Розали Эш Свадьба колдуньи

Глава 1

Первое письмо пришло в понедельник утром, когда Верити завтракала. Отложив тосты с имбирным повидлом, она взяла конверт, и сердце у нее екнуло: штемпель Флориды! А Люк всегда играет в поло во Флориде… Письмо могло быть только от него. Она задумчиво смотрела на адрес, написанный сочными черными чернилами на голубом конверте.

Странно. Люк никогда не писал ей писем. На прошлой неделе они говорили по телефону, но это был обычный короткий деловой разговор о том, что какие-то его друзья ищут фирму по обслуживанию банкетов, им надо отметить восемнадцатилетие племянницы. Люк тогда не очень-то вдавался в подробности. Может, именно поэтому и решил написать письмо — сообщить дополнительную информацию?..

Хватит гадать, в конце концов решила она и вскрыла конверт. Преодолевая внезапную дрожь в руках, вытащила голубой листочек авиапочты и принялась разбираться в крупных, выведенных черными чернилами каракулях. Услышав ее удивленный возглас, Сара выскочила из ванной.

— Что случилось? Плохие новости?

Верити с широко раскрытыми от удивления глазами медленно покачала головой.

— Нет, ничего… просто удивительно… Люк, видимо, сошел с ума. Совсем того. Даже не понимаю…

С нетерпеливым вздохом Сара принялась читать через плечо Верити.

— «…двухнедельный рабочий отпуск в Доминиканской Республике, все расходы оплачены…» — читала она вслух, и в голосе у нее слышалось сомнение. — «Рабочий» отпуск? Ничего себе! А Доминиканская Республика — это где?

— Бог ее знает! — неуверенно рассмеялась Верити, откидывая с лица густые волосы золотисто-орехового цвета. — Где-то в Карибском море, если не ошибаюсь. С Люком, наверное, случился солнечный удар или еще чего похуже!

— А если это шутка? — нахмурившись, спросила Сара, опять заглядывая в письмо через плечо Верити. — Правда, с юмором у него как-то не очень, тебе не кажется?

Верити еще раз прочитала письмо, написанное в обычном деловом стиле: кратко и несколько туманно. Подробности она узнает позже. Ей следует сделать прививки от малярии, брюшного тифа и гепатита. И как можно быстрее, потому что билет заказан на ближайшую пятницу, 10 апреля. Гостиница тоже заказана. Люк выражал уверенность в том, что пару недель Сара вполне без нее обойдется. Поскольку его друзья ищут опытного человека для проведения званых вечеров на загородной вилле, Верити предоставляется прекрасная возможность совместить в течение двух недель приятное с полезным: курорт и выгодную работу.

— На шутку что-то не похоже, — радостно заключила Сара, вглядываясь в выражение светло-карих глаз подруги.

— Не похоже?..

Выдержав паузу, Сара лукаво взглянула на смущенную Верити.

— Дорогая, у тебя такое выражение, будто ты только что получила счет за газ, а не сказочное предложение от нашего покровителя и благодетеля отпуск на побережье Карибского моря! Будь у меня дружок, как этот Люк Гарсия, я бы кружилась от радости по всей квартире!

— Вот-вот, Сара… Что-то он уж слишком к нам добр и слишком уж о нас печется после смерти Эдварда. А ведь мы никогда не были друзьями! Мы едва знакомы…

Однако в душе она признавала, что напряженность в их отношениях с Люком шла от нее самой. Верити даже передернуло от горького воспоминания. После их первой встречи, так плохо закончившейся и нанесшей ей душевную травму, она избегала всяких личных контактов с Люком Гарсией. Он же, напротив, казалось, делал все, чтобы ей в этом помешать: используя свои многочисленные связи, то и дело рекомендовал ее фирму богатым клиентам.

Вспомнив решительное, смуглое лицо Люка с ярко-синими глазами, Верити помрачнела. Ее раздражало, что память с такой цепкостью хранит образ почти незнакомого ей человека, которого к тому же ей вовсе не хотелось больше видеть. Но еще больше раздражало то, что всякое воспоминание об этом супермене вызывало в ней дрожь, она чувствовала, как по позвоночнику начинают бегать мурашки. В ней проснулись злость и самолюбие, и, стиснув зубы, она попыталась взять себя в руки.

