Сны о волках

— И почему же это плохо?

— Потому что большинство женщин только пытаются казаться сильными и независимыми, а в душе мечтают о ком то на кого смогут опереться, мечтают о сильном мужике который защитит их от всего мира и будет носить их на руках. И тут все просто. Классный секс — марафон и немного заботы и внимания и они готовы любить тебя до гроба. Но есть процент совершенно непостижимых для меня женщин, которые воспринимают заботу как вторжение в личное пространство, комплиментам и лести они не верят и даже сексом их не проймешь. Даже после самого умопомрачительного секса они уходят утром, даже не оглянувшись. Они закрыты в своих раковинах так глубоко, что не добраться. И самое противное что мы в них увязаем по уши и даже не успеваем заметить, до того как не станет слишком поздно. По всегда беззаботному лицу Макса пробежала болезненная судорога.

— Боже избавь меня еще раз от такого.

— Ты так говоришь, как будто сам испытывал нечто подобное. Не за что не поверю, что на свете может существовать женщина, в которой бы ты «увяз».

— Да иди ты. По-твоему я что — бесчувственный чурбан?

— Вовсе нет. По-моему ты крайне отзывчивый самец, просто физически не способный отказать ни одной женщине.

— Очень смешно. Ты лучше на себя посмотри. Что за цирк мы тут устроили. У нас с детства нет секретов друг от друга. Объясни мне для чего тебе это нужно? Я понимаю, что когда стоит башка не варит, но это всегда было не про тебя. Перед тобой пол стаи хвостами крутит, а ты? Да что с тобой вообще?

Алекс уронил голову на руки, дергая себя за волосы.

— Да не знаю я, что со мной. Просто хочу ее всю для себя. Не могу не думать, горю как малолетка. Спать не могу, только закрываю глаза представляю как трахаю её до умопомрачения. Хочу слышать голос ее хриплый от криков и стонов. Хочу знать какая она на вкус. Хочу засыпать и просыпаться, не выпуская ее из рук. Хочу быть рядом, хоть под дверью как пес. Бесит меня, когда ты или Сэм даже смотрите на нее, вдыхаете ее запах. Ты же сам видел. Мой волк каждый раз, когда Сэм рядом с ней требует перегрызть ему глотку. Не могу даже подумать что через несколько дней она уйдет. Не могу не о чем думать, только хочу, хочу, хочу… Алекс откинулся на стену и впился в друга горящим, болезненным взглядом.

— Ну что, какой диагноз, доктор Фрейд? Макс долго внимательно смотрел на друга.

— Ты совсем втрескался. Если бы она не была человеком я бы сказал, что вижу все симптомы того что ты нашел свою истинную пару. Но я в этом не знаток, ты же знаешь. Я стараюсь эту тему со спариванием даже в мозг не допускать. Не подумай что я псих, может тебе с матерью об этом поговорить?

— Ну да. Мысль просто супер. Я спрошу у своей беременной матери, что она думает о том что у ее сына съехала крыша от возможно человеческой женщины, когда она уже сколько лет пытается пристроить меня какой-нибудь волчице. Интересно она мне сразу горло вырвет или родит сначала, а потом убьет?

— Да я понимаю, что её это взбесит. Но они с Егором единственная истинная пара с кем мы близко знакомы. Посвящать в эти дела других опасно. Вдруг эта блажь у тебя пройдет, мы не должны давать повод кому то думать, что можно бросить тебе вызов, пока ты в таком состоянии. Ты вожак и никто не должен в тебе сомневаться.

— Я знаю Макс. Я знаю. Просто дай мне время в себе разобраться.

— Это без проблем, ты же знаешь я всегда у тебя за спиной. Буду прикрывать сколько смогу. Просто тебе нужно было мне все объяснить мужик.

— Прости.

— Да иди ты. Еще целоваться начни. Я тебя люблю конечно, но не до такой же степени.

— Ну нет, ты не в моем вкусе.

— Ну здесь мы вроде справились, куда дальше?

— Я обещал навестить мать. Поэтому сейчас к ней, а потом сразу в клинику. Может мне и чудится черте что, но могу поклясться, что наш доктор к Марго неровно дышит.

— Ты должен его понять. Она красивая женщина, а он одинокий мужчина. Прав ты на нее не предъявлял. В любви правил нет. И если ее запах действует так на каждого свободного самца как на тебя и меня, то это не его вина.

— Да я понимаю, только моему волку на это плевать. Он требует его убить каждый раз, как он к ней приближается. Видимо мой волк в отличии, от меня решение уже принял. Поэтому пойду и буду сидеть как сторожевой пес, что бы совсем умом не тронуться. А по поводу запаха.

— Сэм намекал, что у неё, что с кровью странное. Обещал изучить.

— Ладно поехали, к твоей красной шапке, мистер психованный волк.

— Иди на хрен.

— Ну и тебя по тому же адресу.

— Подъехав через 30 минут к дому Камилы и Егора. Они услышали звон, бьющейся посуды и разъяренные вопли Камилы. Выражение лица у Макса стало такое, как будто он жевал лимон.

— Так, понятно. У твоей мамы плохое настроение. Ты знаешь я тут вспомнил, что у меня срочное дело не терпящее отлагательств в общаге молодняка, так что передавай ей привет, навещу ее в следующий раз. Возможно после родов.

— А я и не подозревал что мой Бета и начальник службы безопасности поселения настолько труслив.

— Я не труслив, я умен и предусмотрителен. И хочу сохранить все свои части тела при себе, не поверишь, но я так к ним привязался за эти годы, особенно к яйцам. Так что звони, если что.

Макс быстро исчез.

Алекс посидел еще минуту в машине, собираясь с духом. В этот момент входная дверь распахнулась, и на пороге показался Егор.

— Привет, Алекс. Входи мама тебя уже почуяла и зовет.

— Что трудный день? — сочувственно спросил Алекс.

— Да нет скорее трудная ночь. У Камилы были предварительные схватки, мы же думали, что все началось, даже вызвали Сэма. Но все улеглось и Сэм сказал что придётся еще не много подождать. И как ты понимаешь, Камила злится. Она устала и хочет, что бы все быстрей закончилось.

— Терпения тебе. Слушай, я хочу с тобой поговорить чуть позже. Только между нами.

Это как то связано с девушкой в клинике, которую ты ночью привез?

— О! Оперативно! Что об этом уже все знают?

— Ну, может и не все. С утра к Камиле пыталась прорваться Изабелла, наша главная сорока. Но я ее не пустил, сослался на плохое самочувствие. Сотовый пока отключил. Но ты должен понимать, что все это ненадолго. Так что разговора вам не избежать.

— Я не собираюсь его избегать. Просто мне кажется, что при данном положении дел лучше позже, чем раньше.

— Хорошо, Альфа. Тут только тебе решать. Пойду, чай поставлю. Алекс вошел в дом. Камила лежала на диване и выглядела очень усталой.

— Здраствуй, дорогой.

— Здравствуй. У тебя слабый голос. Ты в порядке?

— Да. Насколько это возможно в моем ужасном положении. Господи, эти последние дни тянутся бесконечно долго. Я чувствую себя черепахой перевернутой на спину. Это ужасно когда даже обуться самостоятельно не можешь.

— Ну тогда ты самая привлекательная черепаха, которую я видел. Тебе нужно больше отдыхать.

— Алекс! Я только и занимаюсь в последнее время тем, что отдыхаю, а потом отдыхаю от отдыха. Клянусь, как только рожу буду приходить домой только, что бы покормить. Пусть Егор сам с ребенком сидит. Хочу в лес. Хочу перекинутся. Как это тяжело не иметь возможности обратится так долго. Я представляю как ты страдал, там в Нью — Йорке.

— Не думаю что мои временные неудобства сравнимы с твоими, мама. Я так горжусь тобой и люблю тебя. Моя сестра родится, тебе сразу станет легче. И ты опять будешь баловать меня своими потрясающими воскресными обедами.

— Умеешь ты польстить… Только черта с два! Женись Александр и пусть твоя жена готовит тебе воскресные обеды! И в другие дни тоже. Но все равно спасибо. Я скучала по тебе.

— Мам, а со мной тебе тоже так же тяжело было?

— Неужели ты думаешь, я помню. Это сейчас все кажется ужасным. Потом все затмевает неописуемое ощущение счастья. И все неудобства перестают иметь значение.

— Камила протянула тонкую руку, и Алекс с наслаждением прижал ее к своей щеке.

— Мне кажется или тебя что-то беспокоит? Что-то о чем я должна знать?

— Нет, ничего, о чем тебе сейчас стоило бы волноваться, вдохновенно солгал Алекс.

— Это текущие дела стаи. В комнату вошел Егор.

— Чай готов.

— Я не хочу чай. Я хочу спать, капризно ответила Камила.

— Хорошо давай ты попытаешься заснуть, а мы с Алексом выпьем чаю на веранде и я его провожу.

Глаза у Камилы уже слипались, и она благосклонно махнула на них рукой. Мужчины вышли из дома. Алекс устремился быстрым шагом в сторону деревьев, подальше от дома.

— Я так понимаю, то о чем ты хочешь поговорить твоя мать не должна знать?

— Пока да. Хотя шила в мешке не утаишь.

— Так о чем будет разговор? Алекс остановился и опустил голову, не зная с чего начать. Потом вдохнул полной грудью как будто собираясь нырнуть в ледяную воду.

— Скажи как ты почувствовал что у тебя с мамой связь?. В смысле… Что ты чувствовал в начале, когда смотрел или чуял ее запах? Егор пытливо всмотрелся в лицо Алексу, задумался и потом вдруг смутился.

— Я правильно понимаю, что это не праздное любопытство?

— Да это важно для меня. Что чувствуют пары в момент становления связи? Как это происходит? Что творится в голове? Егор казалось, смутился еще больше.

— Знаешь мне неудобно, говорить на эти темы с тобой, её сыном. Потому что мысли и чувства которые нахлынули на меня с того момента как я почуял и увидел твою маму никто бы не назвал… скромными.

— Ну, хотя бы попытайся. Забудь что я её сын. Мне действительно очень нужно знать и спросить мне больше не у кого.

— Это было не легкое время для всех нас и для тебя в том числе. Но дело в том, что когда я впервые почувствовал запах, Камилы я пропал навсегда. Она не сразу заметила меня, и я буквально сходил с ума. Бесился от того что к ней приближались другие мужики, не мог заставить себя уйти от вашего дома, готов был спать у ее порога, не мог думать не о чем другом Я понимал что не имею прав, но бесился когда видел твоего отца, ощущая от его кожи её запах….Прости. Глаза Егора заблестели и дыханье сбилось, как будто он переживал всё заново. И самое ужасное было постоянное возбуждение, мучительное, все 24 часа в сутки. Ты же знаешь, такого в стае не утаишь. Я не мог спать, есть… Чётр не проси рассказать, чем я занимался в душе по несколько раз в день и о чем фантазировал. Те двое суток с того времени как я пришел в вашу стаю и до того момента как твоя мама заметила меня и ответила взаимностью были адом для меня. Но даже если вернуть все назад я бы не отказался ни от от одной сладко-мучительной минуты. Хотя тогда мне казалось, что я умру.

— А как мама отреагировала?

— Ну ты знаешь, мне казалось, что поначалу она меня и не замечала. Но позже Камила сказала, что заметила меня сразу и чувства взбунтовались. Но она боролась с собой из-за тебя и твоего отца. Но мы не люди, Алекс. Когда приходит осознание что этот человек твоя истинная пара, то никакое чувство долга и условности не способно нас удержать. Не нужны слова и длительные ухаживания, нет долгого обольщения, есть острая нужда вдруг друге. Становится плевать на мнение окружающих, последствия…Остается только непреодолимое желание прикасаться, быть рядом, заполнять все пространство друг друга. Просто превращаешься в один оголенный нерв, мгновенно срастающийся с таким же у любимого человека, и разделиться уже невозможно. Разделиться это как мучительная смерть. Ты должен простить нас с Камилой. Мы бы все равно не смогли бы с этим бороться. Попытки противиться привели бы нас к безумию.

— Забудь. Я давно простил, хотя боль не утихнет никогда, наверное. Но так должно было быть. Алекс надолго замолчал, всматриваясь листву деревьев так пристально, как будто мог там прочесть ответы.

— А как определить, что это твоя пара или ты может просто слишком увлекся? — Егор пожал плечами.

— Наверное, никак. Это жизнь Алекс и это чувства. Тут нет верных для всех ответов и четких решений. Я понимаю что ты боишься повторить судьбу отца, но к сожалению в этом никто тебе не помощник. Это твоя жизнь, твое серде и только ты сможешь сказать запечатлеется этот человек в твоем сердце навечно или будет там временным гостем. Алекс усмехнулся.

— Не думал что ты романтик.

— Да брось ты. Посмотрю на то, каким романтиком станешь ты, если спаришься. Как только не прогнешься и соловьем не запоешь, что бы тебя в гостиной на диване спать не оставили.

— О, это жестко! Я так никогда не облажаюсь! засмеялся Алекс.

— Не зарекайся, Альфа. Как будто для того что бы женщина выгнала тебя из постели нам действительно нужно облажаться. Это просто происходит. И ты можешь голову об стену разбить в попытке понять за что? Попомни мои слова.

— Ладно тебе уже стоит вернуться, а то опять будет посуда биться.

— Да черт с ней с посудой. Путь хоть весь дом разгромит. Лишь бы Камила была довольна. Но действительно пойду. Звони если что.

— Что-то я часто сегодня слышу эту фразу. Видно мое дело и, правда, дрянь. Проворчал себе под нос Алекс и пошел к машине. Он хотел сразу помчаться к клинике, но по дороге постоянно встречал разных членов стаи. Они давно не виделись, и у всех накопилось много вопросов и просьб, да и просто новостей. Поэтому вырвавшись, спустя два часа он решил все же заехать домой и принять душ и переодеться. Возле дома его тоже ждали. Внутри уже все закипало от нетерпения оказаться рядом с Марго, но игнорировать своих он не мог. Все они зависели от него и его решений. Поэтому он терпеливо выслушал всех и пообещал решить все проблемы и споры. Внутренне он отметил, что раньше его никогда не раздражало все это движение. Он любил заботиться об этих людях, и его обязанности никогда его не тяготили. А сейчас ему с трудом удавалось сохранять заинтирисованое выражение лица и односложно отвечать на вопросы. Нужно действительно, что то решать с его одержимостью, иначе правы и Макс и Егор — он сойдет с ума и не сможет больше быть опорой своей стае. Видимо бороться бессмысленно — эта женщина нужна ему. Алекс усмехнулся «Я-то уже знаю, что она мне нужна, только как ее в этом убедить?». Звонок Сэма застал его при выходе из душа. Голос у Сэма был страшно взволнованный. Выслушав длинный монолог Сэма, Алекс замер в шоке.

