Тайная свадьба моего мужа

Глава 31

Глава 31

Несколько недель спустя

Последние месяцы выдались тяжёлыми – велись сразу два судебных дела, касающихся меня и бывшего мужа.

Один процесс был бракоразводным. Здесь все прошло достаточно тихо и быстро, насколько это вообще было возможно.

Квартиру поделили пополам, но Витя в итоге все равно лишился своей доли. Потому что выступал передо мной ответчиком по ещё одному делу – уголовному, как генеральный директор, совершивший хищение и растрату чужого имущества, которое было ему вверено, то есть кражу денег из моей компании. Это в итоге подтвердила аудиторская проверка.

К счастью для Вити, он успел потратить не все, что украл, и в итоге часть денег смог возместить, часть долга погасил стоимостью своей доли в квартире, а оставшееся обязан был выплачивать мне постепенно.

Своей вины он не отрицал – видимо, понял, что это бесполезно, и таким образом получил не самый страшный приговор. Помимо обязательства вернуть мне остаток украденного, он получил дисквалификацию – то есть запрет занимать должность генерального директора как минимум три года, и ещё на три года был осужден условно с аналогичным испытательным сроком.

Он хотел иметь все и сразу, а в итоге все и сразу потерял.

Чтобы не трепать себе нервы, на суды я не ходила, пришла лишь на это последнее, решающее заседание.

Витя выглядел жалким. Опустошенным. Сломленным. Он не был похож на человека, который способен встать с колен и пойти дальше. Скорее, походил на тряпичную куклу, брошенную без опоры на волю судьбы.

Лилю в зале суда я не увидела. Возможно, у нее были иные дела, а возможно, Витя ей надоел. Мне больше была неинтересна их жизнь – у меня имелась собственная.

Когда приговор прозвучал, я поднялась со своего места и оглянулась. Саша, присутствовавший в зале, тепло мне улыбнулся, перехватив мой взгляд.

За последнее время мы сильно сблизились. Я не была уверена в том, что между нами происходит, да и не хотела об этом думать. Просто он был рядом, помогал мне с делами компании и даже посоветовал человека, который мог бы наконец занять место нового генерального директора.

Он ничего не просил, ни на чем не настаивал, словно чувствовал, что я не готова говорить о будущем, но мысль о том, что он просто есть в моей жизни, согревала.

Как и многим женщинам, пережившим предательство, мне было не так уж легко снова кому-то поверить. Я проявляла осторожность, как мне казалось, но, возможно, сама того не понимая, уже давно доверяла Саше, просто боялась ему это показать.

Сделав глубокий вдох, я уже собиралась пойти к нему, как позади раздался голос, который многозначительно протянул…

- Вот, значит, как…

Я обернулась. Витя стоял за моей спиной и переводил красноречивый взгляд с меня на Сашу и обратно. Только теперь я заметила в его пустых до этого момента глазах какой-то проблеск эмоций. Словно со всем, что происходило на суде, он давно уже смирился, а вот наши с Сашей отношения его задели.

- Что тебе нужно? – поинтересовалась холодно.

- Совет пришёл тебе дать… - проговорил он неожиданно и абсурдно. – Спуталась с ним, значит? А ты не думала о том, почему он к тебе полез?

- Говори конкретнее, - проронила, не меняя тона.

Витя пожал плечами.

- Может, он через тебя мне отомстить хочет. За те деньги… и за Аньку.

В голове моей что-то вспыхнуло: точно! Вот кого напомнила мне Лиля. Сашину бывшую жену.

Сложив на груди руки, я бросила…

- Зачем ему мстить за Аню? Это ведь его она предпочла тебе. Не наоборот.

Витя сжал челюсти, словно та старая история родом из юности все ещё его ранила. Процедил…

- Я тебя предупредил. Смотри, не вой потом от разочарования.

Я усмехнулась:

- Польщена твоей заботой, но ты лучше о себе теперь волнуйся, Витя. Ибо есть о чем, правда?

Не говоря больше ни слова, я повернулась к нему спиной. Поравнявшись с Сашей, с ним вместе направилась на выход, не торопясь что-либо говорить.

Витя, умышленно или нет, но задел в моей душе потайные страхи. Быть снова обманутой. Использованной…

Мне не верилось, что Саша мог так поступить, это совершенно не писалось с его поведением на протяжении всего этого времени, но…

Внутри все же зародилась горечь.

Мы дошли в молчании до парковки, я открыла машину и села за руль, а Саша – забрался на переднее пассажирское…

Прежде, чем я успела завести движок, он сжал мою руку и спросил…

- Что Витя тебе наговорил? Ты изменилась в лице.

Я мягко отняла у него свою руку, сложила ладони на коленях и прямо ответила…

- Наговорил, будто бы можешь меня использовать, чтобы отомстить ему.

Я заставила себя поднять глаза и встретить его взгляд. Хотела видеть каждую его эмоцию, хотела уловить малейшую ложь.

Сердце заныло, когда заметила, что в его взгляде промелькнуло чувство вины, которое уже видела однажды.