— С чего это он вдруг? — продолжала она, как бы оправдываясь. — Неужели в Доминиканской Республике не хватает фирм по обслуживанию банкетов?

— А может, он не настолько хорошо их знает, чтобы рекомендовать, — резонно возразила Сара, весело тряхнув белой челкой.

В душе Верити разыгралась такая буря, что она почувствовала себя больной, совсем разбитой. Что делать? Целый год она принимала его помощь, от которой, кстати, почти невозможно было отказаться, но это одно дело, а теперь — совсем другое. К тому же все настолько неожиданно… Правда, речь здесь идет о деловом предложении. Ведь если честно, их фирма пошла в гору только благодаря Люку Гарсии: он рекомендовал их всем своим знакомым, и это значительно расширило круг их клиентов. Какое она имеет право сердиться на него? Ведь за последние двенадцать месяцев он только и делает, что пытается наладить с ней отношения.

Вздохнув, Верити невидящим взглядом уставилась в окно. Просто я ему не доверяю, уныло призналась она себе. А все из-за той первой встречи, почти год назад.

Он должен был стать шафером на их с Эдвардом свадьбе. Но через неделю после того, как их представили друг другу, Эдвард свернул себе шею во время игры в поло, на полном скаку упав с лошади.

Верити даже поморщилась от непрошеных воспоминаний. Нет, никогда ей не забыть тот страшный день, когда Эдвард погиб у нее на глазах. Но точно так же не забыть ей и первой встречи с Люком…

Всякое воспоминание о той встрече с другом Эдварда, с его «идеалом», вызывало в ней странное ощущение. Оно до сих пор было настолько живым, что казалось, будто она еще чувствует на своей коже горячее мартовское солнце Флориды, вдыхает запах конского пота, адреналина и дорогих духов — неизменных атрибутов поло, где бы ни проходили соревнования.

Вообще-то она не так уж часто бывала на таких состязаниях. Беспечно порхать с одного раута на другой — это для нее недоступная роскошь, ведь на жизнь она зарабатывает себе сама. Подобные мероприятия она посещает лишь по долгу службы, а работать приходится даже по праздникам. Они познакомились с Эдвардом, когда ей было всего девятнадцать, на загородной вилле в Валь-д'Изэр, где она набиралась ценнейшего опыта по обслуживанию званых вечеров. Эдвард, который, помимо поло, увлекался еще и горными лыжами, привез туда большую компанию своих друзей.

Превыше всего Верити ценила свою независимость и поэтому согласилась поехать с ним на состязания во Флориду только в марте прошлого года, после того как поработала поваром еще в одном доме, по рекомендации родителей Эдварда. В тот период она усиленно налаживала собственный бизнес, что давалось ей с большим трудом. Как говорится, дело не в том, что ты знаешь, а в том, кто тебя знает. Ей пришлось смириться с этим в напряженной борьбе с многочисленными конкурентками, обладавшими более полезными знакомствами. Девушке, окончившей монастырскую школу в провинции, трудно было соперничать с выпускницами престижных швейцарских пансионов, имеющими родственников как раз там, где нужно.

Верити смотрела на все это с философским спокойствием, рассчитывая только на свои способности. Она не искала богатых клиентов, аристократов. Все, чего она добивалась на первом этапе, так это репутации способной кулинарки…

В тот мартовский день по окончании матча, когда игроки, запыленные и довольные победой, покидали поле, к ней подошел Эдвард. Его светлые волосы золотились в лучах солнца, а глаза светились радостью — ей всегда это в нем нравилось. Стараясь скрыть благоговение насмешливым тоном, он представил ей Люка.

Верити и раньше доводилось слышать об этом выдающемся спортсмене, и в течение всей игры она так и не смогла, как ни старалась, оторвать от него глаз. Даже на расстоянии она чувствовала его поистине магнетическое притяжение. Несколько резковатая, но в высшей степени эффективная игра этого южноамериканского спонсора команды и ее главного бомбардира просто гипнотизировала ее.

