Секс-массаж для недотроги

Глава 19

Миша напрягается. А что случилось? Сжимаю большую ладонь мужчины. Чувствую, как он дрожит. Хочется поддержать моего мажорчика. Почему он так злится?

К нам приближается пара: солидный высокий мужчина лет пятидесяти и молодая женщина лет тридцати. Она беременна, уже на последних сроках. Вся такая воздушная, лёгкая. Буквально парит.

Блестящие белые волосы почти до ягодиц выглядят словно шелк. И вообще, эта мадам такая вся ухоженная. Сразу видно, что тратит на себя в неделю пару моих месячных зарплат.

Мужчина с проседью, одет хорошо. Подтянут. Но взгляд колкий, неприятный.

– Сын, – обращается к Мише, тот стискивает челюсти, играет желваками.

Атмосфера быстро раскаляется добела. Так это отец моего мажора? И как мне реагировать? Не понимаю! Но Миша словно пытается меня защитить. Не буду высовываться.

– Простите! – к нам возвращается хостесс. – Там кое-что с шампанским напутали… мы…

– Я посмотрю, – Ваня бросает многозначительный взгляд на Мишу, затем скрывается в служебном помещении.

А я стою, глотаю ртом воздух. Совершенно не представляю, как себя вести. По витающему вокруг напряжению понимаю, что ситуация неприятная.

– Марьяна сказала, что ты выгнал её из квартиры, – сухо режет своим голосом отец Миши, – она на последних месяцах беременности. В тебе вообще не осталось ничего человеческого?

– А кто научил твою беременную жену вскрывать чужие квартиры? – цедит Миша. – Я мог полицию вызвать. Но лишь проводил мачеху на выход. Это уже подарок с моей стороны.

– Молчи! – рычит мужик, по моему телу пробегает ледяная дрожь.

Почему он так с ним разговаривает? Это же его сын.

– Милый, – щебечет эта Марьяна, – не нужно так жестко. Миша член семьи.

– Прости, дорогая, – он мажет губами по ее руке, затем обращает ледяной взгляд на меня.

Ёжусь, дрожу и отчаянно желаю куда-нибудь испариться. Превратиться в облачко и улететь, например.

– А это кто такая? – спрашивает отец мажора, и его жена окатывает меня взглядом, полным ненависти.

Она так смотрит… опускает свои накрашенные глазищи на наши с Мишей сцепленные руки. Затем возвращает мне злой взгляд. Эээ. Это ревность, что ли? Что у Миши с ней было?

Молчу, опускаю взгляд. Хочется сквозь землю провалиться.

– Моя девушка Ксюша, – зло выплевывает мажор, окончательно закрывая меня от злобных аур его родственников.

– Интересно. И когда ты собирался её представить? – заявляет отец мажора. – Надеюсь, это всё несерьезно? Ты просто её трахаешь, а женишься на достойной девушке?

– Молоденькая, – говорит мачеха, – почувствовала запах больших денег, милочка?

Что? Да как она смеет?

– В отличие от некоторых, Ксюша не падкая на такие вещи, – рычит Миша, – я люблю её. Но вас двоих это не касается. Пойдём, Ксю. Здесь двуличием воняет.

– Ты не получишь моего наследства, если будешь путаться с дешевыми блядями! – брызжет слюной отец мажора, срывая с себя маску ледяного короля и показывая гнилое нутро.

– Извините! – резко разворачиваюсь. – Но с какой стати вы меня оскорбляете? Потому что денег куры не клюют? Так вот! В отличие от вас, я вашего сына люблю! Берегу его и забочусь! И мне плевать, сколько у него денег! Любовь не купишь.

– Милочка, – едко выплевывает Марьяна, – за деньги можно купить всё. И тем более такую дешевку, как ты.

– Так всё, блядь! – к нам подходит Ваня с корзинкой. – Отставить спектакль!

Вид у мужчины весьма угрожающий. Я никогда прежде Ваню таким не видела.

– Прекратите оскорблять эту девушку. Иначе, Петр Степанович, к вам нагрянут с проверкой. Вы все налоги уже заплатили? – спрашивает с дьявольской ухмылкой.

– Не наглей, Борцов, – рычит мужик, а я не могу понять, что происходит, – я знаю, что ты в отставке.

– Но связи остались. Лучше не испытывайте на прочность моё терпение.

Ваня знает отца Миши? Как так?

– Пойдем, милый, – Марьяна успокаивает своего мужа, при этом не сводя с меня полного ненависти взгляда, – он одумается и вернется в лоно семьи.

Они уходят. А мы стоим. Ваня спокоен, Миша в бешенстве, а я совсем растеряна.

– Пойдем, Ксюша, – Ваня подталкивает меня к выходу, – Миш, ты чего застыл?

– Рожу бы ему разбить. И шлюхе его, – беснуется он.

Но под толстым слоем злобы я чувствую острую боль. Его отвергает родной отец, это очень грустно. Поддаюсь порыву и крепко обнимаю мажора. Его всего трясет. Утыкаюсь носом в его плечо.

– Ты сказала, что любишь меня, – шепчет он, сильные руки смыкаются за моей спиной.

– Да…

– Это правда?

– Я тебя хоть раз обманывала? Хоть мы и знакомы всего ничего, мне кажется, что люблю. Но…

– Но? – шумно выдыхает он.

– Я влюблена в вас двоих. И не просите выбирать, я не стану! – уверенно заявляю.

– Ты ж моя рыжуля, – мурчит Миша, – наш полковник – кремень, конечно. Вон как моего папашу на место поставил. Даже завидно.

– Большой опыт работы с подобными типами, – Ваня кладет корзинку в багажник, – много гонора, но на деле они трусливы. Стоит пригрозить проверкой и большинство сдувается.

– Ты… бывший налоговик? – спрашиваю.

– Нет, служил в ФСБ. Управление «П». Контрразведывательное обеспечение борьбы с коррупцией в промышленной сфере, – чеканит мужчина, – так, давайте поболтаем по дороге, вдалеке тучи сгущаются. А нам нужно успеть тебя накормить и трахнуть на природе.

Миша усаживает меня на заднее сиденье. Пристегивает ремень и оставляет на губах лёгкий поцелуй.

– Я тоже люблю тебя, моя рыжуля. Спасибо за те слова. Ты меня спасаешь, Ксю, – шепчет мажор, затем отстраняется, задумчиво глядит на меня.

Сердце пропускает удар. Он… признался мне в своих чувствах? Но следующая фраза Миши отправляет меня в нокаут.

– Ксю… выходи за меня!