Часть третья

Сильвия приподняла юбку и рухнула на колени. Она наконец прекратила сдерживать дыхание, жадно втянула воздух в изнуренные легкие. Почувствовала, что воздух, по сравнению с тем местом, где она сидела на корточках, был немного свежее. Это было ее первое вставание с постели после того, как она оказалась в замке. У нее было желание снова вернуться в постель. Она пыталась найти способ уничтожить зловоние в уборной. Это вызывало тяжелейшие ощущения в легких, поскольку ей приходилось задерживать дыхание каждый раз, когда она ходила туда.

Она попыталась встать, опустила юбку, затем выпрямилась. С одеждой тоже были проблемы. Она решила носить свою юбку, после того как вычистит ее и починит. Хотя она понимала, что зимой ее теперешняя трехслойная одежда будет иметь преимущества. Глубоко вздохнув, попробовала запретить себе хныкать. Она понимала, что у этих людей были только такие архаические одежды.

— Ах, вы здесь, моя милая силки, — прошептал уже знакомый голос.

— Анна, — Сильвия тихо позвала, когда старушка поспешила к ней. — Вы искали меня? — Та отступила на шаг и опустила руки. — Понимаете, Анна, я ничего не имею против вас, до сих пор ничего, но я прошу вас не касаться меня до тех пор, пока вы не вымоетесь.

— Вы имеете в виду — выкупаться?

— Да, я имею в виду именно это. Я думаю, что ваш общий недостаток в том, что у вас совсем нет понятия личной гигиены, вот почему вас называют сумасшедшей, но я уже выяснила, что чистота здесь вообще не в почете. Все, о чем я прошу вас, это — не прикасайтесь ко мне до тех пор, пока вы не вычиститесь.

— Вымыться? Ах, это потому, что вы — морское создание, я забыла об этом, — она улыбнулась Сильвии. — Я подумаю об этом позже. А теперь вы должны последовать за мной и поторопиться. Если вы не будете спешить, то вам ничего не останется из еды.

Сильвия не была уверена, что она захочет есть что-нибудь из того, что эти люди могут ей предложить, но ее пустой желудок тут же не согласился с ней. Она заспешила вслед за Анной, которая уже направилась в большой зал главной башни. Когда они пришли, Сильвия среди окружающих ее предметов пыталась отыскать хотя бы какое-то доказательство принадлежности к двадцатому веку. К сожалению, она ничего не обнаружила, и это ей было очень трудно принять. Постепенно окружающая обстановка заставляла ее поверить, что она провалилась в некую дыру, разрыв во времени. Она должна бы умереть, должна бы разбиться о прибрежные скалы, но вместо этого попала в тысяча сто сорок пятый год — время, о котором она знает совсем немного, за исключением того, что это было жестокое и кровавое время. «И невероятно грязное», — молчаливо добавила она, когда следовала за сумасшедшей Анной. Пучки тростника на полу давно не меняли. Сам пол был грязный, с остатками пищи, собачьими объедками. Ее глаза выхватили трех огромных волкодавов, которые сидели подле кресла барона. Анна слегка подтолкнула ее в направлении свободного места за столом. Она села на краешек скамьи, возле Баррика. Сильви приветствовала его в ответ на его поклон. Затем посмотрела на столовые приборы, которые стояли перед ней.

Ее тарелка представляла собой неглубокую деревянную плошку, грубо сделанную. На ней было несколько толстых кусков хлеба. Она выбрала кусок жареной рыбы и два разных пирожка. Баррик пояснил:

— Эти пирожки с сыром и яйцами.

— Вы знаете нашу пищу? — она откусила небольшой кусочек, решила, что все нормально, и начала уверенно есть.

— Я был ребенком с характером. Я ни к чему не прикасался до тех пор, пока не выяснял, что за пища. Сейчас вы с сомнением посмотрели на это блюдо. Это просто сушеная рыба, подогретая в винном соусе со специями. Другое блюдо — запеченые яйца. Как видите, нет ничего необычного. То, что мы сейчас едим, все более горячее, чем то, что обычно мы берем на работу.

— Работа? Какая работа?

