Сводный-гинеколог. Проходи, ложись (СИ)

Глава 7

Гулкая и звенящая тишина нарушается только тяжёлым дыханием Богдана. И жужжанием внутри меня, которое усиливается, чувствуя ярость этого мерзавца. Лицо Демидова — шедевр: смесь невыносимого возбуждения, обрубленного на самом пике, и чистейшей, животной злости. Он стоит, сжав кулаки, а его член всё ещё отчётливо выпирает под боксерами. Влажный от первых капель удовольствия. И нуждающийся. — Богдан... - меня начинает люто трясти от понимания. Я оборвала оргазм сводному! Всё произошло не со злости. Не из желания отомстить. Мой мозг отключился, перегруженный ощущениями. Ладонь, вжатая в его пах, вдруг перестала слушаться. Онемела, как от удара током. А током бил именно его член. Боже! Даже в боксерах член больше, чем я представляла. Твёрдый, но при этом упругий. Живой под моими пальцами. Пульсирующий. Тяжёлый и горячий, даже сквозь ткань боксеров. Чувствовала каждую толстую, набухшую вену. Это не силиконовая секс-игрушка. Это настоящая, мужская, агрессивная плоть. И от осознания того, что я касалась члена сводного брата, всё внутри меня сжалось и тут же распустилось горячей, стыдной волной. Вибратор в киске взвывает на высокой частоте. И ещё одна судорожная волна удовольствия прокатывается по телу. Испугалась? низкий, бархатный голос Богдана звучит без единой нотки прежнего хрипа. Господи, да! Я испугалась! Молодая трусливая девчонка, которая ничего не знает об удовольствии. Совершенно неопытнаяИ я испугалась этой животной власти, которую Богдан имеет над моим телом. Испугалась того, как сама хочу, чтобы он кончил. На моих глазах. От моих неуверенных прикосновенийПрямо в трусы. И я впервые увидела бы сперму, пропитавшую ткань и капающую с боксеров на пол. — Я просто... - кусаю губу и пытаюсь отвести взгляд. Но не могу. Зелёные омуты Богдана завораживает. Испугалась, какой он большой?продолжает свое сексуальное давление, делая шагвперёд. Инстинктивно откидываюсь на спинку стула. — Испугалась, что почувствовала, как хочешь его? — самодовольно скалится и натягивает штаны. — Настоящего. Не эту жужжащую подъебку. — Замолчи, — шепчу умоляюще. Есть только сдавленная дрожь. И никаких сил не остаётся сопротивляться Богдану. Лишь дрожь в коленях и оглушительное жужжание между ног, напоминающее, кто здесь на самом деле в уязвимом положении. Почему? — Демидов наклоняется, упираясь руками в подлокотники моего стула. Его лицо так близко. Ощущаю горячее дыхание брата. И вижу каждую ресничку. Ты ведь сама начала. Спросила про «бо-бо». Потрогала. А теперь делаешь вид, что ничего не было? — кончиком указательного пальца касается моего горла. Ведет по шее к вырезу кофточки. Перестань… скулю от желания и обуявшей слабости. Пытаюсь встать, но ноги ватные. И я делаю неловкий рывок, чтобы проскользнуть под рукой Богдана. Но спотыкаюсь и почти падаю. Демидов ловит меня легко, почти не прилагая усилий. Вминается пальцами в мои бока и разворачивает, прижимая спиной к стене. Плотно. Без возможности пошевелиться. — Никуда ты не пойдёшь, — говорит тихо и почти ласково. Мощными бедрами вжимается в меня, и я чувствую конкретный стояк сводного. — Пока не закончим приём, — и большим пальцем проводит по моей нижней губе, заставляяеё дрогнуть. — Ты вся мокрая, — шепчет влажно. Его взгляд падает на мою грудь. — И не толькотам, внизу. Смотри. Послушно опускаю взгляд. И замираю. Тонкая ткань моей кофточки прилипает к коже из-за пота. И под ней отчётливо видны очертания моих твёрдых, напряжённых сосков, выступающих бугорками. От стыда и возбуждения у меня темнеет в глазах. Чувствительные, да? — плавно и не спеша обводит мои напряженные соскиПо спине пробегает судорожная дрожь. Закусываю губу, чтобы не застонать. От простого прикосновения? — говнюк хмылится и плотно сжимает мой бедный сосочек. — Или от того, что внутри тебя всё ещё мечется игрушка? — распихивает коленом мои ноги и давит на промежность. Вздергиваюсь и ползу по стене, едва ощущая, что бесстыдно трусь киской о колено брата. Он сейчас вибрирует? Отвечай. — Д-да... - выдыхаю, не в силах солгать. Вибрирует! И каждый жужжащий импульс игрушки отдаётся эхом в мои набухшие, болезненно-чувствительные соски. А тебе нравится, — жестко констатирует. — Твои трусики настолько промокли, что влагой пропитали мои штаны, — задирает юбку и демонстрирует мокрое пятно на ткани. — Боже... - испускаю стон, а Богдан вырисовывает медленные круги по ареоле. Надавливает и теребит сосок. Ощущение невыносимое. Унизительное. Невероятно возбуждающее. — Тебе нравится эта смесь. Боль от застрявшей игрушки. Стыд. И то, как я тебя трогаю. Верно, девочка? — ласковый тон сводного захлестывает волной. Я не могу ответить. Могу только часто-часто дышать. И смотреть, как его глаза темнеют, наблюдая за тем, как мой сосок становится ещё твёрже от ласк. Вибратор внутри снова меняет режим. Переходит на долгую, низкую волну. Проклятая игрушка заставляет меня выгнуться… Верно, — сам отвечает на свой вопрос, и его губы растягиваются в улыбке, в которой нет ничего доброго. Только похоть и торжество. — А теперь скажи мне, сестрёнка, чего ты на самом деле хочешь? Чтобы я вытащил вибратор? Или чтобы заменил его? — жмется губами к ушку и совращает сладко. — Своим членом.