Вампир-мститель

— На самом деле, — перебивает Галли, — не все живут в стране грёз, — он поднимает свой телефон, и мы поворачиваемся, чтобы посмотреть прямую трансляцию, которую он показывает. Он прибавляет звук.

— Хотя я не могу полностью оправдать действия Лорда Медичи, — говорит Винс Хейл, елейный политик, о котором я читала, когда ждала Джоунси, — это его прерогатива поступать со своими вампирами так, как он хочет. Так работают законы этой страны, и мы должны их соблюдать. Мы должны быть благодарны ему за то, что он так серьёзно относится к этому вопросу. Возможно, если бы другие Семьи поступали так же, порядочные люди не боялись бы вампиров так сильно.

— Кто это, чёрт возьми, такой? — спрашивает Бэнкрофт.

— Он политик, — говорю я ему. — Открыто настроен против вампиров.

— Он не так уж и против вампиров, если считает, что устраивать казни на открытом воздухе — это хорошо, — Майкл хмурится. — Он практически утверждает, что Медичи заслуживает восхищения.

— Медичи совсем спятил, — говорит один из людей Лорда Стюарта. — Другого объяснения нет.

Раздаётся одобрительный ропот. Я качаю головой.

— Вы все идиоты. Это было спланировано, всё до единой детали было спланировано, — я указываю на камеру. — Посмотрите, где Хейл.

— В здании парламента? — Бэнкрофт насмешливо пожимает плечами. — Ты сама сказала, что он политик. Если ты ещё не поняла, то именно там они и находятся.

Я раздражённо смотрю на него.

— В четыре часа утра? Кто из политиков настолько предан своей работе, что торчит в офисе посреди чёртовой ночи? Он знал, что это произойдёт. Держу пари, он работает на Медичи. Всё это — часть более масштабного плана, — я показываю на них всех. — Это план по дискредитации вас.

— Убийство его собственных вампиров не дискредитирует нас.

— Нет, дискредитирует, — говорю я. — Медичи действует, когда другие бездействуют, когда вы бездействуете. Вы действительно думаете, что это совпадение, что те трое, которых он убил, вероятно, были самыми уродливыми новобранцами из всех, что у него имелись? Он хочет, чтобы мир думал, будто он поступил правильно. Таре Уилкс, кем бы она ни была, вероятно, заплатили. Медичи предстал в образе героя.

— Ну, тебе ли не знать о манипулировании общественным мнением, — усмехается Бэнкрофт.

— Я не хочу обзаводиться фан-клубом, — огрызаюсь я в ответ. — Всё, что делал Медичи, было направлено на то, чтобы привлечь как можно больше внимания. Он не сумасшедший. Он точно знает, что делает.

— Так что дальше? — спрашивает Майкл. — Каков его следующий шаг?

— Я не знаю.

— Ты ничего не знаешь. Ты просто взбалмошная маленькая девчонка, которая…

— Довольно, — тон Майкла не терпит возражений. — Я думаю, будет лучше, если мы обсудим это наедине, — он жестом указывает на трёх других глав Семей. Я знаю, почему он это делает: ему будет легче контролировать их, когда они будут вместе вчетвером. Но это всё равно раздражает.

Все начинают выходить друг за другом. Я дожидаюсь конца, а затем иду за ними. Майкл отводит меня в сторону у самой двери.

— Извини. Они люди старой закалки. Им не нравится, что новоиспечённый вампир, ставший изгоем, говорит им о том, с чем они уже должны были разобраться сами.

— Я понимаю, — мне это не нравится, но я понимаю.

Он вздыхает.

— Спасибо, — его глаза изучают моё лицо. — Я был бы очень рад, если бы ты осталась, — тихо произносит он. — Несмотря на появление Медичи, нам есть о чём поговорить, — судя по выражению его лица, многое осталось недосказанным. Я протягиваю руку и нежно провожу пальцами по его щеке, прежде чем выглянуть на улицу.

— Скоро рассвет, — тихо отвечаю я. — Дома меня ждут люди. И Кимчи тоже нужно покормить.

На его челюсти подёргивается мускул.

— А дом — это где?

Я пристально смотрю на него. Мне очень хочется рассказать ему, но я всё ещё не уверена, что Икс сделает, если я выдам своё местоположение. Медичи пугает, но Икс…

Лицо Майкла становится непроницаемым.

— Ты признаёшься мне в любви перед комнатой, полной вампиров, но не говоришь, где живёшь?

— Это сложно.

Его лицо искажается.

— Готов поспорить, — он поворачивается, чтобы вернуться в комнату.

— Майкл…

Он останавливается, но не оглядывается на меня.

— Я верю тебе, когда ты говоришь, что любишь меня, Бо. Я должен верить. Но я не могу так жить. Тебе нужно принять решение — либо ты будешь со мной до конца, либо нет. Всё остальное просто не сработает.

Я прикусываю губу, ругаясь про себя, когда он исчезает и закрывает за собой дверь. Почему никогда ничего не может быть просто?

Глава 16. Многозадачность

Я едва успеваю переступить порог, как О'Ши вскакивает с дивана и начинает что-то болтать.

— Ты видела, что сделал Медичи? Это показывают во всех новостях!

Я устало вздыхаю.

— Я видела это. Я была там

— Это был продуманный ход. Это должно быть продумано.

Я одобрительно смотрю на него. Может, он и мелкий преступник, только-только оправившийся от удушающих мук горя, но чёрт возьми, он умнее большинства этих идиотов-кровохлёбов.

— Согласна. Я не знаю, что он задумал, — говорю я, — но он закладывает основы для чего-то, — я делаю паузу. — И что бы это ни было, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Что ты собираешься делать?

Мария появляется из-за угла.

— Она ничего не может сделать. Он — Лорд. Она — ничто.

О'Ши хмурится.

— Нет, это не так, — говорит он преданно. — Ты бы удивилась, узнав, на что способна Бо. Её не зря называют Красным Ангелом.

— Мария права, — я встречаюсь с ним взглядом. — Я не уверена, что смогу что-то сделать. Майкл достаточно ясно дал понять, что в том, что происходит с Медичи, должны разбираться другие Семьи. Я не принадлежу к этим Семьям.

— Ты просто позволишь ему публично казнить трёх вампиров, и это сойдёт ему с рук?

Я тяжело опускаюсь на стул.

— Что я могу сделать? Я не могу попасть в дом Медичи. Даже если бы я смогла встретиться с Лордом Медичи лицом к лицу, он настолько силён, что за считанные секунды сделает из меня фарш.

О'Ши качает головой.

— Ничего хорошего он не замышляет. Ты это знаешь, я это знаю, чёрт возьми, даже Кимчи это знает.

Услышав своё имя, Кимчи вскакивает с безудержным энтузиазмом. Напряжение этой ночи подействовало даже на него.

— Я не могу справиться с двумя тысячами проклятых вампиров, — рычу я.

— Нет, — голос Марии разносится по комнате. — Ты не мочь. Но деймон мочь.

О'Ши опешивает.

— Воу! Я ему не ровня.

— Я не тебя иметь в виду.

— Тогда кого?

Мария многозначительно приподнимает брови, прежде чем снова отвернуться.

— Кого она имеет в виду? — упорствует О'Ши. — Бо, у тебя есть другие друзья-деймоны, о которых я не знаю? Потому что, я думаю, мне следует сначала проверить их. Может, я Агатос только на четверть, но у меня отличный детектор лжи, и я знаю многих игроков. Если ты пряталась от меня, потому что нашла себе в напарники более сильного деймона, то тебе следует быть очень осторожной и сказать мне, кто это.

— Я пряталась от тебя, — говорю я с большей честностью, на которую, как мне казалось, была способна, — потому что это моя вина, что Коннор мёртв, а твоя жизнь разрушена, — прежде чем он успевает прервать меня, я продолжаю. — И я не могу рассказать тебе о другом деймоне, потому что если я это сделаю, он, вероятно, убьёт тебя, — я хватаю свой телефон и ухожу на кухню. Если я собираюсь это сделать, мне нужно немного уединения.

Икс отвечает не сразу. Когда он это делает, его голос звучит так же радостно, как и в прошлый раз. Я стараюсь не обращать на это внимания.

— Привет, Бо. Тебе придётся извинить меня. Я провёл довольно замечательную ночь, наблюдая, как все маленькие кровохлёбы бегают в панике.

— Я сама маленькая кровохлёбка, — выдавливаю я из себя.

— Полагаю, так и есть, — говорит он. — Но я не ставлю тебя в один ряд с остальными. Ты… особенная.

Не уверена, что мне нравится то, что Икс называет особенным.

— Я хочу поговорить с Майклом, — говорю я.

— Так поговори с ним. Тебе не нужно моё разрешение на это.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Повисает пауза.

— Ты хочешь рассказать ему обо мне.

— Я не хочу иметь от него секретов. Я даже не сказала ему, где живу, потому что очень боюсь того, что ты можешь сделать! Это смешно.

— Ты работаешь на меня, Бо. Несмотря на романтические отношения, ты покинула Семью Монсеррат, — в словах Икса есть угрожающий подтекст. — Кроме того, расскажи ему обо мне, и он никогда больше не будет тебе доверять. Он про каждый твой поступок будет задаваться вопросом, не потому ли ты это делаешь, что пляшешь под мою дудку. В любом случае, — говорит он, снова оживляясь, — думаю, я уже достаточно ясно выразился. Расскажешь кому-нибудь о моём существовании, и я убью их, — последнюю фразу он произносит без тени злобы. С таким же успехом он мог бы обсуждать погоду.

— Ты нарушил это соглашение, — указываю я, — потребовав встречи с Rogu3 и Марией.

— Мальчик понятия не имеет, кто я такой. Он может взломать любую компьютерную систему отсюда до Тимбукту и не узнает, кто я на самом деле. Я не существую в виртуальной реальности. По крайней мере, не в этом смысле.

Я делаю глубокий вдох.

— А Мария?

— Она другая. Особенная, — он делает паузу. — Как и ты. В любом случае, ты знала, что я собираюсь это сказать. Ты звонишь не из-за Майкла Монсеррата.

Икс может быть таким же экстрасенсом по телефону, как и при личной встрече, учитывая, как часто он знает, о чём я думаю.

— Медичи.

Он смеётся.

— Да. А что насчёт него? Я полагаю, ты имеешь в виду Лорда Медичи, а не всю Семью.

— На данный момент, — рычу я, — это одно и то же. Он — самая большая угроза, которую видел этот город. Если я навожу порядок на улицах, то мне нужно разобраться с ним.

— И?

Я стискиваю зубы.

— И я недостаточно сильна. Он намного старше меня и намного могущественнее.

Я почти слышу, как Икс пожимает плечами.

— Так сразись с ним и умри или оставь его в покое и живи. Мне это кажется простым.

— Ты одержим идеей заставить меня предотвращать преступления. Если тебя это действительно так беспокоит, тогда тебе следует что-то предпринять в отношении Медичи.

— Это приказ? — его голос звучит мягко, как шёлк, но я же не дура. Я должна очень, очень тщательно подбирать слова.

— Я бы и не подумала отдавать приказы. Просто говорю, что он что-то задумал. Единственный в этом городе, кто в состоянии остановить его — это ты. Мне любопытно, почему ты оставляешь его в покое.

— Я не люблю пачкать руки, Бо. Ты уже должна была это понять. Как ты думаешь, почему я нанял тебя? — он выдыхает. — Не отвечай на этот вопрос. Тебе следует оставить Медичи своему любимчику-Лорду и его приятелям. Они разберутся с ним по-своему. Тебе нужно сосредоточиться на Лизе Джонсон.

— Я работаю над её делом, — решительно заявляю я. — Конечно, работаю. Но я могу жевать резинку и ходить одновременно. Можно делать несколько дел одновременно. Я женщина, и многозадачность для меня естественна.

— Многозадачность — это миф. Лиза Джонсон, Бо. Сосредоточься на ней, и в конце концов всё получится. Поверь мне, — и с этими словами он вешает трубку.

Я хмуро смотрю на телефон. Я не понимаю, почему его так волнует судьба одной человеческой девушки. Как он уже говорил, по всему Лондону происходит много преступлений. Я ценю, что в деле Лизы замешана не только она; есть ещё Мелисса Грик, не говоря уже о множестве слухов о других исчезновениях, на которые мне следовало бы обратить внимание. Но Икс — деймон Какос. Почему ему есть дело до нескольких людей, когда вампиры находятся на грани гражданской войны? Это просто не имеет смысла.

Телефон звонит снова. Не глядя на дисплей, я сразу же отвечаю на звонок.

— Икс, — начинаю я.

— А? — говорит Rogu3. — Бывший кто?

(«Икс» в английском звучит похоже на Ex — бывший, — прим)

Дерьмо.

— Ничего, — бормочу я.

— Тогда ладно, — он явно сбит с толку, но слишком взволнован своими новостями, чтобы задавать ещё какие-либо вопросы. — Я подумал, что ты не спишь. Со мной только что связались.

Мои мысли витают где-то далеко.

— С кем связался?

— Кто, Бо. Кто связался. И разве это не очевидно?

Я возвращаюсь в реальность.

— Древесные люди, — выдыхаю я.

— Они представились не так, но, да, древесные люди. Они называют себя Тов В'ра. Они хотят встретиться.

Я роюсь в тайниках своего мозга.

— Добро и зло, — медленно произношу я. — Вот что значит «Тов В'ра». Это древнееврейское слово. Оно связано с Древом познания добра и зла. Тем самым, с которого Ева взяла яблоко, — у меня мурашки бегут по спине. Граффити, о которых мне рассказывал Фоксворти, не случайно были размещены рядом с религиозными зданиями. Каждый раз, когда чокнутые преступники используют религию в качестве опоры, это грозит неприятностями. По крайней мере, мы, наконец, чего-то добиваемся. — Когда они хотят встретиться?

— В полдень в Шепчущей Галерее в соборе Святого Павла.

(Шепчущая галерея — помещение с уникальной особенностью; шёпот в нём хорошо распространяется вдоль стен, но не слышен в остальной части помещения. В соборе Святого Павла этот эффект был исследован впервые, но он присутствует и в ряде других памятников архитектуры, — прим)

Я сжимаю пальцы в крепкие кулаки. Дерьмо. Не подходящее время для вампира-новобранца вроде меня.

— Ты не можешь пойти, — говорю я, лихорадочно соображая. Если бы я выехала сейчас, у меня было бы достаточно времени, чтобы добраться до собора Святого Павла до рассвета, и тогда мне пришлось бы просто спрятаться до назначенного часа. Я не смогу отследить предполагаемых похитителей Лизы, но я смогу установить их личности. По крайней мере, это только начало.

