется, это означало отъезд из Нью-Йорка, но ведь это временно. Через несколько месяцев я вернусь. Мне придется распрощаться с Джоаной, Риган и всеми остальными из театра «Дыра в стене», но, в конце концов, это была работа, а я и ранее уходила с работы и дружелюбных коллег. Хотя я больше не думала о них как о коллегах.

А еще был Шейн. Что будет, когда я съеду с квартиры? Мы и дальше будем видеться? Будет ли у нас время продолжить то, чем мы занимались, что бы это ни было?

Все это давило на меня, но не настолько, чтобы притупить мою радостью по поводу предложения работы. И ничего из этого не могло уменьшить мое волнение от встречи с братом и племянницей в моем любимом городе.

Люди проносились мимо меня, но я не замечала их. А потом, идя по коридору, я увидела Эмили, сидевшую на плечах у Джоша. Она как будто плыла над толпой, и я точно знала, когда она заметила меня, потому что Эмили протянула руки.

Подбежав к ним, я обняла Джоша и взяла Эмили на руки, крепко держа ее. Она стала такой большой. Такой высокой. Чувство вины навело меня на мысль, прозвучавшую голосом моей матери: «Если бы ты была в Небраске, то не пропустила бы эти всплески роста».

— Ребята, не могу поверить, что вы здесь, — сказала я, держа лицо Эмили в своих руках.

Она сморщила носик и показала мне язык.

— Я посмотрела кино PG-13 (прим. фильм категории «детям до 13 просмотр нежелателен») в самолете, — сказала она мне.

Я подняла глаза на Джоша, он пожал плечами.

— Я не расскажу, если ты не расскажешь.

Я покачала головой.

— Ты дурно на нее влияешь.

Он положил руку на грудь.

— Прости, ты говоришь, что дядя, который платит за то, чтобы его племянница летела первым классом в Нью-Йорк и остановилась в отеле со страниц книг — это дурное влияние?

— Отель со страниц книг?

Эмили вытащила из своего рюкзака книгу в твердом переплете.

— «Плаза»! — показала она мне. — Он знаменит.

— Ну конечно.

Я взъерошила ее волосы и оглянулась на брата.

— Я говорила тебе, что заплатила бы за перелет и отель. Хотя я никак не могла бы себе позволить всю роскошь первого класса и остановку в «Плаза».

Но Джош отмахнулся от этого.

— У меня куча денег, — напомнил он. Так и было. Он очень умно поступил с заработанным в низшей лиге — инвестировал и сохранил большую часть денег. — Думаю, балование моих племянников — хороший вариант их использования.

Мы направились к метро.

— Остальные завидуют тому, что Эмили поехала в Нью-Йорк? — спросила я, чувствуя неловкость от того, что только она получила такую возможность.

Джош фыркнул.

— Ты шутишь? Каждый из них получил новый X-BOX и тонну других игрушек. Да они рады, что остались дома.

Он снова поднял Эмили, закинув себе на спину.

— Ок, фасолинка Эмми, давай сразим город. С чего начнем?

Нашей первой остановкой стал отель, чтобы оставить вещи. Хотя я жила в Нью-Йорке, пока училась в колледже, нога моя никогда не ступала в отель «Плаза», поэтому все мы, широко открыв глаза, испытали трепет. Тут было красиво — как в книжках. Невероятно красиво.

Когда мы добрались до комнаты, Эмили запрыгнула на кровать и стала прыгать вверх и вниз на огромном матрасе. Джош снял номер с дополнительной кроватью для меня.

— На случай если ты захочешь остаться с ночевкой, — объяснила мне Эмили.

— Звучит здорово, — сказала я ей, уже радуясь тому времени, которое проведу с двумя своими самыми любимыми людьми.

Но хотя Джош сделал счастливое лицо, в его глазах я видела боль и стресс. Я не хотела ничего говорить возле Эмили, поэтому притворилась, что не замечаю этого, пока мы гуляем по городу. Выходной мы начали в Музее Естествознания.

Мы гуляли там несколько часов, увидели планетарий и большого синего кита из млекопитающих океана. Мы перекусили мороженым космонавтом и купили родным и двоюродным братьям Эмили майки в магазине при музее. Но любимой частью Эмили был час, проведенный у скелета динозавра.

— Я люююблю динозавров, — сказала Эмили, когда я закутывала ее в пальто, так как мы уже уходили. — И это были самые большие динозавры.

— Разумеется, они были, — согласился Джош, надевая на голову шляпу. Снега еще не было, но он должен был вот-вот начаться. — Если бы тетя Элли была динозавром, как ты думаешь, каким? — спросил он у Эмили, присев рядом с ней на корточки и наматывая ей на шею шарф.

Концентрируясь, она нахмурилась.

— Она была бы тем, что натыкался на других динозавров, — наконец сказала она после долгих раздумий. — С круглыми штуками на голове.

Я с любопытством посмотрела на нее.

— Пахицефалозавром? Интересный выбор. Почему ты выбрала его?

— Потому что бабуля говорит, что у тебя сильная голова! — сказала она мне. — А еще ты большеголовая.

«Своевольная и упрямая. Здорово». Всегда приятно знать, что родители поливают меня грязью перед моими племянниками. По крайней мере, в ходе этого они расширяют свой словарный запас.

Смеясь, Джош накрыл рукой рот Эмили. Она притворилась, что кусает его.

— Знаешь, каким бы динозавром, по моему мнению, ты бы была? — спросил он. — Эммисаурусом!

Он начал щекотать ее, и она захихикала.

Выпрямившись, он приобнял меня.

— Идем, мой дорогой пахицефалозавр. Налью тебе выпить.

Остаток дня мы провели, исследуя знаменитые части города, гуляли по Центральному парку, смотрели на недавно украшенную ёлку в Рокфеллер-центре, и, наконец, моя племянница переела сладостей в Serendipity. К тому времени, когда мы вернулись в отель, было всего восемь часов, но Эмили заснула еще в такси, и Джошу пришлось нести ее наверх.

Укладывая Эмми в кровать, я убрала с ее лба волосы и поцеловала в щеку. Меня снова начало грызть чувство вины, но я проигнорировала его и вернулась в основную часть номера, чтобы допросить своего брата.

Как будто ожидая этого, Джош протянул мне бокал с виски, а потом, налив и себе, сделал большой глоток. Нужно ли мне поговорить с ним и об этом? Я села в шезлонг, он смотрел в окно на мерцавший город, окружавший нас.

— Я действительно рада, что ты здесь, — сказала я ему, глотнула виски и закашлялась, когда он обжег мое горло. Я поставила бокал на кофейный столик.

Джош оглянулся на меня через плечо.

— Просто скажи это. Давай покончим с этим.

«Без предисловия? Хорошо. Ну давай, Большой брат».

— Джош, что с тобой происходит? — спросила я, на этот раз очень обеспокоенно. Это было совсем на него не похоже. Я практически видела, как напряжены были его плечи.

— Если я скажу, что не хочу об этом говорить, ты прекратишь? — спросил он, а потом, посмотрев на мое лицо, вздохнул. — Ок, ок. Элли, жизнь прямо сейчас кажется отстоем. Вот что со мной происходит. Это отстой. Я не могу играть в бейсбол и не умею делать что-то другое.

У меня болело за него сердце. Он казался таким печальным и растерянным. Но я была совершенно точно уверена, что последнее, в чем он нуждался или чего хотел прямо сейчас, — жалость. И я представила, что дома она получал именно это. Куча людей, которые любят его, но нянчатся с ним. Не позволять делать ему абсолютно ничего и притворяться, что это сделает его лучше. Не сделает. Ему нужен кто-то, кто даст ему пинок под зад.

— Так научись, — прямо сказала я. Я была более чем способна быть этим пинком по его заднице.

Он посмотрел на меня таким взглядом, что на мгновение я стала бояться, что переборщила. Но потом он слабо улыбнулся.

