Глава 4

Спустя два года…


— Ну конечно, я рада за тебя, дорогая, — произнесла мама, когда я рассказала ей новости про свою стипендию. — Ты всегда хотела учиться в Кантоне. Вот только не представляю, как на это отреагирует твой отец.

— Вряд ли он что-нибудь скажет, — небрежно ответила я.

В свои двадцать лет я разбиралась во многих вопросах гораздо лучше, чем в семнадцатилетнем возрасте, а вот моя мама до сих пор не имела о них ни малейшего представления. Например, как получить стипендию и беспроцентные студенческие ссуды или подыскать должность лаборанта, чтобы покрыть расходы на учебники. В течение двух лет я отдавала всю себя учебе в государственном университете, но их программа обучения меня не устраивала. Зато программа в Кантоне как раз то, что нужно. Для меня многое значил перевод и академическая стипендия, которая покроет необходимые расходы на учебу. Даже мой бывший начальник, профессор Стюарт, одобрил мой перевод.

— Учеба будет полностью оплачена, так что нам не придется просить деньги у отца. И я собираюсь взять дополнительные смены в «Верде». Помнишь, это тот ресторан, в котором работает Сильвия. Поэтому я смогу помочь тебе с арендой и продуктами…

— Тебе не нужно помогать мне, — заговорила мама. — В прошлом месяце я получила комиссионные за последний заказ.

Что ж, мне всё равно придется помогать маме, если отец захочет отыграться на ней за мой переход в Кантон, ведь ей вряд ли удастся сохранить их самый большой секрет, находясь в трех часах езды от города. Если бы существовала возможность скрыть от него мой перевод, я бы так и сделала, но я знала, что для мамы нехарактерно что-то утаивать от отца. Просто мне хотелось надеяться, что он не будет наказывать ее за мой выбор.

Как я уже говорила, два года — особенно два года вдали от родителей — позволили мне многое переосмыслить. И не было никакого смысла напрягать мою мать плодами моих размышлений. Вот поэтому я и поставила родительницу перед фактом, когда уже зарегистрировалась в Кантоне на осенний семестр. Я отказалась от комнаты в государственном университете, продала свою жалкую дешевую мебель, упаковала все свои вещи в багажник поддержанного автомобиля и направилась домой, стиснув в руках расписание занятий в Кантоне, словно талисман. Не важно, какими доводами мой отец пару лет назад убедил маму отказаться от моего поступления, сейчас она бы не стала рисковать моей научной карьерой. Моя учеба в Кантоне не будет представлять ни малейшей опасности для сокрытия нашей маленькой семейной тайны. И уже очень скоро они убедятся в моей правоте.

Что ж, так сильно я еще никогда не ошибалась.


******


Перед началом учебного года на кафедре биоинженерии устроили вечеринку. Я не часто посещаю подобные мероприятия, но в этот раз решила, что будет неплохо до начала занятий познакомится с как можно большим количеством преподавателей и однокурсников. До настоящего момента мне удалось поговорить только с деканом факультета и еще с двумя профессорами, которые проводили собеседование во время рассмотрения моего заявления на перевод. А по своему прошлому опыту с профессорами Уайт и Стюартом мне было известно, какие огромные возможности появляются благодаря связям. Поскольку в университет я перевелась, то для всех казалась темной лошадкой, даже несмотря на отличные рекомендации от предыдущих преподавателей и выделенную стипендию за академические достижения. Мне хотелось удостовериться, что каждый на кафедре уверен в правильности своего выбора.

Я выбирала наряд тщательнее, чем обычно: отказавшись от джинсов и футболок, откапала одно из облегающих платьев своей матери. Маме было всего лишь сорок, и у нас был одинаковый размер одежды. От нее мне досталась пышная соблазнительная фигура, хотя я была на несколько дюймов выше нее. Платье было симпатичным, но консервативным: серое с голубым отливом, классического покроя, овальным вырезом и узкими складками, доходящими до колен. Вместе с платьем я надела чулки и черные босоножки на низком каблуке. Когда я стояла перед зеркалом, стягивая волосы в высокий хвост, в ванную заглянула мама и улыбнулась.