А поймав на себе взгляд его прищуренных блестящих синих глаз, контрастирующих со смуглой кожей, она поняла, что никогда его не забудет. Верити до сих пор в мельчайших подробностях помнила, как он спрыгнул на землю с потного гнедого рысака: запыленные белые бриджи, белые перчатки, голубая куртка для поло, голубая шапочка, высокие коричневые ботинки, наколенники, ремешки, шпоры… все, даже самые незначительные детали так и врезались в ее память.

Она стояла перед ним как завороженная — легкий ветерок раздувал подол ее шелкового в цветочек платья, играл выбившимися прядями, — безуспешно пытаясь вырваться из водоворота его синих глаз и выдавить из себя вежливую и безмятежную улыбку.

Ее ладошка потонула в смуглой руке Люка, а тот мягко и осторожно встряхнул ее в приветствии и задержал на секунду дольше, чем предписывалось правилами приличия. Как бы почувствовав ее состояние, он прибег к своему главному козырю — бессловесному телесному языку, чтобы поближе с ней познакомиться.

Он сразу показался ей до неприличия привлекательным, причем не только ей, холодно подумала она. Со всех сторон женские глаза так и впивались в Люка Гарсию. Позже, когда они втроем стояли на террасе около бара, женщины, как пчелы вокруг банки с медом, толпами кружили вокруг них. Верити со смехом сказала об этом Эдварду, и тот кивнул, криво усмехнувшись.

— Женщины любят Люка, и Люк любит женщин, — сказал он, быстро привлекая ее к себе и по-хозяйски целуя в губы. — Я — совсем другое дело. Для меня существует только одна женщина…

Но в голосе его она все-таки услышала нотку восхищения. Верити это даже возмутило. Позже, в клубе, они с Люком почему-то остались одни на освещенной лунным светом террасе, и тогда она испытала такое унижение, что до сих пор стыдно вспомнить…

— Верити! Очнись, дорогая! Ты меня слышишь?

Сара была само терпение.

— Извини, что ты сказала?..

— Я говорю. Люк придумал все это, чтобы хоть как-то отвлечь тебя от воспоминаний, — медленно произнесла Сара, как мать, уговаривающая малое дитя. — Ну и что из того, что он бабник? Он достаточно тонкий человек и вполне может понять, как ты себя чувствуешь спустя почти год после смерти Эдварда.

— Но зайти так далеко? — засомневалась Верити, все еще продолжая в замешательстве разглядывать письмо. Сара попала в самую точку. По правде говоря, подавленной она себя вовсе не чувствовала… Нет, скорее виноватой. А началось все со смерти Эдварда. Временами, когда ей было особенно плохо, Верити начинало казаться: смерть Эдварда была каким-то чудовищно жестоким наказанием за то, что она так и не набралась мужества сказать себе правду о своих чувствах.

Что же касается Люка Гарсии, то он действовал на нее так, что ей становилось невыносимо стыдно, и она не находила сил заставить себя понять, в чем тут дело…

— За последние двенадцать месяцев благодаря Люку дела фирмы пошли резко в гору — на целых триста процентов! — выпалила она с совершенно неуместным возмущением. — Теперь мне с ним до конца жизни не расквитаться!

Сара насмешливо приподняла брови.

— Значит ли это, что ты собираешься отказаться от такого чудесного предложения совместить отдых с выгодной работой? Да ты что, Верити, дорогая?

Верити запустила пальцы в волосы и рассеянно поднесла ноготь большого пальца к зубам, но, вспомнив о зароке, данном самой себе на Новый год, решительно сунула руку в карман бежевого купального халата.

— Не знаю, и все тут… Не знаю, что и думать. Зачем ему все это?

— Да что гадать? — в голосе Сары уже чувствовалось раздражение. — Может, он решил преподнести тебе сюрприз! Ведь одиннадцатого у тебя день рождения, не забыла? Раз уж он платит, то я бы на твоем месте даже и не думала, а попыталась бы получить максимум удовольствия!

— Не могу, ну как я брошу все на тебя? Это несправедливо.

