Три Ножа и Проклятый принц

Лодки поравнялись, и Юри подняла весла.

– Приветствую, сударь Багош, – сказала она сквозь зубы, и добавила куда приветливее, обращаясь к команде «Щуки», – Приветствую, судари! Хорошего дня!

– Приветствуем, Три Ножа, уважаемая, – отозвались матросы, – Будь здорова, уважаемая! Попутного ветра, Юри!

– Ты куда это собралась? – спросил Багош.

– В Нежбор, куда ж еще!

– Нельзя туда, поворачивай до бати. А лучше даже у этой своей Маришки схоронись пока что.

– Ты мне не указ, сударь, куда хочу, туда и гребу.

– Ах, ты ж, поганка мелкая! Давно в бочке не сидела? – заорал Багош.

– Поймай сперва! – ответила Юри, хватаясь за весла.

– Ээ, Юри, Юри, – позвал один из матросов, самый старший на лодке, – Не горячись, ты послушай брата! Там такие дела творятся, не надо тебе в Нежбор!

Юри посмотрела на матроса, силясь вспомнить его имя.

– Да что же случилось, уважаемый? – спросила она.

– Принца нашего убили! Вот что!

– Да как же это возможно? – искренне удивилась Юри, еще совсем недавно наблюдавшая вполне живого принца собственными глазами.

– Да вот так, девочка, – ответил матрос, сокрушенно качая головой, – Давы – проклятое племя!

– Давы? Как так давы? Они-то причем?

– Да притом! Напали на дороге Плача вчера. Обстреляли из луков и всех перерезали. А принц наш ушел было от них… жеребец-то у него хоть куда был! Орел, а не конь! Жалко его…

Матрос замолчал, и Юри так и не поняла, кого ему было жалко – жеребца или принца.

– Короче, Юри, поворачивай, – протрубил Багош, – Не до споров мне. В Нежборе опасно, облавы… По всей округе лари землю роют. Ищут давов и всех, кто хоть сколько рожей не вышел.

– А, так вы провоз что ли до бати тащите? – догадалась Юри.

– Не твое дело. Поворачивай, сказано!

– Так погоди-ка! Всех, значит, зарезали? И принца? И рыцаря? – обратилась Юри к пожилому матросу, вспомнив сегодняшнее поручение.

– Дааа.., всех положили! – последовал ответ, – Рыцарь Мэлорик успел с десяток давов на тот свет отправить, а потом и его ушатали, бедолагу.

– А это точно?

– Да, точно-точно! Наш Ян Ян сам видел! – подтвердил матрос, – Он же теперь в сыскной страже подвязался, слыхала, Юри? Большим человеком станет.

– Ты, Рыбак, кончай трепаться, – прервал беседу Багош. Тут Юри вспомнила, что матроса зовут Ишвар Рыбак, и он был одним из первых, кто присоединился к их речному клану.

– Уважаемый сударь Ишвар, – обратилась к матросу Юри, – А что насчет принца-то? Его тоже давы подстрелили?

– Это доподлинно не известно, – ответил Рыбак важно, поглаживая куцую седую бороду, – Всю ночь искали в лесу, а нашли только утром на валунах у Чермянки. Знаешь, где там обрыв, а под ним пороги начинаются. Эти валуны там… их еще называют Злые бабы или как-то так…

– Что нашли-то, дядя? – нетерпеливо воскликнула Юри.

– Белого жеребца нашли, разбился об камни. Ян Ян говорит – больно смотреть! Разбился в лепешку!

– А принц что?

– Так ведь тоже, наверняка, в лепешку. Его, видать, снесло течением вниз, там и ищут сейчас. Ян Ян сказал, они нашли плащ, ниже по течению.

– А это точно известно, что давы?

– Так их десять трупов там на дороге, все изрисованные от шеи до пяток, – ответил еще один из матросов, молодой, незнакомый. Он смотрел на Юри во все глаза и улыбался так широко, что были видны его желтые от веселого табака зубы.

– Значит, рыцарь Мэлорик мертв? – еще раз уточнила Юри.

– Мертвый-премертвый, – кивнул Рыбак, – Ян Ян сам видел. Сказал, что у того вся грудь была утыкана соломенными стрелами. Ян Ян наш с самим командиром Киришем и другими стражниками был на том месте, все видел своими глазами. До ночи искали…но видать на дне Чермянки спит он, принц наш… вот беда…

– А что же теперь будет? – спросила Юри растерянно.

– Ничего хорошего, – ответил ей брат, – Сыскные с этим здоровым кабаном из лари, что на мерине, ищут давов, под каждый камень заглядывают. Господина Гора из Усопших и его людей, что были накануне у принца и слуг – всех заперли в Сыскном. Лично Кириш допрашивает. Говорят, это Гор надоумил принца ехать в Храм с малым отрядом…

– А что Миша?

– Как обычно, заперся на засов у себя в кабинете и упился до беспамятства. А перед тем запретил слать голубей во Врат, сказал, что такие вести должно сообщать лично.

– Ясно-ясно… Сударь Багош, я отправлюсь к Маришке в Дортомир. Вот только мне бы еды какой-нибудь от щедрот ваших, а то там недолго и ноги с голоду протянуть на одних яблоках.

– Юри, ты мне усы-то не крути, – со смехом возмутился Багош, – у тебя что ли удочки нет?

– И все же, если я вашими стараниями до Нежбора не доберусь, то отсыпать мне колбасы, хлеба и глоткодера было бы и любезно, и справедливо.

– И глоткодера? – заорал Багош.

– Конечно, а то скучно в Дортомире сиднем сидеть, когда столько интересных событий вокруг.

– Юри, ты мне поклянись, что носа не высунешь оттуда.

– Клянусь-клянусь! – согласилась Юри, скрещивая пальцы за спиной, – Колбасу кидай! И хлеб! И глоткодер!

Принц выслушал рассказ Юри дважды. Первый раз она кратко сообщила факты: все погибли, включая принца и коня, обвиняют давов, потому что нашли на дороге мертвецов с разрисованной кожей, арестовали Гора и прочих. Он не перебивал, позволив ей закончить, а потом потребовал рассказать снова, на этот раз не упуская ни единой детали. Когда она замолчала, спросил:

– Кто такой Ян?

– Эээ, – Юри на мгновение замешкалась, – Он из нашего клана, речник. Ходил шесть лет на «Щуке». Гарош, мой старший брат, глава нашего клана его ценит, считает толковым и надежным человеком. Не так давно Ян Ян поступил на службу в сыскную стражу. Скорее всего это мои братья устроили.

– Его словам можно верить?

– Это смотря каким, так-то… – ответила Юри, но поразмыслив, добавила, – Вообще на Реке его уважают. И он точно не стал бы врать братьям.

– Твои братья контрабандисты?

– Что? Я такого слова не знаю.

– В обход правил торговли возят товары по Реке?

– Ну…так-то, если подумать, а кто не возит? – ответила Юри и с вызовом поглядела на принца.

Его бледное лицо ничего не выражало – ни гнева, ни сожалений, ни печали. Совершенно не ясно, что у него на уме и на сердце. «Неужели ему совсем не жаль рыцаря или хотя бы коня?», – подумала Юри.

– Что такое соломенные стрелы? – задал следующий вопрос принц.

– А, это в смысле самодельные… Они, конечно, не из соломы! Из ивы или из орешника, кто во что горазд. Наконечники такие широкие у них, как ножик маленький.

Принц коротко кивнул, опустил голову и замер, словно уснул с открытыми глазами. Он сидел на лавке у окна, окруженный со двух сторон башнями из больших и маленьких подушек. Босые ноги стояли на полу, плотно укрытом пылью, щепками, пожухлыми листьями и высохшими невесомыми тельцами насекомых. Халат с облезлыми павлинами распахнулся и видно было, что повязка на груди сбилась на бок и набухла от крови.

– Ваше высочество, а может, вам в Нежбор вернуться? То-то все обрадуются! – предложила Юри, воспользовавшись паузой.

Принц очнулся и посмотрел на нее немного растерянно, как смотрят те, чье зрение с годами потеряло остроту. На мгновение Юри увидела лежащие на его лице тени растерянности и глубокой холодной печали, на смену которым очень быстро вернулось привычное отстраненное выражение.