— Тебе идет этот цвет, — сказала она. — Твои глаза приобретают темно-серый оттенок.

— Спасибо, — пробормотала я, догадываясь, что последует за этими словами.

— У тебя глаза твоего отца.

Да уж. Вспыльчивые, припирающие к стенке глаза отца. Каждый раз, смотрясь в зеркало, я видела его пристальный взгляд, напоминающий мне, кто я такая и каким правилам подчинена вся моя жизнь. Джейсон, мой бывший бойфренд, однажды написал ужасное стихотворение обо всех оттенках моих глаз. И после он еще недоумевал, почему мы расстались!

Я немного подвела глаза и нанесла на ресницы тушь. Тем способом, которому меня обучила Кристина — та самая Кристина, которая всё еще давала жару в Корнелле и на мои новости о переводе в Кантон отреагировала следующим сообщением:

О, Боже мой, ты уже сообщила об этом Дилану?!?!?

Конечно же, я не собиралась этого делать. Я не общалась с Диланом Кингсли и стоически воздерживалась от просмотра его аккаунта на Фейсбуке, не собираясь предаваться любовным драмам своего друга. Я даже составила себе маршрут по кампусу, чтобы стороной обходить экологический факультет. Я не боялась столкнуться с Диланом, в конце концов, прошло два года, но и искать его у меня намерений не было.

Все-таки прошло два года.

Нанеся розовый блеск на губы, я закончила свой макияж. В последний раз я так прихорашивалась, когда собиралась на собеседование. Чаще всего меня можно увидеть в лабораторном халате с собранными в конский хвост волосами. С другой стороны, это все-таки Кантон. Я не желала этого признавать, но мне правда хотелось произвести на всех впечатление.

Я забралась в свой старенький хэтчбек и поехала в сторону кампуса. Заехав на парковку позади биоинженерной лаборатории, я извлекла новый блестящий студенческий парковочный талон и прикрепила его на зеркало заднего вида.

Территория государственного университета выглядела огромной и безликой. Исторический центр кампуса был заполнен множеством утилитарных построек, которых не найдешь в каталоге колледжа, в Кантоне же архитектура была изумительна. Начиная с живописного в стиле 18 века облицованного кирпичом дворика, где в основном располагались старинные здания (включая и одно из строений, названного в честь моего отца), и заканчивая, устремленными ввысь стеклянными стенами и атриумом, которые увековечивали известное здание биоинженерии. Каждое строение на территории кампуса отражало могущество и престиж Кантона. Учеба здесь была моей мечтой, к которой я никогда не переставала стремиться.

Когда я вошла на прием, проходящий в центральном вестибюле атриума, на меня нахлынула волна непонятно откуда возникшей паники. Я не знала здесь ни одной живой души. Некоторые из присутствующих были изыскано одеты, другие же, судя по тому, что на них всё еще были надеты лабораторные халаты, а на тарелках возвышалась гора креветок из буфета, выглядели так, словно только что завалились со двора или же на минутку улизнули из своих лабораторий. Я сделала глубокий вдох и решила, что пора чем-нибудь занять свои руки.

Стоя в очереди в баре, я увидела доктора Кавел, которая присутствовала на моем собеседовании.

— Тесс! — живо обратилась она ко мне. — Рада, что ты пришла. — Женщина постучала по плечу, стоящего перед ней пожилого мужчины. — Джон, это Тереза Макманн, она только что перевелась из государственного университета. Скорее всего, она будет изучать ваш курс биофотоники8 в следующем семестре.

— Я на это надеюсь, — по привычке добавила я. В прежнем университете было практически невозможно найти свободное место на курсе необходимой мне дисциплины. — Должно быть, Вы профессор Чэн.

Мы немного поболтали о моем переводе и прошлых исследовательских работах.

— Водоросли? Хм, — произнес доктор Чэн, обращаясь к доктору Кавел, которая, по-видимому, помнила мое резюме, где я упоминала свой старый проект для конкурса «Сименс». — И что это наши дети помешались на водорослях?

