Глава 2

Проснувшись около восьми утра, Бо увидел, что небо затянули мрачные, темные тучи, сквозь которые не мог пробиться ни один солнечный луч.

Подходящий день для похорон.

Он ворочался в постели полночи и все еще не спал, когда Джимми вернулся домой в районе трех. Мозг бурлил и отказывался отходить ко сну.

Его мучили воспоминания о маме, он боялся завтрашней службы и того, что должен сделать потом, – собрать и отдать ее вещи другим людям. Хорошо хоть, не нужно беспокоиться о том, что делать с домом.

Джимми и Бо подружились в третьем классе и с тех пор проводили большую часть времени в доме Макбрайдов. Джимми изо всех сил оттягивал момент возвращения домой к злобному алкоголику-отцу и его не менее злобной жене.

Как только Бо открыл свое заведение, он сразу же нанял Джимми управляющим, и Джимми наконец снял маленькую квартирку позади магазина алкоголя в центре города.

Когда Бо осознал, что его единственный шанс остаться на плаву в финансовом плане и выжить морально – убраться из города, он прежде всего обратился к лучшему другу. Джимми переехал в дом, который всегда считал своим родным кровом. Бо знал, что друг позаботится о маме, да и она не останется одна. И теперь он не торопился выкидывать за дверь человека, который заменял матери сына.

Он скатился с кровати, натянул джинсы и отправился варить кофе. Вдруг вспомнил, что перед тем, как уснуть, думал о Клэр Сильвер, первой за истекшие два года женщине, которая хоть как-то привлекла его внимание, возбудила любопытство и даже неожиданно показалась красивой.

Ее глаза были редчайшего голубого оттенка, лазурного, словно Карибское море, и слишком прекрасного, чтобы встречаться в реальной жизни. В них таилась некая сила или задор, он пока не разобрался, была ли это уверенность в себе или безуминка.

Он постарался выкинуть ее из головы, налил себе кофе. Сквозь туман на гребне холма виднелись новостройки, куда согнали множество тяжелой техники. Явно предполагается нечто серьезное. Бо не мог представить, что такого можно построить на этом участке земли, но это мало его занимало. В любом случае его не будет здесь, чтобы увидеть конечный результат.

Он выпил две чашки кофе. Жаль, ветер не может разогнать тяжелые черные тучи. Оставалось только надеяться, что, если все же пойдет дождь, это случится уже после церемонии.

Бо вернулся в спальню, застелил постель и вытащил из шкафа черный костюм. Последний раз он надевал его на похороны отца. Костюм все еще был в чехле из химчистки.

Он подумал, сколько же людей явится на церемонию прощания. В городишке Бренду Макбрайд любили, но все это было до убийства Шелли. Бо уповал только на то, что его отъезд помог маме сохранить кое-каких друзей и на нее не легла тень убийства, которое он – по мнению всех – совершил.

К тому времени, как он разложил на кровати костюм, из кухни донесся запах жареного бекона.

Джимми стоял у плиты в шортах цвета хаки, белой футболке и сандалиях на босу ногу.

– Я не знал, что ты уже проснулся, – заметил Бо, усаживаясь за стол.

– Обычно я встаю чуть раньше одиннадцати. Наверное, мне требуется меньше сна, чем большинству людей. – Он перевернул бекон. – Яичницу с беконом будешь?

– Поскольку готовишь ты, то все, что угодно. Но я в любом случае что-то не слишком хочу есть.

– День будет тяжелый. Тебе обязательно нужно что-то съесть.

Бо промолчал. Через десять минут Джимми поставил перед ним тарелку с яичницей, беконом и тостами и сел со своей яичницей напротив.

– Что там происходит? – Бо кивнул на вершину холма.

– Мэр Фрэнк Кин проиграл прошлые выборы. Нынешний мэр поставил перед собой цель сделать так, чтобы Лост-Лагун[1] наконец нашли. Городской совет продал землю на вершине какой-то корпорации, она собирается построить там парк развлечений.

Бо уставился на друга. Поражало то, что Фрэн Кин, за которого неизменно голосовали десять лет подряд, вдруг был отстранен от дел.

– Парк развлечений?

– Джима Бёрнса избрали мэром, а ты же знаешь, он всю жизнь был амбициозным выскочкой.

А оказался у власти – тут же собрал команду из таких же, как он, поднажал на владельцев земли, чтобы быстрее продали. Перед последним голосованием было довольно горячее городское собрание. Как ты понимаешь, большая часть старожилов не желали, чтобы город заполонили толпы туристов, но было достаточно тех, кто искренне верил, что Лост-Лагун умирает, а парк развлечений – отличная возможность подарить ему новую жизнь, сделать процветающим и богатым.

