Сюрприз для отца-одиночки

Глава 13

ТЕО

Я возвращаюсь домой, ощущая себя четырнадцатилетним мальчиком, пробирающимся в родительский дом после того, как улизнул. Лазание и прыжки через забор, чтобы вернуться, определенно способствовали этому ощущению.

Бл*.

Это было слишком хорошо. Слишком чертовски хорошо, чтобы чувствовать себя плохо из-за того, что мы сделали. Я никогда не чувствовал такого мощного освобождения. И я едва начал с ней общаться.

Мне нужно больше.

Я снимаю пальто и туфли и стою в прихожей, чувствуя, что совершенно не нахожу слов.

Какого хрена я опять сопротивлялся этому? Какая у меня была причина?

Эмили.

Но... Эмили нравится Наоми. Разве не так?

Идиот. Вот в чем проблема. Что произойдет, когда мы расстанемся? Что будет, когда мы возненавидим друг друга до глубины души, и мне придется объяснять Эмили, почему они больше не могут быть друзьями?

Что же тогда?

Я поднимаюсь наверх, чтобы проверить ее, и вижу, что она все еще крепко спит, завернувшись в одеяло до самого подбородка.

Я хватаю записку, которую оставил ей на ночном столике, и кладу ее в карман. Ей вовсе не нужно знать, что я уходил.

Я сажусь на кровать и смотрю на нее, а она открывает глаза.

— Я притворялась спящей, — говорит она.

— Притворялась спящей?

— Мне было так хорошо и тепло, — говорит она, — что я просто закрыла глаза, хотя больше не чувствовала усталости.

— А, — говорю я, улыбаясь. — Это всегда приятно чувствовать.

— Почему ты так улыбаешься? — спрашивает она меня.

Я хмурюсь и напрягаюсь.

— Как «так»?

— Ты никогда так не улыбаешься, твои глаза как щелочки и вокруг много морщинок.

— Ну спасибо, — говорю я. — Мне нравится быть морщинистым.

— Это хорошо, — говорит она. — Тебе надо почаще так улыбаться.

В понедельник, как только я возвращаюсь домой, после того, как отвез Эмили в школу, я пытаюсь сосредоточиться на работе.

Но я не могу, мои глаза все время блуждают по экрану. Я не могу заставить себя сосредоточиться.

«Тебе надо почаще так улыбаться», — голос Эмили эхом отдается в моей голове.

— Она практически дала мне добро, — шепчу я про себя. — И Эмили действительно нравится Наоми.

Я беру в руки мобильник и набираю сообщение для Наоми.

«Наши планы на утро все еще в силе?»

И нажимаю кнопку «Отправить».

Чертовски глупо. После смерти ее мамы я пообещал себе, что дам Эмили стабильное окружение. А Наоми... черт, я мог бы поступить и похуже. Гораздо хуже.

Я вел себя образцово в течение семи лет, с тех пор как узнал, что я отец. Неудивительно, что у меня были узлы. Глубокие.

Мой телефон вибрирует на столе, я хватаю его и вижу:

«Я готова».

Я даже не потрудился надеть пальто. Я выхожу за дверь и перелезаю через забор, как будто я олимпийский прыгун с шестом.

Я приземляюсь в снег с той стороны забора, где живет Наоми.

И замираю.

Насколько жалко я буду выглядеть, если появлюсь сразу после того, как она мне написала? Парень не должен выглядеть отчаявшимся. Черт возьми, я же... не в отчаянии. Просто прошло чертовски много времени. Эмили теперь мой мир, но значит ли это, что в этом мире нет места для кого-то вроде Наоми?

Черт, как же тут холодно. Я не надел пальто, потому что спешил в SPA, но теперь я стою здесь на холоде и снова все обдумываю.

Если бы Эмили ненавидела ее всей душой, я бы никогда этого не сделал. Если бы Эмили была просто дружелюбнее к ней... Я бы тоже не стал этого делать. Но Эмили она очень сильно нравится. Значит стоит рискнуть, не так ли?

Я снова начинаю идти, а потом понимаю, что не знаю, куда мне идти — в ее трейлер или в SPA. Фургон стоит ближе, поэтому я стучу в дверь и жду, пока холод не начинает пробирать меня до костей.

Проходит время, а ответа нет. Хорошо, значит она в SPA-салоне.

Я добираюсь до SPA и толкаю дверь. Не заперто.

Войдя в вестибюль, я вижу, что Наоми стоит в приемной и читает журнал.

Может быть, дело в ее руках и поцелуе, или, может быть, то, что она стала настолько важна для Эмили, но эта улыбка, кажется, лучезарней, чем когда-либо. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ.

— Ты действительно хочешь научиться массажу? — спрашивает она.

Я киваю.