— Это ведь не высказывание про старых псов и узнавании чего-то нового?

— Ты едва ли старый пес. Тебе всего двадцать восемь.

— Да, но посмотри на себя, — он показал в моем направлении. — Ты всегда знала, чем хочешь заниматься. И сейчас ты делаешь это.

Он провел рукой по волосам, выглядя непривычно застенчивым.

— Знаешь, я на самом деле горжусь тобой.

Я почти потеряла дар речи от исходивших от него эмоций. Мы были любящей семьей, близкими и поддерживали друг друга, но это было другое. Я понятия не имела, что Джош имел подобные чувства в отношении меня. Что он думал так о том, что я делаю.

Но ощущение тепла было недолгим, Джош отвернулся к окну, его свободная рука сжалась в кулак.

Он сделал глоток. Большой.

— Я хотел играть в бейсбол. И это все. А сейчас, когда я больше не могу, я..., я..., я не знаю.

— Ты что-нибудь придумаешь, — сказала я, хотя это было банально.

Потому что я не знала, что говорить. Не знала, что ему делать. Не знаю, что бы я делала, будь на его месте. Если бы мне пришлось уйти из театра. Это было бы ужасно. Одна лишь мысль об этом — как будто нож в самое сердце. Уф. Я поднялась и подошла, чтобы встать рядом с ним возле окна.

— Возможно Небраска не лучшее место, чтобы сделать это, — предположила я.

— Возможно, — согласился он. — Но там у меня семья.

— Ты заведешь семью здесь, — сказала я, положив руку ему на плечо. На поврежденное плечо. Я почувствовала, как сжались мышцы под моим прикосновением, как он стиснул челюсти. Я быстро отошла.

Он приподнял бровь.

— Ты говоришь, что мне надо переехать в Нью-Йорк?

Я пожала плечами, стараясь не показывать, как на самом деле меня радовала эта идея. Последнее, что мне хотелось сделать, — напугать его своим энтузиазмом.

— Возможно, — ответила я. — Это хорошее место для начала.

Он снова выглянул в окно.

— Я немного устал, — наконец сказал он. — Это был долгий день.

— Да уж, я знаю, — я толкнула своим бедром его. — Весело, да?

Он выдавил из себя улыбку.

— Я знаю, Эмили никогда не забудет это.

— А ты?

Джош ничего не сказал.

Хорошо. Я попыталась. И это не приведет ни к чему хорошему, если я буду давить на него. Если уж на то пошло, ему нужно время. В этом мы были похожи. Планировщики. Люди, которым нравилось рассматривать возможности, а потом принимать какие-либо важные решения.

Я собрала свои вещи.

— Я заберу тебя завтра примерно в одиннадцать и возьму с собой в театр, хорошо?

Он кивнул.

Сжав его руку, я пожелала ему спокойной ночи и вышла. Я на самом деле беспокоилась за Джоша. Но возможно, может быть я смогу убедить его, что тут ему будет хорошо. Так же, как и мне.

Глава 26

Шейн

Я крепко спал и вдруг почувствовал, что матрас немного прогнулся. Простонав, я начал на ощупь искать прикроватный светильник, но вместо этого мне под руку попалась мягкая, гладкая нога.

— Ммм.

Я стал гладить рукой выше, пока не дошел до бедра.

В темноте раздался тихий смех.

— В моей кровати что-то странное, — пробормотал я.

— В твоей кровати? — с притворным возмущением в голосе спросила Элли.

Но мне удалось схватить ее за попку и притянуть на середину кровати, пока она не оказалась подо мной. Мои глаза начали привыкать к темноте, и стало возможно разглядеть ее лицо.

— Привет, — сказал я, наслаждаясь ощущением того, что она находилась подо мной.

— Привет, — ответила Элли хриплым голосом.

— Мне приснился прекрасный сон.

Я провел рукой по ее боку и потом, приподнявшись, накрыл ее грудь.

— Было примерно также, только на тебе было гораздо меньше одежды.

— Как на тебе, — отметила Элли, ее пальцы потянулись вниз по моей груди, ее глаза расширились, когда она обнаружила, что я был вообще без ничего.

Я поцеловал ее в шею, и она изогнулась и легонько вздохнула. Элли раздвинула ноги, чтобы я мог устроиться между ними. Я прижался к ней, наслаждаясь ее стонами и слушая прерывистое дыхание.

— Это мило, — пробормотал я и вдруг почувствовал, что она напряглась.

— Что? — спросила она напряженным голосом.

Я лизнул ее ключицу.

— Секс, — ответил я, хотя думал о том, как хорошо, когда есть кто-то, кто забирается в постель ко мне после долгого дня. Было так здорово находиться рядом с ней. — Секс мил.

Она тут же расслабилась, ее пальцы вернулись к поглаживаниям. Когда она взяла меня в руки, я простонал.

— Это тоже мило. Очень, очень мило, — прошептала она, и остаток ночи мы провели, занимаясь тем, что она показывала, как мило это было.

Элли

На следующий день я встретилась с Джошом и Эмили в гостинице, и моя племянница спросила, можем ли мы попить чай в Palm Court — супер изысканном ресторане в Плазе. Мои брови поползли вверх от цен, но Джош пожал плечами, его, кажется, даже не заботило, что Эмили, сделав глоток дорогого чая, наморщила носик и заявила, что ей он совершенно не нравится.

К счастью, она съела все свои пирожное и крошечные сандвичи — и даже часть моих — а мне осталось только допить ее чай, и к тому времени, когда мы добрались до «Дыры в стене», я была совершенно точно уверена, что лопну, если немедленно не пойду в уборную.

Забегая в лобби, я почти врезалась в Риган, которая выходила из театра.

— Риган, привет! — я потянула ее к моей семье. — Это Джош и Эмили.

Но я торопилась так сильно, что Риган врезалась прямо в Джоша и упала бы, если он не схватил ее. Он уставился на нее, и на его лице была смесь удивления и изумления — распространенное выражение, когда люди встречали Риган — но отпустил сразу же.

На анализ этого у меня не было времени, так как я торопилась в ванную комнату.

Я только услышала, как Эмили сказала Риган:

— Мне нравятся твои очки.

Когда через несколько минут я вернулась, они трое все еще стояли в вестибюле. Джош стоял, засунув руки в карманы, выглядя непривычно неуклюже, в то время как Риган присела на корточки и разговаривала с Эмили.

— Ты бы хотела посмотреть, что за кулисами? — спросила она.

Эмили решительно кивнула.

— Но сначала я хочу посмотреть световую будку. Я хочу раздавать реплики.

Риган посмотрела на Джоша, подняв брови, а потом снова на Эмили.

— Ты не шутила.

— По поводу чего?

— По поводу того, что Эмили — мини-версия тебя, — ответила Риган, встав и отряхнув свой черный комбинезон. — Это поразительно, правда.

Я заметила, что Джош, кажется, отступил. Я пригляделась. Он покраснел? Что произошло?

— Я что-то пропустила? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.

Джош покачал головой, но Риган засмеялась.

— Он схватил меня за грудь.

У меня открылся рот.

— Что?

Джош закрыл глаза, как будто испытывал боль.

— Я не хватал тебя за грудь, — пробормотал он. — Я задел ее. Случайно.

Он окинул меня убийственным взглядом.

— Потому что ты толкнула ее на меня

— Все нормально.

Риган похлопала его по руке.

— Все больше событий, чем у меня было за последние месяцы.

Джош просто уставился на нее, и я увидела, что между ними двумя промелькнуло что-то, что я пока не могла идентифицировать. Но это ушло также быстро, как и появилось, и я убедила себя, что мне все привиделось. Я не могла представить себе двух людей, которые бы отличались друг от друга больше, чем бывший спортсмен Джош и эксцентричная Риган-очкарик. Я напомнила себе: не оставлять их наедине. Это было бы слишком неловко для них обоих.