Бо снова посмотрел на Джимми, пытаясь переварить услышанное:

– Почему вообще выбрали именно это место?

– Говорят, главной темой парка будут пираты, что когда-то ходили в этих водах, и легенды о них.

Тему пиратов в городке эксплуатировали давно и нещадно. Так, здесь уже появилась «Гостиница пиратов», о которой ходили слухи, якобы там появляются призраки пиратов в поисках своего корабля. В «Пиратской находке» торговали майками с соответствующей символикой, поддельными кинжалами, всевозможными «пиратскими» украшениями и шоколадными монетками в золотой обертке. Невозможно было пройти и десяти футов по Мэйн-стрит, чтобы не наткнуться на что-нибудь, так или иначе связанное с пиратами.

– Фрэнк Кин, должно быть, вне себя от горя, проиграв выборы.

– На самом деле, мне кажется, он был морально готов уйти. Кроме того, сейчас он член небольшого комитета, который тесно сотрудничает и с городским советом, и с ребятами, возводящими парк. Конечно, в городе еще есть недовольные, но, в общем, все давно решено, и это уже часть нашей действительности. Когда парк построят, жизнь тут, разумеется, изменится.

Бо вспомнил, что так и не рассказал Джимми о короткой встрече с Клэр Сильвер накануне. Возможно, неосознанно опасался, что Джимми сообщит, что Клэр, конечно, очень милая, но всем известно, будто она городская сумасшедшая. Она понравилась Бо, не хотелось бы услышать о ней ничего плохого. На данный момент Клэр и Джимми – единственные в этом богом забытом городишке, кто ему нравился.

Вряд ли он увидит ее еще раз. Сегодня вечером он попросит Джимми принести из бара несколько коробок покрепче, завтра упакует мамины вещи, встретится с юристом, а в субботу или воскресенье уедет, и Лост-Лагун останется лишь далеким воспоминанием.

Было два часа дня. Угрюмая погода ничуть не улучшилась, полностью соответствуя мрачному настроению. Бо уже знал, что мама завещала похоронить ее в закрытом гробу, а короткую службу над могилой должен был совершить пастор Ральф Киммел.

Кладбище находилось в десяти минутах езды. Бо не видел смысла приезжать туда заранее, не хотелось ни с кем разговаривать, да и на службу, он подозревал, должно было явиться не более двух человек.

Вошел Джимми в темно-сером, отлично сидевшем костюме. Бо смутно припомнил, что когда-то этот костюм вроде бы принадлежал ему самому. Им повезло, оба носили одинаковый размер, Бо много раз одалживал другу одежду.

– Может быть, стоит поторопиться и все же выехать сейчас. Если приедем раньше всех, у тебя будет, хотя бы несколько минут наедине с мамой.

Бо кивнул и надел пиджак. Страх, волнение и боль сплелись в тугой ком внутри. Мама так долго и отчаянно горевала, когда погиб отец, что теперь, когда они наконец воссоединились, это стало некоторым утешением. На сердце становилось все тяжелее и тяжелее. Боль, словно камень, давила на грудь.

Небольшой белый тент чуть трепетал от едва заметного дуновения раскаленного ветра, под ним стоял простой белый гроб. Вокруг никого не было. Бо вылез из машины и пошел к могиле, едва разбирая дорогу. Слезы застилали глаза. Он быстро смахнул их, не желая, чтобы кто-то видел его слабым, но они набежали вновь. Бо был благодарен Джимми, который тактично задержался у машины, чтобы дать ему время побыть одному. Он стоял в футе от гроба и вспоминал маму. Именно она после того, как он окончил школу, заставила его ездить в колледж в Хаттисберг, так что к двадцати одному году он получил диплом специалиста в сфере бизнеса. Она была за то, чтобы он открыл «Бо Плейс», и вместе с отцом дала ему начальный капитал. Предприятие превратилось в процветающий бизнес. В тот день, когда Бо сумел вернуть им деньги до последнего цента, он неимоверно гордился собой.

– Я так и знал, что вижу тебя не в последний раз. – От этого густого голоса, слишком хорошо знакомого, мышцы вдруг словно одеревенели.

Бо обернулся. Шериф Трей Уокер собственной персоной с помощником Рэем Макклуром. Оба яростнее всего выступали в качестве обвинителей, и были страшно разочарованы, что им не удалось сшить дело против Бо.

– Вы что здесь делаете? – Бо даже не особенно пытался скрыть враждебность.

– Мы всегда приходим отдать последний долг уважения членам нашей общины. – Чуть сощурив зеленые глаза, Трей все же сумел выдержать тяжелый взгляд Бо.

