Упавшая звезда

Глава 23

Я погружалась все глубже и глубже в мутную воду. Я не могла дышать. Я ничего не видела. Так вот каково это — тонуть, оцепенело подумала я.

Я задрыгала ногами, пытаясь пробиться обратно на поверхность. Я отказывалась тонуть. Я не могла утонуть.

— Джемма, — тихий голосок донесся откуда-то из-под моих ног.

А? У меня галлюцинации?

Я брыкалась сильнее и гребла руками, делая очень неудачную попытку плыть по-собачьи.

— Нет, Джемма, внизу, — донесся до меня голос из воды.

И тогда я поняла. Не знаю как, но я поняла. Поняла, что голос не желал мне зла. Мне нужно было прислушаться к нему.

Мне нужно было плыть к нему.

Я позволила своим ногам и рукам безвольно опуститься, позволив своему мертвому весу опустить меня на песчаное дно озера.

— Хорошо, — промурлыкал голос. — Теперь продолжай. Мне нужна твоя помощь.

— Зачем тебе нужна моя помощь? — Я подумала, что если начну говорить, то только наберу полный рот воды. К моему удивлению, голос отозвался у меня в голове.

— Мне нужно, чтобы ты спасла меня.

— Как?

— Просто доверься мне.

Не знаю почему, но я поверила. Действительно доверилась.

— Хорошо. Теперь, что бы не происходило, не паникуй.

— От чего я должна паниковать?

Голос не ответил, но я очень быстро поняла почему, когда чьи-то пальцы обхватили мои лодыжки и потянули вниз. Несмотря на то, о чем просил голос, я запаниковала и стала хвататься за воду, отчаянно пытаясь вырваться, но это было бесполезно. Я попыталась закричать, но вода заполнила мои легкие. Если я не выберусь, мне точно конец. Если я не выберусь, то окажусь пленником в Подземном мире, по крайней мере, до тех пор, пока не сойду с ума и меня не убьют.

Я должна выбраться.

Тряс... тряс... ух... кто-то, трясет меня за плечо. Мои веки распахнулись. Дезориентированная и ошеломленная, я отпрянула от того, кто прикасался ко мне.

— Боже, Джемма, — сказал Алекс, подняв руки перед собой, словно говоря: черт-возьми- просто-успокойся-я-не-хотел-причинить-тебе-вреда. — Успокойся.

Я быстро огляделась по сторонам и поняла, что все еще сижу на заднем сиденье Понтиака, который теперь был припаркован в гараже. Лайлена и Эйслин нигде не было видно. Были только Алекс и я.…Почему только Алекс и я?

— Где Эйслин и Лайлен? — Спросила я, протирая заспанные глаза.

— Они уже внутри, — он кивнул в сторону двери гаража, — наводят порядок.

Зевнув, я потянулась.

— Так почему мы здесь сидим?

— Потому что ты заснула, и я не мог тебя разбудить. — Он сделал паузу, выглядя так, словно что-то обдумывал. — Тебе приснился кошмар?

Кошмарный сон. Это еще мягко сказано.

— А почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты начала извиваться и издавать эти стонущие звуки.

О, Боже. Это было так унизительно.

— Ох.

Он ждал дальнейших объяснений.

— Я не могу.

— Хорошо. — Его голос звучал немного раздраженно. — Пойдем в дом.

О, неважно. Он мог раздражаться сколько угодно. Я не была обязана рассказывать ему о своих снах. Пересказывать ему то, что мне только что приснилось, означало переживать это заново, чего мне совсем не хотелось делать. Да, я знала, что это был всего лишь ночной кошмар и все такое, но чувство страха, которое я испытывала во время него, все еще оставалось во мне. И как я могла не бояться? Мне снились Жнецы, и посмотрите, как хорошо все обернулось для меня. Выражение «это был всего лишь сон» совершенно не подходило к моей жизни. Я знала, что в реальной жизни есть реальная возможность столкнуться с... как там Алекс их назвал? Водными феями.