— Мне нужно пойти, — говорит он как ни в чём не бывало. — Если я этого не сделаю, они поймут, что что-то не так. Зачем ещё мы вообще все это затеяли? Я ничего не нашёл о них в сети, ни с изображением дерева, ни без него. Если ты хочешь узнать о них больше, я должен идти.

— А как же твой отказ от оперативной работы? — спрашиваю я.

— Это для тебя. Это совсем другое дело.

— Нет, это не другое. Я не стану подвергать тебя опасности.

— Это встреча в одном из самых оживлённых туристических мест города, Бо. Мне вряд ли что-то грозит.

— Вероятно, Лиза Джонсон так и подумала, — сухо отвечаю я.

— Мы не знаем, в опасности ли она.

Правда. Впрочем, это не имеет значения. Я уже привлекла их внимание к Rogu3, нет необходимости продолжать обсуждение этого вопроса.

— Твои родители меня убьют. Ты едва оправился после прошлого раза. Ты не пойдёшь.

— Бо…

— Хватит, — строго говорю я.

— Выбора нет.

Я поворачиваю голову и смотрю на О'Ши. Кимчи плюхнулся ему на колени, и от его веса лицо деймона покраснело.

— Выбор есть всегда, — говорю я с лёгкой усмешкой. — На самом деле, у меня есть идеальное решение.

***

Собор Святого Павла не открывает свои двери для туристов до позднего утра, но позволяет приходить на утреннюю молитву гораздо раньше. Вампирам не рекомендуется посещать его. Церковь, даже такая грандиозная, как собор Святого Павла, на самом деле не запрещает нам входить, в конце концов, это не жилая недвижимость, но это не значит, что нам здесь рады. Здесь нет антивампирской сигнализации — это сделало бы недружелюбие слишком очевидным — так что, пока гламур О'Ши держится, у меня не должно возникнуть проблем с проникновением.

У меня будут проблемы, если Тов В'ра захотят прогуляться на свежем воздухе. До восхода солнца осталось меньше часа. Несмотря на время года, ясное небо говорит о том, что день обещает быть чудесным. Я даже не могу рассчитывать на то, что типично английская облачность поможет мне продержаться.

Поскольку до встречи нужно убить пять часов, я пользуюсь молитвенной церемонией. Это хорошая возможность проверить, как я выгляжу.

О'Ши много ворчал, когда превращал меня в Rogu3, говоря, что одно дело создавать гламур для кого-то, кто похож по фигуре и телосложению, и совсем другое, когда разница составляет как минимум 30 см роста. Я отметила, что ему удалось создать для себя гламур, который включал в себя и грудь, так что увеличить рост не должно быть слишком сложно. Тем не менее, для него это непросто. Он не ведьмак.

Когда я захожу внутрь, я понимаю, почему такой гламур встречается не так часто. Во-первых, это чертовски дискомфортно. Каждый дюйм моей кожи покрывается мурашками, и мне приходится прилагать сознательные усилия, чтобы держать руки прижатыми к бокам и не чесаться, как бешеное существо, покрытое сыпью. Во-вторых, ходить чертовски неудобно. С физической маской Rogu3, закрывающей моё тело, у меня такое чувство, что я вот-вот опрокинусь. Я вынуждена делать маленькие шажки, и у меня кружится голова. Возможно, это из-за высоты.

Пожилой джентльмен, который, несмотря на свой преклонный возраст, способен обогнать меня, пристально смотрит на меня.

— Ты в порядке, сынок?

Я пытаюсь улыбнуться, но у меня такое чувство, будто мои губы разорвутся надвое. Я коротко киваю ему и напоминаю себе, что говорить нужно осторожно. Навыки О'Ши в наведении гламура не распространяются на голосовые связки. Это будет проблематично, но не непреодолимо. Я хриплю, позволяя своему голосу звучать чуть громче хриплого шёпота. Это не идеально, но сойдёт.

— Грипп, — говорю я.

Он быстро уходит, беспокойство за неизвестного подростка уступает место страху перед микробами. Я жду, пока он отойдёт на некоторое расстояние, а затем пробираюсь по проходу к маленькой часовне в Мидлсексе, где проводятся утренние молитвы. В конце концов я занимаю место на скамье в дальнем конце зала.

На короткую службу приходит на удивление много народу. Здесь довольно много хорошо одетых людей, которые, без сомнения, направляются на работу и делают крюк, чтобы замолить свои грехи. Я также замечаю некоторых туристов и развлекаю себя тем, что угадываю их национальности.

Я как раз веду мысленные дебаты насчёт светловолосой пары, делая ставки, скандинавы они или немцы, когда кто-то проталкивается мимо меня и садится рядом, так близко, что наши бёдра соприкасаются. Я невольно морщусь. Я примостилась на самом краю скамьи, чтобы избежать подобной ситуации. Несмотря на то, что здесь много людей, это чёртов собор — здесь полно других мест, где можно сесть. Теперь у меня есть выбор: встать и пошевелиться или быть вжатой в неудобный деревянный подлокотник. Первое только привлечёт ко мне внимание, поэтому я решаю страдать молча, хотя и бросаю раздражённый взгляд на своего непрошеного соседа. Я играю роль подростка, поэтому думаю, что мне это сойдёт с рук. Когда я осознаю, что сижу рядом с ведьмой, да ещё с такой, у которой на щеках гордо изображены и чёрная, и белая метка, моя решимость улетучивается. Я не могу находиться в такой непосредственной близости от одной из этих тварей.

Я начинаю подниматься, как раз в тот момент, когда органная музыка внезапно прекращается и появляется священник. Он замечает меня и хмурится, жестом предлагая мне сесть. В любом другом случае я бы проигнорировала его безмолвный приказ, но я не могу допустить, чтобы ко мне присматривались слишком пристально. Я чертыхаюсь про себя и делаю, как мне говорят.

— Милый? — спрашивает женщина, подталкивая ко мне завёрнутую в бумагу конфету, из-за чего священник снова недовольно хмурится.

Я отрицательно качаю головой. «Оставь меня в покое. Просто помолчи и дай мне покой». Она пожимает плечами и с шумом разворачивает одну из них, кладёт в рот и сосёт с большим рвением, чем это удалось бы даже Кимчи.

— Я Дорис, — бормочет она.

Боже мой. Предполагается, что это время молитвы, а не «встречи с незнакомцем и беседы с ним». Я заставляю себя улыбнуться и смотрю прямо перед собой.

— Приятно видеть, что молодой человек так заботится о молитве, — продолжает она. — Обычно я сама не прихожу сюда в будние дни, но после того, что произошло прошлой ночью, я сказала себе «Дорис, ты должна что-то сделать. Ты не можешь позволить этим кровожадным монстрам завладеть всей властью».

«Помогите мне».

— Этот Медичи не так уж плох, — продолжает она, полностью игнорируя тот факт, что все остальные склонили головы, пока священник читает молитву. — По крайней мере, он держит своих фриков в узде. А остальных ты видел? Уставились на него так, словно хотели убить? — она цыкает про себя. — Это просто невозможно. Их нужно остановить. Этот Лорд Монсеррат — худший из них. Использует свою сальную внешность, чтобы казаться благородным. Что ж, я могу сказать тебе, что это не так.

Я неопределённо хмыкаю, размышляя, возможно ли, чтобы всё стало ещё хуже. Я пытаюсь отвернуться от неё, скрестить ноги и использовать язык своего тела, если не рта, чтобы дать понять, что хочу, чтобы она заткнулась и оставила меня в покое. Вот тогда-то я и вспоминаю, что должна быть мужчиной. Это наводит меня на мысль.

Я чуть-чуть раздвигаю ноги. Сама того не осознавая, ведьма сдвигается на дюйм. Я раздвигаю ноги шире, расставляя их всё больше и больше. Она продолжает двигаться, пока мои ноги полностью не раздвигаются: я изображаю мужчину, который утверждает своё превосходство, демонстрируя всему миру свои причиндалы. Я чувствую себя нелепо, но это работает. Ведьма, кажется, едва замечает. Она просто продолжает болтать без умолку, игнорируя причину, по которой мы все должны быть здесь.

— Они не ожидают, что мы будем сопротивляться, — сообщает она мне. — В этом-то и проблема. Эти дьяволопоклонники думают, что мы безропотно примем их как своих лордов и повелителей, — она фыркает. — Что ж, их ждёт сюрприз. Однажды они получат по заслугам, просто подожди и увидишь, — кажется, она принимает моё молчание за согласие. Она толкает меня локтем в бок и сияет. — Ты кажешься разумным парнем. Ты бы не позволил никому из них взять над тобой верх. И я тоже.

Прихожанка, сидящая несколькими рядами впереди, оборачивается, бросает на неё злобный взгляд и заставляет замолчать. Дорис показывает средний палец. У меня отвисает челюсть. Это последнее, чего я ожидала в подобном месте, даже от ведьмы.

— Чопорная задница, — бормочет она, затем снова толкает меня локтем. — Я вижу, ты согласен, — она понижает голос. — Никому не говори, но я опаснее, чем кто-либо думает. На самом деле, я только на прошлой неделе задала перцу этим кровохлёбам. Угадай, что я сделала? — её улыбка растягивается так широко, что мне кажется, её лицо вот-вот треснет. — Давай, угадай.

Я невнятно бурчу. «Пожалуйста, пожалуйста, заткнись».

Она показывает на свои щёки.

— Я ведьма, видишь?

Да ладно, блин. Я выгляжу как подросток, я не похожа на слепую. И не веду себя как слабоумная.

— Я произнесла заклинание, — торжествующе сообщает она мне. — Любой кровохлёб, который появится в моём районе, будет удивлён, — она издаёт смешок, который заставляет ещё больше людей оборачиваться и пристально смотреть на неё. Священник, который хмуро смотрел на меня, просто позволяет ей продолжать в том же духе. Она, очевидно, постоянная прихожанка и, вероятно, часто делает подобные вещи. Чёрт возьми, он, вероятно, боится её. Она снова тычет меня локтем под рёбра. — Да, стоит одному из этих вампиров появиться на моей улице, как он начинает чувствовать себя больным. Это старое заклятие, передаваемое из поколения в поколение в моём ковене. Они подхватят эту болезнь и сойдут с ума. Они вернутся туда, где им самое место, и не смогут помочь себе сами. В конце концов, они начнут нападать на своих же, — она откидывается назад с самодовольной ухмылкой. — Они не поймут, что их поразило.

Я медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на неё. Заклятья, как известно, нестабильны, и эта ведьма тоже. Они могут воздействовать как на человека, так и на вампира. В любом случае, если это сработает хотя бы немного, это может нанести большой ущерб. Эта ведьма настолько же глупа, насколько и притворяется. К сожалению, есть только один способ избавиться от проклятий. Даже если бы она захотела, она не смогла бы снять их.

Священник заканчивает, склоняет голову, и все начинают расходиться. Мне показалось, что это были самые долгие двадцать минут в моей жизни. Я жду, пока уйдут остальные, затем встаю и вежливо отступаю в сторону, чтобы позволить ведьме пройти впереди меня. Она похлопывает меня по руке.

— Ты хороший мальчик. Может быть, мы снова увидимся здесь завтра.

В чём я абсолютно уверена, так это в том, что этого не случится. Я киваю священнику, который пользуется случаем, чтобы наконец-то одарить меня улыбкой, а затем следую за ней по пятам. Я не собираюсь упускать её из виду.

Сквозь огромные витражные окна уже пробиваются лучи раннего солнца, но от них достаточно легко увернуться. Когда становится ясно, что ведьма собирается уйти прямо сейчас, не выбирая обходных путей, я принимаю решение.

— Простите, — спрашиваю я её как можно более хрипло, указывая налево от себя, — но что это?

— Склеп, конечно! — говорит она, уставившись на меня так, словно я сумасшедшая. — Ты здесь раньше не бывал?

Я качаю головой. «Ну же, ведьма, — думаю я про себя. — Ты же знаешь, что хочешь этого».

— Ты сможешь спуститься туда только через час, — говорит она. — До тех пор вход туда закрыт.

Я напускаю на себя как можно более разочарованный вид. К счастью, это срабатывает. Она оглядывается по сторонам, замечает, что мы одни, и заговорщицки улыбается мне.

— Я всё время здесь бываю. Они меня не побеспокоят, если я спущусь с тобой и быстренько взгляну, — она грозит мне пальцем. — Мы не можем задержаться надолго, имей в виду.

Я восхищённо смотрю на неё. В ответ она приглаживает волосы и прихорашивается. Очевидно, чем меньше я говорю, тем лучше. Надо будет запомнить.

Оглядевшись в последний раз, чтобы убедиться, что нас никто не видит, мы направляемся ко входу в склеп. По моим подсчётам, до прихода персонала собора, которому нужно будет подготовиться к приёму многочисленных посетителей, остаётся меньше десяти минут. Мне придётся действовать быстро.

Я использую длинные ноги Rogu3, чтобы поддерживать быстрый темп. Правда в том, что мне на удивление трудно с этим справляться. Я практически бегу по коридору и всё это время делаю вид, что просто совершаю лёгкую прогулку.

— Это лорд Нельсон, — говорит Дорис, указывая на богато украшенный саркофаг. — Он был хорошим человеком, — вздыхает она. — Ему тоже не нравились кровохлёбы.

— Да, — отвечаю я своим обычным голосом и наслаждаюсь замешательством, а затем тревогой, появляющейся на её лице. — Но ты ведь знаешь, какими были его последние слова, Дорис?

— Ты… — заикается она. — Ты… — она разворачивается на каблуках, чтобы убежать, но я хватаю её за руку и крепко удерживаю. Она начинает произносить заклинание, но у неё нет времени закончить его, и она это знает. Если бы она была готова к такому нападению, то, возможно, добилась бы некоторого успеха, но она не такая хорошая ведьма, какой хочет казаться. Я выкручиваю ей руку, и она визжит от боли, звук эхом разносится по пустому склепу.

— Ну же, Дорис, — уговариваю я. — Какими были последние слова Нельсона?

Она задыхается, всё ещё тщетно пытаясь высвободиться.

В моих глазах пляшут огоньки.

— Может, я и отпущу тебя, если ты правильно их произнесёшь.

— Поцелуйте меня, — кричит она. — Поцелуйте меня, Харди!

(Адмирал Нельсон при смерти попросил вице-адмирала Харди поцеловать его, и тот поцеловал его в щёку и в лоб, — прим)

Я пожимаю плечами.

— Тогда ладно. Хотя меня зовут Бо, — затем, как раз в тот момент, когда страх на её лице сменяется откровенным ужасом, я удлиняю свои клыки и погружаю их глубоко в её тонкую кожу, пробираясь к чрезмерно сладкой крови под ней.