— По-настоящему, — говорю я. — Я знаю, что не смогу всему научиться всего за один сеанс, но это будет началом.

— Ладно, — говорит она, кивая, — пошли.

Она бросает журнал на стол и вскакивает на ноги. Я иду за ней по коридору, и мы заходим в ту же комнату, что и в прошлый раз. Только на этот раз... массажист тут я.

— Так, эм, — говорит она. — Я приведу себя в порядок, если ты не против подождать снаружи.

Я киваю и выхожу в коридор.

Я очень нервничаю. Я действительно хочу изучить некоторые из тех приемов, которые она мне показала — разминание узлов. А еще я очень хочу избавить ее от большого тугого узла между ее ножек. Так же, как она сделала это для меня. Я не так уж и нервничаю по этому поводу — я знаю, как заставить женщину кончить.

— Готово, — говорит она.

Я захожу внутрь и вижу, что она уже лежит на столе с полотенцем поверх своей нижней половины тела. Я подумал о том, что она пропустила момент с халатом.

— Обычно, — говорит она, глядя на меня, опершись лицом на руки, — рядом с тобой будет учитель, который покажет, как делать массаж пациенту. Поскольку нас всего двое, мне придется тебя учить без всяких демонстраций.

— Ты вчера продемонстрировала, — говорю я. — Я помню, какие части рук ты использовала. Костяшки пальцев, внутренняя часть ладони.

Она улыбается — черт, ну и улыбка.

— Окей, тогда иди и встань рядом со мной. Тебе нужно начать со спины и плеч. Здесь более крупные мышцы и больше площади для работы. Мелкие части, такие как руки, являются самыми трудными.

Я эксперт по массажу клитора, но, когда придет время, я не буду об этом говорить, я просто покажу ей это. Я нежно кладу руки ей на спину и чувствую, как ее нежная кожа начинает напитывать меня теплом. Так и подмывает просто провести руками по всему ее телу — совершенно забыв о массаже — желание просто почувствовать ее очень сильно.

Я сдерживаю свое желание.

— Что дальше?

— Тебе нужно просто начать массировать с достаточным давлением. Ты расслабляешь мои мышцы, но также ищешь узлы или участки напряжения или боли.

Я начинаю работать.

— Сильнее, — говорит она.

Дьявольская ухмылка расплывается на моем лице, но я держу язык за зубами. Значит, ей это нравится, да?

Я нажимаю сильнее, используя внутреннюю часть моей ладони, как это делала со мной Наоми.

— Хорошо, — говорит она.

Я медленно двигаюсь вдоль ее верхней части спины и плеч, и в конце концов я чувствую место чуть ниже ее лопаток, которое кажется более жестким, чем окружающие области.

— Кажется, я нашел узел, — шепчу я.

— Ммм, — говорит она. — Так сосредоточься на нем, двигайся медленно — сантиметр за сантиметром. Одновременно увеличивая нажим.

Я делаю то, что она говорит. Я усерднее работаю ладонями и чувствую, как напрягаются ее затекшие мышцы спины. Она поворачивает голову и прижимается лицом к маленькому отверстию в столе, так что теперь я могу видеть только ее затылок.

Ее голос доносится снизу:

— Я опустила голову, чтобы спина была прямой. Это должно облегчить тебе работу.

Я чувствую, как двигаются ее мышцы, когда она заканчивает укладываться, и я сильнее разминаю узел.

— Хорошо, — говорит она. — Чертовски хорошо, Тео.

— Может быть, я и прирожденный мастер в этом деле, — говорю я, ухмыляясь. — Просто еще одна вещь, которую нужно добавить к списку врожденных талантов.

— Не надо задирать нос, — говорит она. — Мой стиль преподавания предусматривает либеральное использование похвалы.

Я смеюсь и увеличиваю нажим. Я чувствую, как узел расслабляется, а затем напряжение спадает. Я ощупываю все вокруг, но больше не чувствую узел.

— Наверное, у меня получилось? — спрашиваю я.

— Это был самый легкий случай, — отвечает она.

— Ну, конечно, — говорю я, закатывая глаза.

Я работаю вокруг всей ее спины. Я нахожу еще два узла: один внизу — у нее на пояснице, другой вверху — на шее. Я разминаю нижний, но мне никак не удается справиться с верхним.

— А вот этот крепко засел, — бормочу я.

— Шея — это очень хитрая часть тела, — говорит она. — Если не знаешь, что к чему, то ты не можешь просто вдавить костяшки пальцев в позвоночник пациента. Оставь, Тео.

— Думаю, что смогу справиться... — я упираюсь костяшками пальцев в ее позвоночник.