Вернувшись в дом, Алекс сразу же переключился в режим «дозвонись до Стефана», снова и снова набирая номер на своем телефоне.

После нескольких неудачных попыток он принялся колотить телефоном по столу, словно думал, что если выбьет из него все дерьмо, то каким-то чудесным образом заставит Стефана ответить на звонок. Да, в результате всего этого задняя панель его телефона отвалилась, и батарейка разлетелась по столу. После чего он отказался от повторного набора номера и убрал телефон в карман.

Чувствуя усталость, я немного вздремнула по дороге домой, но это не помогло, я плюхнулась в одно из кресел у стола. Коробка, которую Эйслин получила от Адессы, стояла на столе передо мной. Она была так похожа на шкатулку для драгоценностей, украшенную крошечными драгоценными камнями и переливающимися оттенками золота, что я почти ожидала, что она будет полна жемчужных ожерелий и бриллиантовых сережек. Но нет, внутри шкатулки лежал сверкающий красный кристалл. У меня возникло непреодолимое желание протянуть руку и прикоснуться к нему, провести пальцами по неровным краям и посмотреть, каков он на ощупь. Но после инцидента с тем, как меня засосало-после-прикосновения-к-Хрустальному-шару-Провидца, я решила не поддаваться искушению.

— Так вот он какой. — Алекс подошел, засунув руки в карманы, и перегнулся через мое плечо, чтобы получше рассмотреть кристалл. — Это то, что поможет нам добраться до Афтона и обратно.

Эйслин, сидевшая напротив меня за столом, с энтузиазмом кивнула.

— Адесса сказала, что этот сработает лучше, чем любой другой кристалл.

— Я очень на это надеюсь, — пробормотал Алекс себе под нос.

Эйслин либо не услышала его, либо предпочла проигнорировать.

— Так что нам, наверное, пора отправляться.

Алекс перегнулся через мое плечо, чтобы взять золотую коробочку.

— Куда ты хочешь это положить?

Эйслин жестом попросила отдать коробку ей.

— Вот, дай это мне.

Алекс протянул ей кристалл, и она достала его. Вытащила из кармана зажигалку и подожгла фитиль черной свечи, которую взяла с собой, когда переносила нас из автобуса. Затем опустила свечу, зажигалку и пустую золотую шкатулку на стол.

Не сводя глаз со сверкающего красного кристалла, который она теперь сжимала в руке, она спросила Алекса:

— Ты готов?

— Секундочку. — Алекс ткнул пальцем в Лайлена. — Прежде чем я уйду, тебе лучше быть абсолютно уверенным, что ты справишься со всем.

Лайлен закатил глаза.

— Я абсолютно уверен, что справлюсь. А теперь иди.

— Лучше бы так и было, — сказал он ему и ткнул пальцем в мою сторону. — И ты должна пообещать, что если что-то случится, ты постараешься уйти, несмотря ни на что.

— Хорошо, я так и сделаю, — пообещала я без колебаний.

Он выглядел удивленным моей готовностью к сотрудничеству.

— Эй, может, иногда я и бываю упрямой, но когда дело доходило до того, чтобы меня не убили, я была более чем готова сотрудничать. Что ж, мне пришлось забыть об инциденте с попыткой выпрыгнуть из машины и убежать у Адессы. Ах да, и о том, как я пыталась сбежать, когда впервые узнала, кто я на самом деле. Но в остальном...…О, прекрасно. Неважно. Большую часть времени я была эгоисткой. Но, по крайней мере, сейчас я себя так не вела.

Алекс все еще выглядел озадаченным.

— Что ж, хорошо

— Теперь ты готов? — Спросила Эйслин, окуная кончик кристалла в пламя.

Алекс взял со стола Меч бессмертия.

— Да, я готов. Пошли.