– Хочешь поскорее избавиться от меня? – спросил принц и добавил, глядя на растерянное лицо девушки, – Мне начинает казаться, что я тебе не нравлюсь, дочь корабельного мастера.

– Что я могу сказать, сердцу не прикажешь, – ответила Юри, разводя руками, и тут же пожалела о своих словах, вспомнив сколько неприятностей принесла ей привычка произносить вслух все, что взбредет в голову.

– А мне ты нравишься, – ответил принц.

Юри стало неуютно под его ледяным застывшим взглядом, и она на миг почувствовала себя ягненком, попавшим в западню.

– Вы разве сами не хотите вернутся? – спросила она, – Тут жить останетесь что ли?

– Твоя подруга была бы рада. Почему она не здесь? Позови ее.

– Она кроликов готовит, вы же сами велели! – возмутилась Юри, вспомнив, всклокоченную подругу, суетившуюся на кухне с самого утра, потому что слухи о прожорливости принца оказались на удивление правдивы.

Маришка, не смотря на принесенные Юри грустные вести, пребывала в прекрасном настроении и щебетала, как канарейка, пока они шли через сад.

– Он позвал меня, а зачем не сказал?

– Нет.

– А что сказал?

– Расспрашивал про братьев и Ян Яна. Вот я не пойму, почему он не хочет вернуться в Нежбор? Лежал бы лучше там на золотых подушках, чем тут на твоих горелых, – ворчала Юри.

Маришка в ответ лишь сладко улыбалась.

– А ты чего довольная такая, как кошка, что сметаны объелась? – спросила Юри, разглядывая подругу. Та опять нарядилась, вплела в косы цветные ленты и приколола на лиф платья белые маргаритки.

– А ты сама не понимаешь разве? Колдовство действует!

Юри трижды поплевала через левое плечо и трижды через правое, отгоняя злых духов подальше. Маришка рассмеялась и сказала:

– Ну скажи же, он такой красивый!

– Красивый-некрасивый… А тебе не кажется, что от него как-то странно пахнет. Как будто бергамотом, и лавандой, и мятой, и какими-то фруктами, и деревом, и каким-то животным, и травой… как в лесу после дождя, может быть… да, нет… не то все это!

– Да, я знаю, о чем ты! Это те самые драгоценные духи лари. У моей матери были такие, только они пахли чайными розами…

– Может быть, – сказала Юри, но не очень-то поверила, что такие духи бывают, потому что ну кто бы захотел по собственной воле так странно пахнуть?

– Юрик, как ты думаешь, он всегда такой серьезный и мрачный?

– С дыркой в плече не очень весело, так-то.

– Думаю, он идет на поправку, – твердо сказала Маришка, – Он очень много ест, знаешь? А так и не скажешь… он такой стройный! Вот только я беспокоюсь, вдруг он сильно серьезный… Не очень-то здорово, когда муж зануда…

– Мариш, ну ты это, хватит уже, а! – не выдержала Юри, – Принц-принц-принц! Прекрасный-распрекрасный! Целыми днями я только и слышу: дурацкий принц-то, дурацкий принц-се! Нам надо понять, как его в Нежбор сплавить, вот что.

– Ой, Юри, кто бы говорил! – возмутилась Маришка, закатывая глаза, – Я годами слушаю твое нытье: надо попасть в Храм, а братья не хотят идти. Гарош – предатель, Багош – хороший, Багош – предатель, только Дим – хороший, жаль, что хромой, а потом Дим тоже плохой, а отец хуже всех, только Ремчик один хороший, но он пойти не может, он еще маленький. Надо идти, без них не пойти, где взять денег, братья-то, братья-се! Пустят – не пустят, денег не дали и в бочку посадили, предатели… И так без конца!

Юри понурилась, признавая, что в словах подруги, есть доля правды, и разговор решила не продолжать.

– Маришка, Юрилла, – сказал принц, – я благодарен вам, ваша помощь будет достойно вознаграждена.

Маришка склонилась в изящном поклоне, глядя на нее, Юри тоже поклонилась. В сердце у нее расцвела надежда на то, что принц вот-вот благополучно отправится в Нежбор и не поскупится на награду. Перед глазами поплыла собственная лодка с синим парусом, на четыре весла…или даже на шесть весел, как у братьев! И, главное, с походом в Храм все само собой разрешится! Как говорится, были бы средства – цели найдутся.

Помолчав с минуту, принц продолжил:

– Если все что рассказала мне сегодня Юрилла, правда, я не могу вернуться в Нежбор.

– Это почему это? – воскликнула Юри, от неожиданности у нее аж дыхание перехватило.

– Хозяйка Дортомира, – обратился принц к залившейся краской довольной Маришке, – дай мне стрелу, что ты вытащила из моего плеча.

Она послушно достала стрелу, спрятанную на полке между треснутыми пыльными бутылками, и протянула принцу.

– Посмотрите, эта стрела похожа на соломенную? – спросил он, жестом подзывая девушек подойти поближе.

– Нет, совсем не похожа, – ответила Юри, оглядев внимательно сохранившуюся часть древка и острый шип наконечника.

– Верно, – сказал принц, – Это тяжелая стрела стандарта, старая. Древко из лиственницы… Судя по всему, сделана очень давно. Этот наконечник способен пробить любую кольчугу, даже каранского плетения. Такая стрела не для охоты на зверя.

– Стрела стандарта? Это как?

– Луки и стрелы в армии Карилара делаются по единому стандарту – все луки и все стрелы одинаковые и подходят друг к другу. Стрелять из такого лука непросто, и требуется постоянная практика. Тот, кто попал в меня совершенно точно опытный и хорошо обученный лучник. Я думаю, он был один. Что до остальных, судя по варварскому обращению с лошадьми, они не наездники, а значит, точно не лари.

– То есть вы уверены, что те, кто напал на вас не давы-разбойники?

– Давы? Нелепая выдумка.

Казалось, в принце что-то изменилось. До сего момента он говорил и с Маришкой, и с Юри так, словно между ним и девушками пролегал океан, а теперь вдруг все трое оказались под одной крышей в ветхом домике посреди яблоневого сада. Стоило Юри осознать произошедшую перемену, она поняла, насколько опасна ситуация, в которой они оказались:

– Вот же ж стремнина!

Маришка опустилась на лавку у двери, позабыв о церемониях.

– Что же нам делать? – спросила она растеряно, глядя то на принца, то на Юри, – Можем ли мы кому-то довериться?

– Есть всего несколько человек, которым я доверяю, – ответил принц, – Один из них, судя по всему, мертв, второй – Мазур Кар-Гирин – ждет моего возвращения в Кариларе. Где сейчас третий, я не знаю. Все остальные, включая жирного недоумка Мишалима, могут быть замешаны в измене.

– Ваше высочество, – снова поднимаясь на ноги, обратилась к принцу Маришка, – Вы считаете, что Миша, то есть наместник Мишалим может быть замешан в подобном? Он ведь хороший и уважаемый человек! И справедливый наместник. Вся Исла любит Мишу за его доброту…

– Да что с него толку, если он опять заперся на засов и пьет, не просыхая, – возмущенно воскликнула Юри, – Вот уж точно – недоумок и позорище!

– Его можно понять, – сказал принц, – Он единственный, кто точно знает, что его ждет.

– А что его ждет? – спросила Юри.

– Королева прикажет ему немедленно покончить с собой голыми руками.

– Да разве такое возможно!? Голыми руками?

– Возможно.

– Да ну, не верю!

– Я видел собственными глазами и не раз что такое возможно.

– И как же они это делали? Прямо вот голыми руками? Не бывает такого! – не унималась Юри, она еще больше разозлилась, сама не понимая почему.

– Шею сами себе сворачивали.

– Прям руками своими?

– Да.

– И как они смогли-то?

– Смогли, потому что, когда королева Ю отдает приказ, его надо исполнить.

– Это что какое-то колдовство?

– Возможно.

– Все равно не поверю, пока не увижу…

– Надеюсь, не увидишь.

Когда они наконец замолчали, недовольные друг другом, Маришка сказала:

– Ваше высочество, солнце скоро сядет, хорошо бы сменить повязки пока светло.