— Вот ведь срань! Как это может быть? Столько лет все искали, и не было, даже следов… Как это может быть?!!!.. И что ты предлагаешь? орал он в трубку.

— Прости я в шоке и не могу сразу переварить столько новостей…Хорошо, если ты считаешь что это единственный вариант, то так и сделаем. Только… Ты представляешь, в какой заднице, я оказываюсь? Ладно, плевать. Когда мне подъехать? Хорошо. Алекс стоял как громом пораженный посреди своей спальни. Он знал, что уже некоторое время в дверях стоит Макс и слушает разговор.

— Что ты будешь с этим делать?

— Ты весь разговор слышал?

— Большую часть.

— Тогда прямо сейчас начинайте устанавливать решетки на окна моей спальни, ванной и дальше по всему дому, врезайте замок в дверь. Надо сделать большой запас продуктов, что бы выходить по минимуму. Тебе есть куда переехать?

— Да не переживай. Мне везде рады.

— Пока для всех минимум инфы. Следи, что бы вокруг дома поменьше кто ошивался, особенно свободные самцы. Ты же знаешь сдержаться не смогу. Гостей пока не принимаем. По территории стаи патрули. Любой чужак автоматически приравнивается к агрессору, ловите и закрывайте, потом разберемся. Нужна домашняя женская одежда и белье. Размер прикинь сам. Возможно, в ближайшие дни начнем строить конюшню, и надо определиться, где будут жить собаки. Но это если все срастётся. Глаза Алекса светились тревогой и растерянностью.

— Я верю в тебя, Альфа. Она же не слепая и не тупая. Но если вдруг ничего не получится, она столько жила среди людей? Сколько ей потребуется времени на то что бы смириться?

— Я не хочу об этом думать. Но я ее никому не отдам. Если она уйдет, я уйду с ней. Не смотри так на меня. К такому обороту ты тоже должен быть готов. Не говори ничего. Иди, начинайте работу. Я хочу побыть один, подумать.

После завтрака Марго ненадолго осталась одна. Вскоре пришла медсестра, Виктория и предложила ей принять душ. Но она как то странно смотрела на Риту и казалось принюхивалась, каждый раз как Рита отворачивалась. В итоге Рита все же настояла на том, что душ вполне может принять без посторонней помощи. Как ни удивительно чувствовала Рита себя уже действительно отлично. Раздевшись, осмотрела свое тело в зеркале. Там где вчера были синяки остались лишь желтоватые следы, так как будто им было уже не меньше недели. Выйдя из душа, Рита столкнулась с влетевшим в ее палату Сэмом. Вид у него был, какой то ошарашенно-взъерошенный и сначала Рита испугалась, что он сердит на то что она выставила медсестру.

— Я могу взять у тебя кровь на анализ еще раз?

— А что случилось? Ты не СПИД там у меня нашел?

— А? Нет что ты! Просто я ведь кроме того как врач еще и ученый. И изучаю вопросы женского бесплодия. — Вот как! Ну ради науки крови мне не жаль. Бери, пожалуйста. Когда ты меня выпишешь? Я чувствую тебя совершенно здоровой.

— Э-э? Я думаю в ближайшее время. Вечером увидимся. И Сэм вылетел из палаты. Время до вечера тянулось медленно. Рита рискнула побродить по коридору. Головокружение не возвращалось. Да и вообще самочувствие было замечательное. Клиника была очень тихой. И вообще создавалось впечатление, что кроме нее и Семена здесь никого не было. Попытавшись выйти наружу, Рита обнаружила, что двери заперты. Это обстоятельство немного смутило Риту, и она решила спросить вечером у Семёна. Вернувшись в палату, она села в кресло, в котором утром сидел Алекс. Странно, но у нее вдруг возникло желание снова ощутить его запах. Сама себе, удивляясь, она развернулась и понюхала обивку спинки. И тут же в ее ноздри проник сильный мужской запах. Пришли воспоминания о, их случайном поцелуе. Случайном? Если она не хотела его целовать, то зачем сама к нему полезла? От воспоминаний о вкусе его губ горячая волна опять покатилась по, телу замирая, тяжестью между бедер. Рита поймала себя на мысли, что сейчас вся мокрая и возбужденная ёрзает в кресле, где еще утром сидел самый сексуальный мужик из тех кого она видела. Хотя разве много она видела? Когда была замужем, то других просто не замечала. А потом… Потом ей больше хотелось больше отворачиваться от мужчин, чем смотреть на них. Неужели что-то стало все же выздоравливать в ее душе? Может Семён и прав и надо отпускать свою боль. Может, пришло уже время? Может это вовсе и не страшно и можно позволить себе заболеть таким мужчиной как Алекс? Хоть не ненадолго? Даже если ничего не выйдет, но крошечный кусочек тепла может стоить риска? К тому же если она все еще может, кем-то заболеть, то может и не так мертва, как пыталась себя убедить эти пять лет? Марго замотала головой. С чего она взяла, что вообще интересна Алексу? Тот поцелуй… Для мужчин не то что поцелуй, но и случайный секс ничего не значит. А для такого как Алекс и подавно. Но ведь фантазировать никто не запретит? И улыбаясь своим мыслям, Рита позволила своей фантазии рисовать картины поцелуев и прикосновений. Как если бы Алекс вошел сейчас и встал на колени перед ней сидящей в кресле. Втиснул свое сильное тело между ее ног, заставляя широко их развести и впился в ее губы жадным, требовательным поцелуем. Как его руки скользнули под, одежду и как вспыхнула, кожа под его пальцами… Наконец стало смеркаться. В коридоре послышался шум. Рита очнулась от своей фантазии и перебежала на постель, легла и укрылась с головой как нашкодивший ребенок, пытаясь унять грохочущее в горле сердце. В палату, толкая перед собой тележку, с едой вошел Семен.

— Маргарита ты не спишь? Можно я свет включу?

— Включай, я уже не сплю.

Семен стал расставлять тарелки на столе. Повернувшись, он отодвинул стул и жестом пригласил Риту. Вздохнув она села на предложенный стул. Семен сел напротив. Обменявшись парой фраз они, молча ели. От Риты не ускользнуло, что Семен выглядит напряженным. Доев Рита, откинулась, на спинку.

— Что то, не так Семен? У меня такое чувство, что-то изменилось, и ты не знаешь, как сказать.

— Ты очень проницательна. Я изначально собирался поговорить с тобой о событиях прошлого, но обстоятельства изменились.

— Семен тяжело вздохнул. Потом вспомнив, полез в карман и достал коробочку с таблетками. Вытряхнув две, штуки подал, Рите. Вот прими, пожалуйста.

— Что это?

— М..Витамины. Длительного действия. Они помогут тебе побороть стресс.

— Стресс? Семен замялся.

— Ну, вообще завтра ты уже не будешь моей подопечной, я решил поддержать твой организм. Рита вздохнув проглотила таблетки, поморщилась запивая соком.

— Фу, гадость, какая. Значит ты меня, выписываешь?

— Да выписываю. В моей, помощь ты больше не нуждаешься. Но у меня к тебе все, же есть пара вопросов. Как хорошо ты знаешь своих предков?

— С смысле предков? Маму, папу, бабушку и дедушку или прямо ПРЕДКОВ?

— Нет достаточно и самых близких.

— Ну, к сожалению дальше бабушек и дедушки по папиной линии не знаю. Моя бабушка познакомилась с моим дедом лет сто назад, когда работала в геологической партии, где-то в дебрях северных лесов. Они сильно влюбились, и когда бабушке пришло время возвращаться, дед поехал за ней. Он не любил город, вот и нашел работу лесничего здесь. Так и прожили с бабушкой всю жизнь в лесу. У них родился мой папа. Когда учился в городе на эколога, встретил маму. Так и я появилась. Папа погиб, когда мне было всего десять. Мама вышла замуж через несколько лет за Джонотона. Родилась моя сестра. Около шести лет назад мама с Джо уехали жить к нему на родину в Лос-Анжелес. Моя тусовщица сестра не захотела и осталась в Москве. У мамы нет родных, она детдомовская. Поэтому у меня всегда была только бабушка Люба и дедушка Хильсен. Чуть больше пяти лет назад дедушка погиб. Он был очень принципиальным и не шёл на сделки с браконьерами. Вообщем однажды он приполз из леса весь в ранах. В него стреляли из дробовика. Раны были просто страшные. Он умер на руках у бабушки. Я приехала на его похороны и осталась с бабушкой Любой. Они у меня были такие красивые и вообще не выглядели на свой возраст. Наверное, экология. Ты не поверишь, но бабуле никто никогда и сорока не давал, кто видел. А после смерти дедушки Хили она сгорела за месяц у меня на руках. Что я не делала, каких врачей не возила, она просто улыбалась, такой пронзительной, виноватой улыбкой и говорила, что не может без него жить. Блин что-то голова кружится. Неужели опять началось?

— Это лекарство, Маргарита, наркотик. А теперь пока еще можешь, послушай меня. Я исследовал твою кровь и нашел то, что представители нашего вида ищут десятки лет. Дело в том, что мы — не люди. Мы оборотни, волки. Не смотри так. Я не псих, и не перебивай. Скоро ты уснешь, и я не успею тебе объяснить свои действия. А я не хочу, что бы ты считала меня и Алекса врагами. Дело в том, что ты тоже не совсем человек. Анализ крови показал что твоим предком, не далее чем дедом был Древний ликан. И не смотря на то что твоя кровь разбавлена человеческой, ты все равно уникальна. В мире известны только трое потомков Древних. И все они мужчины. Их кровь не идёт с твоей ни в какое сравнение.

— Ты дал мне наркотик? Но зачем, Семён? Рита встала и попыталась обойти сидящего Семёна. В голове шумело и путалось. На возражения не было сил. Она сосредоточилась лишь на том что ей надо уйти из этого сумащедшего дома.

— Маргарита, ты не можешь уйти. Дело в том, что из-за слияния двух видов твой организм развивался совсем по-другому, уникально. Ты вовсе не бесплодна. Просто времени на развитие тебя как женщины понадобилось гораздо больше.

Рита не хотела слушать этот бред и наконец, достигла двери. Но тут она открылась и весь проём заслонил собой Алекс.

— Рита ты не можешь уйти.

Не сейчас. Со дня на день начнется твой первый цикл. И именно кровь Древних делает твой запах не просто возбуждающим как у простой волчицы, а просто крышесносным. Уже сейчас твой запах способен свести с ума всех свободных волков на километры вокруг. А спустя несколько дней все они как безумные будут драться до смерти ради шанса обратить на себя твое внимание. У нас в поселении десятки свободных мужчин, не считая тех кто могут прийти со стороны. Это будет бойня. Не осуждай нас. У нас нет выхода. Ты останешься здесь в доме Алекса и он заявить на тебя свои права как на пару по праву сильнейшего. Это позволит избежать кровопролития. Пока не минует цикл, ты не можешь уйти. Потом если не захочешь остаться мы что-нибудь придумаем, но сейчас на это нет времени. Ноги у Риты подкосились. Алекс сразу подхватил ее. Его горячие руки держат ее тело. Зачем они так поступили, ведь она уже была готова….

— Пожалуйста Маргарита поверь, в данной ситуации это единственное что мы можем предпринять что бы сохранить жизни, прости если сможешь. Только знай что мы тебе не враги. Сейчас спи. Веки весили тонну. Рите хотелось вопить, от отчаяния и бессилия. Как мог Семён так с ней поступить? Как она сама могла быть такой дурой? Что за чушь с этими оборотнями?. Она, что в секту попала? Сил удержать сознание больше не было, и она провалилась в темноту.

— Сэм, как только мы уйдем, вынеси отсюда всё, чего она могла касаться и сожги! Немедленно! Не хочу, что бы мой дом осаждали обезумевшие юнцы, за себя не ручаюсь. Будь на телефоне. Когда она очнется, у неё будет, много вопросов, а я не ученый. Ты нам можешь понадобиться.

— Обязательно. Мои тесты еще не окончены, я еще буду работать. И еще Алекс. Мы действительно не знаем, как она может себя повести. Никто никогда не видел таких, полукровок. Если она вдруг обернется, то может быть гораздо сильнее тебя. А если не сможет управлять волком, то может и напасть. Так что может ты всё, же подумаешь, и мы запрем ее в изоляторе?

— Нет, это не обсуждается. Это я ее втянул, мне и расхлёбывать.

— Не глупи. Она была бомбой с момента рождения, счастье, что ты ее вовремя нашел. Хотя может именно присутствие мужчин-волков и запустило процесс. Видимо раньше по близости не было волков и её организм как бы «дремал». А сейчас если судить по анализу крови изменения идут с бешеной скоростью. Почему ее предок не подумал о том что бы рассказать ей и подготовить? Почему не нашел сильную стаю которая, вырастила и защитила бы ее? Я пока не знаю. Но будь осторожен. И удачи тебе!

— Может он просто думал что сам сможет защитить ее от всего?. Ведь если бы Древний был бы жив никто не посмел бы даже приблизиться к ней- пробурчал себе под нос Алекс выходя из клиники с Маргаритой на руках.

Маргарита застонала от пульсирующей головной боли. Это уже прямо в привычку входит просыпаться от того что голова раскалывается. Во рту было сухо и противно как будто он набит песком. Рита попыталась перевернуться на бок. Тело было как ватное. Пить хочешь? — Спросил мужской голос. Рита молчала пытаясь вспомнить кому он принадлежит.

— Я знаю, что хочешь. Я приподыму тебе голову, а ты глотай. Теплая рука, без усилия приподняла ее голову, к губам прислонился холодный стакан. Вода благословением полилась в горло.

— Это из-за наркотика. Скоро станет легче. — Точно наркотик! Семен и Алекс одурманили ее что бы… Зачем? В голове с болью стали всплывать безумные слова Семена «- Мы не люди… и ты тоже…» Натуральное безумие. С усилием Рита разлепила веки и встретила напряженный взгляд Алекса. Казалось он как натянутая пружина в ожидании ее реакции. Что сказать ему? Накричать? Заплакать? Требовать, что бы отпустили? Наверное, наркотик делал ее вялой и бушевать ей не хотелось. Рита просто откинулась на подушки и продолжала, молча смотреть на Алекса. Потом перевела взгляд на комнату вокруг. Это была достаточно большая, роскошно отделанная спальня. Кровать, на которой лежала Рита, была исполинских размеров, с роскошным балдахином. Все вокруг просто кричало о роскоши и удобстве владельца. Обведя всю спальню взглядом, Рита опять наткнулась, на горящие глаза Алекса.