Не отрывая взгляда от кристалла, который теперь начал испускать розоватое облачко дыма, Эйслин приказала нам с Лайленом:

— Отойдите немного назад, если не хотите отправиться с нами.

Я отошла вместе с Лайленом с дальний угол.

Как только мы отошли, Эйслин начала шептать:

— Этим камнем я освещаю дорогу.

Дым, поднимающийся от свечи, медленно приобретал кроваво-красный оттенок.

Алекс нервничал все больше по мере того, как Эйслин продвигалась с процессом их переноса. Он продолжал бросать нервные взгляды на нас с Лайленом, а значение пары странных взглядов, я так и не смогла понять.

— Этим камнем я освещаю дорогу, — голос Эйслин стал громче.

Еще один странный взгляд Алекса, на этот раз направленный исключительно на меня. В его ярко-зеленых глазах было столько беспокойства, что на мгновение я подумала, он подбежит ко мне. Не буду врать, этот взгляд заставил меня почувствовать себя немного неуютно. И задуматься о том, насколько велика вероятность появления Жнецов. Достаточно высока, чтобы он, мистер Стоически Спокойный в Пугающих ситуациях, выглядел встревоженным.

Он не сводил с меня глаз, пока Эйслин кричала:

— Этим камнем я освещаю дорогу.

Вспышка красного. Оглушительный взрыв. А затем, в одно мгновение, Эйслин и Алекс исчезли.

Я уставилась на то место, откуда они исчезли, электричество покинуло мое тело, оставив на его месте гигантскую пустоту. Странно.

Я покачала головой, изо всех сил стараясь подавить это чувство, и повернулась к Лайлену. Он наблюдал за мной с выражением, которое можно было перевести только как любопытство.

— Что? — спросила я, любопытно, что за странный у него взгляд.

— О, ничего. — Пожал он плечами. — Просто ты так похожа на нее.

Я озадаченно склонила голову набок.

— На кого?

— На свою мать.

Вау. Это повергло меня в замешательство — в гигантское охрененное замешательство. Я оживилась.

— Я? Правда?

Он кивнул.

— Да. Ну, за исключением цвета глаз.

Я нахмурилась. Конечно, за исключением цвета моих глаз. А почему бы и нет? Больше ни у кого не было фиолетовых глаз. Я действительно собиралась подумать о приобретении цветных контактных линз.

— У тебя какие-то проблем с принятием цвета глаз? — Спросил Лайлен, слегка удивленный. — Знаешь, этот цвет не такой уж плохой. На самом деле, он потрясающий.

— Потрясающий, да? Я бы сказала, скорее необычный. — И причудливый. Я вздохнула. — Когда ты такой непохожий на других, как я, идея быть нормальной звучит очень мило. Но ты не можешь быть на сто процентов нормальным, пока у тебя странные фиалковые глаза.

— Да, я могу понять, почему ты хочешь быть нормальной, учитывая все, через что тебе пришлось пройти, — сказал он, направляясь к столу. — Но ценность нормальной жизни сильно преувеличена. Поверь мне.

— О да. — Я проследовала за Хранителем-Вампиром к столу и села.

Он рассмеялся, опускаясь на стул.

— Да. По крайней мере, так мне сказали.

— Итак... — начала я, желая снова вернуться к разговору о моей маме. — Ты хорошо знал мою маму?

Он кивнул, вытягивая ноги перед собой.

— Я знал ее довольно хорошо.

— Какой она была? — Нетерпеливо спросила я.

— Ну, она была действительно милой. В ней вообще не было ничего плохого, и она была одной из тех людей, которым, можно было доверять.

Я впитывала каждое его слово, как будто это был кислород, поддерживающий во мне жизнь.

Он наморщил лоб.

— Знаешь, я действительно удивлен, что ты ничего о ней не помнишь.

— Как я могу помнить? — удивилась я. — Мне был всего год, когда она умерла.

Он ошарашенно уставился на меня.