Юри отправили за еще одной шелковой сорочкой, которую решено было пустить на бинты. Вернувшись, она увидела, что пропитанные кровью повязки уже сняты и сложены в корзинку. Принц сидел у окна, оседлав лавку, так что свет падал на обе раны. Маришка осматривала их с таким сосредоточенным видом, словно что-то понимала в медицине.

– Глоткодером надо бы полечиться, – предложила Юри, – Мой батя говорит, что это гадкое зелье – лекарство от всех болезней. А другого у нас все равно нету.

Она подошла и протянула Маришке сорочку, а принцу флягу, полученную утром от Багоша.

– Глотните крепкого, ваше высочество, – предложила она, – Хуже не будет, но, может, хоть повеселеете.

Он, даже не взглянув на нее, ответил коротко:

– Нет.

– Дело ваше, – Юри пожала плечами, села рядом на перевернутый бочонок и отпила из фляги. Глоткодер жгучей волной прошел по телу, оставив во рту отвратительный привкус. Юри показалось, что вся ее кровь прилила к голове и в ушах зашумел прибой.

– Ну и гадость! – воскликнула она и протянула флягу подруге.

Но та только отмахнулась и сказала:

– Нам бы раздобыть хотя бы мазь с живицей… Раны такие горячие… Подойди, помоги мне, вот тут держи…

Юри послушалась и прижала к ране свежую повязку, пока подруга наматывала ленты из разодранной сорочки, которая еще недавно была частью ее небогатого приданного. Сердце принца билось ровно и часто. Среди речников ходили байки о странствующих знающих людях, которые могут по биению сердца определить характер и судьбу человека. Как бы сейчас Юри пригодилось такое умение! Этот принц лари был совсем не похож на знакомых ей с детства мужчин – братьев, отца, речников. Все в нем казалось странным – волосы слишком длинные, как будто он никогда не стриг их в подношение богам, глаза слишком яркие, слишком холодные, а кожа гладкая и нежная, как у Маришки. И самое главное – непонятный, волнующий, чужой запах. Юри так остро чувствовала исходящую от принца опасность, что едва сдерживалась, чтобы не убежать прочь из Дортомира как можно быстрее. Отчаявшись понять что-то по стуку сердца, она скользнула взглядом по баснословно дорогим украшениям в волосах и ушах. Потом посмотрела на золотые кольца с крупными камнями, надетые на каждый из длинных пальцев. «Надо же такое богатство и никакого от него сейчас толку», – подумала она. Разглядывая украшения, Юри заметила, что по руке от запястья до локтя вьется цепочка тонких аккуратных почти незаметных на белой коже шрамов. Их было больше десятка, не так много, как у нее, но все же немало.

– Юри, как думаешь, сможешь раздобыть мне хорошую лошадь? – спросил принц, глядя через открытое окно, как ворона клюет яблоко прямо на ветке.

– Это вряд ли, – ответила Юри, – Хотя бы потому, что у нас денег нет.

Она мысленно пересчитала лежащие в тайнике в доме отца медные и серебряные монеты, отложенные для уплаты в ведомство Усопших и Скорбящих. Их не хватит даже на дохлого ослика. Маришка недавно призналась, что все сбережения до последнего гроша потратила на платья и колдовство. А у принца полным-полно сокровищ, но вряд ли им удастся избежать подозрений, если попробуют продать хоть одну жемчужину, даже самую крохотную.

– Что у вас на уме? – спросила Юри.

– Хочу попасть в порт во Врате. Здесь мне нельзя оставаться. Очень скоро те, кто ищет меня, найдут это место.

Маришка вздрогнула и сказала вполголоса:

– Они же думают, вы погибли…

– Не найдут тела в реке у валунов, будут искать дальше. Как я понял из рассказа Юри, поисками руководит капитан королевской стражи Ролдари, а он знает, что у него есть только два пути – искать, пока не найдет или пока не умрет. Уверен, он сейчас обдумывает, что для него лучше, найти мое мертвое тело и повезти на материк или тут на Исле вскрыть себе вены по старому обычаю лари.

– Может, он будет рад найти ваше живое тело? – предположила Юри, – Давайте, сообщим ему, что вы живой?

– Не думаю, что Ролдари замешан в измене, но те, кто замешан совершенно точно сейчас рядом с ним. А он слишком тупой, чтобы догадаться об этом.

– Я так посмотрю, у вас все тупые и Миша, и этот Ролдари. Только вы один умный лари на свете, что ли? – спросила Юри, отпивая еще один глоток глоткодера, чей вкус становился все лучше и лучше.

– Может и так, – мрачно ответил принц, натягивая халат, – Хозяйка Дортомира, время ужина пришло. И еще вот что, сегодня же сожгите все, на чем осталась хоть капля моей крови.

– Да, ваше высочество, – ответила Маришка и пошла к двери, прихватив корзинку с окровавленными повязками. Юри замешкалась, но получив от подруги тычок в спину, вышла вместе с ней за дверь.

Солнце садилось. Поднялся ветер, и длинные тени от яблонь трепетали и скользили по земле. То тут, то там раздавался глухой стук падающих в траву яблок. Маришка остановилась у каменных ворот в сад и взяла подругу за руку.

– Послушай Юри, я все обдумала, – сказала она очень серьезно, – Мы должны отвести его в порт, во Врат.

– Что значит мы должны? – спросила Юри таким тоном, словно каждое слово отливала из свинца, и отдернула руку, – Ты имеешь ввиду, что это я должна отвести его на своей лодке? Ничего такого я не должна.

– Он же вознаградит тебя! Ты сможешь что угодно получить, я уверена. Хоть лодку с парусом, хоть десять лодок.

Юри молча смотрела на подругу.

– Прошу, пойми, я виновата, я так оплошала… ведь это все случилось из-за меня… Как же мне все исправить? – простонала Маришка, прижав руки к груди, – Прошу тебя, помоги мне, я ведь тебе не безразлична? Ты говорила, что любишь меня, разве ты лгала? Прошу, умоляю! Проси, что угодно взамен!

Юри помолчала с минуту, сложив руки за спиной, хмурясь и глядя себе под ноги, а потом спросила:

– И что, если я попрошу отступиться от этих твоих приворотов и всякого колдовства, ты согласишься?

Маришка подняла полные слез глаза и кивнула.

– А если я к тому же попрошу тебя, как вернемся, починить пресс и делать со мной вино на продажу, тоже согласишься?

Маришка снова смиренно кивнула.

– Что ж, вот два моих условия, – сказала Юри твердо, – И это касается только дороги до Врата по Реке. Когда вылезет из лодки в порту, дальше его дела отдельно от наших. Согласна?

– Согласна, – ответила Маришка, вытирая слезы, и приложила руку к груди в знак искренности своих слов.

Юри плюнула на ладонь и протянула подруге для рукопожатия.

– Речной договор. Велинеж нам свидетель.

После ужина Маришка изложила принцу и Юри свой замысел. Они завтра же отправятся во Врат по Реке. На случай расспросов на заставах Маришка заготовит письмо от брата, в котором он якобы приглашает ее погостить в своем новом доме. Юри поедет в качестве компаньонки, а принц притворится речником, нанятым доставить девушек. Лодка у них есть. Дорога известна – вниз по течению, никуда не сворачивая. Вот только одна незадача – у принца нет именной таблички, но, может быть, и без нее как-нибудь обойдется, ведь таблички все равно почти никогда не спрашивают. Юри позволила ей закончить и сказала:

– С письмом хорошая идея. А ты точно сможешь подделать подпись брата? Тут многие знают ее, он половине Нежбора долговые расписки писал.

– Наверное смогу… – ответила Маришка с сомнением в голосе.

– Я смогу, – сказал принц, – Мне потребуется образец.

– Да вы еле рукой шевелите, – усомнилась Юри.

– У меня есть запасная. Я одинаково прекрасно владею обеими руками, – ответил принц и ловко прокрутил между пальцев серебряную ложку с гербом Дормомира.