— Давай, Эмми-боб.

Джош закинул Эмили себе на спину.

— Идем взглянем на эту световую будку.

Риган присоединилась к нашему туру, время от времени вставляя замечания, делясь незначительными и забавными фактами о месте и истории театра в целом.

— А ты знала, что во время Шекспира играть разрешалось только мужчинам? — спросила она у Эмили, которая обнимала Джоша за шею. — Поэтому все девчачьи партии играли мальчики.

Эмили наморщила носик.

— Это нечестно.

— Ты права, — сказала ей Риган. — Совсем нечестно.

— А чем отличается набор всех женщин для твоих шоу? — пробормотал Джош. — Звучит так, как будто и ты нечестная. Может быть даже немного лицемерно.

— Джош! — пожурила я его. Это был необычайно грубый комментарий. Особенно для него. Если уж на то пошло, он обычно флиртовал с женщинами. Я не могла припомнить, чтобы он был каким угодно, кроме как очаровательным с моими друзьями — даже когда думал, что они странноватые. Очевидно, его депрессия была еще хуже, чем я предполагала, если такое вообще возможно.

К счастью, Риган, казалось, это не обидело.

— Видимо, ты прав, — игриво признала она. — И поскольку большинство пьес написано с мужскими ролями, то я постараюсь немного исправить игровое поле в будущем.

Она поправила свои очки, но я могла сказать, что ее обычный энтузиазм немного поиссяк. Мне надо остановить Джоша. Скверно, что он был на пути в один конец до ужасной депрессии, и последнее, что мне было нужно, — чтобы он потянул вечно веселую Риган за собой.

К счастью, Джошу не пришлось отвечать. И Риган, кажется, быстро стряхнула это и продолжила свой урок, как ни в чем не бывало. Вероятно, даже грубых братьев было недостаточно, чтобы по настоящему ослабить ее энтузиазм по поводу всего связанного с театром.

— Практика показывает, что некоторые люди верят, что термин «наряжаться» является сокращенным названием от «одеваться похоже на девушку», — она подмигнула Эмили. — Разве это не интересно?

Эмили кивнула, а потом замерла.

— А что значит «наряжаться»?

— Это то, что делает твой дядя Джош, когда переодевается в деву Мэриан для твоих пьес, — объясняла я Эмили, а Джош глазами метал в меня молнии.

Риган рассмеялась.

— Не знала, что ты так хорошо знаком с искусством, — поддразнила она. — Могу поспорить, ты шикарно выглядишь в платье.

— Поверь мне, — Джош закрыл руками уши Эмили, его голос стал низким. — Когда дело касается женских платьев, я их не надеваю, а снимаю.

На этот раз покраснела уже Риган, а не Эмили. Вот это уже больше похоже на Джоша. Более нормально. От этого мне стало немного легче. Я была полностью уверена, что нахождение вне привычной зоны комфорта полезно для него. Возможно, это даже отвлечет его от всего остального.

Потому что хотя он и нахмурился и что-то бормотал по поводу Риган, я заметила, что напряжение частично исчезло из его глаз, он стал более расслабленным, как будто с его плеч убрали лежавший на них груз. Это лишь сильнее подтверждало мое подозрение — и надежду — что Нью-Йорк ему на пользу. Перемены ему на пользу.

Меня обуревали эмоции. Так здорово, что Джош и Эмили здесь. Хотя мне и нравилась моя работа, я понимала, что на самом деле не позволяю себе иметь что-то кроме этого. Нечто напоминающее личную жизнь. Кроме моей продолжающейся интрижки с Шейном. Моей временной интрижки.

Но прошлой ночью что-то было по-другому. Я могла сказать это по тому, как он целовал меня, как держал после. Что-то изменилось, и я сомневалась, что смогу справиться с этим. Или даже что чувствую по поводу этого.

Шейн

Когда я вошел, держа в руках инструменты, лобби было пустым. Риган забыла, что позвала меня сюда, чтобы я посмотрел сломанный ящик стола? Но потом я услышал голоса и пошел за ними вглубь театра. Вокруг световой будки собралась небольшая группа людей. Подойдя ближе, я увидел, что это Риган, а рядом с ней высокий мужчина, который казался смутно знакомым. Оба наблюдали за Элли, которая сидела в световой будке с маленьким ребенком на коленях. Маленький ребенок с глазами Элли. И в ее наушниках.

— Ок, фасолинка Эмми, — говорила она ей. — Если ты хочешь предупреждать людей о том, что их реплика на подходе, то говори «состояние готовности».

— Дядя Джош, — сказала Эмили в наушники, — состояние готовности.

Высокий мужчина отсалютовал ей двумя пальцами.

— Готовлюсь, — ответил он, и я понял, почему он казался таким знакомым — потому что тоже был похож на Элли. Те же глаза. Тот же нос.

Потом в поле зрения малышки попал я. Она привстала с колен Эмили и ткнула пальцем в меня.

— Эй, — произнесла она, властно и очаровательно. — Тебе я еще не дала реплику.

Элли подняла глаза. Ее улыбка потухла, на лице появилась паника. Опустив девчушку на пол, она встала и вышла из будки.

Я поднял руки.

— Мои извинения, — сказал я малышке. — Видимо я забыл, когда мне надо вступать. Я новичок во всем этом.

— Добро пожаловать в клуб, — пробормотал высокий мужчина.

Я взглянул на Элли, закусившую нижнюю губу. Она быстро отвела взгляд. Это ее семья? Должно быть. Так почему она ведет себя так странно?

— Шейн, прости.

Риган посмотрела на часы на своем телефоне.

— Я совершенно потеряла счет времени.

Она повернулась к Элли:

— Я позвала его, чтобы он починил стол Джоанны.

— А, хорошо, — сказала Элли сконфуженно, и в этот момент я понял, что она не намеревается представлять меня своей семье. Что даже не собирается говорить им обо мне. И очевидно не передумает.

Это не должно было волновать меня — в конце концов, между нами был только секс, но я понял, что это беспокоит меня. Сильно. Я даже не знал, какое из чувств раздражает меня больше.

— Я Джош.

Высокий парень протянул мне руку, и я пожал ее. Выражение его лица ясно говорило о том, что он заметил неуютную атмосферу в комнате.

— Старший брат Элли.

Он положил руку на плечо девочки.

— Это Эмили, наша племянница.

— Приятно познакомиться, — сказал я им, меня позабавила Эмили, протянувшая мне руку, чтобы я пожал ее. Она была намного меньше моей, но рукопожатие все равно было крепким.

— Впечатляюще, — сказал я ей. — Я Шейн.

— А как ты с ними познакомился? — спросил Джош, явно любопытствуя.

Я не упустил взгляд, который Элли бросила в его сторону. Раздражение снова вспыхнуло во мне, и я послал его к черту.

— Шейн помогает в театре по ремонту, — неубедительно произнесла Риган.

— И я с Элли… — я поднял глаза на нее, пытаясь побороть разочарование. Элли широко раскрыла глаза — очевидно, она не знала, что я собираюсь сказать им. — Мы — соседи.

— Ага, — Джош сунул руки в карманы и развернулся на каблуках.

На его лице была легкая улыбка, которая свидетельствовала, что он ни на секунду не купился на все это. Умный парень.

— Эй, фасолинка Эмми, — голос Элли был слишком громким, слишком высоким. — Хочешь пойти за кулисы и посмотреть марионеток?

Даже не дождавшись ответа, Элли направилась туда, таща за собой девчушку. Джош пожал плечами и пошел за ними в заднюю часть театра, где они исчезли за занавесками.

— Ну, — начала Риган, поставив руки на бедра, — это было неловко.

Без шуток.

Но, если Элли не хотела представлять меня своей семье, это ее дело. Мне не стоит удивляться. После прошлой ночи — то, как она напряглась в моих руках, когда все стало слишком интимно — ясно, что между нами секс и только. И меня не должно это раздражать, потому что это было понятно с самого начала.

