Сезонна игра

Глава 8

МЭДДИ

— Привеееет, — протянула я напевно, когда Себ снова уселся на табурет рядом со мной. — Я нам ещё выпивки принесла. Шоты!

Я махнула в сторону бара, где выстроились в ряд четыре «Скользкие соски». Бармен не был в восторге от моего заказа — всё-таки это солидное заведение при отеле и прочее бла-бла-бла, но я настояла. Без понятия, что в этих шотах, но мне просто очень хотелось вслух произнести это название.

Кажется, я чуточку — ладно, сильно — пьяна.

— И что это такое? — Себ с подозрением уставился на рюмки, но, к счастью, ответа не дождался. Просто залпом опрокинул сразу две, а потом скривился. — Уф.

— Настолько плохо? — Я подняла бровь, глядя, как большой, крутой хоккеист корчится от каких-то крошечных шотов. Но потом и сама выпила. — Фу. Ты был прав. Гадость, гадость, гадость! — Я замахала руками, морщась. — Вот тебе и урок: не заказывай «соски».

— Соски?

— Не говори «соски».

— Ты сама сказала.

— Да, но из твоих уст это звучит как-то… непристойно.

Себ задумался, а потом кивнул:

— Справедливо. — Он вытер рот, глубоко вдохнул, будто собирался на что-то решиться, и посмотрел мне прямо в глаза. — Мэдди, у меня есть идея. Безумная.

— Я люблю безумное.

— Я знаю. Поэтому и спрашиваю. Помнишь, ты сказала, что мне стоит притвориться твоим парнем на праздники?

— Ха. Конечно. — Я мечтательно представила, как Элизабет пускает слюни на великолепного Себа, пока Адам собирает с пола свою челюсть.

— А что, если я действительно так и сделаю?

Я моргнула, уверенная, что ослышалась:

— Прости, что?

Его прекрасные голубые глаза были широко распахнуты… и немного дикие. Затуманенные.

— Мы могли бы помочь друг другу.

— И как, по-твоему, притворство, что ты мой парень перед моими бесячими родственниками и ещё более бесячим бывшим, поможет тебе? — Я скептически изогнула бровь. — Ты что, ищешь благотворительный проект на Рождество?

Себ поморщился, подался вперёд и положил ладони мне на плечи:

— Ты не благотворительность, Мэдди.

Сказано это было низким, хрипловатым, твёрдым голосом — и вкупе с его тёплыми, мозолистыми ладонями на моей голой коже — это что-то разбудило внутри меня. В животе запорхали бабочки.

— Тогда объясни, что ты имеешь в виду.

— Ты хочешь насолить своему бывшему, верно?

А я очень-очень этого хочу. Провести Рождество со своим мерзким, самодовольным Адамом и его новой идеальной пассией Элизабет — это пытка. Разве что мне удастся выкарабкаться из разряда неудачниц и ворваться на их поле, да так, чтобы у них глаза на лоб полезли.

— А я хочу остаться в НХЛ. И играть именно за «Циклонов».

— Не понимаю, при чём тут одно к другому.

— А что, если мы приедем в домик не как парень с девушкой… — Себ глубоко вдохнул и поймал мой взгляд. — А как муж и жена?

Я не знала, как на это реагировать, но даже сквозь алкогольный туман было понятно: подавится собственной слюной — не лучший выбор.

— Эй, спокойно. — Себ хлопнул меня по спине. — Дыши, Мэдди.

Я закашлялась ещё немного:

— Прости-прости. Мне, наверное, показалось. Потому что я, кажется, услышала, как ты предложил нам пожениться.

— Временно.

— Насколько ты пьян, по шкале от одного до «у нас свадьба»?

— Очень, — честно признался он.

Я уставилась на Себастиана Слейтера. Номер 19. Лидер по голам в своей лиге. Предлагает стать моим временным мужем.

— Но браки не бывают временными. В этом же суть брака — навсегда.

Себ закатил глаза:

— Ну и как часто это «навсегда» вообще происходит?

