Упавшая звезда

Глава 30

Я не услышала от него ни слова. Выражение его лица было красноречивее слов.

— Зачем?! — закричала я. — Зачем вы это сделали?!

Я дала ему секунду на ответ.

— Почему ты думаешь, что тебе стирали память?

— Причины две, — проговорила я, мой голос дрожал от едва контролируемой ярости. — Во-первых, потому что я практически уверена, что девочкой из видения была я.

Его ярко-зеленые глаза расширились.

— Что! Это была ты?

Я издевательски усмехнулась.

— О, как будто ты и так этого не знал.

— Не знал, — ответил он. — Клянусь. Но почему ты думаешь, что это была ты?

— Из-за глаз... они были фиолетовыми. И, если маленькая девочка это я, тогда я практически уверена, что женщина, которую отправили в Подземный мир — моя мать.

Он с трудом сглотнул.

— Джемма, я даже не знаю, что сказать? Я немного не понимаю, почему ты решила, что твою память стерли.

— А это уже вторая причина. — Не могу поверить, что собираюсь рассказать ему это. Просто, мне хотелось оставить парочку секретов при себе. Но, чтобы точнее объяснить ему всё, я должна была рассказать ему. — Помнишь, я смотрела в телескоп во время экскурсии, а потом внезапно сбежала?

— И я нашел тебя, рыдающую в автобусе, — сказал он, кивая.

— Так вот, причина моего побега в том, что пока я смотрела в телескоп, я перенеслась в похожее видение. Хотя я понятия не имела, что, черт возьми, происходит. Но, тем не менее, я оказалась на том поле. Там была маленькая девочка и женщина, и их лица были размытыми.

Он бесстрастно уставился на меня, но я заметила, как дернулся его кадык, когда он сглотнул.

— И что же произошло?

— Ничего особенного. Они просто смотрели на звезды и разговаривали.

— И ты не знаешь, кем они были.

— Ну, мама назвала девочку Джеммой, что меня озадачило, потому что, если она была мной, то почему я не могла вспомнить эту сцену из собственных воспоминаний? Знаю, мне было всего лишь четыре года на тот момент, но всё же… тебе не кажется, что я уже в состоянии запомнить хоть что-то. И я подумала о том же, когда Лайлен рассказал мне, что мне было четыре, когда пропала моя мама. Как такое могло случиться, что мне было четыре, а я ничего не могу вспомнить о своей матери? — Я замолчала, переведя дыхание. — И потом в процессе корректировки моего видения, меня словно озарило, и я поняла, что мать и дочь в поле и мать с дочерью у озера были мной и моей мамой. Такое ощущение, будто мой разум внезапно смог восстановить недостающие воспоминания.

Он выглядел так, словно действительно изо всех сил старался сохранять спокойствие.

— Я все еще не понимаю, почему это заставляет тебя думать, что тебе стирали память. Иногда люди просто что-то забывают.

Я покачала головой.

— Нет. Это другое. Я чувствую. Знаю, что за этим кроется нечто большее. Просто потому, что я едва могу вспомнить хоть что-то из моей жизни.

— Джемма, я, правда, думаю, что...

Я раздраженно взмахнула руками.

— Просто расскажи мне. Мне стирали память?

Он покачал головой.

— Нет. Тебе не стирали память.

— Ты лжешь! — закричала я. — Я знаю это так. Я бы ни за что не смогла забыть ее. — И потом я расплакалась. Но, честно говоря, мне было наплевать. Внутри меня было слишком много мучительной боли, чтобы обращать на это внимание.

— Джемма, пожалуйста, просто присядь на минутку и выслушай меня, — произнес Алекс таким дрожащим голосом, какого я ещё никогда от него не слышала.

— Нет! — выкрикнула я. — Я больше не собираюсь делать ничего из того, что ты мне говоришь. Я больше никогда не буду тебя слушать!

Он потер лоб, выглядя напряженным.