— Простите?

— Не обращай на него внимания, — посоветовала доктор Кавел, пожав плечами. — Он биомедик.9 А мы нуждаемся в притоке студентов с немедицинским уклоном, в противном случае люди могут начать думать, будто мы всего лишь сырьевой придаток «Кантон Хемикалс». — Женщина обвела глазами комнату. — Здесь есть еще один студент, который интересуется методами добывания биотоплива. Если он появится, я обязательно вас познакомлю.

Вооружившись газированной водой, я позволила доктору Кавел представить меня еще нескольким профессорам из преподавательского состава и сокурсникам. Мне задавали одни и те же вопросы, я же, в свою очередь, выслушивала рассказы о летних стажировках и путешествиях. Все мои собеседники показались мне довольно милыми, но, как и следовало ожидать, друг друга они знали лучше, чем я кого-либо из них. Через некоторое время лица и имена начали размываться и, извинившись, я направилась к шведскому столу.

По-видимому, это все-таки судьба, раз я вновь услышала его голос, ковыряясь в тарелке с сыром.

— Тесс? Тесс Макманн?

Подняв глаза, я обнаружила Дилана Кингсли, стоящего около стола напротив меня. Без очков, волосы аккуратно приглажены, детская пухлость щек, сохранявшаяся до восемнадцатилетнего возраста, исчезла навсегда, оставляя вместо себя лишь великолепные ровные скулы и острый подбородок. Худощавое тело подростка, которое мне с таким трудом удалось забыть, тоже претерпело изменения. На парне изящно смотрелся дорогой серый пиджак свободного стиля, надетый поверх «оксфордской» рубашки с низким вырезом, открывающим шею. И пусть мне были не видны его брюки, я с точностью могла сказать, что они были нужной длины.

— Дилан. Привет, — наконец смогла произнести я.

Он подмигнул мне.

— Ты перевелась в Кантон?

Я кивнула в ответ. Водоросли. Биотопливо. Мне следовало догадаться, что другой студент, о котором упомянули в разговоре те два профессора, окажется парнем, с которым я переспала. Это вам не государственный университет с десятками тысяч научных специальностей.

— У тебя сейчас профилирующий предмет биоинженерия?

— С уклоном на рациональное использование природных ресурсов, — добавил он. В течение секунды парень не мог оторвать от меня пристального взгляда, но по выражению его лица ничего невозможно было прочитать.

— Рад тебя видеть здесь.

— Я тоже, — вторила я, словно попугай.

Через какое-то время Дилан снова заговорил:

— Ты так и не перезвонила. — В его словах не прозвучало злобы, всего лишь легкий намек на укор. Словно он говорил о нитке, прицепившейся к рукаву.

Я это проглотила. Мне не было оправданий, или, по крайней мере, я не была готова поделиться ими с парнем, которого не видела с восемнадцати лет.

— Я знаю. Мне жаль, я…

— Это было больно. — Что ж, его откровенность никуда не исчезла. — Неделю или две.

Неделю или две? Мне едва удалось сдержать изумление.

— Ну, — произнесла я, изо всех сил стараясь сохранять улыбку на лице, — я рада, что тебе так быстро стало лучше.

Его же сообщения хранились у меня в голосовой почте в течение нескольких месяцев. Пусть я и не перезванивала ему, но это не означало, что у меня не возникало такого желания. Несмотря на то, что мы не виделись, Дилан не выходил у меня из головы. Но отношения с ним были для меня слишком рискованными.

— И как тебе это удалось? — небрежно спросила я, запихнула кусочек сыра в рот.

— Переспал с огромным количеством девчонок, — ответил он.

Его ответ заставил меня поперхнуться. Трудно поверить, что мы ведем такую беседу, поедая сыр. Он протянул мне салфетку.

— Ты в порядке?

Я схватила салфетку и посмотрела на парня, пытаясь сдержать кашель. Ну ладно, если честно, я заслужила это. Дилан с ухмылкой смотрел на меня, но его выдавали глаза, в которых плясали искорки смеха, а не гнева.

Что ж, в эту игру могут играть двое.

