Кристи Келли Скандальная тайна Клуб старых дев — 3

Глава 1

Лондон, 1817 год


Входная дверь громко хлопнула, и Элизабет приготовилась к неизбежному столкновению. Они даже не стали дожидаться, пока дворецкий или ливрейный лакей доложит об их приходе. Послышались громкие шаги. Как ни старалась Элизабет сохранять спокойствие, сердце у нее учащенно забилось. Оторвав глаза от шитья, она увидела входившего в гостиную Ричарда и его жену Кэролайн.

— Элизабет, мы дали вам шесть месяцев, а вы все еще отказываетесь выполнить мое… наше требование, — сказала Кэролайн, с глубоким вздохом опускаясь на диван.

— Но вы не можете требовать. — Почему ей приходится каждый месяц повторять им одно и то же? Хуже того, почему каждый раз это выбивает ее из колеи? У него нет прав… по крайней мере, пока.

— Это не так, — возразил Ричард, усаживаясь в кресло напротив жены.

— Вы не герцог, Ричард.

— Пока не герцог, — мягко сказал он.

Ее попытки воспрепятствовать алчной парочке в намерении завладеть домом ее отца лишь усиливали их натиск. Дом и загородные владения — вот что они желали заполучить. Главным образом Кэролайн. Кузен Ричард мог бы удовольствоваться своим особняком в Дорчестере. Но Кэролайн хотела большего. Ее не устраивало оставаться женой барона. Она жаждала герцогства и всего, что оно дает, включая Кендал-Хаус.

Только вот дом не принадлежал им… или ей.

— У вас появилось новое доказательство, что Эдвард мертв? — обратилась она к Ричарду. — Не забывайте, что у него есть, по крайней мере, один сын, он — первый наследник.

— После смерти вашего отца прошло десять месяцев, — сказал Ричард. — Солиситор послал Эдварду несколько извещений, но не получил ответа. Все знают о дикарях, живущих в Америке. Не исключено, что они убили Эдварда и все его семейство.

— Эдвард последние пять лет живет в Канаде, — возразила Элизабет, стараясь оставаться спокойной. — И пока вы не будете знать наверняка, что его нет в живых, вы не имеете права жить здесь. Пока его смерть не удостоверена, Кендал-Хаус и прочее имущество принадлежат герцогству.

Она молила Бога, чтобы это оказалось правдой. Ричард и Кэролайн принялись бы тратить доходы от имений на азартные игры, наряды и балы. Они не будут обременять себя заботами об арендаторах, о том, чтобы земли оставались доходными.

— Вот здесь вы ошибаетесь, — произнесла Кэролайн, натянуто улыбаясь. — Наш солиситор как раз оформляет бумаги.

— Напрасная трата времени и денег. Это ничего не значит. Дом — резиденция герцога, а Ричард не герцог.

— Эдвард отказывается возвращаться и заявлять права на наследство, — не уступал Ричард.

— И это ничего не меняет, — объяснила Элизабет. — Он герцог — независимо от того, возвратится он сюда или нет. Кроме того, десять месяцев — небольшой срок. Скорее всего, ему потребовалось время, чтобы собраться. Плюс дорога — морские путешествия отнимают много времени. Я слышала, что в Канаде суровые зимы, так что они могли задержаться из-за погоды:

— В таком случае ему следовало бы прислать письмо. Известить о том, что он принимает наследство, — заявил Ричард.

Кэролайн покачала головой:

— Все говорит о том, что Эдвард мертв.

— Тогда наследником будет его сын. — Боже, они сведут ее с ума. На этот раз они были настроены более решительно, чем раньше.

— Ну да, — протянула Кэролайн. — Но если они оба мертвы, тогда наследует Ричард.

— Но если они оба мертвы, кто-нибудь из его семьи уведомил бы солиситора. — Элизабет в отчаянии сжала кулаки.

— Если только тамошние дикари не убили всю семью. Кроме того, вас это не касается, — прокомментировала Кэролайн. — Вы станете всего лишь обузой или для нас, или для нового герцога.

Возможно. У Элизабет было только очень скромное содержание, оставленное ей отцом, покойным герцогом.

— Я понимаю это, Кэролайн. Когда здесь появится новый герцог, я скорее всего поселюсь у одной из моих сестер.

— Можно подумать, они обрадуются этому, — усмехнулась Кэролайн.

— Вас это не должно беспокоить! — выпалила Элизабет. Сестры были настолько старше ее, что она практически их не знала, за исключением разве что Джейн. И ни одна из них, ни разу не пригласила ее погостить у себя дольше, чем на неделю.