Я не собираюсь оставлять её в живых. Дело не только в том, что её дурацкое заклинание нацелено на кровохлёбов; дело в том, что оно может сработать не так и затронуть самых разных людей. Вот что я говорю себе, когда выпиваю из неё всё до последней капли, оставляя после себя лишь оболочку. Закончив, я поднимаю её почти невесомое тело и несу к саркофагу Нельсона. Это было бы идеальным местом для укрытия, если бы он не был запечатан. Даже моя вампирская сила не способна его открыть. В конце концов я вынуждена отнести её к менее известной могиле, где я отодвигаю тяжёлый камень и бросаю её туда.

Я приношу извинения телу внутри. Надеюсь, Хьюберту Крукшенку, кем бы он ни был, не придётся провести остаток вечности, слушая её болтовню. Я возвращаю камень на прежнее место, отряхиваю ладони и ухожу.

Глава 17. Преждевременная эякуляция

Я не лгала жалкой, мёртвой Дорис. Я прожила в Лондоне всю свою жизнь и, кажется, никогда раньше не была в соборе Святого Павла, разве что на какой-нибудь давно забытой школьной экскурсии. Я полагаю, именно так и бывает, когда вы живёте в непосредственной близости от множества интересных мест; когда они находятся прямо у вас на пороге, вы никогда не утруждаете себя их посещением, потому что они всегда рядом. Совсем другое дело, когда вы находитесь в отпуске и осматриваете как можно больше достопримечательностей.

Я провожу половину утра, слоняясь за группами, которые, вероятно, за три дня и две ночи пребывания в Лондоне осмотрели гораздо больше достопримечательностей, чем я за всю свою жизнь. На мгновение я задумываюсь, бывал ли здесь мой дедушка, но тут же отбрасываю эту мысль.

Когда приближается полдень, я поднимаюсь в Шепчущую Галерею. Это почти идеальное место для подобного рода встреч; на такой высоте на удивление мало укромных местечек. За посетителями галереи, может, и наблюдают фрески с изображением бдительных святых, но здесь нет такого места, где тайком можно было бы проследить за своей добычей незамеченным.

Полагаю, можно было бы понаблюдать с земли. Если наклониться, то внизу открывается замечательный вид на собор, но до него ещё далеко. Даже если бы кто-то задержался и на какое-то время посмотрел вверх, он бы мало что увидел, хотя у него бы чертовски разболелась шея от усилий. Что же касается хвалёного шёпота — способности шептать в стену так, чтобы его было слышно на другой стороне галереи — то этот приём тоже практически бесполезен. Слишком много людей делают именно это, так что в результате получается сплетение шепотков, которых слишком много, чтобы их можно было различить.

Я пожимаю плечами и веду себя как подросток, каким мне и положено быть, напуская на себя угрюмый вид и перегибаясь через балюстраду с мобильным телефоном в руке.

Кем бы ни была группа Тов В'ра на самом деле, они, безусловно, пунктуальны. Ровно в полдень кто-то появляется рядом со мной. Это слишком обдуманное действие, чтобы быть простым совпадением. Я не смотрю на них; вместо этого я сосредотачиваюсь на своей игре в виртуальное судоку.

— Все эти люди, — бормочет мой новый компаньон, — снуют вокруг с широко раскрытыми глазами и делают селфи, вместо того чтобы сосредоточиться на том, что находится прямо перед ними. Как нация, мы стали слепы к реальности.

Это своего рода вступление, призванное полностью увлечь недовольного подростка-хакера. Я сохраняю свою напряжённую позу; не стоит выглядеть слишком рвущимся. Кроме того, я беспокоюсь, что любые резкие движения могут ослабить гламур О'Ши.

— Большинство людей думают, что они в безопасности от кровохлёбов, когда находятся в доме Божьем. Но ты ведь знаешь, что это не так, Алистер? — повисает пауза. — Или мне следует называть тебя Rogu3?

По крайней мере, они сделали свою домашнюю работу. Я слегка поворачиваю голову. Передо мной моложаво выглядящий мужчина, не настолько старый, чтобы я могла счесть его угрозой или непрошеной авторитетной фигурой, и не настолько молодой, чтобы кто-то вроде Rogu3 отмахнулся от него. Тов В'ра знает, что делает. На нём джинсы и тщательно выглаженная футболка с изображением рыбы — одной из тех христианских эмблем. Жаль, что он не использует символ дерева Тов В'ра, тогда я могла бы спросить его об этом.

Он усмехается.

— Да, мы знаем, кто ты такой.

«Нет, вы совсем, совсем не знаете». Он протягивает мне руку для рукопожатия. Когда я игнорирую это, он пожимает плечами и опускает её. Похоже, его не беспокоит отсутствие у меня хороших манер.

— Я Айзек.

Я бурчу.

— Вчера вечером ты устроил настоящее шоу, — замечает он. — До этого момента у нас было впечатление, что тебе мозги полностью промыли кровью, — он наклоняется чуть ближе. — Так мы называем тех, кто позволил вампирам одурачить себя.

Я прочищаю горло, стараясь, как могу, изобразить немного воинственности. Я повышаю голос и молюсь, чтобы хрипотца, которую я добавляю в свой тон, звучала убедительно.

— Кто сказал, что я больше не так не думаю?

Айзек поднимает брови.

— Ты устроил настоящее шоу.

— У меня была тяжёлая ночь, — я говорю это как бы между прочим. Изображение расслабленности помогает мне действительно расслабиться. Похоже, моя жалкая попытка говорить как Rogu3 срабатывает, но мне придётся сокращать свои предложения.

— Ты не сказал ничего такого, о чём остальные из нас уже не думали.

— Чушь собачья. Все эти протесты прекратились, — я кашляю. — Людям всё равно.

Я вознаграждена едва заметным блеском в тёмных глазах Айзека.

— Возможно, протесты прекратились по какой-то причине, — загадочно произносит он. Затем хмурится. — Ты плохо себя чувствуешь?

Я осознаю, что усиленно чешу руку. Я опускаю руку и бормочу:

— Вирус, — для пущей убедительности я добавляю: — Тебе следует держаться подальше.

Он смеётся.

— Я не боюсь заболеть, но я боюсь монстров, тех, у кого приятные улыбки и острые зубы. Они обманывали людей на протяжении многих поколений, заставляя их верить, будто они доброжелательны. Будто им можно доверять, — он выплёвывает последнее слово. — Но это не так. Они показывают своё истинное лицо, увеличивая вербовку. Правительство, полиция, все спят с открытыми глазами. Однажды они проснутся, и мы станем не более чем пищей для наших кровожадных повелителей. Мы будем заперты в клетках, как животные. Вымирающая порода, представляющая собой всего лишь добычу. Подожди и увидишь.

Это нелепое предположение. Как бы я ни презирала Медичи за то, что они нарушают традиции и обращают всё больше людей в преданных маленьких последователей вампиров, их численность всё ещё невелика. Другие Семьи могли бы догнать их по численности 1:1, и вампиры всё равно были бы крошечной каплей на фоне постоянно растущего потока людей. До меня доходит, что я вторю аргументам Майкла, и мои губы непроизвольно кривятся.

Айзек улыбается.

— Я вижу, ты думаешь так же.

Я пожимаю плечами.

— Не важно, — бормочу я. — Мы ничего не сможем с этим поделать, даже если захотим. Они слишком могущественны.

Его глаза сужаются, и я думаю, что, возможно, выдала себя и сказала слишком много. Мне не следовало беспокоиться. Он настолько погружён в свои убеждения, что он думает об ордах вампиров, которые, как ему кажется, прячутся за каждым углом, а не о том, кто находится прямо перед ним.

— Вот тут ты ошибаешься, — говорит он. — Будь честен с самим собой, как сказано в Библии. Мы собираемся быть честными с самими собой, и у нас есть план.

Я кривлю губы. Это цитата не из Библии, а из Шекспира. Этот парень вовсе не так сосредоточен на своей религии, как ему хотелось бы думать. Я предпочитаю пока проигнорировать цитату и сосредоточиться на других его словах.

— Мы?

Он выдерживает мой взгляд, лезет в карман пиджака и достаёт маленький белый прямоугольник. Визитная карточка. Серьёзно?

Айзек пододвигает её ко мне. С явной неохотой я беру её и опускаю взгляд. На ней нет ни слов, ни даже номера телефона или адреса электронной почты. На самом деле, там нет ничего, кроме эмблемы в виде дерева, которая висела у Лизы Джонсон на шее.

— Мы — Тов В'ра, — величественно произносит он. — Мы знаем, что вампиры — это мерзость, идущая против природы. Против Бога. И мы собираемся остановить их.

Я фыркаю.

— Это и есть твоя затея? — я закатываю глаза и отворачиваюсь. — Пустая трата времени.

Он хватает меня за руку. Его хватка настойчива, но не крепка; даже если бы я была простым подростком, я бы смогла легко вырваться.

— Нет, это не так. У нас есть люди, деньги и ресурсы. И у нас есть план. Нам бы пригодился кое-кто с твоими способностями, Rogu3.

Он использует моё имя — или, по крайней мере, имя Rogu3 — чтобы заставить меня доверять ему. Его слова звучат мягко, но он ещё не дал мне достаточно информации.

— Нет, — мой голос звучит ровно. Я поворачиваюсь к нему лицом. — Вам не победить. Не против кровохлёбов, — я сжимаю челюсти. — Это я знаю наверняка.

— Ты не знаешь того, что знаем мы, — на его тонких губах играет улыбка. — У нас есть не только план по уничтожению кровохлёбов. Мы можем предложить тебе гораздо больше. У тебя когда-нибудь была девушка, Алистер? Или ты всё ещё на стадии запертой двери в ванной и мокрых носков?

Фу. Я не унижаю себя — или Rogu3 — своим ответом. Мне и не нужно этого делать, Айзек в ударе.

— Мы можем предоставить тебе девушек. Готовых, тёплых, симпатичных. Блондинок, брюнеток, — он излучает обаяние. — Назови свой типаж, и мы его предоставим. Если ты предпочитаешь мальчиков, мы можем помочь тебе и в этом.

Я сердито смотрю на него, и он смеётся.

— Если ты предпочитаешь деньги, это можно устроить. Мы можем выплатить ипотеку твоих родителей. Отправить тебя в университет, — он внимательно наблюдает за мной. — Но ты же этого не хочешь, не так ли? Я вижу по твоим глазам, — он одаривает меня понимающей ухмылкой. — Именно потеря досадной V-карты подогрела твой интерес, — он понижает голос до шёпота. — Вот что я тебе скажу. Чтобы показать тебе, как далеко мы готовы зайти, чтобы доказать, что мы можем тебе дать, я немного расскажу о том, что мы предлагаем, — он щёлкает пальцами.

(V-карта — девственность, — прим)

С другой стороны галереи от стены отделяется блондинка и направляется к нам. Она одета так же, как и другие присутствующие, но её взгляд остекленевший, что отличает её от остальных. К сожалению, она не Лиза Джонсон, но это могла бы быть она.

— Это Молли, — улыбка Айзека становится шире. — Молли, познакомься с Алистером. Ты ведь хочешь познакомиться с ним поближе, не так ли?

Она кладёт руку мне на плечо. Я делаю всё возможное, чтобы не отшатнуться.

— Да, — бормочет она, и её голос соответствует мечтательному выражению её лица.

— Отведи его в туалет, — приказывает Айзек. — Покажи ему, как хорошо ты хочешь его узнать.

Боже мой. Это происходит на самом деле? Айзек смеётся над выражением моего лица. Я лихорадочно соображаю, но не могу придумать, что ещё сделать, кроме как позволить Молли увести меня.

Только когда мы с Молли оказываемся на некотором расстоянии друг от друга и я избавляюсь от удушающего взгляда Айзека, мои мысли начинают проясняться. Он пока не предъявлял мне никаких требований; без сомнения, они последуют. Сначала он размахивает пряником, а кнут придёт позже. Мне нужно придумать, как принять пряник, сохранив при этом хоть каплю честности. Не говоря уже о гламуре О'Ши. Это обещает быть интересным.

Поскольку всё это чётко спланировано, Молли точно знает, что делает. Она ведёт меня прямиком в туалет для инвалидов, протягивает руку, чтобы закрыть дверь, и запирает её. Затем она обвивает мою шею одной рукой и наклоняется, приоткрыв губы.

Я могла бы договориться с ней, заключить какую-нибудь сделку, по которой она выбралась бы из этой грязной ситуации и вдобавок держала бы рот на замке, но почему-то я не думаю, что это сработает. Какие бы наркотики ни были в её организме, они оказывают на неё такое влияние, которое перевесит всё, что я могу сказать или сделать. И выражение её лица говорит о том, что она считает это своим долгом как члена Тов В'ра.

Я делаю единственное, что приходит мне в голову.

Когда её губы касаются моих, я обхватываю её за талию и задыхаюсь, повелевая щекам залиться румянцем. Воображение выражения лица Майкла, когда он смотрел, как я тянулась к нему, помогает мне в этом. Затем, одним быстрым рывком, я отстраняюсь и хватаюсь за пах. Я поворачиваюсь к ней спиной и опускаю плечи, как будто мне неловко. Если Rogu3 когда-нибудь узнает об этом, он, вероятно, убьёт меня. Несколько раз подряд.

Молли слегка касается моей спины.

— Всё в порядке, — шепчет она. — Такое случается, — она похлопывает меня по плечу. — В следующий раз всё будет по-другому.

Не оборачиваясь, я не могу сказать, испытывает она облегчение или нет.

— Уходи, — рычу я. Когда она не двигается с места, я повышаю голос. — Уходи!

Она отстраняется, открывает дверь и выскальзывает наружу. Когда я слышу, как она с грохотом захлопывается за ней, я с трудом сглатываю. Надеюсь, Айзек купится на это.

Потратив несколько мгновений на то, чтобы успокоиться, я подхожу к раковине и ополаскиваю лицо водой. Я хватаюсь за края керамической раковины и наклоняюсь к зеркалу. На мгновение моё лицо расплывается. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться. Чёрт, гламур спадает. Мне придётся закончить разговор с Айзеком, пока чары не исчезли окончательно.

Когда я выхожу, он стоит за дверью, прислонившись к стене и скрестив ноги. Молли бесследно исчезла. Он хлопает меня по спине и подмигивает.

— Молодец!

Я избегаю его взгляда. Он, очевидно, знает, что только что «произошло», но предпочитает поддерживать меня, делая вид, что ничего не случилось. Меня это устраивает; чем меньше мы будем говорить об этом маленьком эпизоде, тем лучше.

— Таких девушек, как Молли, у нас много, — хвастается он. — И все они преследуют те же цели, что и мы. Подобные вещи — это привилегии, но они не отменяют настоящей причины существования Тов В'ра.