— Это моя мама тут все отделывала.

— Тебе нравиться?

— Я еще об этом не думал. Даже не рассмотрел толком. А тебе нравиться?

— Должно быть удобно. Только кровать огромная. В одиночку спать в, такой неуютно, наверное?

— Да ты права. Я пробовал, не получилось. Пришлось спать у тебя в палате в кресле.

— Что ж компанию не нашел, что бы уснуть помогла.

— А я хотел только тебя в этой постели видеть. Голой. Ну, вот и вижу теперь.

Рита с подозрение ощупала себя под простынью. Так и если. Голая. Раньше вспыхнула бы от стыда, и язык проглотила, окажись в такой ситуации. Сейчас почему то разозлилась.

— Ну и что нравиться то, что видишь?

— Очень-уголок рта Алекса дернулся в намеке на улыбку.

— Это в вашей секте нормальная практика похищать женщин, травить их наркотой и в постели свои голыми затаскивать?

— Секте? Хм… Мы не секта. И тебе больше понравилось, если бы я тебя на полу бросил. Голой.

— Вообще то, да. Твои вещи сожгли на всякий случай. Да и сам процесс мне очень понравился.

— Какой еще процесс?

— Раздевания тебя. Очень понравился. Глаза Алекса вспыхнули золотистыми искрами, и он поерзал в кресле, устраивает очевидную эрекцию.

— Ты просто псих озабоченный!

— Не буду спорить с очевидным. В твоем присутствии я действительно становлюсь таким.

Рита отвернулась. На этот раз кровь все же прилила к ее щекам и не только щекам.

— Зачем ты говоришь со мной так? Тебе нравиться меня смущать?

— Смущать не нравится. Нравиться то, что тебя это возбуждает.

— Что ты о себе возомнил?

— Можешь даже не пытаться! Я чувствовал запах твоего возбуждения раньше в палате, когда поцеловал тебя и чувствую его сейчас.

— Да как ты… Что значит чувствую, ты что собака что бы ко мне принюхиваться.?

— Семен же тебе пытался сказать. Ты ничего не запомнила?

— Да все я помню! Вы что это всерьёз? Ну не может же взрослый человек говорить о таких вещах всерьёз? Ты известный во всем мире успешный человек, бизнесмен, я вспомнила, что видела статьи о тебе. И что же днем ты заключаешь контракты, а ночью покрываешься мехом, воешь на луну и задираешь ногу на деревья? Это же чушь.

Алекс просто зашелся в смехе.

— Задираю ногу? Это все что тебя интересует? Ты не спрашиваешь, не сожру ли я тебя, но тебе интересно поднимаю ли я ногу на деревья?

— Да меня вообще не интересуют твои интимные подробности. Я хочу выбраться из этого вашего милого дурдома, на выезде и забыть о вас навсегда.

— К сожалению это в ближайшее время невозможно. Мы с тобой вообще не покинем этот дом пока не закончится твой первый цикл. Так что прости ближайшие, дней 5–6 тебе придётся терпеть мое присутствие.

— Нет! Это совершенно не приемлемо! Я не могу застрять тут с тобой! Рита вскочила в ярости на постели. Мои животные, мой дом…! Это несправедливо!

— Она в бешенстве топнула ногой.

Алекс поднялся и шагнул к постели.

— Знаешь, когда я узнал о нашей ситуации я тоже орал что это несправедливо. И мне тоже не доставляет удовольствия быть запертым тут с тобой. Я хотел, что бы все было по-другому. Но если ты почаще будешь так злиться и забывать что на тебе ничего нет, то это как-нибудь скрасит мое неудобство — и глаза Алекса совершенно неприкрыто-плотоядно, заскользили по ее телу. Рита испуганно пискнула и упала на постель натягивая простынь до самого носа.

— Да ты просто! Пошел вон отсюда!

— Вот еще, невозмутимо пожал плечами Алекс.

— Это, между прочим, мой дом и моя спальня и лежишь ты в моей постели. И если тебе не нравиться что я на тебя пялюсь, не прыгай абсолютно голой по моей кровати. Я, между прочим, живой человек и мужчина, а ты красивая женщина. Так что не доводи до греха. Продолжал ерничать Алекс, хотя не был в состоянии скрыть что голос стал хриплым. На глазах Риты выступили слезы.

— Уйди, пожалуйста! Почему ты так ведешь себя? Что вы собираетесь со мной сделать? — сдерживаемый страх стал вырываться наружу со слезами. — Вы убъёте меня? Изнасилуете? — Рита уже давилась слезами. — Что вам нужно? Что вам всем нужно от меня? Почему это должно происходить именно со мной? Неужели я настолько виновата?

Рыдания окончательно задушили голос. Алекс в растерянности стоял около кровати, не решаясь прикоснуться, успокоить.

— Прости я, кажется, действительно перешел границы. Я не хотел…Просто я очень сильно хочу тебя и не вижу смысла притворяться, что это не так. Мы действительно не люди и у нас не принято стесняться выражать свои чувства и желания. Я не пытался тебя обидеть. Или смутить… ну разве чуть-чуть. Ты такая красивая, когда злишься. Ты теперь одна из нас и тебе стоит научиться, с этим жить. Но я никогда не возьму тебя силой, никогда. А никому другому даже не позволю дышать в твою сторону. Хотя бороться с искушением, хотя бы изредка касаться тебя мне невыносимо трудно и становиться все труднее.

— Голос Алекса треснул, и в нем зазвучала неприкрытая жажда.

— Так что прости меня, если не сдержусь. Мне сложно напоминать моему волку, что ты выросла как человек и воспринимаешь все как человек. Он ведь чувствует что в тебе чистейшей волчьей сущности больше чем в ком — либо вокруг.

— Но как это может быть? Я прожила всю свою жизнь и ничего не заметила? Но это, же просто чушь! Семён что-то напутал или же вы все сговорились и пытаетесь специально свести меня с ума! Только не пойму, зачем вам это нужно? У меня нет капиталов, что бы они достались вашей чокнутой, секте! Вам нужно, что бы я уехала? Так выпусти меня, и я уеду, и ты никогда больше меня не увидишь!

— Нет! — Рёв Алекса прокатился по комнате заставив задрожать стекла.

— Ты никуда не уедешь и точка. Никогда. Он повернулся и пошел к двери.

— Макс купил тебе одежду она в шкафу. Прими душ, одевайся и спускайся. Надо тебя накормить. Если мы все равно заперты тут, то может попробуем хотя бы изобразить подобие семьи?

И он решительно закрыл за собой дверь. Изобразить подобие семьи? С какой стати?!

Алекс метался внизу в ожидании, когда спуститься Марго. Шли минуты она не показывалась. Еда уже остыла. Она что решила его проигнорировать? Его волк бесился, требуя подняться к ней. Он не унимался с той самой минуты, как Алекс принес ее в свою спальню и уложил обнаженной на постель. Поддавшись искушению, он растянулся рядом со спящей Маргаритой, оплетая ее своими руками и ногами, согревая пылающим от желания телом. Сжав её так что едва не треснули кости он думал как легко было бы сейчас овладеть ею спящей, такой мягкой и податливой. Боль в паху уже давно была просто невыносима, и он прижался своей пылающей эрекцией к ее бедру. Алекс приподнялся и коснулся ее губ своими. Ее дыхание было ровным, а лицо спокойным. Нет это не то что он хотел! Он хотел что бы ее дыхание прерывалось от возбуждения, а глаза были затуманена страстью. Хотел слышать горячий шепот и стоны, а не тихое дыхание спящей. Алекс со стоном откатился, укрыл ее тело покрывалом. Чувствуя что опять наказал сам себя позволив прикасаться к обнаженному телу, обреченно побрел в душ. «Ты просто жалок! Ты чертов неудачник! Не мог держать свои руки при себе? Ну что же теперь предстоит решать свои проблемы в прямом смысле «собственноручно». Добро пожаловать в сказочный мир онанизма! Жалкий неудачник». Выйдя из душа, он уселся в кресле дожидаться когда Марго проснется. Потом вспомнил, что Сэм сказал, что спать она будет несколько часов, неохотно оторвался, от ее лица и поплелся в кабинет поработать с документами.

Вернувшись через четыре часа, он застал, ее в момент пробуждения. Внутри скрутился тугой узел. Что она скажет когда проснется? Будет в ярости или испугается, расплачется? Господи только бы не слезы! Он не знал, что делать с плачущей женщиной. Но открыв, наконец, глаза она стала осматриваться.

«Да милая смотри, теперь это наш дом. Пусть тебе тут понравиться. А если нет, можешь разнести все до основания и сделать по-своему. Я позволю тебе всё что угодно, только будь рядом.» — хотелось сказать ему, а волк как восторженный щенок хотел вилять хвостом и облизывать ей руки. Но он молчал в ожидании ее реакции. Когда заговорили она, кажется, не злилась и не паниковала, и он уже почти расслабился. Но Марго наотрез отказывалась признавать и его и свою сущность. А его чертов язык как прорвало, и он стал нести какие-то сальности. Но поделать с собой ничего не мог. Как только услышал её, охрипший со сна голос, опять завелся как мальчишка, и на языке ничего кроме этого не крутилось.

Взбесившись от его слов Марго вскочила на постели забыв что совершенно голая.

О господи помоги ему… Да что же это за мучение такое! Не сдержавшись, он вскочил и шагнул к ней прежде чем осознал что собирается сделать. Глаза шарили по ее телу, жадно впитывая каждый изгиб. О, она удаляла там волосы! Как он сразу не заметил? Он видел это восхитительное место, где сходились ножки и буквально захлебнулся слюной. Сжав кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, до крови он заставил себя отступить. С языка опять сорвалась очередная сальная колкость. Она опомнившись упала на постель прикрывая тело. И тут волк, взбесился из-за потери зрительного контакта. Не помня себя от раздражении я он, наверное, нагрубил ей. Но ведь лучше так чем опрокинуть ее на спину и подмять под себя? И тут она заплакала. От вида ее слез его как в прорубь макнуло. Да что же он мудак делает? У нее вся жизнь сейчас переворачивается с ног на голову, а он не может сдержать свой язык и не рассказывать ей каждую минуту как хочет поиметь, её? На что он рассчитывал? Что она скажет «О Алекс так здорово что ты оказался гребанным озабоченным волком. И как здорово совпало что и я тоже хоть и не подозревала об этом еще несколько часов назад. А теперь давай на радостях займемся бурным сексом?» Идиот! Нет, пожалуйста, только не слезы… С трудом подбирая слова, он стал извиняться… Слезы переросли в рыдания.

Марго стала просить отпустить её. Отпустить? Просто позволить исчезнуть из его жизни?

— Нет — заорал он на нее.

— Никогда!

На этот раз ярость заклокотала внутри. Как она вообще может думать об уходе.?Пробурчав по поводу еды и одежды он решил ретироваться пока не нагрубил ей еще больше. Спустившись и разогрев еду, он стал ждать ее. В голове он прокручивал варианты разговора с ней. Он должен объяснить ей, как она важна, для него. Должен найти слова, что бы она перестала бояться, предстоящих изменений в себе. Ведь ей предстоит принять свою сущность и времени привыкнуть, совсем не осталось. Он должен стать терпеливым и заботливым, иначе она замкнется. Но ее все не было. Несколько раз он порывался пойти наверх… Но что он скажет ей? Промаявшись несколько часов, он все же поднялся наверх и подошел к двери. Прижавшись лбом, он втянул в себя воздух, ловя ее восхитительный запах. Вдруг до него донесся слабый стон и в нос ударил металлический запах крови. Паника вспыхнула голове. Неужели она, что-то сделала с собой? Не соображая ничего от ужаса, он ворвался как ураган в спальню. На постели ее не было. Запах шел из ванной. Метнувшись туда, он рванул занавеску в душе на себя. И увидел испуганные глаза Марго. Не обращая, внимание, на её протесты, он стал шарить по ее телу руками и глазами в поисках повреждений.

Марго отчаянно отбивалась и кричала на него, обзывая последними словами. Опустив глаза, он увидел в поддоне душа красноватую воду, исчезающую в сливе. И тут он заметил кровь стекающую по её ногами вниз. Почувствовав себя полным придурком он стал поднимать глаза. Марго стояла, судорожно прикрывая одной рукой низ живота, а другой свою восхитительную грудь.

— Господи да убирайся же ты отсюда, лицо Марго пылало от стыда и злости, закрой эту чертову занавеску! Неужели у тебя смысл жизни в том чтобы унижать меня?

Алекс, чувствуя себя, как пришибленный задвинул занавеску. Повернувшись на ватных ногах, он подошел к стене и сполз на пол.

— Прости меня, пожалуйста. Я идиот. Почувствовал запах крови и испугался что ты… ну что ты сделала что то… с собой. Я вел себя с тобой как полный придурок. Я не хотел ставить тебя в такое положение. Я думал что кровь… О, Господи, Марго — кровь! Это началось!

И он уставился на занавеску душа не зная радоваться или пугаться. Марго молчала. Он не знал, испугана ли она или испытывает, какие-то другие эмоции.

— Да видимо и, правда началось. Наконец услышал он ее голос.

— Видимо Семён все же прав насчет меня. Только знаешь… Ну, вообще мне теперь кое, что нужно… И я, почему то сомневаюсь, что это найдется в твоем доме.

— Просто скажи и я найду. В моем доме должно быть что угодно.

— Может быть, только то, что мне нужно вряд ли.

— Я не понимаю!

— Черт! Мне нужны прокладки! Так понятно? — разозлилась Марго.

— Или что-нибудь чем их можно заменить.

О, он и вправду идиот. Ну, конечно же прокладки!

— Дай мне пять минут. Я все достану! И Алекс пулей вылетел из ванной.

— Ну да конечно достанет он. До ближайшей аптеки километров 35. Мелочи какие. И Марго опустилась на дно кабинки. Она была расстроена и шокирована. Алекс ураганом домчался до кухни, схватил лежащий на столе телефон. Руки, почему то тряслись.

— Макс — заорал он в трубку.

— Мне срочно нужны прокладки. Нет, дебил! Женские прокладки, те что без конца по телеку показывают! Да не знаю я с крыльями или без! Ты что издеваешься сейчас надо мной? Нет, я в порядке. Я спокоен. Да задолбал ты! Говорю тебе что спокоен. Да все уже началось. Жду у двери через пять минут. Да мне плевать где! Просто достань их.

Через пять с половиной минут он уже влетел в ванную.

— Я принес. Черт они разные и я не знаю, какие нужны. Прости.

— Ты удивишься, но я тоже пока не в курсе. Никогда, знаешь ли, не случалось.

— Марго выглянула из душа.