— Я и не беспокоюсь! — зло бросила Кэролайн, ее бровь поползла вверх. — Но на вашем месте я бы стала искать подходящего джентльмена.

Своекорыстная Кэролайн искала бы только богатого и титулованного джентльмена из тех, кого можно было завлечь в ловушку. Элизабет хотела для себя другого. Если она окажется в ситуации, когда ей потребуется выйти замуж, она хотела бы найти человека, который полюбил бы ее — такой, какая она есть, или не такой, как другие.

— Тем не менее, Элизабет, — медленно начал Ричард, — мы хотим лишь того, что лучше для владений. Управляющий вашего покойного отца, насколько мы знаем, способен обобрать семейство до нитки. Пока не появится новый герцог, кто-то должен взять дела в свои руки. Мой солиситор составляет ходатайство, в котором я прошу принца позволить мне управлять герцогством до того времени, когда Эдвард либо появится здесь, либо окажется, что он умер.

Элизабет уставилась на Ричарда. Поседевший, с глубокими морщинами на лбу, он выглядел на все свои шестьдесят лет. Элизабет вздохнула.

— Ричард, я каждый месяц проверяю бухгалтерские книги всех имений. Управляющий отца — честный человек.

Кэролайн покачала головой. Если ее муж стоял на пороге старости, то она была всего на шесть лет старше двадцатишестилетней Элизабет.

— Вы возитесь с бухгалтерскими книгами? — негодующе спросила она. — Я думала, вы леди.

— Я неплохо знаю математику. В отличие от вас я выросла за городом. Кто из нас лучше знает, как там ведется хозяйство?

— Разумеется, вы, кузина, — невозмутимо сказал Ричард.

Элизабет знала, что проиграла. Если только она сама не напишет принцу. Но вряд ли принц к ней прислушается. Он захочет, чтобы герцогство процветало, а это значит, что им должен управлять мужчина, а не она.

— Если сестры откажутся вас принять, полагаю, вы сможете остаться здесь, — сказал Ричард.

— Ричард! — возмутилась Кэролайн. — Через несколько месяцев в этом доме не будет лишнего места. — Она погладила свой округлившийся живот.

Ричард покачал головой:

— Кэролайн, этот дом достаточно велик, чтобы вместить кучу детей. Я не могу выбросить кузину на улицу.

— Но…

— Хватит, Кэролайн.

Если бы его усталый голос прозвучал более решительно, у Элизабет появилась бы надежда.

— Но всем известно, что она не кузина тебе, — пробормотала Кэролайн, поднимаясь, чтобы уйти.

Прежде чем Элизабет придумала достойный ответ, парочка покинула дом. Элизабет не удивляло, что они знали о ее прошлом. Слухи о том, что она осталась без наследства, уже несколько месяцев занимали общество. Говорили, что у них с отцом возникли разногласия при выборе жениха, — Элизабет сама распространяла эти слухи.

Но некоторые догадывались о том, как на самом деле обстоят дела.

Когда Элизабет со вздохом опустилась на обитый парчой диван, в доме наконец воцарилась тишина. Она не помнила, чтобы когда-нибудь чувствовала себя такой усталой. Она взяла бокал с хересом, набрала в рот немного вина, но проглотила его не сразу, чтобы почувствовать на языке вкус винограда. Откинувшись на диване, она смотрела в богато украшенный потолок своей маленькой гостиной. Потом закрыла глаза и сидела, вслушиваясь в топот конских копыт, затихавший по мере удаления от дома.

Теперь уже не ее дома.

Ей надо что-то предпринять, но что она может сделать? Завтра Ричард и Кэролайн вернутся, на этот раз, без сомнения, с солиситором. Ими движут алчность и стремление занять высокое положение. Однако дом не принадлежит им, и она сделает все возможное, чтобы сохранить существующее положение вещей. Она никогда не доверяла Кэролайн, а позже усомнилась и в здравомыслии Ричарда. Последние четыре месяца он часто бывал в игорных домах и, если верить слухам, много проигрывал, а платить долги было нечем.

Иногда она начинала сомневаться в том, что новый герцог получил извещение о наследстве. Ее отец умер десять месяцев назад, а она не получила никакой весточки от Эдварда, своего дальнего родственника, который на самом деле не был ей родственником.

Элизабет открыла глаза и задумалась, глядя на пустой камин. Ей надо найти дневник матери до того, как Ричард и Кэролайн отыщут законный способ выдворить ее из дома, и прежде, чем из Канады приедет Эдвард. У ее матери было несколько дневников, но ни в одном из них она не нашла того, что искала. В тетрадках, которые она обнаружила в ящиках стола, не оказалось ничего очень личного. Однако в одной из них упоминалось о спрятанном дневнике, и его-то Элизабет хотела найти.