— Я пытаюсь укрепить нашу оборону, — он расслабился после съеденного, сидя в своем кресле, наблюдая за ней и потягивая сидр. — Сейчас такие времена, много крови проливается, когда идет борьба за корону. Страна уже достаточно натерпелась. Это заставляет человека сомневаться, взвешивать, чтобы принять правильное решение, кого поддерживать.

— Итак, чью же сторону вы выбрали?

— В данное время — Стефана. Он сидит на троне. Я использую эту ситуацию в своих интересах. Если вы владеете троном, то вы — мой король или королева, и я не участвую в борьбе против вас. До сих пор это срабатывало. Никто меня не трогает, и я не выступаю против кого-либо.

— А, я поняла. Вы сидите на заборе.

— Извините, не понял?

— Вы сидите на заборе, у вас равновесие между двумя возможностями. Вы не отдаете предпочтения ни одной из сторон.

— Да, это так. Я играю в эту игру. Выбор должен быть сделан точно. Я не стал бы вести игру со сладкоречивыми придворными, которые говорят одно, а делают другое.

— Иногда выбор не совсем ясен и немного балансирования — все, что можно сделать, чтобы остаться в живых, — она пожала плечами и начала есть хлеб.

— Немного походить на цыпочках, польстить — не велик грех.

— Все, что вы говорите, верно. Я просто чувствую, что это не очень благородно.

— Согласен, но это называется выживанием. Иногда это единственная вещь, которую можно сделать, — пробормотал он. — Вас еще беспокоят ваши вопросы? — Баррик сел прямо и накрыл ее руку своей ладонью. — Может быть, просто нет на них ответов.

— Есть некоторые ситуации, когда не существует ответов, но я все еще надеюсь найти объяснение.

— Я готов сопровождать вас в ваших прогулках по замку, по лужайкам внутри стен и даже в деревню за замком, если вы пожелаете.

— Другими словами — охранять меня, — она оттолкнула полупустую тарелку и отпила немного сидра.

— Нет, госпожа, не так, как вы поняли. Я вовсе не желаю вас держать как узницу в Пенмурланде, — Баррик сделал большой глоток, чтобы не встречаться с ней взглядом. Что он хотел сказать, было ли то наполовину ложью или полная правда?

Он на самом деле не хотел содержать ее в башне как узницу. Он намеревался что-то сделать, но что? Несколько раз в течение ночи он подкрадывался и наблюдал за ней, спящей. Она восхищала его, хотя он никогда до конца не верил снам сумасшедшей Анны, не хотел и верить предсказаниям старухи, что он и Сильвия Пентайн будут супругами. Он определенно не знал, кто она, откуда, что из себя представляет, но точно знал, что захочет ее.

— Почему вы считаете, что должны сопровождать меня, быть со мною рядом? — вымолвила она. — Вы даже не знаете, что я буду искать. Вы не поможете мне найти ответы, если не знаете вопросов.

— Я намериваюсь просто сопровождать вас. Здесь опасно ходить одной.

— Даже внутри стен?

— Да, и здесь тоже, поскольку вы не знаете этих мест. На первых порах прогулки должны быть с сопровождением по двум причинам: первая заключается в том, что у меня есть враг или два. И во-вторых, эта беззаконность, которая бурно распространилась здесь, грубые озлобленные люди, много странствующих по стране. Я полагаю, что надо держаться подальше от людей, которые в большинстве своем будут испуганы вашим необычным видом. Так что надо быть очень осторожными.

— Хорошо, вы — хозяин, — она более или менее согласилась с его доводами, но когда поднялась, то решила не быть до конца откровенной. — Начнем нашу прогулку?

Когда Баррик встал и взял ее за руку, Сильвия почти с силой вырвала ее: горячий импульс поднялся по руке от его прикосновения. «Этот мужчина опасен», — подумала она, когда они пересекали большой зал. Он был опасен тем, что совершенно непонятен ей. Если она обнаружит, что вовлечена в какую-то мистификацию или в отправление какого-то странного культа, то мужчина, подобный Баррику, может ее здесь легко удержать. Если это просто проявление нервного расстройства, то видение, подобное Баррику, может оказывать сопротивление ее попыткам вернуться в реальный мир. Сильвия вздохнула, когда они начали свое путешествие по замку и его окрестностям. Она не могла поверить, что часто оплакивала свою жизнь дома и страстно желала каких-либо приключений.