— Может ты все же, выйдешь?

— О! Да. Но с тобой все будет в порядке?

— Ну конечно. Я ведь не умираю! И даже не больна! Уйди, пожалуйста. Нет, совсем уйди, я не взяла белье и вещи.

— Но я могу…

— Господи! Да нет же! Просто, уходи. Я скоро спущусь. И знаешь… Вообще спасибо тебе. Алекс потащился вниз, размышляя разогреть ли опять еду. Потом взял телефон и набрал Сэма.

— Привет, Сэм. У нас началось. Да кровотечение. Ну, я не знаю. Мне кажется сильное. Но я, знаешь ли, не специалист. Кстати как надолго это? Черт, а есть что-нибудь, что ты наверняка знаешь? Ладно, извини. Просто все так…быстро. Нет не похоже, что она паникует. Кажется, она воспринимает все спокойно. Ладно, давай, когда она спустится, и я попрошу ее позвонить тебе, и ты сам все спросишь. Давай.

Алекс услышал, что наверху открылась дверь. Марго спускалась по лестнице. Она была одета в брючки для йоги и ярко-красную футболку с очень глубоким вырезом, сразу видно Макс на свой вкус выбирал. Алекс жадно всматривался в ее лицо, ища тревожные признаки. Но она, кажется, была абсолютно спокойна. Войдя на кухню, она осмотрелась.

— Здорово. Кухня мне очень нравиться. Очень современная. Алекс сглотнул, не зная что сказать.

— Ты обещал что накормишь.

— Опомнившись, он заметался по кухне.

— Вина хочешь?

— Да пожалуй, мне сейчас это нужно. Белое если можно. Разогрев и поставив перед ней тарелку, он налил вино в бокал и протянул ей.

— А ты?

— Нет, мне нужно себя контролировать, а это поверь совсем нелегко. Так что я лучше воздержусь от алкоголя. Попробуй. Марго попробовала тушеное мясо.

— Очень вкусно. Ты что сам готовил?

— О нет. В этом я совсем бесполезен. Это Макс. Мой Бета.

— Твой, Бета. А ты значит Альфа, так?

— Да — Алекс опять сглотнул, чувствуя себя подростком, боящимся накосячить, ответить что то не так. Я Альфа этой стаи.

— Семён сказал, что ты заявишь на меня права. Ну что бы избавить он притязаний других мужчин. Алекс кивнул.

— А что бы их заявить, ну эти права ты должен заниматься со мной сексом? Ну, то есть я должна буду…

— Марго! Я не собираюсь тебя ни к, чему принуждать! Я это делаю, что бы сохранить мир в своей стае. Это мой долг как Альфы… — «Боже что я несу! Долг? Да я хочу тебя до безумия!»

— Понятно. Долг. Значит, спать со мной ты вообще не обязан. — Странно Алексу показалось, что она готова заплакать. Господи, да что же это такое? Как понять этих женщин?

— Нет, я не обязан с тобой «спать» Марго.

Эх, будь что будет.

— Но я очень хотел бы заниматься с тобой любовью. Очень хотел бы. Марго не подняла на него глаз от тарелки, но казалось, что напряжение спало.

— Могу я спросить, почему ты спрашиваешь об этом. Тебе неприятна мысль о близости со мной?

— Нет! Глаза Марго блеснули а щеки вспыхнули. Алекс был готов застонать в голос. «Как же она красива!»

— Я просто хотела бы знать насколько тебе в тягость мое присутствие, раз мы уже заперты. Не хотелось бы испытывать твое терпение больше чем нужно, для выполнения твоего долга перед стаей.

— Черт! Ты слышала меня только что Марго? Мне не в тягость твое присутствие! Я ужасно рад что ты здесь со мной. Я хотел этого раньше, еще до того как Сэм выяснил все о тебе. Просто я хотел, что бы все было не так. Я хотел что бы ты была здесь по своей воле, потому что я нравлюсь тебе, а не в силу обстоятельств. Я злюсь, потому что теперь никогда не смогу узнать смогла бы ты быть со мной потому что хочешь меня, а не потому что тебя на это будут толкать инстинкты.

— Что ты хочешь сказать? Что еще будет со мной происходить?

— Вот блин. Я не хотел бы сейчас говорить об этом. Мы мало, что знаем о тебе и ни в чём нельзя говорить, наверняка.

— Ты начал, теперь уже поздно! Что еще во мне будет меняться?

— Нет пожалуйста… Может лучше Сэм? Нет? Лааадно. Ты сама попросила! В разгар цикла наши женщины хотят заниматься сексом… Очень сильно хотят…Очень много и часто. Черт. Эту потребность невозможно контролировать и отрицать. Это совершенно естественно.

— Естественно!? Для тебя кажется нормальным что я возможно буду кататься здесь как сучка в течке и просить что бы ты поимел меня? — на лице Марго отразился ужас от понимания.

— Марго! Поверь, просить меня тебе не придётся. Не поднимая глаз, тихо сказал Алекс.

— Да пошёл ты! Ты думаешь, что тебе просто нужно подождать, и я сама раздвину ноги, да еще и просить тебя буду? Только потому, что мной будут управлять какие то, инстинкты? А потом все закончится, и ты выпроводишь меня и все? Запрешься здесь со следующей, готовой ко всему? теперь ее лицо пылало гневом. Как блин удобно у вас все устроено. Только знаешь, ни черта у тебя не выйдет! Да я лучше сдохну чем стану дожидаться этого тут с тобой…

— Марго, вдруг захотелось сказать ему что-нибудь гадкое.

— Если уж мне и предстоит сойти с ума, то я стану делать это с тем кого сама выберу, а не по принуждению…

Марго не успела договорить, ощутив, что ее сдернули со стула и одним мощным движением прижали к стене. Алекс буквально впечатал ее в, стену удерживая за шею и вжимая своим мощным телом в твердую поверхность. Его лицо, которое он приблизил к ее почти потеряло человеческое выражение. Ярость мощным рыком вырывалась из его груди, тяжелой вибрацией передаваясь ее телу. Несколько минут он удерживал ее так, стараясь вернуть себе самообладание и способность говорить. Наконец рука на шее ослабила хватку, а рычание сменилось просто прерывистым дыханием. И тут Марго почувствовала, что в живот ей упирается его внушительная эрекция. И видимо что бы ей, не удалось игнорировать этот факт, он потерся об нее, прижимаясь, еще плотнее, хотя куда уж плотнее. Его губы опустились на ее шею и язык оставил горячую дорожку от уха до ключицы и медленно двинулся обратно. Тело запылало и забилось дрожью, когда он стал ласкать губами ее ухо. Неужели ей так мало нужно?

— Ты будешь со мной или ни с кем. Слышишь? Мне плевать, сколько понадобится времени, что бы ты поняла это, но ты уже принадлежишь мне. С того момента как я тебя увидел, когда почуял твой запах я принадлежу тебе. Поэтому больше не собираюсь ничего слушать о других партнерах для тебя и для меня. Это просто больше невозможно. НИКОГДА! И твое счастье, что секс для тебя сейчас недопустим. Только страх причинить тебе вред удерживает моего волка от желания утвердить свои права после твоих слов. Волки собственники до мозга костей, сладкая. И подобные высказывания приведут тебя только к том, у что ты окажешься подо мной быстрей чем договоришь свои глупости. Он проложил дорожку поцелуев от ее уха до рта. Марго хотела бы отвернуться, но губы дрожали от предвкушения. Но Алекс последний раз потершись о ее живот своим пахом резко отстранился, буквально шипя от разочарования.

— Тебе лучше доесть. Силы тебе понадобятся. И он, как ни в чем не бывало сел на свое место. Марго чувствовала что лицо пылает и ноги едва держат ее. Даже если бы она сейчас захотела бы гордо уйти ничего бы у нее не вышло бы. Ноги не смогли бы держать ее. Сгорая от стыда, на подгибающихся коленях она шагнула к столу и села на место. Взяв трясущейся рукой, бокал выпила залпом. При этом в тишине прекрасно было слышно, как стучат зубы об бокал. Стараясь скрыть свое состояние, она старательно доедала мясо. Доев она не, выдержала, и дерзко подняла на Алекса глаза.

— А если я все же решу предпочесть тебе другого мужчину, что убьёшь меня?

— Не расщитывай на это. Алекс почувствовал, как у него задергался глаз. Я убью его. А то, как ты за это поплатишься ты, я думаю уже поняла? Или мне надо повторить? Может я был недостаточно убедителен? Так в моем доме еще много стен, кроватей и диванов и вообще поверхностей, к которым я могу тебя прижать? Или ты именно этого и добиваешься, выводя меня из себя. Ну, тогда не мучай нас обоих дай нам пару дней. И поверь, я сделаю все, что ты захочешь… Алекс и понимал, что его опять заносит, и он все портит, но волк бушевал так близко под кожей от ее провокаций, что остановиться он уже не мог.

— Да пошёл ты. Почему ты вдруг решил, что можешь распоряжаться моей жизнью? Только потому, что ты мужик и сильнее меня? Ты можешь силой добиться чего угодно, но я никогда не буду сама хотеть тебя.

— Марго я говорил раньше и повторю опять, я не стану брать силой то, что ты не захочешь дать мне сама. Но можешь обманывать себя сколько угодно, но меня не обманешь, ты уже хочешь меня. И я подожду пока, ты смиришься с этим фактом.

— Ну да. Мы ведь как ты говоришь не люди, и потому можем делать, что хотим и говорить, не думая так? Только знаешь если я даже и хочу тебя, то это не значит, что пойду на поводу у своих низменных потребностей!

— Господи Марго! Ну почему же они низменные? Неужели если людей… ну пусть не совсем людей, но не важно…Если безумно тянет к друг другу, если есть потребность смотреть, прикасаться, давать и получать наслаждение, то как это можно называть низменным? Ни ты, ни я не связаны никакими узами и обязательствами. Неужели ты такая ханжа? Что если бы мы встретились при других обстоятельствах и я бы ухаживал за тобой, водил на ужины и в театр, дарил цветы и подарки, тогда наше притяжение не показалось бы тебе низменным? Что для тебя важнее внешние приличия и соблюдение глупых ритуалов или настоящие чувства?

— Я не ханжа! Но для меня, извини, не совсем нормально, когда мужчина похищает меня, дурманит наркотиками, раздевает и лапает без спросу и ставит в известность о том что у меня скоро крыша съедет от желания с кем нибудь переспать, а только потом кормит ужином и пытается типа ухаживать и говорить о том что его ко мне безумно тянет! Тебе не кажется, что обычно все немного не в таком порядке происходит?

— Прости, но не моя вина, что обстоятельства сложились именно таким образом. Я прошу просто дать мне шанс. Пожалуйста, я хочу, что бы мы узнали друг друга получше. Я не монстр. Просто не провоцируй моего волка. Твой запах особенно сейчас делает меня невменяемым от желания обладать тобой. Мне трудно.

— Знаешь, ты сам меня запер тут, а теперь жалуешься что тебе трудно. Извини, что не сочувствую. Может, выпустишь меня, и станет сразу легче? К тому же откуда такая уверенность, что я выберу именно тебя? Только потому, что не будет выбора? Что так боишься конкуренции?

— Какого черта, Марго! Я ведь просил тебя не провоцировать меня разговорами о других! — зарычал Алекс.

— Зачем ты меня превращаешь в животное?

— Знаешь ты и есть животное и моя помощь тебе для того что бы быть им не нужна! И есть я тоже не хочу! И подчиняться тебе я не собираюсь! Я все равно найду способ сбежать из этого дурдома и ты меня не удержишь, рычи сколько влезет!

— Да не будь же ты дурой! Если ты в ближайшие дни окажешься снаружи и на тебе, не будет моей метки и моего запаха, то тогда для тебя и остальных начнется ад. Ты хочешь видеть возле своего дома десятки сексуально озабоченных мужиков, которые будут следовать за тобой повсюду, как бы ты их не гнала? Которые будут грызть друг другу глотки, что бы избавится от конкурентов? Которые будут убивать друг друга, потому что лишаться разума? И рано или поздно кто-то из них не сможет совладать с собой и нападет и изнасилует тебя. Ты это можешь понять? Он заявит на тебя права, не спрашивая твоего согласия, и уже никогда тебя не отпустит. Что бы от него избавится, тебе придётся, его убить. Ты этого хочешь?

— А вдруг ничего этого не будет? Может вы все просто морочите мне голову? Марго сорвалась на крик.

— Может ты, просто чертов извращенец и просто запугиваешь меня?

— Тебе правда нужна? Твой запах заставил меня мчатся сломя голову больше двух десятков километров не соображая ничего. Я готов перегрызть глотку любому существу мужского пола кто просто посмотрит на тебя. У меня стоит с того момента как я приблизился к тебе как будто я слюнявый подросток и это сводит меня с ума. Тоже самое от твоего запаха происходило с Максом и Сэмом. И поверь, что ты столкнулась с самыми спокойными самцами и это еще не разгар. Как ты думаешь, что будет когда, твой запах почует, молодежь?

Увидев как под появившимися когтями Алекса, начала крошиться столешница Марго вскочила и помчалась наверх. Неимоверных сил стоило Алексу не рвануть за ней вслед. Посидев еще немного предаваясь мечтам о том как бы разнести в щепки весь дом, он постарался взять себя в руки. Удалось не сразу. Алекс понимал что опять напортачил, но не знал как все исправить. и сдержанным — она злилась. Он показывал как хочет ее — она смущалась. Он старался сдерживаться — она провоцировала. Он взрывался — она пугалась. Он пытался надавить — она бунтовала! Он был Альфой стаи — и его действия всегда приводили именно к такому результату, которого он и пытался достигнуть. С ней все совсем наоборот. Господи, раньше все было так просто — женщины хотели его, видя в нем успешного бизнесмена, волчицы — свободного, сильного Альфу. Они сами старались привлечь его внимание, только выбери и помани. Он знал, что это своего рода сделка и всех это устраивало. А тут выясняется, что соблазнитель из него никакой. Особенно если учесть что он не может сдержаться и каждые пять минут орет и рычит на нее. Никогда раньше он не срывался на женщин, даже если они устраивали ему сцены при расставании. Алекс потянулся к телефону.

— Макс не спишь?

— Да время то детское! А ты если мне звонишь, значит облажался.

— Почему это ты так решил?

— Потому что если бы у тебя все получилось, ты бы со мной сейчас не разговаривал.

— Ладно. Я облажался! Ты доволен?

— Черт, конечно нет! Алекс я переживаю за тебя! Что случилось? Она что паникует?

— Да в том, то и дело что нет. По крайней мере, не показывает это. Зато я сам ору на нее и даже кинулся, когда она заговорила о других мужиках. Если бы не кровотечение боюсь, что очнулся бы только когда кончил.