— Вовсе нет. Тебе было четыре.

Я покачала головой.

— Нет, мне был год.

— Нет, это не так, — настаивал он. — Через несколько недель после того, как тебе исполнилось четыре, ты переехала жить к Марко и Софии. — Он помолчал. — Кто сказал, что тебе был год?

— Все. — Я старалась не злиться, но если то, что говорил Лайлен, было правдой, как я могла не расстраиваться? — Марко, София... Алекс.

— Зачем им это? — пробормотал Лайлен. — Какая разница, один год тебе исполнился или четыре?

Я думала о том же самом. Почему это должно иметь значение? И если бы мне действительно было четыре года, почему у меня вообще не осталось воспоминаний о маме? Да, я знаю, что четыре года — это немного рано и все такое, но все же... Можно подумать, я смогу что-то вспомнить о ней. Но нет. Я не могла вспомнить ни одной детали.

Лайлен молчал, теребя кольцо в губе.

— Прости, — наконец отозвался он.

— Тебе не нужно извиняться, — успокоила я его. — Это не твоя вина, что все это произошло.

— Отчасти это моя вина, — он потер лоб и тяжело вздохнул. — Я знал, что Стефан собирался с тобой сделать, и ничего не сделал, чтобы этому помешать.

— Тебе было, наверное, лет восемь, когда все это происходило. И, кроме того, — произнесла я, стараясь, чтобы в мой голос не проникла горечь, — это было необходимо сделать со мной, верно? Я имею в виду, чтобы мир можно было спасти и все такое.

— Я не знаю. — Он выглядел погруженным в свои мысли. — Наверное, так.

Мне стало интересно, что он имел в виду. Была ли какая-то другая причина, по которой мои эмоции были подавлены? Или в этом вообще не было необходимости?

Он задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Джемма, что именно они рассказали о тебе?

Я вкратце пересказала ему все, что Алекс рассказал мне, пока накладывал швы. Я также рассказала ему о том, что узнала о себе: о списке, который нашла у Марко и Софии, и о странном видении, в которое меня втянуло во время экскурсии. Я даже рассказала ему о колючем ощущении. Я изливала свое сердце и душу. От этого я почувствовала себя лучше, как будто огромный груз свалился с моих плеч. Однако была одна вещь, о которой я никогда не упоминала. Электричество. Эту деталь мне просто не хотелось объяснять. Это было слишком сложно... и слишком личное.

После того, как я закончила болтать без умолку, Лайлен некоторое время молчал, и я забеспокоилась, что, возможно, наскучила ему до смерти или что-то в этом роде.

Но, наконец, после того, что казалось вечностью, он произнес:

— Я даже не знаю, что сказать, Джемма. Мне так жаль.

Вот тогда-то я и поняла, что вовсе не наводила на него смертельную скуку. Он просто был хорошим слушателем и обдумывал то, что я ему говорила. Я так привыкла быть тихой и никогда не болтать, что, когда дело доходило до того, что меня слушали, я оказывалась совершенно растерянной.

— Я не понимал, насколько у тебя все плохо, — продолжил Лайлен. — Знаешь, мне кажется странным, что Стефан придумал такой грандиозный план, чтобы изолировать тебя ото всех, чтобы ты не испытывала эмоций, но я никогда не думал, что этот план действительно сработает. Ну, то есть, как можно заставить человека стать эмоционально отстраненным?

— Алекс объяснил мне. Всё из-за того, что если ты воспитываешь человека так, что он никогда не узнает счастье, печаль и любовь, то он не будет знать, как их чувствовать. И это неплохо работало. До тех пор, пока пару месяцев назад я внезапно не вырвалась из этого состояния.

— Но если маленькая теория Алекса верна, то почему ты вдруг начала что-то чувствовать? — Он помедлил. — И зачем им было врать тебе о возрасте, когда ты переехала жить к Марко и Софии? Это просто не имеет смысла.