– Повезло нам, – сказала Юри, подумав, что он, похоже, готов красоваться по любому поводу, – Но это не самое сложное. Мимо застав нам не проехать, так что нужна табличка и кое-какие деньги. Это я беру на себя. И еще по основному пути не пойдем, там мы точно наткнемся на половину речников Нежбора, и слух полетит по всей Реке, что Юри Три Ножа Бом с каким-то никому неизвестным хмырем в порт направляется. Багош нас изловит, как выдра ужика, чисто из любопытства. Пойдем по протокам, потому нужна карта речников, где отмечены стоянки и все такое. Значит, завтра я отправлюсь в Нежбор за этой самой картой и табличкой, заодно раздобуду какое-нибудь лекарство для ран. И еще, ваше высочество, волосы вам надо остричь, как речники носят, – Она показала на себе, собрав волосы на затылке в высокий хвост, и добавила, – Одежду какую-нибудь нормальную найти бы… в этом халате вы за речника не сойдете.

– Тебя называют Три Ножа, потому что ты носишь с собой три ножа? – спросил принц.

Юри закатила глаза и прошипела себе под нос «о, боги…»

– Это потому, что, когда она была еще совсем мелкая и одевалась как мальчишка, – сказала Маришка, – брат Багош на празднике Первого снега схватил ее за ноги, поднял вверх и тряс, приговаривая, что всю дурь вытрясет, чтобы она росла нормальной девочкой. А вытряс один за другим три ножа. Кто-то из речников спросил: Юри, зачем тебе три ножа, руки то две? И они над этой шуткой всем кланом смеялись до зимнего солнцестояния. С тех пор так ее и зовут – Юри Три Ножа Бом.

– Забавно, – сказал принц, – Что ж, Три Ножа, делай то, что задумала. И постарайся разузнать как можно больше о происходящем, особенно о расследовании. Но не привлекай к себе лишнего внимания, будь осторожна.

– Вам не надо так называть меня, – сказала Юри, ее покоробило, когда он назвал ее прозвищем вместо имени.

– Почему?

– От вас это как-то странно слышать, не знаю… вы ж не речник.

– Мне стоит начать говорить, как речник, раз я собираюсь притворяться им.

– А раз так, то говорите – «Уважаемая Три Ножа», как другие речники моего клана. Вам сколько лет?

– Двадцать один.

– Вы ведь не женаты?

– Нет.

– Ага, а мне восемнадцать…

Юри задумалась на мгновение, – Все верно, по рангу то я вас выше, потому что вы будете гребцом, а я родная сестра главы клана и все мои братья капитаны. Значит, я могу обращаться на ты… Но вообще, раз мы почти ровесники, то можем говорить друг с другом без формальностей, пока старших рядом нет.

– Хм… – принц нахмурился, – А при старших?

– При старших говорите мне – «Вы», «Уважаемая Три Ножа» или «Уважаемая Юрилла». Так-то, если бы вы были в летах, как мой отец или старше, тогда, конечно, я бы обращалась на вы, а ко мне можно было бы на ты. А если бы вы были женаты, то мы друг друга называли бы на вы при любых обстоятельствах.

– Я понял, – сказал принц Ре, откинувшись на подушки, – Ступайте обе, я хочу спать.

***

Юри шла по пыльной дороге на окраине Нежбора мимо закопченных кузниц, амбаров и неказистых хибарок. Она обдумывала, как лучше поступить – сразу зайти в таверну, забрать свои вещи и обворовать братьев, а потом сходить на площадь и на набережную за новостями и слухами, или наоборот. Лодку она оставила на заброшенном причале в укромном месте, которым пользовалась, если стремилась сохранить в тайне от клана свое пребывание в городе. Конечно, братья все равно быстро догадаются, что это она их обчистила, но к тому моменту они с Маришкой будут уже далеко.

Нежбор вытянул вдоль Реки три свои главные улицы, соединенные друг с другом путаницей кривых переулков. На берегу располагались причалы и склады, а ближе к сердцу города – таверны и гостиницы для паломников, сейчас пустовавшие. Были тут дома с комнатами внаем, где обитали в основном холостые речники. И квартал с веселыми домами тоже раскинул сети у самой воды. Горожане у Реки селиться не любили – избегали лишнего шума и суеты причалов. Вторая улица Нежбора называлась Торговой. Здесь находились всевозможные лавки, мастерские кукольников, цирюльни и таверны пороскошнее. Вся эта часть Нежбора вместе с набережной была деревянной. Дома и домики в переулках, часто с мезонинами и нарядными резными балконами, чередовались с заборами, покосившимися от натиска пышных кустов сирени и шиповника. Каменные дома встречались лишь на главной улице, где жили богатейшие и родовитые семейства. Здесь на страже ночного покоя стояли ряды масляных фонарей, тогда как прочие части Нежбора с наступлением ночи погружались в темноту. Отсюда еще дальше от Реки уходили короткие нарядные улочки, прозванные Верхние Тупики. Называли их так, потому что все они упирались концами в древнюю городскую стену из белого камня, наполовину уже разрушенную и обвалившуюся. В Тупиках жили торговцы, мастера, чиновники и прочие состоятельные люди, чьи занятия вызывали уважение горожан и приносили достаточно средств, чтобы содержать дом с садом. Кузницы, мастерские, амбары – на восточной окраине, а на западной – рыбный рынок, кожевенное и скорняжное производство, тут же селились золотари и те несчастные, кому больше не куда было податься.

Мысли Юри крутились вокруг предстоящего путешествия. Она была уверена, что без особых проблем проведет лодку по протокам, и тем более по Реке до самого Врата. Ей уже довелось однажды пройти этим маршрутом с Багошем. Обратная дорога страшила ее куда больше. Идти против течения без паруса тяжело, а из Маришки гребец так себе. Но, может, повезет встретить во Врате кого-нибудь из знакомых капитанов. Хорошо бы успеть обернуться до дождей.

Впереди круто поднимался вверх земляной вал, отделяющий старый город от нового. Среди высокой сорной травы и лопухов вилась зигзагом тропинка. Оказавшись наверху, Юри осмотрелась по сторонам и решила сперва прогуляться у площади, в надежде наткнуться на кого-нибудь из знакомых, лучше всего на Яшку. Вспомнив о мальчишке, она вдруг поняла, что он сейчас в опасности из-за своего происхождения. Но тут же успокоилась мыслью, что речники его ни за что не выдадут, ведь Яшка носит на лбу платок.

Ясное утро предвещало жаркий день. Юри прошла по гребню земляного вала до Торговой улицы и спустилась в старый город. Здесь было безлюдно и тихо, только вывески поскрипывали на ветру, да тощий рыжий пес шумно лакал воду из канавы. Ставни у лавки портного были распахнуты настежь. Тряпичные куклы, наряженные в платья и сюртуки, глядели стеклянными глазами с витрины на мостовую. Двери трактира напротив были плотно закрыты. Юри стало не по себе. Она хотела уже повернуть к набережной, но тут из переулка вынырнул водонос – сгорбленный невысокий паренек с бочкой на двухколесной тележке. Тут же звякнул колокольчик на двери, и из лавки портного выплыла дама в огромном темном берете с зажатым подмышкой пухлым свертком.

– Фу ты, ну ты, – сказала себе под нос Юри и провела по растрепанным волосам ладонью, как будто хотела смахнуть налетевшую вдруг смутную тревогу.

Людей на улице было раз-два и обчелся, а знакомых и вовсе ни одного. Юри направилась в сторону площади в надежде встретить кого-нибудь из клановых мальчишек – они часто вертелись у здания Биржи в поисках легкой подработки.

Погода стояла почти безветренная. Пухлые маленькие облака зависли в небе без движения. Одно походило на пушистого кролика, другое, с круглыми бочками, на белую сдобную булку. Из открытого окна прилетел аромат жареной рыбы. Юри поняла, что проголодалась и ускорила шаг. Она почти в точности повторила маршрут, которым они с Маришкой прошли в день прибытия принца Ре, и вскоре оказалась на площади.

Увиденное так поразило ее, что она замерла на месте, как будто приросла ногами к мостовой, не в силах сделать шаг ни вперед, ни назад. Там, где совсем недавно стоял украшенный гирляндами белых цветов павильон, теперь траурной рамой чернела на фоне неба длинная виселица. На перекладине сидела сорока и висели в ряд пятеро покойников. Все – трое взрослых мужчин, женщина и крохотный старик, которого перепуганная Юри сперва приняла за ребенка, – с синими изуродованными смертью лицами и раздеты до пояса. Тела мужчин плотно покрывали красные и черные рисунки. У старика их оказалось так много, что они слились в единый бесконечный узор, только лицо и ладони остались чистыми. У женщины кожа была нетронута. Только меж лопаток багровел след от клейма, похожий на отпечаток драконьей лапы. Один из висельников показался Юри смутно знакомым, где-то она уже видела эти пышные усы и лысую голову. Сердце от волнения стучало так сильно, что кружилась голова, мысли путались и вспомнить, где именно, никак не получалось.