— Неужели? Как и я. У меня было множество девушек. — По правде говоря, у меня не было девушек, всего лишь два парня.

Его брови выгнулись, а улыбка на лице стала шире. И никакого смущения. Юношеский румянец исчез, полностью замаскировавшись под красивым летним загаром.

— В самом деле? Именно это мне и хотелось услышать.

Я не смогла сдержать смех.

— Ну, еще бы ты не хотел.

Дилан не изменился. Он остался таким же, как и прежде: дружелюбный, забавный, добрый и искренний. Я нисколько не сомневалась в его злости на меня, но подозревала, что он не старался лелеять это чувство. Задолго до того, как мы переспали, нас связывала дружба.

— Так здорово, что ты здесь, Тесс, — спустя мгновения уже серьезным тоном сказал он. — Добро пожаловать в Кантон.

Вот и всё. Так я поняла, что мы снова будем друзьями.


******


Я солгала, если бы сказала, что этой ночью мои мысли вертелись вокруг любых вещей кроме Дилана. В перерывах между подготовкой к первым парам я просматривала старую почту двухлетней давности, перечитывая нашу переписку: от самого первого электронного сообщения с предложением вместе работать над проектом (вплоть до записочек, сообщений и напоминалок) до последнего е-мейла, единственного из всех, на которое я бы никогда не ответила.

«Тесс, я переживаю, что с тобой что-то случилось. Не знаю, почему ты не отвечаешь на мои письма и не перезваниваешь. Мне бы хотелось, чтобы ты хотя бы попрощалась со мной. Люблю, Дилан».

Люблю. Он написал, что любит. Тогда я успокаивала себя тем, что всё это лишь глупости. Мы были близки всего лишь один день. Хотя кого я обманываю. Все эти письма тому подтверждение. Наши отношения длились не день. Они длились неделями: наши ежедневные встречи, каждодневная работа до позднего вечера, наши исследования и изыскания, смех и шутки. Тот полуденный день, проведенный в его постели, стал венцом всего нашего знакомства. Именно так он мне тогда и сказал.

Но это ничего не меняет. Я ни о чем не жалела, за исключением одного — что не была с ним честна до конца и не сказала, что между нами ничего не могло быть. Я могла бы уберечь Дилана от той боли, которая четко прослеживалась в его последнем письме. Но, как он и сказал на вечеринке, его страдания долго не длились. Он спал и с другими девушками.

Со многими девушками, по его словам. Со многими.

Я была рада, что поспособствовала такому успеху. Хотя мне самой не удалось дотянуть до его уровня, в первую очередь мне нужно было думать о более важных вещах. Учеба, работа, переход в Кантон и мысли о том, как позволить себе всё это. Затем появился Джейсон, который, как я считаю, стал моим первым настоящим бойфрендом. Он мне нравился хотя бы тем, что не жаловался на наши нечастые, раз или два в неделю, встречи. Правда, спустя примерно три месяца он заявил «что не видит нашего совместного будущего», и я не могла его в этом винить. Затем в мою жизнь вошел Шон, с которым я познакомилась на вечеринке у друзей, а после подвезла до дома. По меньшей мере, так гораздо проще… без всяких сложностей. Я не знала, как объяснить парню, что при потере девственности и то больше испытала оргазма.

После этого, казалось, все усилия доставляли больше проблем, чем они того стоили. Я даже стала задумываться о том, что близость с Диланом была своего рода счастливой случайностью. Захватывающей из-за новизны, пикантности и запретов, наложенных правилами летней стажировки, случайностью. А возможно, во всем виновата генетика: секс доставлял мне удовольствие, только когда был случайным. В конце концов, благодаря такому сексу я и появилась на свет.

Я выделила все письма, полученные от Дилана, и поднесла палец к кнопке удаления. Пора бы уже от них избавиться. Письма, связанные с проектом двухлетней давности, захламляли мой ящик. Письма, служившие напоминанием об увлечении, которое, как мне дали понять сегодня вечером, ничего не значило. Тогда какой в них смысл?