— О других мужиках? У нее, что кто-то есть?

— Нет. Но она думает, что я должен ей дать возможность выбора когда она будет в разгаре.

— Это жесть, мужик. Как ты сдержался?

— Поверь с трудом. Я едва сдержал обращение. И даже сейчас очень хочу разрушить весь дом.

— Твоя мать тебя убьет!

— Я знаю. Марго упорно пытается все подвести под человеческие нормы. Я мозгом понимаю, что это нормально и нужно время, но блин в мозге все меньше крови и соображает он все хуже.

— Я рад, что ты сохранил чувство юмора. Но если она еще раз скажет что-нибудь о, другом я за себя не ручаюсь.

— Где она сейчас?

— Наверху. Может опять плачет.

— А ты почему трындишь со мной? Мужик ты должен прилипнуть к ее заднице и не давать и вздохнуть без тебя. Приручи ее, пусть она привыкнет к твоему голосу и запаху. Пусть нуждается в тебе.

— Но мне кажется, что ей нужно немного пространства.

— Ты осёл. Нужно что бы она дышать без тебя не могла. Мы не люди и фигня с личным пространством не для нас. Не в твоем случае. Начихать, на личное пространство. Если ты заставишь ее уснуть в твоем присутствии, и, это уже будет первый шаг. До разгара остается совсем мало времени. Так что иди к ней.

— Ладно, давай. Надеюсь, ты знаешь, о чем говоришь.

— Алекс кто главный бабник? Вспомни, сколько у меня в постели перебывало…

— Вот то-то и оно. А сколько там задержалось больше чем на неделю?

— Да на хрен мне это надо. Люблю все новое! — отключив телефон, Алекс пробормотал.

Как будто, в самом деле, были желающие остаться… — И собравшись с духом, пошел наверх.

Рита закрыла за собой дверь, все еще опасаясь, что Алекс преследует ее. Опасаясь? Кому она врет. Да у нее ноги подогнулись, когда он прижал ее к стене. В голове ни одной мысли не осталось, кроме того, как она хочет, что бы он ее поцеловал. Внизу живота все полыхало и болело. И это, притом, что он рычал на нее как животное и на человека был похож в тот момент, очень мало. А ведь она от своего тела в первый момент ожидала взрыва привычной паники от близости мужского тела и потери контроля. Взрыв был, но это точно не паника. Рита свернулась калачиком на постели. Что же происходит в ее жизни? Почему все вокруг опять помчалось вскачь, как в калейдоскопе меняя картинки? И опять она ничем не может управлять, даже реакциями собственного тела. Рита опустила руку между своих ног. Так странно чувствовать там прокладку. Она прожила всю жизнь и ничего. Подруги в школе делились по секрету, что с ними «это» случилось. Она тоже с нетерпением ждала. Школа осталась позади и «этого» все не было. Потом Андрей сделал предложение. Она все рассказала ему, но его это не смутило. Да и кого в их возрасте волнуют такие вопросы. Он хотел ее и только ее и вопросы деторождения его на тот момент не волновали. Они были счастливы, и прошли годы, пока это не стало, волновать их на самом деле. Они с энтузиазмом стали ходить по клиникам в России и за границей. Но приговор был окончательным — детей не будет. Она привыкла к этой мысли. И сейчас вдруг «это» случилось. Боже она как ребенок. У нее первая в жизни менструация! В 37 лет! Как на это реагировать? Это должно обрадовать или напугать ее? Волнение поднималось в груди, но определить, что это она не могла. Неужели она стала настоящей женщиной, не только снаружи, но и внутри? И теперь у нее могут быть дети? Хотела она их? Когда то да, но сейчас? Муж был единственным, с кем она хотела бы их иметь, но у него давно своя семья и дети у него есть. Они давно чужие. Алекс? Но все что он говорил пугало ее. Кем будут ее дети, их дети, если он говорит правду? Животными? Да и как можно заводить ребенка от постороннего, почти незнакомого человека? Постороннего. Да он залез ей под кожу своими пальцами и губами, своим запахом. Зачем притворяться? Он волнует ее как никто прежде. С Андреем они жили вместе 14 лет, но никогда она так не была возбужденна от всех ласк своего мужа как от одного только прикосновения губ Алекса к своей коже. При воспоминании о них лицо вспыхнуло и внизу живота опять заболело. Рита застонала. Почему всё, что должно ее пугать в нём так привлекает? Почему когда он бросился на нее, его собственническое рычание прокатилось интимной лаской по ее телу? Почему когда он говорит эту чушь о своих правах, какая-то часть её замирает в восторге, как будто бы ждала этого всегда? Почему когда раньше на нее плотоядно смотрели мужчины, ей хотелось съежиться и уйти, а от его жадных, наглых глаз пульс срывается в бешеную скачку от удовольствия? Сколько она еще сможет сдерживать свое желание прикоснуться в его телу самой? Он был таким огромным. Под его одеждой явно были видны перекатывающиеся мышцы, движения были стремительными и в тоже время плавными, наполненными уверенностью и мощью. Разве ее должны преследовать мысли о вкусе его кожи под ее губами? От него исходила такая аура силы и чего-то еще… Это и есть, наверное, мужская сексуальность, от которой женщины трогаются умом и ведут себя как одуревшие от похоти кошки. Она что тоже становится такой же? Есть ли смысл бороться с собой. Ведь она на самом деле хотела его с самой первой встречи, там в клинике. Если бы не приступ паники и не присутствие Семена она бы позволила ему все что угодно уже там, если бы он захотел. А он захотел бы, теперь она точно знает. Неожиданно Рита поймала себя на том, что улыбается. Алекс хочет её. Он хочет сделать ее своей парой — так кажется, это называется. Пара. Интересно, это ведь что то постоянное? Может и не плохо, что все так поворачивается? Ведь что греха таить жизнь, которую она наладила, приехав сюда после развода, была больше похожа на заморозку. Она замораживала свои чувства, свою боль и это приносило видимое облегчение. Но она знала, что это самообман. Нельзя ничего не чувствовать и оставаться живой. Алекс ворвался в ее ледяное царство и разрушал все как тайфун. Но почему-то это приносило какое-то болезненное удовольствие. Он своими прикосновениями, словами и бешеным рыком ломал корку льда, а ей хотелось улыбаться. Только как быть со вбитыми в голову правилами и нормами? Риту коробило то, что все так молниеносно продвигалось. Алекс не давал ей времени на раздумья и сомнения и это пугало. А вдруг это, какое-то наваждение? Вдруг когда закончится этот самый цикл, он опомнится и поймет, что она не нужна ему? Что останется у нее тогда? Трусливая боль сжала сердце, утягивая её в ледяную бездну. На лбу выступила испарина, и живот скрутило узлом. Боль была настолько сильной, что Рита громко застонала.

Тут же услышала, как открылась дверь и через секунду кровать позади нее прогнулась под весом Алекса. С протяжным вздохом он прижался к ней своим огромным, горячим телом, зарывшись носом в ее короткие волосы. Боль сразу отступила. Его рука обвила ее талию, властно прижимая к себе. Она должна его оттолкнуть? Может прогнать? Ну, хотя бы попытаться! Но Рите так не хотелось возвращения этой ледяной боли внутри. Он молчал и не шевелился. Казалось он, просто впитывает её запах, отдавая ей тепло своего тела. Было так легко, спокойно и комфортно. Как давно она не испытывала комфорта и спокойствия в присутствии постороннего человека, тем более мужчины. Гнев, кипевший в ней внизу, в столовой, иссяк. От его прикосновений сомнения и холод отступили. Двигаться совсем не хотелось. Пусть все так и будет.

— Я, наверное, всё порчу, своей несдержанностью? — бархатный голос Алекса катился по коже Риты волшебной лаской. Я пытаюсь себя сдерживать, изо всех сил пытаюсь, поверь. Но я ведь Альфа и мне так трудно усмирить свою натуру. Особенно сейчас.

— Кажется, я уже начинаю понимать. Но и мне трудно. Весь мир каким я его знала, катится, к черту. И даже себя я получается, не знаю. Изменения происходят так быстро, я даже не успеваю подумать, как мне к ним относиться.

— Может тебе, не, надолго, перестать изводить себя мыслями и сомнениями? Может ты, подождешь пока, все закончится, и тогда все обдумаешь?

— А ты всегда так поступаешь? Сначала делаешь, потом думаешь?

— Вовсе нет. Макс всегда говорит, что я самый осмотрительный сукин сын из всех кого он знал. Я никогда в жизни не принимал ни одного не обдуманного решения. До встречи с тобой.

— Значит, ты даешь мне совет, которым сам бы не воспользовался?

— Выходит так. Но, то, что с нами сейчас происходит для меня тоже в новинку.

— Значит, раньше большой волк не хватал девиц и не тащил их в свое логово.

— Никогда! Они сами за мной бегали. — Поддразнил Алекс — только ты такая нерасторопная оказалась.

— Почему мне так хочется тебе двинуть? Я никогда не была агрессивной. Ты плохо на меня влияешь.

— Это не я. Это твоя волчица. Ведь не только мужчины собственники, но и женщины. Ты ревнуешь меня.

— Размечтался. Я никогда не ревновала.

— Потому не было никого, кто бы этого стоил!

— Какой ты самовлюбленный!

— Нет, я влюбленный в тебя.

— Ты опять торопишься.

— Прости.

— И много их было? Ну, тех, кто сами приходили…

— Много… мало… это уже не важно. Это не должно встать между нами. Такого, что я чувствую к тебе, не было, никогда. Это важно.

— Как у тебя все просто. А ты не думал что это просто химия. Вдруг когда все это закончится, ты поймешь, что ошибся, и я не то, что ты хочешь, насовсем? Ты уйдешь или встретишь, другую, а что делать мне?

— Я думал об этом. Много. Но, то, что чувствовали в твоем присутствии Сэм и Макс и, то-что чувствую я совсем разные вещи. И это не проходит даже, когда тебя рядом нет. Их твой запах возбуждает, но когда тебя нет рядом, они успокаиваются. Со мной все гораздо хуже. Я не могу не думать о тебе. Твой запах, кажется, въелся в мою кожу, он плавает в моей крови. Мне кажется, он всегда там был. Поэтому я сразу узнал его, как только почувствовал.

— А откуда ты знаешь, что они чувствуют? Вы это обсуждали?

— Мне это не нужно. Поверь, свое возбуждение утаить невозможно. Только не с нашим нюхом.

— Так ты действительно можешь почувствовать возбуждение?

— О да! И запах твоего делает меня совершенно безумным и больным. Это самое восхитительное и мучительное одновременно, что мне приходилось обонять в моей жизни. Тогда в палате я чуть не одурел. Поверь, я едва не потерял самоконтроль от желания ощутить это на своем языке, лице, да по всему телу.

— А как же Семён? Он тебя не смущал?

— Ты думаешь, я в тот момент помнил о его присутствии? Ты льстишь мне, милая.

— Кстати о Семёне. Мне нужно с ним поговорить. Рита почувствовала, как тело Алекса напряглось, и температура резко подскочила.

— Зачем? — в голосе пробивалось уже знакомое рычание. Странно это почему то было приятно.

— Просто разговор, Алекс. Это когда люди открывают рот и общаются. Мне что это теперь запрещено?

— Нет… наверное. Я постараюсь с этим справляться.

— Мне нужно расспросить его обо мне. Хотелось бы больше знать о том, что происходит с моим организмом. Я ведь имею на это право?

— Конечно. Тело Алекса расслабилось.

— Мы позвоним ему, как только ты будешь готова поговорить. Рите так понравился эффект ее слов что она решила попробовать еще раз.

— И еще Макс…

— Что Макс?! — рык завибрировал в его груди, и руки железной хваткой притиснули к его телу, и сразу стала очевидна растущая эрекция. Ох! Это было здорово.

— Я хочу задушить его. Ты видел, какую одежду он выбрал? Это спецодежда для борделя! А белье, да я со стыда сгораю, когда его одеваю.

Алекс рассмеялся, расслабляясь.

— Прости его, он для меня так старается, в силу своего убогого ума. Хотя мне все на тебе нравится, ведь ходить без одежды ты я думаю, пока не согласишься? Алекс заставил свой голос звучать почти невинно.

— Алекс ты наглеешь!

— Да прости… А на бельё, которое тебе так не понравилось взглянуть можно?

— Алекс!

— Все я понял. Но могу я хотя бы спать сегодня здесь?

— Боже! Ты совсем обнаглел?

— Вовсе нет. Кровать такая огромная, ты меня даже не заметишь! Рита сдалась.

— Наплевать. Оставайся. Ты ведь все равно не отстанешь, ведь так?

— Верно. Это выше моих сил.

— Мне надо в душ и переодеться в ночнушку которую, приготовил твой Бета. Боюсь, её, внешний вид, станет для тебя, испытанием.

— Ерунда, я ко всему готов. Так что иди я буду здесь. Обещаю не подглядывать.

— Ну, смотри ты сам, так решил. Пеняй на себя. Через пятнадцать минут Рита вышла из ванной в самой развратной красной коротенькой ночнушке которую, только когда-нибудь видела в жизни. К тому же она была почти прозрачной, и для воображения пространства не оставалось.

— О, боже мой — застонал Алекс, сгибаясь как будто, его двинули в живот. Я сам убью Макса. Если выживу, конечно. Его дыхание было рваным и шумным. Рита скользнула под покрывало, провожаемая его голодным взглядом.

— Я ведь тебя предупреждала. Почти злорадно сказала она.

— Но ты ведь ко всему готов, не так ли?

— Угу.

Алекс уставился в потолок. Его внушительная эрекция была отлично видна Рите, притягивая взгляд. Казалось, она видела, её пульсацию сквозь ткань тренировочных брюк. Интересно он так велик как ей кажется? Она невольно сглотнула, представляя его без этих брюк. Вдруг раздался рык, перешедший в мучительный стон, и его член под штанами дернулся. Рита резко подняла глаза и встретилась с абсолютно желтыми блестящими глазами Алекса, которые горели бешеным огнем и невыносимой потребностью в ней. Он видел, что она на него так смотрела и это почти перебросило его за грань разумности.

— Мне тоже стоит срочно принять душ. Его голос был совсем на него не похож, казалось речь ему давалась с трудом. Он вскочил и вихрем вылетел в ванную. Когда он вышел оттуда в одном полотенце вокруг бедер, настала очередь Риты потеть. Его мощное тело было совершенно. Под гладкой кожей перекатывались просто скульптурные мышцы, когда он вытирал свои волосы резкими движениями поднятых рук. Он что специально это делает? Ей никогда не приходилось видеть такое мужское тело. Вблизи. Во плоти.