С океана дул сильный ветер, и Сильви с проклятиями осматривала местность в совершенно бесплодных попытках найти что-нибудь напоминающее двадцатый век. Прогулка по владениям Баррика оказалась тоже совершенно бесполезной с этой точки зрения. Она не смогла найти доказательств, что вещи вокруг нее изменили. Более того, ни одного признака, принадлежащего двадцатому столетию, и здесь тоже не было. Затем она вернулась на место, где подверглась нападению и где произошло ее падение со скалы, но и здесь не было следов тех драматических событий. Сильвия покачала головой:

— Должно же быть что-нибудь там наверху, — и она начала подъем по тропинке к месту, где произошло ее паническое падение в океан.

Баррик вздохнул, ведя коня и следуя за ней.

— Ничего нет, госпожа, не перевернуты камни, не поломаны кусты, совершенно не примята трава…

— Я добьюсь, я найду доказательства, — зло сверкнула она глазами, глядя на него через плечо, и продолжила, — просто дайте мне время или найти что-либо, или привыкнуть к тому, что видят мои глаза. Ведь это нелегко принять вот так сразу. Если я не смогу найти какой-то ключ к разгадке, какой-то намек на то, что была здесь, тогда приму версию, что я здесь появилась, внезапно упав с неба, как вы рассказываете, и что сейчас тысяча сто сорок пятый год. Я прошу меня извинить, но все слишком странно для меня.

— Я понимаю.

Она резко повернулась к нему, останавливаясь.

— Вы понимаете? Вы понимаете? Ха! Вы не понимаете! У вас нет возможности понять это. Нет и никогда не будет. В одну минуту я попала из мира с киосками мороженого, современными туалетами в другой, где гигиенический кошмар, грязная еда, и я не знаю, как этому всему можно верить. Кроме того, есть какая-то дурно пахнущая старуха, бегающая туда-сюда, болтающая о какой-то силки, морском творении, и о других глупостях, — она толкнула его в грудь, обращая внимание на свои вопросы и жалобы. — Люди в страхе крестятся, когда я прохожу мимо. Я одета так, что едва могу ходить. Все, о чем я помню, исчезло. Я бы хотела взглянуть на вас после того, как вы вечером ляжете в постель у себя б замке, а утром проснетесь в темнице сарацин. Я хотела бы высказаться, я знаю намного больше историю и могла бы привести и другие примеры. Но поверьте мне, вы не понимаете и никогда не сможете понять всего этого. Поэтому не говорите мне, что понимаете.

Баррик взглянул на ее пылающее гневом лицо, и его губы тронула легкая усмешка. Он не понял и половины из того, что она сказала, но это мало его беспокоило. В ее глазах не было и следа сумасшествия. Просто она выглядела слишком возбужденной и взбалмошной в тот момент, когда своими прекрасными пальчиками тыкала его в грудь. Он понял, что хочет ее.

— На сегодня, может быть, достаточно, вы уже все посмотрели? — наконец спросил он.

Сильвия отступила на шаг и взглянула на него. Она не считала, что изменила его мнение обо всем. Мужчина подобен скале. Очень привлекательная скала, но неподвижная и холодная.

— Да, я все здесь осмотрела. Вопрос в другом, куда мы еще поедем?

— В деревню.

— Нет-нет. Я думаю, что это нам мало что даст. Здесь есть где-то поблизости маленькая церковь? Я помню, что ходила в церковь и приятный старый настоятель показал мне любезно окрестности храма.

— Хорошо, почему бы не посмотреть церковь? — спросил он, когда садился в седло, а затем помог ей сесть сзади.

— Мне необходим один ясный след, всего один. Я не могу принять все, что меня окружает, за действительность, пока не увижу это, — она охватила его руками за талию, когда они медленно тронулись, переходя затем на аллюр. Она просто умоляла Бога, чтобы он помог отыскать ту вещь, о которой думала, которая была необходима ей, чтобы доказать, что она не душевнобольная.