— Глупости. «Верити Лейси Кейтеринг» — это твоя идея. Именно ты начала дело, за что и заслуживаешь всяческого поощрения. Что справедливо — то справедливо.

— Да, но…

— Никаких «но»! Ведь мы партнеры, так? Я тоже возьму отпуск. Где-нибудь в конце года и, если позволят финансы, съезжу к брату в Австралию, посмотреть на его ребеночка. Как ты только что признала, мы многим обязаны Люку, так что, если уж говорить начистоту, сейчас вовсе не время сводить с ним счеты. Ты со мной согласна?

— Сара, не будь так меркантильна, — усмехнулась Верити, пытаясь скрыть внутреннюю дрожь. На что это намекает Сара? Что Люк расстроит их дело, если она откажется плясать под его дудку? Да нет, все это глупые домыслы, мелодрама…

— Я не меркантильна, а практична, — возразила Сара с довольным выражением, наливая себе еще одну чашку кофе. — Люк завалил нас работой, и дела наши идут прекрасно, а прибыль растет. Я наконец-то увидела свет в конце длинного темного тоннеля, и не надо меня убеждать, что ты его не видишь!

— Это верно, но…

— Как ни верти, отказывать ему нельзя. Принимая во внимание его связи в самых высших слоях общества, ты должна лететь к нему с закрытыми глазами. Надо же — две недели работы где-то под теплым солнышком!

— Ты так думаешь? — криво усмехнулась Верити, пытаясь заглушить опасения. Люк Гарсия, видимо, действительно обладает способностью подчинять всех своей воле. Но почему тогда ее так и подмывает убежать от него куда-нибудь подальше и спрятаться?

— Не думаю, а знаю, — заявила Сара с радостной улыбкой. — Я просто умираю от зависти, Верити, но вынуждена признать, что последний год был у тебя просто ужасным, дорогая. Ты заслуживаешь передышки. Только поменьше купайся в море и не очень-то загорай, а то я от зависти лопну.

Верити, совершенно запутавшись в своих чувствах, тупо глядела на письмо. Две недели на побережье Карибского моря! Ей даже палец о палец не пришлось ударить, и все на высшем уровне… Это вообще характерно для Люка Гарсии. Так что же делать? Подавить гордыню и забыть, похоронить прошлое? Потрафить своему самолюбию? А как же: сам Люк Гарсия о ней заботится! А может, вежливо поблагодарить и отказаться? Мол, у нее много работы в Англии и она не может оставить Сару одну…

Билет заказан на пятницу, десятое число, то есть вылет через десять дней. Даже если она решится, то успеет ли подготовить все до отъезда? Собрать вещи, получить билет, оформить паспорт, сделать прививки…

— Подробности будут сообщены позже, — прочитала она вслух. И добавила, как бы разговаривая сама с собой: — По всей видимости, речь вдет о билетах. И о точном адресе. А что, если он задумал какое-то загадочное путешествие?

— Сомневаюсь, — рассмеялась Сара, с нежностью глядя на совершенно сбитую с толку подругу. — Верити, дорогая, ну не будь ты такой растерянной маленькой девочкой! Тебе только и нужно, что отправиться к доктору и сделать прививки, накупить на распродаже кучу смешных летних платьев, забрать билеты и сесть в самолет. Люк ведь не требует, чтобы ты пересекала Атлантику, сидя в ванне или что-то в этом роде. Ну, успокойся, ладно…

Верити положила письмо и, вздохнув, отправилась в ванную. Сара — настоящая подруга, со школьных лет они все время вместе. А с тех пор, как стали партнерами и совладелицами просторного офиса в викторианском стиле в Уимблдоне, дружба их стала еще крепче. Но даже Саре она не могла рассказать, что произошло между ней и Люком Гарсией год назад, — воспоминания о том случае до сих пор повергали ее в уныние.

Она все же обернулась и благодарно улыбнулась, как никогда высоко ценя неподражаемый оптимизм своей подруги.