— А именно? — удаётся прохрипеть мне.

— Обрушить адский огонь и серу на головы каждого вампира в этой стране, конечно же, — он смеётся над выражением моего лица. — Я знаю, ты мне пока не веришь, но ты поверишь. Не имеет значения, насколько могущественными, по-твоему, являются Семьи, Алистер. Мы собираемся уничтожить их.

Моя кожа чешется сильнее, чем когда-либо, и я чувствую, как утекает время. Айзек должен поскорее перейти к делу, иначе мне конец. Вместо долговязого подростка он столкнётся с невысокой вампиршей. Надо признать, было бы забавно увидеть выражение его лица.

— Вы не сможете.

— О, мы сможем. Я тебе это докажу, — он наклоняет голову, когда мимо нас проходит стайка болтающих школьниц. — В три часа в парламент будет внесён новый законопроект. Я знаю, что смотреть Вестминстер в прямом эфире по телевизору — не самая захватывающая программа в мире, но тебе стоит посмотреть. Когда закончишь, позвони по номеру, указанному на визитке.

Айзек разворачивается и присоединяется к школьницам. Он быстро растворяется в толпе, а я остаюсь хмуро смотреть ему вслед. На визитке нет чёртова номера.

***

Выбраться из собора непросто. Изначально я планировала дождаться наступления темноты, но мне нужно узнать, о чём этот парламентский законопроект, так что я не могу позволить себе ждать до тех пор. Зуд становится почти неконтролируемым, и, пока я жду О'Ши в одной из тихих боковых часовен, у меня начинает кружиться голова и меня подташнивает. В конце концов я сажусь на мраморный пол, прислонившись головой и спиной к каменному постаменту.

О'Ши требуется целая вечность, чтобы прийти. Когда он приходит и манит меня укрыться в его огромном пальто, я уже на грани обморока. Гламур полностью исчез, и я снова стала прежней простой Бо.

— Это не сработает, — говорю я ему. — Это пальто не защитит меня от солнечных ожогов.

— Расслабься. Я одолжил его у Майкла. Оно не пропускает ультрафиолет. Просто береги свои лодыжки и держись поближе ко мне.

У меня нет сил спорить. Я горблюсь под пальто, и мы выбираемся наружу. Даже несмотря на защиту пальто, я всё равно чувствую, как солнечные лучи обжигают меня. У меня сжимается грудь, и становится трудно дышать. Как раз в тот момент, когда я понимаю, что больше не могу этого выносить, я слышу, как открывается дверца машины, и О'Ши буквально заталкивает меня внутрь. Я падаю на сиденье и делаю короткие, неглубокие вдохи, стараясь, чтобы меня не вырвало.

Мою кожу покалывает; я не могу сказать, от чего это — от соприкосновения с дневным светом или от последних остатков гламура. Неприятное ощущение проходит, как только я чувствую прохладную руку на затылке. Я рывком поднимаюсь и встречаюсь взглядом с Майклом.

Хотя при виде него у меня в груди всё сжимается от восторга, я чувствую, как мой желудок снова совершает кульбит.

— Разве ты не должен заниматься кризисным менеджментом? — тихо спрашиваю я.

Он криво улыбается.

— Думаю, я им и занимаюсь.

Я вздыхаю. О'Ши пожимает плечами.

— Ты не дала мне много времени, чтобы организовать спасательную операцию. Я знал, что у этого большого, сильного и красивого найдётся всё необходимое.

Я рада видеть, что О'Ши становится самим собой. В его шутках уже нет прежней дерзости, но он справляется с потерей Коннора. Хотела бы я сказать то же самое про себя. Однако я не могу сосредоточиться на себе; есть гораздо более важные вещи, о которых стоит беспокоиться.

— У тебя и других Лордов есть какой-нибудь план насчёт Медичи?

Теплота на лице Майкла сменяется напряжением.

— Через три ночи от сегодняшней. Наверное, будет лучше, если ты не будешь знать подробностей.

Я хмурюсь.

— Почему?

Майкл убирает прядь волос с моей щеки.

— Потому что ты ввяжешься в драку, и я буду всё время беспокоиться о тебе, вместо того чтобы делать то, что должен, — я открываю рот, чтобы заговорить, но он останавливает меня. — Я знаю, ты можешь позаботиться о себе. Я знаю, что ты большая плохая Бо. Просто пожалуйста, — говорит он с напряжённым видом, — дай мне это.

Я замолкаю.

— А что насчёт остального? — спрашиваю я, имея в виду то, что, по сути, было его требованием, чтобы я делила с ним свою жизнь.

Он вздыхает.

— Мы разберёмся с этим позже, когда справимся с остальным бардаком.

Я стараюсь не показывать своего облегчения. По крайней мере, у меня будет немного времени, чтобы убедить Икса или уйти от него.

— А что, если ты пострадаешь до этого? — тихо спрашиваю я. — Что я буду делать?

Он расслабляется и улыбается.

— Я могу сам о себе позаботиться.

Я не могу удержаться и улыбаюсь ему в ответ. У меня внутри всё скручивается.

— Меня от вас двоих тошнит, — жалуется О'Ши. Я с беспокойством поворачиваюсь к нему, но на его лице улыбка. Прежде чем я успеваю остановить его, он наклоняется вперёд и хлопает водителя по плечу, что-то шепча ему на ухо. Я замираю.

— Девлин!

Он моргает.

— Что?

— Ты только что дал ему мой адрес!

Он хмурится.

— И что?

Мой рот беззвучно открывается, как у рыбы. Глаза Майкла прикрыты.

— Это действительно такой большой секрет?

— Мы уже проходили через это, — шиплю я, обретая дар речи.

— Нет, не проходили, Бо. Не по-настоящему. Я всё ещё не понимаю, почему ты так упорно скрываешь от меня свою новую жизнь.

Я с несчастным видом опускаюсь на своё место. Икс взбесится. Забудьте о Медичи, Икс вполне может уничтожить Майкла из чистой злобы, прежде чем Медичи успеет пошевелить пальцем. Чёрт, чёрт, чёрт. Даже если я не пущу Майкла в квартиру, Икс узнает правду. Ущерб уже нанесён, и я не смогу помешать этому просочиться в мои мысли.

О'Ши переводит взгляд с меня на Майкла и обратно.

— В чём проблема? Это из-за парня, на которого ты работаешь? Мария рассказала мне о нём.

Кровь отливает от моего лица, а Майкл застывает на месте.

— Ты работаешь на… парня? — спрашивает он тихим, угрожающим тоном.

— Он мой работодатель, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Не начинай ревновать.

— С чего бы мне ревновать? — он скрещивает руки за головой в обманчиво непринуждённой позе. Я-то знаю, что это не так. — Ты просто забыла упомянуть, что ты на кого-то работаешь. Зачем тебе это, Бо?

Я вскидываю руки вверх.

— Конфиденциальность — это часть нашего соглашения, вот и всё! Он… — я смотрю на О'Ши. — Что именно Мария сказала тебе?

— Что он какой-то большой интернет-гений. Я представляю, как Rogu3 кончает в штаны.

Я слегка расслабляюсь. По крайней мере, она не упомянула о деймоне Какосе.

— Он застенчивый, — заканчиваю я, оглядываясь на Майкла.

Его глаза слегка прищуриваются.

— А Мария?

Я опешиваю.

— А? — я начинаю понимать, почему Майкл взбешён. Он ничего не знает о том, чем я занималась, кроме того, что было опубликовано в таблоидах. — Она ещё ребёнок. Я нашла её в каком-то притоне для несовершеннолетних, — объясняю я. — Очевидно, она в плохом состоянии, но я не уверена, что с ней делать. Похоже, у неё нет семьи, — я делаю глубокий вдох. — Мы продолжаем вести один и тот же разговор, ходя по кругу. Мой работодатель под запретом. Он оплачивает моё проживание, так что это подпадает под те же условия. Спроси меня о чём-нибудь ещё, и я отвечу.

— Он живёт с тобой?

— Нет. На самом деле, мы обычно общаемся по телефону. Я нечасто встречаюсь с ним лицом к лицу. Кроме этого, я не могу говорить о нём.

Майкл отводит взгляд.

— Когда ты в последний раз кого-то убивала?

Вот блин.

— Есть ли что-нибудь ещё, что ты хотел бы знать? Честно, я отвечу практически на всё, что угодно…

— Бо.

Я бормочу ругательство. О'Ши разевает рот.

— Это и есть твой вопрос? Майки, милый, ты можешь спросить её о чём угодно, и ты выбираешь всё то, что пишут о ней в прессе? Бо не убивает людей. Она может избивать их и отбирать деньги на обед, но она не злая.

«Большое спасибо, О'Ши». Я вздыхаю.

— Сегодня утром, хорошо? Сегодня утром я кое-кого убила.

Воздух на заднем сиденье машины потрескивает. Удивление О'Ши настолько очевидно, что это почти комично; Майкл, напротив, совсем не выглядит удивлённым.

— Для него? — выпаливает он. — Для твоего работодателя?

— Я же говорила, что он под запретом, — говорю я. — Но, к твоему сведению, нет. Это была моя инициатива.

— Ты действительно злая, — выдыхает О'Ши. И без предупреждения обнимает меня. — Я так горжусь тобой!

— Ты даже не знаешь, почему я это сделала, — мои слова звучат приглушённо, потому что моё лицо прижато к его груди, но, думаю, он меня услышал.

— Мне не нужно знать, — он отстраняется и щёлкает меня по подбородку. — Уверен, у тебя были на то веские причины.

Я украдкой бросаю взгляд на Майкла.

— Я не сожалею. Я просто сделала то, что должна была сделать. Это было неприятно, но необходимо, — может быть. Возможно.

Он по-прежнему избегает встречаться со мной взглядом.

— Я не могу судить тебя за это, Бо. В прошлом я тоже убивал.

— Чёрт возьми, — присвистывает О'Ши, явно пытаясь разрядить атмосферу. — Я единственный девственник в плане смерти. Мне придётся что-то предпринять, чтобы не отставать. Может быть, мы сможем припарковаться здесь. Смотрите, там кто-то носит розовое и оранжевое вместе. Это чудовищное преступление против моды. Я выйду и…

— Хватит, — тон Майкла не терпит возражений.

Попытки О'Ши вести себя легкомысленно только ухудшали ситуацию, а не улучшали её. Тем не менее, я слегка касаюсь его руки, чтобы показать, что ценю его усилия. Он улыбается мне, но в его поджатых губах читается напряжение, которого раньше не было. Он хорошо притворяется, но неужели он действительно думает, что я чудовище?

Я сглатываю. Его преданность перед лицом неопровержимых улик против меня заставляет меня чувствовать себя полным дерьмом. Я оставила его переживать потерю Коннора в одиночестве; я должна была быть рядом с ним. Потом я проклинаю себя за слабость. Я становлюсь лучшим следователем и успешнее действую во благо, когда не позволяю подобному дерьму влиять на меня.

Глава 18. Ищи то, чего там нет

Больше нет причин не пускать Майкла, поэтому я веду его и О'Ши к себе домой. Майкл не произносит ни слова, и по выражению его лица почти невозможно что-либо прочесть. Я решаю, что не могу беспокоиться о том, что он думает. Вместо этого я прохожу мимо Марии, которая свернулась калачиком на диване и смотрит на нас своими странными зелёными глазами, и включаю телевизор. Мне требуется некоторое время, чтобы найти нужный канал; обычно я не смотрю парламентское телевидение.

— К чему это? — спрашивает О'Ши.

Я качаю головой.

— Понятия не имею. По крайней мере, пока.

Когда камера поворачивается к Винсу Хейлу, который поднимается с задних скамей в своём блестящем костюме и собирается сделать очевидное заявление, я ощущаю первый укол страха. Как только он начинает говорить, Кимчи выбегает из кухни, где он грыз бог знает что. Он рычит на экран. Мария подпрыгивает на целую милю и прячется за подушкой. Остальные наблюдают за происходящим в гробовом молчании.

О'Ши хмурится.

— Мне знакомо его лицо.

— Он противник вампиров, — объясняет Майкл.

— Но, возможно, и сторонник Медичи, — добавляю я.

Брови О'Ши взлетают на лоб.

— Правда?

— Тише.

— Как, несомненно, известно достопочтенным леди и джентльменам, — начинает Хейл, — недавняя активность вампиров является особой причиной для беспокойства.

Среди собравшихся политиков раздаётся одобрительный гул. Честно говоря, они больше похожи на сброд на детской площадке, чем на демократически избранных представителей этой страны.

— Я хочу предложить новый законопроект, гарантирующий ограничение численности вампиров. Ради блага этой страны, мы не можем позволить пяти Семьям продолжать порочить имя и репутацию добрых людей Соединённого Королевства. Хотя я не решаюсь использовать это слово, деятельность кровохлёбов вредна. Мои избиратели требуют принятия мер, и, честно говоря, я с ними согласен.

Спикер Палаты представителей, подтянутый мужчина, смотрит на него поверх очков в форме полумесяца.

— Вы предлагаете отменить действующий закон от 1532 года и лишить вампиров нынешнего правового статуса?

— Правового статуса? — Хейл усмехается. — У них нет никакого правового статуса. Они действуют абсолютно безнаказанно. Закон обеспечивает полную неприкосновенность, и у нас есть только их слова о том, что они предпринимают для наказания нарушителей.

Парламент снова поднимается с нарастающим хором «да, да». Мы все подаёмся вперёд. Даже Мария обращает на это внимание, забыв о своём страхе, что Кимчи обслюнявит её.

— Может быть, он всё-таки не в восторге от Медичи.

Я качаю головой. Здесь происходит что-то ещё.

Наслаждаясь своей аудиторией, Хейл ждёт, пока утихнет шум, прежде чем заговорить снова.

— Однако, — гремит он, — это не то, о чём я хотел бы говорить. В последние дни мы убедились, что Семья Медичи, по крайней мере, готова проявить мужество и разобраться со своими недостатками.

Недостатки? Так он называет тех трёх кровохлёбов, которых казнил Медичи? Я изумлённо разеваю рот.

— Нет, — заявляет Хейл тоном великого оратора, который знает, что этот момент будет транслироваться на телеэкранах в течение нескольких дней, месяцев и лет. — Я предлагаю вернуть ограничение на их количество. У них нет веских причин вербовать, и мы должны немедленно положить этому конец.

— Да, да!

— Это хорошо, не так ли? — спрашивает О'Ши, стоящий рядом со мной.

Я прикусываю губу.

— Подожди, — почему-то мне кажется, что Хейл ещё не закончил.

— И мы должны потребовать возвращения к первоначальной цифре в пятьсот вампиров на Семью, — говорит он. — Не больше и не меньше.

Я сжимаю челюсти.

— Вот оно что.

