Снежное место, как дом

Глава четвертая

Эйс

Сара Джессика Паркер подскочила ко мне и пару раз лизнула в щеку. Я рассмеялся, обнял ее и стянул пальто. Водителю я уже сказал, что он может ехать домой, так как отель, в котором я остановился, был недалеко отсюда, и я мог бы дойти пешком.

Я бросил пальто на скамью в прихожей. Старина Клуни неторопливо подошел, переваливаясь с лапы на лапу, и я наклонился, чтобы почесать его по голове.

— Хочешь вина? Горячего чая? Воды? — спросила Голди. Она выглядела нервной, и это было чертовски мило, особенно учитывая, что она все еще была в костюме оленя.

Я был готов вылезти из этого идиотского костюма, поэтому расстегнул молнию на спине и стянул верх вниз. Под ним была белая футболка и джинсы. Я скинул с ног эту зеленую меховую хрень, и Голди уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— Расслабься. На мне же есть одежда, — усмехнулся я. — Просто я больше минуты не выдержу в этом зеленом меху.

— Я расслаблена. Полностью расслаблена. Вот, смотри — абсолютно расслаблена, — сказала она, размахивая руками.

Конечно же, ни капли не расслаблена.

— Ага, вижу, — сказал я, бросив на нее игривый взгляд.

— И я тоже хочу снять этот костюм, — она подошла ко мне и повернулась спиной. — Поможешь с молнией?

Она перекинула длинные светлые волосы на одно плечо, и я вдохнул ее запах лаванды, когда кончики моих пальцев коснулись нежной кожи на ее затылке. Я провел пальцем по маленькому солнышку — татуировке, которую она сделала прямо под линией волос. Я тогда вернулся домой с колледжа, и она умоляла меня ни родителям, ни Джеку не говорить и отвезти ее туда, где я сам сделал пару своих татуировок в старших классах.

Я нашел молнию и медленно потянул вниз, слушая, как учащается ее дыхание. Когда молния дошла до конца, я спустил ткань с ее плеч, и она замерла. Я наклонился, мои губы коснулись раковины ее уха.

— Помнишь тот день? Ты так чертовски нервничала. Такая милая была.

Она резко обернулась:

— Эй! Это самое бунтарское, что я когда-либо делала.

— Спасибо, что взяла меня с собой в тот бунт, — шагнул я ближе.

— Ты держал меня за руку все время. А это ведь было маленькое солнышко, которое я сама нарисовала. Я тогда чуть ли не драму разыграла.

— Не думаю.

— А ты знал, что в тот день я собиралась сказать тебе, что нравишься мне не только как друг? — Ее губы дрогнули в неловкой усмешке.

— И почему не сказала?

— Боялась, что ты меня отвергнешь, — прошептала она.

— Ты вообще представляешь, сколько раз я думал о том, чтобы тебя поцеловать, Санни?

Она отступила, мотнула головой:

— Не дразни меня, Эйс.

— Я когда-нибудь тебе лгал за все эти годы?

— Нет. Но ты и не говорил, что хочешь меня поцеловать, — вздохнула она.

— Может, если бы ты не встречалась с тем уродом так долго, я сказал бы раньше. Но факт в том, что ты всегда у меня в голове. Даже на расстоянии.

— Я всегда в твоей голове? — спросила она, будто это все была шутка.

Если она хочет играть серьезно — я буду играть серьезно.

— Я думаю о тебе каждый, чертов, день, Санни. И после того, как ты рассталась с этим придурком, я хотел сказать тебе об этом вслух.

Ее брови сошлись, она покачала головой:

— Ух ты. Вот это актерская игра. Давай, Эйс. Ты же знаешь, что я в тебя была влюблена в школе. Это было слишком заметно. И да, я сейчас свободна, и, конечно, мне всегда было любопытно, каково это — поцеловать тебя. Но не нужно притворяться, будто это что-то большее.

— А что это? — шагнул я ближе, нависнув над ней. Она подняла голову, глядя на меня сапфировыми глазами, обрамленными длинными черными ресницами, и очаровательную россыпь веснушек на носу.

— Мы бы просто почесали зуд. Один поцелуй и больше никогда об этом не говорим. Нам ведь не нужно, чтобы все стало странным.

Я обнял ее за шею, большим пальцем проведя по линии челюсти.

Грудь у нее часто вздымалась.

Я собирался это сделать.

Я собирался поцеловать Голди Джейкобс.

Я наклонился, наши губы разделяло одно дыхание:

— Обещаю тебе — в этом поцелуе нет ничего странного.

И я прижал свои губы к ее губам. Моя ладонь скользнула к затылку, пальцы переплелись с ее длинными волосами. Ее губы раскрылись, и мой язык нашел ее.

Сколько раз я мечтал об этом?

И это было лучше, чем в любых фантазиях.

Наши языки переплетались, пробуя друг друга. Вторая рука легла ей на бедра и я поднял ее. Ее ноги обвили мою талию, и наши губы не разорвали контакт ни на секунду.

Я опустился на диван, усадив ее верхом на себя. Мои руки легли на ее бедра, и я покачивал ее, направляя по движению. Мой член упирался в джинсы так сильно, что казалось, ткань вот-вот порвется, пока она скользила вверх-вниз вдоль моей эрекции.

Ее тихий стон едва не сорвал мне голову.

Мы были так минут десять, хотя казалось, что прошла вечность.

Я не мог насытиться.

И вдруг она резко отстранилась, глаза блестели от желания. Губы распухшие, волосы растрепанные.

— Так. Зуд почесали. И нам лучше остановиться, пока все не зашло слишком далеко, — сказала она, слезая с меня и поправляя футболку.

Почему она так боится этого?

— А что значит «слишком далеко»? — спросил я, следя за тем, куда падает ее взгляд — прямиком на выпуклость в моих джинсах.

— Ну… скажем так, нам не обязательно «отрываться по-гринчовски», — усмехнулась она.

— «Отрываться по-гринчовски», да? — улыбнулся я, поднялся и сократил расстояние между нами, пока она нервно теребила пальцы.

— Это был потрясающий поцелуй, — сказала она, прикусив губу.

— Да. Полностью оправдал ожидания, — я бросил взгляд в окно: снег усиливался. — Мне, наверное, стоит идти в отель, пока он не намело по колено.

— Нет! — сказала она громче, чем собиралась, и тут же прочистила горло. — То есть… там очень сильно снег валит, и…

— И? — спросил я, поддразнивая.

— И… посмотри вокруг! — она развела руки. — Я даже не нарядила елку. Она голая, а завтра Рождество.

— И чего ты ждала?

— Клиника, работа… времени не было. И тебе небезопасно идти в такую метель.

— В такую «метель», значит? — я прикрыл улыбку рукой. Снег шел прилично, но до метели было далеко.

— Опасно. И мне нужно украсить елку этими украшениями, а ты знаешь, что со мной часто случаются несчастные случаи, так что ты действительно хочешь, чтобы я сама украсила елку? — она подошла к коробке с надписью «Игрушки» и вытащила ее.

— Ты хочешь, чтобы я помог украсить твою елку, Санни?

— Ну… я могу сама, конечно. Но если ты настаиваешь, — щеки у нее порозовели, она сняла крышку с коробки.

— Я настаиваю.

Я определенно настаиваю.