– Нда… А ведь я знал эту Ярошку, – послышался голос за спиной. Юри вздрогнула и обернулась. Господин Барташ сторож гостиницы «Радужный прием» в черном сюртуке, длинноносый, похожий на грача, стоял, тяжело опираясь на трость обеими руками.

– Что, Три Ножа, не видала раньше висельников что ли? – он усмехнулся, но совсем не весело, – Знамо дело, в Нежборе со времен Кровавого Змаевича никого не вешали вот так вот на площади среди бела дня. Лет десять прошло с тех пор, ага… Добросердечный наш Миша уж позаботился, чтоб Шулимские копи не остались без каторжан, ага-ага.

– Эта женщина Ярошка, которая портниха из Тупиков? – спросила Юри, голос ее предательски дрогнул.

– Она самая, ага, – подтвердил Барташ и почесал заросшую седой щетиной щеку, – Знаешь, ведь она даже не из дав… Ярошка Кри сестра жены моего двоюродного племянника. Выдавала себя за колдунью, глупая женщина. Столько лапши навешала на уши девкам, что мечтали замуж за принца Ре, пусть ему вечным сном спиться мягко да сладко… С десяток таких вот невест обобрала до нитки, и вот, выходит, как…сама себя перехитрила.

– Господин Барташ, почему их повесили? Они заговорщики?

– Да, кто ж их разберет… Рыцарь Ролдари хватает всех дав без разбора. За каждого выданного дава дает золотой, ага. Вот я думаю, кто из горе-невестушек выдал ему Ярошку, смекнув, что свадьбы с принцем все же не будет? Не знаешь часом, Три Ножа, кто это был?

– Нет, – ответила Юри, поворачивая в сторону набережной, – Бывайте, господин Барташ!

– Ага-ага, – проскрипел Барташ ей вслед, – Ходи осторожно, Три Ножа. Лихие времена начались.

Юри бежала от площади к Реке. Ноги сами собой несли в сторону «Пьяного лодочника» по полупустым улицам, мимо закрытых лавок и трактиров. Редкие прохожие казались опасными незнакомцами. И хотя летнее солнце светило, как и прежде ласково, тени как будто стали гуще и холоднее.

На набережной собралась изрядная толпа. Стражники, возбужденные и растерянные, сдвинув копья, перекрыли путь к причалу с расписанным лодкам, на которых речники в теплое время года возили пассажиров во Врат и обратно. Толпа гудела, покрикивала, негодовала, но напирать на стражу никто не решался. Речники в ярких платках с узором из красно-зеленых клиньев стояли на палубах своих нарядных лодок хмурые и злые.

Юри почувствовала, как кто-то схватил ее за руку и чуть не вскрикнула от неожиданности. Дернулась со злостью и только потом увидела перед собой испуганную ничуть не меньше ее самой девушку с заколкой-бабочкой в темных волосах.

– Здравствуй, прости-прости, – сказала девушка, – Ты подруга Маришки Дортомир, да? Я Харушка Бартола, мы были вместе на том балконе, помнишь?

– Да, здравствуй. Помню, конечно.

– Прости, я не знаю, как тебя зовут.

– Юри Бом.

Харушка улыбнулась, явно через силу, и сказала, как могла любезно:

– Очень рада знакомству, Юри!

– Я бы тоже порадовалась, но обстоятельства не очень-то приятные, – ответила Юри, нарочно не желая делать вид, что все в порядке и у нее есть время и желание для непринужденной беседы.

– Прости, прости, ты спешишь, я понимаю! Скажи, ты не знаешь, как можно выбраться из Нежбора? Нам с матерью и братом срочно надо в порт, а на лодку не попасть…Только по личному пропуску от господина Кириша Немо, а он еще никому такой не дал. Как же быть?

– Понятия не имею. Может, стоит у Кириша спросить, а не у меня?

Харушка поджала губы, она явно сдерживалась, чтобы не наговорить гадостей.

– Может быть, ты знаешь, кого-то кто может взять нас в свою лодку? Мы хорошо заплатим…

– Нет, Харушка, не знаю. Прощай.

Оставив раздосадованную девушку позади, Юри поспешила в таверну.

Двери и ставни первого этажа «Пьяного лодочника» оказались закрыты. На заднем дворе пусто. Юри прошла мимо перевернутой бочки, на которой любил сидеть Яшка и вспомнила, что так и не отсыпала ему веселого табака, хотя обещала. Выругалась и дернула за ручку дверь черного хода, прежде до наступления сумерек всегда распахнутую настежь. Навстречу из темноты шагнул невысокий седоватый мужчина в темном дорожном костюме. И Юри налетела на него с такой силой, что лоб оцарапала о серебряную пуговицу его сюртука.

– Ох, ежики! Простите, уважаемый сударь!

Она поспешила обогнуть неожиданное препятствие и боком проскользнула в дверь.

– Осторожней, уважаемая, – произнес мужчина, рассеяно глядя ей вслед, – Поспешишь – судьбу рассмешишь.

Он шагнул из тени на свет и заметил крохотную капельку крови на серебре, сверкнувшем на ярком солнце. Осторожно вытер алое пятнышко, понюхал пальцы и размеренной походкой направился в сторону площади.

Юри тем временем взлетела по лестнице на самый верх в комнатку под крышей. Заперев дверь на засов, опустилась на пол и закрыла глаза. Перед внутренним взором тотчас возникли висельники. Пришлось стукнуть кулаком по полу, чтобы отогнать тягостное видение. Только сейчас, увидев собственными глазами казенных дав и так глупо просчитавшуюся Ярошку, она поняла, что ввязалась в действительно смертельно опасное дело. Еще один шаг и на виселице может оказаться Маришка, заплатившая фальшивой колдунье за предсказанное счастье, и сама Юри, как обычно, за компанию с подружкой. Первым желанием было немедленно пойти к Гарошу и выложить все как есть. Он сразу отправил бы ее в какое-нибудь безопасное, укромное место до тех пор, пока все не уладит. Как братья поступят с Маришкой и бестолковым принцем? Продадут обоих Ролдари, скорее всего, а дальше все зависит от того, прав ли принц насчет заговорщиков…Он ведь может и ошибаться, с виду так не скажешь, что блещет умищем. А если принц прав, то Маришка обречена.

– Вот же угодила я в стремнину…

На несколько минут она позволила себе представить будущее, в котором старшие братья снова решают все ее проблемы. Потом поднялась, подошла к небольшому старому сундуку с запыленной крышкой. Достала из-за пазухи ключ и отперла навесной замок. Из сундука в заплечный мешок перекочевали острые тонкие ножи без гарды в кожаных ножнах – подарок Дима. Затем Юри вынула главное сокровище, с которым не могла надолго расстаться – книгу в обложке из обтрепанной выцветшей зеленой ткани. Меж страниц в самом начале, лежала узкая шелковая ленточка, когда-то белая, а сейчас пожелтевшая. Юри бережно завернула книгу в чистую рубашку и засунула сверток в мешок. Сверху с почтением положила синий клановый платок. Наморщила лоб, соображая не забыла ли чего. Огляделась по сторонам: постель смята, на столе засохший пучок зеленого лука, под кроватью замер испуганный мышонок. «Похож на меня», – подумала Юри, закинула потяжелевший мешок на плечи и вышла.

Гарош занимал пару комнат на втором этаже. Большая – с окнами, смотрящими на причалы – служила ему кабинетом, маленькая – спальней. После свадьбы он все реже оставался ночевать в таверне, предпочитая проводить как можно больше времени в новом доме с садом в одном из уютных Верхних Тупиков, и появлялся в «Пьяном лодочнике», обычно, не раньше полудня. Потому Юри не опасалась встречи с ним и решительно направилась в кабинет.

– Эй, Три Ножа, привет! Постой-ка, уважаемая!