Тогда почему я раздражался? Почему был разочарован? Оба эти чувства не были поводом для гордости, и в самом центре было что-то еще. Нечто, что кололо в груди, — тупое, пустое чувство.

Изо всех сил пытаясь держать это под контролем, я повернулся к Риган и поднял ящик с инструментами.

— Ну давай, — сказал я ей. — Идем чинить, что там сломано.

Глава 27

Элли

— Сосед, говоришь? — я подпрыгиваю вверх от неожиданности, когда слышу вопрос Джоша.

Я искала необычные костюмы для Эмили в другой комнате и не слышала, как он пришел.

— Иисусе.

Я положила руку на колотящееся сердце.

— Ты такой же, как Риган.

Кому-то нужно повесить колокольчик на шею.

Услышав это, Джош нахмурился, но не оставил свою миссию по выбешиванию меня, чтобы подтвердить подозрения, которые очевидно имел. Подозрения, которые вероятно были верными. Джош был умным, я не сомневалась, что он точно догадывался, как хорошо Шейн и я знали друг друга.

— Как долго вы… друзья? — спросил он, не особо пытаясь быть деликатным.

Я проигнорировала его.

— Где Эмили?

— Риган вернулась и показывает ей марионеток.

Джош скрестил руки.

— Тебе плохо удается отлынивать от вопросов. Мой совет? Не иди в политику.

— Спасибо за профессиональный совет.

Я оттолкнула его, но он схватился за воротник моей рубашки.

— Будет не так больно, если ты просто расскажешь мне. Ты знаешь, что я буду дразнить тебя, пока ты не расскажешь, что происходит.

— Великолепно.

Я выкрутилась из его хватки.

— Я буду рада поговорить об этом, как только ты будешь готов рассказать, что планируешь делать со своей жизнью сейчас, когда покончил с бейсболом.

Удар ниже пояса, но это сработало. Лицо Джоша было как камень, он вспылил, а я вздрогнула, когда он захлопнул за собой дверь служебного входа.

«Отличная работа, Элли, — сказала я себе. — Одновременно оттолкнула и своего брата, и Шейна. Если поторопишься, можешь ранить чувства Риган и доведешь до слез Эмили».

Я села на какую-то декорацию, чувствуя себя ничтожеством.

Почему я замерла, когда пришел Шейн? Почему не представила его как… как кого? Я поняла, что у меня даже нет ярлыка. Он был парнем, с которым я сплю. Парнем, с которым я живу и сплю.

Но большинство людей назвали бы его моим парнем. А Шейн определенно не был моим парнем. Ни за что.

Тогда почему мне было так паршиво, когда я думала о разочаровании, которое появилось в его глазах, когда я уклонилась от его представления? И почему у меня в груди эта раздражающая боль? Похоже на изжогу, но не столь острая. Я прижала ладонь, как будто можно было сделать сквозной массаж, хотя знала, что это невозможно. Потому что я хорошо знала, что это было, а у меня не было времени на подобные чувства.

***

Оставшуюся часть дня мы с Джошом практически не разговаривали. Нам удавалось вести себя цивильно ради Эмили, которая, кажется, ничего не замечала, но как только ее уложили, Джош опять закрылся. Это было, как будто у тебя перед лицом хлопнули дверью. Полный отстой.

Он пошел в другую комнату, и мне было слышно, как он наливал себе выпить, звон льда по стакану. Некоторое мгновения я сидела, подумывая о том, чтобы вернуться в Бруклин, но потом поняла, что мне предстоит похожий разговор с другим раздраженным мужчиной.

День был отстойным. И в этом была моя вина. Я даже не могла винить в этом кого-то другого, от чего было еще отстойнее. Я знала, что мне придется заглаживать свою вину, и лучше начать с моего брата, чем с моего… сожителя-любовника. Мальчика для утех? Не важно, как бы я ни пыталась определить Шейна, все звучало неподобающе.

Сделав глубокий вдох, я пошла в другую комнату и нашла Джоша на одном из кресел, с поднятыми ногами и стаканом, наполненным виски. Я подошла и забрала его у него из рук.

— Если так ты начинаешь извиняться, должен сказать — ты уже все испортила, — сказал мне Джош, но не попытался забрать назад свой стакан. Вместо этого он, кажется, поглубже сел в кресло.

— Почему ты хочешь знать о Шейне? — спросила я, сделав глоточек, но решила, что виски мне не нравится, и отставила его в сторону.

Джош пожал плечами.

— Не знаю. Почему ты не хочешь рассказывать мне о нем? Потому что очевидно, что между вами двоими что-то есть, и я не понимаю, почему ты не хочешь признать это.

— Но почему тебя это волнует?

— Потому что я — твой брат, — негодующе ответил он. — И я забочусь о…

Он затих и бросил на меня взгляд.

— Я вижу, что ты делаешь. Хорошая работа. Очень коварно.

— Если я расскажу о Шейне, будь добр рассказать, что происходит с тобой, хорошо? — спросила я его нежно.

— Я уже говорил тебе, что происходит.

Джош уставился в потолок.

— Мне не хватает бейсбола. И я не умею делать что-то другое.

Когда он говорил, казался таким несчастным, что у меня защемило сердце.

— Мы что-нибудь придумаем.

— Звучит хорошо, — он рассмеялся невеселым смехом и закатил глаза. — Дай знать, когда найдешь того, кто захочет взять на работу бейсболиста низшей лиги с травмой, который только-только закончил колледж.

Он вздохнул.

— Слушай, Элли, я в порядке. Финансово я твердо стою на ногах. У меня достаточно средств для того, чтобы остаться в Небраске и наблюдать за взрослением моих племянников.

Это был подкол, но я не отреагировала.

— Я не могу позволить тебе остаться в Небраске и целыми днями играть в видеоигры.

— Я не играю в игры целыми днями, — парировал он. — Я… занимаюсь другими вещами…

Он затих, и на его лице появилось разочарование.

Встав, он метнулся ко мне, схватил стакан виски и сделал большой глоток.

— Твоя очередь, — прокомандовал он. — Шейн. Рассказывай.

Наш разговор о нынешней бесцельности Джоша еще даже близко не подошел к концу, но я понимала, что он расстроен. А справедливость есть справедливость. По крайней мере, он был честен со мной. Я должна поступить так же.

— Он — парень, — начала я, пытаясь понять, как же говорить старшему брату о моем друге для секса.

— Да, это я и сам понял, — Джош жестом показал, чтобы я продолжала.

Я вздохнула и стала объяснять, как Лиз напортачила с арендой, и мы жили как соседи последние несколько месяцев или около того.

— Очевидно, не просто как соседи, — отметил Джош.

Покраснев, я кивнула.

— Но это без обязательств. Ничего серьезного.

— Для кого? — спросил Джош, снова расположившись в кресле. — Потому что выражение лица этого парня говорит об обратном.

— Ты ошибаешься, — спорила я, хотя понимала, о чем он говорит. — Мы мыслим одинаково. Я проверяла.

Джош закатил глаза.

— Ну да, хорошо. Тогда что не так с этим парнем?

Я не поняла.

— О чем ты?

— Почему для тебя это «без обязательств». Что с ним не так?

— С ним все так, — взвизгнула я. — У меня просто нет времени на отношения.

— Не хочу тебя расстраивать, сестренка, — Джош вытянул руку и похлопал меня по ноге. — Но ты уже в отношениях.

Я отмахнулась от него.

Он поднял руки, показывая, что сдается.

— Просто я называю это так.

— Ну да, ты же спец в отношениях.

От этих слов его уши порозовели. Если уж на то пошло, мой братец был профи в том, у него было несерьезно со всеми женщинами, с которыми он встречался.

— Просто сейчас мне нужно сосредоточиться на карьере. Я не могу позволить себе отвлечься от следующей постановки. Слишком многое зависит от загородных выступлений. Если постановка не выйдет на Бродвей, и я никуда не поеду.