О'Ши чешет в затылке.

— В этом нет никакого смысла. Он предлагает то, о чём я думаю?

Хейл отвечает на вопрос О'Ши так, словно находится с нами в одной комнате.

— Давайте посмотрим правде в глаза: каждый, кто добровольно присоединился к Семьям, уже доказал, что готов отдать свою жизнь в их руки. Сорок два процента всех новобранцев даже не доживают до конца обращения, — я с тихим свистом выдыхаю воздух. Он выдумал эту статистику; в процессе обращения умирает далеко не так много новобранцев. — Сама их природа означает, что они уже больны. Давайте не будем забывать, что вампиры происходят от заражения крови! Любой вампир, который был обращён после того, как численность каждой Семьи достигла пятисот человек, должен быть избавлен от страданий и уничтожен.

Зал взрывается. Я поворачиваюсь к Майклу, который стоит неподвижно. Единственный признак того, что он услышал слова Винса Хейла — это леденящий холод, исходящий из его глаз. Я невольно поёживаюсь. Хейл храбрее, чем он думает; я бы не хотела идти против такого количества вампиров.

— То, что он предлагает — это геноцид. Никто этого так не оставит.

Майкл долго не отвечает. Когда он всё-таки говорит, его тон жёсткий и неловкий.

— Общественное мнение будет на его стороне.

— Протесты утихли, — начинаю я.

— Ты же знаешь, что чувствуют люди, Бо. Мы всё ещё недостаточно сделали, чтобы исправить ущерб, причинённый Никки.

Я сжимаю переносицу. Какая чушь, но это не значит, что подобный законопроект когда-нибудь будет принят. Шансов нет. Кроме того, на принятие законов уходит целая вечность. Я много раз слышала, как мой дедушка жаловался на это.

— Он просто красуется, — настаиваю я. — Это связано с группой, которую я расследую. Тов В'ра. Я думаю, они приняли большинство протестующих в свои ряды, — я думаю о Молли, юной соблазнительнице, с которой познакомилась сегодня, и содрогаюсь. — Они отвратительная компания. Никто не воспримет это всерьёз.

— Я надеюсь, что ты права.

— Так и есть, — я настаиваю. Даже представить себе, что такое может произойти — это безумие.

Телефон Майкла издаёт звуковой сигнал. Он достаёт его и отвечает.

— Если ты звонишь по поводу этого придурка в парламенте, то я уже знаю, — он замолкает, а затем взрывается. — Бл*дский ад!

Я отступаю на шаг. Я никогда не видела, чтобы Майкл так реагировал. Он хватает пульт дистанционного управления и пытается переключить канал. Вместо знакомого вида Вестминстера перед нами появляется что-то похожее на жёлтый анимированный квадрат с дурацкой ухмылкой.

— Чёрт возьми! Где новости?

Мария наклоняется и забирает у него пульт, быстро переключая канал. Внезапно я чувствую себя очень старой. Я уже собираюсь поблагодарить её, когда вижу, кто сейчас на экране. Медичи. Снова.

— Я наблюдал за сегодняшними событиями в парламенте, — говорит он. — Несмотря на мои предыдущие слова, я полностью согласен с мнением Винсента Хейла. Численность вампиров вышла из-под контроля, и я готов согласиться с его требованиями. Численность Мемьи Медичи вернётся к отметке в пятьсот вампиров. Это будет болезненный опыт для всех, но мы готовы пойти на это ради блага страны.

— Нет, — шепчу я. — Он не может этого сделать. Это он изначально начал увеличивать численность! — не говоря уже о том, что он пытался выдать себя за героя, который «спас» всех этих бедных людей от самих себя.

— Он хладнокровный ублюдок, — говорит Майкл. — Он может это сделать, и он это сделает. Он также знает, что остальные из нас откажутся последовать его примеру. Мы будем ослаблены, и он одержит верх. Как будто он планировал это с самого начала.

Я не могу отделаться от ощущения, что Майкл прав. Медичи слишком расчётлив, чтобы принять такое решение под влиянием момента.

— Это убийство, — я игнорирую взгляды, которые бросают на меня О'Ши и Майкл. То, что я делаю, гораздо менее хладнокровно, чем то, что предлагает Медичи. Я стискиваю зубы. — Это также слишком удачно. Не только в отношении планирования.

— Что ты имеешь в виду?

Я указываю на телевизор.

— Он начал своё собственное заявление менее чем через пять минут после того, как Хейл сделал своё. Вчера они поменялись ролями: Медичи казнил тех трёх кровохлёбов, а Хейл говорил об этом уже через несколько минут.

— Ты думаешь, они работают сообща?

Я киваю.

— Я так и думаю. Они не идеально в тандеме. В конце концов, вчера Медичи гордился своей кампанией по вербовке. Они не хотят казаться слишком сплочёнными, но я не думаю, что есть какие-то сомнения в том, что они заодно. Вопрос в том, почему.

Медичи, Хейл и Тов В'ра — триумвират, который, похоже, не только находится в сговоре, но и имеет тщательно спланированный план действий. Это не хорошо.

Медичи отказывается отвечать на вопросы собравшейся прессы, разворачивается и направляется обратно в безопасную крепость Семьи. Камера снова переключается на ведущего новостей, который с нескрываемым ликованием повторяет, что только что произошло. Я подталкиваю Марию локтем, и она выключает телевизор.

— Главы других Семей захотят встретиться ещё раз и обсудить новые события, — говорит Майкл.

— Мне кажется, — огрызаюсь я, — что сейчас все много обсуждают, но мало что предпринимают.

— Что бы ты хотела, чтобы мы сделали, Бо? Сжечь дом Медичи вместе со всеми, кто в нём находится?

Это неплохая идея. Я беспомощно пожимаю плечами, глядя на Майкла. Кажется, что за время наших отношений он стал мягче и менее решительным, а я — более жёсткой и готовой пойти на неизбежные жертвы ради общего блага. Эта мысль мне не очень нравится.

Напряжение нарушает резкий стук в дверь. Все мы подпрыгиваем, за исключением Кимчи, который с топотом несётся вперёд и начинает подпрыгивать от восторга при появлении неожиданного посетителя. Его когти скребут по деревянным панелям. Кто бы ни был по ту сторону двери, он начинает колотить кулаком; очевидно, простого стука недостаточно.

— Блэкмен! Открывай!

Я хмурюсь. Я знаю этот голос. Мария исчезает, а О'Ши и Майкл наблюдают, как я подхожу и отталкиваю Кимчи в сторону. Я открываю дверь, и передо мной появляется разъярённый отец Rogu3.

— Мистер Джонс, — говорю я. — Какой приятный сюрприз.

Он проносится мимо меня. Кимчи кидается к нему, высунув язык, но Джонс бросает на пса такой свирепый взгляд, что Кимчи буквально падает навзничь в середине выпада. Мне самой надо будет попробовать этот приём.

Отец Rogu3 оглядывает комнату. Когда его взгляд останавливается на Майкле, он усмехается.

— Я мог бы догадаться, что он тоже будет здесь. Он замешан в заговоре с целью обратить моего сына? Вот в чём дело?

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — говорю я. Это не совсем так; думаю, я понимаю, что он имеет в виду, просто не хочу оказаться права.

— Ты обещала мне держаться от него подальше! — кричит он.

Чёрт возьми. Мне следовало бы сообразить, что не стоит верить Rogu3 на слово. Мне следовало бы потратить несколько минут на то, чтобы позвонить мистеру Джонсу и убедиться, что он не против, что его сын снова начнёт работать со мной. Следовало бы, можно было бы.

— Тебе нужно уйти, — говорю я Майклу.

Он переводит взгляд с меня на мистера Джонса и обратно. Очевидно, что мне ничего не угрожает, несмотря на то, насколько разгневан Джонс. И у Майкла действительно есть дела поважнее. Он коротко кивает мне и выходит. Я смотрю ему вслед, и мой желудок сжимается от его резких движений.

Я ещё не знаю, как мне это удастся, но я собираюсь помочь Майклу. Это меньшее, что я могу сделать. Мне нужно снова увидеть его улыбку, даже если это убьёт меня.

— Ты вообще собираешься посмотреть на меня? — отец Rogu3 в ярости.

Я поворачиваюсь к нему.

— Простите. Я думала, что всё было… — мой голос срывается.

— Что всё было?

Я качаю головой.

— Ничего. Я больше не буду связываться с Rogu3.

— Уже слишком поздно.

— Никогда не поздно, мистер Джонс, — начинаю я, но он делает угрожающий шаг в мою сторону. Несмотря на ситуацию, я впечатлена. Он сделает практически что угодно, чтобы защитить своего сына, даже выступит против вампира с такой репутацией, как у меня.

— Возле моего дома стоит мужчина, — он сжимает кулаки. — Возле моего дома. Он отказывается уходить, пока ты не появишься.

Я замираю. Айзек. Это должен быть он. Внезапный страх пронзает меня. Должно быть, он каким-то образом узнал правду о нашей встрече в соборе Святого Павла и собирается использовать это против нас. Если Rogu3 пострадает, пусть даже незначительно…

— То, что он одет в костюм, не значит, что я не могу сказать, что он замышляет что-то нехорошее! — кричит отец Rogu3. — Не обязательно быть страшным придурком, чтобы одеваться как та, кого не приняли в мотоклуб «Ангелы ада».

О'Ши бросает на меня нервный взгляд, как будто я могу обидеться на то, что мой вкус в одежде оскорбляют, но я беспокоюсь не об этом. Айзек не показался мне человеком, который стал бы носить костюм. Кроме того, я видела его всего пару часов назад. Зачем ему переодеваться? Я ошиблась; это должен быть кто-то другой.

— Мистер Джонс, — осторожно произношу я, — мне нужно, чтобы вы уточнили. Как выглядит этот человек?

У меня звонит телефон. Обычно я бы не обратила на это внимания, но, учитывая всё происходящее, не думаю, что могу себе это позволить. Я отвечаю, не сводя глаз с отца Rogu3.

— Что?

— Не очень-то дружелюбный способ отвечать на телефонные звонки, Бо, — упрекает Икс.

— Сейчас не подходящее время. Я знаю, нам нужно поговорить, но…

— Ты совершенно права, нам нужно поговорить. Перестань спорить с этим человеком и иди сюда, пока я не проголодался.

Я замираю. О нет.

— Ты. Ты тот, кто стоит у дома Rogu3.

— Угадала с первого раза, — радостно сообщает он мне.

— Но он тебе нравится. Ты хочешь дать ему работу. Зачем тебе…

— Ты знаешь зачем. Приезжай, Бо. Сейчас же, — он вешает трубку.

— В чём дело? — спрашивает О'Ши, явно встревоженный моим внезапно побелевшим лицом.

— Мне нужно идти, — бормочу я.

— Кто это был? — спрашивает мистер Джонс. — Чего они хотят?

Я игнорирую его отчаянные вопросы.

— Где ваша жена?

— Дома с Алистером.

— Вы вызвали полицию?

— Нет, — его лицо бледнеет. — А должен был?

— Нет. Хорошо, что вы этого не сделали, — если бы Икс захотел, он мог бы превратить в фарш любого появившегося полицейского. Они бы только разозлили его. Я знаю, что он деймон Какос, но со стороны работодателя это адский способ выразить недовольство. Само собой, записи в моём личном деле было бы достаточно?

Я хватаю куртку, натягиваю её и направляюсь прямо к двери. Небо достаточно стемнело, чтобы я могла спокойно находиться на улице. Если я возьму мотоцикл, то смогу быстро добраться до дома Rogu3.

— Я иду с тобой, — говорит мистер Джонс.

Я оглядываюсь на него. Его эмоции делают его обузой.

— Проследи, чтобы он не уходил в течение следующего часа, — говорю я О'Ши.

— Бо, ты действительно думаешь, что это хорошая идея?

Я смягчаю голос.

— Пожалуйста.

Плечи О'Ши опускаются.

— Хорошо.

— Вы не можете держать меня взаперти! — кричит мистер Джонс. — Вы не можете…

Я выхожу, оставляя его кричать, сколько ему заблагорассудится. У меня есть дела поважнее.

***

— Я не очень впечатлён, Бо, — говорит Икс, качая головой. — Я не прошу от тебя многого, просто никому не рассказывать обо мне и заниматься поисками преступников, на которых я укажу. Всё, что тебе нужно было сделать — это разобраться с исчезновением Лизы Джонсон. Вместо этого ты намеренно нарушаешь все мои правила.

— Это не моя вина! — взрываюсь я.

Он прищёлкивает языком.

— Я думал, это хорошо, что ты перестала так бояться меня, — он делает шаг вперёд, на мгновение обнажая извивающиеся чёрные татуировки, которые скользят и перекручиваются на его коже. — Теперь я думаю, что это было ошибкой.

Я заставляю себя успокоиться.

— Я никому о тебе не рассказывала. Прочитай мои мысли — ты прекрасно знаешь, что я этого не делала. Я не нарушила ни одного из твоих чёртовых правил.

— Ты привела полукровку в квартиру. В мою квартиру. Он привёл вампира. Думаю, я достаточно ясно выразил свои чувства по этому поводу, даже для такой, как ты.

Я складываю руки на груди.

— Нет необходимости оскорблять меня.

— Похоже, в этом есть все основания.

— Отец Rogu3 появился у моей двери менее чем через пятнадцать минут после прихода Майкла. Он никак не мог так быстро пересечь город. Ты, должно быть, был здесь по крайней мере за час до этого, — я делаю глубокий вдох и заставляю себя встретиться с суровым взглядом Икса. Я не боюсь его; я не боюсь его; я не боюсь его. — Что такое? — требую я. — Предсказание судьбы тоже входит в число твоих навыков? Потому что, если это так, пожалуйста, скажи мне, чем всё это закончится. Это сэкономит мне немного времени. Знаешь, сейчас столько всего происходит. Медичи и какой-то политик по имени Винс Хейл связаны с Тов В'ра. Медичи готов убить более двух тысяч вампиров-новобранцев только потому, что ему так хочется. Если ты хочешь меня отчитать, то становись в очередь. Сейчас ты в самом низу моего списка приоритетов.

В лице Икса мелькает что-то такое, что почти — но не совсем — заставляет меня бежать по улице как можно дальше от него.

— Я предупреждал тебя держаться подальше от ведьм, — дерьмо. Дорис. Я совсем забыла о ней. — Ты потерпела неудачу, малышка Бо. Я также говорил тебе держаться подальше от Медичи и сосредоточиться на Лизе Джонсон.

— Ты что, не слышал, что я только что сказала? — спрашиваю я, осмелев, потому что всё ещё стою на ногах. — Они все связаны.