Ей надо узнать правду.

Сейчас она уже не была уверена в том, что этот дневник все еще существует. Дневник мог отыскать и сжечь ее отец. Ее мать могла передать дневник на хранение близкой подруге — чтобы он не попал в руки отца. Хотя обе версии представлялись маловероятными. Ее мать умерла вследствие несчастного случая с каретой. У матери не было времени передать дневник подруге, а отец никогда не озаботился бы поисками дневника. Возможно, у него не было такой необходимости, потому что он хорошо знал, кто был любовником ее матери.

Элизабет осталось проверить только пять комнат. Скорее всего, дневник был спрятан где-то в доме, поскольку ее мать редко выезжала в имения. Обыскав его, Элизабет тщательно обследовала и другие дома, но безуспешно. Она не нашла ничего, что могло бы послужить ключом к установлению ее происхождения.

Она зло смахнула слезы, набежавшие на глаза. Глупо плакать от того, что она не знает имени своего настоящего отца. В глазах общества она была и всегда будет леди Элизабет Кендал.

Что-то она упустила в своих поисках. Может быть, в ящике какого-то стола было секретное отделение, а может быть, существовал целый тайник.

— Леди Элизабет!

Она повернулась на голос лакея.

— Да?

— Вас хочет видеть мисс Рейнард.

Зачем Софи явилась в столь поздний час?

— Пришлите ее сюда и принесите чаю с кексами.

— Слушаюсь, мэм.

Усевшись поудобнее, Элизабет ждала свою самую близкую подругу.

Софи стремительно ворвалась в комнату и плюхнулась на диван. Когда она сняла шляпку, обнаружились прилипшие ко лбу темные завитки.

— Элизабет, слава Богу, ты дома, а не на балу у леди Тависток.

— Почему?

— Потому что леди Тависток никогда не приглашает меня на свои балы, и я не смогла бы поговорить с тобой. Прошу прощения за столь поздний визит.

— Что-то случилось?

— Не знаю. У меня было видение, и мне необходимо было немедленно увидеться с тобой. — Софи взяла руку Элизабет, сжала ее в своих ладонях, закрыла глаза и замерла. — Так и есть, — прошептала она.

— О чем ты? — забеспокоилась Элизабет.

— Что-то случится, — заговорила Софи, но остановилась и нахмурилась.

— Что?

— В твоей жизни появится мужчина, — медленно произнесла она.

Элизабет улыбнулась. За последний год Софи приобрела репутацию медиума и свахи. Она даже способствовала счастливому замужеству их лучших подруг, Эйвис и Дженнетт.

— Ты уверена?

Софи, не глядя на нее, покачала головой:

— Это не то, что ты думаешь.

Серьезность Софи насторожила Элизабет.

— Вот как?

Софи снова покачала головой:

— Я не вполне уверена, но чувствую что-то недоброе. Этот человек перевернет всю твою жизнь. Боюсь, он заставит тебя много страдать.

Много страдать?

— Что ты имеешь в виду?

— О, я бы хотела, чтобы мои видения были отчетливее. — Софи повернулась к Элизабет. — Этот человек появится с детьми. Будет много детей.

Герцог. Элизабет поникла. Говорили, что у Эдварда много своих детей, а также пасынков и падчериц. Значит, он едет. Когда он появится здесь со всеми этими детьми, ей придется искать себе другое пристанище.

— Элизабет!..

— Это, должно быть, новый герцог, Софи. — Элизабет отняла у нее руку. — Ты можешь сказать, когда он появится?

Софи пожала плечами:

— Нет, не могу. С Дженнетт все произошло в тот же вечер. Что до Эйвис, тогда я узнала заранее. Мои видения не указывают на время.

— Понимаю.

— Как ты считаешь, он попросит тебя остаться?

Элизабет ждала, пока подошедший лакей поставит перед ними серебряный поднос с чаем и кексами. Когда он ушел, она налила им обеим чаю и снова откинулась на диване.

— Насколько я знаю, я никогда не встречалась с Эдвардом, новым герцогом. Отец за все время не сказал о нем ни единого доброго слова. Хотя он редко говорил что-нибудь хорошее и о других людях.

— Ты знаешь — мой дом всегда открыт для тебя, — откликнулась Софи. — Моя тетя считает, что проживание дочери герцога в нашем доме возвысило бы нас в глазах общества.

Элизабет подула на чай и отпила глоток.