— Ты это специально? — Теперь ее голос охрип. Алекс удивленно приподнял бровь, но затем поймав ее голодный взгляд, повернулся к ней давая рассмотреть себя во всей красе. Ей хотелось отвернуться, но справиться с пребывающим в шоке организмом она не смогла и продолжала, пялиться. Мозг устранился от работы, а гормоны в это время решили по-быстрому, спалить все к чертовой матери.

— Вспоминая твой вопрос, хочу повторить — а тебе нравиться то, что видишь? С самодовольной, ухмылочкой спросил он.

— Ты такой говнюк — прохрипела Рита, соскальзывая взглядом по мускулистой груди, вниз по восхитительному прессу, следуя взглядом за дорожкой черных волосков исчезающих под низко висящем, на узких бедрах полотенцем. И стоило ему понять, куда она смотрит, полотенце стало, совершенно, однозначно, приподыматься, причем быстро. Лицо вспыхнуло, и в живот опять прикатилась тяжелая горячая волна.

— О господи! — прошептала Рита, откидываясь на подушки что бы прервать этот мучительный просмотр достопримечательностей.

— Ты отомстил мне. Радуйся. Ей казалось, что запах ее возбуждения даже она может почуять.

— Я не хотел. Честно. И если тебя это порадует, себе я больше отомстил. От твоего запаха я готов опять вернуться в душ. Я блин не знаю, как я это все переживу! Он лег рядом с Ритой, сохраняя дистанцию. Напряженное молчание продлилось минут десять.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— На какой, прости, забыла?

— Тебе понравилось то, что ты увидела?

— Как будто тебе раньше женщины об этом не говорили. Или они просто язык от счастья проглатывали?

— Я хочу знать нравлюсь ли я тебе? Рита мучительно вздохнула, вспоминая его почти обнаженное тело.

— Ты и правда самовлюбленный говнюк! Ну конечно нравишься. Я никогда не видела такого совершенного тела как у тебя. Ты доволен?

— Доволен.

Рита готова была поклясться, что повернувшись, увидела бы на его лице улыбку от уха до уха. Он буквально мурлыкал. Ну, нет, она это просто, так ему не оставит. Рита выскользнула из кровати и пошла в сторону ванной, провожаемая его жадным взглядом.

— Скажи Алекс ты один такой или у всех мужчин оборотней такие восхитительные тела? — сказала она и бросилась бежать в ванную. Захлопнув дверь, почувствовала мощный удар, от которого не в чем, не повинная дверь затрещала.

— Марго- орал с той стороны Алекс. — я ведь просил тебя!

— Прости, пожалуйста! Но ты сам виноват. Не будь таким самодовольным засранцем.!

— Я не самодовольный! Мне на самом деле нужно знать нравлюсь ли я тебе!

— А расхаживать передо мной голым при этом обязательно?

— Я не подумал. Для нас нагота не является ничем примечательным.

— Почему тогда так реагируешь на мою?

— Потому что хочу до одури. Марго выходи оттуда, пожалуйста. Я уже успокоился.

— Тогда оденься.

— Но зачем?

— Говорю, оденься. И мы сможем, наконец, лечь спать. Через минуту.

— Я оделась. Выходи. Рита выскользнула за дверь и в ту же секунду была схвачена мощными руками и прижата к горячему твердому телу. Алекс донёс ее до кровати и лёг прижимая к себе спиной. Укрыв их обоих, он вытянулся вдоль её тела, обнимая за талию. Рита попыталась вывернуться, но была только ещё крепче притиснута к нему, явно ощущая пятой точкой твердость сквозь трикотаж его брюк.

— Мы так не договаривались! — Дразнить меня мы тоже не договаривались. Так что терпи. Спокойной ночи, сладкая.

— Не называй меня так. Рита поерзала устраиваясь.

— Марго будь человеком! Еще пара движений твоей попки и я обложаюсь самым постыдным образом. Спи, пожалуйста.

Рита вздохнула.

— Как будто это так просто, пробурчала она и опять невольно пошевелилась. В ответ раздался страдальческий вздох Алекса. Рита притихла и незаметно для себя уснула.

Алексу снилась жара. Он лежал на пляже под палящим солнцем. Тело просто раскалилось, кажется, пора окунуться в море остыть. Он повернулся, ища взглядом её. Он точно знал, что Марго должна быть рядом, его окружал ее запах. Но её нигде не было видно. Пляж был абсолютно пуст. Паника нарастала и он вскочил… Проснувшись, Алекс резко сел. Взгляд скользнул по неподвижной фигурке рядом. Нет, все в порядке, она по-прежнему спит с ним рядом. Тело наполнилось восхитительным покоем от сознания того что она рядом, в его постели. Потянувшись к ней, он опять прижался к её горячему телу. Горячему? Господи да она вся пылает! Алекс перевернул ее на спину и прижался губами к мокрому от испарины лбу. Да так и есть она просто кипяток. Алекс осторожно потряс её.

— Марго, ты меня слышишь? Ответь, что у тебя болит? Марго проснись! — Её веки дрогнули, она застонала, но глаза так и не открылись.

— Отстань Алекс! Я хочу спать. — Пробормотала она.

— Скажи хотя бы, что у тебя болит?

— Всё! — И она опять уснула. Алекс вылез из постели и помчался вниз за телефоном.

— Сэм привет. У нас кажется проблемы. У Марго жар. И она никак не просыпается.

— Привет Альфа. Какая температура?

— Ну, я не знаю.

— Как давно?

— Я только что проснулся и увидел.

— Мы с твоей матерью собирали аптечку, она в ванной в шкафчике. Там есть электронный термометр. Достань и приложи к ее лбу. Я подожду. Через время.

— 39 и 5. Это нормально?

— М-м-м…

— Сэм!!

— Не ори, я думаю.

— Делай это быстрее иначе я приду и ускорю этот процесс вручную.

— Алекс успокойся! Твои вопли и угрозы ничего тут не решат. Я думаю, дело в том, что ее организм начал радикальную перестройку. ДНК Древнего, берет верх над человеческой составляющей. И видимо этот процесс протекает тяжелее, чем обычное превращение у нас.

— Сэм — ВИДИМО? А если это не так и она умирает? А если она заболела? Может это вирус?

— Она была здорова еще вчера. Я исследовал ее кровь ты забыл?. Никаких вирусов! Это перестройка!

— А что если она ее не переживет? Она такая хрупкая! Может нужно, что-то сделать? Какое-то лекарство?

— Опомнись Алекс. Ну, какое лекарство тут поможет? Её организм или перестроится или нет. Мы ничего не можем сделать. Мне очень жаль. Даже температуру опасно сбивать. Так что молись и жди. Будем созваниваться каждый час. Попробуй напоить её. Может мне зайти?

— Нет, не думаю что это хорошая идея. Я не могу ручаться за твою безопасность, если ты прикоснешься к ней.

— Ладно, я все понимаю. Тогда крепись.

Алексу захотелось швырнуть телефон об стену. Или перестроится или нет? Да что это вообще такое? Он посмотрел на Марго. Она по-прежнему спала, но глазные яблоки под веками быстро двигались и она иногда тихо стонала. Явно у нее были, какие-то неприятные видения. Алекс вытянулся, рядом прижимая ее к себе и нашептывая нежные слова. Тело Марго расслабилось, видимо кошмары отступили. Алекс тихонько выскользнул из постели и пошел вниз за водой. Есть не хотелось, и он быстро вернулся в спальню. Он попытался разбудить Марго, что бы напоить, но совершенно безуспешно. Решив, попробовать позже он опять растянулся рядом. Шли часы, ничего не менялось. Марго не просыпалась, периодически у неё опять начинались кошмары и он шепча и лаская ее тело прогонял их. Несколько раз мерил температуру, обтирал потное тело влажным полотенцем и звонил Сэму. Ближе к вечеру позвонил Макс, но говорить Алекс не хотел. Отделавшись несколькими фразами, положил трубку. Ему, почему то казалось важным не отвлекаться от Марго, как будто от этого зависела её жизнь. С наступлением сумерек стало хуже. Температура еще подскочила, и начались судороги. Алекс прижимал к себе пылающее, бьющееся тело и молился. Впервые в жизни он был в настоящем отчаянии, умирая от бессилия, облегчит ее боль. Ее конвульсии прокатывались по его телу острой болью. Это рвало его на части.

— Марго, любимая, что мне сделать? Это невыносимо чувствовать твою боль и не уметь тебе помочь! Я такой никчёмный! Наверное, я правда тебя недостоин, раз не могу оградить тебя от этой боли.

— Алекс чувствовал, как судорожно сжимается горло лишая его голоса.

— Ну, прости что я такой эгоист. С того момента как почувствовал запах, как прикоснулся не могу дышать без тебя. Знаю, что ты не веришь в то, что можно мгновенно узнать друг друга, я и сам в это не верил…Но сейчас понимаю что ты действительно моя пара. И это не химия, родная, совсем нет.

— Алекс сел на постели, прижав Марго к себе как ребенка, укачивая, успокаивая.

— Я знаю, что это судьба, как бы тупо это не звучало. Мы должны были встретиться, только жаль, что это не случилось раньше. Я знаю, что с тобой произошло, что-то ужасное и теперь, когда знаю что ты моя, виню себя, что не был рядом что бы защитить. Мир такой маленький и мы все время ходили рядом, по одной земле, а я придурок не смог найти тебя, увидеть.

— Тело Марго стало расслабляться в руках Алекса. Казалось его слова все же доходили до ее затуманенного сознания и облегчали боль.

— Я во всем виноват. Но я хочу исправиться, дай мне еще один шанс. Не уходи от меня, пожалуйста. Дай нам обоим шанс! Всего одну чертову попытку для такого неудачника как я. Я постараюсь все исправить. Я засуну своего Альфу глубоко себе в зад и стану пресмыкаться перед тобой. Я сделаю все, что скажешь, только останься. Можешь сколько угодно смотреть на других и говорить о них, я стерплю. Если ты не захочешь жить в стае я передам права Максу, и уйду за тобой куда скажешь. Мне плевать, что скажут или подумают. Не могу тебя отпустить! Я не могу тебя отпустить! Я знаю, что жалок. Мне плевать, можешь смотреть на меня с жалостью, можешь с презрением, но не уходи. Позволяй хоть иногда касаться тебя.

— Марго опять напряглась в его руках и начала биться сильнее прежнего. Из горла рвались уже не стоны — сдавленные хрипы. Тело стало настолько мокрым и скользким от пота, что Алексу с трудом удавалось ее удержать. Алекс почувствовал, как горячая влага катится по щекам.

— Марго, я тебя умоляю, не бросай меня! Холодные обручи опять сжимали его сердце, лишая его способности биться. Он вдруг осознал причину болезни Марго — она не хотела принимать свою волчью сущность! Она боролась против изменений, предпочитая лучше умереть, чем измениться, и силы ее были на исходе. Он терял её. Её жизнь покидала ее тело, он чувствовал это. Нет только не это! Алекс прижал ее мокрый лоб к своему и направил всю свою силу внутрь ее тела. Он знал, что это могло убить их обоих. Если он все же ошибся, и они не были одним целым, то эта попытка объединить их энергии должна была просто испепелить мозг Марго и уничтожить его жизненную силу. Но в этот момент ему было всё равно. Марго покидала его, ее сердцебиение затухало, и он не мог этого допустить. Отчаянье толкало его за грань. Времени на раздумья больше не осталось. Мысленно он попросил прощения у матери и погрузился в сознание Марго. Пройдя обжигающий жар и тьму, он двигался дальше, туда, где был виден свет похожий на исскуственное освещение в комнате. Ворвавшись, туда он увидел, незнакомую спальню и понял что это комната Марго и Андрея из прошлого. Марго стояла на коленях, на кровати и ее вывернутые назад руки удерживал огромный незнакомый мужик. То, что раньше было ее вечерним платьем, было разорвано, обнажая одну из ее прекрасных грудей. Все тело было прокрыто ссадинами и кровью. Алекс, обезумев, бросился вперед и ударился о стену, похожую на стекло. Он с ужасом осознал, что не может войти и помочь и вынужден только наблюдать за ужасом творящимся внутри. Тут Алекс заметил, что напротив Марго на полу так же на коленях стоит Андрей, удерживаемый двумя громилами в масках. Его лицо было разбито и искажено болью и гневом. «-Нет не трогай её — хрипел он- я же отдал тебе все что ты просил. Я сделаю все что ты захочешь, только не трогай ее!» — умолял Андрей. Но мужчина позади Марго не слушал. Он шарил похотливыми руками, по телу Марго заставляя ее биться от страха и отвращения. Он вывернул ее руки еще сильнее заставляя выгнуться от невыносимой боли. Алекс не мог смотреть на это. Он бился о прозрачную стену, разбиваясь в кровь, ломая свои кости, но стена не исчезала. Мужик навалился на тело Марго, прижимая к постели и вторгаясь в ее тело. Безумная ярость ослепительной вспышкой накрыла Алекса. Марго не могла больше кричать, только хрипела. Отчаянье и ужас отразились на ее лице. Она поняла, что спасения не будет. И тут Алекс собрал все свои сил и, закрыв глаза, потянулся к ней.

— Впусти меня Марго! Впусти любимая, дай спасти нас обоих.

— И тут же почувствовал отклик. Открыв глаза он увидел, что Марго прижатая, огромным телом к матрасу смотрит прямо на него, умоляя. Она увидела его! И в этот момент стена исчезла. Алекс ворвался, внутрь обращаясь прямо в прыжке. Он врезался в тело мучителя Марго, с огромной силой сбрасывая его с ее тела. На лету он добрался до горла мужчины и вырвал его. Пола достигло уже агонизирующее тело. Алекс развернулся на лапах собираясь, напасть на остальных. Но в комнате больше никого не было. Все исчезли. Только на кровати сидела великолепная ослепительно серебристая волчица. Её мех, напоминая снег под яркой луной, точно такой же волшебный как волосы Марго. Алекс задохнулся в восхищении. Волчица озиралась вокруг, дрожала и скалила зубы на Алекса. Он осторожно стал подползать к ней, страшась напугать ее хоть одним резким движением. Приблизившись к кровати, он осторожно положил свою огромную голову около ее передних лап и зажмурил глаза.