Высокий, худощавый, немного сутулый юноша вынырнул из двери напротив кабинета. Темные волосы были острижены слишком коротко для речника и торчали на затылке непослушными вихрами, отчего казалось, что он только что встал с постели. Резко очерченные скулы, густые почти сросшиеся брови и слегка раскосые светло-зеленые глаза придавали его лицу не по годам суровое и даже хищное выражение.

– Здорово, Ян Ян, – буркнула Юри.

На лице юноши тут же появилась чудесная, почти что детская улыбка. От суровости его облика не осталось и следа.

– Юри, я вот что… надо мне поговорить с тобой, – сказал юноша и приосанился.

– Насчет чего?

– Ты это… лучше у бати поживи пока. Тут такие дела творятся, слыхала уже?

– Нет, а что случилось? – спросила Юри, изображая недоумение, не очень, правда, стараясь выглядеть убедительно.

– Да ладно… Все ты знаешь…– сказал Ян Ян, но в голосе чувствовалось замешательство.

– О чем ты, сударь, толкуешь, не могу понять. А главное, что тебе-то за дело, где я живу?

– Ты же знаешь, что я теперь при командире Кирише Немо в сыскной страже состою? – спросил Ян и одернул лацканы темно-зеленой куртки, а точнее длиннополого сюртука, с вышитым на груди у сердца летящим вверх черным соколом.

– И что мне с того? Уж не меня ли ты арестовать явился?

– Три Ножа, ну ежики, я же серьезно с тобой говорю!

– Да, о чем же, Янчик, ты говоришь со мной? Неужели решил таки предложение сделать и подарок подарить? А то уже все причалы в курсе, что у нас свадьба намечена, только вот меня одну пока не пригласили!

Ян Ян густо залился краской, даже уши покраснели.

– Юри…

– Так ладно, некогда мне… – сказала Юри, но осеклась, укоряя себя за несдержанность. Стоило сперва расспросить недотепу о важном, – Хотя маленечко есть времени. Скажи, Янчик, а ты своими глазами все видел?

Юноша удивленно посмотрел на нее, поразившись неожиданной перемене в ее настроении.

– Эээ, ну да, видел. Все – не все, а кое-что.

– Мэлорика и правда соломенными стрелами убили?

– Ого, а говорила не знаешь ничего!

– Багош сказал. Короче, насчет стрел чего?

– Да, шесть стрел в груди у него было.

– А он что без кольчуги?

– Выходит, что да, – Ян Ян внимательно смотрел на девушку.

– А остальные?

– Одного подстрелили, второго зарубили.

– Давы?

– Выходит, что давы. Десятерых дав рыцари смогли положить. Все разбойники, разрисованные с головы до ног. Ищем сейчас, может, кто их видел прежде в Нежборе или на Реке.

– А принц?

– В Чермянке ищут. Ролдари говорит, если не найдем баграми, заставит весь Нежбор нырять. Бешеный мужик, – юноша нахмурился, – Я имею ввиду, что он на самом деле не в себе.

– А что Миша?

– Пьет, не вставая с кровати. Командир Кириш теперь всем заправляет. Никто ему не перчит, все хвосты поджали. А с Ролдари он отлично спелся.

– А этот старик из Усопших, который Гор, он сознался?

– Не знаю… Эй, что за вопросы?

– А что такое? Ты ж сам хотел потолковать, вот я и толкую, – Юри улыбнулась.

– Знаешь, Три Ножа, когда ты так вот улыбаешься, мне почему-то не по себе.

– Что-то ты скрытный какой-то стал. Зазнался уже на новой службе? Ты чего, кстати, тут ошиваешься?

Ян Ян пригладил волосы, и Юри подумала, что ей совсем не нравится, что он подстригся и стал похож на самого обыкновенного горожанина.

– Вещи забирал, переезжаю на квартиру. Жалование получил вот. Юри, ты будь осторожнее, все же очень нехорошие дела вокруг. Все говорят, добром не кончится. Разговоры ходят, что надо вызвать генерала Лад-Томариса и воинов лари из форта Грешников… Ролдари вешает давов без суда, а как они закончатся, за кого он примется?

– Ян Ян, ты правда думаешь, что вызовут войско из Грешников?

– Могут… очень боятся, что придут лари с материка, лучше уж самим позвать своих лари из форта, чтобы тут на острове самим свои дела решать.

– Помнишь, в детстве нас пугали – будешь баловаться, придут лари и съедят тебя? Разве могли мы представить воинов лари в Нежборе на самом деле?

– А могли мы представить, что давы настолько обезумят, что убьют принца?

– Честно, Янчик, это странно… Зачем им убивать его?

– Хм…, – юноша сделал паузу, решая стоит ли доверить Юри тайну и, решившись, продолжил, перейдя на полушепот, – Тут такое дело… Только ты не рассказывай, что знаешь от меня, или вообще лучше не говори никому… Хотя ты все равно расскажешь этой своей подружке…

– Янчик, я тебя сейчас ударю. Говори уже, пожалуйста!

– Так вот оказалось, что давы ненавидят нашу королеву Ю, потому что она убила их королеву.

– Чего? Что за сказки?

– Давы, которых поймали в Нежборе, признались на допросе, что все вообще давы ненавидят королеву Ю, потому что она приказала сжечь их королеву. Больше двадцати лет назад это было, а точнее в тот год, когда была зима долгого снега и Река стояла во льдах до майских гроз. Мать мне рассказывала об этом морозе, потому что я родился в тот год.

– У дав есть королева?

– Теперь нет, я так понял. Все четверо давов сказали так: королева Ю приказала сжечь заживо нашу королеву, потому мы ненавидим ее.

– И хотели убить принца поэтому?

– В этом они не были так единодушны.

– То есть в том, что покушались на жизнь принца не сознались?

– Покушались? – Ян Ян сдвинул густые брови.

– Ну тело-то не нашли… Может он жив, наш принц-то… Может похитили его, например?

– Это тебе, а не мне надо было в сыскную стражу идти! Командир Кириш тоже так считает. Говорит, что принц вполне может быть еще жив и надо искать. Это его идея, вызвать подмогу из Грешников, потому что людей маловато, чтобы как следует весь остров перетряхнуть. А Ролдари против. Этот лари вообще не в уме похоже. Они все, кто с принцем пришел, включая слуг, странные какие-то.

– Что значит странные? Пахнут странно?

– Пахнут? Нет, нормально они пахнут, в смысле я не нюхал их… Почему ты вообще спросила про запах?

– Да так просто, и что с ними не так?

– Трясутся мелко и рыдают постоянно. Двое приближенных слуг уже вены вскрыли, не успели их спасти. А еще одного поймали на башне, спрыгнуть хотел. Заперли в комнате, так он на поясе удавился. Жуть.

– Да уж… чудно. Неужели так сильно любили принца?

Ян Ян тяжело вздохнул и, сделав шаг вперед к Юри, положил ей руку на плечо. Она хотела возмутиться и стряхнуть тяжелую лапищу, как делала всегда, стоило кому-то прикоснуться, но передумала, сама точно не понимая почему. На какое-то мгновение ей даже захотелось довериться Ян Яну. Рассказать правду и, заручившись поддержкой, благополучно доставить принца в Нежбор. Она знала его как облупленного, с детства он крутился с братьями на Реке. Столько сидра выпили вместе, столько трубочек выкурили, разве мог он оказаться заговорщиком? «Все это слишком сложно для меня», – подумала Юри.

– Три Ножа, ты будешь благоразумна? Ты, гляжу, уже поранилась где-то… Приглядывать за тобой надо бы, а то еще голову расшибешь.

– Так-так, – возмутилась Юри и отступила назад, сбрасывая его руку с плеча, – Ты чего это так близко подобрался?

– Волнуюсь за тебя, – Ян Ян снова сделал шаг вперед.

– Заняться нечем? Без тебя найдутся волновальщики.

Ян Ян усмехнулся.

– Вот ты ж, Юри, всегда с тобой так! Не девчонка, а ежик речной! Может быть, когда все закончится, пойдешь все же со мной по набережной погулять?

– Ухаживать решил, как полагается? – спросила Юри, глядя исподлобья.

– Да.

– И с отцом моим будешь говорить? И подарок пришлешь?

– Да.

– Ха!

– Так что? Пойдешь?