Потребовалось немного времени, чтобы добраться до церкви, которая располагалась возле замка. Сильви почувствовала внезапное волнение и страх и не понимала причин этого. Ничего пугающего не было в этом строении среднего размера. Сам облик храма не вызывал никаких эмоций, но когда Баррик спешился и помог ей сделать то же самое, она на самом деле почувствовала страх.

— Может быть, мы придем сюда в другой раз, — промолвила она тихо и остановилась, когда Баррик повел ее в направлении церкви.

— Почему? Погода прекрасная, и отец Доннер здесь, на месте. Я слышу, как он бранит кого-то там за углом.

Хотя Сильвия следовала за ним, не сопротивляясь, но чувствовала, как ее страх нарастал. Она не знала, почему это происходит, но не хотела встречаться со священником или вообще видеть то, что находится внутри церкви. Она понимала, что надо туда зайти и выяснить, что там есть, но что-то внутри ее сильно противилось этому. Должно же быть какое-то объяснение этим эмоциям! Может быть, это потому, что там она могла обнаружить какое-то подтверждение догадкам? Сильвия решила не отворачиваться от правды, какой бы она ни была.

Когда они подошли к скромно одетому священнику, какой-то мальчик бросился от них наутек по направлению к деревне. Сильвия тихо улыбнулась отцу Доннеру, когда Баррик представил ее. Затем священник начал болтать о жителях деревни, о посевах, о вине. Сильвия освободила свою руку от Баррика. Перед тем как мальчик убежал, он и священник смотрели в дальний угол храма. Она перевела туда взгляд, стараясь рассмотреть предмет их интереса, — холодок пробежал у нее по спине, и она рухнула на колени.

Сильвия не была уверена в том, сколько времени пробыла так, на коленях, загипнотизированная увиденным, пока Баррик не позвал ее требовательным голосом. У нее не было сил ответить, так велики были шок и потрясение. Она не могла какое-то время даже пошевелить языком. Даже после того, как он встряхнул ее за плечи, она испытывала затруднения.

— Что с тобой, Сильвия? — спросил Баррик с тревогой, увидев, как она бледна.

— Я нашла ответ.

— Здесь? — Баррик нахмурился, когда начал пристально вглядываться в угол внизу у стены, куда она смотрела так внимательно. — А, это нацарапано глупым деревенским мальчишкой. Ясно, что это ошибка — наделить его таким талантом.

— Я думаю, что это не такие уж глупые царапины на стене, как вы назвали, — она нетвердым жестом указала в сторону рисунка, выгравированного мальчиком.

— Отец, — Баррик взглянул на священника, — я думаю, что чаша вина могла бы помочь здесь. Ей все еще плохо после падения. Вы понимаете.

— Конечно, конечно, сию минуту, — сказал священник и заспешил прочь.

— Зачем вы лгали священнику? — Сильвия не сделала никакой попытки оттолкнуть Баррика, когда он обнял ее за плечи и плотно прижал к себе.

— Скажите, что вас так взволновало в этом рисунке?

— Ах, это. Ладно. Когда я вчера была здесь, то узнала, что этот образец древнего письма на стене, выполненного как гравировка по камню — это наше, из двадцатого века, название для настенного изображения, — был нарисован здесь в двенадцатом веке, — она взглянула на него. — Да, вы не лгали. Конечно, это потрясает — вещь, которую вы рассматривали только вчера как антиквариат, была только утром выполнена мальчишкой. Это одна из странных вещей, — прошептала она, все еще пораженная своим открытием.

— А почему странная вещь?

— Ах, это связано с тем, что рисунок так хорошо сохранился, а надписи потускнели и частично стерлись. И люди из моего века не всегда могут прочитать их правильно. Тогда как я, стоя здесь, у истоков, легко могу это сделать. Но что мне все это, все эти догадки. Все мои надежды и стремления теперь под запретом, над ними как бы сказана эпитафия, здесь я не дома и, вероятно, никогда не вернусь туда, назад.

Загрузка...