«— Марго, любимая это я Алекс. Тихонько позвал он её. Я знаю, что тебе больно, и ты напугана. Все это нереально, это твоя память, твои страхи. Ничего этого больше никогда не случится ни во сне, ни наяву. Теперь я всегда буду рядом, родная моя. Не покидай меня больше. Не отгораживайся от меня. Я люблю тебя. Ты в безопасности, я никому больше не дам тебя обидеть. Ты не должна бояться изменений, это по-прежнему ты, только выглядишь по-другому. Когда мы испуганы или в опасности наши звери выходят на передний план что бы защитить нас. Они думают и чувствуют по-другому. Это нормально для нас. Ты успокоишься и вернешься в прежний облик. Посмотри, какая ты красавица. Никогда не видел никого прекрасней тебя. Прими волчицу в себе, перестань бороться. Твоя волчица это не твой кошмар, даже если в прошлом она и сделала что-то, чего ты боишься или стыдишься, она часть твоей сущности. Такая же прекрасная и необходимая часть, как и любая другая. Моя красивая сильная волчица». Волчица не отвечала, но дрожь в ее теле постепенно затухала. Не выдержав больше напряжения, она опустила голову на передние лапы, уткнувшись в его нос. Светло зеленые глаза с рыжими крапинками закрылись и из-под век стали вытекать слезы. Алекс осторожно взобрался на постель и вытянулся своим огромным телом рядом с ее маленьким, прижимаясь боком и согревая её, продолжая щедро вливать в ее тело свою исцеляющую энергию. Его розовый язык аккуратно и нежно слизывал слезинки с ее мордочки. Время исчезло для Алекса. Просто, в какой-то момент волчица затихла, перестав вздрагивать. Алекс понял что она уснула. Они теперь вместе и справиться совсем. И он теперь видел лицо ублюдка причинившего боль Марго и найдет его. Боясь выпустить свою ярость из-под, контроля пока их разумы едины, что бы ни, напугать Марго, Алекс заставил себя успокоится. Для этого еще будет время. Этот ублюдок сдох во сне Марго, но и в реальности ему недолго отравлять, воздух осталось. Терпение, совсем немного терпения. Алекс расслабился и тоже соскользнул вслед за ней в забытье. Очнувшись через некоторое время, он по прежнему сжимал Марго в объятьях. Ее тело было расслабленно. Температура спала. Их тела были мокрыми от пота. Алекс ощущал жуткую слабость. Подумав о душе для них, он решил отказаться от этой мысли, так как не был уверен в собственных силах. Осторожно уложив Марго рядом с собой, решил, что отдых сейчас важнее всего. Душ никуда не убежит. Алекс понимал, что сумел сохранить жизнь Марго сейчас, отдав на борьбу большую часть своих сил. Но это не окончательная победа. Очнувшись, она, скорее всего ничего не вспомнит. У них впереди долгий и тяжелый путь. Ему нужно не только заставить Марго поверить ему, но и научить ее доверять собственной волчице. То — что он увидел в её сознании, было лишь частью картинки. И даже это она отгораживала от всех преградой. И от этой преграды веяло, почему то чувством невыносимого стыда и вины. Что или кто в произошедшем насилии может вызывать у Марго такую вину? За что она так наказывала себя? Вряд ли она так легко ему это расскажет. Но Алекс твердо решил быть терпеливым. Им бы только пережить без потерь разгар цикла, дальше у них будет уйма времени во всем разобраться. А сейчас нужно спать.

Рита проснулась, оттого что длинные солнечные лучи упорно пробивались сквозь веки. Опять безумно болела голова, и все тело раскалывалось на части. Это что уже нормой становиться просыпаться как после побоев. Рита села на кровати и тут же пришлось схватиться за голову, такой невыносимой была боль. Что же опять случилось? Кажется, вчера они пришли к кое, какому взаимопониманию с Алексом и мирно улеглись спать. Он оказывается очень даже милый, когда не травит ее наркотой и не запирает. А эта его ревность и бешеное рычание даже немного льстят ей. Почему то была уверенность, что он никогда не навредит ей. Так почему же она сейчас чувствует себя как после тяжелой болезни? С трудом поднявшись, она поплелась по стеночке в душ. Глянув в зеркало вдруг поняла — во первых видок у нее страшный — краше в гроб кладут и на ней нет той развратной ночнушки. Что она сделала вчера? Опустив глаза, поняла, что трусики на ней тоже уже другие. Она хоть убей, не могла вспомнить, когда переодела их. Или не сама? Неужели Алекс? Щеки вспыхнули жаркой волной злости и стыда. Да как он посмел? Почему она ничего не помнит? Опять наркотики? Первым желанием Риты было метнуться вниз и устроить ему скандал. Но оценив свои силы, она решила, что не готова сейчас к военным действиям. Ладно, это подождет. Сейчас в душ и одеться. Снимая белье, она обратила, внимание на полное отсутствие крови. Неужели все закончилось так быстро? Так и должно быть? Или может это, потому что в первый раз? Когда она отсюда выберется обязательно сходит обследоваться к своему гинекологу, а то больно много вопросов без ответов. Приняв душ и поковырявшись в вещах, она оделась в облегающие черные джинсы и топ созданный, наверное, что бы больше открывать, чем прятать. Но все остальные вещи были и того хуже, прозрачнее и меньше. А учитывая то — что чертов Макс «забыл» о таких мелочах как лифчик, то Марго гораздо приличнее выглядела бы абсолютно голой, чем в этих явно провокационных вещах. Надо точно убить этого Макса. Собравшись с силами, она босиком вышла из комнаты и стала спускаться. С кухни доносились умопомрачительные запахи, и неожиданно голод поразил Марго как удар в живот. Её так скрутило, как будто она неделю не ела. Войдя на кухню, встретилась с удивленным взглядом Алекса.

— Ты зачем уже встала? Тебе еще лежать надо! — возмутился он с порога. Рита не могла не заметить что он, почему то страшно бледный.

— Доброе утро! Я очень кушать хочу. Просто ужасно. И пить.

— Ну еще бы. Ты же почти двое суток без сознания провалялась. Сейчас накормлю. Садись.

— Двое суток? Не может быть!

— Может. Сегодня четверг, пятое.

— А что со мной было?

— Жар. Сильный.

— То-то я себя так отвратно чувствую. Алекс поставил перед Ритой тарелку с аппетитно пахнущим вареным мясом и чашку с бульоном.

— Что вы всегда мясо едите?

— Вовсе нет. Но Сэм сказал, что для тебя это сейчас самая нужная пища. Приступай, потом поговорим.

Упрашивать Риту не пришлось и так уже руки от голода дрожали. Ела она жадно, не смущаясь пристального взгляда Алекса. Съев, и выпил, всё без остатка она все равно чувствовала себя голодной. Смущаясь, она попросила.

— Я еще хочу.

— Прости родная, но не стоит так сразу. Давай убедимся, что твой желудок готов это принять. Потерпишь? Рита чуть смутилась от его обращения. Алекс как будто то изменился. Он все время всматривался в её лицо и смущал ее этим.

— Ладно, потерплю. А ты уже ел? У тебя вид очень бледный. И лицо осунулось. Я, наверное, очень напрягла, тебя своей болезнью? Алекс протяжно вздохнул.

— Нет, не напрягла. Меня напрягала собственная неспособность помочь тебе. Я очень испугался за тебя. Ты могла умереть. Но мне кажется, удалось найти решение и теперь все должно наладится. И если ты хоть немного поможешь мне то мы быстрее справимся.

— Справимся с чем?

— Давай ты полностью восстановишься, и мы спокойно обо всем поговорим.

— Опять приказываешь, Альфа?

— Нет, прошу. Рита задумалась.

— Ладно. Ты в этом больше меня смыслишь, поверю тебе на слово. На лице Алекса засияла улыбка. Не смотря на, его бледность, она была просто прекрасна. Рита не могла отвести глаз от его сияющего лица. Почему ей так хочется прикоснуться к его губам, потрогать его волосы? Почему мысли об этом больше не пугают, а наполняют грудь странным томлением, предвкушением чего то. Оглушительная тишина поразила Риту. Неожиданно она поняла, что все это время она пялиться, не отрываясь на губы Алекса, и видимо это так на него подействовало, что он забыл дышать. Кровь прилила к ее лицу, и она отвернулась.

— Хочешь чаю? — сказал Алекс треснувшим голосом. Рита, молча, кивнула. Молча, и стараясь не смотреть, больше на Алекса она выпила свой чай. Хотела вымыть посуду, но он остановил ее жестом руки и сделал это сам.

— Мы пока не можем выйти, но в пределах дома можем делать все что угодно. Внизу есть спортзал и бассейн. Но сейчас мы для этого не готовы. Поэтому предлагаю посмотреть фильм. Ты как?

— Я не против. А что у тебя есть?

— Ну, много чего. Есть много новинок, я много работал в последнее время и пропустил премьеры. Но Макс скупает их для меня, что бы я мог посмотреть, когда буду свободен.

— Он заботится о тебе?

— Да. И все остальные. Как и я о них. У нас так принято.

— Так у вас, что вроде комунны?

— Комунны? Ну не знаю. Мы называем это стаей. Это как большая семья.

— И тебя не напрягает необходимость все время о ком заботиться и то, что кто, то все время вмешивается в твою жизнь. Тебя не раздражают все эти люди?

— Как они могут меня раздражать? Мы живем друг для друга. В этом смысл существования в стае. Ценен каждый и для каждого важно выживание стаи.

— Коммунизм, какой то. Неужели ты не хочешь что-то только для себя?

— Только для себя я хочу тебя. Просто ответил Алекс. Алекс обернулся от ДВД и внимательно посмотрел в глаза Рите. В его глазах сверкнула смешинка.

— Я никак не могу понять, когда ты говоришь всерьез, Алекс, а когда смеешься надо мной.

— Когда я говорю о том, что хочу быть с тобой это всегда совершенно серьезно. Привыкай. Ложись на диван, я включаю. Рита растянулась мягком диване, в гостиной. Алекс вместо того что бы сесть в кресло устроился на полу у нее в ногах. Они смотрели, какую-то комедию и смеялись вместе как дети. Было, как то так комфортно и спокойно вот так в гостиной сидеть и смотреть кино. Как будто, так и должно быть. Глаза Риты все чаще задерживались на профиле Алекса, и она ловила себя на том, что любуется им. А он как будто всегда чувствовал ее взгляд и поворачивал голову, ловя, ее смущение и его ответный взгляд казался лаской. Один фильм сменял другой, Алекс приносил перекусить и чай. Незаметно наступил вечер, и гостиная освещалась лишь светом от большой плазменной панели. Рита давно перебралась на пол, к Алексу стащив с дивана подушки и покрывало. Незаметно для себя она оказалась лежащей на полу, на пушистом ковре рядом с Алексом. Очередной фильм закончился.

— Хочешь ещё, что-нибудь посмотреть или уже устала? Её глаза опять натолкнулись на его ласкающий взгляд.

— Можно мне потрогать твои волосы Алекс? — Господи что я несу?.Глаза Алекса полыхнули голодом, и он опустил веки, что бы не спугнуть свою удачу.

— Ты можешь делать все что захочешь, родная. Рита осторожно протянула руку к его волосам и потрогала их. Потрясающе. Его короткие волосы были мягкими, как роскошный мех. Разве у людей должны быть такие волосы? Алекс, наблюдал за её, лицом из под полуопущенных, век. Его дыхание стало тяжелее и чаще, но он не шевелился. Рита, осмелев, зарылась рукой в его волосы. Трогать его так приятно. И так необходимо. Она потянулась ближе, вдохнула его запах. За это время он стал уже знакомым и каким-то родным. От его запаха, такого мужского, такого реального все заполыхало в голове, и это жидкое пламя медленно стекало вниз, заполняя грудь и опускаясь вниз живота. Рита касалась губами, его волос, продолжая с наслаждением вдыхать его запах. Ей вдруг до безумия захотелось, что бы он поднял голову и поцеловал ее. Захотелось его жадных рук по всему ее телу. Казалось вся кожа, вспыхнула, в ожидании. Но Алекс не двигался. Его бурное дыхание со свистом вырывалось из крепко сжатых челюстей, но он не поднимал на нее глаз и не двигался. Почувствовав острый укол смущения, Рита отстранилась. Вот дура то! Стыдобища, никогда сама к мужикам не приставала и не фиг, начинать было!

— Прости, я не хотела. Это случайно вышло…

— Ты не можешь извиняться, за то — что касалась меня — хрипло произнес Алекс.

— Конечно же, могу. Я же вижу что тебе неприятно. Марго поднялась, не зная, куда деть глаза — поэтому прошу…

— Алекс резко дернул ее за руку, заставляя упасть на его тело.

— Ты не можешь извиняться за то, чего я хочу больше всего на свете, за свои прикосновения! — зашептал он ей в ухо, обдавая ее горячим дыханием.

— Я просто боюсь, что если позволю себе коснуться тебя, то остановиться уже не смогу. На самом деле я уже сейчас не готов остановиться. Поэтому если ты хочешь меня оттолкнуть сделай это прямо сейчас или будет поздно.

— Я не хочу тебя отталкивать. Рита не узнавала свой голос, и не хочу что бы ты останавливался.

Казалось, воздух раскалился, и обжигал кожу и легкие. Алекс со стоном впился в ее губы. Одной рукой он ласкал ее затылок, а другая жадно шарила по спине под топом. Рита несколько секунд позволила ему себя целовать, а потом сорвалась сама в безумный поцелуй, лаская его язык и кусая губы как в невыносимом голоде. Алекс стонал и выгибался под ее телом в попытке стать еще ближе. Рите отчаянно хотелось добраться до его кожи. Прервав поцелуй, она услышала недовольный стон Алекса. Она нетерпеливо схватилась за его футболку и попыталась снять с него. Но неожиданно раздался треск, и она лопнула в ее руках, почти до горловины. Рита в удивлении распахнула глаза. Алекс рассмеялся.

— Не пугайся, ты привыкнешь. Разорвал её до конца и, воспользовавшись замешательством, резко сдернул ее топик через голову. Из его горла вырвался не то рык, не то стон.

— Черт возьми, я самый везучий сукин сын на свете. Он обхватил оба полушария её груди, слегка касаясь большими пальцами сосков. В Риту как молния ударила, заставляя выгнуться от этого легкого касания и простонать его имя.

— Оох! я могу кончить только от того как ты произносишь мое имя. Пожалей меня, пожалуйста, убогого. И приник к ее соску губами. Как только его пылающий рот сомкнулся на её груди, Рита совершенно потеряла себя. Ни одной связной мысли не осталось. Она не поняла, когда Алекс перевернул её на спину и стал ласкать все тело требовательными поцелуями и нежными покусываниями, за которыми следовали опять жадные движения губ и языка. Она могла лишь цепляться за его плечи, как будто бы боялась, что он исчезнет. Алекс, блуждая по её коже, спустился губами и руками к застежке ее джинсов и замер.

— Скажи, что я могу это сделать. Прошептал он, целуя ее живот, продолжая пытку губами.