— Спасибо, Софи. Молю Бога, чтобы до этого не дошло.

Ей нужно было время, чтобы методично проверить оставшиеся комнаты. Не так много, хватило бы нескольких дней. После этого она с облегчением оставила бы дом герцогу. Не то чтобы она хорошо представляла себе, как будет жить дальше. Она могла рассчитывать на очень скромную сумму, оставленную ей отцом, и ей была ненавистна мысль о том, чтобы стать обузой для других.

— Что ты будешь делать, если он попросит тебя покинуть дом? — тихонько спросила Софи, поднося к губам чашку с чаем.

Элизабет вздохнула.

— Я хотела бы найти работу.

— Элизабет, ты не можешь пойти на это.

— Я не хочу быть обузой, Софи.

— Отец оставил тебе какие-то средства.

Элизабет качнула головой:

— Их недостаточно, чтобы жить одной.

— Ты не должна даже думать о работе. Это ниже твоего достоинства, — возразила Софи.

— Уже нет, — ответила она. — Кроме того, у меня талант садовника. Может быть, я смогу найти такую работу — ухаживать за чьим-нибудь цветником.

— Талант у тебя есть. Но кто решится нанять женщину в садовники?

— Ты права, — уныло сказала Элизабет. — Но надеюсь, место гувернантки всегда найдется.

— Конечно. Но хозяйка дома отнесется с подозрением к дочери герцога, которой нужна работа. Она подумает, что ее муж хочет пристроить тебя, чтобы сделать своей любовницей.

Элизабет резко поставила чашку. Горячая жидкость выплеснулась, она едва не обожгла пальцы.

— Тогда что же мне делать?

— Выйти замуж?

Она с трудом удержалась, чтобы не рассердиться на безнадежно романтичную Софи.

— Мне не нужен мужчина.

Софи хихикнула.

— Конечно, нужен. Но не для того, о чем ты подумала.

На этот раз Элизабет сверкнула глазами.

— Сейчас ты такая же скверная, как Эйвис.

— Хороший мужчина в твоей постели не обидит тебя, — заявила Софи, пожав плечами. — Подумай над тем, что я сказала. Мы с тетей будем рады, если ты будешь жить у нас. — Она встала и взяла свою влажную шляпку. — Мне пора идти.

— Я подумаю.

Софи ушла.

Меньше всего ей нужен мужчина, который стал бы вмешиваться во все ее дела. Почти все мужчины обожают совать нос, куда не следует. Пока она не узнает правду о том, кто ее отец, она отказывается принимать чьи-либо ухаживания, чтобы потом не страдать. Элизабет вообще сомневалась в том, что сможет желать мужчину.

Она не чувствовала в себе этого.

Хотя некоторых мужчин она находила привлекательными, по большей части они вызывали в ней раздражение. Иногда она размышляла, все ли с ней в порядке. На ее глазах две ее близкие подруги влюбились и вышли замуж, и тогда ей пришло в голову, что в ее жизни, возможно, чего-то не хватает. Однако единственное, чего она страстно желала, — это узнать о своем происхождении.

Чем дальше, тем больше ее мучила неизвестность.

Может быть, потому что она знала: вскоре ей почти наверняка придется покинуть этот дом. Даже если ее кузен поселится в доме, она не сможет остаться. Она им никто.

Ее сердце разрывалось от боли. Всю жизнь она была леди Элизабет. Дочь герцога Кендала. Поскольку герцог никогда публично не отрекался от нее, никто не знал правды, разве что несколько человек. Даже Ричард и Кэролайн не знали наверняка. Все, чем они располагали, — несколько очевидных вещей: ее отец оставил ей содержание, которого едва хватало, чтобы выжить, а рыжих волос и веснушек не было ни у ее сестер, ни у недавно умершего брата.

Элизабет взяла забытый бокал с хересом и сделала несколько глотков. Ей надо подумать о том, как жить дальше на те небольшие деньги, которые ей оставил герцог.

Она была сильна в математике и ботанике. Эти ее способности ничего не могли ей дать, разве что она могла бы обучать молодых леди. Возможно, это выход из положения. Найти школу для молоденьких девушек из знатных семейств и стать учительницей. Такая жизнь не сулила много радостей, но Элизабет уже была сыта по горло жизнью общества, в котором вращалась последние восемь лет. Общество с каждым сезоном становилось все скучнее и утомительнее.

Маленькие часы на камине пробили одиннадцать. Элизабет поднялась, чтобы идти спать. Большинство слуг уже разошлись по своим каморкам, но из холла доносились шаги ливрейного лакея. Одного из слуг она оставляла дежурить на ночь, чтобы он стерег их с тетей.