- Когда я увидел тебя там, в Стамбуле… - начал говорить он, – такая мысль у меня действительно возникла. Ничего грязного, не подумай… Просто казалось, что Витя сильно взбесится, если узнает, что мы с тобой общались. Может быть, даже испугается… В тот момент мне хотелось его как-то ранить, задеть, как когда-то он - меня, но…

Я сглотнула, ожидая, что он скажет дальше. Не отводя от него глаз, боясь пропустить что-то важное… Какой-то подвох. Обман…

- Но как только посмотрел тебе в глаза – обо всем этом забыл, - продолжил Саша. – А когда ты сказала, что вы разводитесь… это желание задеть его и вовсе потеряло всякий смысл. Но зато я понял, что хочу быть рядом. И здесь я сейчас не для того, чтобы его взбесить. Я с тобой, потому что мне это необходимо, как воздух. И потому что хочу остаться в твоей жизни… навсегда. Знаю, что ты вряд ли готова сейчас к чему-то серьёзному, но… я просто хочу, чтобы ты знала – для меня это все не шутки. И я не исчезну, если ты скажешь, что тебе нечего мне предложить. Я буду ждать. Столько, сколько нужно.

Он говорил прямо. Откровенно. С той мужской решительностью, перед которой так сложно устоять.

И мне хотелось ему верить.

- Ты знал… что Вите нравилась твоя жена? – спросила после паузы.

- Подозревал. Но никто из нас этой темы не касался. Убедился я гораздо позже, когда мы с Аней уже развелись. Она призналась мне, уже после всей этой историей с деньгами, что Витя к ней подкатывал, но никогда не вызывал у неё взаимности.

Я кивнула. Хмыкнула…

- А я-то все думала, почему он не попытался раньше мне изменить… с ней. Тем более, когда вы разошлись. А оказывается – она его попросту отшила. Теперь понятно, почему он так помешался на желании получить ту, что была хотя бы немного на неё похожа.

Прошлое теперь лежало передо мной, как на ладони. Мерзкое, горькое, гадкое…

Но я больше не хотела на него смотреть. Я хотела смотреть в будущее.

И все же не могла не спросить напоследок:

- Не жалеешь о том, что ваш брак рухнул?

Саша посмотрел на меня с удивлением.

- Нет. С чего бы? Мы расстались по обоюдному согласию. Просто поняли, что то, что между нами происходит, больше похоже на дружбу, чем на любовь. Привязанность, возникшая ещё в детдоме, желание держаться вместе после него… вот то, что нами двигало тогда. А что такое любовь… я понимаю по-настоящему лишь сейчас.

Его взгляд не оставлял сомнений в том, что кроется под этими словами. Моё сердце дрогнуло, словно вдруг треснула корка льда, которой оно было покрыто после измены…

И душа наконец оттаяла.

- Поехали… - проговорила я. – Даша сегодня у моей мамы и…

Он лукаво мне улыбнулся и требовательно произнес:

- И?

- Я хочу, чтобы ты остался со мной на эту ночь. И… на все остальные – тоже.

***

Сегодня шёл снег.

Это единственное, что отличало этот день от предыдущего. От многих предыдущих, слившихся, слипшихся в один беспросветный, однообразный кошмар…

Осмотры, уколы, тесты…

Лиля уже перестала спрашивать врачей, когда это кончится. Ей уже было все равно. Она даже едва помнила, с чего это началось и почему…

Наверно, с того момента, как она не прошла психиатра, к которому её направила опека. Ей поставили диагноз «истерический невроз», что вкупе с её действиями относительно сына – бросание его на бабушку-алкоголичку, что приравнивалось к оставлению в опасности, плюс то, что она совсем не торопилась пройти назначенных специалистов… все это обернулось против неё, поставив крест на надеждах быстро вернуть своего ребёнка.

Ей было назначено лечение. Но с каждым днем Лиля все меньше верила, что Ефимку ей вернут вообще хоть когда-нибудь. С каждым днем все больше впадала в отчаяние…

В итоге все это вылилось в тяжёлую депрессию и обернулось госпитализацией.

И вот теперь она сидела на своей жёсткой койке, стотрела в окно на падающий снег и думала о том, что этот первый для себя Новый год её сын встретит в доме малютки.

О том, что она, возможно, больше никогда его не увидит.

И что ещё хуже – о том, что это, возможно, было к лучшему для него.

В Лиле атрофировались все эмоции, перегорело и угасло все живое…

Она больше сама в себя не верила, самой себе не доверяла. Ей нужно было обрести себя, нужно было излечиться прежде, чем она сможет взять на себя ответственность за кого-то ещё…

Лиля смотрела на падающий снег.

Лиля плакала.

Лиля знала, что никогда не вернёт своего сына.

Знала, что даже не станет больше пытаться.

Он останется в ней непреходящей, незаглушимой болью…

И это её кара за то, что раньше не поняла, что по-настоящему важно.

Её расплата за то, что хотела отнять чужое, а в итоге у неё забрали её родное.

Прикрыв глаза, Лиля отключилась от реальности.

Остался только снег.