Сахар и снежинки

ГЛАВА 11

Эмми



Когда я прибываю, фестиваль уже в самом разгаре. С деревьев свисают фонари, их золотистый свет мерцает на снегу. Поляна заполнена людьми и животными, принявшими свою истинную форму — лисы, волки, медведи, олени — все они вышагивают и кружат, пока начинаются ритуалы соединения пар.

Я пробираюсь сквозь толпу, сжимая жестяную коробку с медовыми кексами, дыхание застывает туманом на холоде.

— Бабуля!

Она стоит рядом с одним из длинных столов, закутанная в тяжелое пальто, ее щеки розовые от холода. Увидев меня, она расплывается в улыбке.

— Медовые кексы, — говорю я, вручая ей коробку, — как ты и просила.

— Так долго. Я уже начала думать, что мы нарушим традицию после стольких лет. Что тебя задержало?

— Метель. Я… — я откашливаюсь, но голос звучит напряженно из-за комка, сжимающего горло. — …застряла.

Бабушка изучает меня долгим взглядом, ее глаза прищуриваются так, как это бывает, когда она видит больше, чем я хотела бы показать. Затем медленная, понимающая улыбка изгибает ее губы.

— Если бы я не знала тебя лучше, я бы сказала, что не буря тебя задержала.

Мое сердце спотыкается.

— Пустяки, — говорю я слишком быстро, выдавливая маленький смешок. — Просто неудачное время и ужасная погода.

Она хмыкает, словно не верит ни единому слову, но не давит. Просто похлопывает меня по щеке теплой рукой, несмотря на холод.

— Пустяки, да? Посмотрим. У меня хорошее предчувствие насчет сегодняшнего вечера.

— Бабуля, — стону я, но она лишь улыбается с искрящимися глазами, прежде чем повернуться, чтобы поприветствовать другого члена нашей стаи.

Волчий вой прорывается сквозь гомон вокруг. Он эхом отдается среди деревьев и проходит прямо сквозь меня. Нет причин, по которым мое сердце должно так подпрыгивать. Нет причин для того, чтобы глаза щипало от ненавернувшихся слез. Но затем меня накрывает запах. Он слабый, но безошибочный, заполняет мой нос, мою голову, мое сердце.

Гвоздика. Перец. Уэст.

— Это просто моя одежда, — шепчу я. Всего лишь его запах, прилипший ко мне в доме, в пространстве, которое мы разделили. Вот и все, что у меня когда-либо останется от него — воспоминание о запахе мужчины, который никогда не сможет стать моим.

Я с усилием сглатываю и начинаю идти, протискиваясь мимо смеющихся, счастливых пар, празднующих Солнцестояние. Снегоход ждет там, где я его оставила, припорошенный снегом. Я почти добралась до него, когда движение привлекает взгляд.

Серый волк вырывается из тени. Его шерсть покрыта полосами инея, глаза яркие, как расплавленная сталь.

— Уэст!

Он медленно обходит меня кругом, подняв голову, нюхая воздух.

— Ты перевоплотился, — выдыхаю я дрожащим голосом. — На Солнцестояние. Чтобы найти меня.

Колени подкашиваются, и я опускаюсь в снег. Он делает шаг вперед, прижимая голову к моей груди с низким, ласковым рычанием, от которого меня пробирает дрожь. Я стаскиваю перчатки и впиваюсь пальцами в его густую, теплую шерсть. Его мех пахнет гвоздикой, перцем и домом.

Он потирается носом о мое плечо и горло, словно пытаясь впечатать запах в шерсть.

Рыдание вырывается прежде, чем я могу его остановить.

— Ты обернулся. Ты выбрал меня.

Его серебристые глаза прикованы к моим, и каким-то образом, без слов, я знаю, что он говорит.

Что он мой, а я его.

— Я люблю тебя, — шепчу я.

Он издает мягкий звук и облизывает мою щеку, стирая текущие слезы.

В высоте первые ленты северного сияния разворачиваются по небу. Полосы зеленого и розового разливаются над нами, а воздух гудит от предвкушения.

Магия Солнцестояния горит ярко и дико под кожей, поднимаясь волной, что ощущается и как признание, и как обещание. Я знаю, чего хочу. Я хочу этого. Я хочу его. Я хочу быть связанной с Уэстом всеми способами, какими только позволит Солнцестояние — сердцем, душой, навсегда.

Магия затапливает меня, а я объявляю о своем намерении вселенной, разливаясь по каждой вене, и уже не могу отличить, где заканчивается свет Солнцестояния и начинаюсь я. Пульс ускоряется, мир расплывается, и в одном бездыханном порыве я становлюсь самой истинной версией себя.

Белой, как снег вокруг, лисой. Мех мой оттенен нефритовым и розовым светом от северного сияния над нами.

Я подхожу к нему ближе, и он опускает голову, прижимаясь ко мне. Связь гудит между нами, сладкая, как сахар, и вечная, как сердцебиение самой земли.

Мы бежим вместе по снегу, и наши следы сплетаются в один под мерцанием огней Зимнего Солнцестояния, а я знаю с абсолютной уверенностью: судьба вела меня к Уэсту все это время.