— Ты же не хочешь меня разозлить, Бо, — вкрадчиво произносит он. — У меня не так уж много недостатков, но иногда я могу быть немного мелочным. Перейди мне дорогу, и ты будешь страдать от последствий. Оставь Медичи в покое. Сосредоточься на Тов В'ра и спасении Лизы.

— Почему тебя так волнует одна человеческая девушка?

Его тёмные глаза пристально смотрят на меня.

— Каждая жизнь важна.

— И это говорит деймон Какос, — усмехаюсь я и вскидываю подбородок. — Я не сделаю ни шагу, пока ты не пообещаешь мне, что оставишь Rogu3 в покое.

— Я не понимаю, почему ты настаиваешь на том, чтобы использовать это нелепое прозвище.

— Он сам его выбрал. И я серьёзно, Икс, ты же знаешь, что я серьёзно. Я уйду прямо здесь и прямо сейчас, если ты не дашь мне слово, что больше к нему не подойдёшь.

Икс молча смотрит на меня.

— Знаешь, — говорит он наконец, — я думаю, ты серьёзно.

— Ты можешь читать мои мысли. Ты должен знать.

Он проводит языком по нижней губе. Я замечаю его острые белые зубы и с трудом сдерживаю дрожь. Я понимаю, что ступаю на опасную почву, но с меня хватит Икса и его требований. Я не его игрушка, которой он может вертеть, как ему заблагорассудится.

— Что ж, хорошо, — говорит он. — Я клянусь, что больше не подойду к Алистеру Джонсу. Мое слово — это мои обязательства, Бо. Я никогда его не нарушаю.

Я выдыхаю, хотя и не осознавала, что затаила дыхание.

— Спасибо.

Он поднимает ладонь.

— Однако есть ещё кое-что, — он улыбается. — Я также клянусь, что, если твой Майкл узнает, кто я на самом деле, я отомщу. Больше не будет ни подхалимажа, ни сделок.

Единственный, кто знает истинную натуру Икса — это Мария. Я уверена, что смогу убедить её, насколько важно, чтобы она ничего не говорила. Она поймёт. Улыбка Икса становится шире.

— Что ж, хорошо, — огрызаюсь я, повторяя его капитуляцию в ответ.

Он тычет в меня пальцем.

— Лиза Джонсон. Она, и только она.

Я открываю рот, но он качает головой и начинает уходить. Отлично. Я доверяю Майклу. Какими бы идиотами ни были другие главы Семей, я знаю, что он найдёт достойное решение для гнусного предложения Медичи. С остальным я справлюсь.

Я подхожу к знакомому дому Rogu3 и стучу в дверь. После долгого ожидания дверь открывает его мать, и на меня смотрит её бледное лицо.

— Добрый вечер, мисс Блэкмен, — её взгляд скользит по другой стороне улицы.

— Он ушёл, — говорю я. — Он не вернётся.

Её рука взлетает к горлу.

— Вы уверены? Кто он?

— Не тот, о ком вам стоит беспокоиться, обещаю, — я замолкаю на мгновение. — Я приношу извинения за то, что снова вовлекаю Rogu3 — то есть Алистера — в свои дела.

— Всё в порядке. Он рассказал мне об этом, — она нервно сглатывает. — Мы решили не говорить его отцу.

Значит, у Rogu3 всё же было разрешение родителей прийти ко мне. Мне от этого не легче.

— Могу я с ним поговорить? Это не займёт много времени.

Она отрывисто кивает.

— Он в своей комнате, окна выходят в другую сторону. Он не знает, что происходило снаружи. Мы подумали, что так будет лучше.

Я пытаюсь улыбнуться.

— Я уверена, что так оно и было.

— Пойду и приведу его, — она исчезает на минуту.

Хотя меня и приглашали в их дом в прошлый раз, очевидно, что на этот раз мне придётся стоять на пороге и ждать. Я могла бы ворваться внутрь, но не думаю, что это было бы мудрым шагом.

Когда появляется Rogu3, на его лице отражается удивление. Он приглашает меня войти, но я быстро отказываюсь.

— Ты должен был сказать своему отцу, что работаешь со мной.

Он пожимает плечами.

— Моя мама знала.

— Ты сказал мне, что оба твоих родителя в курсе.

— Значит, я солгал. Только не говори, что ты никогда этого не делала, — его беззаботность беспокоит меня, вероятно, потому, что она слишком похожа на мою собственную. — В любом случае, как всё прошло сегодня? Тов В'ра пришли?

— Они пришли, — я достаю визитку, которую дал мне Айзек, и показываю ему. — Я должна позвонить по номеру, который там указан, но я не вижу никакого номера.

Брови Rogu3 сходятся на переносице. Он несколько раз вертит её в пальцах, прежде чем выражение его лица проясняется, и он издаёт короткий смешок. Я хмурюсь. Я пока не нахожу ничего забавного во всём этом.

— Тебе нужно взглянуть на неё по-другому, — говорит он и держит визитку между большим и указательным пальцами. Я прищуриваюсь. Я по-прежнему ничего не вижу, кроме чёртова дерева.

Ветки. Ствол. Несколько листочков. Я пожимаю плечами.

— Что я упускаю?

— Не смотри на то, что есть, — говорит Rogu3. — Смотри на то, чего там нет.

В этом нет никакого смысла. Я уже собираюсь так и сказать ему, как вдруг всё встаёт на свои места, и я понимаю, что он имеет в виду.

— Пустое пространство, — выдыхаю я. — Важно не дерево. Важно пространство между ветвями.

Он кивает.

— Это трудно заметить, если не знаешь, что ищешь. Просветы между ветками создают форму цифр. Вот и номер телефона.

— Чертовски глупый способ сообщать свои данные, — ворчу я и смотрю на часы. Уже восемь; Айзек, наверное, удивляется, почему я не выходила на связь. Я достаю телефон и быстро набираю номер, затем передаю его Rogu3. — Ты простудился, — шепчу я, прежде чем гудки прекращаются, и кто-то берёт трубку.

Он кивает.

— Алло? — он кашляет и прочищает горло, переключая телефон на громкую связь. — Это Алистер.

— Я рад, что ты позвонил, — это Айзек. — Что ты думаешь о шоу?

Rogu3 хмуро смотрит на меня. Я наклоняюсь вперёд, понизив голос.

— Политик. Винс Хейл. В три часа он…

Он качает головой. Думаю, он тоже это видел.

— Впечатляет, — бормочет он в трубку. — Это ваших рук дело?

Я затаиваю дыхание.

— Можно и так сказать, — отвечает Айзек. — Я полагаю, ты звонишь, потому что понимаешь, что у нас больше власти, чем ты думал. Мы действительно можем справиться с Семьями, — он смеётся. — Либо так, либо ты хочешь чаще видеться с Молли.

Rogu3 озадаченно косится на меня. Я отмахиваюсь от слов Айзека и шиплю ему:

— Узнай, что будет дальше.

— Что теперь? — спрашивает Rogu3. — Мне интересно, что вы можете предложить, так что мне теперь делать?

— Что ж, ты убедился в нашей привлекательности, — говорит Айзек. — Теперь мы хотим доказать, чего ты стоишь.

Я так и знала. Я жду, мне любопытно услышать, что он собирается потребовать.

— Чего ты хочешь?

— О, это довольно просто. Нам нужен твой друг.

— А?

— Бо Блэкмен. Отдай нам Бо Блэкмен, и мы дадим тебе всё, о чём ты когда-либо мечтал.

У меня внезапно пересыхает во рту. Ну, я этого не ожидала.

Глава 19. Кто плохой?

Передача, если это можно так назвать, состоится в полночь, прямо посреди площади Пикадилли. Не думаю, что Тов В'ра всё как следует продумали. Моё лицо хорошо известно, и если кто-нибудь заметит, как меня запихивают в кузов фургона, то, я уверена, это станет главной новостью.

Но Тов В'ра хитрее, чем я думала.

Rogu3 назначил мне встречу здесь якобы для того, чтобы извиниться за своё маленькое представление перед Медичи. По крайней мере, Айзек думает, что именно это он и собирался сделать. Вместо этого Rogu3 останется дома, а меня «похитят». Будем надеяться. Если они решат, что просто хотят моей смерти, у нас возникнут небольшие проблемы.

Единственное, что в этом плане есть хорошего, так это то, что Rogu3 не будет присутствовать. Я взяла с него обещание оставаться дома, несмотря ни на что. Теперь, когда его отец снова не спускает с него глаз, я не думаю, что он ослушается меня. Теоретически, Тов В'ра свяжется с ним завтра, когда убедится в его лояльности. К тому времени это уже не будет иметь значения.

Даже в этот поздний час на улицах оживлённо. Я надеваю свою надёжную кожаную куртку и убеждаюсь, чтобы моя внешность никоим образом не была скрыта. Я встречаюсь с человеком, которому доверяю — зачем мне прятаться? Я нацепляю на лицо скучающее выражение и хмуро смотрю на прохожих, которые обдумывают возможность приблизиться ко мне. Это не требует больших усилий: я показываю клыки, и они достаточно быстро отступают.

За несколько минут до начала волшебного ведьмина часа (с 03:00 до 04:00 ночи, — прим) прямо перед статуей Антероса вспыхивает потасовка. Многие люди ошибочно принимают его за Эроса, но Антерос гораздо противнее; он бог взаимной любви. Другими словами, он наказывает тех, кто отказывается принимать всё, что может предложить любовь. Я пару мгновений наблюдаю за происходящим. Антерос, если бы он существовал, не стал бы иметь ко мне претензий, по крайней мере, не сейчас. Я сказала Майклу, что люблю его; мне мешают лишь глупые правила Икса. Ну, и тот факт, что я, кажется, превращаюсь в маньяка-убийцу.

Я готова проигнорировать демонстрацию высокомерного кулачного боя, но когда я вижу, что один из бойцов — ведьма, причем чёрная и белая, я меняю своё мнение. Это слишком хорошая возможность, чтобы её упустить. Меня раздражает, что Иксу не нравится, когда я сосредотачиваю на них свою энергию, но в этом случае единственный, кого он, вероятно, накажет — это я. И это не значит, что я сама их искала, рассуждаю я. Я здесь по его приказу, потому что речь идет о том, чтобы помочь Лизе Джонсон.

Я игнорирую сигналы светофора и перебегаю дорогу. Пара машин сигналят, но когда я поворачиваюсь и они видят моё лицо, раздражение на их лицах сменяется комичным ужасом. Я рычу на них и продолжаю движение.

Вокруг места драки уже собирается толпа. Если Тов В'ра собираются появиться и совершить те грязные делишки, что у них на уме, это может их отпугнуть. Я не хочу ещё одну ночь сидеть без дела.

Как только ведьма поднимает руки — красноречивый жест, означающий, что она собирается произнести ужасное заклинание — я встаю у неё на пути и улыбаюсь.

— Доброго вечерочка.

Она бледнеет. Я подмигиваю ей, затем бросаюсь вперёд, хватаю её за волосы и тяну. Она кричит от боли. Я оборачиваюсь, чтобы бросить вопросительный взгляд на того, с кем она дралась. Тщедушный человечек в полной мере воспользовался моим вмешательством и протиснулся сквозь толпу зрителей, прежде чем исчезнуть вдали. Толпа продолжает снимать всё происходящее на свои телефоны.

Держа одной рукой свою новую компаньонку-ведьму, я направляюсь к ближайшему наблюдателю и вырываю у него телефон. Я швыряю его на пол и с силой топчу, после чего обнажаю клыки в сторону других зрителей. Они понимают намёк, и через несколько секунд все съёмки прекращаются. Меня беспокоят не фотографические свидетельства — здесь полно камер видеонаблюдения, чтобы «защитить» туристов, — а идея того, что я являюсь общественной собственностью и позволю любому прохожему загрузить моё изображение на YouTube. Мне нужно поддерживать репутацию. Чем злее я кажусь, тем легче мне даётся остальная работа.

— Итак, — воркую я, сильнее дёргая ведьму за волосы, так что она взвизгивает. — Ты думала, что сможешь совершить магическое нападение в центре одного из самых оживлённых районов города, не так ли? — говорю я. — Тебе следовало бы знать, что это не выйдет. Особенно когда тебя так легко сбить с ног.

Она не отвечает. Я раздумываю, то ли вонзить в неё зубы, то ли сломать ей нос, когда краем глаза замечаю какое-то движение. Чёрт возьми. Двое полицейских в форме направляются прямо к нам, без сомнения, привлечённые толпой. Я должна просто отпустить ведьму, но тогда мне, возможно, придётся отвечать на кучу дурацких вопросов в камере вместо того, чтобы продолжать свою миссию.

Я оттаскиваю её подальше от полиции и глазеющих на меня людей. Всё, что мне нужно — это найти боковую улочку, где я смогу как можно быстрее вырубить её, а затем пройти кругом и вернуться на своё место. Беда Пикадилли-Сёркус в том, что на ней не так много тенистых аллей.

— Кто пойдёт за мной, — рычу я через плечо, — тот может присоединиться к ней в могиле.

Толпа вздрагивает, словно какое-то странное аморфное целое. Хорошо. Я увожу ведьму подальше от людей, на самую тихую улицу, какую только могу найти. Она не оказывает особого сопротивления; полагаю, она уже смирилась с неизбежностью Бо Блэкмен.

Понимая, что у меня мало времени, я рывком поднимаю её и плюю ей в лицо.

— Из-за чего эта драка? — требую я и встряхиваю её. — Что именно ты задумала?

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Сначала я думаю, что она просто напугана, но секунду или две спустя, когда она начинает смеяться, я понимаю, что это что-то другое.

— Ты, — просто отвечает она. — Мне заплатили пятьдесят фунтов за то, чтобы я сразилась с тобой.

Прежде чем я успеваю что-либо сказать или сделать, она, полностью игнорируя мою хватку на её волосах, лезет в карман и достаёт чёртов электрошокер. Класс. Вместо того, чтобы попытаться вырваться, я неохотно позволяю ей ударить меня. По крайней мере, так я говорю себе, когда боль пронзает каждую вену и артерию в моём теле. Это то, ради чего я пришла.

***

Я просыпаюсь в клетке. Я не знаю, как долго была без сознания, потому что в комнате, похоже, нет окон и совершенно темно. У меня очень мало места для манёвра — и кто-то прячется в тени и наблюдает за мной. Пока что я притворяюсь, что не замечаю их присутствия. Пока нет смысла раскрывать все свои секреты.

Я поднимаюсь и массирую ноющую шею, затем подхожу к решётке. Я осторожно протягиваю руку, чтобы дотронуться до одной из них; кончик пальца лишь вскользь задевает металл, но меня всё равно отбрасывает назад. Ой. Это больно. Без сомнения, это ещё одно творение «Магикса». Я должна была сделать больше, чтобы уничтожить эту корпорацию, когда у меня был шанс.