— Если ты сядешь и выслушаешь меня, я постараюсь объяснить всё как можно лучше.

— Да, конечно. — Всхлипнула я. — Ты мастер вранья.

Он сжал губы, стараясь не рассмеяться над моим замечанием.

— Зная, я много раз обманывал тебя, но сейчас не буду. Обещаю.

Я уставилась на него полными слез глазами, пытаясь найти на его лице признаки того, что он лжет. Он выглядел таким искренним, что это было почти пугало.

— Обещаешь? — фыркнула я. — Ты расскажешь мне правду?

Он медленно, неохотно кивнул.

— Но должен предупредить тебя, что то, что я собираюсь сказать, намного хуже того, что ты себе представляешь.

Я вытерла слезы с лица рукавом рубашки и опустилась на диван.

— Не важно. Я все равно хочу это услышать.

Он опустился на диван рядом со мной, снял бейсболку и провел пальцами по волосам.

— Я даже не знаю, с чего начать. Не важно, с чего я начну, это прозвучит весьма плохо.

Мне нравилось, что он нервничает. Обычно он был таким спокойным и собранным... обычно он врал. Поэтому нервозность была хорошим знаком, что он расскажет мне правду... во всяком случае, я на это надеялась.

— Не важно, просто начни. Если всё так плохо, тогда какая разница?

Он на мгновение задумался.

— Ладно, значит, ты помнишь пророчество, о котором я тебе рассказывал, верно?

Я вздохнула.

— Как я могу забыть о таком?

— Ну, я пропустил несколько частей этой истории. Видишь ли, пока Стефан пытался придумать способ предотвратить исполнение пророчества, твоя мать просто исчезла... или, если ты права, была заточена в Подземный мир. — Он замолчал, глядя вдаль, погруженный в свои мысли. — Ты была очень расстроена. Все время плакала.

— Я только что потеряла мать, — раздраженно заметила я. — Конечно, я была очень расстроена.

— Да, я знаю. И я не говорю, что это было непонятно, я просто пытаюсь объяснить, почему Стефан поступил так, как поступил. — Он беспокойно заерзал на стуле. — Многие Хранители рождаются с определенным даром. Есть много разных даров, некоторые из них полезны, другие — не очень. Тот, который есть у Софии, называется лишающий духа. Или тот, кто извлекает душу.

— Тот, кто забирает душу, — повторила я, широко раскрыв глаза. — Вы забрали мою душу! Ты что, издеваешься надо мной?! — Я вскочила с дивана, мой адреналин зашкаливал. Он был прав. Все было намного хуже. По крайней мере, энергия звезд может быть истолкована как дополнение к жизни человека. Но отнять душу — это все равно, что лишить человека самой сути.

У меня подкосились ноги, и комната закачалась. Я схватилась за край кофейного столика, хватая ртом воздух. Было ли это похоже на паническую атаку?

Алекс встал и положил руку мне на спину.

— Джемма, успокойся и послушай меня. Я не это хотел сказать.

Я попыталась стряхнуть его руку, но он крепко удерживал ее.

— Отойди — от — меня, — выдохнула я между неглубокими вдохами.

— Нет, я не отойду от тебя. Ты должна выслушать меня. Мы не забирали твою душу.

— Хм? — Я отпустила стол и выпрямилась. Рука Алекса соскользнула с моей спины. — Тогда что вы со мной сделали?

— Я расскажу тебе, но дай мне закончить, прежде чем начнешь психовать, ладно?

Я кивнула, но это все равно не означало, что я не буду волноваться. На самом деле, я даже не была уверена, что в тот момент могла контролировать свои эмоции.

— Итак, как я уже говорил тебе несколько раз, мы не забирали твою душу. В основном, этот дар используется как форма наказания. Но в твоем случае мы не пытались наказать тебя или что-то в этом роде. Ты была всего лишь маленькой девочкой и дочерью Джослин. Поэтому вместо того, чтобы забрать твою душу, София сделала кое-что менее жестокое. Она заглушил твои эмоции. А поскольку эмоции имеют такую тесную связь с воспоминаниями, это привело к тому, что ты ничего не могла вспомнить о своем прошлом.