Я подумала об Адаме, который подарил мне кольцо с обещанием, когда нам было семнадцать, а потом подарил настоящее обручальное кольцо другой. О маме, которую бросил мой отец, пока она возилась со мной. О Джаксе, который отказался от любви после всего, что пережил.

Я тоже всё это видела. Просто предпочла… не вникать.

Себ принял моё молчание за согласие:

— Вот именно. А тебе нужен «апгрейд» — это твои слова, не мои — чтобы достойно пережить праздники. А быть замужем за хоккеистом — это высший уровень, если твой бывший фанат хоккея. И потом… это же я. — Он самодовольно улыбнулся. — А мне в нужна американская жена, чтобы остаться в команде.

— Жена, — глупо повторила я.

Он кивнул:

— Ты ведь гражданка США?

— Да, — кашлянула я. — Но это же безумие! Разве просто подождать новую визу — это катастрофа? Думаю, ты зарабатываешь достаточно, чтобы пару месяцев не работать.

— Дело не в деньгах.

— А в чём тогда? — Я вгляделась в его лицо. Увидела, как дрогнули его глаза, как он сжал челюсть.

— Я не хочу подводить команду.

— И это единственная причина? — прищурилась я.

— Хоккей — это всё для меня. Без него… я не знаю, кто я. Я должен играть. — Он прикусил губу, лицо оставалось напряжённым. — Меня взяли в «Циклоны», чтобы я вытащил их из серии проигрышей. И я собираюсь это сделать. Без меня мы не удержим победную серию. Я им нужен.

— Это было поразительно эгоистично и поразительно самоотверженно одновременно.

Он пожал плечами:

— Это правда.

— Хотела бы я иметь твою уверенность в себе.

Он улыбнулся. Флиртующе, как мне показалось. Хотя, может, это всё те «соски».

— Представь, как уверенно ты себя почувствуешь, если поедешь на Рождество в Аспен со мной.

— Ради одной только маминой реакции уже стоит. — Я представила лицо моей матушки, когда я появляюсь в сопровождении горячего хоккеиста, полностью руша её план по возвращению меня к изменщику.

— А если он действительно такой фанат хоккея, как ты говоришь, Юджин просто офигеет, — добавил Себ.

— Кто?

— Я не знаю, как зовут твоего бывшего, поэтому назвал его в голове Юджином.

Я расхохоталась — громко и, наверное, не очень изящно — представляя лицо Адама. Явиться замужем за его любимым хоккеистом Себастианом Слейтером — это даже лучше, чем просто скинуть селфи.

Это идеальный апгрейд.

— Это гениально.

— Я не помню, как он выглядит, но в голове у меня он с залысиной. И пахнет, как колбаса из сэндвичей.

Я закашлялась от смеха:

— Ты пытаешься меня задобрить? Потому что у тебя получается. Настолько, что мне кажется… это может и правда быть хорошей идеей.

Он снова улыбнулся. Протянул руку.

Я вложила в неё свою.

— Мэделин… Подожди, как твоя фамилия?

— Грейнджер.

— А второе имя?

— Луиза.

— Мэделин Луиза Грейнджер, выйдешь ли ты временно за меня замуж?

Я улыбнулась ему в ответ. Не только потому, что он использовал моё полное имя, что было до умиления мило. Но и потому, что эта затея кажется одновременно безумной и гениальной.

— А почему бы и нет? — Я откинула голову и рассмеялась, тёплая, хмельная радость наполняла меня при одной только мысли о маминой истерике и Адаме, ошарашенном в своём шикарном домике в Аспене.

Гениально.

Безотказный план двух дураков навеселе.

— И что теперь? — возбуждённо спросила я. Потому что сейчас во мне кипела такая безумная, ребячья, мстительная радость, что могла бы взорваться фонтаном прямо в зале, как шоу у Белладжио.

Себ поддёрнул мой подбородок:

— Ты забыла, где мы?

— О боже! — Я снова чуть не свалилась с табурета. — Мы же в Вегасе, детка!