— Ай! — вскрикивает она, все ее тело напрягается, и она приподнимается на локтях. Она снова смотрит на меня с яростным хмурым взглядом, но я не смотрю на ее лицо. Я смотрю на ее полностью обнаженную грудь. Ее грудь выглядит невероятно, даже свисая вниз, как сейчас они выглядят упругими. Ее чертовы соски так и умоляют, чтобы их пососали, и...

Она ловит мой взгляд. Ее лицо заливает румянец, и она падает обратно, все еще глядя на меня.

— Извини, — говорю я.

Она закатывает глаза.

— Я хотел сказать, что совершенно не раскаиваюсь, потому что они выглядят чертовски привлекательно.

Она нервно смеется:

— Думаю, ты уже закончил со спиной. Я не хочу, чтобы ты снова трогал мой позвоночник. Если бы это был экзамен в школе массажа, ты бы его провалил.

— Не думаю, что в первый же день меня бы экзаменовали, — говорю я, в свою защиту.

— Ну, — говорит Наоми. — Учитывая, насколько ты прирожден и искусен во всем, они могли бы сделать ускоренную программу для такого таланта, как ты, и она могла бы включать в себя экзамен в первый же день.

— Приму к сведению, — говорю я. — Я поторопился с выводами. Почувствовал себя слишком самоуверенным. Хочешь, я попробую помассировать твои руки, или... на ногах много больших мышц, да?

— На самом деле тебе будет легче работать с животом, — говорит она. — А так как ты уже видел мою грудь...

Она переворачивается. Ее груди колышутся и покачиваются, когда она ложится на спину. Мои глаза чуть не вылезают из орбит. Я не думал, что будет так легко заставить ее перевернуться. Но...

— Сделай мне настоящий массаж, — говорит она, улыбаясь мне. — Ищи узлы. Начни с моего живота.

С удовольствием. Живот у нее плоский, талия сужается под глубокими углами, а бедра расширяются — даже полотенце не может скрыть, как хорошо выглядят ее бедра.

Я положил руки на ее мягкий живот. Он кажется намного теплее, чем ее спина.

— Очень редко бывает, чтобы у пациента на животе была четко выраженная мускулатура, — говорит она, нервно смеясь. — и у меня ее точно нет.

— С твоим животом все в порядке, — говорю я, проводя руками по ее коже, прижимая ладони гораздо нежнее, чем к спине.

— Не осыпай меня похвалами, — говорит она.

Я использую всю свою силу воли, чтобы не смотреть на ее сиськи, но мой взгляд сам собой вновь и вновь залипает на них, не в силах полностью сопротивляться.

— Чтобы найти мышцы, нужно немного сильнее надавить на жир, — говорит она, краснея, — но и не надо быть таким нежным.

Я нажимаю сильнее и нахожу ее брюшной пресс. Я пытаюсь массировать мышцы, но не нахожу никаких узлов. Я обращаю внимание, что Наоми тяжело дышит. Ее губы приоткрыты, а глаза закрыты.

В тот момент, когда ее глаза остаются закрытыми, я окидываю взглядом эти великолепные груди. Мои руки непроизвольно начинают двигаться вверх по направлению к ним.

— Я полагаю, что в массировании грудной клетки особого смысла нет, — говорю я.

— Нет, — говорит она. — Просто поднимись до самых моих плеч... затем оттуда вниз.

Да, мэм.

Я прижимаюсь к ее плечам, пробираясь вниз к ключицам. Я нахожу узел на ее правом плече, и разминаю его, задействовав обе руки. Я действительно сосредотачиваюсь на массаже, замечаю, что ее соски становятся все острее. Ее глаза полностью закрыты, и я слышу слабые стоны, едва вырывающиеся из ее горла.

Когда узел на ее плече расслабляется, она улыбается, отводит плечи назад, и ее грудь выступает еще больше.

Если это не тонкое приглашение к действиям, тогда я не знаю, что еще это может быть.

Я пробираюсь мимо ее ключиц, к той части грудной клетки, которая может считаться, а может и не считаться ее грудью. Когда я работаю над мышцами ее верхней части грудной клетки, я вижу, что мои движения тянут и приподнимают ее грудь вверх, когда я убираю нажим, ее груди возвращаются обратно при этом соблазнительно подпрыгивая. Требуется невероятное количество силы воли, чтобы не бросить всю эту затею с массажем и не позабавиться вволю с красивыми гребаными сиськами.

Я медленно опускаюсь вниз и через несколько минут понимаю, что в основном массирую и ощупываю плоть ее грудей. Девушка начинает извиваться — не только в верхней части тела, но и в нижней части бедер, — пока я глажу и мну ее грудь.

— Массаж груди, — говорит она высоким и напряженным голосом, — это вполне легальный вид массажа.

— Понятно, — говорю я.

— Мы учимся этому в школе...

— Спасибо, что научила меня, — шепчу я.