В моей голове раздалось раздражающее жужжание. Алекс внимательно наблюдал за мной, ожидая моей реакции. Но я могла сосредоточиться только на жужжании. Неужели там внезапно поселилась пчелиная семья? Или я просто находилась в шоке?

— Джемма. — Тон Алекса был осторожным. — Ты хочешь, чтобы я продолжил? Или тебе нужен перерыв?

— Что? — я моргнула и покачала головой. — Нет, можешь продолжать.

— Ты уверена, может сделать перерыв?

— Нет, — решительно заявила я. — Хочу услышать остальную часть.

Казалось, он не хочет рассказывать, но всё равно продолжил.

— После того как София применила на тебе свой дар, они с Марко увезли тебя в Афтон, чтобы спрятать от Жнецов. В снеге было нечто, затрудняющее отслеживание энергии звезд. Думаю, холод может уменьшить количество тепла, вырабатываемую энергию, или что-то в этом роде, но я не совсем уверен.

— Может поэтому я так ненавижу холод, — пошутила я устрашающе безрадостным тоном. Боже, мой голос звучал таким же безжизненным какими Жнецы были на вид.

Он слегка улыбнулся мне.

— Вероятно. Но это не совсем то, что я хотел сказать. Суть в том, что твоя душа все еще на месте, вместе с твоими воспоминаниями. Ты просто не можешь соединиться с ними. Или, я просто не знаю, как это объяснить.

Он бросил на меня взгляд, от которого у меня по коже побежали мурашки, и это был не просто электрический разряд. Нет, это было что-то еще. Что-то большее. Покалывание у меня на затылке подтверждало это. Я уже давно не чувствовала этого покалывания и подумала, не пытается ли моя душа каким-то образом воссоединиться со мной.

Или, может быть, мне просто так хотелось.

Мне пришлось успокоиться, прежде чем заговорить.

— Так почему же я вдруг снова начала чувствовать? — спросила я.

— Никто на самом деле не знает ответа на этот вопрос. — Он закрыл глаза и помассировал виски.

София снова попыталась использовать свой дар, но у нее ничего не вышло.

— Дыши! — сказала я себе.

— Что значит, она пыталась сделать это снова? — Когда?

Он снова открыл глаза.

— Она попробовала это несколько месяцев назад, после того как ты начала проявлять признаки эмоций. Ты не помнишь, потому что она делала это, пока ты спала.

Неудивительно, что мне снились кошмары. Представьте, какая-то пожилая дама прокрадывается в вашу комнату поздно ночью и пытается отделить вашу душу. Вам, вероятно, тоже снились бы кошмары.

— Так что же они планируют сделать со мной теперь, когда это не сработало? — огрызнулась я. — Запрете меня где-нибудь и выбросите ключ?

— Нет, — отозвался он, избегая смотреть мне в глаза.

— Что тогда? Расскажи мне. Что они собираются сделать?

В его ярко-зеленых глазах промелькнула жалость.

— Прямо сейчас сюда направляется еще один человек с таким же даром, как у Софии. Предполагается, что он сильнее Софии, и Стефан, похоже, убежден, что это сработает.

Я не могла поверить в то, что услышала. Ну, на самом деле, могла, учитывая всю ту чушь, которую мне наговорили за последние несколько дней, но...

— Почему?

Он нахмурился.

— В смысле, почему?

— Почему вы не попросили человека, вынимающего душу как можно скорее сделать это раньше? Я чувствую эмоции уже несколько месяцев? Зачем ждать и позволять этому усугубляться.

— Потому что, — запинаясь, пробормотал он, — они не смогли найти этого парня. Я думаю, в тот вечер пока мы телепортировались после экскурсии, Стефан, наконец, нашел его. Вот почему мы не смогли с ними связаться. Они отправились за этим человеком.