– Посмотрим.

Ян Ян расплылся в улыбке. Юри внимательно оглядела его с ног до головы и сказала:

– Так я гляжу, ты при обновке.

– Да, – подтвердил Ян Ян, поправляя лацканы, – Новая одежка. Солидно, скажи!

– Ага, а старую куда дел?

– Никуда…

– Дай поносить.

– Так велика же будет!

– Жалко тебе что ли? А я-то думала, буду носить, думать про тебя…

– Не жалко! Только она ведь совсем старая уже…

– Дашь или нет?

– Ну если хочешь, дам, конечно…

Ян Ян скрылся за дверью и через минуту протянул Юри короткую черную куртку из плотной телячьей кожи, какие носили почти все речники Нежбора. Она была действительно старая, потертая и не раз уже залатанная. На локтях заплатки, и из семи железных пуговиц осталось четыре. Юри деловито свернула куртку и с немалым трудом запихнула в и без того туго набитый заплечный мешок.

– Благодарю, сударь Ян Ян! Бывай!

– А ты куда сейчас, Юри?

– До бати, конечно, как ты велел.

– О, это хорошо! До встречи, уважаемая Три Ножа! – крикнул Ян Ян, глядя как Юри скрывается за дверями в кабинет Гароша. Затем подхватил свой невеликий скарб, уместившийся в один единственный мешок, и пружинистой слегка неуклюжей походкой направился к лестнице.

Юри оглядела комнату Гароша. Посредине стоял круглый стол, за которым обычно велись важные разговоры, и вина было выпито немало, о чем свидетельствовало несколько вбитых в столешницу корабельных гвоздей. Вокруг стола выстроились десять стульев с высокими спинками – по числу капитанов клана. Еще несколько, попроще, стояло вдоль стены. Небольшой двустворчатый шкаф, пара сундуков с горбатыми крышками и письменный стол у окна. К нему Юри направилась в первую очередь. Верхний ящик был не заперт. Внутри в беспорядке валялись трубки, куски веревки, точильный камень, малая клановая печать, порванные стеклянные бусы, табакерка, счеты, сломанные перья и прочий мусор. Она пошарила рукой и нажала на дальнюю стенку, в глубине стола что-то щелкнуло и открылся нижний ящик. Его содержимое было куда интереснее. Первым делом Юри достала именную табличку – тонкую металлическую пластину с выгравированной надписью «Ремуш Бом, четвертый сын Ладо». Провела пальцем по надписи, вздохнула и спрятала в карман жилета. Затем открыла деревянную шкатулку с резной крышкой. Внутри лежали серебряные монеты. Юри взяла сперва три, а потом, поразмыслив, еще пару. Этого должно было хватить для оплаты мзды на заставе. Оставалась найти хорошую карту, но как на зло в ящике ее не оказалось. Заглянула в сундук. Там в беспорядке лежала какая-то поношенная одежда, сапоги и старая мятая шляпа.

– Куда ж он карту-то дел… – зло пробормотала Юри себе под нос и услышала приближающиеся шаги и голоса. Она выругалась и юркнула в шкаф, надеясь, что по коридору идут не ее братья. Шаги приближались, и надежда таяла. Голоса определенно принадлежали Гарошу, Багошу и Диму.

– Все это мне не нравится, – сказал Гарош, переступая порог.

– А кому-то нравится? – спросил Дим с вызовом и захлопнул дверь.

Юри смотрела сквозь щель между створками шкафа, силясь разглядеть Дима. Но видела только широкую спину Багоша.

– Проклятый Саркани! Принесла ж нелегкая такую заразу! – воскликнул Багош, и Юри всем сердцем с ним согласилась.

– Какие убытки? – задал вопрос Гарош строго и сухо, давая понять, что теперь разговор пойдет серьезный.

– Одна лодка застряла на заставе. Это «Огарь». Там провоза на четыре мешка и товара на восемь. В основном ерунда, но есть несколько белых шкурок карпуля, хороших. Если что, провоз разрешил сбросить, там ерунда, – сказал Дим.

– Ясно. Еще?

– Дяди Фриша лодка во Врате, что с ними, не знаю. При нем отборные шкурки, лучшего качества. У него хорошая сделка по карпулям намечалась, как бы не сорвалась теперь… Отправили к нему птицу, еле нашли. Голубятни-то Миша велел запереть. Долетит или нет, не ясно.

– Провоз со «Щуки» скинули у бати, туда же отправим «Лебедя» и «Зимородка». Остальные тут, – добавил Багош.

– Мастер хочет, чтобы мы держали для него наготове лодку. Говорит, что скоро собирается вернутся на запад, и с ним будет его обычный груз, а может быть даже не один. Этот жуткий сундук еще позавчера сняли с «Водомерки» его люди, – сказал Дим с нескрываемым раздражением в голосе.

– Не с руки нам сейчас на запад двигать, – пробурчал Багош.

– Говорит, что оплатит поверх, потому как понимает, что вода нынче мутная. Но мне не по душе эта работа! – выпалил Дим.

– Отказать ему мы не можем, – сказал Гарош твердо, – Что по амбарам?

Юри не стала слушать, что скажет Дим в ответ, а занялась исследованием своего тесного убежища. На ее счастье, в шкафу оказалось почти пусто. Разве что по правую руку висел на крюке дорожный кожаный плащ. Юри принюхалась. От плаща остро пахло морем. Она осторожно ощупала толстую грубую кожу, стараясь действовать как можно тише. Судя по долетавшим обрывкам разговора, братья были заняты какими-то подсчетами и спорили о деньгах. Юри нашла карман и, запустив туда руку, чуть не присвистнула от радости. Сложенный в несколько раз лист плотной шершавой бумаги – карта! Нащупала кошелек, довольно увесистый, с осторожностью положила обратно. Еще что-то круглое и гладкое, как будто стеклянный шарик – детская игрушка что ли? На ощупь он был теплый, что показалось Юри очень странным, и она поспешно опустила его на дно кармана. Медленно потянула к себе бумагу, и поднеся к щели, сквозь которую струился внутрь шкафа тоненький лучик света, убедилась, что держит в руках действительно сложенную в несколько раз карту. Засунула добычу за пазуху и притаилась. Тем временем разговор братьев принял иное направление, и Юри вздрогнула, услышав свое имя.

– Сестру отправил к этой ее дортомирской подружке, – сказал Багош и поднялся со стула. Теперь Юри, наконец, смогла разглядеть Дима. Третий брат был всего на два года старше ее, и раньше они дружили не разлей вода. До тех пор, пока Дим не получил из рук Гароша клановый платок. С того момента их отношения становились хуже с каждым днем, а два месяца назад окончательно испортились после того, как Дим, заняв сторону старших братьев, наотрез отказался идти осенью в Храм.

Юри смотрела, как братец, по своему обыкновению, подкручивает вверх то один ус, то второй, задумчиво глядя перед собой. Он был больше прочих похож на сестру. С такими же непокорными рыжеватыми волосами, чуть вздернутым коротким носом и большими широко разнесенными глазами, придававшими его облику детские черты.

– Не нравится мне, что сестра с этой пропащей девчонкой повсюду ходит, – проворчал Гарош, – Эта Маришка плохо кончит, дело ясное.

– Она настоящая красавица, – сказал Дим, приглаживая усы, – Жду не дождусь, когда уже окажется в одном из веселых домов у Реки.

Багош рассмеялся во весь голос.

– Что ж, брат, и я следом за тобой!

Все внутри Юри вскипело от злости так, что аж челюсть свело. Нестерпимо хотелось выпрыгнуть из шкафа и высказать упырям в лицо все, что сейчас о них думает. Она до боли сжала кулаки, силясь унять порыв праведного гнева.

– Пора сестре замуж, – сказал Гарош, сделал шаг и оказался за спиной у Дима. Теперь Юри могла видеть из своего укрытия и его тоже. Старший брат, высокий и статный, с красивыми кудрями и длинным носом, пошел в родню по отцовской линии. Гарош всегда казался ей немного чужим, даже в детстве. Они никогда не говорили по душам, и даже в самые черные дни их жизни, кажется, не было и мгновения, чтобы он хоть на толику открыл ей свое сердце. Юри знала, что Гарош самый умный человек из всех ее знакомых. Именно его находчивости, предприимчивости и смелости все они были обязаны тем положением, что занимали сейчас. Он создал речной клан Бом, имея в начале пути всего лишь одну построенную отцом лодку и удачу на своей стороне. Юри уважала старшего брата и боялась его, но любила ли? Сейчас точно нет. «Повыдергать бы тебе, Гарошик, все твои кудряхи», – думала она, скрипя зубами.

