Снежные сказки

Глава 11

Утром, не успела продрать глаза, Люда загнала меня на кухню и заставила впихнуть в себя плотный завтрак. К семи часам мы с ней уже стояли у подъезда с коробками и сумками, которым счета не было, а Людин муж подтаскивал еще и еще. Я сегодня во всем новом, в темно синих джинсах, теплом пушистом свитере, в удобных ботинках и в мягкой, короткой дубленочке. Старого ничего не осталось, Люда с утра пораньше все на мусорку отнесла.

— Люд, а мы куда едем? — коробки не тяжелые, я их одну на другую складывала, чтобы удобнее потом загрузить было, надеюсь такая куча в машину поместится, хотя о чем я, Люда точно впихнет, как в меня три сосиски, бутерброд с сыром и яичницу. Она у нас настойчивая.

— А я не сказала разве? В соседнюю область, ну, где раньше Дашка жила и Женька тоже, — Люда считает коробки и в блокнотике что-то отмечает, — Едем тремя машинами, Дунька с мужем, с ними Изабель. Дашка с Лешкой, они в Москву не вернутся, в городке на Новый год останутся, ну и мы с вами. Татьяна с Женей и Артемием уже там, с ночи уехали. Юля тоже хотела, но ей к врачу на прием идти, Филей ее поведет, одну не отпускает, боится вдруг чего...Катька, мы кажется конструкторы дома оставили! Ой, нет погоди, они у Романовских в багажнике.

— Люд, я даже не знаю что мы везем, — я смотрю как во двор въезжает автомобиль, в нашу сторону поворачивает, потихоньку едет вдоль дома и подъезжает к нам. Гарри! Из большого внедорожника выпрыгивает, подхватывает меня на руки и начинает кружить.

— Принцесса, почему без шапки? Простудишься.

Я смеюсь, мне совсем не холодно и так хочется остаться у него на руках. Но, к сожалению, некогда. Гарри ставит меня на землю, идет багажник открывать. Людочка отодвигает его от багажника, заглядывает внутрь и восторженно охает:

— Это ж сколько можно нагрузить! Я в тебя верила, ты не подвел, подогнал самосвал.

— Это не моя, у друга позаимствовал, подумал... — Гарри начал весело докладывать.

— Я всегда говорила о пользе мозговой деятельности, — перебила Людочка, — заканчиваем с разговорами, начинаем грузить. Нам надо до пробок проскочит — ь по кольцу на Ярославку, там на въезде, нас остальные участники автопробега будут ждать. Опоздают, уши пооткручиваю.

Мы с Гарри переглянулись и послушались. Пока Люда до наших ушей не добралась. Коробки и сумки загрузили быстро, точнее грузил Гарри, Люда командовала, я просто стояла в стороне.

Я разместилась на заднем сидении, Люда заняла переднее, сказала, что будет дорогу показывать, потому что новигаторы, безбожно врут. Гарри укрыл меня пледом, сел за руль и мы потихоньку тронулись в путь.

Московскую кольцевую нам повезло проехать до основных заторов, повернули на Ярославское шоссе, у бензозаправки нас Дарья и Евдокия встретили. Людочка попыталась выстроить машины в колонну, но водители категорически воспротивились. Она немного пофыркала и мы поехали дальше. За окнами еще темно, смотреть не на что, я пригрелась под пледом и начала дремать. Слышала сквозь сон, как Люда о каких то гектарах и сельхозработах Гарри рассказывает, потом она начала настоятельно требовать, чтобы он двигатель трактора модернизировал, что он ей ответил, не слышала, уже не дремала, спала.

Проснулась когда в маленький, сонный городок въехали. Надо же, в Москве почти нет снега, а здесь самая настоящая зима. Мы проехали через весь городок к частному сектору, возле дома обшитого розоватым сайдингом нас дожидались Женя и Татьяна, Люда сразу направилась к ним, Даша побежала домой, отнести подарки, оказывается они с Женей соседки, Дуня с мужем и Изабель подъехали последними. Дунин муж из автомобиля с хохотом вывалился, сказал, что дамы на дороге лису увидели, попросили его остановиться, пытались лисицу поймать. Мы с Гарри скромно стояли рядом с машиной. Я с удовольствием вдыхала свежий воздух с легкой примесью запаха истопленных печек, а он меня за руку держал.

— Катя, я продлил на полгода командировку, если даже прогонять начнешь, не получится. — прошептал наклонившись ко мне. Я уже не смущаюсь, радуюсь.