Раздаётся тихий смешок. Я демонстративно разворачиваюсь.

— Кто там?

Не уверена, кого я ожидала увидеть: Айзека, наверное, или какого-нибудь другого новенького простофилю из Тов В'ра. Но это Винс Хейл. На этот раз мне не нужно изображать удивление на своём лице.

Он улыбается своей обычной мягкой, заученной улыбкой, которую я уже видела на сотнях различных видеозаписей.

— Я вижу, вы меня узнали. Слава делает знакомство намного проще, не так ли? Хотя в вашем случае это скорее позорная слава. Вы непослушная девчонка, — он прочищает горло. — Прошу прощения. Вы не девчонка. Вы фрик-кровохлёб.

Я сужаю глаза до щёлочек, когда Хейл семенящими шажками направляется к клетке. Кто-то должен дать ему уроки по этой части; он похож на детёныша жирафа, у которого в заднице торчит раскалённая кочерга.

— Обычно я не прихожу посмотреть на тех кровохлёбов, которых мы ловим, — размышляет он. — Но вы — особый случай. В конце концов, вас было разочаровывающе легко поймать. Может, вы и устраиваете хорошее шоу, но всё равно вы всего лишь слабый новобранец, — он наклоняется вперёд. — Вы уже можете выносить солнечный свет?

Я рычу. Вместо того, чтобы испугаться, он просто смеётся.

— О, как пали сильные мира сего.

— Зачем вы это делаете?

Он подмигивает мне, как добрый диктатор.

— Разве это не очевидно? Вы оскорбляете Бога. Вы не должны существовать, и ваш род не должен существовать. Я собираюсь проследить, чтобы именно так и вышло.

Мне нужно, чтобы он рассказал мне больше. Я подхожу к решётке так близко, как только осмеливаюсь.

— У вас ничего не получится, — подстрекаю я. — Мы слишком сильны. Какие бы планы вы ни построили, они могут уничтожить одного или двух вампиров, но вас никогда не одолеть нас всех.

Его глаза наполняются весельем.

— Вы думаете, — мягко говорит он, — что это та часть, где я раскрываю вам все свои планы, а затем вам удаётся совершить дерзкий побег? У меня нет времени, и я недостаточно забочусь о вас, чтобы разговаривать с вами. Я просто хотел увидеть выражение вашего лица, когда вы поймёте, что всё кончено. Никто не придёт на помощь. Всем наплевать. Ваш дружок-хакер бросил вас, не задумываясь. Каково это, когда вас полностью бросает тот, чью жизнь вы спасли?

Я подыгрываю.

— Rogu3 так бы не поступил.

— Поступил бы, и он это сделал, — Хейл проводит кончиком пальца по краю клетки. — Вы отсюда не выйдете. Мы проверили это на множестве испытуемых, и большинство из них намного сильнее вас. Вы, мисс Блэкмен, по-настоящему в заднице.

Прежде чем я успеваю сказать что-либо ещё, он разворачивается на пятках и исчезает. На этот раз он не прячется в углу, а действительно уходит. Я остаюсь одна в кромешной тьме. К счастью, это самый лучший вариант.

Я оглядываюсь по сторонам. Я достаточно долго была вампиром, и моё ночное зрение стало довольно хорошим. Я не могу разглядеть дальние углы комнаты, о чём, несомненно, знал Хейл, но я вижу достаточно, чтобы понять, что нахожусь в небольшом пространстве. Здесь всего одна дверь и побелённые стены. Вокруг даже есть несколько пятен крови, но, скорее всего, они здесь для пущего эффекта. Они хотят, чтобы я была напугана и дрожала от страха. Видимо, это часть веселья.

Я не вижу никаких камер, но это не значит, что за мной не наблюдают. Я делаю глубокий вдох и на всякий случай кидаюсь на решётку. Это агония. Когда я падаю обратно на каменный пол, то прижимаю руку к уху. Когда я чувствую, что маленький бугорок всё ещё на месте, я расслабляюсь. Должно быть, они обыскали меня, но недостаточно тщательно. Вплотную к моему черепу встроено крошечное устройство слежения, которое Мария ранее помогла мне внедрить. Мне помогает то, что я обладаю невероятной способностью к заживлению; через несколько часов после его введения остался едва заметный шрам. Иногда, думаю я, технология может быть гораздо полезнее магии.

Я остаюсь на месте, время от времени постанывая. Я делаю это не для пущего эффекта, мне действительно очень больно. Может, я и недееспособна, но мне нравятся повторяющиеся содрогания и спазмы: они помогают мне сохранять ясность ума. В перерывах между ними я пытаюсь восстановить силы. Вероятно, они мне понадобятся.

Несмотря на приступы боли от моего столкновения с клеткой, я удивлена, что Тов В'ра не причинили мне ещё большей боли. Не думаю, что это из-за каких-то возвышенных идеалов; Хейл растягивает процесс для максимальной эффектности. Другой причины сохранять мне жизнь быть не может. Это было одним из опасений О'Ши: мы могли бы придумать сколько угодно планов и запасных вариантов, но если бы я погибла, ни один из них не сработал бы.

Я надеюсь, что это не займёт слишком много времени. Как только боль начнёт утихать, всё станет довольно скучным.

Я не уверена, сколько времени прошло, когда дверь снова открывается. Если я ожидала увидеть Хейла, то меня ждёт разочарование. Когда я вижу, кто там, я прикусываю нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку.

Я подняла голову.

— Здравствуй, Лиза.

Она вздрагивает, её глаза распахиваются шире. Она оглядывается через плечо, как будто ищет поддержки у кого-то за спиной. Не найдя этого, она беспомощно поворачивается ко мне и стоит, опустив плечи. Исчезла красивая одежда и макияж; на ней белая рубашка, и она выглядит довольно… жертвенной. Ой божечки.

— Откуда ты знаешь моё имя? — шепчет она.

— Я знаю твоих родителей.

Она продолжает пялиться на меня, как кролик, пойманный светом фар.

— Ты дала моему отцу автограф.

Я киваю.

— Дала.

— Я не думала, что ты его помнишь. Или что ты знаешь, кто я такая.

— Они очень беспокоятся о тебе, Лиза. Они наняли меня, чтобы я нашла тебя, — я внимательно наблюдаю за её реакцией. Её глаза не остекленели, как у Молли — я не думаю, что есть какая-то необходимость одурманивать своих последователей, когда ты можешь держать их в своём окружении и полностью под контролем — но в её радужках есть что-то тусклое, чего не было ни на одной из её фотографий. — Ты даже не сказала им, что уходишь.

— Я… — она нервно облизывает губы. — Мне не разрешили.

Это уже не та пылкая молодая женщина, которая участвовала в сотне акций протеста или покорила сердце Эдриана Лимана.

— Это не то, что ты себе представляла, не так ли? Я имею в виду, присоединение к Тов В'ра. Ты думала, что спасёшь мир от вампиров, а вместо этого ты просто служанка, которую используют в сексуальных целях.

Её губы поджимаются.

— Это не так. Мы собираемся исцелить мир.

Вот знаете, когда кто-то начинает цитировать слова Майкла Джексона, это означает, что с ним покончено.

— Не всё такое чёрно-белое, не так ли? И не так волнительно, как ты надеялась, — я встаю, игнорируя вспышку боли, пронзающую мои ноги. — Я плохая, но ты очень хочешь свалить отсюда, — меня так и подмывает спросить её, не является ли Билли Джин её любовником, но, возможно, это было бы уже перебором.

(В оригинале Бо уместила в эти несколько предложений сразу кучу названий песен Майкла Джексона, — прим)

— Прекрати болтать! Ты просто чудовище! Ты пытаешься проникнуть в мою голову и извратить мои мысли, — она пятится. — Это не сработает!

Это уже работает. Внезапные эмоции, которые она проявляет, доказывают это.

— Твои родители любят тебя, Лиза, — говорю я, понижая голос и не сводя с неё глаз. — Они сходят с ума, пытаясь тебя найти.

Весь гнев улетучивается из неё, и она пристально смотрит на меня. Я не могу прочесть выражение её лица, но это определённо шаг вперёд по сравнению с её прежним видом зомби.

— Они… — она замолкает и сглатывает. — С ними всё в порядке?

— А ты как думаешь?

Её плечи опускаются.

— Я должна была прийти сюда. Это единственный способ. Мне сказали, что я стану частью чего-то большего.

— Ты секс-игрушка, которую передают от мужчины к мужчине.

Внезапная вспышка в её глазах, которая гаснет почти так же быстро, как и вспыхивает, доказывает правдивость моих слов. Однако она яростно качает головой.

— Это не так. То, что я делаю — это для мучеников.

Каждая молекула в моём теле замирает. Мученики? Мне совсем не нравится, как это звучит.

— Кто такие мученики? Что они такое?

— Довольно, — я бросаю взгляд на дверь. Там стоит Айзек с хмурым выражением лица. — Лиза, делай то, ради чего ты сюда пришла. Нам нужно, чтобы мисс Блэкмен хорошо выглядела перед камерами.

Лиза смотрит на него, потом на меня. Она облизывает губы, и на мгновение мне кажется, что она собирается отказаться от приказа, каким бы он ни был. Затем возвращается тусклость. Она кивает и, пока Айзек наблюдает за ней, достаёт маленький нож. Лезвие острое, и от него отражается слабый свет, пробивающийся из-за двери.

Я смотрю на Айзека, стараясь вложить в него как можно больше злобы.

— В этом нет необходимости, — рычу я.

Он смеётся. Исчезли расслабленные черты лица и лёгкая улыбка парня, которого я встретила в соборе Святого Павла. Это чистая злоба. Я вздыхаю. Он думает, что имеет дело с монстром. Но он не знает, чем я занимаюсь; чтобы понять это, нужно самому стать монстром.

— О, мисс Блэкмен, это очень необходимо. Мы не хотим, чтобы зрители подумали, будто мы причинили вам боль, — улыбается он. — По крайней мере, пока. В конце концов, вы станете лицом революции. Лиза просто поможет вам набраться сил, необходимых для того, чтобы сидеть прямо и составлять связные предложения.

Я показываю на себя.

— Как видите, я уже могу делать и то, и другое. Мне не нужна её кровь. Я предпочитаю пить кровь добровольных доноров.

Айзек издаёт необычное фырканье.

— Да, точно. Вот почему вы высасываете кровь у половины людей, которых ловите.

Дерьмо.

— Это другое.

Он приподнимает брови.

— Разве. — Это не вопрос. — Давай, Лиза. Быстрее, быстрее. У нас не весь день в запасе.

— Посмотри на меня, Лиза, — мягко говорю я. — И подумай. Кто здесь плохой парень? Кто заставляет тебя истекать кровью? Потому что это не я.

— Сейчас же! — гаркает Айзек.

Лиза вздрагивает, проводя ножом по бледной коже своей руки. Она просовывает её сквозь прутья клетки, и мы все трое наблюдаем, как её кровь разбрызгивается по цементному полу. В животе у меня урчит, достаточно громко, чтобы они услышали. Айзек усмехается, в то время как Лиза выглядит испуганной.

Я скрещиваю руки на груди.

— У меня есть хоть какой-то самоконтроль. Я этого не сделаю, — каким бы восхитительным ни был её запах, это не добавит румянца моим щекам. Я была права насчёт камер, и именно поэтому он стоит в дверях. Ему нужны кадры, на которых я запечатлена с капающей изо рта кровью, а сам он не хочет попадать в кадр. Ему нужно, чтобы я выглядела вампиром, а не героем, которого видит весь остальной мир. Я не собираюсь доставлять ему такого удовольствия.

Айзек прищёлкивает языком.

— Мистер Хейл подумал, что с вами могут возникнуть трудности. К счастью, есть несколько способов освежевать кота, — он щёлкает пальцами. — Приведите его сюда.

(Есть несколько способов освежевать кота — это поговорка, означающая, что у проблемы есть несколько способов решения. Оставлен буквальный перевод, ибо выбор поговорки тут явно характеризует персонажа, — прим)

У меня внутри всё переворачивается. Уже не понимая, что происходит, я смотрю ему за спину. Из коридора появляется мужчина. Его татуировка в виде дерева гордо выставлена на всеобщее обозрение. Я узнаю его по маленькому кафе, и у меня замирает сердце. Это ничто по сравнению с тем, что происходит, когда я вижу, что — или, скорее, кого — он держит.

У него в руках длинная цепь, сделанная из блестящего металла, похожего на тот материал, из которого сделана клетка. Он резко дёргает за неё, и слышится злобное рычание. Лиза хнычет. Я не обращаю на неё внимания и сосредотачиваюсь на том, что находится на конце цепи. Происходит внезапное стремительное движение, и он бросается вперёд, обнажая белые клыки и резкие, осунувшиеся черты лица. Вампир. Он бросается на Лизу, но она отшатывается. Мужчина гогочет, снова резко натягивая цепь и заставляя вампира отступить.

Что-то напоминает мне его черты. Я роюсь в памяти, останавливаясь на фотографиях, которые показывал мне Майкл. Этот человек — один из пропавших кровохлёбов Монсеррат.

Судя по безумному выражению его глаз, он здесь уже некоторое время. Также очевидно, что он голодает. Кем бы он ни был изначально, этой личности уже давно нет в живых; это существо — просто животное, подчинённое своим низменным инстинктам. Я замечаю сеть пересекающихся шрамов и свежих рубцов по всему его телу. Ему причинили боль, и это ещё не зажило. Что бы с ним ни случилось, это определённо не было приятным.

— Скажите спасибо, что у нас плотный график и у нас нет времени сделать то же самое с вами, — бормочет Айзек все тем же весёлым тоном. — Мы собирались использовать его для этого небольшого шоу, но когда ваш хакер засветился перед камерами, мистер Хейл оказался достаточно умён, чтобы углядеть другую возможность.

Я понимаю.

— Зачем использовать вампира, которого никто не узнает, когда можно заполучить Красного Ангела?

Он улыбается.

— Именно так. Вы тот самый кровохлёб, тот самый фрик, которого все считают героем. Если мы сможем изменить их мнение о вас, они и глазом не моргнут, когда увидят, что мы будем делать дальше. Если общественность не может доверять вам, она не может доверять ни одному вампиру.

Кровь Лизы продолжает капать. Он указывает на неё.

— Выпейте из неё. Вы знаете, что произойдёт в противном случае. Я прикажу освободить его, и будет кровавая бойня, — он пожимает плечами. — В любом случае, мы получим то, что нам нужно. Всё зависит от того, выживет она или нет.

— Она одна из вас. Зачем вам приносить её в жертву?

— В каждой войне есть неизбежные жертвы, — произносит Айзек нараспев, как будто повторяет заезженную мантру. — Лиза понимает.