– Да, – согласился с братом Дим, – ты знаешь, что Ян Ян хочет ее?

– Мелковат сморчок, – сказал Гарош, – Капитан Лирди из независимых говорил со мной насчет этого. Сказал, что примет наш платок только от Юриллы, а по-другому никак. У него две свои лодки на шесть весел, и он хочет строить третью. У него связи в Шулимах, через дядю, который держит конный завод. Там такая порода! Тяжеловозы, красавцы, повыше тебя, Багош, в холке будут. Вот такая родня нам не помешает.

– А этот Лирди не старый ли он для нашей Юри? – спросил Багош.

– Он немногим старше меня, – ответил Гарош.

– Так Юрик же еще совсем как дите… на уме одна ерунда, – со вздохом сказал Багош, – Может рано еще?

– Добегается, – отрезал Гарош, – С ее характером жди беды.

– Что думаешь, нагуляет племянника? – с сомнением в голосе спросил Багош, – Это вряд ли.

– Да она скорее зарежет кого-нибудь ненароком, – сказал Дим.

– Мне не нравится, что она делает, что хочет без всякой управы. Ее поведение ставит под удар нашу репутацию. Нельзя, чтобы…

На этих словах старшего брата, Юри утратила контроль над своими чувствами и с грохотом выпрыгнула из шкафа на середину комнаты. От злости лицо ее побагровело, в глазах сверкала огненная буря. Она обвела ошарашенных от неожиданности братьев взглядом, полным ненависти и презрения, и крикнула:

– Вы! Мерзкие червяки! Подлые твари! Мне противно, что у меня с вами, псами, одна кровь! Предатели! Вы матушку предали, вы ее забыли! Теперь меня продаете, как лошадь!

Юри сделала паузу, чтобы набрать побольше воздуха в легкие и продолжила:

– В пекле горите, сволочи! С тяжеловозом породнится захотел, Гарошик? Лещом тебе по щам, а не свадебка! Кровью умоетесь, обещаю!

– Юри, погодь… – сказал Багош и сделал шаг к сестре. Она немедленно отпрыгнула назад, резво как кошка, достала нож и прошипела:

– Порежу, будь уверен. Хоть маленько, но покалечу.

Багош отступил назад.

– Юри, ты что там делала? Ты что, в шкафу сидела? – спросил Дим, поднимаясь со стула.

– Не твое дело, гнида… Я тебя вообще не знаю. Что ты там про Маришку мою пел, песий катышек, я все запомнила.

Она отступила назад к двери. Не сводя глаз с братьев, потянула за ручку, вышла, пятясь, в коридор и побежала к лестнице.

– Что это было, а? – спросил Дим.

– Похоже не хочет Юри за капитана замуж, – сказал Багош и от души рассмеялся, – Вот же бес-кулешонок!

– Да, пожалуй, что так, – согласился Гарош, – Ладно, это потом решим.

– А что она в шкафу-то делала? – спросил Дим.

– Да кто ж ее знает… – ответил Багош, пожимая плечами, – Наверное сперла тут что-то.

Юри кубарем скатилась с лестницы. Сердце стучало так, что заломило в висках. На кухне никого не оказалось. Огонь в печи горел, но от привычной полуденной суеты в таверне не осталось и следа. Она залезла на лавку и пошарила на верхней полке, где хранились кое-какие лекарства из тех, что стоит всегда иметь под рукой. Обнаружила флакон мази с живицей, спрятала в карман и поспешила на улицу.

***

Рассказывать о своих приключениях в Нежборе снова пришлось дважды. На сей раз принц Ре задавал много вопросов, уточняя, довольно странные на взгляд Юри вещи. К примеру, спросил, что именно нарисовано на коже у казненных дав. Она не разглядела толком, потому что смотреть на покойников не очень-то приятно. Затем принц задал вопрос, что за человек Кириш Немо. Тут Юри опять не удалось блеснуть осведомленностью. Все что она знала, Кириш – незаконный сын Миши, но для принца это не стало новостью. А вот то, что в Нежборе уже десять лет никого не казнили, удивило, кажется, до глубины души.

– Почему не было ни одной казни за десять лет?

– Ну вот так скучно мы тут живем, – ответила Юри, – А вы как будто расстроились, ваше высочество… Любите казни?

Принц поднял на нее холодные глаза и ответил:

– Нет, Юри, я не люблю казни. Как же наместник поступал с преступниками? Или у вас тут и преступлений не случалось?

– Случались, – ответила Юри, – Да вот только всех, кого недостаточно просто высечь, навсегда в Шулимы отправляют. И убийц, и воров, и разбойников, и казнокрадов, и прочих.

– Хм… – Принц нахмурился и спросил, – Кто управляет Шулимскими копями?

– Я-то откуда знаю? – воскликнула Юри, – Мужик какой-то толстый, один раз его видела в Нежборе. Знаете что, ваше высочество, надо нам завтра по утру двигать отсюда. А то, не ровен час, ваш Ролдари пошлет людей с собаками на этот берег Чермянки. И найдут нас тут в два счета. Или, может быть, все-таки вернетесь в Нежбор? Там ваши слуги с горя на смерть убиваются.

– Собаки не проблема, – сказал принц, – Но ты права, нам надо уходить, как можно быстрее. Зови Маришку. Пусть принесет ножницы.

Маришка выслушала краткую версию приключений Юри пока они шли к домику. Рассказ напугал ее по-настоящему, особенно часть про бесславный конец Ярошки.

– Как думаешь, Юри, она назвала мое имя? – спросила Маришка дрогнувшим голосом.

– Вот уж не знаю… Но нам в любом случае надо убираться отсюда.

Солнце клонилось к закату, и Юри подумала, что стоит поторопиться со сборами.

Первым делом сменили принцу повязку. Маришка действовала уверено и ловко, словно нашла свое призвание. Щедро намазала обе раны мазью и снова замотала шелковыми бинтами. Потом извлекла из свертка нарядную мужскую рубашку, немного правда пожелтевшую от времени.

– Ваше высочество, это одежда моего отца, надеюсь подойдет вам, – сказала она.

Принц кивнул. Рубашка оказалась почти впору, только рукава коротковаты.

Юри достала куртку Ян Яна, встряхнула, чтобы расправить, и протянула принцу.

– Вот куртка речника, на Реке все в таких.

Принц сморщил нос. Юри принюхалась. Действительно запашок был резковат.

– Другой нет, вашу с дырищей от стрелы мы все равно сожгли, как вы сами же и велели.

– Сожгли, ваше величество, как вы приказали. Все на чем была ваша кровь, – с готовностью подтвердила Маришка.

– Положи куда-нибудь подальше, – приказал принц, – Не прикоснусь к ней раньше завтрашнего утра.

Юри кинула куртку на лавку у двери и достала клановый платок.

– Вот платок моего речного клана, – сказала она с тоской глядя на сложенный в несколько раз кусок синей материи. Платок был совсем новенький, ни разу еще его не надевали. Так жаль было отдавать, что слезы подступили к горлу.

– Разве женщины речников носят платки? – спросил принц, – Или ты взяла чужой?

– Платок мой, но носить его мне нельзя, – ответила Юри, и голос предательски дрогнул, – Он не для того предназначен.

– Могу я обойтись без него? Не люблю синий.

– Есть синий, другого нет. Без него вы за речника из клана Бом не сойдете, тем более за нашего Ремуша!

– За Ремуша? Что значит, я не сойду за Ремуша?

Юри достала из кармана именную табличку и протянула принцу. Он повертел ее в руке и вернул обратно.

– Ремуш Бом твой брат? Я должен буду назваться этим именем?

– Да, верно. Ремуш еще совсем малыш и живет с нашим батей на ферме. Братья иногда используют его табличку для своих дел, вот я и стащила ее вчера. Только с возвратом! А если вам имя не нравится, так тут тоже никакого выбора нет!

– Мне нравится имя.