– Может быть, вам стоило бы направить усилия на поиски настоящего убийцы Шелли?

– Я уже знаю ответ на этот вопрос, – вставил Рэй.

Рэй, отвратительный, злобный гаденыш, телосложением и цепкостью походил на бульдога. В свое время он громче всех вопил о том, что именно Бо виновен в смерти Шелли.

Бо уже открыл рот, собираясь послать обоих к черту в ад, но вдруг услышал женский голос. К ним бежала Клэр Сильвер. При виде ее стройной фигурки, затянутой в узкие черные брючки и белую рубашку, Бо почувствовал, что гнев немного поостыл.

Она подлетела и немедленно продела руку под его локоть. Тут же подошли Джимми и пастор Киммел, который сжал ладонь Бо в своей. В его голубых глазах светилась неземная доброта, и это успокаивало не меньше, чем неожиданная близость Клэр и ее открытая поддержка.

– Печально, очень печально, что сегодня мы должны сказать последнее прости такой прекрасной женщине.

Бо молча кивнул, горло сжалось, он при всем желании не смог бы выдавить из себя ни слова. Клэр придвинулась еще ближе, будто почувствовала, что его сейчас терзают миллионы эмоций. Пастор Киммел отпустил его руку, отступил на шаг и обратился к присутствующим:

– Следует ли нам начать службу или, может быть, подождать еще немного, на случай, если кто-то еще захочет прийти попрощаться с покойной?

Бо взглянул на дорогу, ведущую к кладбищу, абсолютно пустую. Часы показывали три.

– Давайте начинать, – хрипло сказал он.

Значит, в последний путь маму будут провожать пастор, любящий сын, человек, который заменял сына, два копа, считающие любящего сына убийцей, и женщина, которая вполне может быть чокнутой.


Клэр догадывалась, что на похоронах будет мало народу. После того как Бо уехал из Лост-Лагун, Бренда Макбрайд почти превратилась в затворницу.

Вместе с Джимми они каждое воскресенье ходили в церковь, остальное время она крайне редко показывалась в городе.

Служба была короткой, но очень прочувствованной. Лицо Бо излучало столь глубокую боль и печаль, что Клэр буквально ощущала, как они отзываются в ее сердце. Она понятия не имела, каково это – иметь любящую, заботливую мать и достойного отца, тем не менее живо ощущала глубину потери Бо. Она чувствовала то же самое после убийства Шелли, будто у него украли что-то драгоценное и бесконечно им любимое.

К концу службы Бо выглядел совсем потерянным, глаза были похожи на две глубокие черные дыры. Трей и Рэй вновь приблизились к нему. Он невольно сжал челюсти.

– Планируешь остаться в городе? – поинтересовался Трей.

– А что? Собираешься расклеить на столбах постеры с моим портретом в назидание молодым девицам? – Бо не остался в долгу. Однако задираться расхотелось, он глубоко и устало вздохнул. – Не волнуйся. Мне нужно только уладить пару вещей, я уберусь к выходным.

– Это лучшая новость за сегодняшний день, – объявил Рэй.

Клэр заметила, как на скулах у Бо заходили желваки, а шея медленно покраснела.

– Давай, Бо, – торопливо вмешалась она, – я отвезу тебя к себе. – Он бросил на нее изумленный взгляд. – Джимми, к вечеру я его привезу.

Она схватила его за руку и в прямом смысле оттащила и от копов, и от Джимми. На какое-то мгновение он заартачился, однако пошел за ней.

Они молча прошли через кладбище и стоянку к ее компактной «женской» машинке. Клэр села за руль, Бо кое-как пристроил длинные ноги на пассажирском месте.

– У тебя есть машина? – глупо удивился он.

Клэр завела двигатель.

– Обычно я передвигаюсь по городу на велосипеде, но в особых случаях пользуюсь машиной, скажем, когда погода не слишком подходит для прогулок пешком или на велосипеде. – Она почувствовала, что Бо смотрит на нее, и повернулась.

– Спасибо, что пришла сегодня. И за то, что встала между мной и Рэем, прежде чем я разбил ему нос.

– Я решила, что хорошая выпивка принесет тебе больше пользы, чем ночь в тюрьме. Кроме того, Рэй не стоит этого, я имею в виду удар в нос. Он скользкая тварь, любит гоняться за всеми, кто носит юбку, и выписывать штрафы тем, кто косо на него посмотрел.

– Он едва ли не громче всех обвинял меня в убийстве Шелли перед тем, как я уехал из города. – Клэр кожей ощутила его взгляд, теплый и настойчивый. – Что я делаю в твоей машине, зачем еду к тебе домой?