— Может быть, чтобы я не пыталась вспомнить свою мать, — предположила я. — Мне казалось, это имело смысл. Они говорили мне, что я была недостаточно взрослой, чтобы помнить ее, поэтому я и не пыталась. Тем не менее, я не была уверена до конца. Они создали такой запутанный лабиринт лжи, что никто, черт возьми, не понимал, что было правдой, а что нет. Но я знала одно. Добиться правды от Алекса казалось невозможным. Этот парень умел лгать, как никто другой.

— Я предполагаю, что это могло стать причиной, но это все равно не объясняет, почему ты вдруг начала чувствовать. — Он откинул со лба челку с голубыми кончиками и вздохнул. — Джемма, что бы Алекс тебе ни говорил, Стефану нельзя доверять.

— Как это? — Но, в самом деле, стоило ли мне вообще спрашивать. В конце концов, Стефан был отцом Алекса.

— Ну, в действиях Стефана было много сомнительного. Но одним из худших было то, что пропала твоя мать.

Мое сердце громко забилось в груди.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что она пропала? Я-я думала, она умерла?

— Ну, Стефан так сказал всем. — Он придвинул свой стул поближе, так что мы практически прижались друг к другу. — Сразу после того, как она пропала, я случайно услышал, как мои родители говорили о том, что Джослин сильно поссорилась со Стефаном из-за тебя. Она не хотела тебя бросать, и, насколько я понимаю, собиралась сбежать. Когда она это сделала, Стефан отправился на ее поиски, но когда вернулся, с ним была только ты. Он сказал всем, что нигде не смог найти Джослин. Хранители искали ее и все такое, но никто так и не нашел ни единой зацепки относительно того, что могло с ней случиться. Через некоторое время они просто решили, что она умерла.

Кровь застучала у меня в ушах.

— Они просто предположили, что она умерла? Как кто-то может просто предположить, что кто-то умер?

— Таинственные смерти очень распространены в мире Хранителей, потому что мы постоянно сталкиваемся с огромным количеством опасных вещей.

— Но ты думаешь она умерла?

Он покачал головой.

— И мои родители тоже. Я слышал только обрывки их разговоров, но, насколько я понял, мои родители не поверили, что Джослин просто взяла и умерла. И у них были подозрения, что один из Хранителей мог сыграть определенную роль в ее исчезновении.

— И ты думаешь, что это Стефан, — произнесла я, чувствуя, что меня вот-вот стошнит. Моя мама не просто погибла в автокатастрофе. Моя мама исчезла. И кто-то, возможно, заставил ее исчезнуть.

— Я не могу сказать наверняка, потому что у меня нет никаких доказательств, но.... — Он покрутил кольцо в губе взад-вперед. — Ладно, это все, что я знаю о Стефане. Во-первых, он очень властолюбив, и ему нравится все контролировать. Если кто-то встанет на пути к его желаниям, он сделает все возможное, чтобы избавиться от них. И поскольку он лидер Хранителей, никто не ставит под сомнение его решения.

— Так ты думаешь, он мог избавиться от моей мамы, чтобы получить контроль надо мной и силой звезды? — Мой голос звучал странно неестественно.

— Я думаю, это один из вариантов. Но поскольку у меня нет доказательств, я не могу сказать наверняка.

— Ну, может быть, ты мог бы спросить своих родителей, — предложила я. — Возможно, они знают об этом больше.

Его ярко-голубые глаза погрустнели, когда он облокотился на спинку стула.

— Мои родители умерли, Джемма. Они погибли в автомобильной катастрофе через несколько месяцев после того, как все это случилось.

— О. — Мне было так неловко, что я заговорила об этом. Молодец, Джемма. Умница. — Мне так жаль.

— Не волнуйся об этом. Это было давно. — Он вел себя так, будто это не имело большого значения, но я знала, что на самом деле это не так.

— Алекс знает обо всем этом? — Спросила я, уводя разговор от его родителей.

