Страсть на верхнем этаже

Глава 1. Вишневый мармелад

Пятница заканчивалась так же паршиво, как и началась — утром Алиса снова опоздала, влетела в лифт и встретилась с ледяным взглядом Александра Дмитриевича, который, кажется, существовал в каком-то другом измерении, где не бывает утра без идеально выглаженной рубашки и свежего парфюма с нотками кофе.

Теперь, в половине девятого вечера, когда офис давно опустел, она сидела за своим столом и тупо смотрела в монитор, где мигал курсор в самом начале отчета по вишневому мармеладу, который каждый раз был недостаточно кислый.

Все ушли, и это было прекрасно. Алиса наконец выдохнула, вытащила из ушей один наушник, потом второй, убедилась, что в отделе разработки действительно ни души, и позволила себе расслабиться. Когда на тебя никто не смотрит, можно перестать изображать ответственного сотрудника и просто доделать эту гребаный отчет под хорошую музыку, поэтому она включила плейлист погромче. Заиграло что-то ритмичное, и ноги сами начали пританцовывать под столом, а потом и бедра включились в этот несанкционированный танец, и она даже замурлыкала себе под нос, перекладывая бумаги и собирая рассыпанные по всему столу образцы мармелада, которые в течение дня растащили все кому не лень, потому что ее стол был единственным местом в офисе, где всегда можно было стянуть конфетку и никто бы не заметил.

Алиса встала, чтобы навести порядок перед уходом, и заодно поправила юбку, которая за день успела немного задраться, одернула черную блузку, заправила выбившиеся пряди обратно в пучок, но пучок за день так устал держать всю эту рыжую массу, что она просто махнула рукой, вытащила резинку и тряхнула головой, позволяя волосам упасть на плечи тяжелой волной. Это было такое блаженство — чувствовать, как они рассыпаются по спине, освобождаясь от душащего захвата, что она даже зажмурилась на секунду и снова покачала головой в такт музыке, представляя, что она не в душном офисе, а где-нибудь на концерте или хотя бы в баре с подружками.

Реальность вернулась быстро, потому что, открыв глаза и обернувшись к шкафу, чтобы достать сумку, она краем глаза уловила движение в дверном проеме.

Алиса замерла, и сердце ее сначала остановилось, а потом рухнуло куда-то вниз в пятки.

В дверях стоял Александр Дмитриевич.

Она не знала, сколько он уже здесь стоит, но судя по тому, как он сложил руки на груди, прислонившись плечом к косяку, и как спокойно и внимательно наблюдал за ней, времени прошло достаточно, чтобы увидеть весь ее дурацкий танец, все ее кривляния перед шкафом и, возможно, даже то, как она трясла головой, распуская волосы, словно героиня какого-нибудь дешевого клипа, а не серьезный технолог пищевого производства.

Но дело было даже не в том, что он застал ее за этим на работе, а в том, как он выглядел, потому что Александр Дмитриевич впервые за все время ее работы предстал перед ней не в безупречном костюме, а живым человеком, и от этого зрелища у Алисы пересохло во рту.

Рукава его белой рубашки были закатаны до локтей, открывая предплечья с рельефными мышцами, которые обычно скрывались под строгим пиджаком, и эти мышцы двигались под кожей, когда он менял позу, очки были сняты и висели на пальце. Вечно зачесанные назад черные волосы слегка растрепались. Она увидела, что на самом деле они вьются, мягкими волнами спадают на лоб, делая его моложе и самое страшное и прекрасное одновременно — она успела заметить улыбку, с которой он за ней наблюдал.

Стоило их взглядам встретиться, как улыбка исчезла, будто ее и не было вовсе, и лицо снова стало непроницаемой маской, только желваки на скулах заходили сильнее обычного.

— Вы закончили отчет? — спросил он, и голос его прозвучал в пустом офисе слишком громко, отчего она немного вздрогнула.

Алиса кивнула, потому что говорить в этот момент она не могла совершенно, схватила со стола распечатанные листы, которые только что разбирала, и, чувствуя, как волосы развеваются за спиной, пошла к нему на ватных ногах, не понимая, к чему такая срочность, если отчет нужно было сдать только в понедельник. В пятницу вечером нормальные начальники думают о семье или хотя бы об ужине, а не торчат в офисе и не ловят подчиненных за дурацкими танцами.

Он протянул руку, чтобы забрать бумаги, и когда его пальцы коснулись ее пальцев, Алиса физически почувствовала, как по коже побежали мурашки, словно через это мимолетное прикосновение прошел слабый разряд тока, и она замерла, боясь пошевелиться. Ей стало страшно, что он заметит, как дрожит ее рука и как бешено колотится ее сердце.

Александр Дмитриевич взял листы и углубился в чтение. Она стояла перед ним как провинившаяся школьница, не зная, можно ли ей уйти, нужно ли ждать, должна ли она что-то объяснять про этот дурацкий вишневый мармелад, который никак не хотел стать кислющим.

Тишина затягивалась и Алиса уже не выдержала, набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:

— Я могу идти домой?

Он поднял глаза от бумаг и посмотрел на нее. Взгляд изучающий, медленный, он прошелся по ее лицу, задержался на губах, которые она тут же инстинктивно облизала, потому что они пересохли от волнения, потом опустился ниже, на шею, на ключицы, виднеющиеся в вырезе блузки, и наконец остановился на волосах, на этих дурацких распущенных рыжих волосах, которые сейчас, наверное, делали ее похожей на дикую львицу, только что вышедшую из саванны, а не на офисного сотрудника.

Алиса сглотнула, когда увидела, как он медленно облизывает верхнюю губу, едва заметно, почти неуловимо, но она это заметила, потому что смотрела на него не отрываясь. Внутри у нее все сжалось от какого-то незнакомого раньше чувства.

Он кивнул, но не сказал ничего. Она уже собралась развернуться и бежать со всех ног к лифту, на улицу, домой, подальше от этого человека, от его вьющихся волос и изучающего взгляда, как вдруг он заговорил снова.

— Я подвезу вас, — сказал начальник. — Время уже позднее.

— Нет-нет, спасибо, я вызову такси, — замотала она головой слишком поспешно и попятилась назад, натыкаясь спиной на чей-то стол. — Правда, не стоит беспокоиться.

Она не договорила, потому что он сделал шаг вперед, и расстояние между ними сократилось до опасного, а потом его пальцы обхватили ее запястье и она почувствовала жар его ладони на своей коже, и этот жар обжег сильнее, чем если бы это был открытый огонь.

Александр Дмитриевич молча развернулся и потянул ее за собой, не спрашивая разрешения и ведя к выходу. Алиса шла за ним как загипнотизированная, глядя на его широкую спину, на то, как играют мышцы под рубашкой.