— Спасибо, Сара… надо будет все хорошенько обдумать. Я вовсе не уверена, что эта затея столь уж хороша…

Мысли о предложении Люка не шли у нее из головы целый день, даже когда она приехала в Найтсбридж — превратить обеденную залу в стиле эпохи Регентства, открытую всем сквознякам, в сказочный чертог для торжественного ужина. Ей нравилась ее работа. В этом смысле она считала себя вполне счастливой. Но сегодня даже любимое занятие не могло отвлечь ее от письма Люка.

Наконец после долгих хлопот она критическим взглядом осмотрела результаты своего труда. Заказчик дает обед на двадцать персон, и уже через несколько часов стол будет ломиться от богатых яств и дорогих вин, а комната наполнится приглушенными разговорами и позвякиванием серебра по фарфору. Верити залюбовалась кремовыми ароматическими свечами в серебряных канделябрах, украшавших стены. Ей так хотелось зажечь свечи прямо сейчас! Зимой это составляло одно из ее маленьких удовольствий, вроде символического поклонения богам света, тепла и продолжения жизни.

Мартовский вечер был уныл, на деревьях ни одного листочка, и, несмотря на быстрое приближение весны, вид из окна был удручающе серым. Дул ледяной ветер, было очень холодно. И ей представилось голубое небо над Карибским морем, раскачивающиеся зеленые пальмы и горячее яркое солнце… Однако, поправляя тонкими пальцами розовый бутон в серебряной вазе, она опять задала себе вопрос о степени своей зависимости от Люка Гарсии.

Может быть, Сара и права. Какие у нее основания для подобного недоверия? Просто смешно отказываться от двух недель на курорте только потому, что когда-то давно ее идиотский, запрятанный в глубине души страх перед собственными чувствами доставил ей огорчение. В конце концов, они вращаются в совершенно разных мирах. Жизнь Люка проходит в постоянных путешествиях и любовных похождениях, регулярно освещаемых бульварными газетенками. Так что же страшного, если на какой-то короткий миг их пути еще один раз пересекутся?

Да его там просто не будет! — вдруг дошло до нее. Люк — профессиональный игрок в поло. И, скорее всего, в это время года он будет где-нибудь во Флориде или Аргентине, куда — как ей казалось — стремятся все любители поло. Вероятнее всего, их общение будет сведено к нескольким телефонным инструкциям со стороны Люка…


На следующий день она нашла в почтовом ящике толстый конверт с билетом, багажными квитанциями, страховыми полисами и тому подобным. Приглашение обретало конкретные формы. К тому же она хорошо выспалась, и перспективы не представлялись ей такими мрачными. Теперь она с удовольствием предвкушала романтическое путешествие: две недели на солнце, вдали от давящего серого неба Англии, плюс прибыльная работа.

Ко всему прочему у нее появлялась возможность дать Люку понять, что она здорово повзрослела и набралась уверенности в себе. Надо будет только показать ему, что он для нее ничего не значит, да никогда и не значил и значить не будет. Конечно же, отказываться от такого приглашения было бы просто глупо!

Словно очнувшись от спячки, Верити развила бешеную активность, собирая вещи, готовя разные блюда, которые можно было хранить в холодильнике, чтобы облегчить участь Сары в течение этих двух недель. К тому же надо было сделать десяток звонков и заполнить массу бланков и счетов. Но каким-то чудом за день до отлета все дела были переделаны, и она с помощью Сары стала укладывать в чемодан свои новые тропические наряды.

— Это желтое бикини просто прелесть! — одобрительно сказала Сара.

— Еще бы, ведь это ты заставила меня все это купить! — усмехнулась Верити, укладывая тонюсенькие полоски материи под белые бермуды. — Слава Богу, что тебя там не будет и никто меня не сможет заставить это носить!

— Я настаиваю на фотодокументах! — твердо заявила Сара, рассматривая полупрозрачное, разукрашенное золотыми и чайными розами вечернее платье до колен с низким лифом, поддерживаемым золотыми бретельками.

— Какое платье! Твой цвет, как раз для твоего будущего загара. И так подходит к тем золотистым кожаным штучкам с ремешками.

«Штучками» она назвала открытые босоножки на тонких каблучках.

— Вряд ли они подойдут для одиноких ночных прогулок по пляжу, — заметила Верити.