Джош нахмурился.

— Загородных? О чем ты говоришь?

Я начала грызть ногти.

— Меня взяли на работу в постановку, у которой есть шансы выйти на Бродвей. Но сначала им надо сделать прогон вне города.

Джош нахмурился еще сильнее.

— А как же «Дыра в стене»? Риган вроде бы что-то говорила о следующей постановке. Почему ты не помогаешь там?

Я опустила глаза на руки.

— Я думал, тебе нравится работать в театре.

Джош казался сконфуженным, и я не винила его за это.

— А Риган выглядит как совершеннейшая чудачка, но чудачка твоего типа!

Я стрельнула в него глазами.

— Что? — требовательно спросил он. — Это ты прячешься от них.

— Я не прячусь, — выдохнула я. — У меня был контракт только на одну постановку.

— И они не хотят, чтобы ты осталась?

— Нет, — медленно сказала я. — Они хотят.

Я опустила голову на руки.

— Они, вероятно, думают, что я остаюсь, — признала я сдавленным голосом.

Джош ничего не ответил, и я взглянула на него. На его лице было странное выражение. Неодобрение. Мне это не понравилось.

— Тебе известно, что я всегда хотела работать в Бродвейском шоу, — поспешно стала объяснять я. — И это наилучший случай для этого. И этот театр великолепный, но ты прав, это странно, и не на Бродвее, что звучит действительно, действительно высокомерно, я знаю, но мне кажется, что после рецензии на шоу, это поможет мне получить работу в другом театре, а Риган и Джоанна найдут кого-нибудь другого для следующего шоу. Есть куча помощников режиссера, и люди выстроятся в очередь, чтобы работать с ними.

В конце своей речи я уже выдохлась и сделала глубокий вдох.

И все равно Джош ничего не ответил.

— Что? — вышла из себя я. — Или скажи что-нибудь или перестань пялиться на меня.

Он медленно покачал головой.

— Вау. Никогда бы не подумал, что у тебя такие проблемы с обязанностями.

— У меня их нет! Это нелепо, — взвизгнула я.

Джош скрестил руки.

— Так ли? Звучит так, словно ты уже распрощалась и с работой, и с Шейном. Как будто ты уже спланировала следующий шаг еще до того, как начала предыдущий.

— Это неправда, — спорила я, хотя и понимала, что это было не так. Я откинулась назад. — Дерьмо, — пробормотала я.

Я боялась обязательств, связанных с работой и отношениями. И поставила свое желание работать на Бродвее превыше всего. Но ведь одно понимание не изменит всего, так? Я все равно хочу работать на Бродвее. И ничего не могу с этим поделать.

Но возможно я несправедлива по отношению к Шейну. И Риган с Джоанной. Очевидно, мне придется поговорить с ними.

— Дерьмо, — повторила я.

— Ага.

Джош протянул мне виски, и на этот раз я сделала хороший глоток.

— Дерьмо.

Глава 28

Шейн

На этот раз, меня разбудила возня в кровати, кто-то был очень, очень пьян. Некто хихикал и чуть не упал на меня, запутавшись в одеялах. Все еще полусонный, я сел и, прищурившись, посмотрел на Элли, которая боролась с пуговицами на своей рубашке. Она оторвалась от рубашки и одарила меня пьяной ленивой улыбкой, которой я был сражен прямо в самое сердце.

— Прив-вет, — промурлыкала Элли, протянула руки и положила их на мою шею.

— Ну привет.

Мне следовало отстраниться, но прежде чем я смог это сделать, Элли забралась мне на колени. И я ничего не сделал, чтобы остановить ее. Как я мог? Ее всегда было так приятно держать в руках.

Элли замерзла, ее холодные волосы коснулись моего лица, когда она меня поцеловала. Сама Элли может быть едва стояла на ногах, но ее поцелуй был очень настойчивым. Я не мог не отрегировать на него. Я стал твердым сразу же, как только она прижалась своим мягким телом к моему, опрокинула на кровать и распласталась сверху.

Пока ее язык играл с моим, руки изучали. Но прежде чем Элли смогла зайти слишком далеко, я поймал ее руки и расставил по сторонам. Выражение ее лица сменилось с лениво возбужденного на ярко-красное.

— Мммм, — простонала Элли, раскачиваясь на мне. — Мне это нравится.

Мне тоже. По сути, мне нравилось все, что она делала. Нравится настолько сильно, что я совершенно забыл, как был раздражен днем. Потому что сейчас она была здесь. Вся в моем распоряжении. Неважно, как сильно я хотел подмять Элли под себя, затеряться в ее сладости и мягкости, я так же знал, что не могу. Это неправильно.

— Ты пьяна, — сказал я ей.

Элли сонно кивнула.

— Но я полностью контролирую свои возможности, — возразила она.

— Контролируй хотя бы свои громкие слова, — подметил я.

— Ну же, Шейн, — она толкнулась своими бедрами. — Я знаю, что ты хочешь меня. Я чувствую это.

О да. Она не могла не чувствовать. Я практически разрывал простыню своим членом. Те вращающие движения, которые она проделывала бедрами, только все усугубляли. Отпустив ее руки, я зажал руками бедра Элли в попытке угомонить.

Я практически услышал, как она надула губки.

— Ты скучный.

— Почему бы нам не предложить тебе воду и несколько часов сна.

Я нежно развернул ее на спину, выскользнув из-под нее.

— Я буду веселым, когда ты протрезвеешь.

Не дожидаясь ответа, я пошел на кухню и принес стакан воды. Когда я вернулся в спальню, Элли так и сидела поверх покрывал, ее рубашка была расстегнута только наполовину, что выглядело жалко.

Я расположился рядом с ней и протянул воду. Элли попила, а потом вздохнула.

— Я — сволочь, — проинформировала меня она.

— Кто сказал? — спросил я, гадая, поругалась ли она с Джошем, и пытаясь удержаться от разглядывания того, как маняще была распахнута ее рубашка. Ее грудь была готова вот-вот вырваться из рубашки.

А потом Элли покачала головой. Или скорее всем телом, включая грудь, от чего она заколыхалась. Я сжал руки в кулаки, чтобы удержаться и не дотрагиваться до нее. Потому что знал, если сделаю это, то мы не ограничимся просто касаниями.

— Я была груба сегодня, — сказала Элли, и я выкинул грязные мысли из головы и заставил себя сосредоточиться на ее лице. Ее очень раскаивающемся лице. — Мне следовало представить тебя своей семье, — вздохнула она. — Надо было сказать тебе, что они придут.

— Все нормально, — сказал я ей, зная, что все было ненормально. Но это было нечестно по отношению к ней. Потому что мои чувства — мое дело и моя собственная вина. — Ты всегда говорила, что это несерьезно, — напомнил я ей. И себе. В который раз. — Случайная связь не подразумевает представление членам семьи, которые приехали из другого города.

Элли положила руку мне на щеку. Это было приятно. Даже слишком. Взяв Элли за запястье, я убрал ее руку, положив ей на колено. Если этот жест и расстроил ее, на лице это никак не отразилось.

— Это не единственная причина, по которой я сволочь, — сказала она. — Я получила работу.

Я ничего не ответил.

— И из-за нее мне придется уехать из Нью-Йорка.

Она крутила край рубашки, и я осознал, что затаил дыхание.

— Но ненадолго. А когда я вернусь назад, то буду на Бродвее, — она сжала руки. — Как и хотела.

— Как ты и хотела, — повторил я, чувствуя себя еще хуже, чем раньше. — Элли, это здорово, — выдавил я.

— Я не сказала об этом ни Риган, ни Джоанне. Вот почему я — сволочь.

— Ты можешь сказать им завтра. Они порадуются за тебя.

— А ты? — Элли прищурилась. — Ты рад за меня? Рад, что я получила эту работу?

