Снежное место, как дом

Глава вторая

Эйс

— Бро, ты чертовски убедительно смотришься в костюме Гринча, — сказал Джек, пока мы ехали к ресторану. Мы втроем — он, Холли и я — сидели на заднем сиденье лимузина. Я приехал в город всего час назад, нанял водителя и сразу заехал за ними, чтобы вместе отправиться на репетиционный ужин.

Он был мне как брат и, возможно, единственный человек на планете, ради которого я согласился бы надеть этот идиотский, нелепый, зеленый, пушистый рождественский костюм.

Он прислал ссылку на костюм и настоял, чтобы я его надел. Все наряды участников свадьбы должны были быть утверждены заранее — у Джека и Холли был «особый номер» после ужина, с участием свадебного певца, который, по их словам, был «гениальным поэтом». Ну конечно.

— Только ради тебя. И вы двое выглядите потрясающе в своих костюмах эльфов, — хмыкнул я. Потому что кто, мать его, устраивает свадьбу в Рождество и требует, чтобы на репетиционный ужин в сочельник все пришли в образах рождественских персонажей?

Джек Джейкобс и его невеста. Вот кто.

Мы с Джеком были неразлучны с того самого дня, как встретились в детском саду, и так до самого колледжа. Я уехал из Уайт Кеп Маунтин, оставив его позади, возвращаясь лишь раз в год — к Джейкобсам.

Я, по сути, вырос в их доме. Это была та семья, в которой мечтает родиться каждый.

Сьюзи и Джо Джейкобс — идеальные родители из детских грез. Прямо как в ситкоме, который напоминает, насколько наши собственные семьи могут быть хреновыми.

Моя жизнь дома была больше похожа на плохой выпуск Dateline (Программа Dateline фокусируется на реальных криминальных и гуманитарных историях). Джейкобсы спасли меня столько раз, что я давно сбился со счета.

Я помню, как впервые пришел к ним на ужин и офигел. Сьюзи и Джо были безумно влюблены друг в друга, поддерживали детей во всем. А Джек был до смешного защищающим старшим братом, поэтому я всегда держал себя в руках, когда дело касалось его сестры.

Голди Саншайн Джейкобс.

Она была той самой девчонкой. Имя подходило ей идеально. Красивая, смешная, добрая, умная, внимательная. Я ни разу не пересек границ, но совру, если скажу, что не думал об этом.

Пару сотен раз.

Ладно. Пару тысяч.

Голди была младшей сестрой моего лучшего друга — не моей. Я всего лишь чертов человек.

Это было пожизненной пыткой — испытанием моих актерских навыков.

С женским вниманием проблем у меня не было. Я встречался часто. Но ни одни отношения долго не длились.

Потому что я всех сравнивал с Голди.

Печально, но никто не мог сравниться с ней.

Что особенно примечательно, учитывая, что я никогда ее даже не касался.

Потом она, конечно, нашла себе придурка в колледже, и они встречались годами. Я ненавидел его и не особо это скрывал. Прятал презрение под видом «братской защиты», но по факту я просто ревновал.

Я бы ревновал любого, кто оказался бы рядом с ней.

К счастью, этот мудак подтвердил мои опасения и оказался никчемным. Я даже предлагал прилететь и набить ему морду, но она отказалась.

Если коротко — Голди всегда была под запретом.

Она заслуживала лучшего.

Не придурка.

И не меня.

Я был тем парнем, который торчал в их доме, потому что его собственная семья была чертовым крушением поезда.

Я почти признался Джеку в своих чувствах в ночь после выпускного, но вместо этого провел вечер в местном отделении полиции, пытаясь вытянуть отца, которого снова арестовали.

Голди знала, насколько все плохо, — мы всегда были близки. И она была единственной, перед кем мне не было стыдно открываться.

Но втягивать ее в это? Никогда.

Говорить — одно, подвергать — другое.

— Спасибо, брат. Я просто рад, что ты здесь. Никого другого я не хочу видеть рядом с собой на церемонии, — сказал он и хлопнул меня по плечу.

Холли наклонилась вперед:

— Надеюсь, меня ты тоже хочешь видеть там?

Он рассмеялся и поцеловал ее в макушку:

— Конечно.

— И спасибо, что заказал нам машину на выходные. Так спокойнее ехать по снегу, — сказала Холли и нажала на очередную кнопочку на его костюме. На груди Джека загорелось еще больше огоньков.

Клянусь, эти двое созданы друг для друга. Они были вместе со старшей школы, и это была чистая, сияющая любовь.