— Верно, зато они идеальны для танцев под бархатным южным небом с каким-нибудь сногсшибательным высоким и смуглым незнакомцем!

— Дай мне отдохнуть от любовных похождений, Сара! — со смехом воскликнула Верити. — Не забывай, что я еду работать!

— Но не все же время ты будешь работать! К тому же этот бесподобный Люк Гарсия будет, наверное, где-то рядом.

— Да перестань ты! Он ведь играет в поло. Скорее всего, он будет очень далеко оттуда и ограничится одной-двумя инструкциями по телефону. Что касается работы, то я собираюсь окупить свое проживание. Я вовсе не хочу быть обязанной Люку, мне не нужна его благотворительность!

Верити уложила в чемодан последние вещи — облегающую длинную хлопковую юбку и подходящую к ней просторную блузку.

— Ты уверена, что справишься?

— Опять?! — Сара быстро ее обняла. — Еще одни вопрос, и я сочту это за оскорбление. Желаю тебе прекрасно провести время…

— Боже, Сара! — вдруг вспомнила Верити. — Ведь завтра вечером у меня встреча с Эллиотом! Как это я забыла?

При упоминании об Эллиоте Сара стихла и слегка порозовела.

— Ну, это не смертельно, — произнесла она с наигранным равнодушием. — Ты же сама говорила, что между вами ничего нет…

— Верно, мы просто друзья! — торопливо пробормотала Верити. — То есть он мне нравится, это правда, но не больше того. Я уверена, что влюблен он в кого-то другого, просто пока не отдает себе в этом отчета!

Тень набежала на зеленые глаза Сары, и густая краска залила ее нежное личико. Верити от досады прикусила ноготь большого пальца, ругая себя за собственную несообразительность: при упоминании об Эллиоте Сара сразу ушла в себя. Такое уже случалось и раньше.

Эллиот был братом одного из их постоянных клиентов — белокурый, самонадеянный и невероятно богатый бизнесмен из какой-то фьючерсной компании в Сити, в которого Сара безнадежно влюбилось с первого взгляда. Что же касается самого Эллиота, то он упрямо преследовал Верити, хотя она с самого начала ясно дала ему понять, что он ее вовсе не интересует. Верити делала все, хотя и очень осторожно, чтобы сблизить его с Сарой, но в результате, как назло, оказалась только еще сильнее с ним связана. Он так ей докучал, что в конце концов она приняла его приглашение на ужин, решив поставить точку над «i»: открытым текстом сказать, что он выбрал не тот объект, и дать понять, что ее подруга питает к нему определенные чувства…

— Просто терпеть не могу подводить кого бы то ни было, вот и все… — несколько неуклюже закончила Верити.

— Хочешь, я ему позвоню?

Подавив улыбку, Верити энергично закивала.

— Позвонишь, Сара, дорогая? Это не будет выглядеть очень уж невежливо с моей стороны, как ты думаешь?

— Я буду само благоразумие, — тихо пообещала Сара, отворачиваясь, но Верити успела заметить нетерпеливый блеск ее глаз.


На следующий день, ловя такси, проходя формальности в аэропорту и садясь в самолет, Верити все думала: ну как же сблизить Сару и Эллиота? Надо сделать все возможное. Только круглый идиот не заметит явного обожания, с каким Сара смотрит на него…

Однако у нее порой возникало ощущение, что и с ней самой кто-то проделывает то же самое: очень осторожно, самым приятным, самым заботливым образом направляет ее жизнь. Она чувствовала себя точно слетевший с ветки листок, кружащийся в воздухе по воле ветра-судьбы.

Внутренний голос шептал ей: успокойся, расслабься. Две недели на курорте помогут восстановить обычное равновесие духа и хорошее настроение. Ослабить самоконтроль временами бывает совершенно необходимо. Жаль только, что у такого восхитительного путешествия есть какие-то тайные пружины.

