Уходя-уходи, предатель

Глава 11

Катя

— Максим стоял на пороге квартиры и, нахмурив перемотанный бинтами лоб, кинул взгляд на чемодан у стены.

На его лице мелькнула слегка искривленная улыбка.

— Что, уже вещи мне собрала? — с едва заметной усмешкой спросил он, потом прищурился и ухмыльнулся еще шире. — Ну, ты и шустрая. Не ожидал.

— Это мои вещи, — сухо ответила я, глядя прямо на него.

Мои слова прозвучали твердо, хотя внутри всё заклокотало.

Я больше не хотела его видеть, а разговаривать тем более.

Не пойми где прошлялся всю ночь, а теперь явился как ни в чем не бывало, козел!

Жаль, что не успела покинуть территорию, до его триумфального возвращения.

Максим сглотнул, не сразу сообразив, что я собираюсь уйти. А потом его взгляд изменился — насмешка исчезла, уступив место тревоге. Он вдруг показался таким жалким и мелким. Смешно, но, кажется, даже меньше ростом стал.

Мужчина, перед которым я раньше трепетала и которому верила.

А теперь…

— Куда ты собралась? — его голос прозвучал сдавленно, будто в горле пересохло.

Вчерашний герой, а сегодня слабый, перемотанный бинтами неудачник. На секунду даже стало жалко его. Улыбка сама по себе дернулась на губах: я ведь еще вчера могла бы расплакаться.

Да что уж там, вчера я рыдала белугой.

Только не сегодня.

— Ухожу, Максим, — я расправила плечи, пытаясь не показать, как сильно у меня дрожат колени. — Между нами всё кончено.

— Да подожди ты, — он шагнул ближе и попробовал дотронуться до меня, но я отстранилась. — Не спеши, Кать. Давай поговорим спокойно?

Спокойно? Какой же он лицемер.

Я отступила на шаг, впиваясь в него взглядом. Этот человек смеет говорить о спокойствии после того, что натворил?

— Поговорим?! — мой голос взлетел на октаву выше, и я не смогла сдержать взрыва. — Ты думаешь, что я сейчас сяду за стол, налью чай и выслушаю твои жалкие оправдания про то, как ты оступился? Может, расскажешь, как это случайно произошло, Максим? Случайно лапал за задницу свою любовницу у стойки администратора, случайно снял номер в отеле и случайно туда попал, так? — гневно выплюнула я.

Он моргнул, словно не понимая, как реагировать на мою ярость. Смотрел, будто не верил, что я говорю всерьез.

Только мне не до шуток.

— Кать, ты чего? Ну, оступился… бывает… — он снова попытался подойти ближе, но я остановила его жестом руки.

Максим застыл на месте и продолжил:

— Я мужик, мне это надо. Я…

— Что тебе надо?! — крик сорвался с губ, заставив его замереть. Я толкнула его в грудь и шагнула вперед, сокращая расстояние, чтобы он почувствовал всю силу моего гнева. — Трахать баб налево и направо? Тебе это надо?! — вся злость, весь гнев, копившийся внутри, вырвались наружу.

Он испуганно попятился назад.

— Я отдала тебе семь лет своей жизни, семь чёртовых лет, Максим! Ты предал всё самое светлое, что было между нами! Растоптал всё! А теперь явился поговорить?

— Кать, прости… — он упал на колени, скомканный и сломленный, как выброшенная тряпка.

Всё казалось нереальным, будто я стою не в нашей квартире, а где-то в глухой пустоте. Максим — мужчина, с которым я делила жизнь последние семь лет, рухнул передо мной на колени, жалкий, перемотанный бинтами. И я не могла поверить, что он — мой сильный и смелый муж. Слова звучали фоном, не проникая в сознание, как радио, которое работает в соседней комнате.

«Оступился». «Интрижка». «Мне это было надо».

Господи, как же мне противно!