— И не надейся, не прогоню. Ты еще трактор должен модернизировать, — игриво шепчу в ответ. С серой тучи, затянувшей бесконечное небо, кто-то бросается снегом. Летят к Земле, кружатся снежинки. Падают на плечи, лезут в глаза, застилают поле. Укрывают задремавший до весны сосновый лес.

Татьяна с Людочкой наконец закончили обсуждения, и мы смогли получить информацию о наших дальнейших действиях. Под попечительством фонда, несколько различных объектов. Женя и ее муж, повезут подарки в дом престарелых, бабушек и дедушек порадовать. Дашка и Евдокия разъедутся по детским больницам. Мы с Татьяной и Людочкой, отвозим игрушки и сладости в подшефный Детский дом. А потом заедем в многодетные семьи. Вот такой получался расклад.

На окна двухэтажного здания из серого кирпича, наклеили вырезанные из бумаги елочки, звезды, еще какие-то фигурки. Сразу за зданием, еще одно строение, большой основательный особняк из красного кирпича.

— Новый дом детям строим, — пояснила идущая следом за мной Татьяна, — пока только коробку поставили, все что успели до зимы, весной начнем отделку.

Машины мы у ворот оставили, тропинка расчищена совсем не широкая, нам с коробками и пакетами, приходится пробираться гуськом. Я коробки подбородком придерживаю, боюсь уронить, вдруг там что нибудь хрупкое, получит кто то подарок, а он сломаный. Этого никак нельзя допустить.

Сразу и не поймешь, что здесь живут дети, такая вокруг тишина. Мне казалось, в таких местах по коридорам толпа мальчишек и девчонок должна носиться, а здесь прошли через все здание — никого не видать. Только с кухни женщина выскочила. Приятная такая, маме моей ровестница. Увидела как мы возле кабинета коробки складываем, руками всплеснула и покачала головой.

— Знакомьтесь. Вера Николаевна, заведующая детским домом и просто прекрасный человек, — Татьяна женщину представила. Вера Николаевна с нами поздоровалась, обняла как родных Татьяну и Людочку, а потом мы все вместе затащили подарки к ней в кабинет. Нас усадили за стол, напоили горячим чаем со свежими булочками. Вроде все хорошо, но обстановка казенная как то не располагает. Все приумолкли, даже Людочка. У меня на языке крутился вопрос: а где же детки? Спрашивать не понадобилось, заведующая сама начала говорить.

— Даже не знаю как теперь быть, вы же без предупреждения, — Вера Николаевна, подлила Татьяне чаю и вздохнула, — ребят на праздники в семьи разобрали, у меня всего пять человек на месте, и то, четверых Акимовых тетя через час заберет. Один Сашка останется, беда с ним, придется к себе взять. — заведующая задумалась.

— Сладостей много, отдайте в семьи, куда ребятишек взяли, — предложила Изабель, — а игрушки когда вернутся подарите. А с мальчиком которого никто не взял, что не так? Проблемный сильно? — спросила сочувственно.

— Не могу сказать, что сильно проблемный, — Вера Николаевна снова вздохнула. — недавно у нас, видно еще не привык. Его одна местная вертихвостка родила от богатенького, — заведующая виновато покосилась на Татьяну, — вы не подумайте, я не против состоятельных людей, уж вы то для нас столько сделали… Татьяна понимающе кивнула.

— Так вот, она этого богатенького шантажировала, все грозилась жене рассказать. — продолжила Вера Николаевна — Года полтора платил за молчание, а потом обанкротился, дальше еще хуже, не знаю случайно или нет, в Волге утонул. Она за наследством рыпнулась, а там наследовать нечего, одни долги. Мальчишка ей стал не нужен, отказалась сразу, в дом малютки сдала. Месяц назад ему три года исполнилось, к нам перевели. Идти ни к кому не хочет, реветь начинает и не говорит совсем, за месяц слова не проронил.

Я слушала эту горькую историю, внутри что то натягивалось струной. Нельзя осуждать людей, но поступать так разве можно? Взять и выбросить маленького человечка одного во враждебный мир. Я сама росла без отца, совсем крохой была когда он на пожаре в тайге....Но у меня есть мама!

— Ничего освоится. — заведующая решила успокоить, поняла, что настроение у всех ушло в минор, — и мальчишки привыкнут к рыжему Сашке, перестанут дразнить.