Откинувшись на спинку кресла в салоне самолета компании «Пан-Америкэн», совершавшего девятичасовой перелет из Лондона в Майами, Верити принялась за только что купленный в аэропорту исторический роман, потом немного вздремнула. А проснувшись, стала мечтать о том, как откроет новые, экзотические рецепты. В Доминиканской Республике, должно быть, в избытке любые экзотические фрукты и овощи… Ей не терпелось поскорее пройтись по южному базару и поэкспериментировать с местными блюдами. Если повезет, то уже через две недели она привезет с собой в Англию новый, карибский репертуар…

Но вот рейс кончился. Из-за разницы во времени в Майами был уже полдень. Когда же она прилетела в Доминиканскую Республику, там было около десяти вечера.

Пройдя наконец таможенный досмотр, уставшая, разгоряченная, в прилипающем к ногам платье спортивного покроя, она направилась к стоянке такси, с трудом волоча тяжелый кожаный чемодан. И вдруг остановилась как вкопанная, увидев высокого мускулистого мужчину возле открытого черного «джипа».

— Люк! — воскликнула она, не веря своим глазам.

В последние дни у нее было столько хлопот, что она даже не успела подготовить себя к возможной встрече с Люком Гарсией. И надо же было ему заявиться в аэропорт собственной персоной! Он был в выцветших джинсовых бермудах и белой рубашке с коротким рукавом и настолько спокоен и невозмутим, что она разволновалась больше, чем ожидала.

— Такое впечатление, что ты увидела привидение, — сказал он с усмешкой, отходя от машины и принимая у нее чемодан.

— Просто я не думала тебя тут встретить… то есть я думала, что ты играешь в поло!

— Я и в самом деле должен быть сейчас в Аргентине, — равнодушно сказал он. — Но решил взять небольшой тайм-аут по дороге из Флориды.

Наэлектризованный блеск его синих глаз, как и прежде, скрывал от нее, что он думает на самом деле, и в то же время без труда разрушал ее самообладание.

— Хотел удостовериться, что ты прилетела! — добавил он с едва заметной ухмылкой, убирая чемодан в машину.

Чувствуя, что взгляд этих синих глаз отзывается в каждой клеточке ее тела, Верити вдруг совсем забыла, что ей двадцать два, а не шестнадцать: точно под гипнозом, она смотрела на Люка так, будто видела его впервые в жизни.

И вдруг спохватилась, с трудом преодолевая магнетическое воздействие. Странное сочетание, казалось бы, несопоставимых черт его лица производило незабываемое впечатление: глубоко посаженные внимательные глаза, так и пронизывающие тебя насквозь, крупный нос с небольшой горбинкой, красивой формы рот со слегка изогнутыми губами… От носа к уголкам губ шли морщинки, придавая лицу насмешливое выражение.

Я должна поставить его на место, только поэтому я и приехала! — вспомнила Верити. Эта мысль помогла ей обуздать вышедшие было из-под контроля эмоции.

— Ты писал о банкетах… — начала она холодно. — Что, испугался, что подведу?

Отрицательно покачав головой, он открыл ей дверцу, с грациозностью пантеры обошел машину и сел за руль.

— Ты ведь настоящий профессионал. Но у тебя было очень мало времени на подготовку.

— Верно. Кстати, учти на будущее, что Карибский бассейн лежит несколько в стороне от обычной сферы моей деятельности, — добавила она с ехидной улыбкой.

— Мне показалось, что ты будешь не против сменить обстановку.

— Ты очень внимателен, — пробормотала она, лихорадочно ища другую, нейтральную тему для разговора, поскольку близость Люка в таком ограниченном пространстве, как салон автомобиля, действовала на нее просто разрушительно. — Как дела? Как поло?

— О'кей. Я все еще выигрываю. А твой бизнес?

— Прекрасно…

Машина тронулась, и она украдкой глянула на его профиль. Дорога петляла среди пальм, а в ушах свистел теплый ночной воздух, пахнущий пряностями и наполненный стрекотанием цикад.

— Твоими стараниями я теперь не только готовлю, но и сервирую и декорирую самые изысканные банкеты! — продолжала она, изо всех сил стараясь выглядеть спокойной и взрослой: надо дать ему понять, что та неопытная девчонка осталась в прошлом. — А дизайнерская часть этой работы нравится мне не меньше кулинарной…

Она замолчала, сообразив, что рассудительная речь зрелой женщины вот-вот превратится в нервный лепет.