Неудивительно, что Алекс вышел из джипа, чтобы поговорить со Стефаном. Он не хотел, чтобы я это слышала.

— Я-я не могу в это поверить. Вы, ребята, такие... такие...

— Джемма, тебе нужно успокоиться, — сказал он. — Ты нервничаешь, и я не могу понять, что ты говоришь.

— Конечно, нервничаю! — закричала я, сжимая руки в кулаки и вскакивая на ноги. — Ты только что сказал мне, что я должна снова стать Безэмоциональной девушкой-зомби.

Я не уверена, какой реакции он ожидал от меня, но, судя по выражению шока на его лице, думаю, вероятно, он, ожидал более сдержанной реакции.

Но я не понимаю почему.

Я начала отходить от дивана.

— Я не буду этого делать. Ни за что. Я не могу снова стать такой. Ни за что.

— У тебя нет выбора, — произнес он, поднимаясь на ноги. — Речь идет не только о тебе. Речь идет о безопасности мира и каждого человека в нем. Ты хочешь нести ответственность за гибель людей?

— Нет, — сказала я, обходя кофейный столик. — Но как, по-твоему, я могу просто позволить им вырвать мою душу и забрать все? Знаешь ли ты, каково это было... жить так... я даже не знаю, как долго это продолжалось, потому что казалось, что времени не существует. Каждый божий день был ничем. Не было смысла даже просыпаться. И все же я просыпалась, каждый божий день. И хотя мои эмоции улетучились, это все равно было пыткой. И теперь будет еще хуже, потому что я на собственном опыте убедилась, каково это — чувствовать и быть человеком. Вы, ребята, можете думать, что это нормально, но это не так. Да, возможно, это необходимо сделать, чтобы спасти мир, но это все равно ужасно, потому что, чтобы вы, ребята, ни подумали, я не просто нечто, носящее в себе звезду. Я тоже человек. Или, по крайней мере, отчасти человек.

Ладно, это была, безусловно, самая громкая речь, которую я когда-либо произносила. У меня перехватило дыхание, так долго это продолжалось.

— Я знаю, что ты человек, — огрызнулся он. — Ты думаешь, я не понимаю, насколько это неправильно. Ты знаешь, как сильно я хотел, чтобы был другой способ все исправить?

— Что за чушь, — сказала я, мой голос был полон гнева. — Ты возненавидел меня с первого дня нашей встречи.

— Я никогда не испытывал к тебе ненависти. — Его голос смягчился. — Никогда.

Я уставилась на него.

— Ты такой лжец.

Он схватил меня за руку и притянул к себе, прижимая к груди.

— Я никогда не испытывал к тебе ненависти.

Мне пришлось напомнить себе, что нужно дышать. Каждая клеточка моего тела была горячей и наэлектризованной, а голова кружилась.

— Что ж, приятно видеть, что твое запястье, по-видимому, зажило, — сказал он.

— Ага... — Мне было так хорошо, когда он прикасался ко мне.

— Просто забудь обо всем на минуту, — прошептал он.

Может быть, я могла... забыть обо... всем.

Его веки закрылись, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня.

Это вернуло меня к реальности.

— Забыть обо всем. — Я вырвала у него свою руку и оттолкнула его. — Что это? Ты пытаешься отвлечь меня или что?

— Нет. — Он выглядел ошеломленным, но, как я уже говорила, он опытный лжец. Он шагнул ко мне. — Джемма, это не то, что я...

Я попятилась от него.

— Держись от меня подальше.

Он продолжал двигаться ко мне.

— Я не....

— Держись от меня подальше! — Закричала я и бросилась бежать по коридору сломя голову.

Я не была уверена, последовал ли он за мной или нет. Я так и не проверила. Я ворвалась в комнату, где хранилась моя сумка, и заперла дверь. Потом бросилась на кровать и плакала, плакала, плакала, пока у меня не кончились слезы.