Гарри закашлялся, я повернулась к нему, он сжал в руке кружку и смотрит перед собой с каменным лицом. Видимо тоже остался осадочек.... А мне вдруг душно стало, нужно срочно на воздух отсюда уйти. Я встала, схватила дубленку, остальные как по команде, поднялись за мной.

— Вы уж простите, загрузила я вас своими проблемами, — засуетилась заведующая. — Давайте напоследок похвастаюсь, бассейн покажу. Прогуляйтесь до нового дома, я за ключами сбегаю и вас догоню.

— Тебе не туда! — звякнул в голове знакомый колокольчик, — с крыльца спустишься, не ходи к новому дому, в другую сторону иди.

Пока мы пили чай, на улице заметно подморозило, я огляделась по сторонам. Чтобы пройти к новому зданию, нужно повернуть направо, там дорога широкая. Я налево свернула и по скользкой тропинке вперед понеслась.

— Катя, осторожнее, — голос Гарри летел мне вслед. Я шла не оборачиваясь, обогнула дом и напротив детской площадки выскочила. Меня прямо к этой площадке, дальше несло. Хоть и была еще на приличном расстоянии, отчетливо видела, как воспитательница лениво позевывая топчется с ноги на ногу, две девочки лет семи, восьми стоят рядышком что то в телефоне рассматривают, мальчики примерно такого же возраста пытаются слепить снеговика, не получается, снег рассыпается. В стороне от всех, понуро опустив плечики стоит малыш. Присаживается на корточки, сгребает ладошкой снег и смотрит, как он тает в руках. Он ко мне спиной, но я почему то чувствую, мальчишка без варежек.

— Вот он — Саша, — успеваю подумать, ребенок оборачивается. Я замираю потрясенная, на меня серыми глазищами смотрит карапуз с рисунка Арбатского художника. Он тоже на мгновение замер, а потом раскинул ручонки и побежал. Не по тропинке, прямо по снегу.

— Саша! Вернись немедленно! — рявкнула проснувшаяся воспитательница. Один из мальчишек догнал его, подставил ногу, мальчонка рыбкой полетел в колючий снег. Подняться не смог, пополз мне навстречу. Я опомнилась, утопая в сугробах к нему бросилась. Воспитательница была ближе, подскочила первой, схватила за капюшон курточки, резко дернула вверх. Поставила на ноги и тряханула.

— Что ты творишь гаденыш! — громко прошипела.

Я как волчица за своего детеныша, готова была на куски эту тупую тетку порвать. Мне оставалось чуть больше метра, когда малыш из ее рук вырвался, кинулся ко мне с истошным криком:

— Мама! Ма-моч-ка!

Через секунду он обнял мои ноги и уткнулся в них носиком. Я осторожно расцепила детские ручки, присела на корточки, распахнула дубленку, спрятала под нее ребенка и крепко прижала к себе.

— Ма-ма, — всхлипывал мальчик, который как нам поведали совсем не говорит. — Я так ждал, боялся, не прочитал Дед Мороз. Я сам написал, большими буквами на листе: МАМА.

Я совсем ничего не соображала, мне и забрать то его некуда и понимала мозгами, что надо сказать: малыш, я не мама, я чужая тетя, подарки тебе привезла. Но эти слова застряли где то в горле, вместо них вырвалось: родной мой, самый любимый. Вздрагивающее тельце продолжала к себе прижимать. Мальчонка вдруг завозился, полез в карман, достал Чупа-чупс и мне протягивает:

— Я для тебя, на Новый год подарок оставил, их два было и шоколадка еще. Шоколадку я съел, не вытерпел, думал приедешь, два Чупса тебе подарю. Я только попробовать хотел, лизнул один, а он взял и закончился, — он задрал голову и заглянул в мою душу влажными от слез, огромными как лесные озера глазенками. Ничего я больше не видела, только доверчивые глаза ребенка и леденец на палочке, зажатый в покрасневший от холода кулачок. Я не выдержала, расплакалась. Слезы как горошины катились у меня по щекам, я плакала и машинально поправляла ему выбившуюся из под шапочки рыжую челку.

— Мам, а ты почему плачешь?

— От радости сынок.

— А мальчишки говорили, что ты меня не хочешь находить, за то, что я рыжий.

— Они тебя обманули, ты самый красивый...