— Нас учат, — говорит она и тут же запинается, издав судорожный вздох, — концентрироваться в основном на мышцах и, конечно же, избегать сосков...

Я приподнимаю бровь. Она серьезно собирается позволить мне выжать ад из ее красивых сисек, но просит меня не прикасаться к этим соскам, которые так тверды и набухли. Было бы преступлением оставить их в покое.

— В данном случае, — шепчет она, — думаю, это может помочь, если ты немного сосредоточишься на сосках.

— Да, — говорю я. — Они очень сильно напряжены. Я думаю, что уделение им некоторого внимания сможет снять напряжение во всем твоем теле.

Она просто кивает, закрыв глаза и плотно сжав губы.

Я скольжу руками вниз и прохожусь легкими круговыми движениями вокруг ее ореолов. Не в силах больше сопротивляться, я сжимаю ее соски между указательными и большими пальцами и начинаю их легонько сжимать.

— Ахх... — стонет она, прикусив губу, чтобы заглушить стон.

Мой член слышит это и становится твердым. Очень твердым. Он увеличивается и в одно мгновение плотно натягивает мои джинсы. Я покручиваю ее соски с разной степенью давления, давая ей передых время от времени, пока сам в это время скольжу руками и разминаю ее груди.

— Я же говорил тебе, что прирожденный массажист, — шепчу я.

Она ерзает и извивается с возрастающей интенсивностью, пока я массирую ее соски и грудь.

— А легальный массаж предусматривает использование губ и языка? — спрашиваю я. — Возможно будет больше пользы, если твои соски пососать...

— Именно, — говорит она, и у нее вырывается стон. — Здесь.

Она отдергивает полотенце, и мои глаза останавливаются на ее киске. Она чисто выбрита... и мокрая. Я держу в ладонях ее грудь и смотрю вниз между ее ног. Ее ноги двигаются вперед и назад, заставляя ее бедра покачиваться.

— Даааа, — говорю я. — Окей. Похоже, там есть какое-то напряжение.

Я провожу рукой вниз по ее телу и чувствую, как она извивается еще сильнее, теряя терпение. Мои руки скользят вниз по ее животу, и я медленно провожу пальцами по ее бедренной кости, вниз к мягкой плоти прямо над ее внешними губами. Моя рука скользит дальше вниз, и у нее вырывается огромный вздох облегчения, когда мои пальцы пробегают по ее влажным губам. Я чувствую вибрацию, и...

Вибрация. Мой телефон в кармане. Я замираю.

— Тео, — хнычет она.

— Мне звонят.

— К черту твою работу, — шипит она.

— Дай я просто проверю, что это не Эмили, — говорю я.

Она одобрительно кивает, но ее рука скользит вниз между ног и начинает тереться.

Я достаю телефон и смотрю на экран. Бл*дь. Это из школы Эмили.

— Это... из ее школы, — говорю я.

На ее лице появляется страдальческое выражение, но она кивает.

— Ответь, все в порядке, Тео, я... позже мы продолжим обучение.

Ее палец мягко скользит по клитору, но я заставляю себя отвести взгляд и ответить.

— Это Тео, — рычу я.

— А, мистер Тэймс, — говорит женский голос. — Это «Младшая восходящая звезда».

— Да, — опять рычу я.

— Школа, где учится Эмили, — поясняет она.

— Я знаю, — говорю я, мой голос срывается, когда я теряю терпение.

Быть отцом-одиночкой очень тяжело. Все всегда считают тебя невежественным. Как будто я не знаю, в какую школу ходит моя собственная дочь.

— С ней все в порядке? — спрашиваю я.

— Она в кабинете медсестры, — говорит женщина. — С ней все в порядке. Похоже, она чем-то заболела. Возможно, это просто простуда, но не могли бы вы приехать и забрать ее домой?

— Конечно, — говорю я. — Я сейчас приеду.

Наоми смотрит на меня, больше не прикасаясь к себе.

— С ней все в порядке?

— Они думают, что она просто простудилась, — говорю я.

— Я сейчас оденусь, — говорит Наоми. — Я поеду с тобой.

— И что я ей скажу? — спрашиваю я.

— Что ты имеешь в виду?

— Например, почему ты села в машину и приехала за ней? Что я скажу в оправдание?

Наоми хмурится, она все еще полностью обнаженная, но уже сидит на массажном столе.

— Я не знаю, Тео, просто скажи, что я была рядом и захотела ее увидеть?

Рядом. Правильно. Она учится во втором классе, но далеко не глупа. Неужели я действительно хочу, чтобы Эмили знала, что что-то между нами происходит?

— Мне не обязательно идти, Тео, — говорит она. — Просто я подумала...

— Нет, — говорю я. — Ты совершенно права... она будет рада тебя видеть. Поехали.