Но я этого не сделала. Будь ты проклято, неограниченное дисковое пространство. Ты потакаешь моим худшим пристрастиям.


******


После первого дня учебы я спускалась по широким ступеням центрального атриума здания биоинженерии и неожиданно поймала взгляд Дилана, прохаживающегося у основания лестницы. Стоило ему взглянуть на меня своими голубыми глазами, сияющими на загорелом лице, словно маяки, как я тут же споткнулась.

— А вот и она. — Несмотря на все произошедшие в парне изменения, его улыбка осталась прежней. Вчера вечером, читая его старые е-мейлы, я почти убедила себя, что он всё тот же восемнадцатилетний парень с торчащими волосами и слишком короткими брюками. Но всего этого, как и очков, не было. Хотя я скучала по ним. Их отсутствие делало меня уязвимой перед силой его голубых глаз. Что же касается всего остального... Тут не на что было жаловаться. Та привлекательность, проявляющаяся уже в юношеском возрасте, сейчас стала ярко выраженной. Под «ярко выраженной» я подразумевала сексуальной.

— Привет, — поздоровалась я как можно более небрежно и, спустившись на облицованный плиткой пол атриума, сделала пару шагов ему навстречу.

— Как прошли твои занятия? — спросил Дилан, переложив свой ноутбук из одной руки в другую.

— Хорошо, — ответила я. — Ни одной ранней пары, чему я очень признательна.

— Счастливица. — Когда я направилась к двери, он пошел в ногу со мной. — У меня в этом семестре пары начинаются в 8:15. Тебе дали расписание?

Я отыскала его на своем телефоне и передала парню. Он начал просматривать список.

— Ого, Хаверфорд. Тебе он понравится. Серьезный и рассудительный. Но постарайся не попасть в группу к новичку-ассистенту. Ему не нравятся салаги.

— Салаги? — переспросила я, поджав губы.

— Он так вас называет, и поверь мне, это еще цветочки, — объяснил Дилан, не отрывая взгляд от моего расписания. — Мы вместе будем ходить на «Моделирование процессов тепломассообмена»10. Многие будут завидовать тому, что ты попала в группу. Разве ты не пропустила семестр при переводе?

Как он узнал об этом?

— Я потянула за несколько нужных ниточек.

Дилан бросил на меня быстрый взгляд поверх телефона.

— Я бы сказал больше, чем несколько. — Он толкнул дверь, пропуская меня вперед, что привело меня в секундное замешательство.

— Органика, статистика.… Жаль, тебе не удалось записаться на «Совместимость тканей», были бы в одной группе.

— Мне нужны дополнительные баллы. — Мы вступили на солнечную часть тротуара. — Одна из причин, по которой я перевелась, – невозможность записаться на полный курс дисциплин в государственном университете.

— Тогда ты сделала правильный выбор, переведясь сюда, — сказал он, возвращая мне телефон.

В его голосе прозвучали странные нотки, но молчание, установившееся между нами, казалось еще более странным.

— Еще какие-нибудь советы? — заставила произнести себя я.

— Хм, не скучай над учебником по статистике, убедись, что записалась на ранние часы в лаборатории по органике и, если поладишь с доктором Чэн, он позволит тебе посещать лабораторию после закрытия.

— Великолепно, — воскликнула я с притворной жизнерадостностью. — Спасибо.

— Без проблем. — Дилан пожал плечами. Яркий серебристый «БМВ» подъехал к обочине. — А вот и мой водитель.

Когда он открыл пассажирскую дверь, я успела заметить светлые волосы и услышать, как женский голос произносит:

— Привет, дорогой.

— Привет. О, это Тесс Макманн. Она новенькая в Кантоне.

Девушка перегнулась через сиденье, улыбаясь мне. Наши столь похожие глаза встретились, отчего я отпрянула назад. Несмотря на тепло уходящего лета по моему телу пробежал холодок.

Словно откуда-то издалека я услышала, как Дилан заканчивает представлять нас друг другу. Хотя мне это было не нужно. Я и так знала, кто она.

— Тесс, это моя девушка, Ханна Свифт.

Моя сестра.

Загрузка...