Я плохо помню как оказался рядом Гарри. Как помог мне поднятся, подхватил на руки Сашку. Вроде слышала как ребенок шептал: Дедушка Мороз прислал мне маму и папу? И по новой завсхлипывал. А Гарри, Гарри начал его покачивать и... запел. Я в совершенстве знаю английский, пел он на другом языке, по всей видимости на Ирландском, негромко но чисто, хорошо поставленным голосом. Песня Кельтского народа, плыла по Русской равнине и плавно поднималась вверх, к небу, туда, где кто то сильный и большой придумал, как столкнуть нас с Гарри в Московском аэропорту, а потом привел к этому малышу, который ждал так сильно, что в три годика написал Деду Морозу самое заветное слово — МАМА. Мальчик положил голову Гарри на плечо и постепенно успокоился...

— Ну, у этого я буду персональной крестной, — где-то за спиной раздался голос Люды.

— Смотрите, какая единоличница, — возмущенно шепнула Изабель, — как старшая я имею право.

— Даже не надейтесь, от меня не отделаетесь, — вклинилась в разговор Татьяна.

— Ладно, но третий номер точно не уступлю, а то сейчас понабегут всякие, — вздохнула кузина.

— Катя, — Гарри с ребенком на руках подошел ко мне, — придется тебе ради нашего сына, срочно выйти за меня замуж.

— Я согласна. Ради сына и ради себя.

Он пересадил Сашку в левую руку, а правой меня к себе притянул. Люда нас умудрилась на телефон сфотографировать. Для памяти, как она говорит.

Благодаря авторитету Татьяны мы смогли взять мальчика на время Новогодних праздников. Все у него было, гора подарков, елка под потолок, мы отвели его в Цирк, накупили билетов на все самые лучшие Новогодние представления для детей. Про сладости и говорить нечего. Гарри с Людой устроили мне сюрприз, уговорили мою маму прилететь в гости, Сашка с бабушкой познакомился.

Разрешение на бракосочетание нам на удивление быстро оформили. Свадьба состоялась в лучших традициях, Люда содрала с жениха выкуп, заставила перенести меня через мост и выпить водки из моей туфельки. На следущий день мы купили большую квартиру и опять же благодаря влиянию и связям Татьяны Игнатовой, без всяких проволочек усыновили Сашку.

Дрова в камине негромко потрескивают, сама не знаю, почему так подробно вспомнила все, что было два года назад. Сколько воды утекло, мы в Лондон переехали, чтобы детям Британское образование дать. Провожать Александра Уолша в школу приехали родственники из Дублина, мама моя рыдала в трубку, говорила, что мы не родители, а изверги отправляем учиться с четырех лет. Саша растет хорошим, совершенно беспроблемным мальчиком, правда заставил нас немного поволноваться, когда родился Гарри младший. Сашка вскакивал по ночам и приходил проверить, на месте ли братик, а то вдруг тоже нечаянно потеряется.

— Катя, дети уснули, можно подарки раскладывать, — в комнату заглянула Айне, сестра моего мужа. — Все сложим под елку, железную дорогу для Александра, Гарри соберет, она огромная. Следом за ней вошел мой муж, обнял меня и игриво шепнул на ушко:

— Я надеюсь моя радость обо мне думала?

— Конечно о тебе, — чмокаю его в щеку, — вспоминала как ты пел Саше песню, в тот день когда мы его нашли.

— Мы его не нашли, он у нас в тот день родился. Дети по разному рождаются, кто-то в утробе мамы, кто то в сердце. Главное любим мы их одинаково. А песня, — Гарри пожал плечами, — я ее в детстве слышал, вроде слова не помнил, и вдруг тогда неожиданно вспомнилась. Там поется о том, что если удача отворачивается, нужно поцеловать рыжего парня и счастье вернется.

По пути в гостиную я на секунду забежала в детскую. Годовалый Гарри младший раскинулся в кроватке и улыбается во сне, поцеловала осторожно, на цыпочках прошла в Сашину комнату. Александр в своей кровати в форме гоночного автомобиля, как обычно уснул откинув в сторону одеяло. Закутала как следует, притронулась губами к румяной щечке и вышла потихонечку. Завтра проснутся, найдут подарки, Гарри еще совсем крошка, а у Саши будет столько радости... Ближе к обеду подарки от нас развезут в Москве по адресам. Мы их с большой любовью выбирали и упаковывали. Боюсь только, Людочка меня убьет, Гарри кроме роботов и машинок, отправил для ее сына барабанную установку. В этом году он вряд ли в ней разберется, а вот в следующем...

Конец