Он, казалось, колебался с ответом.

— Особенность Алекса в том, что ему как бы промыли мозги. Как и тебе, когда ты была не в ладах со своими эмоциями. Он вбил себе в голову, что Стефан не может поступить неправильно. Но да, я уже говорил ему об этом, и он мне не поверил.

Все было так запутанно, куча вопросов без ответов — неожиданные повороты без конца. Я вздохнула, мои мысли путались.

— Эй, у меня есть идея. — Лайлен отодвинул свой стул от стола и поднялся на ноги. — Почему бы нам не прервать все эти глубокомысленные разговоры и не пойти на кухню, чтобы приготовить тебе что-нибудь поесть.

Хм... я была немного голодна.

— На самом деле, это звучит как хорошая идея. — Я зевнула. Очевидно, я тоже немного устала.

Он рассмеялся.

— А потом, может быть, тебе стоит немного поспать?

Я посмотрела в окно. Сквозь стекло пробивались бледно-розовые лучи солнца. Наступил рассвет, и я действительно чувствовала усталость, но мне не хотелось прекращать наш разговор. Я хотела выяснить как можно больше до возвращения Алекса.

— Да, думаю, я могла бы поспать.

Услышав нежелание в моем голосе, Лайлен сказал:

— Не волнуйся. Мы закончим разговор. Я обещаю.

Я очень на это надеялась.

Мы пошли на кухню, и Лайлен принялся готовить мне яичницу. Да, вампир-Хранитель готовил мне яичницу. Безумие, правда? Я сидела на одном из барных стульев, которые окружали столешницу темно-синего цвета, и терпеливо ждала. Я бы помогла ему готовить, но он отказался от моего предложения.

В сковороде что-то зашипело, когда Лайлен провел лопаткой по содержимому. Некоторое время было тихо, и когда он внезапно заговорил, я вздрогнула.

— Джемма, у тебя все еще с собой список дат, о котором ты мне рассказывала?

Инстинктивно я потянулась к карману, но быстро сообразила, что на мне юбка Эйслин. Листок бумаги со списком дат был засунут в карман моих джинсов, которые, да, конечно, Эйслин бросила в стиральную машину.

— Вот дерьмо.

Лайлен повернулся с лопаткой в руке.

— В чем дело?

— Список в кармане моих джинсов, — объяснила я. — Тех, что Эйслин бросила в стиральную машину.

Он выругался себе под нос.

— Ну, думаю, что списку конец.

— Дерьмо! — Повторила я. — И что мне теперь делать?

Сковорода зашипела, и он быстро убавил температуру на плите. — Ты помнишь какие-нибудь даты?

— Только одну. — Я вздохнула, расстроенная тем, что список дат исчез навсегда. — 8 февраля. И я запомнила это только потому, что это был первый день, когда я почувствовала покалывание и начала испытывать эмоции.

Он снял сковороду с плиты.

— Ладно, это странно… Было ли что-нибудь, что показалось тебе важным в других датах?

Я покачала головой.

— Нет. Все они казались случайными, за исключением 8 февраля.

Покачав головой, он достал из буфета тарелку.

— Это просто не имеет смысла. Список дат. Покалывание. Если теория Алекса о том, как ты потеряла свои эмоции, верна, то, как ощущение покалывания может вызвать у тебя новые чувства? — Он выложил на тарелку несколько яиц. — Ты ведь знаешь, как это звучит, правда?

— Нет.

— Как магия.

— Магия, — очень медленно произнесла я. — Как магия ведьм. — Как магия Эйслин?

Он подвинул ко мне тарелку с яичницей через стол.

— Возможно, но это может быть и что-то другое. В нашем мире есть масса вещей, которые способны лишить человека способности чувствовать.

Я как раз собиралась откусить кусочек от яичницы, но его слова заставили меня уронить вилку.

— Ты думаешь, они ограничили мои эмоции.