К счастью, тётя на прошлой неделе уехала навестить свою приболевшую сестру. У Элизабет появилась возможность обыскать тетушкину комнату. Тетя Матильда с нетерпением ждала появления герцога, намереваясь переехать жить в Кент, к своим трем сестрам. Конечно, они приняли бы и Элизабет, но перспектива жить с ворчливыми старушками не привлекала ее, работа представлялась ей куда более приемлемым вариантом.

Она вышла в холл и увидела, что лакей открывает входную дверь.

— Все в порядке? — спросила она.

Он с улыбкой повернулся к ней.

— Никаких причин для беспокойства. Я просто услышал доносившийся с улицы шум и решил проверить, в чем дело.

— Хорошо. Доброй ночи, Кеннет. — Элизабет сделала шаг, чтобы уйти, но вспомнила, что оставила в гостиной книгу, и остановилась.

— Все в порядке, леди Элизабет?

— Я забыла сборник стихов.

— Вы оставили его в гостиной? Я мигом принесу его вам, — сказал он прежде, чем она ответила.

Она пошла было следом за ним, но в этот момент входная дверь распахнулась.

— Не могу поверить, — сказал огромный мужчина, появившийся на пороге. — Они не запирают дом на ночь.

Элизабет вскрикнула — незнакомец и еще несколько человек вошли внутрь.

— Кеннет, у нас незваные гости!

— Незваные гости? — произнес незнакомец и покачал головой. — Люси и Элли, ведите детей наверх и найдите для них комнаты.

— Конечно, — сказала одна из женщин.

— Кеннет, где вы? — закричала Элизабет.

— Я здесь, миледи, — раздался его голос сзади. — Иду за помощью, одному мне не управиться.

— Ступайте, разбудите других, — торопливо сказала Элизабет. — Что происходит?

Она подошла ближе к гиганту с копной темных волос и мокрой от дождя всклокоченной бородой, и быстро отступила назад, ощутив исходящий от него запах.

— Немедленно покиньте дом!

Но дети уже поднимались наверх вслед за двумя женщинами.

Кое-кто из них глянул на нее сверху вниз и хихикнул. Темноволосый мальчик лет десяти посмотрел на нее и прошептал:

— Уилл прогонит ее. Она такая противная.

Элизабет проследила за ними глазами, а затем перевела взгляд на мужчину, который стоял, облокотившись о перила.

— Заберите детей и уходите, прежде чем я позову ночного сторожа.

— Зовите кого хотите. — Он шагнул к ней. — Разве это не лондонское владение герцога Кендала?

— Да, но вы определенно не… — Ее голос замер. Нет, это невозможно. Этот бандит слишком молод, чтобы оказаться Эдвардом.

Вверх по лестнице громко застучали шаги бегущих лакеев. Она бросила на бандита надменный взгляд. Внезапно он улыбнулся. Сверкнули белые зубы, у глаз собрались мелкие морщинки — улыбка мужчины неожиданно заставила учащенно забиться ее сердце.

— Выпроводите этого человека и его детей из моего дома, — приказала она слугам.

— Да, мэм.

Двое самых крепких лакеев вышли вперед и направились к незнакомцу.

— Ваш дом? — спросил он, подавив смешок.

— Да.

— Я думал, этот дом принадлежал герцогу Кендалу, — произнес он, когда двое слуг заломили его руки за спину. — Полегче, парни. Особенно если вы хотите остаться здесь в услужении.

— Что за вздор вы несете? — не сдавалась Элизабет.

— Это дом герцога Кендала. Позвольте представиться. Уильям Атертон, к вашим услугам.

Элизабет ухватилась за балясину перил. Услышав смех, она уставилась на детей тяжелым взглядом. Они разбежались по комнатам, но две молодые женщины выдержали ее взгляд.

Уильям Атертон, несомненно, был сыном Эдварда. Его единственным наследником.

Несмотря на то, что длинные, до плеч, волосы и борода, которая отчаянно нуждалась в парикмахере, не позволяли разглядеть черты его лица, а также исходивший от него резкий запах, которым мог бы гордиться матрос, Элизабет не усомнилась в том, что он сказал. Его темно-карие глаза были почти черными, точная копия глаз прежнего герцога.

— Где ваш отец? — спросила она.

— Вот уже девять месяцев, как Господь взял его к себе.

Элизабет глубоко вздохнула, чтобы прийти в себя.

Потом отошла от лестницы и сделала реверанс:

— Добро пожаловать домой, ваша светлость.

Загрузка...