Я не знал, что ответить. Знал, что это было ее мечтой — Элли хотела работать на Бродвее, что сделала все возможное, чтобы попасть туда. И эта работа для нее была как шаг вперед. Последнее, что я хотел, — мешать и удерживать ее.

— Я рад, что ты получила эту работу, — сказал я, мечтая, чтобы это на самом деле радовало меня.

Кажется, она расстроилась, но я не понял, почему.

— Я хочу сказать тебе кое-что еще, — шепотом сказала она. — Кое-что об этом.

Она показала на себя, а потом на меня.

Но последнее, что я хотел, — повторить, что это несерьезно. Я знал, что это было именно так. А теперь она уйдет. И это закончится. Все будет кончено.

— Тебе нужно поспать. Завтра у тебя будет чертовски болеть голова.

Она кивнула и зевнула. Видимо она потеряла ход мыслей. Хорошо. Я встал, потому что внезапно подумал, что не смогу спать с ней в одной постели, не испытывая желания дотронуться до нее, поцеловать, взять ее. Она это заметила.

— Куда ты? — спросила она, забравшись под одеяло.

— Думаю, сегодня я посплю на диване, — сказал я ей, стоя там и чувствуя себя нагим, — и буквально, и фигурально.

Элли нахмурилась, и ее пьяная дымка, кажется, начала рассеиваться.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала она. — Останься здесь.

Элли похлопала по месту рядом с собой.

Это было плохой идеей, но когда она подняла на меня глаза, я знал, что не смогу сказать ей нет. Хотя завтра утром, скорее всего, она снова будет держать меня на расстоянии вытянутой руки или хуже. Элли хотела меня ночью. Когда мы были одни. Я думал, что этого достаточно. Так обычно было с другими женщинами — или должно было быть. Но не с Элли. Я хотел большего.

А она нет. Элли совершенно ясно дала понять, что сделает все, чтобы избежать знакомства с семьей. Она даже не сказала мне, что они в городе. Поэтому будет лучше, если я закончу все это сейчас.

Но посмотрев на нее, на ее большие выразительные глаза, я продолжал хотеть ее. Хотеть прикоснуться к ней, глубоко погрузиться внутрь нее.

Поэтому я примостился рядом с ней, взяв себя в руки. Через несколько секунд ее дыхание стало ровным, и я понял, что Элли уснула. Я мог бы встать с кровати. Мог бы высвободиться из ее объятий. Но не стал. Вместо этого я уснул, осознавая, что целиком и полностью облажался.

Элли

Я проснулась с убийственной головной болью, сухостью во рту и очень твердым, теплым телом рядом. Подняв голову, я обнаружила, что распласталась у Шейна на груди, его руки обнимали мою талию. Вдруг головная боль перестала казаться мне такой ужасной, я не возражала против сухости во рту, потому что у меня был лучший вид во всем штате Нью-Йорк.

Боже, Шейн был таким красивым, когда спал. И когда не спал тоже. Все время. Все чертово время. Еще он был милым, забавным и добрым и целовался как Бог.

Так почему у меня мысли о расставании? Почему не даю шанс этому стать чем-то большим? Я уехала из отеля с намерением рассказать Шейну, что хотела сделать только это. Но я была настолько пьяна, что не могла вспомнить, что было, когда я вернулась в квартиру.

Возле меня Шейн простонал и открыл глаза.

— Доброе утро, — я откинула волосы с лица.

— Привет.

Голос Шейна был грубым, низким. Сексуальным. Но во взгляде, которым он одарил меня, не было желания или похоти. Была настороженность.

— Спасибо, что позаботился обо мне прошлой ночью.

Он пожал плечами.

— Все, что я сделал, — принес воду.

Он не смотрел на меня, и стало ясно, что за последние двенадцать часов что-то изменилось. Между нами встала огромная стена, и я не знала, почему. Из-за вчерашнего дня? Из-за всего того, что произошло в театре?

Мы не разговаривали об этом? Мои воспоминания о прошлой ночи начали возвращаться. Я вспомнила, что оставила Джоша в отеле, намереваясь поговорить с Шейном. Объясниться. Извиниться. У меня было смутное воспоминание о том, как он говорит, что все в порядке. Что он не расстроен. Я все выдумала? Внезапно я почувствовала неловкость нашей нынешней ситуации. Я выкатилась из-под него, и он отпустил меня, его руки тут же освободили меня. Я поняла, что полностью одета, даже в обуви.

Выбравшись из постели, я заметила, что моя рубашка наполовину расстегнута. Я быстро застегнулась, поправила растрепанные волосы, сделав из них нечто, как я надеялась, презентабельное. Воздух был густым от неловкости. Неловкости, которую я не понимала.

— Прошлой ночью что-то произошло? — спросила я, мои воспоминания до сих пор были мутными.

Шейн сел, простыни сбились у его талии. Я заставила себя смотреть на его лицо, хотя мне никогда не надоест смотреть на его гладкую грудь, плоский живот и мускулистые руки.

— Ничего не случилось.

Я стояла, скрестив руки.

— Ничего?

Моя голова пульсировала.

— У нас был очень короткий разговор, — проинформировал он меня. — Ты использовала довольно длинные слова для кого-то настолько пьяного.

— Длинные слова вроде «Высокомерный»?

Шейн поднял брови.

— Не совсем. Ты сказала, что контролируешь все свои действия.

— Ой, так я соврала, — попыталась я сказать игриво.

Он кивнул. Но на его лице не было улыбки.

— Я сказала что-то еще?

Я призналась ему, что возможно имею чувства, которые были определенно не случайными? Что возможно открыта для чего-то серьезного?

— Шейн…

В моем голосе была почти мольба. Я знала, что сказала что-то, но не могла вспомнить, что именно.

Он поднял на меня глаза.

— Ты говорила о новой работе.

Он улыбнулся.

— Я, правда, очень счастлив за тебя, Элли.

— Но мы разговаривали о… нас? — удалось сказать мне.

Шейн посмотрел на меня.

— Мы просто согласились, что между нами до сих пор случайная связь, — сказал он, и мое сердце упало.

Да? А что случилось с моим планом сказать ему полностью противоположное? Я начала действительно ненавидеть виски. Кажется, оно начисто стерло мою память. Сейчас, даже если бы было возможно, я не была уверена, что хочу вспоминать прошлую ночь. Особенно если я так блестяще все испортила.

— Ох, — я почувствовала, что у меня во рту стало еще суше. — Ок. Если это то, к чему мы пришли…

Шейн встал и натянул джинсы, а потом повернулся ко мне.

— Так лучше, да? — спросил он. — В конце концов, ты получила новую работу. Тебя не будет рядом. А я занят в мастерской и остальным. Может быть так будет лучше.

Я кивнула. Все, что он говорил, было правдой: мы согласились, чтобы все было несерьезно, у меня была другая работа — такая работа, с которой я была бы занята все время. Так почему тогда я не чувствовала радость? Почему мне было так больно? Почему я чувствовала себя так, словно внутри меня что-то сломалось?

Он наклонился и поцеловал меня в щеку. Это было похоже на прощальный поцелуй. Это было ужасно.

— У меня много работы, — сказал он, сжав мое бедро. — Увидимся позже.

Я через силу кивнула и еле сдержала слезу, когда услышала, как за ним закрывается дверь.

Глава 29

Элли

— В следующем шоу будет много чего интересного, — сказала Джоана. — Риган, ты упомянула, что собираешься подготовить на сегодня несколько площадок.

Я сидела с ними в кабинете на нашем еженедельном собрании, находясь в полной прострации. Я должна была вести протокол, как делала всегда, но моя ручка так и лежала нетронутой на блокноте. Все, о чем я могла думать, — сегодняшнее утро. Выражение лица Шейна, когда он проснулся. Когда ушел. У меня щемило в груди. Болело сердце.