Она быстро посмотрела на него и сосредоточилась на дороге.

– Я подумала, через час или около того Джимми уйдет на работу, ты останешься в доме совсем один. А я считаю, нельзя пить в одиночку.

– С чего ты взяла, что я собираюсь напиться?

– На твоем месте я бы напилась. Ты похоронил мать. Не думаю, что тебе стоит сейчас быть одному.

– А ты настойчивая женщина. И любишь командовать, – беззлобно заметил Бо.

Клэр усмехнулась:

– Ну, меня называли и похуже. Надеюсь, ты любишь джин с тоником, это все, что есть у меня в доме.

– Все, что угодно.

Он вдруг понял, что очень устал. Клэр притормозила на подъездной дорожке.

– Дом, милый дом.

– Мило, – оценил он. – Не помню, чтобы это место выглядело так хорошо. Ты, наверное, серьезно над ним поработала.

Клэр кожей чувствовала его совсем близко, пока поднималась по ступенькам и отпирала дверь. Раскаленный июньский воздух подчеркивал аромат пены для бритья и приятные древесные нотки одеколона.

– Я целый год избавлялась от того, что когда-то стояло на этом месте, чтобы превратить его в настоящий дом.

– Похоже, тебе прислали подарок.

Клэр посмотрела на край крыльца и, разумеется, увидела вазу с цветами, а под ней сложенную записку. Мгновенно вспыхнуло раздражение. Если это старомодная очаровательная игра в ухаживания, она зашла слишком далеко.

Клэр схватила вазу, записку и чуть подтолкнула Бо внутрь.

– Судя по всему, я обзавелась тайным поклонником. – Она поставила вазу в центр стола, рядом со вчерашней, и махнула рукой в сторону дивана с ярко-зелеными и бирюзовыми подушками. – Снимай куртку и располагайся.

– А у тебя есть идеи, кто этот тайный поклонник?

Клэр вытащила из шкафчика большую бутылку тоника и бутылку джина, а из холодильника – пару лаймов.

– Не имею ни малейшего представления. И если честно, думаю, это просто смешно. Какая-то дикость. Если я нравлюсь мужчине, он, по-моему, должен выйти из тени и сказать мне это. Лайм?

– Отлично.

Пока Клэр резала лаймы, Бо неторопливо прошелся по дому, разглядывая книги на бирюзовой этажерке, зеленые и голубые безделушки, явно подобранные с любовью, с целью придать дому уюта. В конце концов он приземлился на диван. Клэр вручила ему стакан джина-тоника и устроилась на противоположном конце дивана со своим.

– Почему ты так ко мне добра? Не боишься, что кто-нибудь увидит нас вместе, и ты превратишься в отщепенку? – Бо глядел ей прямо в глаза.

Она немного отпила, горьковато, но очень освежает.

– Меня не слишком-то заботит, что скажут люди. Я часто отстаиваю непопулярную точку зрения. – Она обвела его сочувственным взглядом. – Не хочешь поговорить о маме?

Бо пристроил подушку удобнее и сделал добрый глоток из стакана.

– Не очень. Несколько дней я ничем не мог заниматься, только думал о ней, теперь гораздо охотнее поговорил бы о тебе.

– Обо мне? О, поверь, не о чем особо говорить. Я родилась и выросла здесь. Моя мать сбежала, когда мне исполнилось шесть лет, оставила с алкоголиком-отцом, которому на все было плевать, в лачуге, которая грозила развалиться от первого же порыва ветра. Я пошла учиться в колледж на полную стипендию, получила диплом учителя. Когда вернулась, отец куда-то исчез, с тех пор я его больше не видела. Вот и вся моя история.

Она потянулась за стаканом, отпила чуть больше. В свой напиток Клэр добавила больше тоника, а в напиток Бо, наоборот, щедро плеснула джина.

– Твоя очередь. Расскажи, что ты делал последние два года. Устроил ли новую, счастливую жизнь? Может, нашел новую любовь? Сплетники говорят, ты сейчас живешь в Джексоне.

Бо кивнул и услышал, как в то же мгновение по окнам забарабанили тяжелые капли дождя.

– Я открыл небольшой гриль-бар «Бо Плейс», он совсем не похож на мое первое заведение. – Его брови сошлись у переносицы, будто он вспоминал, какой успех имел первый бар, пока жители Лост-Лагун не подвергли его остракизму. – Новой женщины в моей жизни не появилось. Черт возьми, я даже не знаю, что делаю здесь, рядом с тобой.