Я в этом не уверена. Лизу трясёт с головы до ног. Её лицо становится всё бледнее и бледнее, и это никак не связано с потерей крови.

— Давайте забудем о клетке, — бормочет Айзек. — Без неё у нас получится лучше, — он достаёт из кармана ключ и подходит, грубо отталкивая Лизу с дороги. Он отпирает дверь, и она распахивается, затем он грозит мне пальцем. — Никаких шуток.

Я оцениваю ситуацию. Я, вероятно, могла бы одолеть и Айзека, и его головореза, но это было бы нелегко, и Лиза могла бы стать сопутствующим ущербом. Мне нужно вести долгосрочную игру. Я принимаю решение, подхожу и, схватив её за руку, подношу её к своим губам. Я слизываю кровь, и коагулянт, содержащийся в моей слюне, залечивает её рану. Айзек поднимает руку.

— Не так быстро, — рычу я. — Я просто предпочитаю яремную вену, — притягиваю её к себе и позволяю своим клыкам вонзиться в плоть её шеи. Потом я пью.

Глава 20. У всех нас есть свои демоны

Должно быть, я разыграла хорошее шоу, потому что, как только я напилась, Айзек оставляет меня в покое. Часть меня была обеспокоена тем, что кровь Лизы могла быть каким-то образом заражена, что в неё могли подмешать наркотик, чтобы ослабить меня, убить или превратить в бешеное животное, как того бедного кровохлёба, которого вытащили отсюда, пока он всё ещё рвался с цепи. Однако на вкус она была чистой. Что бы Айзек ни задумал, он хочет, чтобы я была в полном здравии.

Тем не менее, он дал мне больше информации, чем, вероятно, намеревался. Первоначальные планы Тов В'ра, судя по всему, не включали меня. Хейл, Айзек и кто бы там ещё ни стоял во главе этой организации, изменили свои планы, чтобы включить меня. Они могут думать, что поступают умно, но изменения в последнюю минуту часто не приносят результата. Это значит, что у них не было времени учесть все переменные. Я улыбаюсь в темноте. Переменные вроде меня.

Несмотря на это, я не дура. Я сажусь на корточки в центре клетки и обхватываю колени, производя впечатление человека, потерпевшего поражение. Я бывала в ситуациях и похуже этой — и на этот раз я лучше подготовлена.

Я не знаю, как долго я была без сознания, поэтому не знаю, который сейчас час. Один из менее афишируемых аспектов жизни вампира заключается в том, что после обращения наши внутренние биологические часы работают по-другому. Даже в глубине подвала я чувствую, что сейчас ночь.

Я на мгновение чешу в затылке и задумываюсь. Учитывая, что большая часть Лондона спит, Айзек, должно быть, планирует позже опубликовать фотографии, на которых я пью из Лизы. Он захочет, чтобы их посмотрело много людей.

Я понимаю, что конечная цель Тов В'ра — уничтожить Семьи раз и навсегда, но я всё ещё не понимаю, как они планируют это сделать. И надо принимать во внимание Медичи: если он работает с Хейлом, то как он вписывается во всё это? Если только он не использует Хейла, чтобы избавиться от остальных четырёх Семей раз и навсегда, не замарав рук. Тогда его стремлению к власти не будет никаких препятствий. Учитывая ненависть в глазах Хейла и Айзека, когда они смотрели на меня, вполне возможно, что на этот раз Медичи откусил больше, чем сможет прожевать.

Я только начинаю дремать, как вдруг слышу жужжание у себя в ухе. Я рефлекторно хлопаю по нему.

— Чёрт возьми, Бо, — шипит О'Ши. — Это хрупкое оборудование!

Я опускаю голову ещё ниже, чтобы камеры не могли разглядеть, как шевелятся мои губы.

— Извини, — бормочу я в ответ. — Я не подумала.

— Я не уверен, что ты вообще о чём-то думаешь. Мне это кажется глупой затеей.

Я напрягаюсь.

— Что ты имеешь в виду? — если это место, где бы оно ни находилось, хорошо укреплено и охраняется, у меня могут быть серьёзные неприятности.

— Эти ребята понятия не имеют, вот что я имею в виду. Любой может подойти и поздороваться. Это как чёртов американский летний лагерь. Пока что я заметил барбекю, кафе, волейбольные сетки… Тебя держат не в Форт-Ноксе, а в Диснейленде.

Я думаю об этом.

— В этом есть смысл. Тов. В'ра позиционируют себя как хороших парней. Они хотят дать понять, что им нечего скрывать. В противном случае кто-нибудь уже давно зашёл бы к ним и спросил, не играют ли их пропавшие близкие в лапту поблизости. Прятаться на виду — разумный способ справиться с этим. Неудивительно, что никто их раньше не замечал. Они не афишировали себя, но и не скрывались. Охранники заставили бы внешний мир задавать вопросы.

— Ну, — говорит О'Ши, — множество людей этим и занималось. Примерно до одиннадцати часов туда и обратно сновал непрерывный поток журналистов. Я думаю, они передумали хранить молчание. Было сделано множество красивых фотографий светловолосых детей и счастливых пар.

Я киваю.

— Они продают картинку идеальной человеческой жизни, — полагаю, я должна быть благодарна, что Айзек не заставил меня пить из ребёнка, хотя Лиза достаточно привлекательна, чтобы стать эффективным примером для плаката борьбы с вампирами.

— Ты знаешь, чего они от тебя хотят? — спрашивает О'Ши.

— Они собираются использовать меня в качестве примера, чтобы доказать всему миру, что вампиры — это зло, — я пожимаю плечами. — Это не плохая идея. Несмотря на все мои попытки добиться обратного, я всё равно привлекаю много внимания.

— И что они будут делать потом?

Я морщусь.

— Не знаю.

— Я мог бы позвонить в полицию. Я уверен, что Фоксхант примчался бы, если бы я позвонил.

— Его зовут Фоксворти, и в данный момент он не в восторге от меня. Кроме того, я думаю, что это один из тех вопросов, которые лучше держать в секрете. Так сказать.

— Поступай как знаешь.

Я облизываю губы кончиком языка.

— Ты дома?

— Не-а. Я хотел сначала ознакомиться с обстановкой. Может, мне стоит зайти? Это будет несложно, я могу просто войти через главные ворота.

— Сделай это. Но не вмешивайся ни во что — просто наблюдай. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, — я делаю паузу. — Насколько велико это место?

— Довольно обширное. Вокруг много людей.

— Есть какие-нибудь предположения, куда они могли меня отвезти? — спрашиваю я. — Если они не заботятся о безопасности, то отправят меня в какое-нибудь неприметное место, чтобы не вызывать подозрений. Я здесь не единственный вампир, так что, вероятно, это довольно большое здание, либо под землёй, либо где-то ещё, где нет окон.

— Большинство зданий — деревянные хижины. Посередине есть большое каменное сооружение с огромным крестом на вершине.

— Ну, — говорю я, — они же хотят убедиться, что их сильные религиозные ценности выставлены на всеобщее обозрение.

— Они верующие?

— На самом деле, я так не думаю. Это всего лишь предлог для того, чтобы делать то, что они делают. Они определённо фанатики, но они не такие христиане, какими притворяются. Во всяком случае, не те, кто этим руководит, — я рассказываю ему о неверной цитате Айзека.

— Кто бы мог подумать, — говорит О'Ши.

Я думаю об упоминании Айзеком их «расписания».

— Они планируют что-то грандиозное. Ты видишь признаки какого-либо движения? Большие группы людей входят или выходят, или перемещают оборудование?

— Кроме майского дерева, которое они только что установили перед зданием церкви, ничего нет.

Я хмурюсь. Майское дерево. Хм. Это интересное сооружение для середины зимы. К тому же оно языческое, а язычество гораздо больше связано с вампиризмом и демонами, чем с людьми.

— Хорошо, — медленно произношу я, обдумывая всё сказанное. — Все остальные в порядке?

— Чики-пуки. Мария вернулась к тебе домой с Кимчи. Малыш Майки скрывается со своей Семьёй.

— Медичи?

— То же самое. Все сидят по домам.

— Затишье перед бурей, — размышляю я. — Тебе, наверное, лучше уйти, Девлин. Не переутомляйся пока. Тебе понадобится энергия на будущее.

Повисает долгая пауза.

— Ладно. Но ты назвала меня Девлином.

— Я в курсе. Это ничего не значит.

Его голос тих.

— Надеюсь, что нет. Ты нужна мне, Бо. Ты мой друг. В том, что случилось с Коннором, нет твоей вины.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь не обращать внимания на боль, которая внезапно возникает в груди. Он продолжает это повторять, но от повторения это не становится правдой.

— Спасибо, — бурчу я. Говорить то, что я на самом деле думаю, бессмысленно.

— Майклу ты тоже нужна. Возможно, он слишком мужлан, чтобы сказать это, но он нуждается в тебе.

Мне требуется некоторое время, чтобы заговорить.

— Он мне тоже нужен, — это правда. — Но я действительно предпочитаю, чтобы ты был менее серьёзен. Я не в смертельной опасности. В конце концов, всё образуется.

— Конечно, — его голос звучит неуверенно. — Послушай, Бо, насчёт того другого деймона, с которым ты работаешь. Это тот парень, о котором мне рассказывала Мария? Это он послал тебя туда?

— Кто-то идёт, — вру я. — Мне нужно идти.

— Бо, подожди…

— Ш-ш-ш.

К счастью, он понимает намёк, и передатчик отключается. Маленькие милости и всё такое.

***

Ещё не стемнело, когда они приходят за мной. Я насчитала в общей сложности двадцать одного человека. Очевидно, что Тов В'ра не хочет рисковать, даже несмотря на все антивампирские игрушки «Магикса», с которыми им приходится играть. Я не сопротивляюсь; мне слишком любопытно узнать, что они задумали. Я также не облегчаю им задачу. Чтобы забрать меня с собой, они вынуждены тащить меня на себе. Может быть, мне повезёт, и они подумают, что я сдалась — или что я слишком слаба после столкновения с магической клеткой, несмотря на кровь Лизы.

Если я ожидала фейерверков и веселья, то жестоко ошибалась. Вместо этого меня тащат по длинному коридору, поднимают на два лестничных пролёта и выводят на улицу. Ночь ясная, прохладная, и мириады ярких звёзд мерцают над нами. Мне требуется всего секунда, чтобы понять, где я нахожусь. Позади меня находится каменное здание, похожее на церковь, а впереди — странное майское дерево, о котором рассказывал О'Ши.

На приличном расстоянии от меня стоит большая толпа. Многие из них одеты в такую же простую белую одежду, как и Лиза, но есть и те, кто одет по-другому. Я осматриваю каждого по очереди, пытаясь определить, кто из них О'Ши. Лучше бы он, чёрт возьми, увидел, что происходит, и добрался сюда, чтобы присоединиться к ним.

Я так сосредоточена на людях, что мне требуется некоторое время, чтобы заметить камеры. Их четыре, они окружают майское дерево, их тёмные линзы направлены прямо на него. Как только я их вижу, я также замечаю цепи, обмотанные вокруг майского дерева. Хорошо. Думаю, теперь я лучше представляю, что они планируют со мной сделать. Если они все будут придерживаться Библии, возможно, это будет что-то вроде избиения камнями. Я думаю, что это, вероятно, убило бы меня; здесь достаточно людей, чтобы справиться с этим, особенно если я буду полностью неподвижна.

Возможно, это ещё одна причина, по которой Айзек хотел сначала убедиться, что меня накормили. Это означает, что я смогу исцелиться, поэтому забрасывание камнями будет более длительным и мучительным. Однако я не вижу никаких камней, и, вероятно, это слишком жестоко для показа по телевизору. Эти ребята не хотят выглядеть монстрами — эта позиция предназначена для меня и только для меня.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Нет, они захотят сделать что-нибудь, чтобы я выглядела противоестественной и злобной. Честно говоря, это не должно быть так сложно.

Меня подтаскивают к столбу. Уже через несколько метров я чувствую запах свежей краски. Для чего бы они ни планировали использовать столб, я буду жертвенным агнцем, который должен это испытать — жертвенным во многих отношениях.

Требуется участие пятерых из них, чтобы заломить мне руки за спину и надеть наручники на запястья. Учитывая, что я ничего не делаю, чтобы убежать или остановить их, трудно не закатить глаза. Тов В'ра придают новое значение фразе «бережёного бог бережёт». К сожалению, это не первый раз, когда я вынуждена носить подобные наручники. Они специально разработаны для борьбы с кровохлёбами; они не только сковывают нас, но и истощают наши силы. Даже если бы я захотела что-то сделать, я не уверена, что была бы способна на это.

Прежде чем они успевают привязать меня к столбу, среди зрителей раздаются аплодисменты, которые становятся всё громче и громче. Я поворачиваю голову, ожидая снова увидеть раздражающую развязность Хейла, но это не он; вместо этого из церкви широкими шагами выходят четыре фигуры. Крайний слева — Айзек, остальных я не узнаю.

— Где Хейл? — кричу я. — Где Винс Хейл? Разве он не хочет быть здесь и посмотреть на ваше маленькое шоу?

— Не будь такой глупой, — усмехается один из четверых, пожилой мужчина со слабым подбородком и дряблыми щеками. — Он слишком важен для этого.

Дело не в том, что он слишком важен, а в том, что он слишком обеспокоен, что всё по-прежнему может пойти наперекосяк. Если эта инсценированная казнь — а я предполагаю, именно это и задумывается — не получит общественной поддержки, на которую надеется Тов В'ра, Хейл захочет убедиться, что у него есть возможность всё отрицать. И эти ребята называют меня тупицей? На этот раз я закатываю глаза. Почти сразу же я получаю сильную пощёчину.

— Прекрати, Абрахам, — раздражённо шипит Айзек. — Мы не можем позволить, чтобы у неё были синяки.

— Ага, Абрахам, — поддразниваю я. — Ты же не хочешь испортить товар, — едва я успеваю произнести эти слова, как Айзек бьёт меня кулаком в живот. Я хриплю и сгибаюсь пополам.

— Никто не увидит эти синяки, — говорит он мне. Затем поворачивается и подзывает кого-то, кто находится вне поля моего зрения. Я вытягиваю шею, пока не вижу Лизу. — Иди сюда, — приказывает он. — Ты заслуживаешь того, чтобы увидеть это своими глазами.

Я наблюдаю, как она приближается.

— Не похоже, чтобы она этого хотела, — бормочу я.

Айзек игнорирует меня. По тому, как напряглись его плечи, я вижу, что он услышал меня, и он знает, что я права. Выражение лица Лизы говорит о том, что она предпочла бы оказаться где-нибудь в другом месте. Это я могу использовать.