— У меня есть несколько идей, — сказала Риган, вытаскивая свой блокнот. В отличие от моего, он был потрепанным и помятым, со следами кофейной кружки на обложке. Она пролистала его. — Думаю, на этот раз нам нужно сделать что-то более традиционное.

От меня не ускользнуло то, как изогнулась брови Джоаны. Риган подняла руку до того, как Джоана смогла что-то сказать.

— Традиционное с изюминкой, — поправилась она. — Шекспир.

— Ок, — ответила Джоана, ее скептицизм был очевиден.

— Мы можем поставить одну из самых известных комедий — «Сон в летнюю ночь» или «Укрощение строптивой» — и сделать из нее нечто странное. Или поставить что-то менее известное — «Тимон Афинский» или «Цимбелин» — и обыграть чуть более естественно.

Она сделала паузу.

— Или мы можем все забраковать и сделать малобюджетную версию «Короля льва» с марионетками.

Ее слова пробились сквозь дымку моего несчастья, и я заморгала.

— Ты хочешь сделать постановку «Король Лев»? — спросила я ошарашенно. — Это полное безумие. Во-первых, у него непробиваемые авторские права, а во-вторых, его до сих пор играют на Бродвее — в нескольких кварталах отсюда!

Вместо того чтобы обидеться, Риган лишь улыбнулась мне.

— Просто хотела убедиться, что ты слушаешь, — поддразнила она.

— А ты слышала что-то еще из нашего разговора? — присоединилась Джоана.

— Уф.

Я опустила глаза на пустую страницу.

— Помимо «Короля льва»?

Я рылась в памяти, но все, что приходило на ум, — отстраненное и закрытое лицо Шейна. Что-то, что я сделала — и не могла вспомнить, как.

— Что-то о Шекспире? — неубедительно спросила я.

Джоана вздохнула.

— Давайте сделаем паузу, — сказала она, потирая виски. — Мне нужен кофеин.

— Я думала, ты отказалась от него, — заметила Риган.

— Именно поэтому он мне и нужен, — ответила ей нахмурившаяся Джоана. — Вся эта «попытка вести здоровый образ жизни» — весьма занятна. Кто захочет жить долго, если нет кофеина? — вспылила она.

Риган пожала плечами.

— Я думала, что ей это поможет.

— Не думаю, что меньше кофеина — это то, что нужно Джоане, — подметила я.

— Ты права, — согласилась Риган. — Иногда мне тяжело насытиться в собственных потребностях. Не думаю, что смогу помочь с этим Джоане.

Она посмотрела на меня.

— Только если у Шейна нет таких же милых друзей, которые хорошо ладят со своими руками.

Я сделала глоток кофе и поперхнулась. Риган стучала мне по спине до тех пор, пока я не перестала кашлять, а потом села передо мной.

— Давай, выкладывай, — потребовала она. — Ты все утро отстраненная и угрюмая, и чуть не захлебнулась кофе, когда я упомянула Шейна. Что-то случилось?

Я покачала головой, хотя все, мне хотелось, — забраться в кровать и провести весь день, засунув голову под одеяло, игнорируя весь тот хаос, который сама натворила. Вот только это был не вариант, потому что если вернусь в квартиру, мне придется столкнуться с Шейном. И мысль об этом была слишком болезненной, чтобы выдержать ее.

Риган все еще выжидающе смотрела на меня.

— Ничего, — пробормотала я, и она фыркнула.

— Ты ужасная актриса, — отметила она. — Очевидно, что между тобой и Шейном что-то происходит.

— Между мной и Шейном никогда ничего не было, — сказала я ей, и ее брови поднялись еще выше. — Кроме секса. Но это было абсолютно без обязательств. До поры до времени.

Последнее я пробормотала себе под нос, но достаточно громко для того, чтобы Риган услышала это.

— Вижу, — сказала она, в ее глазах светилось понимание. — Так кто захотел чего-то большего?

Я ничего не ответила.

— О, милая, — Риган протянула руку и похлопала меня по колену. — Прости.

Я покачала головой.

— Нет, это моя вина.

Я встала.

— Раньше я никогда не хотела ничего серьезного. Несправедливо по отношению к Шейну, что я передумала. Мне не следовало ожидать, что он сделает то же самое.

Риган закусила губу.

— Это странно. Потому что я могу поклясться…

Она подняла глаза на меня.

— Ты уверена?

— Да.

Я подумала о том, каким закрытым Шейн был этим утром. Каким отстраненным казался.

— Я уверена.

И тут зазвонил мой телефон, предлагая благословенную отсрочку от становящегося еще более трудным разговора. Достав телефон из сумочки, я увидела незнакомый номер.

— Надо взять, — сказала я Риган, та кивнула и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. — Это Эллисон, — ответила я, снова сев в кресло.

— Здравствуйте, Эллисон, — сказал женский голос. — Это Кристина Мэдисон. Мы встречались, в тот день, когда вы приходили смотреть квартиру на Леонард Стрит.

Эта квартира соответствовала всем моим требованиям: хорошие соседи, хорошая цена, хорошая обстановка. Квартира, о которой я ничего не слышала с момента подачи заявки. Я полагала, что ее сдали кому-то другому.

— Кристина, чем могу помочь?

— Ну.

Голос на другой стороне замолчал.

— Это несколько необычно, но мы бы хотели узнать, вы до сих пор заинтересованы в том, чтобы снимать выбранную квартиру?

От удивления у меня поднялись брови.

— Да, — быстро ответила я. — Это фантастическое место.

— Чудесно. Владельцы очень впечатлены вашим заявлением и хотели бы встретиться с вами.

— Конечно, я согласна.

Я вспомнила свой календарь.

— На выходных у меня есть свободное время.

— Отлично.

Было слышно, как Кристина что-то набирает на компьютере.

— Я отправлю вам на электронную почту письмо со всей информацией. Буду ждать с нетерпением встречи с вами.

Я прервала ее прежде, чем она успела повесить трубку.

— Прежде чем вы уйдете. Могу я спросить вас, почему принятие решение заняло у владельцев столь много времени?

Последовала долгое молчание.

— Ну, вообще-то вы понравились владельцам сразу же.

Мое смущение усилилось.

— Они были заняты?

Недвижимость в Нью-Йорке обычно быстро сдается в аренду. Я уже начала думать, что квартира ушла кому-то другому.

— Это неловкая ситуация, — медленно сказала Кристина. — Но когда мы впервые получили от вас заявку, то позвонили вашим арендодателям. Все они отзывались о вас чрезвычайно хорошо. Кроме одного.

Я засомневалась, что правильно ее услышала. Кто мог сказать обо мне что-то плохое? Я точно не заношу врагов в свое рекомендательное письмо.

— Могу я вас спросить, кто это был?

— Некто по имени Шейн Гарретт.

У меня мурашки по коже пошли. Как головная боль от мороженого, но хуже. Намного хуже.

— Шейн сказал, что вы не должны сдавать мне квартиру?

Я не понимала. Почему он так сказал?

— Он просто сказал, что это будет неудачный вариант, — поправила Кристина. — Но сегодня утром он позвонил и сказал нам, что ошибся, и вы будете хорошим арендатором.

— Позвонил сегодня утром?

Мне казалось, будто ее голос был на расстоянии миллиона километров отсюда, странное эхо в голове.

— Когда это было?

— Примерно час назад или около того, — ответила Кристина.

Сразу после нашего разговора в спальне. Я была сбита с толку. Шейн сказал, чтобы они не сдавали мне жилье в аренду, потому что не хотел, чтобы я съехала? Эта мысль немного взбодрила мое сердце, а потом я поняла, что очевидно он больше этого не чувствует. Что этим утром он передумал. Прошлой ночью что-то случилось. И я не могу вспомнить что.

Кристина кашлянула, напомнив, что до сих пор на линии.

— Эллисон? Мы увидим вас в эти выходные?