— Скажи, что хочешь этого сама.

— Алекс — простонала Рита, выгибаясь навстречу его губам. Пожалуйста.

— Скажи, что хочешь этого!

— О господи Алекс я хочу, что бы ты раздел меня. Я хочу тебя! В ту же секунду издав победный рёв, Алекс стянул с нее джинсы. Следом полетели и его штаны. Белья под ними не было и он так, и застыл перед ней, стоя на коленях, между её ног, с каменной эрекцией. В этот момент Риту пронзил страх. Он был очень одарен. Заметив её замешательство, Алекс наклонился к ней.

— Что не так, родная?

— Я просто боюсь… — щеки опять запылали стыдом — Понимаешь у меня уже семь лет, не было, этого… А ты такой… Алекс сел на пятки и рассмеялся.

— Ты заставляешь меня жалеть о том, что всю жизнь было моей мужской гордостью. Рита вспыхнула.

— Нет… Я не… Просто мне немного страшно. Алекс поднял ее с пола и прижал к своему телу.

— Родная мы будем двигаться настолько медленно, насколько ты посчитаешь, нужным. Я хочу обладать тобой, а не причинять боль. Если хочешь я стану, облизывать тебя пока ты не сойдешь с ума. Я так давно представлял это себе. Хочу почувствовать, как ты будешь биться в наслаждении в моих руках.

От его слов все страхи Риты растаяли под напором желания. Внизу живота опять стало горячо и влажно. Алекс прижал ее к себе и уперся в ее живот своей тяжелой эрекцией, целуя без остановки шею и ключицу. Рита потеряла себя в его неистовых ласках. Его руки и губы были повсюду. Думать она больше не могла, превратившись в глину в его руках. Глину способную только чувствовать наслаждение. Сколько раз она достигала до этого, незнакомой ей грани она не знала, но Алекс каждый раз доводя её почти, до края отступал. Никогда раньше ей не случалось терять контроль над своим телом и разумом. Голос охрип от крика, и тело жило своей жизнью. Жизнью прежде ей не знакомой и так страшившей ее раньше полной потерей контроля. Наслаждение сорвало все внутренние запреты, это тело больше не принадлежало Рите. Она принадлежало Алексу, его рукам и губам, его скользящей по ней коже, и сладостным пыткам, которые он на неё обрушивал снова и снова. Тянущая, восхитительная боль от пустоты внизу живота окончательно сводила ее с ума. Алекс что шептал ей, о чем-то спрашивал. Рита не могла ничего понять, на все соглашаясь. Даже если бы он сейчас попросил её жизнь, она бы согласилась, только бы он не останавливался. Ощущение проникновения плоти Алекса в её, было потрясающим. Его медленное погружение внутрь ее умоляющего тела заставило ее содрогаться так сильно, что она едва не сбросила его с себя. Войдя до конца, Алекс замер давая ей время привыкнуть к этому ощущению. Его мощное тело замерло над ней, мышцы были напряжены, так что казалось, лопнут, по коже ручьями лился пот. Смесь безумного наслаждения и тяжкой муки отразились на его лице. Контроль давался ему безумно тяжело, прокатываясь по телу крупной дрожью. Алекс неотрывно смотрел в лицо Рите, боясь увидеть там отражение боли. Но разум покинул Риту окончательно, ей казалось, что если он сейчас, же не станет двигаться, она взорвется. Не в силах ждать, когда он решиться Рита сама подалась бедрами ему навстречу, вцепившись ногтями в его ягодицы.

— Двигайся, сейчас же — буквально прорычала она, не узнавая собственного голоса. И тут самоконтроль Алекса рухнул. С ревом он стал врезаться в ее тело раз за разом. Тело Риты само знало что делать, встречая его мощные толчки на полпути. Потом все слилось в одно — ее выгибающееся тело, его тело, бьющееся в её как в отчаянье, её стоны и его рычание… Все вспыхнуло сверхновой, прокатываясь взрывом по каждой клетке тела. И прежней Риты не осталось, она сгорела в этой сокрушительной вспышке. Торжествующий, полный наслаждения рёв Алекса прокатился по всему дому. Его тяжелое тело накрыло её, отдавая и принимая последние волны пережитого удовольствия. Боясь раздавить её, Алекс перекатился на спину, притягивая ее к себе, как будто боялся потерять контакт их тел хоть на секунду. Целовал ее макушку, пытаясь унять тяжелое дыхание. Рита вытянулась рядом с его сильным телом.

— Как ты, родная? Все еще задыхаясь, спросил Алекс.

— Я такое животное, не смог сдержать себя.

— Я сделал тебе больно?

Рита молчала, пытаясь заставить работать свой мозг хоть как то и оценить свое физическое состояние на предмет повреждений. Рита ответь мне! — паника в голосе Алекса нарастала.

— О блин, опять я гребаный мудак все испортил!

— Заткнись, пожалуйста, Алекс. Мне не больно. Я просто в шоке.

— В шоке? В каком смысле? Алекс перевернул ее на спину, впившись в лицо наряженным взглядом.

— Я, что был настолько плох?

Рита со стоном закрыла лицо руками.

— О господи! Ты как ребенок. Ты был просто фантастическим. Просто дело во мне! У меня это впервые… так.

Глаза Алекса округлились.

— В каком смысле?… Но ты ведь… с мужем вы ведь занимались…? Рита опять застонала, чувствуя, как лицо опять заливается краской.

— Да мы занимались! Но никогда не было так… такого. Я никогда не теряла контроль над своим телом… от удовольствия… Вот сказала.

— Это значит что ты никогда не испытывала оргазм? — шепотом уточнил Алекс, и увидев как она кивнула, заорал.

— Да лаадно?! Честно?!

— Алекс ты просто меня убиваешь своими расспросами. Я сейчас сгорю от стыда, прекрати. Но Алекса уже было не остановить, он вскочил, подхватив ее на руки, и закружил по комнате.

— Я заставил тебя кончить, и я просто фантастичен!

— Алекс ты все, таки, засранец!

— Что? Ты сама сказала! И я безумно счастлив!

— Я больше ничего тебе не скажу. И мне нужно в душ.

— Мне тоже. Я отнесу тебя и вымою.

— У меня есть ноги и в твоем доме это не единственная ванная комната!

— Наплевать! Они все сломались! Ну, разреши мне искупать тебя, ну пожалуйста. При этом он уже шел вверх по лестнице с ней на руках. Я просто с ума схожу от перспектив. Мы с тобой столько всего должны попробовать!

— Алекс, ты просто извращенец!

— Ты даже не представляешь насколько, когда это касается тебя. И еще ты расскажешь что из того что я делал тебе понравилось.

— Как будто я могла в этот момент могла что-нибудь понять!

— Тогда мы помоемся и повторим все еще раз, еще много раз медленно и со вкусом. Пока я не пойму как сводить тебя с ума и тогда ты точно уже никуда не уйдешь.

— Если мы повторим все много раз я точно ходить уже не смогу.

— Ну и прекрасно. В ванную и поесть я тебя сам носить буду. Вот я и нашел способ удержать тебя.

Следующие сутки превратились в сплошное откровение. Сон урывками, от которого ее каждый раз будил Алекс, лаская ее тело руками и губами, изучая её реакцию, запоминая каждую мелочь и черточку. Совместные купания, завтрак, обед и ужин в постель. Рита ловила себя на том что ее собственные желания иногда пугают её, ведь раньше она бы сгорела от стыда от того чего ей сейчас хотелось больше всего. Они упивались друг другом и никак не могли остановиться или ослабить эту жажду. И еще были бесконечные вопросы Алекса.

— Как так вышло, что ты никогда не кончала с мужем?

— Алекс! Ну, пожалуйста!

— Ну, родная, моя, для меня же это важно пойми. Я хочу знать всё о тебе, знать всё в тебе.

— Просто мы стали встречаться… — Заниматься сексом…

— Алекс! Ты наглец!

— Прости, обещаю молчать!

— Мы стали… заниматься… сексом когда нам было по 16 лет…

— Я убью твоего бывшего мужа. И после этого я извращенец? Я никогда не трахался с детьми!

— Ну, все! Я больше слова тебе не скажу! Рита отвернулась, сердито засопев.

— Марго, ну пожалуйста! Я честное слово больше так не буду! Алекс стал, целовать ее спину спускаясь все ниже. Рита держалась стойко до последнего, пока его все более настойчивые поцелуи не спустились на ее попку и он слегка прикусил ее.

— Если я тебя так еще пару минут поуговариваю, то мне уже будет не до разговоров родная. Проворчал Алекс.

— Ладно, спрашивай, изверг! Рита перевернулась на спину, при этом губы Алекса скользнули по ее бедру и остановились внизу живота. Чем он тут же и воспользоваться, начав жадно целовать.

— Ой, ну нет! взмолилась Рита, пытаясь оттянуть его голову за волосы. Так у нас разговора не получится! Недовольно заворчав, он пополз по ее телу вверх, остановившись в ложбинке между грудей.

— Ладно. Рассказывай.

— Ты же понимаешь, что в таком возрасте занимаются этим больше из любопытства, чем из великой страсти. Вот мы и попробовали… Мне не понравилось. Потом мы с Андреем поженились, когда было по восемнадцать, ну и после свадьбы занимались этим на официальных так сказать правах. Опыта ни у меня, ни у Андрея не было. Но это не значит, что мне было неприятно или плохо. Андрюша старался быть нежным и аккуратным со мной. Он очень боялся причинить мне боль или оскорбить чем-нибудь. Кто ж знал, что мне вместо этого другое нужно…

— Мрр. Другое, родная или другой? — облизывая ее грудь как самую лучшую сладость в мире.

— Другое, огромное, дикое, ненасытное чудовище. Аах! Алекс! Ты опять!

— Мы опять, родная. Ответил он, втискивая свое тело между ее бедрами. От разговоров о твоих сексуальных подвигах с другим мужчиной нам с волком ужасно хочется убедиться, в своих правах обладания. Ты такая мокрая и горячая — и он проскользнул в ее тело одним мощным, тягучим движением, вырывая из горла Риты хриплый вскрик.

— Ты такая тугая… Мне так много хочется сказать тебе и ни одного слова пристойного не находится.

— Так скажи непристойные.

— Боюсь тогда, ты убежишь, от меня, буду приручать тебя постепенно.

Следующим утром Алекс проснулся от ощущения потери тепла. Марго не было рядом. Он отчетливо чувствовал ее запах из ванной. Войдя туда, он обнаружил, её стоящей перед зеркалом обнаженной и внимательно себя рассматривающую. И посмотреть было на что, о чем ему сразу сообщило мгновенно затвердевшее тело.

— Если ты и дальше будешь так внимательно рассматривать мою любимую женщину я стану ревновать. Привет, родная.

— Привет. Алекс со мной опять, что не то. Кажется, я опять заболела. Алекс мгновенно оказался рядом.

— Что случилось?

— Посмотри на мои глаза — у меня же зрачки в пол глаза и грудь болит, и распухла, кажется и все тело будто горит и лихорадит… И еще мне очень хочется опять… тебя. Я точно опять больна! И еще этот запах, неужели я так пахну?

Алекс с наслаждением втянул любимый запах, в котором отчетливо проявились новые нотки. Наконец — то!

— Кажется, я знаю, что с тобой. Ты не больна, Марго. Просто ты достигла своего разгара. Кажется, следующие пару суток будут, для нас горячими. На лице Алекса расплылась самодовольная улыбочка, по настоящему горячими.

— Горячими, Алекс? А до этого мы купанием в проруби занимались? О господи, как болит все тело!

— Алекс шагнул навстречу и прижал ее к себе.

— Так лучше?

— Гораздо. Когда ты прикасаешься, боль отступает. Почему?

— Просто во время разгара женщины ощущают боль без контакта. Именно поэтому не могут оставаться без партнера. Наша природа побеспокоилась о том, что бы мы размножались, видишь ли. Наши женщины очень независимы и своевольны и разгар единственное время, когда она готовы подчиняться, мужчине и в такие моменты чаще всего и создаются пары. А пахнешь ты просто умопомрачительно. Если я раньше сильно хотел тебя, то сейчас я просто зверею. Но пока я окончательно не потерял, разум хочу, обсудить с тобой две вещи.

Марго не в силах держать себя в руках стала целовать мощную грудь Алекса, поднимаясь к шее, заставляя его тело дрожать и вырывая из груди хриплые стоны — Остановись на секунду, родная. У меня и так уже вся кровь мозг покинула. О блин! Маааарго дай мне секунду, пожалуйста. Это важно для меня… для нас обоих. Дело в том, что теперь с наступлением разгара ты можешь забеременеть и встает вопрос, хочешь ли ты этого или мы будем предохраняться?

— Ты говоришь, так как будто к тебе это не имеет отношения…

— Ты опять все неверно поняла. Для меня этот вопрос абсолютно ясен — я хочу наших общих детей, но решать только тебе.

— Алекс, я не могу сейчас думать адекватно. Черт у нас самый замечательный секс, который я даже представить себе не могла, но дети это слишком серьезно… Мы едва знакомы! Мы не знаем, что будет когда все это сумашедствие схлынет… Может мы, не захотим, больше видеть друг друга.

Алекс почувствовал, как в груди растет ледяной ком боли.

С трудом себя, сдерживая он отвернулся от Марго, сжимая кулаки, пытаясь скрыть гримасу боли.

— Говори только за себя родная. Для меня все давно решено. Марго со стоном прижалась к его спине. Алекса разрывали противоречивые чувства. От прикосновений Марго его тело буквально парило, но от ее слов тяжесть давила на плечи, сгибая в земле.

— Ну, я думаю, что задавать вопрос о парной метке тем более не стоит.

— Если ты мне все объяснишь, обещаю подумать. промурлыкала Марго продолжая атаковать руками и губами его тело.

— Объяснять в принципе нечего. О, Марго, ты убиваешь меня, я разум теряю не смотря на раздражение кожа Алекса плавилась под ее прикосновениями. Мы — в смысле я и мой волк — хотим видеть тебя в качестве постоянной пары, по-другому можно сказать жены. Навсегда.

— Алекс я прошу тебя, давай все не усложнять…

— Не усложнять!? — неожиданно для самого себя рявкнул, Алекс. Рита отшатнулась от его тела. Обернувшись, он с болью увидел страх в ее глазах, но опять не смог остановится.

— Значит для постели я достаточно хорош, а для того что бы создать семью и родить детей не слишком подхожу? Так получается?

Рита отступила от него, ещё дальше и ему показалось, что её глаза подёрнулись льдом. Но остановиться уже не мог — Альфа волк внутри бесился от отказа.

— Ты не понимаешь, Алекс… Я не могу пройти через это. Все ведь так хорошо было.