— Это возможно, но, как я уже сказал, существует масса возможностей. Однако, после того, что ты мне рассказала, я начинаю думать, что здесь замешана какая-то магия.

Я больше не была голодна. Из-за всех этих болей в животе, которые я испытывала в последнее время, я подумала, что у меня язва.

— Джемма, ты в порядке? Ты побледнела.

— Я в порядке. — Я сглотнула комок в горле. — Меня просто немного подташнивает.

— Еда выглядит настолько отвратительно, да? — Пошутил он, пытаясь разрядить обстановку.

Я выдавила из себя легкую улыбку.

— Нет, выглядит действительно аппетитно. — Я откусила кусочек. Все действительно было вкусно.

Лайлен смахнул со сковороды остатки яиц в мусорное ведро, а затем сполоснул сковороду в раковине.

— Ты не ешь, — спросила я, подцепляя вилкой еще одну порцию яиц.

Он закрыл кран. — Нет... я не ем.

— Ой. — Я чувствовала себя такой дурой. Конечно, он ничего не ел. В конце концов, он был вампиром. — Поняла.

Я ела яичницу и с любопытством наблюдала, как он вытирает столешницу и плиту. Если бы вы спросили меня день назад, могла ли я когда-нибудь подумать, что буду сидеть на кухне с вампиром, есть яичницу и все это время пытаться разгадать секреты, принадлежащие группе людей, чьей миссией было спасти мир, я бы ответила вам «нет». Тогда я бы сбежала, спасая свою жизнь, потому что подумала бы, что вы законченный психопат.

— Лайлен, — я подцепила вилкой яичницу. — Могу я задать тебе вопрос?

Он отбросил в сторону полотенце, которым вытирал столешницу, и повернулся ко мне лицом. — Конечно. Что именно?

Я надеялась, что не перехожу здесь черту.

— Как именно тебя превратили в вампира?

Он скрестил руки на груди, напрягая мускулы, и прислонился к стойке с озадаченным видом.

— Я не… Я не могу вспомнить.

— Это обычно так делается? — Я отправила в рот еще одну порцию яичницы.

Он покачал головой.

— Потеря памяти — это не побочный эффект от укусов. Со мной должно было случиться что-то еще... Единственное, что я помню о той ночи, это как я выходил из клуба один и мне показалось, что я услышал шум позади себя. Когда я обернулся, все вокруг потемнело. Не уверен, потерял ли я сознание или что-то в этом роде, но когда я пришел в себя, то обнаружил, что лежу в переулке со следом укуса на шее. — Он указал на знак бессмертия на своем предплечье. — И, конечно, эта прелестная вещица была у меня на руке. Мне потребовалось несколько дней, прежде чем я понял, что меня укусил вампир. Я начал испытывать странную... тягу к определенной еде. Но, к счастью, поскольку я с самого начала был Хранителем, эту тягу было довольно легко контролировать. — Он обошел кухонную стойку и сел на барный стул рядом со мной. — Что действительно странно, так это то, что другие вампиры говорили мне, что превращение должно быть таким большим и запоминающимся опытом, но я ничего не могу вспомнить об этом.

Я вспомнила, как Алекс открыл одну из дверей седзи в Черном подземелье, и я стала свидетелем того, как вампир собирался укусить, казалось бы, готового на это человека. Мой внутренний голос подсказывал мне не спрашивать, но любопытство взяло верх.

— А люди позволяют вампирам себя кусать?

Его глаза расширились.

— Что... почему ты спрашиваешь об этом?

Говорят, любопытство сгубило кошку.

— Потому что, находясь в Черном подземелье, мы с Алексом убегали от Жнецов, и он открыл дверь, там была женщина-вампир, готовая укусить мужчину. И мужчина показался мне… что ж, он казался действительно расслабленным для того, кого вот-вот укусят.

По выражению его лица я поняла, что ставлю его в неловкое положение.