— Ага, — выдавила я. — Просто отправьте мне информацию. Я буду там.

Я повесила трубку, села и уставилась в пустоту, пытаясь разобраться, что же случилось. И как именно я к этому отношусь.

Шейн

Я лакировал кофейный столик, и тут дверь в мастерскую распахнулась, показалась Элли — ее щеки раскраснелись, грудь вздымалась — она стояла там с убийственным взглядом. Элли была прекрасна, когда сердилась. Факт, который я сказал своему телу проигнорировать, потому что был уверен — поделись я этой информацией с Элли, и в качестве вознаграждения в мою голову что-нибудь полетит.

Я понятия не имел, из-за чего она сердится. Если уж на то пошло, это я должен сердиться. Элли получила то, чего хотела от наших отношений. Временное. Случайное.

— Я сегодня получила интересный телефонный звонок, — сказала Элли, войдя в мастерскую и захлопнув за собой дверь.

Я не прекратил работу.

— Дай угадаю. Ты, наконец, нашла местный театр, который соответствует твоим высоким стандартам, и ради него ты покидаешь «Дыру в стене». Ты собираешься сказать Риган и Джоане или просто исчезнешь, когда они начнут работать над новым шоу?

Слова получились еще более суровые, чем я хотел.

Ее шаги замедлились, сердитый хмурый вид потух. Но только на мгновение. Боль ушла до того, как я успел моргнуть. Потом Элли предпочла полностью игнорировать мой комментарий и направилась прямо ко мне.

— Мне поступил звонок из квартиры, на которую я претендовала.

Она положила руки на бедра.

«Дерьмо».

Мне следовало знать, что звонить в квартиру — плохая идея. Но я, по-видимому, переживу это позже.

— Видимо, кто-то сказал им, что я не подходящая кандидатура, — сказала Элли сквозь зубы. — А потом тот же самый кто-то позвонил опять сегодня утром, чтобы сказать: «упс, пошутил! Элли — отличный арендатор».

— Так ты получила квартиру? — спросил я, глядя на стол, над которым работал.

Я услышал резкий вдох.

— Ты разыгрываешь меня? — потребовала Элли. — Это все, что ты можешь сказать?

Я пожал плечами.

— Да, — прорычала она. — Я получила квартиру. Если тебе повезет, нет, если мне повезет, к концу недели я съеду отсюда.

— Похоже, все наладилось, — сказал я мягко, пытаясь игнорировать эти острые уколы в груди, которые появились, когда Элли сказала, что съедет на выходных. Через несколько дней. Она уедет. И я, черт возьми, сделаю все возможное, чтобы выставить ее за дверь как можно скорее, потому что мне больно. Я на самом деле был болваном.

Последовала долгая пауза. Я сказал себе не поднимать глаза.

— Еще один вопрос, — голос Элли был спокойным, весь гнев внезапно ушел.

Я не мог отвести взгляд, но она не смотрела на меня. Она смотрел на свои руки, ее глаза были печальными и пустыми. Боль в груди усилилась, и мне пришлось отвернуться.

— Почему ты сказал им не сдавать мне жилье в аренду? — спросила она практически шепотом. — Если ты так жаждешь избавиться от меня, тогда зачем сказал им это?

Потому что я не хотел, чтобы Элли уходила. Я хотел, чтобы она осталась.

Эти слова вертелись у меня на языке, но я не мог их произнести. Не мог заставить себя сказать их. Потому что я до сих пор чувствовал, как она напрягалась в моих руках, когда между нами была малая толика близости. До сих пор слышал страх в ее голосе, когда она спрашивала меня, было ли это случайно.

Мои чувства к ней — моя вина, но это не значило, что я собираюсь открыть себя большей боли. Будет лучше, если все закончится сейчас. Чертовски больно, но она одной ногой за дверью, и мы оба знаем об этом. Ведь так?

— Хорошо, — наконец выдавила Элли. — Видимо, это всё.

Я услышал, как она пересекла комнату. Дверь открылась.

— Прощай, Шейн, — сказала она и ушла, оставив порыв холодного воздуха.

Глава 30

Элли

Ночь я провела с Джошем и Эмили. Завтра они уедут. И в то время как Эмили радовалась тому, что у нас пижамная вечеринка, мне было чертовски сложно скрывать тот факт, что мое глупое трусливое сердце разбилось на миллиард кусочков.

Мы заказали обслуживание в номер и соорудили на полу крепость из подушек, чтобы смотреть диснеевские мультики. Устроили битву подушками и кидались попкорном, и на некоторое время мне удалось позабыть, какой несчастной я была. В конце концов, Эмили заснула возле меня, рядом с ней было так тепло. Я крепко стиснула ее, сожалея, что завтра нам придется попрощаться. Когда она и Джош были здесь, это было так здорово.

— Она будет скучать по тебе, — тихо сказал Джош, убирая посуду.

— Как и я, — ответила я ему, вставая с ней на руках.

Чувство вины воевало со страданием, и мне стало понятно, почему Джош решил вернуться в Небраску. Потому что на секунду и я подумала об этом. Что будет, если я вернусь домой? Найду работу помощника режиссера в местном театре. Или просто буду заниматься чем-то другим. Но от этой мысли мне не стало легче. Да, у меня есть семья, но достаточно ли этого?

— Глубокие мысли? — Джош забрал у меня Эмили, и я последовала за ним в ее комнату.

— Сколько стоит арендовать жилье в Небраске? — спросила я, думая о том, сколько буду платить за свою новую однокомнатную квартиру.

Укладывая Эмили в постель, Джош приподнял брови.

— Какая-то конкретная причина для вопроса?

Я пожала плечами.

— Думаю, просто изучаю варианты. Как ты.

Он мгновение смотрел на меня, а потом жестом показал, чтобы мы вышли из спальни. Закрыв за собой дверь, он облокотился на нее, выглядя измученным.

— Ты не вернешься в Небраску, Элли.

— Почему? — я скрестила руки. — Этого хотят все, включая тебя. Разве не так? Разве не ты винил меня в этом на протяжении всей поездки?

— Я несерьезно, — сказал он, ему явно было неудобно.

— Нет?

Я ткнула его в грудь.

— Если ты можешь убежать в Небраску, чтобы найти себя, почему я не могу?

— Потому что я ненавижу это, — взорвался он.

Я удивилась.

Быстро понизив голос, Джош отошел от комнаты Эмили, потянув меня за собой.

— Я не хочу, чтобы ты ехала в Небраску, потому что не хочу, чтобы ты делала то же самое, что и я.

Он потер затылок.

— Ты заслуживаешь лучшего.

— А ты нет? — спросила я.

Он замолк.

— Я не такой, как ты, Элли.

Его голос звучал печально.

— У тебя есть планы и амбиции, а у меня… есть бейсбол.

— Ты гораздо больше, чем бейсбол. И посмотри, куда планы и амбиции завели меня. Я одна и несчастна.

— Полагаю, с Шейном что-то случилось, — предположил он.

Я кивнула.

— Я думала, что между нами может быть нечто большее, — я повесила голову. — Очевидно, он не согласен.

— Тогда он идиот.

— Говорить так — твой долг. Ты мой брат.

Он бросил на меня взгляд.

— Я сказал тебе, что твои волосы выглядели ужасно в ночь выпускного, помнишь? Я не говорю то, чего не подразумеваю.

Он пересек комнату и присел на край своей кровати.

— Ок, вся эта штука с Шейном не сработала. Ты найдешь кого-нибудь другого. Лучше.

Это сразило меня как удар в живот. Вся эта штука с Шейном была гораздо, гораздо больше, чем мне бы хотелось. Он не просто нравился мне. Я была совершенно точно уверена, что люблю его.

— Вот дерьмо, — сказал Джош, взглянув на выражение моего лица.

— Ага.

Я сползла вниз по стене на пол.

— Я правда облажалась с этим, да?

Он подошел и присоединился ко мне.