Он продолжал что-то бормотать, просить прощения, а я смотрела на него сверху вниз, и внутри меня всё кипело, как бурлящая лава.

Мерзость, отвращение, боль — эмоции смешались в неразделимый ком.

Как так получилось, что я вышла замуж за человека, который оказался способен разрушить всё самое хорошее, что у нас было?

Ведь я выбрала его.

Я поверила ему.

Смех сорвался с губ — отчаянный, хриплый, больше похожий на всхлип.

Я выбрала его. Из всех. Поверила, что он надежный, что со временем у нас появится семья, дети… Казалось, что только с ним я смогу построить ту крепость, о которой мечтала с детства. Теплый дом, совместные вечера, спокойная старость. Он же уверял, что я — его единственная, говорил, что видит в моих глазах свет, что любит…

Любил ли вообще?

Как же я ошиблась. Как могла не заметить, что за его улыбкой пряталась фальшь? Разве можно быть такой слепой?

Как же больно!

Макс изменил мне.

Быстро же он нашел себе развлечение, освободился от семейной рутины и с легкостью окунулся в мир похоти и разврата. Оказался легкой добычей охотницы. Блондинка просто поманила пальчиком, и он тут же сорвался и весело козликом поскакал за ней! Плевать он хотел, что в тот момент предавал меня! Втаптывал в грязь.

Оставлял одну.

Я резко отвернулась, внутри что-то кольнуло, а глаза вдруг налились слезами.

Нет, только не это!

Нельзя сейчас плакать.

Но сердце словно сжали в тиски, отдавили, не оставив сил на сопротивление. Слезы сами собой потекли по щекам, обжигая кожу.

Истерика? Возможно.

Но в этот момент внутри умирало то, что я берегла. Всё мое «Я», все мечты о счастье, о нас с Максимом — просто сгорали дотла, оставляя только пепел.

Я повернулась к нему — он смотрел на меня растерянно, в глазах смесь вины и страха.

Нет, не страх потерять меня — страх потерять привычный комфорт.

Ему со мной просто было удобно.

Мы живем… жили в этой квартире, вместе платили аренду, покупали продукты. Я готовила, убирала, стирала. Весь быт был на мне. Я заботливо гладила ему рубашки, которые потом с него в порыве страсти срывала любовница.

Боже, как больно это осознавать.

И обидно.

Я поймала своего мужа на леваке, а теперь он валяется у меня в ногах, стараясь вымолить прощение.

Зачем?

Чтобы что?

Жалкое ничтожество, до которого только что дошло, чем рисковал.

Или он думал, что я никогда об этом не узнаю?

Что он будет шляться по шлюхам, а я буду варить борщи и смиренно его ждать у оконца.

За дуру меня принимал?

Я и есть дура, потому что понятия не имею, сколько всё это продолжается!

Год? Два? Пять лет?

И как я могла так сильно любить его?

За что цеплялась все эти годы?

— Катюш, родная, прости меня, пожалуйста, — безостановочно бормотал он.

— Прости? — я склонилась над ним, смотря сверху вниз. — Ты думаешь, что это можно простить? Тебе повезло, что я плохо метаю вазы. Надо было вчера приложить тебя посильнее, — зло рыкнула я.

— Кать, ну хватит… — он покачал головой. — Я же сказал, что сожалею. Ну, оступился… — он снова повторил свою любимую фразу, и я едва не взорвалась от его тупого упрямства. — Мы же семья…

— Семья? — я рассмеялась, горько, надрывно. Слезы снова подступили к горлу, но я сдержалась. Сейчас не время. Я должна быть сильной. — У нас нет семьи, Максим. Всё разрушено. Я стою на руинах, на пепелище из иллюзорного счастья. Ничего больше нет. Всё кончено.

— Нет, не кончено! — он вскочил, снова шагая ко мне. — Я знаю, что ты должна деньги Алмазову…

— Откуда ты знаешь? — слова вырвались неожиданно, и я замерла, разглядывая его лицо.