Они часто приезжали ко мне в Лос-Анджелес — в Диснейленд или на футбол. Они были для меня семьей, чем друзьями и праздновать их праздники было легко.

— Без проблем. Всегда рад.

— И спасибо, что устроил такой спокойный мальчишник. Я до сих пор не могу поверить, как ты это провернул, — сказала Холли, когда мы свернули на Мэйн-стрит.

— Этот парень не хотел стриптиза — ему подавай футбольный матч и стейк, — засмеялся я. Джек был не таким, как большинство женихов. Я побывал на множестве мальчишников, которые были совсем не скучными, но он был другим. Самым верным из всех, кого я знал.

— Ты превзошел все ожидания, — сказал Джек. — Ты всех ребят привез в Нью-Йорк, снял огромный дом, купил билеты на игру. Это было лучше, чем я мог мечтать.

— Я шафер. Это моя работа. И мне нужно было конкурировать с Голди. Она организовала чертов круиз Диснея для Холли и ее подружек.

— Ну конечно. Это же Голди, — сказала Холли. — Она лучшая подружка невесты на свете.

— Она прислала мне кучу фото, хвастаясь, что я никак не смогу переплюнуть ее праздник, — хмыкнул я. — Так как она? То есть… как она на самом деле? — спросил я, когда мы заехали на парковку.

— Прошло уже несколько месяцев, и она занята открытием ветклиники. Вроде держится, — пожал плечами Джек. — Но уверен: после того, что сделал тот урод, доверять ей будет сложно.

Холли покачала головой:

— Не думаю. Она недавно ходила на свидание. Кажется, она готова двигаться дальше. Она давно не казалась счастливой с Джошуа.

Я бы подписался под каждым словом.

Стук в окно машины заставил меня обернуться и увидеть, как Голди и Поппи машут нам через стекло, а вокруг них падают снежинки.

Мы вышли, и я сразу заключил Голди в объятия.

— Привет, Санни. Самая красивая олениха, какую я видел. — Я был одним из немногих, кому она рассказывала свое второе имя, и прозвище я придумал еще в детстве.

Она засмеялась и запрокинула голову:

— А ты неплохой актер, если учесть, что мое пальто скрывает почти весь костюм.

— Коричневые Чаксы и рога — прекрасный штрих, доктор Джейкобс, — сказал я, потому что не видел ее с тех пор, как прилетал на ее выпускной из ветшколы. И ей это шло.

— Я никак не привыкну к этому, — она отступила назад, закрывая ладонями нос и рот — на улице было чертовски холодно.

— Так, так, так, — сказала Поппи Питерс, вечно язва. — Самый большой плейбой Голливуда во плоти.

«Плейбой Голливуда» — громко сказано. Несколько лет назад — возможно. Но не сейчас.

— На самом деле не во плоти — я в зеленом меховом костюме, — заметил я, не отрывая взгляда от Голди.

— Пошли внутрь, замерзли уже. И не забудьте выйти на танцпол, когда нас позовут, — сказал Джек, и они втроем побежали к дверям.

Я сильнее обнял Голди, чтобы согреть, и мы пошли бок о бок.

— Ты готова? — спросил я с усмешкой.

— Готова слушать расспросы о Джошуа? Не особо. Но переживу, — сказала она, пытаясь звучать легко. Но я-то видел — волнуется.

Я остановился:

— Чертовски верно. Ты же Голди Саншайн Джейкобс.

— Опять ты за свое, — сделала она вид, что раздражена, хотя улыбалась во весь рот. Я давал ей такие напутствия еще в школе.

— Скажи всем, что твой бывший — придурок, и пусть отвалят со своими вопросами. А если не хочешь говорить — я скажу.

Ее сапфировые глаза смягчились. Нос покраснел от холода. Из-под капюшона-оленя выбивались пряди светлых волос, а рога торчали вверх. Она прикусила нижнюю губу и кивнула:

— Ты собираешься бить каждого, кто надумает меня задеть, Эйс?

— Всегда, — сказал я, и она обхватила мою руку. Мы вошли внутрь.

И это была чистая правда.

За эту девчонку я бы прошел сквозь огонь.

Внутри царил полный хаос. Голди тут же увели помогать Холли, а Сьюзи и Джо Джейкобс принялись знакомить меня с людьми, которых я и так знал, выставляя меня напоказ, словно гордые родители.

Но каждый раз, когда я оглядывал зал и я ее видел.

Санни.

Мой взгляд всегда находил ее в любой толпе. Так было всегда, сколько я себя помню.

И, похоже, ничего не изменилось.