— Но, несмотря на то, что мне очень нравится моя работа, я начинаю чувствовать себя в некоторой зависимости от вас, сеньор Гарсия! — добавила она уже несколько воинственно. — И новая работа, что ты мне здесь подыскал, вовсе не способствует обратному!

Люк бросил на нее быстрый взгляд в темноте салона.

— Почему же? — спросил он хмуро. — Я тебе подготовил довольно плотную программу. Боюсь, как бы ты с ног не сбилась.

Интересно, что он хочет этим сказать?

— Не страшно. Я свою работу люблю. А принимая во внимание расходы, на которые ты пошел, чтобы организовать мою поездку, насыщенная программа это как раз то, что нужно. У меня просто руки чешутся!.. Ну, и что же надо будет делать?

Ответил он не сразу.

— Так вот, — начал он без всякого выражения. — Завтра тебе придется сильно потрудиться у бассейна, чтобы как можно быстрее загореть. Будешь потягивать «Рон Сауэр» и пробовать разные местные mariscos[1]. В последующие несколько дней, вернее, в последующие две недели — практически то же самое с небольшими вариациями, например, ныряние с трубкой и маской у кораллового рифа… Но это уже будет зависеть от свободного времени.

Верити резко повернулась к нему, не веря своим ушам.

— А как насчет обещанных банкетов? — поинтересовалась она, стараясь говорить спокойно. — Мне, видимо, все-таки придется нарушить это идиллическое времяпрепровождение и подготовить парочку для твоих друзей?

Люк съехал с дороги и остановил машину перед входом в длинное белое здание в испанском стиле с арками. Яркий свет, вырывавшийся из окон и дверей, выхватывал из темноты живописные купы кокосовых пальм, полумесяц серебряного пляжа и тихо набегающие волны.

— Боюсь, что банкетов будет немного, — сказал он серьезно, поворачиваясь к ней, и в глазах у него заплясала насмешка. — Моим друзьям пришлось неожиданно отказаться от своих планов. Поэтому мне бы хотелось, чтобы ты подготовила только один вечер. Под конец второй недели. Совсем небольшой…

— Что?! — вырвалось у нее. — Ты вытащил меня сюда сегодня, а работа будет только через две недели? Люк, ты шутишь… — сказала она недоверчиво.

Несколько секунд он бесстрастно ее рассматривал, точно просвечивал рентгеном ее мысли.

— Вовсе нет. За последний год у тебя не было ни минуты передышки, — сказал он мягко. — Почему ты так боишься отдыха, Верити?

— Так уж случилось, что мне нравится работать! — произнесла Верити с неожиданной для себя самой резкостью. — Если ты думаешь, что я приму твою… твою благотворительность и буду разлеживаться на пляже целых две недели за твой счет… ты же шутишь, правда?

— Нет, не шучу. — В голосе Люка послышалась какая-то обеспокоившая ее неумолимость. Он выбрался из машины. — Эдвард умер почти год назад…

— Неужели ты думаешь, что я это забыла? — прервала она низким дрожащим голосом, сердито и бессильно сжимая кулаки.

— А завтра у тебя день рождения, — продолжал Люк, как бы не замечая ее состояния. — Я чувствую, что обязан Эдварду позаботиться о твоем состоянии двенадцать месяцев спустя после его смерти. Считай, что это долг чести, Верити. Желаю тебе хорошо провести эти две недели. И запиши это на мой счет.

Он замолчал. В горле у Верити пересохло, и, сглотнув, она с вызовом подняла кверху подбородок.

— Долг чести! — произнесла она раздельно и горько, чувствуя, как сердце бешено бьется у нее в груди. — Кого ты обманываешь, Люк?

— Какой мне смысл тебя обманывать? — Губы его скривились, хотя иронии в голосе не было. — Если быть откровенным, это тот минимум, что я обязан сделать для моего очень хорошего друга и для его оставшейся одной невесты, no es verdad? Не так ли?

Загрузка...