— Да... некоторые люди так делают.

— Зачем? — Я сгребла с тарелки остатки яичницы. — Разве это не означало бы, что они сами превратятся в вампиров?

Он покачал головой.

— Это не так работает. Они должны укусить тебя, а потом тебе придется пить их кровь. На самом деле, это серьезное испытание. Видишь ли, есть еще одна проблема, связанная с моим превращением в вампира. Я знаю, что добровольно не стал бы пить кровь вампира.

— Это действительно кажется странным... — Примерно так же странно, как то, что я не могу вспомнить подробности своей жизни. Хм... видите здесь связь?

— Итак, когда ты превратился в вампира, тебе пришлось умереть или что-то в этом роде?

— Причина, по которой я спросила, заключалась в том, что в нескольких книгах на вампирскую тематику, которые я читала, люди выпившие кровь вампиров, должны были умереть сразу после этого, чтобы превратиться в одного из них.

— Нет, я должен был умереть, — тихо произнес он.

Я подавилась яичницей, и кусочки посыпались у меня изо рта и носа. Оу...так отвратительно. — Ты умер? — Я закашлялась.

— Да, но эту часть я тоже не помню. Я просто знаю, что должен был умереть, чтобы стать тем, кем являюсь сейчас, — сказал он как ни в чем не бывало.

Я окинула его взглядом, обратив внимание на его бледную кожу, необычайно красные губы и неестественно яркие голубые глаза. Как бы плохо это ни звучало, должна признать, что для мертвого парня он выглядел довольно неплохо.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Я все еще не понимаю. Почему кто-то позволил вампиру укусить себя?

Он тихо рассмеялся.

— Ты действительно задаешь много вопросов, согласись?

— Извини, — сказала я, чувствуя себя глупо.

— Нет, все в порядке. — Он сделал глубокий вдох, что меня озадачило. То есть, если он мертв, то почему он дышал? Но поскольку он только что отметил, что я задаю много вопросов, я решила пока поставить точку. — Люди позволяют вампирам кусать себя по нескольким разным причинам. В этом весь кайф от опасности, которую таит в себе укус. Иногда это делается из чистого любопытства. Но в большинстве случаев люди делают это, чтобы стимулировать свою... похоть.

Ладно, я и раньше ощущала смущение, но никогда — абсолютное унижение. Ух, ты! Прошло уже некоторое время с тех пор, как я в последний раз чувствовала покалывание. Я почувствовала, что мое лицо начинает гореть, и позволила прядям волос упасть мне на лицо.

— Да... в общем, вот так, — сказала Лайлен, пытаясь сменить тему и разрядить неловкое молчание, повисшее в воздухе. — Возвращаясь к тому покалывающему ощущению, о котором ты говорила. Ты чувствуешь это каждый раз, когда испытываешь какую-то эмоцию? Или это просто случается время от времени?

— Это происходит только тогда, когда я испытываю новые эмоции, — отозвалась я и вздрогнула, внезапно почувствовав холод.

Он задумался.

— Хм... Не думаю, что я слышал о чем-то подобном. Но, учитывая, что существуют сотни различных форм магии, есть много вещей, о которых я не слышал.

— Так как же мы можем это выяснить? — Я снова поежилась. Становилось по-настоящему холодно.

Он приподнял бровь, глядя на меня.

— Тебе холодно?

Я потерла руки сверху вниз.

— Я замерзла. А ты?

— Я всегда мерзну. — Он оглядел кухню, а затем вскочил с табурета и подбежал к окну.

— На что ты смотришь? — Я встала и подошла к нему. — Там что-то есть?

— Что за... — Он отскочил назад, сыпля проклятиями. — Как, черт возьми, они нас нашли?

— Что ты… О! — Я запаниковала. — Жнецы здесь!

Он посмотрел на меня, и его красивые ярко-голубые глаза наполнились страхом.

— Да, прямо там, снаружи.