– Ты здесь потому, что я настойчивая женщина и люблю командовать. – Клэр встала, чтобы налить ему еще. – И мне показалось, тебе не помешает лишний друг, пока ты в городе.

Она передала ему джин-тоник и свернулась клубочком в другом конце дивана. Дождь уже лил не переставая. В комнате заметно потемнело. Клэр включила настольную лампу.

Несколько минут они молчали. Бо смотрел в стену совершенно отсутствующим взглядом. Клэр поняла, что мыслями он сейчас очень далеко.

Несмотря на его мрачность, она чувствовала к нему физическое притяжение. Как ни к кому другому раньше. Однако не это заставило ее пойти на контакт с ним, пригласить домой. У нее были иные, скрытые мотивы.

Низкий раскат грома вывел Бо из оцепенения. Он посмотрел на Клэр и слегка улыбнулся:

– Извини. Я немного задумался. Столько всего нужно сделать до отъезда.

– Я как раз хотела поговорить с тобой об этом.

Он поднял бровь:

– О том, что мне надо сделать?

– Нет. О твоем отъезде.

– А что не так с отъездом?

Клэр глубоко вздохнула, прекрасно понимая, что сует нос не в свое дело, тем не менее не могла остановиться.

– Неужели тебя не волнует, что убийца Шелли по-прежнему разгуливает, свободный, как птица?

Он чуть прищурился:

– Почему ты так уверена, что я невиновен?

Клэр никогда не робела высказать собственное мнение или делиться соображениями, но в данном случае отвечать на вопрос напрямую не очень хотелось. Она всерьез опасалась, что он сочтет ее дурочкой или чокнутой. Возможно, уже счел.

– Я на три года моложе тебя и Шелли, знаю, звучит по-дурацки, но я была как бы влюблена в вашу любовь. Вы стали для меня сияющим образом, примером того, какой бы я хотела видеть любовь когда-нибудь в будущем. Я любовалась вами, когда вы гуляли по улице, держась за руки, или ели на ходу мороженое. – Слова лились непрерывным потоком, будто Клэр вдруг решила, что чем больше успеет сказать, тем меньше оснований считать ее сумасшедшей. – Я видела, как ты смотрел на нее, и знала: в городе думают, что ты добрая душа, заботливый, неравнодушный человек, любящий сын. Не верю, что Шелли сделала что-то такое, за что ты причинил ей боль.

Бо будто прожигал ее взглядом.

– Спасибо, – наконец сказал он. – И да, мне не дает покоя убийца, так и не представший перед правосудием.

– Мне это не дает покоя настолько, что я везде ношу с собой баллончик с перцовым спреем и всегда стараюсь быть дома после наступления темноты.

Бо сделал глоток джина-тоника, по-прежнему не отрывая от нее взгляда.

– Какое это имеет отношение к моему отъезду?

Она сменила позу и придвинулась ближе к нему.

– Я думаю, ты не должен уезжать. Ты обязан остаться и доказать свою невиновность.

Бо расхохотался, хрипло и будто неумело, словно уже давно не смеялся, забыл, как это делается.

– Ты сумасшедшая.

– Я так не думаю. Ты знаешь, что, когда убили Шелли, настоящего расследования так и не провели. Наши доблестные силы полиции сосредоточились на тебе и запросто исключили остальных подозреваемых.

– Дело Шелли – висяк, никто над ним не работает, считая виновным меня. Так и вижу, как Трей или Рэй возобновляют расследование потому, что я снова в городе.

– Ты прав. Они и пальцем не шевельнут, чтобы помочь тебе с неофициальным расследованием, зато тебе помогу я. Подумай об этом, Бо. Мы даже не знаем, опросил ли шериф или его люди кого-нибудь из друзей Шелли. Я не верю, что они вообще сделали хоть что-то, но мы с тобой могли бы поговорить с людьми, выяснить, что им было известно о жизни Шелли и кто мог убить ее.

– Идиотская затея.

– Может быть, но разве она не стоит того, чтобы потратить на нее совсем немного времени, посмотреть, что выплывет наружу? Разве ты не хотел бы наконец доказать собственную невиновность?

Бо взял стакан, поставил его на стол, запустил руку в волосы. Взглянул в окно. Дождь уже кончился.

– Мне надо домой. Ты здорово взболтала мне мозг, заставила думать о вещах, которые даже не приходили мне в голову.

Он встал. Клэр вместе с ним, раздумывая над тем, что еще может убедить его остаться в городе и побороться за свою поруганную честь.

Все правильно. Долгие годы она пыталась убедить отца бросить пить и стать нормальным родителем, потому что она, его дочь, того стоила. Разумеется, это не сработало.

Загрузка...